По следам кошек

Вселенная

Её лапы, были слишком большими. Ими она наступала на звезды, не чувствуя, ни холода, ни жара. Её хвост был слишком длинным, он всегда путался в кольцах Сатурна. Её уши улавливали лишь плач. Плакали её дети. Она не могла ничего сделать. Лишь посылать души самых благородных и любимых. Что бы те помогали и спасали. Её сердце обливалось болью.

Тина открыла глаза от резкого звука будильника. Ночь. Всего два часа ночи. Но ей пора вставать, надо подменить подругу в ветеринарии. Её кошка сегодня попала в аварию. Перенесла операцию, и теперь Надя ждала когда та проснётся. Ветеринары уговаривали поехать её домой, но та упиралась до последнего.

─ Она моя семья. Вы бы оставили члена семьи в одиночестве? А собственное дитя? ─ после этих её слов все сдались. Тина пообещала приехать ночью и подменить её. Утром бы Надя вернулась бы, а девушка отправилась бы домой. В ветеринарии было холодно и неуютно. Чистота и стерильность помещений пугала. Клетки с кошками стояли около стены, друг на друге. Благо в комнате Тина была не одна.

Молодая девушка сидела у клетки с трехцветной кошкой и пыталась уговорить её попить воды. Чёрные короткие волосы девушка собрала в неаккуратный хвост. А сама оделась очень тепло несмотря на летнее время. Словно бы знала как здесь холодно будет.

─ Мусь, ─ обратилась она к кошке, ─ ну хоть немного, пожалуйста, ─ кошка тяжело вздохнула и отвернула мордочку. Она выглядела истощённой. Тина из вежливости не стала спрашивать, что случилось. Тут достаточно много кошек. И так понятно, что все чем-то болеют.

Но девушка вот не сдавалась. Пока кошка Нади мирно и тихо спала. Остальные с любопытством наблюдали за Мусей и её хозяйкой, так девушку воспринимала сама Тина.

─ Так больно? ─ продолжила говорить с кошкой незнакомка, ─ ты наверное хочешь на улицу, да? За мышками побегать. Весёлое время, согласна, ─ она нежно гладила кошку по голове, ─ наверное и за пёрышками любила бегать, да Мусь? А солнечных зайчиков ловила? Это весело, когда поправишься я пущу их для тебя, хорошо? Мусь? Ну не спи, поговори со мной немного. Точно, может вкусняшку хочешь, сейчас принесу тебе, ─ девушка бодро подорвалась и вышла из комнаты.

Тина медленно подошла к Мусе из чистого любопытства. Кошка открыла один глаз и пристально посмотрела на Тину. В её зелёном глаз похожем на лето отражался немой вопрос. "Кто ты? ". Но мгновение спустя Муся закрыла глаз, свернулась клубом поудобнее. Накрыла хвостом нос и замерла. По стенам пробежались мерцающие блики. Тина огляделась в попытках понять их источник, но ничего не заметила. Повернувшись обратно она даже не сразу поняла, что не так. Муся больше не дышала.

─ Ушла, ─ тихо прошептала незаметно вернувшаяся девушка, ─ жаль. Спасибо, что побыла с ней, ─ девушка поблагодарила Тину.

─ Нет, я просто подошла, а она, ─ Тина не знала как объясниться.

─ Не переживай ты так, Муся стара. Ей знаешь ли пора уже было. Жаль, что солнечных зайчиков не половила. У неё хороший хозяин. Но не очень любил с ней играть. Мусе от этого грустно временами было, ─ девушка осторожно достала кошку. Бережно как новорождённого.

─ Ты их понимаешь? ─ удивилась Тина.

─ Работа заставляет, ─ улыбнулась та и понесла Мусю прочь. Остальные кошки проводили её грустным взглядом.

Тина села на место. Уход кошки так её поразил, что она больше не сводила глаз с Александры. Благо кошка Нади пришла в себя спустя пару часов. Незнакомка оказалась дежурной по ветклинике. Она осмотрела Александру, напоила и дружелюбно с ней поболтала.

─ Хорошая кошка, ─ улыбнулась она, ─ утром забрать сможете. Хорошо что не так сильно пострадала.

─ Ага, ─ ответила Тина, понимая что теперь будет дёргаться каждый раз как Александра будет ложиться спать. Видя её беспокойство, незнакомка положила руку ей на плечо успокаивая.

─ Не бойся, Александру ждёт долгая жизнь, я ручаюсь, ─ и ушла не прощаясь заниматься дальше своей работой.

Её сердце дрогнуло. Замурчало принимая очередного ребёнка в свои объятия. И этот ребёнок принёс хорошие вести. Где-то зарождалась новая душа, кошачья душа в человеческом теле.

Память

В ярких лучах полуденного солнца, чистый мольберт казался целым миром. Ещё не рассказанной историей. Мадлен осторожно подошла к нему шурша многочисленными юбками бального платья. Она не успела закончить работу. Ей нужно было запечатлеть на бумаге столько воспоминаний о жизнях. О её долгих кошачьих жизнях. Но сегодня настанет конец. Её портреты сожгут, её историю забудут. Все её труды исчезнут так же легко, как и её тело. Никто не пролёт слез над её отрубленной головой. Такова цена власти, такова цена жизни. Возможно в следующей она не вспомнит всего этого. Нет, она надеяться, не вспомнить. Из раза в раз, она мечтает забыть. Закончить работу. И забыть. Только рисование помогало ей. Только в минуты когда она держала кисть в руках, а краски ложились на холст послушными мазками, голоса прошлого утихали.

Почему это случилось с ней? Почему одна из кошачьих жизней, стала человеческой? Может в память о детях, что она потеряла? Не смогла защитить от тех человеческих рук. Потому Миут наградила её этим проклятьем? А может, потому что в первую свою жизнь, была вознесена до божества? Возможно какие-то люди ещё молятся её кошачьему образу. А может это просто случайность? И нет никакого сакрального смысла.

Есть просто она. И опыт семи её жизней. Долгий опыт, горький как полынь. Но и тёплый как материнское молоко. Она скучала по тем дням, когда её другом была тьма и тепло матери. Облачиться бы снова в шерсть. Вернуть себе мягкие лапы, да пойти гулять прочь. Туда где никому до неё нет дела. Где только птицы, море, соленый воздух, рыба, и братья с сёстрами. Вернутся бы к семье.

Двери мастерской скрипнули. На пороге стоял дворецкий.

─ Миледи, нам пора, ─ спокойно произнес старик. "Миледи", а раньше он звал её "Ваше высочество", теперь же она не более чем ведьма. И лишь из прежней любви, он обращаться к ней так. Что же это лучше грязных камер и черствого хлеба. Красивая смерть кровавой королевы. Народ заслужил это зрелище.

─ Я иду, ─ поравнявшись со старой прислугой Мадлен обронила просьбу почти шепотом, ─ сохраните картины. Они мне дороги, ─ большего ей сказать не удалось. Стража взяла её под конвой и медленно повела на публичную казнь. Её казнь.

Светило жаркое полуденное солнце. Палач натирал топор. Ради королевы он его наточил. Никакой гильотинны для ведьмы. Ведь только человек может лишить этот мир зла. Она и есть зло, потому что доверилась не тому. Сказала слишком многое. Возможно в следующей жизни ей повезёт больше. Возможно она этого не вспомнит. Шум толпы заглушил взмах топора. Солнце жадно обжигало спину. Дышать в корсете было тяжело. А шея болела от не удобной позы. Но все это перестало иметь значение. Всё исчезло, когда топор опустился вниз.

***

─ Мадлен, ты опять рисуешь, ─ молодой мужчина ворвался в её небольшую квартиру студию, нарушая всякий покой и уединение. Комната была завешана портретами кошек, разными сценами с ними. И среди них было всего несколько, с девушкой в богатых нарядах прошлых веков.

─ Это последняя, ─ счастливо произнесла девушка. На холсте был день её казни.

─ Как с кошек тебя потянуло на средневековье? ─ удивился друг.

─ Какая разница, это же просто хобби, пойдём я считай закончила, ─ Мадлен отложила кисти и краску, глядя на новую картину. Маслу ещё предстояло засохнуть. А ей предстояло прожить последнюю жизнь счастливо.

Путь

Вне зависимости от расстояния путь будет пройден. Вне зависимости от времени, дорога закончится. И совсем не важно какой это путь и как выглядит дорога. Главное твоё положение на ней. Кэти это знала. Но знание никак не помогало разобраться с картой. Что хуже всего, потеряться Кэти умудрилась в небольших джунглях за деревней Кай. Как сказали ей местные жители, этот место часто посещали туристы, для фотосессий, либо частных прогулок. Никто в нем не терялся, но если очень страшно можно взять карту. И Кэти взяла. В незнакомое место идти стоило, хоть немного подготовленной. Потому кроме карты, в рюкзак она положила перекус и пару бутылок воды, а ещё аптечку, ножик, верёвку, и кажется прокладки. Да Кэти была порой излишне предусмотрительна. Но кто знает, что может случиться.

Собственно всё к чему Кэти готовилась, кажется уже случилось. На карте этот островок джунглей был небольшим. А на деле она уже третий час искала выход. Ей безумно не хватало компаса, потому что тропа все время виляла и закручивалась. У девушки сложилось впечатление, что она бродит по кругу. Людей она ни разу не встретила. Хотя заросли не были уж сильно густыми, Кэти оглядывалась боясь встречи с хищниками. Заросли шумели. Кричали экзотические птицы. Шорохи преследовали её. Кэти тяжело вздохнула, сложила карту и убрала её в рюкзак. Повернувшись вперёд она увидела посередине тропы кошку. Полосатую. Внутренне Кэти напряглась.

"Не тигрёнок ли часом", ─ подумала она всматриваясь в пушистое существо. Но окрас, хоть и полосатый, был не рыжим и не белым, а более темным. Словно на кошку вылили ведро крови и вся она высохла.

─ Привет, ─зачем-то поздоровалась Кэти. Кошка моргнула, но взгляда своих золотых глаз не отвела. Чёрные, узкие зрачки пристально за ней наблюдали. Кошка слегка склонила голову и дернула левым ухом. Её хвост шатался сзади из стороны в сторону всё быстрее.

─ Может ты знаешь выход? ─ спросила Кэти у малютки. Особой надежды, на то что кошка ответит, она не испытывала. Но на удивление та, развернулась и медленно пошла по тропе. Кэти пошла следом. Кошка шла как настоящий проводник, периодически оглядываясь идёт ли Кэти за ней. На одной из развилок кошка свернула налево. Девушка последовала за ней. Пушистая это увидела и даже как-то по своему усмехнулась. В её обороте головы, словно читались слова "Ха, безнадежная", но возможно Кэти просто себя накручивала. Кошки не могли так про неё думать. Впереди засиял просвет, и путешественница поверила, что вот-вот выйдет из этих проклятых джунглей.

Увы её ждало разочарование. Дорога вывела в небольшой, заброшенный городок находящийся в небольшой пади. Посередине возвышался каменный храм, хорошо видневшийся с тропы. Его окружали полуразвалившиеся дома. Кошка смело пошла вниз, пока Кэти любовалась видами. Стараясь не терять своего пушистого проводника она тоже пошла вниз.

─ Не совсем то что нужно, но раз уж ты сюда пришла, может тут есть живые люди, ─ предположила путница. Хотя с каждым новым домом на пути её надежды рушились. Тут жить могли лишь животные. Точно не люди. Кэти замечала в пустых окнах, около покосившихся дверей, и на деревьях кошек. Все они провожали её взглядом своих зорких глаз. От этого по спине у неё побежал холодок. Кошка подвела её к храму и в пару прыжков оказалась внутри него.

─ Ну может хоть старый жрец тут есть? ─ безнадёжно в пустоту спросила Кэти поднимаясь по старым ступеням из камня.

В храме было темно, сыро и прохладно. После духоты джунглей и палящего солнца деревни, эта тьма не пугала, а радовала. Включив фонарик на телефоне Кэти вновь убедилась, что сети нет. Это немного пугало. Потому, случись что и вряд ли её найдут в этой глуши. Фонарь охватывал покрытые мхом стены, освещал путь внутрь, и хвост проводницы. Теперь она словно пыталась потеряться в этой тьме. Кэти с трудом успевала за ней, думая что там в глубине наверняка большая статуя и просторное место для молитвы. Но на деле узкий коридор вывел в столь же маленькое помещение. Посередине которого стоял пустой постамент. Кэти осмотрела комнату, но выход из неё был всего один, а кошка куда-то умудрилась исчезнуть. Решив, что та просто ускользнула мимо неё, Кэти направилась к выходу. Но заметила отблеск на постаменте. Подойдя ближе она увидела небольшой камень, янтарного цвета, сильно напоминающий кошачий глаз. Он так понравился девушке, что она забрала его с собой.

Выйдя из храма она пошла обратно, решив что так, точно выйдет к деревне. Кошек она больше не видела, а вот камень приятно грел руку. Он словно излучал тепло. С ним Кэти чувствовала себя увереннее. Выйдя на тропу она заметила свою пушистую проводницу.

─ Спасибо, что показала такое интересное место, но мне надо к людям вернуться, ─ улыбнулась Кэти уверенная, что эта кошка отлично её понимает. Кошка дернула ушами и начала умываться, показывая всем своим видом, что ей это не интересно. Что свою задачу она выполнила. Кэти решила запечатлить это, все же нечасто встречаешь кошек с таким интересным окрасом. Сделав пару фото, путешественница пошла по тропе. Не прошло и получаса, как Кэти вышла к деревне. Радуясь, что столь долгий путь окончен, Кэти до конца поездки не вспоминала, ни про джунгли, ни про деревню. И тем более камень. Уже по приезде домой, подруга рассказала ей какой редкий камень она нашла. И только спустя пару лет Кэти, вернулась в ту деревню. Но уже не как простой турист, а как учёный, открывший новый вид кошек. Кэти знала, тот камень и та кошка не просто так встретились ей на пути, они его определили.

Враг

По её рукам текла кровь. Так много крови. Она же не этого хотела. Он поднял на неё взгляд помутневших глаз. Когда-то они были яркие как море, теперь же напоминали трясину.

─ Нет, не шевелись, ─ зашептала Мари. Он мягко улыбнулся и раскрыл руки. Её любимая кошка мягко скользнула на колени хозяйки. Целая и невредимая. А она её по всему городу искала. Муся нежно потерялась об хозяйку, игнорируя человека, что её спас. Фары машины ярко освещали его тело. Помятый костюм пропитывался кровью. Мари тихо плакала. Её злейший враг был мёртв. Откуда-то издали звучали звуки сирен. Но ей было неважно. Её дорогой друг, возлюбленный, соперник и враг, был холоден как талая вода. Он закрыл свои глаза навсегда.

***

Мари плакала на похоронах. Люди вокруг неё шептались. Одни говорили, что это неразделенная любовь. Другие, что холодная месть. Никто не вспоминал про кошку. Словно забыли истинную причину смерти Андрея. Мари было больно. Она утирала слезы, смотря на своего мёртвого врага. Кладя белую розу в его гроб у неё не нашлось иных слов, что вечно говорил ей он.

─ Победа ничего не стоит, ─ теперь она понимала значение этих слов. Ещё неделю назад её враг спорил с ней об этом в коридоре офиса. Сегодня на нем был чёрный костюм. Она знала, он не любит этот цвет. Она вышла из церкви твёрдым шагом. Точно зная куда и зачем идёт. Пускай завтра её назовут сумасшедшей. Пускай посадят в тюрьму. Ей плевать, её враг не уснет, в этом чёрном костюме. Потому что он ненавидел чёрное. Но все словно забыли. Все кроме неё. Краска красиво стекала по бортику гроба. Розовый. Такой же, как цветы, что он принёс в первый день работы.

***

─ Красивый букет, а кому? ─ дружелюбно улыбнулась Мари.

─ Всем, ─ рассмеялся Андрей даря ей одну розу. Она не была единственной. Все дамы офиса получили по розе. И даже старушка София, что давно перестала любить свою работу. Даже она улыбалась в тот день. Андрей принёс им свет. А потом для Мари настала тьма. Директор поставил их рядом и объявил гонку. Они бежали за одним заказчиком. Как гепарды за добычей. Мари ещё не знала, что этой гонке не суждено закончиться. Она не таким представляла их конец. За одним клиентом, пошёл второй и третий. Они всегда шли нос к носу. Андрей всегда шутил. А вечерами предлагал её подвезти. Как иронично погибнуть от машины, когда сам каждый вечер за рулём. Но Мари не было смешно.

***

Она сидела в своей комнате. Задернув шторы. Выключив свет. Муся терлась об её холодные ноги. Мари её не винила. Она винила себя. Будь она внимательней, кошка не прошмыгнула бы в дверь. Не убежала бы вниз. Ей бы не пришлось её искать. Она ещё помнила, как Андрей поймал её плачущую на улице. Как обнимал прижимая к крепкой груди и гладил по голове. Он обещал её найти. И он сдержал свое обещание. Снова. Когда-то давно, в прошлой жизни, где Мари была пьяна и счастлива, он пообещал не трогать её. И держал свое обещание, хотя между ними искры летали.

─ Я человек слова, ты можешь и не помнить, но я помню. И нарушать это слово не намерен, ─ Мари утерла слезы с щёк и погладила Мусю. Кошка замурлыкала под её пальцами. Андрей сдержал слово. Кроме одного. Обещания быть рядом. Закрывая глаза она слышала его шёпот.

─ Увидимся завтра, мой любимый враг, ─ она верила в завтра.

***

Дни стекали каплями слез по стеклу. Мари не выходила на улицу. Заказывала всё домой. Работала из дома. Ей этого было теперь достаточно. Муся терлась об её ноги. Спала на коленях. И выслушивала.

─ Знаешь, ─ пожаловалась ей Мари однажды, ─ я хотела победить. Но не такой ценой. Я не хотела его смерти. Те слова я сказала в сердцах. Просто от злости. Я сожалею, ─ Мари плакала. Ей говорили трехцветные кошки приносят удачу. Но её Мари преследовали лишь несчастья. Муся ткнулась мокрым носом в руку хозяйки. Но та не пошевелилась. Прошло много дней, со смерти её врага. Любимого врага. Но Мари не чувствовала счастья. Только боль. Она засыпала, не обращая внимания на кошку. Муся облизалась, вздохнула тяжело так, почти по-человечески. И пошла за новым желанием для хозяйки. Мари проснётся до трагедии. Андрей будет жив. Они не столкнутся. А она отдаст ещё одну жизнь. Но зато хозяйка будет счастлива. Муся знала, им трехцветным кошкам виднее.

Урожай

Она просто отдыхала в поле, пока хозяин работал. Растянувшись на солнышке Мишель сладко спала. Пока не услышала плач дочери хозяина. Она не любила детский плач. Решив утешить малышку, Мишель медленно подошла к ней. Отец уже кружил вокруг неё, пытаясь помочь. Девочка поранила палец. Алые капельки крови уже впитались в землю. Теперь только слезы лились без устали. Мишель подошла и лизнула её палец. Рана была небольшой. Девочка сразу перестала плакать и теперь с любопытством смотрела на кошку. Та продолжала зализывать рану. Вкус крови ей не сильно нравился. Малышка успокоилась. Случай было забылся. Как минимум самой кошкой.

В следующий раз её сон прервали нагло схватив и бегом неся в чью-то сторону. Мишель чувствовала кровь, но не слышала криков. Её посадили перед мужчиной из деревни. Мишель сразу учуяла, что он свой. Своих она знала, они её кормили. Рана на руке была глубокая. Она зализывала пока не пришёл знахарь. Ей было несложно. Да и мужчина все твердил, что боль как рукой сняло. Так повторялось снова, и снова, и снова. В деревне её любили.

Осень зачем-то нарядили, в ленты и пшено. Танцевали и пили, приносили ей подношения. Мишель подумала, что это их благодарность за помощь. Она принимала это как должное. И помогала не надеясь на что-то. Время шло, её украшали перед сбором урожая и после. Мишель старела, и однажды уснув в лентах и цветах, проснулась в последнем стогу сена. Она не могла из него выбраться. До самой весны Мишель спала в нем. Весной на посевах, она бегала за людьми. Ленты развевались за ней словно хвосты. Но люди не видели её. Прошло много времени прежде чем она осознала, кем стала. Кошки Мишель больше не было. Зато был дух зерна. Её лапы торопили хороший урожай. Её слезы звали дожди, её ленты спасали людей от травм. Она следила за людьми, как когда-то они следили за ней.

Кровь

Луна освещала уставшие земли. Лес спал тихим сном. Не было слышно ни шороха в это полнолуние. Лишь ведьмы и коты, сегодня вели беседы. Ведьма ступала босыми ногами по траве. Трава вяла и гнила. Кошка шагала по следам ведьмы. Следы наполнялись кровью. Таинственный ритуал, большой магический круг. Никто в деревне не знал. Все спали. Ведьма шептала проклятья. Кошка сидела на её плечах. Магический свет поднимался всё выше. Воздух электризовался. Всю живое затаилось. Прикинуться мёртвым лучше, чем быть им на самом деле. Кошка смотрела чётко на свет. Будущее, что им открылось не радовало. Свет угас. Ведьма упала.

─ Приспособимся Реми, приспособимся, ─ пообещала хозяйка закрывая глаза. Корни деревьев окутали её тело. Наступил долгий - долгий сон.

Что делать кошке, что бессмертна, пока хозяйка спит? Тоже спать? Или найти временных хозяев? Реми не пошла в деревню, слишком рано. Черных котов считают проклятием. Она решила, что пару веков перебьется в лесу. Леса не стало через пятьдесят лет. Ведьма спала под землёй. Реми чувствовала её магию. Но ей пришлось уйти дальше. Люди истребляли кошек. Уже всех, несмотря на цвет. Реми нашла приют на корабле. Питалась в основном мышами. Капитан ей понравился. С ним она пережила много приключений. Но пираты не доживают до старости. Реми видела его смерть. Ей было больно. Потому сойдя на землю, она решила что дальше снова будет одна.

Но её планам не дано было сбыться. Люди развивались. Пришла чума, за ней смерть. Мир погрузился в ад. Не было спасения ни в церквях, ни в лесу. Везде бушевало пламя. Она шла по следам докторов. Надеясь найти тишину и покой. Но видела только горе. Её сердце стало твёрдым как сталь. Чужая боль, больше не была её болью. Спустя долгие годы скитаний, она нашла тихий лес. И осталась жить там. Бессмертие помогало выжить, но не утоляло голод. Не держало воспоминаний. Дни шли, Реми забыла даже свое имя. Она помнила лишь то, что у неё есть хозяйка. Хозяйка помнит её имя, она проснётся когда, придёт время. Реми ждала. Но надежда её покидала. Она перестала верить. Она одичала.

Когда ведьма проснулась, мир содрогнулся. Рухнули здания, а природа всполошилась цунами. Будущее наступило. Странное, жестокое и одновременно лучшее для нее. Люди верили в магию. Поклонялись магии. Сами готовы были прийти в её руки. Но первым делом ведьма пошла искать свою кошку. Увы Реми уже стала зверем. Она не узнавала хозяйку. Не слышала своего имени. Не помнила себя. Ведьме было больно. Но лишь она могла лишить свою любимицу мучений. Пролив свою кровь она шептала заклятие. Реми билась в агонии боли. Её крик раздирал душу. Её кровь текла из пасти. Ведьме было больно смотреть. Но она несла ответственность за Реми. Реки стали кровью её кошки. А в глазах любимцы застыла луна. Она так долго ждала. Так долго. Но дождалась лишь смерти.

Исцеление

Говорят кошки лечат. Женя этого не чувствовала. Её любимый кот Вася лежал на её груди, мурчал как трактор, и буквально давил всеми своими семью килограммами. Но даже эта тяжесть не могла заполнить пустоту в её сердце. Антон ушёл от неё. Ушёл громко, со скандалом и подранной попой. Это Вася отомстил напоследок. Хотя Жене от этого легче не становилось. Ей не месть была нужна, а любовь. Но из любви был только мурчавший кот. Она закрыла глаза позволяя себе уснуть. День был долгим. Слез было много. Жить дальше тоже надо было.

Как оказалось, жить дальше сложнее чем она могла предположить. Они с Васей остались на улице. Кот сидел на её коленях и мурчал. Женя плакала. Безликие прохожие шли мимо. Всем было плевать.

─ Ничего, Вась, прорвёмся, ─ пообещала она коту и набрала другу у которого Васю точно можно было оставить. Друг Миша выслушал. И довольно неожиданно для Жени предложил ей пожить у него. Хотя бы то время пока она ищет квартиру. Женя от подарка судьбы отворачиваться не стала, и сразу согласилась. В тот же день она стояла на пороге квартиры Миши. У него было уютно и свободно, совсем не так как в её предыдущей квартире. Вася сразу пошёл тереться об друга.

─ Помечаешь меня, ─ погладил кота парень.

─ Ты просто ему нравишься, ─ усмехнулась Женя. Миша в её окружении был в числе тех немногих, кого Вася любил.

Жить с Мишей было легко. И хотя дыра в сердце ещё была, Женя потихоньку забывала бывшего. Вася каждую ночь приходил к ней, мурчал и гнал ночные кошмары прочь. Женя обнимала его, радуясь, что у неё такой хороший кот. Однажды ночью она задумалась, Вася всегда был прав на счёт людей. Подруги, которых он недолюбливал, её в итоге предавали, а парни бросали. И наоборот, те, кто Васе нравился, наоборот всегда ей помогали.

─ А может ты реально чувствуешь что-то нутром? ─ у ворот Морфея спросила она. Сон её в ту ночь был очень глубоким. Миша был с ней добр. Порой даже излишне. И Женя стала чаще ловить себя на мысли, что он был бы хорошим парнем. Да и не только парнем, но и отцом, и мужем. Чем больше она об этом думала, тем сильнее её влекло к парню.

Пока однажды он не сказал, что уходит на свидание. Полвечера Женя поплакала у окна. Миша пришёл один, но её это совсем не радовало. Вася скребся в её дверь. Но она не хотела открывать даже коту. Потому что он ошибся.

─ Женя? ─ Миша заглянул в комнату. Вася обеспокоено запрыгнул на кровать.

─ Ой, ─ пискнула девушка, когда кот приземлился на неё. Он тут же улегся и замурчал.

─ Жень, ты в порядке? ─ Миша подошёл к кровати, но девушка предусмотрительно накрылась одеялом с головой.

─ Всё ок, ─ хлюпая носом ответила она. Миша осторожно снял кота с её одеяла.

─ Ты простыла? ─ он осторожно отодвинул край одеяла, смотря на её заплаканное лицо, ─ Тебе бывший звонил?

─ Нет, ─ она попыталась накрыться опять, но теперь поперёк лёг Миша, заглядывая ей в глаза.

─ Тогда почему плачешь? ─ спросил он. Женя не знала как ответить. Что сказать? Правду? А смысл? Уж лучше смирится и съехать.

─ Неужто, ты ревнуешь? ─ рассмеялся парень.

─ Да, ─ тихо ответила она.

─ Повтори, ─ Миша в миг стал серьезным.

─ Да я ревную! ─ она спихнула парня с себя и села, ─ Ревную, потому что влюбилась как дура! Понадеялась на что-то! Ошиблась, я знаю. Ну уж извини, ─ договорить ей парень не дал. Он резко впился в её губы поцелуем.

─ Дурочка, ─ прошептал он, ─ я же так долго ждал. Думал ты меня остановишь.

─ Разве я имела право?

─ Всегда, ─ он вновь её поцеловал. Вася сидел довольный. Он снова не ошибся. Довольно мурча, он вышел из комнаты, дальше и без него справятся.

Справедливость

В этих краях кошки всегда были знаком справедливости. Короли слушали своих пушистых любимцев, отсекая головы на левой и на право. Судьи возносили им дань, позволяя кошкам определять судьбу человека. Храмы возносили их. И лишь учёные жертвовали во имя науки. Прикрываясь красивыми лозунгами они пытались объединить то чем так восхищались с собой. И в итоге люди с элементами кошачьей природы стали реальностью. То что казалось фантастикой и бредом, стало новой реальностью. И новой проблемой.

─ Кэт, Кэт! Лови его! ─ напарница бежала вслед за темноволосым парнем по узким улочкам священного спутника. Желтоглазый бежал прямо на неё. Девушка немедля напрягла мышцы и за один прыжок оказалась на нем. Парень упал, недовольно фыркнув. Тонкие усики у носа задергались.

─ Именем Первого отдела справедливости, вы задержаны, до выяснения обстоятельств, ─ Кэти нацепила на парня наручники.

─ Предатели, ─ зашипел он, тут же получая разряд тока от напарницы.

─ Ух, наконец-то, ─ облегчённо выдохнула Лек, ─ пол спутника обежала пока, ловила его.

─ В следующий раз будь внимательнее, где Мей? ─ она подняла парня с грязного пола. Удар током заставил его потерять сознание.

─ Обедает, давай поторопимся, ─ через пол часа он должен быть в зале суда.

─ Ага, ─ Кэти легко закинула парня в машину и запела двери.

До здания суда они добрались без проблем. Парень всё ещё был без сознания.

─ Знаешь Кэт, видеть как ты на одном плече тащишь преступника, довольно весело. Но при этом, вся твоя женственность, в моих глазах рушится, ─ усмехнулся охранник Том.

─ Тогда я рада, потому что ты для меня, не более чем коллега. Поверь в тебе мужчину, я тоже не вижу, ─ перекладывая парня, как мешок картошки, в руки Тома ответила Кэт. Она с напарницами устроилась на задних рядах. Старые и седые судьи, поднялись на подиум. Они были больше всех приближены к образу кошек. Даже их лица были по кошачьем вытянутыми и покрыты шерстью. Кэт повернулась к Лек.

─ Когда ты его ловила, что-нибудь почувствовала?

─ Нет, ─ отрицательно покачала она головой, ─ А ты?

─ Тоже, ─ Кэт посмотрела на несчастного парня. За всю свою службу, это чувство "справедливости" она ощущала лишь единожды. Но даже тогда, его не оправдали. Никого не оправдывали.

─ Иногда, ─ прошептала Мей, ─ мне кажется, что мы давно лишились этого внутреннего чутья.

─ Тише, ты чего? ─ зашептала Лек, ─ Ещё услышат, ─ она огляделась, но никто не обращал на них внимания.

─ Тогда можно ли назвать наш суд справедливым? ─ усмехнулась Кэт.

─ Как знать. Я не хочу об этом думать, ─ Мей замолчала. Лек тоже притихла. Кэт молча размышляла на эту тему. Имела ли она право, ловить и судить всех этих существ?

Храм

Жёлтое солнце грело песок. Перси осторожно шагал рядом с ногами хозяйки. Истиной хозяйки, не только этих земель, но и его жизни. Сколько таких, как он уже было у её ног. Любимчиков она меняла быстрее, чем он менял свою шерсть. Мужчин в своей кровати, она меняла и того чаще. Их кровью она окропляла то что, строила долгие годы. Возводила на вере, поте и крови, да бы другие боги не тронули. Этот храм был лишь её. Эти земли были лишь её.

Но её кошачья красота приносила не только счастье. Смерть охотилась за ней так же страстно, как и поклонники земные. Она смеялась смерти в лицо. Сохраняя свою молодость и красоту, жестокими методами. Многие бы окрестили бы её чудовищем, узнай они правду. Но правду знали лишь кошки. Они собирались у ванны полной тёмной крови. При полной луне, хозяйка спускалась в отвратную, хлюпающую массу. Читала молитвы, пока светящиеся глаза кошек, наблюдали из тьмы. Перси с радостью отдавал ей свои силы. Склонял голову. Хозяйка трудилась ради высшей цели.

Храм возведенный посередине процветающего города. Его красота пленила сердца, не только жителей. Чужаки разворачивали войны ради этого здания. Перси заходил в него свободно, виляя чёрным хвостом. Он верил что хозяйку не сломить. Что никто не сможет отнять у неё, ни земли, ни силы. Но любовь оказалась коварнее. Когда Перси вошёл внутрь храма было поздно. Тот кому хозяйка верила, тот кому она доверяла без оглядки, предал. Холодная сталь, как птица, схватила её жизнь. Клинок в мгновения ока пронзил прекрасное тело. Храм был завершён. Последняя жертва принесена. Любовь окропила полы храма. Кошки вышли из темноты. Они пели песню для своей хозяйки. Они пели ей колыбель.

Тот мужчина бежал. Его армия бежала. От гнева богов, от призрачных когтей. Они бежали, но месть и смерть застигла их среди жёлтых холмов пустыни. Они пропали. Город тоже исчез. Долго люди ещё искали его. Но так и не нашли. Кошачий город был погребен вместе с хозяйкой. Храм стал её местом смерти, опочивальней слабой души. Храм стал её судьбой. Её жизнью. Город живёт дальше, кошки живут дальше. Перси видит его развитие, только теперь на эти священные земли не ступит нога человека. Никто их не найдёт. Никто больше не уничтожит. Не предаст. Они будут вечно со своей хозяйкой.

Радость

Мими всегда знала, у неё одна задача. Нести радость. Ещё когда её забрали котёнком из приюта, она ощущала это. Маленькие ручки прижимали её к груди, где бешено колотилось сердце. Словно у кролика. Мими ощущала, как девочка счастлива. Она гладила её, нежно и с любовью. Кормила пока Мими не окрепла. И дала ей имя. Мими ощущала себя обязанной, поднимать девочке настроение. Когда её родители ругались, Мими залезла к ней под одеяло и слизывала слезы. Когда та расстроенная приходила из школы Мими притаскивала её любимую игрушку. Иногда девочка плакала, не из-за родителей и школы, а просто. Мими не понимала этого. Все что она могла тереться об неё и мурчать. Девочке этого хватало.

Их не стало в один день. Мими всё видела. Боль и ужас сошедшего с ума человека. Её снова отдали в приют. Мими казалось, что счастья больше нет. Что радость, это не что иное, как зло. Призрачная надежда, на счастье, которого никогда не будет. Через некоторое время Мими забрали в приют престарелых. Старые люди были добры также, как дети. Они радовались, когда она приходила к ним. Мурлыкала, играла с ними, спала рядом. Её миссия возобновилась. Но теперь она возложила на себя ещё одну. Проводы. В последний час жизни, она всегда была рядом.

Пусть большинство стариков и были ей рады, был и тот кто тепла к ней не испытывал. Старик Сэм, всегда её прогонял. Но Мими приходила раз в день, надеясь что он сдастся. Его никто не навещал, и Мими была уверена, он зол из-за одиночества. Когда пришёл его час, Мими была рядом.

─ Опять ты, ─ прохрипел он, но не прогнал, наоборот его сухая рука легонько потрепала её по голове.

─ Ладно, сегодня можно, ─ он слабо улыбнулся, ─ они все про меня забыли. А ты вот каждый день приходишь. Наверное только у тебя и есть сердце, ─ он тяжело задышал, ─ всегда был один. И был счастлив. Но знаешь Мими, сейчас мне страшно быть одному. Спасибо, ─ его рука соскользнула с её тела. Мими с грустью смотрела на Сэма. Порой люди счастливы лишь в одиночестве. Жаль что это их иллюзия.

Любовь

─ Капитан, капитан! ─ Сет, поправляя фуражку космических войск, ворвался в каюту к мужчине. Отдал честь и тут же продолжил паниковать.

─ Бортовой компьютер сошёл с ума! Курс сбит, половина отсеков не работают, инженеры пытаются добраться до технического отсека.

─ Понял, переходим на ручное управление, ─ Капитан вскочил со своей койки и побежал вслед за Сетом. На корабле творился бедлам. В главной рубке выла сирена, заместители пытались справиться с неполадками. Капитан ввёл пароль и из пола поднялся штурвал.

─ Ну что господа, тряхнем стариной! По очереди отчёт в устной форме, координаты, позицию в пространстве! ─ начал отдавать он приказы.

─ Капитан, большая проблема, нас притягивает гравитация планеты Солей, если не выставить щиты, падение неизбежно, ─ с ужасом доложил один из заместителей.

─ Надеюсь техники уже близко.

Тем временем недалеко от технического отдела.

─ Симон, скорее, ─ шептал парень торопя девушку. Её тонкие пальцы ловко бегали по неоновым кнопкам портативного компьютера.

─ Заткнись, ─ прошипела она. Взломать дверь оказалось сложно, ибо технический код менялся со скоростью света.

─ Открылась, парень рванул через коридор к следующей двери. Её запирали на обычный замок, так что не долго думая он применил к ней лом. Спустя пару минут они были в техническом отделе. Провода по всюду торчали, а парочка с ужасом смотрела на разрушение.

─ Чинить, срочно! ─ парень кинулся к проводам. А девушка пошла искать причину хаоса.

Нашёлся он быстро, по-тихому "мяу" в одном из блоков технике.

─ Муся? ─ девушка вытащила недовольную кошку из проводов, ─ Ах ты рыжая морда, мало тебе клубов в каюте капитана?

─ Это всё из-за неё? ─ парень перегруз кусок изоленты.

─ Кажется да, любовь кошек к проводам и клубкам непреодолима. Ты починил щиты?

─ Ага, работы тут на пару часов, отнеси её капитану пока. Чувствую теперь будет новая поговорка. Про кошек, ─ засмеялся парень. Симон тоже усмехнулась, отмечая что надо бы найти каким путем Муся попала в техническую комнату.

Лев

─ Лео, осторожнее, ─ сестра толкнула её, и Лео, удачно упав на колени, услышала свист стрелы над головой. Она не понимала, что могло случиться. Как это произошло? Их дом ─ надёжная крепость ─ был атакован варварами соседних земель. Воины-защитники оборачивались львами, но даже звериная сущность не спасала их от гибели. Одни дрались мечами, другие когтями. И Лео обернулась бы, но их с сестрой богиня пока что не наделила силами.

Вражеская армия крушила всё вокруг… Проскользнула в голове девушки эта мысль, и тут же сестра-близнец схватила её под руку, подняв на ноги.

─ Лео, ты в порядке? ─ крикнула сестра сквозь шум, крики и звон металла.

─ В порядке, ─ ответила та, пусть и вообще не была в порядке. Голова кружилась, а паника когтями сжимала сердце. Где-то там, в толпе, пали отец и мать. Лео более их не видела.

─ Сея, беги прочь, ─ строго сказала Лео.

─ Сестра, а ты? ─ сжимая её руку сильнее, спросила она.

─ Пойду в храм. Мне нужны силы, хотя бы частично. Если я погибну, то ты отомстишь им, ─ твёрдо ответила сестра.

Сея поджала губы.

─ Нет, я тебя не брошу! ─ уверенно заявила она, и потащила сестру в храм.

Храм был большим, а посередине него стояла золотая статуя богини: девушки с головой львицы, державшей два бокала. На полноценный обряд времени не было, и потому Лео наскоро налила в оба этих бокала вино. Прочитав молитву, сёстры выпили священный напиток.

Их тела обросли шерстью, наполнились силой; уши их стали более чувствительны к звукам, нюх заострился, а зрение улучшилось. Лапы их были сильны и быстры: две львицы с этого момента сражались не на жизнь, а на смерть. Каждая била так, словно несла жертву богине.

Для их дома это стало и большой победой, и столь же большой потерей: сёстры не смогли полноценно вернуться к человеческому облику. У Лео остались уши и хвост, а у Сеи, вместе с тем, наполовину звериным осталось ещё и лицо. Стоило ей лишь впервые взглянуть на свое отражение, и девушка всё поняла: ценой за спасение родных земель стало проклятие… Неужели теперь она навсегда останется в тени сестры?

Однако, вопреки опасениям и сплетням, Лео взошла на трон вместе с Сеей. Две львицы отныне правили своим королевством.

Смерть

Человеческая смерть не очень приятна на вид. Обычно её рисуют в чёрном балахоне и с косой ─ получается такой себе скелет с горящими глазами. Но на деле это существо (а иначе я назвать его не могу) куда ужаснее, чем думают люди. Прежде, чем оно появляется, поблизости возникает ужасный, тошнотворный запах. Это не только гниль, но и “аромат” затхлости болота в едином, противнейшем из ощущений.

Кроме того, оно шипит: словно гадюка в кустах, тихо так. Однако, даже сквозь сон я отчётливо его слышу. Ещё у человеческой смерти нет ни рук, ни ног: её конечности похожи на ошметки костей и мяса. И ходит оно на четырёх: как мы, коты. Впервые столкнувшись с ней, я долго не мог понять, что передо мной, пока… Оно не проглотило хозяина целиком, оставив лишь оболочку. Это было ужасно.

Потому, лишь ощутив присутствие смерти в новой семье, я решил бороться. Было не слишком понятно, возможно ли это нечто, легко проглотившее взрослого человека, вообще победить или хотя бы прогнать. Когда оно вошло в комнату моей маленькой хозяйки, я навострился, выгнул спину и зашипел. Существо остановилось, склонило голову на бок и попятилось. Оно словно не знало, как поступить… Сама смерть стушевалась передо мной!

Но можно ли это было назвать победой? Нет-нет. Этим я лишь оттянул момент новой встречи…

Вновь она явилась днем, пока маленькая хозяйка копошилась в песке. Я закричал (нет, даже заорал!), зашипел и, осмелев, сделал первые шаги вперёд. Нечто передо мной снова замерло, присмотрелось и ушло.

Так было ещё пару раз, а в одну из встреч оно заговорило:

─ Послушай, я не хочу убивать тебя, маленький котик. Я, вообще-то, очень люблю котов…

Речь её оказалась куда лучше внешнего вида.

─ Я не позволю тронуть свою хозяйку! ─ храбро выступив вперёд, сказал я, но существо лишь рассмеялось.

─ Ты столько раз гнал меня прочь, но так и не понял очевидного: я была добра к тебе, чтобы у вас было время попрощаться… В действительности же ты, пушистик, мне не помеха.

Нечто начало приближаться. Я кинулся на него, но в тот же миг был прижат к земле левой лапой:

─ Не мешай, ─ прорычало оно, и я понял мне не победить. Моих когтей не хватит. Мои зубы слишком малы. И это страшно. Ведь тогда есть только один выход.

─ Стой, стой! Предлагаю обмен! ─ в отчаянии дёрнулся я. Существо, не ожидая такого шага, склонило голову.

─ На что? ─ будь у него рот, а не пасть, я, верно, увидел бы улыбку.

─ На службу. Ты же любишь котов, не так ли? Значит, я буду тебе служить весь срок её жизни.

Маленькая хозяйка не должна была умирать ─ и это всё, что я знал.

─ Ладно, ─ довольно протянула она, и на секунду я подумал: а не было ли это коварным планом?... Меня подняло, и через мгновение я ощутил, что более не нахожусь в своём теле.

Человек…? Она превратила меня в человека!

─ Эй! ─ возмутился я.

─ Переживаешь? ─ безразлично сказало существо, уходя от хозяйки.

Мне не осталось ничего другого, кроме как последовать за ним. В последний раз я обернулся на маленькую хозяйку: она радовалась пролетевшей мимо бабочке. Тепло этой картины я ещё долго хранил в своём сердце…

Работа

Чего только Мэри не насмотрелась за время своего проживания в волшебной лавке… Вообще, довольно сложно быть кошкой волшебника: на тебе то эксперименты ставят, то поят не пойми чем, то тащат драконов побеждать. И, кажется, что такая жизнь ужасно опасна, однако на то кошке и даны девять жизней.

Но даже после всего этого за время существования волшебной лавки Мэри ни разу не сталкивалась с проблемой хуже, чем человеческое дитя. Она с радостью бы высидела ещё сто драконьих яиц, опустилась на дно океана за редкими ингредиентами ─ только бы не присматривать за ребёнком.

Эми была довольно взрослой: все восемь лет. В таком возрасте дети уже посещают школу, получая базовые знания о мире, а многие и вовсе изучают магию... Эми же к магии и не прикасалась. Мало того, она вообще не хотела учиться!

Мэри соскочила с одной из полок, приземлившись ровно на открытый учебник.

─ Ни строчки не решила! ─ возмутилась она, заглянув в тетрадь, и найдя там лишь рисунки.

─ Зачем? Мне и без магических формул весело, ─ иногда Эми говорила совсем как взрослая, но лёгкое шепелявенье выдавало в ней ребёнка.

─ Затем, что выживает лишь умный, ─ гордо заявила кошка, махнув хвостом.

Малышка лишь посмеялась.

─ Это ты-то умная? ─ Эми встала из-за стола и бегом направилась к одной из полок.

Её ловкие маленькие ручки ухватились за зелья превращения.

─ Эй, стоять! Поставь назад! ─ засуетилась внешне невозмутимая Мэри.

Малышка лишь засмеялась и откупорила бутылку, плеснув жидкость в сторону кошки, однако Мэри предусмотрительно возвела защитный барьер.

─ Ну, ─ огорчилась девочка, ─ так не честно!

─ Я же говорила: побеждает умный. Думаешь, я прожила бы на этой работе сотни лет, если была бы глупой?

Эми ничего не ответила, лишь вернувшись за стол.

─ Мэри, а сколько папа тебе платит? ─ спросила малышка.

─ Едой и крышей над головой платит. Пиши давай!

─ Вот как, ─ протянула Эми: а знаешь, ты так много стараешься, с драконом даже дралась, но получаешь только еду и крышу, словно обычная кошка.

─ И что? ─ не поняла её Мэри.

─ Да ничего. Кажется, мозгов тебе только на выживание хватает, ─ засмеялась она.

Мэри это задело, но она терпеливо смолчала: всё же лицо держать было надо. Даже если Эми права.

Удача

Говорят, что в японской культуре есть богиня удачи: у неё кошачьи уши и хвост, носит она яркое кимоно, а по пятам за ней ходят кошки. Что ж, слухи верны, ведь богиню действительно окружают кошки, а цвет её глаз все время меняется; лишь его яркость и глубина неизменны.

Когда мы пересеклись впервые, она стояла в тёмном переулке. Было ощущение, что богиня сияет. Словно само солнце.

Однако привлекла моё внимание не яркость, а то, что она держала на руках кошку. Мёртвую кошку, с рыжей шерсти которой капала тёмная и густая кровь. Богиня удачи плакала. Мне хотелось подойти и утешить её; обнять, прижав к себе. Но вместо этого не смог пошевелиться: моё тело будто вросло в землю. Через минуту кошка с её рук спрыгнула так, словно ничего и не было, словно всё вокруг ─ большая иллюзия. Богиня приложила палец к губам, и тоже скрылась в подворотне.

После того странного случая я совершенно серьёзно думал, что больше не наткнусь на неё, но, вопреки моим ожиданиям, всё повторилось через пару дней. Судьба нагло столкнула нас вместе.

Она бродила по торговому центру, и остальные словно не замечали присутствие богини. Но замечал я. Она дотрагивалась до одних ─ их переполнял свет. Дотрагивалась до других ─ от них тянулись чёрные путы. Возможно, что таким образом богиня забирает и раздаёт удачу. Движения же её были похожи на танец: кружась среди людей, небесная посланница не замечала никого.

Тогда я решил последовать за ней: мне важно было знать, почему вижу богиню удачи именно я. На улице её окружили кошки: словно живое море, пушистые компаньоны виляли под ногами. Создавалось ощущение, что они несут богиню вперёд ─ так легко, что она даже не трогала людей, поддавшись воле потока. Лишь остановила у перехода ребёнка, что чуть не выскочил на красный свет, пока другие уткнулись в телефоны и не замечали малыша. В этот момент мне показалось, что сколь богиня одинока, столь и добра.

Мог ли я ошибаться? Конечно же, мог! Это была лишь вторая наша встреча, и, как оказалось, она хорошо умела выстраивать нужный образ.

В следующий раз я увидел богиню рядом с уличной дракой. В её лазурных глазах сверкал смех, а улыбка была прикрыта рукавом кимоно ─ и даже это не могло скрыть явного удовольствия от зрелища. Завидев же меня, она поспешила скрыться в толпе.

Отчего-то я решил, что всё это ─ её рук дело. Мол, богине удачи просто было скучно.

Наша новая встреча произошла через пару дней. Я увидел её в автобусе рядом с плачущей девушкой. Лицо богини не выражало никаких эмоций ─ она просто держала девушку за руку. Я тоже хотел утешить девушку, однако одёрнул себя ─ совать нос в чужие проблемы неприлично. Оттого я лишь отдал бумажный платок и вышел не на своей остановке. Пока же я выходил, спину мне прожигал взгляд богини. Кажется, она была зла, но и я не мог поступить иначе.

В последний раз я встретил богиню у реки. В полном одиночестве.

─ Знаешь ли ты, что такое эффект бабочки? ─ спросила она, когда мы поравнялись.

─ Да.

Мне был известен этот термин, но я не понимал, как он относится к нашей ситуации.

─ А знаешь ли ты, почему я здесь?

─ Нет, ─ честно признался я, ведь мне даже не было любопытно.

─ Та девушка должна была плыть тут. Без сознания. Ты бы спас её, и затем вы бы жили долго и счастливо. Но ты решил дать ей платок, и теперь она не прыгнет с моста. Совершенно не понимаю, ─ резко возмутилась богиня, ─ почему на тебя не действует моя магия?!

─ Я даже не понимаю, о чем Вы, ─ её повышенный тон голоса пугал меня.

─ Постарайся жить тихо. Тогда, возможно, тебе повезёт, ─ не уточняя свои слова, сказала она, и, развернувшись, ушла. Свита из кошек пошла за ней. Я же смотрел ей вслед и ничего не понимал.

Но знал одно ─ богиня удачи не властна надо мной. Значит, в лотерею я точно не выиграю. Никогда!

Сфинкс

Однажды ей надоело просто сидеть на месте.

Кто вообще отдал такой приказ ─ сидеть и задавать вопросы? Будто у неё, статной кошки, не было других дел. И, строго говоря, действительно не было.

Однако ей так надоело ждать людей… Совершенно нечестно было бросать её в одиночестве, среди жёлтого песка и палящего солнца! Подумав об этом, она встала, потянулась и пошла по своим кошачьим делам, про которые, наверное, тоже давно не вспоминала. Что ей приходилось делать до того, как её превратили в стража у ворот? Она зевнула… Точно! Нужно ловить мышей! Но вряд ли есть на всём белом свете мыши её размера. Что там: даже люди для стражницы ─ не более чем букашки. Какие там мыши? Она, несмотря на кошачью остроту зрения, их даже не увидит.

Может, ей тогда податься к людям, как поступают многие сородичи? Пускай люди о ней и позаботятся. В конце концов, она тоже кошка!

Но, придя к ближайшему поселению, она лишь напугала жителей. Не отчаявшись сразу, она ходила от деревни к деревне, но все её пугались. Устав, она прилегла поспать посреди пустыни.

Кошку, как то часто бывает среди сородичей, разбудили люди. Они кидались в неё пиками и стрелами, пытались нанести урон из катапульты, однако не смогли даже причинить ей боль.

─ Глупцы, ─ мягко сказала она, смахнув армию людей хвостом. Те явно были ей не рады.

Тогда, может быть, боги? Она пошла обратно. Но боги молчали. Кошка поняла ─ ей больше нет места в этом мире. Хотелось плакать, но даже слёзы были роскошью…

В этот момент её догнал великий маг:

─ Я могу тебе помочь! ─ закричал он.

─ Как? ─ склонила голову странница.

─ Человек… Я могу сделать из тебя человека! В теле человека ты проживёшь обычную земную жизнь, а затем умрешь, обретя покой.

─ Я… ─ она задумалась. Человеческая жизнь во все века была полна трудностей, но при этом и столь же интересна. Тем более, кошка так долго отдыхала, что немного труда точно пойдёт на пользу. ─ Я согласна.

─ Сейчас, не шевелись, ─ маг стал рисовать вокруг неё круг.

Она сидела и готовилась к долгому ожиданию, но всё случилось быстро: свет изнутри, и вот ей уже легко. Нет тяжести, нет ответственности, ведь нет более магии внутри. Стоять и дышать непривычно, но зато очень легко.

─ Спасибо! ─ искренне поблагодарила она мага.

Теперь жизнь вечной скиталицы могла наконец-то начаться по-настоящему.

Единение

Мари всегда искала тишины, но шумный город не давал ей спать. Мари искала спокойствия, но телефон разрывался даже в обеденный перерыв. Мари хотела одиночества, но её всегда кто-то искал. Дела, работа, дела ─ бесконечный круговорот. Кажется, что только дома и можно упасть, расслабившись, но нет: заботы о доме, муже, кошке ─ всё вместе сводило Мари с ума. Лишь та самая кошка её успокаивала, возвращая часть потраченных сил. Мурчала, убаюкивая хозяйку.

Однажды Мари все надоело: бесконечные упрёки, готовка, уборка, зарытые в землю чувства и какой-то неведомый долг. Она развелась с мужем, и жить стало легче. Этот шаг оказался таким простым, что ей не верилось: неужели всё прошло так гладко?

Через пару месяцев, заметно приободрившись простотой первого решения, Мари уволилась, продала квартиру и взяла билеты в один конец. Собрав кошку Мусю да свои вещи, девушка исчезла из жизни многих людей. Уехала она в такие дали, что многие лишь позавидовали бы… Море, горы, леса. Собственный домик, хозяйство и медленный интернет. Медленный настолько, чтобы хватало на работу, но не отвлекало от уединения.

Ежедневно Мари и Муся ходили гулять в лес. Мари была уверена: кошка рада этим прогулкам. Наверняка среди деревьев, шума листвы и пения птиц ей было хорошо. Мари садилась на обочину, смотря с высоты на деревню внизу да на синее море. Она наконец, впервые за много лет, дышала глубоко, а Муся сидела рядом, посматривая на хозяйку. В эти секунды они чувствовали единение с природой, коего Мари так не хватало в той, прошлой жизни.

Годы шли, но Мари не менялась ─ словно время для неё замерло. Лишь Муся становилась ленивее ─ она уже не ходила на прогулки, не ловила мышей, всё меньше кушала. Наступающая старость отнимала у неё ноги. Муся, смирившись с неизбежным, часами лежала у открытого окна, наслаждаясь спокойствием, которого не было в городе. Когда же в один из дней любимицы не стало, Мари, собравшись с силами, похоронила её в лесу.

С той поры она стала ждать своего часа. Знала, что однажды он настанет, но… Время шло. Мари гуляла, вела хозяйство, собирала травы, слушала природу, однако судьба словно смеялась над ней, ведь ожидаемая старость не приходила! Кто-то даже прозвал Мари ведьмой.

Она окончательно ушла жить в лес, когда ей перевалило за шестьдесят, ведь больше обманывать людей Мари не могла. Тело её не старело, но душа была стара, словно пропиталась всей мудростью леса.

Мари решила, что призовет смерть сама, а пока она готовится к этому, то может и неплохо пожить в лесу. К ней потянулись раненые животные ─ не только кошки, но порой и дикие лесные обитатели. Она лечила их, выкармливала, а они благодарили спасительницу. В лесу Мари не замечала течения времени; не замечала, как те, кого она спасла, умирают от старости. Для неё они просто уходили в лес, и жили, но без неё. Однажды Мари устала и от такой жизни… Устала так сильно, что пошла в самый центр леса, села под дубом и уснула. Уснула навеки, а её тело, более не нужное, стало частью ствола дерева.

Люди, что приходили к дереву, верили: оно священно. Они молились там ─ и их молитвы никогда не были упущены. Но никто уже не помнил о Мари. Помнили и чтили лишь священное дерево. Её же душа так и осталась внутри.

К дереву вновь приходили люди. Они вновь искали её. Но теперь Мари не могла убежать от ищущих.

Время

Мила отчётливо помнила день своего рождения… Тёплое молоко, шершавый язык матери. Это было поистине уютное и тёплое время, без забот и страхов. Однако оно очень быстро прошло ─ когда мама внезапно исчезла, Миле, маленькому котёнку, пришлось долго искать пропитание. Её спас мальчик, маленькие ручки которого с трудом удерживали хрупкое тело котёнка. Мила помнила, как он кормил её, как гладил, и за это она была искренне благодарна новому хозяину. Мила стала его другом… Нет, даже спутником во взрослую жизнь!

Они часто гуляли вместе, но однажды на мальчика напали… Напали другие мальчишки, более злые. Они кидали в него камни. Недолго думая, Мила с шипением кинулась на них. Она царапалась и дралась изо всех сил, но ребята были сильнее, и запросто отняли у неё жизнь. Такая смерть даже показалась Миле приятной ─ не было ни боли, ни холода… Одна лишь тьма.

В этой тьме её озарил свет:

─ Твоё время ещё не пришло, ─ раздалось тихое мурлыканье сверху, ─ твой долг пока не исполнен.

Не успев обдумать услышанное, Мила очнулась посреди улицы, да ещё и в чужом теле. В человеческом теле!

Бывшая кошка в панике обернулась по сторонам. Толпа слегка пугала, однако Мила почти не замечала людей ─ она искала хозяина. Шестое чувство подсказывало ей, что он рядом. Медленно Мила двинулась в сторону тёмного проулка.

Мальчик, её хозяин, был там. Он стал взрослее, но внешне всё ещё оставался слабым ребёнком. В этот раз перед ним стояли не злые ровесники, но взрослый мужчина, от которого даже издалека веяло злобой и угрозой.

Мила одёрнула мужчину за руку. Она не понимала, почему поступила именно так, рискуя жизнью, но тот удивлённо развернулся, и, увидев перед собой девушку, воткнул холодное железо в её живот. Мила ощутила боль, но мужчину все ещё держала крепко. Её хозяин испуганно обошёл мужчину сзади, и, как только он смог убежать, девушка рухнула вниз, в ставшую уже привычной для неё тьму.

Снова она очнулась в незнакомом месте. Мигал светофор: вот-вот должен был зажечься красный. Мила огляделась, приметив среди людей хозяина... Он стал совсем другим: большим, взрослым. Хозяин шёл, уткнувшись в телефон, и совершенно не видел сигналов светофора. Мила, вновь повиновавшись не осознанному чувству, потянулась за ним, потянув на себя. Он упал назад, а она исчезла в толпе. Машины, секунду назад угрожавшие жизни человека, никого не сбили.

Мила же бежала прочь. Казалось, что если сейчас она не сбежит, то снова встретит боль. Единственное, что она знала наверняка ─ есть хозяин и он жив. Но кто знает, когда снова произойдёт беда. Мила не понимала, что ей делать. С одной стороны, было желание его защитить. С другой стороны, желание выжить было не менее сильным.

Не слишком стараясь думать об этом, Мила бежала. Завернув за угол, она, неожиданно для самой себя, оказалась в ночи. Хозяин снова был где-то рядом… Мила, повинуясь знакомому чувству, нашла его дом. От дома тянуло газом! В третий раз повиновавшись чувству, Мила решилась действовать ─ она знала, что должна спасти хозяина. Вытащив его на улицу, спасительница упала рядом. В этот раз ей вновь не было больно.

Новое перерождение произошло уже в более привычном для неё образе: лапы мягко ступали по линолеуму, и мимо палат шла обычная полосатая кошка. Медицинский персонал, строго следивший за стерильностью в помещениях, словно не замечал её. Однако Мила, оказавшись в больнице, случайной гостьей не была ─ она шла вперёд по зову своего сердца, по зову долга.

Хозяин сидел на кровати. Старый, седой, но такой же улыбчивый и добрый. Он подозвал кошку к себе, и Мила покорно запрыгнула на колени. Она преодолела обстоятельства и десятки лет, чтобы встретить его в старости, провести последние дни вместе. Теперь она могла проводить хозяина, пойти вместе с ним…

Зачем? Почему? Потому лишь, что он ─ её хозяин, а она ─ его кошка.

Леопард

Когда-то, давным-давно, ему поклонялись люди. За это он оберегал их дома и поселения ─ деревни Леопарда обходили стороной всякие бедствия.

Однако с годами о ранее великом божестве позабыли, и он разозлился. Долгие годы, переходили в столетия, он скитался по горам, посылая несчастья и катаклизмы заблудшим людям. За это он видел кошмары.

Все долгие века шли по кругу, пока к нему не пришёл человек. Один маленький человек, который сказал: "Я отдам тебе свою жизнь и душу, я научу своих детей, а они научат своих детей поклоняться тебе. Каждая душа моего потомка станет твоим подношением! Мы станем твоей пищей, чтобы искупить грехи своих отцов! Взамен лишь прошу: вернись и оберегай мой народ".

Леопард посмотрел на жалкого человека, не поверив ему: однажды люди уже обманули божество. Но в этот раз слова оказались слишком убедительны, и он сжалился над маленьким человеком. Леопард согласился, пообещав, что если тот не выполнит своего обещания, то весь людской род непременно погибнет.

Однако маленький человек сдержал свое слово, и у Леопарда вновь появились последователи. Постепенно культ его возрождался: ритуальных жертв стало больше, а деревня под его покровительством росла ─ несколько домов где-то в пустыне стали городом, а потом и мегаполисов. Золотой Леопард же ходил по крышам города, наблюдая за глупыми людьми. Глупыми, ведь их души стали его едой.

О культе, возникшем в далёкие от него времена, узнал правитель этих земель. Он стал искать Золотого Леопарда в надежде приручить его, но поиски были бесцельны. До самого конца жизни правитель не добился ничего, и лишь после, его душа узрела хранителя земель.

─ Ты так прекрасен! ─ восхитился правитель.

─ А ты ужасен, ─ Золотой Леопард лишь рассмеялся в лицо никчёмной душе. Повелитель земного мира хотел было обидеться, но не успел ─ лёгким дыханием Золотой Леопард сдул его душу, отправив скитаться по миру, а затем обернулся на тех, кто склонил головы перед ним.

Души его последователей сияли золотым светом, и в каждой отныне была сила: всякий мог переродиться в леопарда или просто стать сильным человеком. Всех, кого Золотой Леопард когда-то проглотил, он возродил по своему подобию. Мир наполнился людьми, что ценят традиции, берегут природу и верят в него. Мир становился именно таким, каким его когда-то хотел видеть Золотой Леопард.

Ягуар

Балам всегда носил кожу ягуара, а на его шее красовалось ожерелье из тридцати клыков этих животных. Поговаривали, что каждого он убил собственноручно. Тёмная кожа его, была покрыта чёрными пятнами, а глаза были не иначе как цвета золота. Оттого многие верили: Балам может оборачиваться в зверя, однако взаправду никто этого не видел. О Баламе вообще всегда много говорили, в то время как он всегда молчал, словно не желая всех этих слухов.

Плохо о Баламе не говорили, а если кто и имел неосторожность говорить, то исчезал в ту же ночь. Возможно, это мстил сам Балам, а, быть может, такой человек просто оказывался проклят… Никто не знал.

Единственными людьми, которые что-то от него слышали, были дети ─ именно они приносили новые истории о его подвигах. Дети бегали за ним гуськом, но при этом боялись его так, что никогда и не подумали бы ослушаться. Балам был своего рода нянькой для них, против никто из местных жителей не был.

Кроме самого Балама. Ещё бы: взрослый и сильный охотник выполнял роль женщины ─ потому и не было это Баламу по душе.

Потому же он и отправился в храм. Четыре солнца приветствовали его у входа. Балам, соблюдая устоявшиеся традиции, поклонился и смиренно вошёл внутрь.

Тут, внутри священного места силы, стоял подиум с большим жёлтым камнем. Камень этот никто не охранял, потому что продать его в небогатой деревне было попросту некому, да и жители страх как избегали проклятия, что было связано с камнем. Мол, если его сдвинуть с места ─ солнце начнёт падать. Балам, правда, в россказни эти не сильно верил, но из них же знал: можно вернуться в прошлое, если тронуть камень и загадать желание.

Так он и сделал: Балам просто попросил, чтобы дети видели в нем охотника, но не мать; чтобы он вызывал в них гордость и страх, а не любовь ─ в конце концов, чтобы его уважали. И камень исполнил это непростое желание. Его сила обернула Балама священным ягуаром. Отныне он самый быстрый и сильный, но… Больше не человек.

Однако самое страшное Балам осознал потом, когда уже сбежал: ему предстояло проглотить четвёртое солнце, ведь он стал не просто ягуаром, коих перевидал множество, а священным животным. А значит, жить Балам будет до тех пор, пока предыдущее солнце, третье, не упадёт.

Бывший охотник был в отчаяньи: он обрек себя либо на вечную жизнь, либо на прямую погибель.

Он ведь не хотел ни того, ни того, но исправить что-либо было уже нельзя.

Тигр

Це Ти был ребёнком монаха. Многие из уважения к духовному сословию считали подобное происхождение благословением, но для ребёнка это был ад. Практически во всём: Це Ти не любил вставать рано, не любил ходить за лекарствами на гору, не любил то, что им дают есть. Пресная и скудная пища, “чтобы держать тело в чистоте, а разум в ясности” сводила его с ума вместе с тысячей обрядов, молитв и поклонений каждый день. Мясо же мальчик ел только по праздникам да в день полной луны. Взрослые говорили: в полнолуние нужно есть мясо обязательно, иначе тигры увидят в них людей и съедят. Сам Це Ти в это не верил, но мясо ел исправно, потому что оно было сытнее пресной повседневной пищи, и потому что его редко давали.

Всё это время мальчик рос с парой других ребят в храме, однако этого круга общения ему было мало.

Когда же Це Ти стал старше, и взрослые монахи уже не могли дать ему должного образования, парень получил разрешение на спуск с горы для посещения школы. Вместе с этим возник и целый свод старых-новых правил: всё так же нужно вставать рано, молиться и придерживаться столь же строгого питания. В школе же ему было запрещено строгий режим питания нарушать, задерживаться, и тем более вмешиваться в конфликты.

─ Веди себя так, словно ты зритель. Не обращай внимания на чужие конфликты, но учись и слушай учителей, ─ наказал ему отец.

И первое время Це Ти так и делал: он не вмешивался в ссоры, возникавшие в коллективе, вёл себя отстранённо и вежливо. Однако его гложела зависть: прочие дети дружили, общались, играли и шутили, и только он был в стороне. Це Ти не хотел жизни изгоя, и тогда он решил все изменить… Но как бы юноша не пытался, сверстники относились к нему иначе, ведь для всех Це Ти был сыном монаха: кем-то иным, нежели остальные одноклассники. Кем-то, кто не может быть обычным.

Осознание этого бесило Це Ти. От злобы на свою семью, путь, что был ему предначертан и весь мир, парень заперся в комнате и устроил голодовку.

И именно на время его бунта и упрямства выпало полнолуние. Богам лишь известно, почему остальные держали от Це Ти в секрете тайну рода: считали его слишком маленьким, неразумным?

Ясно лишь одно ─ это стало их ошибкой, а ошибкой Це Ти была голодовка, отказ от мяса. В ту ночь он сначала даже и не понял, что происходит, ведь боль не была сильной. Она нарастала постепенно, пока не стала пожаром по коже. Его руки обернулись сильными лапами, а тело покрылось шерстью. Теперь он видел лучше, слышал чётче, а ещё хотел есть: появившийся на месте подростка тигр требовал мяса. Це Ти разрушил половину храма, пока пытался сбежать, а, вырвавшись, умчал по ночному лесу туда, куда вело его человеческое чувство.

Благо, ночью в школе никого не было, и оттого пострадавших не оказалось. Це Ти же нашли монахи, на рассвете принеся его ослабевшее тело домой. Ещё неделю мальчик не приходил в себя, а служители молились духам предков, что тоже были тиграми, дабы те не забирали Це Ти с собой, а, наоборот, помогли найти путь домой.

Молитвы их были услышаны, но парень-бунтарь так и остался проклят: отныне каждое полнолуние он оборачивался тигром, убегал в лес и охотился. Тигр не трогал монахов, однако спасти обычных деревенских жителей не удавалось, и на агрессивного хищника объявляли охоту ─ раз за разом безуспешно. Вместе с тем, Це Ти рос: он стал взрослым, а затем и стариком. Своих детей у него не было, так что он с удовольствием учил чужих.

А в одно из полнолуний тигр не вернулся в храм: он ушёл с другими хищниками на небеса, по загадочной лунной тропе.

Ирбис

Они шли через снега и холодную вьюгу гор. Их, жителей бедного народа, отлучённого от родной земли, гнала война. Мать с младенцем на руках отстала, и, потеряв всякие ориентиры, шла почти вслепую, прижимая к груди дитя. Малыш не плакал, ведь и у него не осталось сил. Ноги матери утопали в глубоких горных снегах, а идти было больно, но необходимо: если она остановится, её ребёнок умрёт. Плача от боли, она из последних сил шла сквозь снег, пока на нём не появилась огромная тень.

Подойдя ближе, она увидела зверя: хищный взгляд, свойственный кошачьим, длинный хвост. Снежный барс с надменностью взирал на неё, обречённую путницу. Он был королём этих гор, а она и дитя ─ лишь жертвами. Мать впервые рухнула на колени, осознавая неизбежность конца.

Обычно именно в такие моменты люди начинают верить ─ и измождённая женщина поверила в легенды и сказки, что рассказывали ей в детстве:

─ Прошу, ─ зашептала она ослабленным голосом, ─ забери меня, но спаси дитя.

Она верила, что зверь не просто слышит её, но понимает. Словно в доказательство этого, снежный барс медленно спустился к ней, а мать дрожащими руками протянула зверю ребёнка. Тот оскалился, но осторожно взял свёрток в зубы, развернулся и рванул прочь.

Зверь бежал вперёд, гонимый временем и негласным обещанием. Когда-то он выкормил своих детей, и ему тоже была знакома материнская боль.

Придя к деревне, снежный барс затаился. Всё это время зверь кормил ребёнка своим молоком, дожидаясь тьмы. Он грел малыша в своих объятиях, надеясь уберечь от холода. Когда же зажглись звезды, а буря улеглась, зверь спустился к спящей деревне. Он шёл тихо и медленно. Оставив человеческое дитя на пороге одного из домов, барс грозно зарычал, отчего люди во мгновение проснулись. А он побежал.

Ещё долго по деревне ходили слухи, что снежный барс принёс ребёнка: одни видели его следы, другие ─ его самого. Но никто не сомневался в одном ─ он спас дитя. И никто не смел отрицать: бог заснеженных земель уступил одинокую душу через своего посланника.

Кошка

Она кралась во тьме подобно матери-пантере, осторожно огибая густые заросли. Её цель была ещё далеко, однако терять в такой ситуации бдительность ─ потерять жертву. Охотница прижалась, ярко ощущая запах добычи. Почва под её лапами была мягкой и тёплой, ведь дневное солнце хорошо ту прогрело, к тому же изрядно утомив жертву. Кошка прислушалась: где-то вдали вспорхнула птица, но ей не было до того дела. Главное ─ не дать жертве почувствовать собственного приближения.

Ещё днем объект охоты ходила туда-сюда, вовсе не замечая её, а кошка потягивалась на солнышке, притворяясь, что и ей нет дела. Да и какое там дело, когда солнце нежно греет и убаюкивает, когда сны так ярки и сладки? Нет, она определённо не могла охотиться в такой день ─ хотелось лишь добраться до источника воды. Оттого жертва и расслабилась: подумала, что кошка сыта и довольна, и теперь ей самой ничего не грозит.

Глупая, глупая жертва... Меж тем кошка обогнула пару невысоких деревьев: она знала свои владения как все четыре лапы. Дальше необходимо пробраться мимо бегемотов. Они так сильно храпят ночами, что слышно за много миль. Сама земля дрожит от них, но не кошка-охотница. Днём она даже часто ошивалась рядом, ведь там всегда есть вкусная еда. Однако сейчас охота её была не пропитания ради, но для мести. Холодной, расчётливой мести. У них с жертвой большая история погони, и та задолжала кошке пару смертей так точно. Оттого сегодня ей нужно быть особенно внимательнее, осторожнее и тише.

Кошка кралась, и теперь жертва, спящая на расстоянии прыжка и размеренно сопевшая, была совсем близко. Охотница напряглась и приготовилась к прыжку. Её лапы легко оттолкнулись; когти вцепились в долгожданную плоть, а зубы пробили кожу до крови… Но в следующую минуту она отлетела к стене, с тихим “мяфк” рухнув на пол.

─ Муся, бл...! ─ вскрикнула хозяйка, спрятав ногу под одеяло. Акт мести провалился.

Рысь

Она жила тихо, почти незаметно. Жила тем, что охотилась и приносила добычу, пока маленькие её котята играли на солнце. Они росли, учась охотиться; катались клубком, дерясь меж собой. Для неё как любящей матери видеть это было самым большим счастьем. Сберегая это счастье, она жила тихо, мечтая, как её дети вырастут, окрепнут и станут прекрасными хищниками. Перед сном она вылизывала их, а по ночам слушала тихое сопение под боком.

В один день кошка, бредя по лесу, наткнулась на человеческого младенца. Мальчик плакал ─ верно, то было от голода. В один миг она обернулась человеком, накормила его и отнесла в деревню, чтобы о малыше позаботились другие люди. Она запомнила его запах.

Время шло, и её собственные дети выросли. Мечты сбылись! После гордая мать родила ещё: выросшие дети ушли, а она не выносила одиночества. Новые котята были любопытны и хитры, а следить за ними было уже сложнее.

В один из дней она услышала шорох. Кошка принюхалась… Знакомый запах напомнил ей о спасённом когда-то человеческом малыше. Неужели он вернулся, чтобы сказать “спасибо”? В любом случае, она точно не ждала от него зла. Но в этот раз он был не один: подоспевшие за ним люди окружили её и котят со всех сторон. Матери пришлось сражаться, из последних сил. Ранив перед смертью того, кого однажды спасла, она упала на землю, чувствуя, как силы покидают её. Более она не сможет спасти своих детей ─ лишь проклинать перед смертью тот день, того мальчика и свою неоправданную доброту.

Люди тыкали в него пальцем и шептались за спиной. Каждый говорил: ”ему осталось недолго”. А ведь именно он принёс то, чего все хотели, и сделал многое, чтобы не быть изгоем. Однако люди продолжали шептаться.

─ Док, сделай что-нибудь с этой раной, ─ со злобой в голосе просил парень, но Док лишь разводил руками.

─ Тебе недолго осталось. Повезёт, если за тобой не придёт Рысь.

─ Да о чём ты, старый дурак? ─ возмутился он, однако уже ночью понял смысл этих слов. Рысь и правда пришла. Пришла не одна: с ней были ещё рыси, и каждая из них терзала умирающее тело когтями, впивалась в него острыми зубами. До самого утра парень доживал часы в мучениях, и лишь на рассвете мать всех рысей перегрызла ему глотку, избавив от мук.

Пума

Карин обожала сны, ведь каждую ночь ей снилось одно: она ─ пума. Она бежит по светлым лесам и полям, преодолевая бесконечные километры. Ветер бьёт ей в нос, загибая уши-кисточки назад, но Карин не обращает на это внимания, счастливо мчась навстречу свободе.

Это было лучшее время в её жизни, но после него всегда звенел будильник и всегда наступало утро. Пуме приходилось становиться человеком, чтобы вновь и вновь вставать, чистить зубы, одеваться, завтракать и ехать на работу. Бетонные джунгли давили на неё, а люди были воистину хуже зверей ─ Карин ощущала их хищные и голодные взгляды на себе. В офисе было душно, одежда сковывала движения, и девушка лишь мечтала о том, чтобы рабочий день поскорее закончился.

Но этих неудобств свободолюбивой девушке будто было ниспослано слишком мало: начальник часто вызывал её к себе и заваливал работой так, чтобы она наверняка оставалась допоздна. Он приставал к Карин, хотя та была резко против, прося его отстать. Девочки в офисе, словно не понимавшие ситуации, завидовали: сам шеф клеится к ней! Её же тошнило от этого человека. Приходя домой, Карин смывала с себя этот день и падала в кровать. Сон был единственным её спасением ─ там она могла хоть разодрать начальника на части. В этот раз пума очутилась на знакомых городских улицах, и, лишь завидев начальника, с разбега догнала его, вонзив клыки в плоть.

Как же она устала от него… Кровь вязкой жижей затекала в глотку, а когти легко драли его самого и его дорогой костюм. Всё было так реалистично.

Утром Карин чувствовала себя лучше, ведь сон подарил девушке небольшое утешение. Как и всегда, она собралась на работу и вышла. Люди шумели: кто-то обсуждал последние новости, однако до девушки долетали лишь обрывки фраз. Люди говорили что-то про пуму, и Карин решила, что зверь сбежал из зоопарка ─ дело необычное, но не страшное. Лишь на работе ей рассказали всю правду:

─ Анжел, что случилось? ─ смотря на обеспокоенных сотрудников, спросила она.

─ Разве ты не слышала? Нашего начальника разодрала пума!

Сознание Карин помутнело, она не верила своим ушам. Новости тем временем были уже в интернете: её начальник мёртв, а таинственного зверя не нашли. Да и не смогли бы найти: Карин была уверена, что сделала это сама.

И этой ночью она вправду была пумой, и именно она убила ненавистного человека.

Оборотень

Мари была непохожей на остальных девушек ─ и это чувствовали все. Иногда говорят: "такая у него аура": собственно, и у неё была "такая", очень "опасная" аура. Казалось, что если ты даже ненароком создашь ей проблему, то она съест тебя, не подавившись. Проглотит как акула. Взгляд её зелёных глаз был воистину хищным: даже на начальство она смотрела так, словно они черви под её ногами ─ что уж тут говорить о коллегах. Девушки шептались за её спиной, называя пантерой.

Возможно, в чём-то они и были правы: Мари любила чёрные облегающие платья до колен, непременно с оголёнными рукавами. Даже зимой она носила в офисе лёгкую одежду, будто у неё в крови лава; будто холод ─ последнее, что её заботит. Свои густые чёрные локоны она собирала в высокий хвост, и это лишь добавляло возводимому девушкой образу сексуальности. Мари носила высокие туфли на шпильке, передвигаясь на них так плавно, словно она плыла: бёдра её соблазнительно покачивались в такт тихому "цок-цок".

В работе же она была беспощадна: никогда не кричала на людей, но строго выговаривала “провинившимся” за ошибки, что, однако, было страшнее, нежели бы на такого человека во всё горло орало начальство. Она никогда не поднимала голос, но твёрдые нотки, подобные кошачьим когтям, цеплялись за самое сердце. Ты, не задумываясь, верил каждому её слову и готов был подчиниться любому приказу.

Казалось, что она действительно могла уничтожить при первом лишь желании… Убить, закопать, не попавшись, и при этом убедить всех вокруг вплоть до родной матери жертвы, что та уехала в кругосветное путешествие. Когда Мари выступала в переговорной, никто не смел её перебивать, а после выступления и вопросов не возникало ─ настолько она была дотошной в рабочем процессе.

Вместе с тем, никто и никогда не видел её настоящую ─ лишь идеальный образ, которому можно завидовать и в который можно влюбиться. Образ, который внушал страх.

Она уходила домой исключительно вовремя, выполнив все дела. А там… Там её ждал любимый кот, мягкая постель и бардак по всему дому. Никто и не знал: стоило Мари отойти от офиса, и она сразу меняла шпильки на любимые балетки, а зимой старалась носить обувь на маленьком каблуке. Всё оттого, что единственные туфли на шпильках в её гардеробе, предназначенные для работы, убивали ноги в кровь: дома она снимала с пальцев пластыри, мазала ноги лечебным кремом и ходила исключительно в мягких тапочках.

Никто не знал, что все выходные Мари проводила на диване, смотря сериалы в обнимку с едой быстрого приготовления, а вокруг неё летали кучи кошачьей шерсти, разбросанной одежды и мусора; сам же кот часто спал на ней.

На улицу девушка выходила, исключительно прикрывая лицо медицинской маской, чтобы коллеги ненароком не узнали её.

В понедельник же она оставляла консьержу ключи, чтобы тот впускал представителей клининговой компании. Каждый понедельник Мари выглядела шикарно, но на деле ей каждый раз было страшно ошибиться. Она давила на коллег, параллельно мечтая уволиться. Никто не подозревал и не подозревает: внутри она ─ мягкая и слабая. Прямо как её очень пушистый кот.

Ей, верно, хотелось бы жить, как он; найти человека, который принял бы девушку такой. Но у Мари нет ни времени, ни сил. Мари ─ оборотень, и притом оборотень страшно одинокий. Она ищет такого же человека, но раз за разом промахивается. Девушка уже не верит в чудо...

А ещё Мари постепенно теряет себя, не понимая, где же она настоящая.

Контроль

За ним пришли в разгар жаркого дня. Людей с копьями и щитами было много, но он и не собирался сдаваться: кому ещё, кроме него, необходимо было защищать прайд? Громкий рык пугал людей, а когти раздирали человеческую плоть, но они всё равно победили. Вожак гордо ждал смерти, но вместо этого его увезли. Увезли далеко. Лёжа на солнцепеке, под тяжёлыми сетями и со связанными лапами, он мечтал о смерти: любая из них будет краше такого унижения. Его гордость была ущемлена, однако всё, что он мог ─ тихо рычать. Выждать, при возможности убивая каждого, кто посмеет приблизиться к хищнику ─ лучшая стратегия сейчас. Сражение ─ единственный его путь.

Льва привезли в самый центр человеческого муравейника. Человеческий вожак спустился со своего места. Надменность в его глазах раздражала льва, и пленник дёргался, пытаясь выпутаться из оков.

─ Сильный, ─ усмехнулся главный, наклонившись ближе. Лев попытался его ударить. ─ И борзый. То, что надо императору. На цепь его; поить да кормить раз в три дня. Пусть знает, кто здесь хозяин!

Льва уволокли. Главный приходил к нему каждый день, и каждый день лев кидался на него; только железные решётки спасали человека, который, смотря на беспомощность хищника, смеялся. Так прошёл месяц. Лев уже ослаб, но не сдался. Его пытались приручить: давали команды, хлестали до крови и рассечений на коже, но он не сдавался. Гордость и свобода превыше. Лев терпеливо ждал.

─ На арену его! ─ разочарованно сказал главный в один из дней.

Лев дождался своего шанса. Перед ним была жертва ─ ничтожный человек, пусть и с оружием. Хищник всё ещё был сильнее, хитрее и умнее, а потому победить его не стоило большого труда.

Лев утолил свой голод и жажду физическую, но не жажду мести. Восстановленных в первом за долгое время бою сил хватило на хороший разбег и прыжок: он вцепился в голову главному, оторвав её. Льва не волновала смерть ─ с ним она произошла в момент пленения, однако один на тот свет он не уйдёт… Эти наглые люди уйдут с ним. Он заберёт с собой столько, сколько сможет. Он будет бороться до самого конца, и пусть стены Колизея будут окрашены кровью!

Руины

Что может быть страшнее конца? Лишь один факт: ты его пропустил.

Муся стояла у руин своего дома: обвалились стены, не было более ни дверей, ни окон. В какой-то момент всё исчезло. Исчезли и люди: те, кого любила она; кто заботился о ней и искренне любил пушистую непоседу. Муся не знала, что из этого больнее, ведь вся боль просто смешалась в ней. Она поглотила естество кошки целиком, без остатка.

Скиталица пошла дальше: улицы, которую она знала с детства, тоже больше не было. Асфальт давно развалился, и всё вокруг него поросло дикой травой и кустами. Дома тоже исчезли ─ на их месте теперь росли деревья. Природа целиком поглотила этот мир, и Муся осталась наедине с ней. Всё вокруг говорило об одном: не будет больше уютных вечеров под пледом, не будет еды в миске, не будет лотка. Не будет и ласковых рук.

Хотя сейчас ей и не привыкать. На самом деле, Муся уже успела стать дикой.

В кустах зашуршал заяц. Она среагировала быстрее, чем это было обычно. Всего мгновение ─ и жертва уже в острых зубах. Так странно, ведь раньше она и мыши словить не могла. Мыши игрушечной, что уж говорить о живой, но теперь поймала целого зайца. Поймала сама, исключительно при помощи развившихся в “дикое время” рефлексов. Правда, заяц быстро кончился, а голод ─ нет, и Муся пошла дальше.

Пейзажи вокруг казались ей и знакомыми, и одновременно чужими. Кошка ещё помнила, как бегала в гости к соседским котам, как дразнила собак или охотилась на почтальона. Теперь же вместо всего этого она ловит мелкую дичь…

Постепенно Муся дошла до озера, в котором увидела свое отражение, и не узнала себя. Из глади воды на неё смотрела воистину дикая, большая кошка. Неужели Муся выросла до столь неимоверных размеров ─ больше той собаки? Ну и ну. Домашней её точно теперь назвать нельзя.

А может, вся её жизнь ─ лишь сон? Лишь мнимые отголоски какой-то из прошлых жизней, когда мир ещё был цел, когда люди ещё не начали его уничтожать? Может, в одной из прошлых жизней она была домашней кошкой, с едой под боком… Сейчас же она вынуждена быть хищником. Если не она их, то они её ─ таков животный мир. Муся понимала это и прекрасно осознавала реальность, но все равно скучала. Скучала по крыше над головой и сухой каморке. По игрушкам, которые пахли пластиком. По добрым бабушкам-соседкам, что кормили её в любой момент. По шумной детворе за окном.

Да, кошка скучала по дому. Но дом стал руинами, и более некому было о ней позаботиться.

Это точно была другая жизнь. Не более чем сон, который никогда не сбудется.

Творчество

Аврет мучался, и муки его нельзя было сравнить ни с чем в этом мире. Потеря конечности или даже головы пугала художника меньше, чем потеря вдохновения: холсты перед ним были пусты словно снежные долины севера. Поначалу он думал, что сможет разрисовать их, создавать из белой пустоты новые миры, но линии ложились криво и ничего не получалось. Словно пальцы были не его, рука ─ не его, да и вообще всё было не его и не тем, ведь каждый следующий холст превращался в мятый комок, а комки вырастали снежной горой провалов и неудач, что давила на Аврета. Он мечтал творить; мечтал об утерянном времени, когда кисть плясала по холсту сама, выводя на бумаге картины из его сознания. Но всё давно прошло, и вот уж месяц с того дня, как он ничего не рисует.

Аврет отказывает всем посетителям ─ теперь он не рисует портреты. Творец почти не ест, а дорогие когда-то друзья навещают его всё реже, ведь им не до "глупых проблем". Они советуют пойти работать, отвлечься, найти новое хобби, но никто не понимает Аврета, и никто не осознает, как же ему важно именно рисовать. Есть столько всего, что нужно сохранить, и только краски могут передать всю гамму чувств природы вокруг… Ему нужно рисовать, ведь ничто другое не приносит спокойствие его внутреннему миру и душе; но вдохновение, словно кошка, забредающая время от времени на участок художника, вечно ускользает. Аврет вспоминает о ней, иногда выставляя гостье поесть.

В один из таких дней он прихватил с собой грифовый карандаш и маленький блокнот. Нет смысла более марать холсты ─ и художник просто сидел, наблюдая за полосатой кошкой и делая наброски карандашом. Один, другой, третий… И вот, через неделю он уже рисовал в новом блокноте ─ предыдущий успел закончиться. Рисунки обретали всё больше деталей, а кошка привязывалась к творческой душе лишь сильнее. Постепенно он начал рисовать сцены, где обнимает её, держит на руках, где она спит рядом с ним. Кошка словно возвращала ему вдохновение: так он и звал её, не давая иного имени. Аврет рисовал ещё и ещё, в один момент решившись на участие в конкурсе с портретом пушистой музы. Краски впервые за долгое время оживили кого-то из этого мира, и отныне в работах становилось всё больше глубины и чувств.

А через год, на одной из авторских выставок, Аврет и Вдохновение уже наблюдали за посетителями, и за тем, как они реагировали на повседневность “творческого дуэта”. Многие умилялись, на что Аврет шутил: мол, само вдохновение воплотилось в кошке.

Технология

Мали смотрела на раскинувшийся под её ногами железный город. Хищный и голодный, смотрящий неоновым светом и словно готовый проглотить девочку в любую минуту. На её коленях лежала раскрытая книга с яркими рисунками старого мира. Того мира, в котором ещё была природа: прекрасные леса, озёра, зелёная трава.

Когда-то, задолго до рождения Мали, от всего этого люди отказались в угоду новому: технологиям и удобствам. Мир жил, и всё бежал вперёд, отказываясь от своих начал. Мали же мечтала взглянуть в прекрасное прошлое ─ с голубым небом, звёздами, бесконечно далёкой и нежной луной. Единственным живым “преданием старины” поблизости от людей оставались домашние животные ─ в особенности кошки; верно, самая популярная живность в каждом доме и в каждой каморке. Как-никак, тепло и уют нужны каждому вне зависимости от положения!

Тихий шорох отвлек её. Мали обернулась, заметив свою любимицу в темноте.

─ Лея! ─ Мали выскочила за кошкой, чуть не уронив книжку вниз. Любимица же совершенно не обратила внимания на хозяйку, и, спокойно перепрыгивая с балкона на балкон, стала спускаться. Мали поспешила за ней по пожарной лестнице, которой уже давно никто не пользовался, и ржавые её ступени скрипели под быстрыми шагами девочки. Мимо мелькали окна: как пустые, так и полные света. В одних на подоконниках сидели кошки, в других было видно как люди готовили ужин. Кто-то сидел перед телевизором, кто-то пил, но никто из этих людей не замечал маленькую девочку в опасной для неё тьме. Все были слишком увлечены собой, своими делами, и лишь кошки пристально наблюдали за странной ситуацией.

Лея спрыгнула на мокрый асфальт, зашагав своими изящными лапками во тьму дворов, а Мали, лишь чудом не терявшая кошку из вида, последовала за ней. Они бежали через спящую стройку нового дома, через дороги, по которым неслись машины, проскальзывали по узким проулкам. Мали казалось, что она потеряла дорогу домой, однако кошка шла так уверенно, что девочка старалась игнорировать это ощущение: всё отлажено, и Лея сама приведёт хозяйку обратно. В один момент кошка нырнула в огромную трубу, и Мали без всяких раздумий прыгнула следом. Падение было недолгим, приземление ─ жёстким: пятая точка изрядно болела, а глаза резало от внезапного яркого света.

Но когда Мали привыкла к освещению, то была поражена: её окружало множество кошек, а находились они не иначе как в просторном помещении, что спиралью уходило вниз. Кругом росли деревья, кусты и трава, а неподалёку красовался небольшой водопад… И звери! Множество зверей: от жирафов до пантер. Здесь, верно, были все те, кого считали вымершими, но они просто жили в особенном, старом мире, что находился под землёй.

Лея подошла к хозяйке.

─ Плохо, что ты узнала, ─ произнесла кошка, ─ но мы это исправим.

В следующий момент Мали потеряла сознание. Проснулась она лишь утром, всё с той же книгой в руках, глубоко уверенная: всё это ─ лишь красочный сон.

Судьба

Красная нить судьбы легла на маленькую трёхцветную лапу. Муся подняла удивлённый взгляд на богиню, а Бастет, в свою очередь, мило улыбнулась ей.

─ В последний раз, ─ мягко произнесла та. Муся смиренно кивнула: она давно потратила все свои девять жизней, спасая одного из хозяев. Муся была и человеком, и львом, и пантерой: и без того она сделала много добра для людей, но вот заслуженного отдыха всё не предвиделось.

Снова земля, снова она кошка, и снова ей требуется играть некую роль в человеческой жизни. И пусть Бастет пообещала, что этот раз ─ последний, Муся не поверила ей. Уж ей-то давно известно: боги склонны ко лжи. С ними она не первый век, и, верно, не последний век. Что уж, даже не всегда добрые люди честнее богов, ведь они умеют видеть, любить и ждать.

Порой, правда, люди бывают злы, но в злости своей они честнее всего. Они стремятся уничтожить, стереть с лица земли, но при этом умеют и творить. Не просто творить, но созидать так, что ни Мусе, ни даже богам такое и в голову не пришло бы. Сама кошка не злится на людей, но и любить их уже не хватает сил. Что же, последний хозяин, и она должна стать спутницей его жизни, излечив от одиночества…

И никому Муся не скажет, что сама спасается в его объятиях. Что там ─ ей хотелось бы провести вечность на коленях у человека. Лишь лежать и мурчать, зная, что никуда спешить не требуется. Зная, что никто не умрёт и не исчезнет, а мир не распадётся на атомы. Как-то она уже была одна, в диком мире, без людей. Более ей такого не надо.

А может, её судьба в том, чтобы вновь и вновь быть рядом? Быть может, Бастет все усложнила намеренно, чтобы Муся пришла к этому не сразу, но… Какая, собственно, разница?

Красная нить видна только ей. Дома любимицу чешут за ушком; зимой трещит огонь в камине, а за окном валит снег. Всё хорошо. Просто наступила новая жизнь, а с ней ─ новый день. Всё хорошо, ведь пока хозяин рядом ─ переживать ей не о чем. В любой момент они могут отправиться в путешествие, а могут остаться дома. Могут творить, а могут лениться. На работе же с хозяином ничего не случится.

Эта жизнь будет тихой, без жертв, без приключений, и, ко всему, наверняка будет последней. И пусть судьба поперхнется шерстью, коль это не так!