По лесным тропам

Часть 1. Венок из лесных цветов

В домике на краю деревни жила девочка. Звали её Вёсенка. Жила она со своими бабушкой и дедушкой. Девочку так назвали из-за её ясных голубых глаз и очаровательной улыбки. Больше всего на свете она любила гулять, играть и смеяться.

Как-то раз погожим днём Вёсенка проснулась в отличном настроении. Разбудил её лучик молодого весеннего солнца, который закрался к ней в комнату через неплотно зашторенное окно.

«Отлично! – подумала девочка. – Пойдём сегодня с ребятами в лес, давно уже хотели собрать цветов для венка».

С этими мыслями она встала с кровати, умылась, оделась и побежала на улицу.

– Внучка, доброе утро! Ты не поможешь мне убраться дома? – обратилась к ней бабушка из кухни.

– Доброе, бабушка! О-ой, давай потом, ты посмотри, какая погода замечательная.

– Хоть поешь…

– Совсем некогда, давай, я твои пирожки с собой возьму.

Вёсенка взяла котомку, быстро уложила туда несколько пирожков, поставила кувшинчик с молоком и выбежала из дома.

– Уже проснулась, Вёсенка? Пойдём, поможешь мне в поле, – поприветствовал её дедушка, запрягая лошадь в плуг.

– Привет, дедушка! Прости, я так тороплюсь. Мы договорились с ребятами сегодня в лес за цветами пойти, – проговорила Вёсенка на ходу.

– Ну, хорошо, проказница. Смотри, одна в лес не ходи! – крикнул ей вдогонку дедушка.

Вёсенка забежала к лучшей подруге, которая жила по соседству. Но та сказала, что ничего не получится, потому что сегодня она помогает родителям на огороде. Вслед за ней все друзья один за другим оказались заняты различными домашними делами.

– Вот и договаривайся с ними после этого, – в сердцах сказала Вёсенка после того, как последний из друзей пошёл чинить сарай. – Сама, значит, пойду. Сплету самый красивый венок, будут мне потом завидовать.

Решив так, она закинула на плечо котомку и отправилась в лес.

Дорожка была уже не раз исхожена с друзьями. Всё вокруг было хорошо знакомо. Сразу у входа в лес поваленное дерево, а за ним недалеко овражек, в котором дети играли в прятки. Вот только одна она в лес раньше никогда не ходила. Бабушка всё пугала всякими лесными ду́хами и прочей нечистью.

«Но я же теперь взрослая! – подумала она. – Я теперь не боюсь этих страшилок. А самые красивые цветы – они всегда растут подальше в лесу. Никто из этих моих друзей-предателей такой венок потом не сплетёт».

И она пошла дальше в лес. За очередным поворотом ей попался миленький жёлтенький цветочек, затем ещё один. Она нарвала целую охапку, как вдруг среди жёлтых стали попадаться розовые.

«Розовый хорошо подойдёт к моему платьицу», – пришла ей в голову мысль, после чего она выкинула половину жёлтых цветов и начала рвать розовые. Цветы уводили её всё дальше от тропинки, а за розовыми стали попадаться красные, затем голубые. Форма бутонов становилась всё интереснее и причудливее. Вёсенка не могла удержаться и начинала срывать всё новые цветы, каждый раз оставляя при этом часть уже сорванных на земле.

Сорвав очередной цветок, девочка разогнулась и увидела, что буквально в десяти шагах от неё на пеньке сидит мужичок. Густая серая борода не позволяла с уверенностью определить его возраст, даже если бы девочка умела этот возраст определять. Тёмно-зелёный плащ покрывал незнакомца с плеч до ног и не позволял сделать какой-либо вывод о его росте. На голову был наброшен капюшон. Всё, что могла с уверенностью сказать Вёсенка, так это то, что мужчину она раньше не видела. Человек смотрел себе под ноги, и первой её мыслью было убежать. Но не успела она сделать и шаг, как мужчина поднял взгляд и посмотрел прямо на неё.

Душа у девочки мгновенно ушла в пятки: глаза мужчины были мутно-зелёного цвета, без какого-либо намёка на зрачок. Вёсенка стояла, не в силах пошевелиться под этим взглядом. Какое-то время незнакомец неотрывно смотрел на неё, и по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. А у Вёсенки в голове была полнейшая растерянность, близкая к панике. Все мысли вытеснил один вопрос: «Что же делать?». Она бестолково сжимала в руках охапку цветов и боялась сделать вдох.

Наконец мужчина прервал тишину.

– Ну и что ты тут вытворяешь? – с расстановкой сказал он.

На удивление голос не был неприятным – как будто ветки шелестели листьями на ветру.

– Я.. я ничего, – с усилием вымолвила Вёсенка. – Я просто собирала цветы для венка.

– А-а, для венка… Ну, всё понятно. А скажи мне, деточка, венок ты для всей деревни плести будешь?

– Н-нет, себе только, – пролепетала она в ответ.

– Себе, значит… А зачем тогда, скажи мне, деточка, – голос мужчины становился всё громче и яростнее, – ты сорвала и выкинула столько цветов?!

– Я не знаю… – совсем тихо сказала Вёсенка.

– Ах, ты не знаешь?! – прогремел незнакомец – на этот раз его голос прозвучал так, будто огромная ветка надломилась с громким треском. – А что ты вообще знаешь? Знаешь, как болит обрубок стебля, от которого ты оторвала цветок?

И сразу после этих слов цветы в руках у Вёсенки обожгли ей ладони, будто раскалённые. Она уронила их на землю. А страшный мужчина выпрямился во весь свой, как оказалось, немалый рост и стал медленно приближаться к ней, продолжая говорить.

– Знаешь, что чувствуют лепестки, отрываясь от бутона?

Ветка растущего рядом дерева резко хлестнула Вёсенку по голой ножке, оставив красный след и заставив вскрикнуть.

– Знаешь, как падает выброшенный цветок на землю?

Корни деревьев пришли в движение под ногами Вёсенки. Она не удержалась и упала, больно ударившись о землю. Из глаз брызнули слёзы. Незнакомец стоял над упавшей девочкой и смотрел сверху вниз, на его лице была злость.

– Я не со зла… я просто хотела красивый венок… я больше так не буду… – из глаз девочки лились слёзы, мешая ей видеть всё вокруг. Когда же она подняла взгляд, рядом уже никого не было.

Вёсенка еще раз оглянулась, но никого не обнаружила. Не было и цветов, которые она выронила только что. Пенёк, на котором сидел тот мужчина, – вот он.

«Или не было никакого мужчины… Да нет, ну точно был, не причудилось же мне, и вот порез на ноге от этой ветки. Или это я раньше где-то зацепилась… – Растерянная и уставшая Вёсенка встала и собралась идти домой. – Ну его, этот венок. Из одуванчиков, что возле дома, сплету потом».

Вот только лес вокруг был какой-то совсем незнакомый.

«Видимо, я долго шла, не поднимая головы. Ну, вроде я пришла оттуда».

Так она и пошла, пытаясь разыскать тропинку. Но как ни старалась, а найти никакой тропинки не получалось. И, что удивительно, цветы ей больше совсем не попадались.

После примерно часа блужданий Вёсенка уже не на шутку стала переживать. И чувство голода подступило. Она вспомнила про пирожки, которые взяла из дома, достала и быстро съела два.

«Так, конечно, получше. Но куда идти, всё равно не понятно. Ладно, буду идти в одну сторону – куда-нибудь да выйду».

Но выйти куда-то у неё так и не получилось. Вот уже и солнце виднеется сквозь деревья всё ниже, катится к горизонту, и пирожок всего один остался, а дороги всё нет.

Наконец, совсем обессилев, Вёсенка села под ёлку и горько заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Ей раньше никогда не доводилось теряться в лесу, да ещё и так безнадёжно.

Вдруг в коленки что-то ткнулось. Девочка подняла взгляд, это оказался лисёнок. Совсем небольшой, с локоть длиной. Вёсенка начала гладить лисенка и потихоньку успокоилась.

– Кроха, откуда ты взялся? Ах, ты, наверное, хочешь есть.

И она без раздумий отдала последний пирожок и всё оставшееся молоко зверьку. Лисёнок всё быстро съел, и когда Вёсенка встала, чтобы продолжить поиски дороги, он побежал вместе с ней. Вдвоём идти было уже веселее, и страшные мысли как-то отошли в сторону. А вскоре и тропинка появилась. Радости Вёсенки не было предела. Она быстро-быстро пошла по тропинке, предвкушая, что расскажет друзьям, и как будет красоваться своим новым питомцем. Лисёнок всё время бежал рядом. Вот только тропинка эта была ну совсем незнакомая, и знакомой она всё никак не становилась.

Внезапно на пересечении с другой тропинкой Вёсенка увидела мальчика. Он стоял к ней спиной и что-то рассматривал наверху, в ветвях деревьев.

«Отлично, ну если здесь уже и дети гуляют, то я совсем близко к выходу из леса», – сделала Вёсенка вполне логичный вывод.

Она подбежала к нему и похлопала по плечу.

– Мальчик привет, ты не знаешь, как добраться до деревни?

– Отчего ж не знать? Хорошо знаю, – ответил мальчик, оборачиваясь, – вот только знания надо заслужить.

Вёсенка вскрикнула от неожиданности: глаза мальчика были мутно-зелеными…

– А ты не такая безнадёжная, как сначала показалась, – продолжил мальчик, улыбаясь. – Не сидела и не выла, а целый день бродила, искала выход. Лисицу, вон, покормила. А зверь – он умный, к дурному человеку не пойдёт. Ладно, дам тебе шанс. Выполнишь мои задания – выпущу из леса, перестанешь блуждать.

По тому, как говорил этот мальчик, Вёсенка догадалась, что перед ней тот же мужичок, который встретился ей раньше. Поэтому, прежде чем соглашаться, она решила спросить, с кем она разговаривает.

– Простите, а вы кто? – очень непривычно было обращаться так к мальчику, который чуть ли не младше её на вид. Но она хорошо помнила, как легко вывести из себя это существо, поэтому решила лишний раз не рисковать.

– Ха… Мы, то бишь я – лесной дух-хранитель, – его явно повеселило такое вежливое обращение девочки. – Вы, люди, обычно называете нас лешими.

Лешие, по рассказам бабушки, не были ни добрыми, ни злыми. Они в первую очередь заботились о лесе и его обитателях. Поэтому Вёсенка решилась.

– Я согласна. Что надо делать?

– Добренько. Перво-наперво тебе необходимо сходить к бабке, что живёт в чаще, и взять у неё чудо-рукавички. Всё просто, – сказал Леший, ухмыляясь.

– А как я найду дорогу? А бабка эта знает, что я приду? А если она не захочет мне давать рукавички? – затараторила девочка.

– Дорогу тебе покажет твой новый друг, я ему шепну. Только в дом с ним не ходи, бабка эта жутко не любит всякую живность. Да и вообще, у старухи характер прескверный. Вечно недовольная, шуток не понимает, – при этих словах Леший потёр свою спину. – Так что ничего она просто так тебе не даст. Но как ты будешь выполнять задачу – твои трудности.

Девочка согласилась, а куда ей было деваться? Леший шепнул что-то лисёнку на ухо и рассыпался сухими листьями, не сказав больше ни слова. Сразу после этого лисёнок бодренько засеменил по тропинке, идущей налево. Вёсенка пошла за ним.

Дорога была не близкая. Когда солнце совсем уже склонилось к закату, девочка опять проголодалась. Лиственные деревья давно сменились разлапистыми чёрными елями, наполовину сухими. Тропинка уже кончилась, но идти было легко, потому что всю землю покрывал толстый слой хвои. Травы и других растений почти не было. Когда стемнело и Вёсенка совсем обессилела, среди деревьев показался невысокий забор и избушка посреди огороженного двора.

Избушка была необычная. Стены слегка покосились, на крыше вместо соломы были птичьи перья, сам домик стоял на столбиках, как на ножках. На земле под ним что-то чадило, будто обкуривало ножки. Над порогом был прибит бараний череп, вокруг избы и на крыше сидели несколько десятков ворон. Из печной трубы шёл дым, а из открытого окна доносилась старушечья ругань.

– Чтоб его маковку… Где всё вечно пропадает? Ни ступки, ни корня женьшеня.

Вёсенка оставила лисёнка, как и советовал ей Леший, подошла к двери и несмело постучала. Ругань сразу же стихла. Внутри послышалась какая-то возня, и через несколько мгновений дверь отворилась. На пороге стояла сухощавая старуха. Седые волосы выбивались из-под платка, повязанного на голове, длинный изогнутый нос и торчащий из-под губы нижний зуб делали лицо старухи жутковатым. В руках она держала приборы для готовки, было понятно, что именно от этого занятия отвлекла её Вёсенка.

– Ох, ты ж ба-атюшки… – всплеснула ладонями бабка, роняя приборы. – Ты откудава, внучка, взялася?

– Здравствуй, бабушка. Меня зовут Вёсенка. Я гуляла по лесу и заблудилась, – скрыла девочка истинную причину своего прихода сюда, памятуя предупреждение Лешего о скверном характере старухи. – Можешь меня пустить на ночь? Я много места не займу.

– Да уж вижу, вижу, что не займёшь, праходь-праходь, не стой на пороге, – поспешно протолкнула бабка девочку, будто боялась, что та передумает. – Садись на стул, я как раз готовить кончаю.

Внутри избушка оказалась на удивление значительно больше, нежели казалась снаружи. Кругом были разбросаны вещи: тряпки, травы и всевозможные предметы. Всё было вперемешку. Комната освещалась от огня в печи, в воздухе витали всевозможные ароматы различных сушёных трав и какого-то варева.

Бабка взяла что-то со стола, бросила это в котёл на огне и размешала большой поварёшкой.

– Могло быть вкуснише, конечно, – продолжила говорить хозяйка, – но куда-то пропали все специи.

Вёсенка обратила внимание, что после перемешивания бабка кинула поварёшку на полку у печки, хотя взяла её со стола. После этого старушка ещё немного походила в поисках тарелки и приборов для еды, в результате с трудом нашла миску и ложку. Когда же она собралась налить в миску еду, она уже никак не могла отыскать своей поварёшки.

– Да вот же она, бабушка, – помогла ей Вёсенка.

– Ох, ты ж, точно… Вот старая стала, совсем ничого не помню.

На стол опустилась миска, полная какого-то блюда, больше всего напоминающего рагу. Вёсенка осторожно попробовала, было и в самом деле вкусно. Только теперь она осознала, насколько сильно проголодалась. Миска в два счёта опустела. Пока Вёсенка ужинала, старушка возилась с самоваром и сразу, как тарелка опустела, поставила на стол чай с сушками и малиновым вареньем.

– Пей-пей, внученька. Я особливые травушки покидала, спать будешь покойно и все силы восстановишь.

Вёсенка всё съела, а бабка в это время внимательно наблюдала за ней. С последним глоточком хозяйка сказала:

– Ну что ж, теперь и спать пора… Кровати у меня лишней нету, так что ложись на скамейку, я тебя укрою.

Вёсенка так и сделала, легла на широкую скамейку недалеко от печки, глаза у неё сразу же начали закрываться.

«И что там говорил Леший, очень милая бабушка».

Уже борясь со сном, она вспомнила, что даже не спросила имени хозяйки и не поблагодарила её за еду и приют.

– Ой, скажешь тоже, какие благодарности, – ответила бабка, подходя к скамейке с серой шкурой. – А кличут меня Ягой, – закончила она, накрывая девочку.

***

Проснулась Вёсенка оттого, что её кто-то тормошил.

– Вставай, давай, чего тут разлеглась!

Это была вчерашняя старушка. Вот только вела она себя уже совсем не так приветливо, как вечером.

– Хватай скорей метёлку и давай, подметай, – продолжала старуха.

Вёсенка свалилась с лавки, ничего не понимая, и с удивлением уставилась на так резко изменившуюся бабку.

– Оглохла, что ли? Бегом убираться!

Девочка в полнейшей растерянности схватилась за метлу и стала нерешительно мести возле печи.

– То-то же, – зло кивнула Баба-Яга. – Чтоб ни соринки здесь не было, – закончила она, уходя в другую комнату.

Вёсенка продолжала мести и гадала, к кому она всё-таки попала, и чего ожидать дальше. Она не сразу обратила внимание, что шкура, которой она укрывалась ночью, теперь висит у неё на плечах. Девочка попыталась снять её, но ничего не получилось.

«Зацепилась, наверное, где-то», – подумала она.

Убрав с пола рассыпанную золу и прочий мелкий мусор, Вёсенка подошла к комнате, куда удалилась Баба-Яга, и осторожно постучалась.

– Бабушка, я закончила. Можно мне поесть?

– Я здесь решаю, что ты кончила, а что нет! – Баба-Яга вышла и внимательно осмотрела комнату. Было и вправду чисто, Вёсенка поработала на совесть. – Подметёшь ещё дважды, а потом, может быть, я дам тебе что-то поесть.

Ошарашенная Вёсенка так и осталась стоять с метлой после ухода Бабы-Яги. Потом продолжила подметать, потихоньку приближаясь к двери.

«О таком Леший не предупреждал. Это уже ни в какие ворота не лезет. Вернусь лучше к нему, попрошу другое задание».

Вёсенка толкнула дверь, но та оказалась закрыта. Она поискала замки или запоры, но ничего не нашла, а дверь никак не поддавалась. Сердце у Вёсенки стучало так громко, что она боялась пропустить момент, когда Баба-Яга выйдет из своей комнаты. Постоянно оглядываясь, она продолжала безуспешно пытаться открыть дверь. Наконец, бросив попытки, она огляделась и обратила внимание на окна. На двух больших окнах были плотно закрыты ставни, попытка открыть их тоже не удалась. А вот третье маленькое окошко находилось высоко под потолком. И было открыто.

Вёсенка несколько раз нарочно шумно махнула по полу метлой, чтобы Баба-Яга не заподозрила неладное, затем с трудом подвинула тяжёлый стол к стене с окном, взгромоздила на стол деревянный стул, на котором она ещё вчера сидела и ела такое вкусное рагу. Взобралась на стол, затем на стул, потянулась к окну, ей не хватало буквально чуть-чуть. Она в отчаянии подпрыгнула, понимая, что у неё всего одна попытка зацепиться. И схватилась за край окна. Стул с грохотом упал на пол. Вёсенка изо всех сил подтянулась, уперлась ножками в стену и пролезла в окно головой вперёд.

Окно находилось очень высоко от земли, но сейчас ей было всё равно. Она выпрыгнула и приземлилась сразу на ноги и руки, а потом бросилась со всех ног в лес. Вот только к ней не сразу пришло осознание, что ног у неё, а точнее лап теперь четыре. Она превратилась в серую волчицу – в той самой шкуре, что была у неё на плечах.

Вёсенка пыталась сдёрнуть с себя шкуру, хваталась за неё пастью, тёрлась спиной о стволы деревьев, но лишь расцарапала себе тело. Побегав так по лесу, она всё же вернулась к избушке на столбиках. На пороге стояла Баба-Яга.

– Что, набегалась, плутовка? – с усмешкой сказала та. – Значить, слушай меня внимательно, никуды тебе отсюдава не уйти. По крайней мере, в человеческом обличье. Ты теперь служишь мне. Можешь охранять избушку во дворе, как волчица, или прибираться внутри, как человек. Будешь хорошо работать – будешь сыта. А коли нет… зачем мне такая прислуга – значит, сыта стану я сама.

Так и стала жить Вёсенка. Целыми днями мыла посуду, полы, подметала и наводила порядок. Когда ей становилось совсем невмоготу, она выходила из избушки, превращалась в волчицу и бегала по лесу. Заблудиться она не боялась, в теле волчицы у неё обострялся нюх, и она без труда находила избушку Бабы-Яги. Первое время она пыталась ещё снять с себя шкуру, но, не преуспев в этом совершенно, вскоре бросила попытки. Мысли о своих бабушке и дедушке наводили на неё такую тоску, что она не могла остановить слёзы, которые градом лились у неё из глаз. Но вскоре она заметила, что монотонная работа по уборке дома отвлекает её от грустных мыслей. Поэтому Вёсенка работала с ещё большим усердием.

Уже через неделю своего пребывания в избушке, она стала просто незаменимой в хозяйстве. У Яги была привычка бросать вещи где попало, а Вёсенка навела замечательный порядок. Посуда, всегда чисто вымытая, была аккуратно сложена в шкафах, травы сушились в углу на верёвках. У каждой вещи теперь было своё место. Когда Баба-Яга что-нибудь не могла найти, сразу же объявлялась Вёсенка с этой вещью. От недоброй хозяйки никогда не было ни слова благодарности, но своё обещание она держала: Вёсенка всегда была накормлена.

Ещё через неделю почти во всей избушке был идеальный порядок. В одну только комнату её не пускала Баба-Яга. Старуха часто запиралась в ней, и оттуда доносились непонятные звуки: шипение, звон, бульканье…

Очередным вечером из комнаты донёсся звук разбитого стекла, а после оттуда выбежала Баба-Яга и накинулась на ни в чём не повинную Вёсенку:

– Сколько можно здесь мыть! Ну-ка, бегом, уберись там! – крикнула она, указывая в сторону запретной комнаты.

Вёсенка кинулась за метёлкой и совком, вбежала в комнату. Там в полумраке посреди комнаты стоял большой чёрный котел, под ним прямо на полу горело синее пламя. Вдоль стен тянулось множество полочек и шкафов, в беспорядке заполненных непонятными стеклянными ёмкостями, деревянными и костяными приборами. На одной полочке Вёсенка мельком заметила блюдце, по которому без остановки каталось серебряное яблоко.

– Поживее там! – крикнула ей Баба-Яга.

На полу недалеко от входа лежало разбитое зеркало, Вёсенка принялась подметать осколки.

Когда уборка была завершена, девочка вышла из комнаты, и Баба-Яга сразу же закрыла за ней дверь. Этим вечером перед сном старуха обратилась к своей прислужнице со словами:

– Теперь будешь прибираться в той комнате под моим присмотром. Если замечу, что ты что-то оттуда взяла – сварю в котле паскудницу.

– Да, бабушка, – покорно ответила девочка.

Ночью Вёсенка плохо спала, ей всё снились сны про дом, как она прибежала туда в образе волчицы, а деревенские мужики устроили на неё охоту. Она им кричала, что пришла повидать своих бабушку и дедушку, а они кидали в неё камнями и тыкали острыми вилами.

Проснулась она рано и решила пробежаться по лесу, чтобы развеяться после кошмаров. Весь лес рядом с избушкой она уже хорошо знала. Это было дремучее и безжизненное место. Раньше ей ни разу никто не попадался кроме старухиных ворон, которые уже привыкли к ней, а она к ним. Поэтому столь велико было её удивление, когда кто-то её окликнул: «Вёсенка!».

Она резко остановилась. Возле ели сидел её лисёнок. Его ни с кем нельзя было перепутать, это точно был он.

– Вёсенка, наконец-то я тебя нашёл! Я так рад, так рад! Извини, что не дождался тебя тогда, я боялся, что Баба-Яга меня схватит и съест. Она так со всеми животными в округе делает, – затараторил лисёнок.

Только теперь Вёсенка поняла, что её питомец совсем ещё маленький зверёк. Как мальчик лет четырёх.

– Ах, Лисенок, как я рада тебя видеть! Ничего, ты ничем не смог бы помочь. Посмотри на меня, мне теперь никак не уйти, – со слезами в голосе ответила Вёсенка.

– Есть способ, есть! Тебе надо бросить в огонь волчью шкуру, и ты больше не будешь становиться волчицей. Я точно знаю, мне Леший сказал.

– Чтоб его, этого Лешего!.. «Забрать чудо-рукавички, ничего сложного», – передразнила Вёсенка своего злополучного знакомого. – Не снять мне этой шкуры, я уже столько раз пробовала.

– Так как раз для этого и пригодятся чудо-рукавички. Они защищают от ворожбы. Найди их – и ты сможешь снять шкуру, – радостно пояснил Лисёнок.

– Даже если я найду, как же мне их взять, старуха глаз с меня не сводит?

– Предоставь это мне, – гордо поднял мордочку зверёк.

Так они и договорились. Однажды вечером, через несколько дней после встречи с Лисёнком, Вёсенка очередной раз убиралась в запретной комнате. Она уже немного освоилась и знала места, где лежат разные штуки. Правда, рукавички ей так и не попадались. Вдруг во дворе раздались жуткий шум и карканье.

– Чегой-то там стряслось? – проворчала Баба-Яга и поковыляла во двор.

Вёсенка молнией бросилась к ящичкам, до которых у неё до сих пор не доходили руки. В первом были разные монетки, второй она поспешно закрыла, в нём было полно копошащихся насекомых. Она очень волновалась и часто дышала, но продолжала перебирать ящик за ящиком.

– Ах, ты пройдоха! Откудава только взялся? – донёсся со двора крик Бабы-Яги. – Ну я тебя счас!

Девочка с удвоенной скоростью бросилась к сундуку, стоявшему в углу. В нём оказалось куча разной одежды. Шапки, накидки – и вот, наконец, варежки из переливающегося изумрудно-лазурного шёлка. Вёсенка скорей надела их и потянула за так надоевшую за это время шкуру. И та отцепилась. Пленница сразу же бросила её в синее пламя. Оно ярко вспыхнуло и перекинулось на деревянный пол, а затем в мгновение ока охватило всю комнату. Вёсенка схватила первую попавшуюся накидку из сундука, обернулась ею, чтобы не обжечься, и побежала прочь из горящей комнаты и из избы. Дверь была распахнута. Вёсенка выбежала во двор, на долю мгновения задержавшись на пороге. Но ничего не произошло, она не превратилась снова в волчицу. Весь двор был наполнен вороньими перьями, разбитыми горшками и дымом. Лисёнок сделал, что обещал. Он отвлёк Бабу-Ягу тем, что кидался на её ворон и ронял горшки, висевшие на ограде.

Баба-Яга стояла недалеко от избушки и с закатанными глазами быстро шептала что-то в ладонь. Затем она хлопнула в ладоши и резко подняла вверх руку. В этот момент из земли прямо под Лисёнком вырвалась огромная костяная рука, схватила его за лапу и начала сжимать. Вёсенка вскрикнула от неожиданности, но потом сразу же схватила большую доску, отвалившуюся от забора, и со всей силы ударила по костяной руке. Та разжала хватку, и девочка смогла освободить своего друга.

Уже убегая с Лисёнком на руках, Вёсенка обернулась и увидела, разъярённую Бабу-Ягу, которая была теперь занята тем, что спасала свою избушку от пожара.

***

– Что-то ты подзадержалась, деточка, – Леший на сей раз был в образе низенького дедушки с длинной серой бородой.

– Ты шутишь?! Я там чуть навсегда не осталась, – возмутилась Вёсенка.

– Какие мы суровые… О-о-о, ещё и с обновочкой, плащ-невидимку у старухи прихватила. А ты – не промах.

Вёсенка никак не отреагировала на насмешки Лешего.

– Какое твоё следующее задание?

– Моё следующее задание, второе из трёх, напомню, – отвечал Леший, улыбаясь, – сходить на луг и нарвать травы.

– И всё? – удивленно спросила девочка.

– Ну-у… и ещё сплести из травы покрывало в двадцать локтей, – продолжил старичок, как будто речь шла о простой безделице.

– Хорошо, я видела по пути луг недалеко, та трава подойдёт?

– Какие мы быстрые… Нет, луг тебе покажет твой дружок, он побывал там как-то раз, – Леший с укором посмотрел на Лисёнка. – А нарвать тебе надо будет сон-траву. На эту задачу у тебя времени до конца месяца, то есть семь дней. А после сон-трава утратит свою силу. Не успеешь – навсегда останешься в лесу.

– Я тогда побежала, – заторопилась девочка.

– Беги-беги, деточка, – сказал старичок и отвернулся.

Но не успела Вёсенка сделать и пары шагов, как её остановил окрик Лешего:

– Ах, да! Чуть не забыл. Запомни три правила. Первое: сон-траву трогать только в чудо-рукавичках, иначе заснешь вмиг. Второе, – дедок по очереди отгибал пальцы на руке, – срывать сон-траву можно только пока солнце на закате касается крон деревьев, иначе вся магия из них сразу же выйдет. И третье: дотронешься до травы раз – уснёшь на час, второй – уснёшь на день, третий – уснёшь навсегда. И тут уж никто тебе не поможет.

– Я поняла, – кивнула Вёсенка и побежала дальше, поражаясь, что было бы, забудь Леший ей сказать это.

Как и в прошлый раз, дорогу показывал Лисёнок. Он уже оклемался после «объятий» Бабы-Яги и лишь немного прихрамывал. Для Вёсенки приятной неожиданностью стало то, что она по-прежнему понимала слова Лисёнка. Видимо, заколдованная шкура всё же оставила свой след.

– Что там Леший говорил про плащ-невидимку, ты понял? – спросила она у зверька.

– Не-а, давай посмотрим на накидку, что ты взяла у Бабы-Яги.

Девочка достала из котомки ненароком взятую накидку и расправила. Это оказался плащ с капюшоном.

– Давай, надевай, – поторопил её нетерпеливый Лисёнок.

Так Вёсенка и сделала, накинула плащ на плечи и надела капюшон. Сразу после этого её стало не видно.

– Здо́рово! Вот в деревне обзавидуются, – обрадовалась девочка. – Если я туда вернусь, – продолжила она уже не так радостно.

– Конечно, вернёшься! Леший – он на самом деле не такой уж и злой. Очень уж ты его рассердила просто.

– А чего он так на тебя посмотрел, когда рассказывал про луг?

– Да забрёл я как-то туда по глупости и умудрился дважды до сон-травы дотронуться. Леший только и помог мне выбраться, – потупив мордочку, рассказал Лисёнок.

За разговорами к вечеру они дошли до нужного луга. Солнце уже почти касалось верхушек деревьев, и высокая длинная трава, что росла на лугу, казалась не зелёной, а желтой или даже оранжевой.

– Вот она, сон-трава, – с трепетом в голосе сказал Лисёнок.

Вёсенка сразу же надела чудо-рукавички и принялась срывать траву. Каждая травинка крепко держалась, и требовались некоторые усилия, чтобы её сорвать. Дело это было нелёгкое, и к тому времени, как солнце скрылось за деревьями, девочка уже совсем обессилела.

– Вот тебе перекусить, – это вернулся Лисёнок, который всё время, что Вёсенка рвала сон-траву, где-то пропадал. Девочка и не заметила, как он принёс несколько яблок, веток с ягодами и какой-то древесной коры.

– Спасибо тебе огромное, – искренне поблагодарила его проголодавшаяся Вёсенка. – А это что такое? – указала она на кору.

– Леший мне сказал, что вам, людям, это будет полезно, сытно, правда, не очень вкусно.

Вёсенка попробовала кору, её было неудобно кусать и жевать. Какого-нибудь особого вкуса у коры не было, чувствовались только древесный запах и горькое послевкусие. Но если запивать водой, то было терпимо. Недалеко от луга был родничок, так что чистой воды хватало.

Поев, Вёсенка решила попробовать плести покрывало. Начала она, как венок, и потихоньку приноровилась. Работа эта была не трудная, но долгая. Осложнялась задача тем, что касаться сон-травы можно было только руками в чудо-рукавичках и ни в коем случае никак иначе. Сплетя пару рядов, Вёсенка легла спать.

Следующие шесть дней прошли одинаково. С утра она плела покрывало из того, что нарвала вечером. Целый день она разговаривала с Лисёнком, который стал для неё настоящим другом. Он приносил ей еду. Кора действительно оказалась очень сытной, и есть Вёсенке подолгу не хотелось. А вечером она обновляла свои запасы сон-травы, чтобы к утру снова приступить к своему занятию.

К исходу седьмого дня покрывало было почти готово. Оставалось совсем немного, но у Вёсенки закончилась сорванная сон-трава. Этим вечером надо было сорвать буквально парочку пучков – и всё, задание будет выполнено. Друзья были в весёлом настроении, чувствуя приближающееся окончание задания. Они искупались в лесном прудике и, весёлые, возвращались к лугу. Солнце уже приближалось к кромке деревьев. На земле у их стоянки, рядом с оставшимися ягодами, лежало почти законченное покрывало в двадцать локтей. Девочка села на землю, наблюдая за попытками Лисёнка встать на задние лапки, чтобы рассказать очередной забавный случай из жизни. Засмеявшись, она не глядя потянулась за ягодами, чтобы перекусить перед работой и случайно дотронулась голой рукой до покрывала. Улыбка не успела сойти с её лица, как она упала на землю, крепко уснув.

Очнулась Вёсенка, когда уже было темно. Седьмой день закончился, а она не успела выполнить задание. Значит, ей навсегда суждено было остаться в лесу. Внутри у неё образовалась пустота, которая потихоньку заполнялась страхом и отчаянием.

Она обернулась в поисках Лисёнка, но его нигде не было видно. Девочка прошла к лугу, окликая своего друга. Вдруг она увидела зверька: он неподвижно лежал на земле, а рядом с его мордочкой она увидела недостающие пучки сон-травы.

Пустота внутри Вёсенки стала всеобъемлющей, а страх сменился беспросветным горем.

***

Два дня понадобилось Вёсенке, чтобы перестать плакать по навсегда заснувшему другу и доплести покрывало. Когда же она собралась в дорогу, чтобы отнести покрывало Лешему, тот сам её нашел.

– Ну что ж, справилась-таки…

Девочка ахнула от неожиданности. С ней разговаривал дуб, возле которого она спала всю эту неделю. На стволе можно было угадать человеческие черты лица и даже прорезь рта.

– Отойди немного от покрывала, я сделаю так, чтоб ты могла его переносить и не засыпа́ть, – снова обратилось к Вёсенке дерево.

Девочка отошла, а на покрывало с дуба упала кипа листвы и накрыла его полностью, после чего Леший потребовал, чтобы Вёсенка съела желудь, который сразу же упал к ней в руки.

– Готово, теперь можешь взять покрывало в руки. Ты больше не заснёшь. – Вёсенка достала из-под листвы покрывало и свернула его в рулон. Покрывало внешне немного изменилось, стало прочнее и совсем лёгким. – А теперь слушай меня внимательно, деточка. Пойдёшь по этой тропинке всё время прямо, – за дубом и впрямь появилась узенькая тропка, которой до этого не было. Леший серьёзно продолжал: – Приведёт тебя эта тропинка к болоту. На болоте один кузнец-молодец разбудил давеча Лихо. Жизни там теперь никакой нет ни птице, ни зверю, ни растению, про человека я уж и вовсе молчу. Мне такое вовсе не по нраву. Так что твоим последним заданием будет усыпить Лихо. Для этого тебе и пригодится покрывало. Накрой им его, оно заснёт, и ты пойдешь домой. Всё просто!

Но Вёсенка по предыдущим заданиям уже поняла, что просто не будет. Дальше разговаривать с Лешим ей было невмоготу, она взяла свою котомку, перекинула через плечо покрывало и отправилась вдаль по тропинке от злополучного луга, от Лешего и от своих горьких мыслей.

Тропинка, по которой она шла, была очень странной. Она идеально прямо проходила через лес, но места́ вокруг неё очень быстро сменялись одно другим. Вот тропинка прорезает густой кустарник, который тянется, кажется, до горизонта, но уже мгновение спустя вокруг растут, сколько хватает взгляда, высокие берёзы, а затем так же внезапно появилась поляна с цветами.

Не успела Вёсенка оглянуться, как местность вокруг опять изменилась. Теперь её окружали чёрные, почти безжизненные деревья. Многие из них были переломлены посреди ствола и валялись на земле, частично рассыпавшись трухой. Трава вокруг была пожухшей. Тропинка вскоре исчезла и уступила место чёрному лишайнику и сырой почве. Ноги девочки стали с каждым шагом немного погружаться в землю. Небо вокруг заволокло тёмными тучами, стало холодно и неуютно. Чтобы немного согреться, девочка посильнее укуталась в плащ.

«Наверное, это и есть то болото, про которое говорил Леший», – подумала Вёсенка.

Немного пройдя вглубь, она увидела грот с пещерой. Проход уходил куда-то под землю. Делая следующий шаг, девочка поскользнулась и упала. Поднявшись, она резко отшатнулась: перед ней стояла огромная, в два раза выше обычного человеческого роста худая женщина. Кожа её была землисто-серого цвета, длинные чёрные волосы спутанными прядями свисали вниз. Там, где у людей находятся глаза, у женщины были слипшиеся веки, а на лбу был единственный глаз, которым она плотоядно рассматривала девочку, зловеще скалясь в улыбке острыми зубами.

– М-м-м человечек… Кого ты здесь ищешь, человечек? – спросило Лихо – без сомнения, это было именно оно.

– Я играла в лесу и потерялась, Вы не подскажете, как мне выйти?

– Х-х-ха, я чувствую лож-жь, человечек неумело разбр-расывает лож-жь вокруг себя, – Лихо приблизилось к Вёсенке, нагнулось к самой её голове и глубоко втянуло воздух. – Ну и ла-адно. Значит, человечек любит играться? Тогда мы поигра-аем. Во что ты играл, человечек?

– Эм… в прятки, – ответила Вёсенка первое, что пришло в голову.

– За-амечательно. Закрой глаза и считай. А потом ищ-щи, – прошипело Лихо. – Попробуй только не ис-скать.

Вёсенка неохотно прикрыла ладонями глаза и начала считать.

– Раз, два… – Лихо развернулось и не торопясь отправилось в свою пещеру, – девять, десять, я иду искать.

Вёсенка неуверенно направилась вслед за Лихом. В полумраке почти ничего не было видно. Под ногами что-то хрустнуло. Присмотревшись, она увидела кость. Испугавшись, девочка отступила к стене, чтобы не наступать на кости, разбросанные повсюду. Коснувшись спиной стены, она капельку успокоилась.

– Ищ-щи, – будто отовсюду сразу прозвучал голос Лиха.

Девочка попыталась тронуться вперёд, но в её волосы крепко вплелись растения, торчавшие из стены пещеры. Она попыталась распутать их руками, но те пришли в движение и лишь сильнее стали затягивать хватку. Несколько острых корней медленно потянулись к ней со всех сторон, намереваясь пронзить. Вёсенка в истерике забила руками по спутавшим её волосы растениям, но это не помогло ей освободиться. Когда корни были уже совсем рядом, она бешено закричала и рванула изо всех сил в сторону. Часть волос вырвалось из головы, но зато девочка смогла освободиться. К ней со всех сторон по-прежнему тянулись корни, и она побежала от них вглубь пещеры.

– Х-ха-х-ха, – раздавался со всех сторон жуткий смех.

Вёсенка обернулась, и в этот момент на неё из темноты прыгнуло Лихо. Оно схватило девочку руками и потянулось своим огромным раскрытым ртом к её шее. Тогда девочка что было сил закричала и забила ладонью по земле.

– Туки-туки, я нашла! Я тебя нашла!

Лихо остановилось в пяди от лица испуганной девочки.

– Х-хорош-шо, раз так. Моя оч-чередь, человечек. Пряч-чься лучш-ше.

Вёсенка встала и быстро пошла обратно от Лиха, постоянно держа его в поле зрения. Её сопровождал жуткий счёт.

– Рас-с… Дф-фа… Тр-ри…

Зайдя за поворот, Вёсенка накинула на голову капюшон плаща-невидимки и поднялась на уступ в стене, приготовив покрывало.

– Дес-сять… Готов-вься, человечек, – прозвучали слова, и до Вёсенки донеслись тяжелые шаги.

Лихо прошло мимо, не заметив невидимую девочку. Как только показалась спина монстра, Вёсенка прыгнула и обрушилась на него с покрывалом в руках. Лихо зашаталось и упало на землю. Там его Вёсенка и оставила, на кровати из костей его жертв, под покрывалом из сон-травы.

***

Всё та же прямая тропинка привела Вёсенку на полянку. Там на пеньке сидел мужичок. Тот самый, которого впервые встретила девочка, неся охапку злополучных цветов.

– Ты всё-таки вернулась! Не ожидал, не ожидал, по правде сказать, – без приветствия начал Леший.

– Я всё выполнила, отпусти меня.

– Тебя никто не держит, продолжай идти по этой тропинке, и ты выйдешь из леса прямо к своей деревне. Оставь только плащ да рукавички, ни к чему тебе они дома.

Вёсенка молча сбросила вещи, развернулась и пошла.

– А знаешь, деточка, – догнали её слова Лешего, – мало кто смог выполнить все мои задания. Держи в награду, ты же за этим приходила сюда.

Мужичок протягивал ей замечательный венок из разнообразных цветов. Девочка безрадостно взяла подарок.

– Быть может, ты что-то хочешь у меня спросить? – заглянул Леший в её глаза.

– Да, хочу. Можно как-то разбудить Лисёнка?

– Ну что ж, деточка, это хороший вопрос. Возвращайся в лес осенью, найди меня и подумаем, что можно сделать.

С этими словами Леший рассыпался сухой листвой, как он это уже делал раньше.

А Вёсенка направилась дальше по тропинке. Очень скоро пошли давно знакомые места. Это уже был её лес, вон то самое поваленное дерево, а за ним недалеко овражек, в котором она с ребятами играла в прятки. Вёсенку слегка передёрнуло – наверное, она уже не сможет играть в эту игру, как прежде.

Девочка пошла дальше. За поворотом показалась её избушка. На скамеечке возле дома сидели печальные бабушка и дедушка. Бабушка подняла голову, её глаза встретились с глазами внучки. Печаль неуверенно сменилась радостным удивлением. Бабушка в сердцах хлопнула в ладоши и, не веря себе, прокричала:

– Вёсенка!

Часть 2. Водяница

Вёсенка – обычная девочка, которая живёт со своими бабушкой и дедушкой в домике на краю деревни. Каждый день у неё начинается с обычных дел: сбегать к колодцу, набрать свежей воды, подоить корову, помочь бабушке с готовкой, отнести дедушке в поле еды и подсобить ему там чем сможет. У Вёсенки самая обычная жизнь. Но только внимательный наблюдатель смог бы заметить тревожные взгляды, которые она бросает иногда в сторону леса.

Дело в том, что не далее, как два месяца назад Вёсенка на целый месяц пропала в лесу. Искали её тогда всей деревней, но не нашли и следа, а потом она сама вышла, похудевшая и вытянувшаяся, лишь с венком в руках. На все расспросы Вёсенка рассказывала безумную историю про леших, каких-то лесных колдуний и прочую нежить. Кого-то из деревенских эти рассказы сильно напугали, родных девочки – не на шутку встревожили, но большинство людей посмеялись и забыли, продолжив свою размеренную жизнь.

Вот только Вёсенке было не забыть. Не забыть ни Лешего с его двусмысленными фразами, ни Бабы-Яги с её вечным недовольством и пренебрежением, ни Лиха, тянущего к ней свою пасть, ни тем более маленького Лисёнка, пожертвовавшего собой, чтобы дать ей шанс уйти из леса.

Первое время Вёсенка отчаянно спорила с друзьями, пыталась им доказать, что рассказывает правду. Вскоре друзей у неё не осталось. Ребята, что побоязливей, старались обходить её стороной. Другие же при её приближении показывали пальцами и кричали: «Смотрите, Лешачиха идёт!». Или ещё так: «Эй, Лешачиха, наворожи грибов да ягод!». Особенно зло её дразнил мальчишка с оттопыренными ушами и немного выдающимися вперёд клыками: «Ступай в лес, что здесь забыла? В деревне-то у нас нормальные люди живут!».

– Это ты-то нормальный? – огрызалась иногда Вёсенка. – Давно на своё отражение смотрел, упырёныш мелкий!

Итогом таких перебранок были поколачивания, если, конечно, задиры успевали её догнать.

Так Вёсенка стала всё больше времени проводить в домашних делах и мыслях о Лисёнке. Только дома она чувствовала себя спокойно. Дедушка с бабушкой выслушали её в тревожном молчании, не выразили ни слова недоверия к её рассказам. И только ту часть, где Вёсенка рассказывала о своих намерениях вернуться осенью к Лешему, бабушка восприняла с горячим сопротивлением.

– Нет! Ноги твоей больше в этом лесу не будет. Весна, я не шучу! Пообещай мне, что ты не пойдёшь никого искать и воскрешать всяких там лисиц!

Девочку покоробило такое упоминание её лучшего друга, будто бабушка не слушала её рассказ.

В тот день было много разговоров, споров и увещеваний. В итоге Вёсенке пришлось уступить. А причиной был, как ни странно, дедушка. Он подошёл к доведенной спорами до слёз девочке, и ласково сказал:

– Малышка, ты зря на бабушку злишься, ты не представляешь, как она извелась вся, пока тебя не могли найти. Ещё одного раза она может не выдержать.

– Но как же Лисёнок? – всхлипывая, ответила Вёсенка.

– Мы что-нибудь придумаем, дай время.

Но время шло, а к этому разговору они больше так и не возвращались. Вот и сегодня осенний закат уже озарил небо, они с дедушкой молча возвращались с поля домой.

– Дедушка, – решилась прервать молчание Вёсенка, – что же мы всё-таки будем делать с Лисёнком?

Лицо дедушки сразу омрачилось.

– Я помню, внучка, дай мне ещё время, всё будет.

– Но уже осень началась, а Леший говорил…

– Не поминай его лишний раз! – резко прервал её дедушка. – Не к добру это.

Было непривычно слышать суровый тон от всегда доброго дедушки. Но девочка послушно замолчала. Всю оставшуюся дорогу домой они провели в молчании.

***

Вёсенка проснулась от боли. Что-то жёсткое упиралось ей в бок. Она попробовала повернуться, но это не помогло. Как она ни крутилась, ей постоянно что-то мешало. Будто она спала не на кровати, а на… костях! Она в ужасе отпрянула от места, где лежала, но кости были повсюду, вся земля в пещере была усыпана ими. Вставая, она в чём-то запуталась, слабый свет упал на её ноги, и она узнала зелёное покрывало, на которое в своё время потратила столько усилий. Покрывало из сон-травы! Лихорадочно соображая, Вёсенка никак не могла понять, как она оказалась на земле в пещере под покрывалом? От размышлений её отвлёк внезапно раздавшийся отовсюду шипящий, до боли знакомый голос:

– Ч-человеч-чек прос-снулс-ся… З-з-зр-ря!

Послышались тяжёлые шаги. Вёсенка без раздумий бросилась к свету, где должен был находиться выход из пещеры. Бежать приходилось вверх по склону, кроме того мешали кости, которые больно впивались в босые ноги. Шаги всё приближались. Вёсенка пыталась ускориться, но, казалось, что чем больше усилий она прилагает, тем медленнее она бежит. Перед выходом из пещеры её ноги будто приросли к земле. Оглянувшись через плечо, она увидела стремительно приближающееся Лихо: его единственный глаз светился красным, зубастая пасть раскрыта в предвкушении. Вёсенка вскрикнула и рванула вперёд всем телом. Ноги оторвались от земли в последний момент, и она начала падать вниз по склону, от пещеры. По бокам мелькали стволы и торчавшие из земли корни деревьев. Вёсенка всё продолжала катиться, пока не остановилась на поляне, усеянной чёрными перьями и палой листвой. Она поднялась, окинула взглядом место, где оказалась. Вокруг со всех сторон росли высокие незнакомые деревья.

Внезапно поднялся сильный ветер, листья на деревьях вмиг пожухли и стали опадать. Очередное дуновение разметало ближайшую кучу листьев и открыло тело маленького зверька, растянувшегося на земле. Это был её Лисёнок.

***

Вёсенка очнулась в своей кровати вся в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Очередной кошмар, ещё ярче и безумнее предыдущих. Сон как рукой сняло, во рту пересохло. Вёсенка встала с кровати и направилась вниз попить воды. На лестнице она замедлила шаг, потому что услышала внизу голос дедушки. Девочка не хотела ещё больше встревожить его, показав, что кошмары не прекратились. Поэтому она уже разворачивалась, чтобы вернуться, когда до неё долетели слова:

– … нет, без этого никак. Лисицу придётся поселить здесь, хотя бы на какое-то время.

«Дедушка уговаривает бабушку отправиться за Лисёнком», – сразу поняла Вёсенка и уже не смогла удержать себя, чтобы не послушать продолжение разговора.

– Но где ты возьмешь детёныша лисицы? – спрашивала его бабушка.

– Я ещё месяц назад просил Митрофана…

«Митрофан – деревенский охотник. Но как может помочь охотник вернуть Лисёнка?».

– … он пообещал при случае принести лисицу из лесу, когда найдёт подходящую.

Вёсенка не могла поверить в то, что она услышала. Дедушка, любимый дедушка, собрался её обмануть!

– Но что мы будем делать с лисой дома? – недоумевала бабушка.

– Главное, чтоб Вёсенка успокоилась и позабыла свои выдумки. А лиса поживёт-поживёт у нас да и убежит. Это уж будет для внучки не такое горе.

Слёзы обиды навернулись на глаза Вёсенке. Она тихо вернулась к себе в комнату и бросилась рыдать в подушку. Такого предательства выдержать она не могла. До самого утра девочка так и не уснула. С первыми петухами она уже точно знала, что будет делать дальше.

***

День, как всегда, начался с обычных дел. Вёсенка никак не показала, что слышала ночной разговор. Она набрала воды, помогла бабушке с готовкой, перекинула через плечо чуть более плотно набитую, нежели обычно, котомку и направилась в сторону поля. Однако на полпути она свернула в сторону и побежала напрямик к лесу.

Вот она поравнялась с первыми деревьями, вот уже за спиной давно не слышны звуки деревни, а Вёсенка всё продолжала бежать. Лишь когда сил почти не осталось, беглянка рухнула на землю и прислонилась спиной к стволу дерева, чтобы отдышаться.

Решение уйти в лес было таким внезапным, что она даже не подумала, а что, собственно, будет делать, когда окажется в лесу. Где искать Лешего? Во все предыдущие разы он сам её находил.

Чуть отдышавшись, Вёсенка встала и пошла дальше вглубь леса. Ну, или, по крайней мере, ей так казалось, что она идёт вглубь. В действительности за время стремительного забега она совершенно потеряла понимание, где находится. По-видимому, она заблудилась. Снова. Правда, на этот раз это её не очень тревожило. Всё-таки она была уже не той беззаботной девочкой, которая пошла когда-то собирать цветы в лесу.

– Леший! – громко позвала Вёсенка, – Я пришла. Сейчас осень.

Словно для того, чтобы подтвердить свои слова она подняла и потрясла в руках несколько опавших дубовых листьев.

– Леший! Ты где?!

Но никто ей не откликнулся. Девочка шла всё дальше, время от времени продолжая звать лешего. Примерно час спустя, когда деревья стали расти совсем близко друг к другу, а кроны практически полностью скрыли небо, Вёсенка начала переживать. А что, если она так и не найдёт лешего? Вдруг он ушёл, к примеру, в другой лес? Девочка остановилась, чтобы обдумать, что делать дальше. На фоне слабого ветра и далёких криков птиц за спиной отчётливо прозвучал хруст сломанной ветки. Вёсенка обернулась. Поодаль стоял и не сводил с неё своих тёмных глаз огромный бурый медведь. В оскаленной пасти отчётливо выделялись большие клыки, шерсть неровными клоками торчала на спине.

«Докричалась», – подумала девочка.

Животное с громким рёвом рвануло на неё, и времени на раздумья больше не осталось. Вёсенка со всех ног кинулась в противоположную сторону, но было понятно, что от медведя ей не убежать. Гигант огромными прыжками сокращал расстояние между ними.

«На дерево! Быстрее! Там не достанет», – пролетали мысли мелькнула мысль.

Вёсенка бросилась к ближайшему дереву с веткой, растущей достаточно низко, чтобы можно было ухватиться. Уцепилась двумя руками, подтянула ноги, перехватилась выше и за какие-то мгновения оказалась в нескольких саженях от земли. Подбежавший медведь с размаху ударил по нижней ветке, где только что находилась нога девочки. Ветка разлетелась в щепки, а Вёсенка продолжила лезть вверх. Посчитав, что забралась на достаточную высоту, она посмотрела вниз. Разъярённый зверь, рыча, несколько раз рванул лапой землю под собой, прошёлся туда-обратно и встал на задние лапы, опершись передними на ствол дерева. Дальнейшее было полной неожиданностью для Вёсенки. Медведь впился когтями в ствол, подтянулся, взгромоздил всю огромную тушу на дерево и, попеременно упираясь верхними и задними лапами, стал уверенно подниматься к девочке. Вёсенка уже могла рассмотреть его разинутую пасть, слюни, выплёскивающиеся по сторонам. Она в отчаянии попыталась достать что-нибудь из котомки. Единственными твёрдыми предметами оказались варёные яйца. Она схватила дрожащими руками два яйца и запустила их по очереди в животное. Первое попало в левое плечо, второе точно в пасть зверю. Это его нисколько не смутило, и медведь продолжил карабкаться наверх.

Вёсенка в отчаянии огляделась по сторонам, ветка соседнего дерева была в каких-то двух шагах от той, на которой она стояла. Медведь был уже совсем рядом, поэтому она осторожно продвинулась по ветке дальше от ствола и что было сил прыгнула на соседнее дерево. Ноги коснулись ветки, и в голове у девочки уже мелькнула радостная мысль: «Получилось!». Но она потеряла равновесие и соскользнула вниз. Падая, она уже ничего не думала. Несколько веток пребольно ударили её по бокам и спине, расцарапали ладони и лицо. Однако эти же ветки затормозили её падение. Приземление всё равно было жёстким и выбило из девочки весь воздух. Так она и лежала, пытаясь вдохнуть, когда рядом послышался звук удара чего-то большого и тяжёлого о землю. Вёсенка уже готова была услышать медвежий рык над собой, но вместо этого услышала… заливистый смех.

– Ха-ха-ха, ну ты даешь, такого я ещё никогда не видел! Кидаться яйцами в медведя! Я чуть не упал в тот же миг. Со смеху, – и Леший, а это был именно он, продолжил смеяться, согнувшись пополам.

Теперь лесной дух был в образе коренастого пожилого мужичка с редкой седой бородкой в рубахе с коротким рукавом, штанах и лаптях. Отсмеявшись, он присел рядом с Вёсенкой на землю, положил ей ладонь на плечо и потормошил.

– Вставай, чего разлеглась?

– Я упала, – с трудом просипела в ответ девочка.

– Упала? Ах, ты об этом полёте подбитой птахи? Ну да, видел-видел. Ничего так. А что бы ты, деточка, позволь спросить, делала, если бы получилось перепрыгнуть, а я бы полез на соседнее дерево? Дальше прыгала бы?

– А? Да не знаю я.

– Больно уж ты на белку смахивала, вот только у тех хвост есть, и они так не падают, – потешался Леший над ней.

Вёсенка понемногу приходила в себя от падения. Страх отпускал, но появлялась злость.

– Зачем так пугать было?

– Пугать зачем? Да вы, молодёжь, совсем непуганые! – голос Лешего резко изменился с добродушно-весёлого на суровый. – Треплетесь о разных вещах, чего сами не понимаете. Ду́хов всяких лесных поминаете при других почём зря. Осталось только у каждого дерева орать моё имя. Хотя – нет, ты и это уже делала.

– Так, а как же мне было найти… – жалобно защищалась Вёсенка, благоразумно оставив без упоминания первую половину причин, вызвавших негодование Лешего.

– Как найти, как найти, – передразнил он её поразительно похоже. – А венок тебе на что был дан? Головёшкой своей подумать надо было. Много у тебя других вещей, мною дарёных?

Вёсенка промолчала.

– Ну да ладно. Ты меня знатно повеселила, больше я не серчаю. Так чего пришла-то?

– Эм… Ну как же… – опешила девочка. – Ты же сам сказал приходить осенью, чтобы Лисёнка будить.

– Будить будешь ты, деточка, если так хочешь.

– Так, а сделать это как?

– О, это сделать очень просто, – Леший улыбнулся. – Надо всего лишь сбрызнуть его Мёртвой, а затем Живой водой.

– Такие есть? – с недоверием уставилась на него девочка.

– А то! Где-то есть, но где – я не знаю, – Леший развёл руками.

Вёсенка уже начинала закипать. Она убежала из дома, нарушила слово, данное бабушке, всё это время только и думала, как вернёт Лисёнка. А этот старик над ней потешается.

– Ну ладно-ладно, не дуйся. Ты ударилась сильно, что ли? – Леший с наигранной заботой проверил её голову на наличие повреждений, хотя они были видны повсюду. – Водяной – братец мой названый – вот он всё про воду знает. И где, и как, и что. У него и спросишь. Он к осени сытый обычно, добрее становится, может, и не пришибёт тебя сразу же, как увидит.

Вёсенке вовсе не хотелось быть пришибленной, ей хватило общения с одним из братьев.

– Отчего же ты у него не спросишь, раз вы братья?

– Да лучше кучу хвои в братьях иметь, чем бурдюка этого, – лицо Лешего искривилось, – Медведя моего умертвил. Видите ли, сома тот загрыз. Ну ничего, я его водяницам бытья не даю теперь.

– Ладно-ладно, где мне его найти?

– Так вот же тропинка, – он небрежно махнул рукой, и, действительно, в этом направлении обнаружилась тропа. – Идёшь по ней, лучше с неё не сходи, дойдёшь до речки, там уж ты гостьей в его владениях будешь. Дальше вдоль речки по течению до озера. Там на камень белявый садись и кидай всяк мусор в воду. Он сам выйдет и всё тебе расскажет.

Вёсенка задумчиво посмотрела вдоль тропы. Сомнительно было, что таким образом можно от кого-нибудь добиться чего-либо хорошего. Но когда она повернулась обратно к Лешему, того уже не было. А в ста шагах от неё виднелась переваливающаяся фигура уходящего медведя.

Идти по тропинке было несколько легче, чем пробираться сквозь лесную чащу. Но приключения начала дня и долгий переход утомили Вёсенку. Она съела часть своих припасов, и нести котомку стало немного проще. Но всё равно ей очень радостно было услышать наконец-то звук журчащей воды. Мгновением позже она услышала радостный смех с левой стороны от тропы. Вёсенка повернулась и увидела совсем молодую девушку, ненамного старше её самой. Та раскачивалась на качели, сплетённой из ветвей ивы. У девушки были длинные распущенные волосы и красивое очень бледное лицо. На ней была просторная белая рубаха, босые ноги девушки скользили по траве, и это доставляло ей такое удовольствие, что она каждый раз задорно и громко смеялась.

Незнакомка заметила, что Вёсенка на неё смотрит, и весело прокричала:

– Я смотрю, ты очень устала. Не откажешься же ты покататься со мной?

«О-ой, я и правда устала. Но ведь мне надо идти к речке», – подумала Вёсенка. А вслух сказала:

– Я бы с удовольствием, но я тороплюсь.

– Не надо тебе сейчас к речке. Речка не утечёт. Садись, отдохни, тебе станет легко и весело, – продолжала девушка своим чарующим голосом, не переставая при этом раскачиваться туда-обратно, туда-обратно.

Вёсенка уже еле переставляла ноги, котомка непреодолимо тянула вниз, голову будто заволокло туманом.

«И правда, чего это я? Надо отдохнуть. Сколько можно идти? Да и куда вообще идти? И зачем?» – с этими мыслями Вёсенка неспешно направилась в сторону девушки. У самого края тропы она запнулась за корень, торчащий из земли. Вёсенка потеряла равновесие и рухнула прямо в крапиву, росшую вдоль дороги. Ладони и правую щёку обожгло, туман в голове мгновенно рассеялся.

– Ну и дурёха! – раздался яростный шёпот у самого её лица. Вёсенка пригляделась к ближайшему листику крапивы, тот хмурился на неё лицом Лешего. – Хватай этот лист и прикоснись им к водянице.

Вёсенка подняла голову, девушка уже склонилась возле неё и протягивала руку, очаровательно улыбаясь.

– Давай помогу, моя хорошая.

Девочка резко сорвала крапивный лист и вложила его в протянутую ладонь девушки. Та завопила от боли куда сильнее, нежели можно было ожидать после ожога крапивой. Но дальнейшее было неожиданностью и для самой Вёсенки. Листик в мгновение ока разросся длинными побегами крапивы и опутал всю руку незнакомки. Она попыталась сорвать колючее растение другой рукой, но новые ростки перекинулись и на вторую ладонь. Через несколько ударов сердца девушка рухнула на землю, повязанная по рукам и ногам крепкими ростками крапивы. Какое-то время она пыталась выпутаться. Но с каждым поворотом её всё больше жалила крапива, доставляя, по-видимому, сильнейшую боль, потому что девушка взвизгивала от каждого движения. Вскоре она бездвижно лежала, лишь всхлипывая и роняя слезы.

Всё это произошло так быстро, что Вёсенка даже не успела что-либо сделать. Она, ошарашенная, стояла на тропе и молча наблюдала за происходящим.

– Ох, вы только посмотрите, кто здесь попался! Молоденькая водяница!

Вёсенка шарахнулась в сторону от неожиданности. Позади неё стоял донельзя довольный Леший и потирал руки.

– Совсем распустились, – продолжал он, – бродите по чужой территории, путников без моего дозволения заманиваете. Ну, теперь-то уж твой хозяин ко мне на поклон пойдёт. Что бы мне с него за тебя взять? Помнится, давеча я ему лужайку одну проиграл, пришло время вернуть.

– Леший, кто это? – решилась прервать его Вёсенка.

– А? Это ты, дуреха? Совсем жить надоело? Сказано тебе было: идёшь – с тропы не сворачиваешь. Чем слушала?

Вёсенка молчала, потупив глаза.

– Ай, ну тебя. Водяница это. Русалками вы их ещё зовёте, – Леший небрежно махнул рукой в сторону девушки, которая больше не извивалась, а бездвижно лежала и иногда всхлипывала. – Иди, давай, и впредь слушай внимательно, что тебе, дурёхе, объясняют.

Сам Леший, не обращая больше ни на кого внимания, двинулся вправо от тропы, потирая руки и радостно улыбаясь своим мыслям. Мгновение спустя его уже было не различить между деревьями и кустарниками.

Вёсенка, потрясённая произошедшим, медленно направилась дальше по дороге.

– Постой! – через несколько шагов её догнал полуокрик-полувсхлип. Вёсенка обернулась и взглянула на лежащую девушку. Та продолжала: – Помоги мне. Мне в любом случае бытья не будет, договорятся Леший с Водяным, или нет.

Вёсенка недоверчиво посмотрела на русалку, та выглядела более чем жалко, вся обмотанная крапивой. Голос девушки уже не имел своего чарующего действия, но Вёсенке стало так жаль русалку, что она почти решилась.

– Как я могу знать, что ты мне ничего не сделаешь?

– Носи с собой лист крапивы, и никакая водяница тебе ничего не сделает. Но я тебя и так трогать не буду.

Вёсенка вздохнула и начала срывать с девушки траву. Несколько листочков она положила в кармашек котомки. Крапива туго стянула тело русалки, обрывать её было неудобно и больно, все руки девочки покрылись волдырями от колючей травы, но она всё равно продолжала срывать жгучие побеги. Русалка лежала смирно, пока Вёсенка ей помогала, будто боялась, что побеги снова её оплетут, лишь стоит шевельнуться. Когда же последний росток был сорвал с её ног, она отпрянула от опасного места и застыла в двух шагах от девочки, уставившись на неё. Вёсенка с замиранием сердца осознала, что, помогая русалке, она ненароком сошла с тропы.

Русалка тоже это заметила. Её взгляд был направлен на ноги девушки, потом медленно стал подниматься. Чудь дольше он остановился на руках, красных и разбухших от крапивы. На лице водяницы проступали оттенки эмоций, сменяющие одна другую. От жутковатого вида полуулыбки, до задумчивости. Когда же русалка посмотрела в глаза девочке, стало ясно, что она для себя всё решила.

Она резко шагнула к беззащитной девочке, протягивая к ней руку.

– Меня Фиалка зовут. Я тебе благодарна, но впредь никогда не верь водяницам. Крапива тебе ничем не поможет. Только полынь.

***

– А затем садись, говорит, на белявый камень и кидай всяк мусор в озеро, а Водяной выйдет и тебе всё расскажет.

– Ты что! Так сделаешь – и он тебя точно не пощадит! У него характер совсем скверный, чуть что не по нему – любого со свету сживёт.

Солнце уже клонилось к закату. Вёсенка рассказывала идущей рядом Фиалке, что привело её в лес. Тропинка давно закончилась, и дальше они шли по берегу лесной речки. Идти было неудобно, берег оказался неровным, приходилось иногда обходить кустарники, поваленные деревья или заросли камыша. Впрочем, Фиалка всех этих трудностей, казалось, не замечает. Она с лёгкостью проходила их, и Вёсенка не могла понять, как у неё так получается.

– Стой! – внезапно выкрикнула русалка девочке. – Шаг назад! Ты чуть не наступила на морошку.

– О, и правда, – Вёсенка наклонилась, сорвала несколько мягких ягод и быстро закинула их в рот, больно уж проголодалась к вечеру.

Фиалка с завистью смотрела на девочку.

– Можешь мне дать несколько? – смущённо проговорила она.

– Ой, да, конечно! Я как-то не подумала, – немного стушевалась Вёсенка. Она сорвала ещё несколько и протянула их Фиалке.

– Как же я тебе благодарна, – прошептала девушка, принимая от Вёсенки ягоды, будто они были драгоценными. – Я так любила морошку, когда… кх-м… раньше.

Фиалка положила в рот каждую ягодку по отдельности и медленно прожевала, закрыв глаза от удовольствия.

– Так пойдём пособираем, кажется, тут ещё много! – задорно крикнула Вёсенка и бросилась дальше собирать яркие ягоды, сразу же их съедая.

Однако Фиалка к ней не присоединилась. Вёсенка, пусть и не сразу, но заметила, что русалка присела на холмик и просто смотрит на неё с какой-то непонятной грустью в глазах. Поэтому она насобирала горсть ягод и присела рядом, чтобы вместе поесть.

Когда ягоды были съедены, Фиалка сама ответила на незаданный вопрос.

– Водяницы не могут срывать ягоды с земли. Только если кто-нибудь их нам даёт по доброй воле. Такое, как ты понимаешь, редко бывает.

Дальше они шли некоторое время, не разговаривая, каждая думала о своём. У изгиба реки Фиалка прервала молчание.

– Теперь я тебя оставлю. Ночь проведи здесь, перед сном выложи вокруг себя полынь, её найдешь чуть поодаль от реки. Утром иди дальше вдоль речки и к полудню дойдёшь до озера. Пока солнце высоко, к озеру не подходи. Как только тень от камней трижды превзойдёт их самих, иди к берегу и ищи самый горячий. Его узнаешь по белому мареву над ним. На камень садись, чтоб ничего земли не касалось. Как будешь на камне – запевай. Окажется по нраву Водному хозяину твоя песня – выйдет он, коль нет – жди, пока солнце коснётся деревьев, и беги что есть сил к ним, пробуй в другой день.

– А что говорить, если он выйдет?

– Здесь уж никто тебе не подскажет. Лешего только не поминай. И с почтением к Водяному обращайся, может, и повезёт. – Они обнялись, как подруги, после чего русалка добавила: – Ну, удачи.

И ушла.

Вёсенка прошла ещё немного в сторону от реки, присмотрела себе место под высоким, наполовину облетевшим деревом, собрала большую кучу листвы, выложила вокруг неё полынь, которая действительно росла неподалёку, и зарылась в листву, используя её и как перину, и как одеяло. Уснула она моментально.

***

Утро выдалось ясным и прохладным. Вёсенка немного озябла, куча листвы, в которой она спала, немного разметалась. Этой ночью ей опять снились кошмары. Она разделила на две части остатки еды, половину съела сразу, вторую отложила на потом. Скоро уже надо будет искать еду в лесу. Перед уходом она собрала с собой сорванную вчера полынь и сложила её в опустевшую котомку.

Дорога до озера заняла половину дня. По пути Вёсенка собирала разные ягоды, нарвала немного морошки на случай, если снова встретится с Фиалкой. Несколько раз ей попадались съедобные грибы. Вёсенка немного разбиралась в них, дедушка научил, поэтому она аккуратно сорвала нужные, чтобы при случае их приготовить.

Воспоминания о дедушке кольнули её иглой сомнений. Может, не надо было убегать в лес? Как там дедушка с бабушкой, правильно ли она поступила? Ну, конечно, правильно! Что ей оставалось? Или нет…

Так и не придумав для себя окончательный ответ, она остановилась на пригорке, с которого открывался вид на огромное озеро. Противоположный берег был очень далеко, деревья на нём слились в еле различимую тёмно-зеленую полосу. В версте от берега возвышался над водной гладью большой остров. В тридцати шагах от деревьев, возле которых стояла Вёсенка, начинался каменистый берег. Камни были всевозможных форм и размеров.

Девочка посмотрела на небо. Солнце было ещё высоко и очень круто бросало свои на удивление горячие для осени лучи на землю. Тень от деревьев едва достигала их роста. Вёсенка присела у дерева отдохнуть. Совсем рядом речка плавно впадала в озеро, огибая несколько валунов, вздымавшихся в её устье. Долгая дорога забрала все силы. С момента, как Вёсенка вернулась в лес, она постоянно куда-то идёт. Откуда ей знать, правду сказал Леший про Мёртвую и Живую воду? Про камень и мусор он явно что-то напутал, да и про русалок наверняка мог предупредить. Поди, известно ему, чего они боятся. Такое чувство, что ему вообще всё равно, получится у неё спасти Лисёнка или нет.

За размышлениями Вёсенка и не заметила, как солнце немного опустилось. Тени деревьев стали значительно длиннее. Посчитав, что уже можно, она двинулась к берегу. Камней было действительно много. Девочка дотронулась до нескольких, каждый следующий был горячее предыдущего. Пройдя немного по берегу, она увидела белый с трещинками камень и уже хотела было проверить его, как случайно заметила какое-то марево. Приглядевшись внимательно, она убедилась, что ей не показалось. В пяти шагах от неё был широкий камень, от которого вверх действительно поднималось будто бы облачко белого пара. Взобравшись на камень, девочка почувствовала жар, исходящий от него.

«На таком не посидишь, – подумала девочка. – Ладно, что же всё-таки спеть?».

Каких-то песен Вёсенка специально никогда не разучивала, этим занимались девушки постарше, которые готовились в невесты. Вёсенка же особо ничего на память и не знала. Первое, что пришло в голову, была детская считалочка.

Три девицы вечерком

У костра сидят рядком.

Небо тучи затянуло,

Ветром с запада подуло,

Вместе с ветром под крыло

Одну деву унесло.

– Жажда мучает, сестрица,

Отойду воды напиться.

Волны хлынули на брег –

И второй девицы нет.

Ночь уже вовсю стоит,

В костре уголь лишь горит.

В небе глянула луна,

Остаёшься ты одна.

Вёсенка несколько раз спела эту считалку на разные мотивы. Но вода осталась недвижна, никто к ней не вышел. Девочка продолжила копаться в памяти, но так и не вспомнила никаких песен. Стоять на месте было даже сложнее, чем идти. Какое-то время спустя Вёсенка всё же села на камень, стараясь не касаться его кожей. В голове уже не было ничего. Не то что вспомнить песню, даже собрать воедино какие-нибудь мысли казалось непреодолимой задачей. Тепло от камня и журчание воды разморили Вёсенку, она начала клевать носом.

«О-о кому-то пора на боковую», – сказала бы бабушка, если бы увидела её. Ах, как хорошо было бы дома. Бабушка обязательно подоткнула бы одеяло, погладила по спине и спела бы колыбельную.

Засыпай, моя малютка,

Глазки медленно сомкни.

Пусть уносит сон-забавка

В мир чудес и тишины.

Ты увидишь сны из света,

Где цветут мечты в тиши,

Где мерцает мягко лето

На ладонях у души.

Птицы песни напевают,

Провожая солнца свет,

Вот синичка пролетает –

Полетишь за нею вслед?

За небесной пеленою

Отдохни средь тишины,

Но запомни, мы с тобою,

В дом обратно припорхни.

Меж дерев олень промчится,

Тенью быстрой проскользнёт,

Выйдет в поле порезвиться,

Травку сочную сомнёт.

Между вами столько сходства,

С ним на поле пробегись,

Но лишь только свет прольется,

Ты домой скорей вернись.

Там река вперёд стремится,

Без конца и без начала,

Ты нырни за рыбкой быстро,

Под речное покрывало.

Поиграй с волной прозрачной,

С ветерком наперебой,

Но вернись ко мне обратно,

Ты ведь знаешь путь домой.

Там на бреге серебристом

Дуб с берёзонькой сплелись,

Под их кроной шелковистой

Сил побольше наберись.

Отдохни в тех странах дальних,

Но чуть утро свет и гам –

Возвращайся, моя радость,

К семье… к крову… к дому… к нам.

Последние слова Вёсенка уже пела сквозь слёзы.

– Замечательно поёшь, дорогая, – раздался из-за спины низкий булькающий голос.

Вёсенка обернулась. На белом камне, примеченном ею ранее, сидел крупный широколицый мужчина. Чёрные, будто бы влажные волосы в беспорядки свисали до плеч. Мужчина был одет не по погоде тепло: в кафтан чёрного шёлка, сапоги и длинную, до земли, шубу. Подол шубы был насквозь мокрым, и с него стекала вода. Будто незнакомец только что вышел из озера.

– Чего ж ты примолкла, красна девица? Аль напугал тебя? – с широкой улыбкой, оголившей зеленоватые зубы, проговорил он.

– Песенка закончилась, – ответила девочка и торопливо добавила: – Водный хозяин.

Водяной ещё шире расплылся в улыбке.

– Ну что ж, красавица. Вижу, ты и так уже многое знаешь, здесь не случайно, – Водяной бросил взгляд на камень, на котором сидела Вёсенка. – Рассказывай, значит. Зачем пришла? Зачем тебе моего внимания захотелось?

– Мой хороший друг попал в беду. Чтобы ему помочь, мне очень нужна особая вода. А кто же может знать, где взять такую воду, как не мудрейший Водный хозяин, – добавила Вёсенка немного лести, помня, что ей советовала Фиалка.

– Ох, красно ты поёшь, милая. Да речи твои ещё прекраснее, – Водяной откинулся на спинку белокаменного кресла, что вдруг появилось вместо камня, на котором он сидел. – Действительно, нет такой воды, чтоб её не было у меня, или я не знал, где её достать. Есть у меня вода, жажду утоляющая, глоток сделаешь – день пить не хочешь. Есть целебная, от любых хворей помогающая. Есть дурманящая, жгучая, молодящая вода. Знаю даже, где быстренько достать влюбляющую воду. А? – Водяной многозначительно подмигнул Вёсенке. – Может, твоему другу такая вода нужна? У разной воды своя ценность, и цену за неё заплатить разную придётся.

На последних словах Вёсенке стало не по себе. Кто знает, что может попросить Водяной за то, что ей нужно?

– Твои богатства поистине велики и разнообразны. Но нет, не такая вода мне нужна. Чтобы помочь моему другу, скажи, где мне взять Мёртвой и Живой воды?

Водяной аж поперхнулся после её слов, улыбка сошла с его лица.

– Да ты, должно быть, шутишь! К чему тебе эти сказки? И, знаешь ли, друг может и обождать. У меня здесь знаешь, сколько интересностей, в царстве моём? Пойдём-ка лучше со мной, я тебе такое покажу, что в жизни не увидишь, – и Водяной уже было привстал, собираясь прихватить Вёсенку.

– Приятны мне твои приглашения, а всё ж таки вперёд дело надобно сделать. А к тебе я, Водный хозяин, уж как-нибудь в следующий раз.

– Н-да… Ну в следующий, так следующий. А скажи мне, прелестница, это откуда ж ты про такую воду слыхивала?

– Так в деревне бабки поговаривали, – замялась девочка.

– Не ври мне! – закричал Водяной, яростно хлопнув ладонью по ручке кресла.

Вёсенка запнулась, лихорадочно соображая, как бы поубедительней соврать, чтобы не упоминать Лешего. Как вдруг её озарило.

– Баба Яга! Мне рассказала Баба Яга.

– От карга старая, – сплюнул Водяной, – рот как помело. Ну ладно. Живая вода у меня есть. А вот Мёртвая вся повышла. Так что вот тебе заданьице, прелестница. Ступай и принеси мне Мёртвой воды. На каждую плошку Мёртвой дам пузырёк Живой.

– Куда идти-то?

– Эт, милочка, я тебе сейчас расскажу. Видишь речку, что втекает в озеро? Эта речка берёт своё начало в Рваных горах. Среди всех ручейков есть один, что тонкой струйкой бьёт прям из мёртвого камня, ты узнаешь его. Вот он тебе и нужен, – с какой-то кривой улыбкой закончил Водяной.

– Эм-м. Ну, хорошо. Я тогда пошла?

– Пф-ф. Пошла она! Мне тебя несколько лет ждать не резон. Речка эта на много вёрст протекает. Ты или свои маленькие ножки сточишь, или медведь какой тебя загрызёт. Они тут, знаешь ли, совсем безмозглые, – и Водяной покрутил рукой у виска, всем своим видом показывая, что не знает создание глупее медведя, и тихо добавил: – Как и их хозяин. Так что, берёшься принести мне Мёртвой воды?

– Берусь! – уверенно ответила Вёсенка.

Как только она это сказала, Водяной встал с кресла, сделал широкий замах правой рукой и со всей силы ударил кулаком по ладони левой. Мгновение спустя на ничего не подозревающую девочку накатила огромная волна из озера, подхватила её, пронесла над землёй и утянула её в речку. Не успела Вёсенка сообразить, что произошло, как её выбросило из речки на прибрежную траву. Девочка встала на колени, откашлялась от воды, попавшей в горло, после чего села и осмотрелась. Озера рядом не было и в помине. У ног бежала речка, только намного у́же и мельче, чем та, вдоль которой она шла. Выше по течению виднелся высокий горный хребет, врастающий в небо неровными зубцами, покрытыми снегом.

Первым делом Вёсенка решила развести костёр, чтобы высушить одежду и волосы, согреться и приготовить еду. В нескольких шагах начинался хвойный лес, и девочка быстро насобирала больших и мелких сухих веток, в изобилии лежавших на земле. Сложнее обстояли дела с тем, чтобы добыть огонь. В деревне Вёсенка обычно разводила огонь от уже тлевшего уголька и только пару раз под руководством дедушки вытирала Живой огонь с помощью агневицы. На этот раз она провозилась намного дольше. Солнце почти зашло, когда ей всё же удалось разжечь костёр. К этому времени она уже сильно продрогла. Когда огонь разгорелся, она выложила рядышком одежду, насадила на прутики грибы и распустила косу, чтобы высушить волосы. Уже затемно она, сытая и сухая, легла спать.

***

– Вёсенка! Вёсенка, просыпайся, – Фиалка вовсю её тормошила, – скорее! Тебе надо убегать, Водный хозяин прознал, что ты по велению Лешего к нему пришла. Он в ярости, сейчас сюда явится, тебе несдобровать!

Вёсенка спросонья не могла сразу понять, в чём дело, а не на шутку встревоженная русалка продолжала её расталкивать.

– Скорее убегай! Уже почти не осталось времени!

Девочка села, начала быстро обуваться.

– Нет времени, он сейчас будет здесь! – вскричала водяница. В это время со стороны реки раздался нарастающий рёв. – Всё. Не успели.

Вёсенка побросала вещи и в чём была побежала к скалам. Мелкие камни больно впивались в босые ноги, скала медленно приближалась, рёв за спиной нарастал. Девочка обернулась, речка вышла из берегов и очень быстро подступала к ней, в воде извивались всевозможные водные твари, скалили зубы, тянули к ней свои щупальца. Вёсенка что было сил рванула к ближайшей скале и начала карабкаться на неё. Пальцы скользили по камню. Трещин, за которые можно ухватиться, почти не было. Она упёрлась босой ногой в небольшой выступ в скале, уцепилась кончиками пальцев за торчавший камушек, изо всех сил постаралась подтянуться, как вдруг нога соскользнула, острый край распорол ступню, и из раны в быстро подступающую воду полилась кровь. Девочка вскрикнула, чуть не сорвалась, но вовремя ухватилась за выступ. С огромным усилием она всё же вскарабкалась на небольшую площадку, где можно было немного постоять. Вода продолжала подступать, а из глубины к ней тянулось огромное щупальце подводного монстра. Вёсенка сжалась от подступившего страха, из последних сил она полезла дальше на скалу. Кровоточащая нога скользила по холодному камню и отдавалась сильнейшей болью каждый раз, как девочка пыталась на неё опереться. Дальше подниматься не было никакой возможности. Вверх вздымались отвесные скалы, и лишь в двух локтях от неё был достаточно широкий выступ. Вёсенка со всей силой оттолкнулась здоровой ногой и, срывая ногти на руках, уцепилась за выступ и повисла на нём. Какое-то время она висела, чувствуя, как остатки сил покидают её. Вдруг сверху над ней склонилась до боли знакомая фигура.

– Леший, – сквозь сжатые зубы выдохнула Вёсенка.

Это был он. В том же образе, что ей впервые встретился. Он с укором смотрел на неё из-под серого капюшона. Будто взвесив за и против, он не торопясь протянул ей сухощавую руку. Девочка оторвала ладонь от скалы и схватилась за неё. Сразу же её ладонь обожгло сильнейшей болью, вместо Лешего и протянутой им руки на выступе были заросли крапивы, за которые и схватилась Вёсенка. Руки непроизвольно разжались, и девочка полетела вниз.

***

Вёсенка вскрикнула и разжала ладонь. Оттуда вывалился дотлевающий уголёк, который она, по-видимому, схватила во сне. Она всё еще была на поляне, возле костра, где уснула накануне. Ей опять приснился кошмар.

Было уже утро. Сердце бешено колотилось. Вёсенка посмотрела на речку, всё было нормально – та текла в своих берегах и не собиралась из них выходить. Только час спустя девочка смогла прийти в себя и подойти к реке, чтобы умыться.

Студёная вода взбодрила и убрала последние отголоски сна из головы девочки. Умывшись последний раз, Вёсенка открыла глаза и в страхе отшатнулась от реки. Из-под воды на неё смотрело бледное лицо. Мгновение спустя оттуда вынырнула русалка. Это была Фиалка.

– Прости, я не хотела тебя напугать, – с улыбкой сказала водяница и, не сдерживая больше смех, добавила: – Ну разве что самую малость.

– Ну тебя, глупая! – с обидой бросила в неё пучок травы Вёсенка и пошла обратно к месту ночлега, чтобы раздуть из дотлевающих углей огонь. – Вот не дам тебе ягод, будешь знать.

Вёсенка прошла несколько шагов и бросила ей, обернувшись.

– Ну чего сидишь, пойдём уж.

– Ага, сейчас, только унеси свою полынь подальше. А то смердит так, что сносу нет.

Вёсенка вспомнила, что в котомке у неё по-прежнему лежат остатки полыни, которые она нарвала вчера. Она взяла котомку и отнесла её подальше в лес. Вернувшись, девочка обнаружила Фиалку, сидящую на земле и расчесывающую свои длинные волосы причудливого вида гребнем.

– Будешь есть? – спросила Вёсенка, пододвигая русалке грибы и ягоды.

– Ещё спрашиваешь! – радостно ответила Фиалка, сразу же протягивая руку к морошке.

Позавтракав, Вёсенка снова заплела тугую косу, а Фиалка тем временем рассказывала:

– Водный хозяин тебе рассказал, да не всё. В речку впадают сотни ручьев, чтобы найти тот, который с Мёртвой водой, тебе надо на каждой развилке выбирать левый. В горах источник Мёртвой воды охраняет крылатый змей Аспид. Кого только хозяин не посылал – и колдунов, и витязей бравых – всех змей умертвлял. Ничем его не пронять, никакое оружие его не берёт. А сам он завистлив, злобен и столь противен всему живому и самой жизни, что даже земля его не выносит. Поэтому всё больше он летает и лишь на мёртвый камень может сесть.

– Вот так задача, эти два братца друг друга стоят, – проговорила Вёсенка, вспомнив, что у Лешего тоже были недосказанности при объяснении заданий. – Как же его обойти, чтобы набрать Мёртвой воды?

– Этого я не знаю, но вот чем тебе подсоблю ещё, – продолжала русалка, протягивая ей три интересные на вид серебристые ракушки с ладонь величиной. – Вот, держи. Мёртвую воду не во всём переносить можно, а вот они выдержат, не иссохнут и не рассыплются. Набери здесь, на берегу, глины, как нальёшь – верх глиной замажь. Да смотри, Мёртвой воды не касайся, вмиг вся жизнь из тебя повыйдет.

Впервые у Вёсенки появилась мысль: а не стоит ли вернуться к себе в деревню? Задача набрать Мёртвой воды стала выглядеть ну совсем уж невыполнимой. Но, вспомнив ещё раз о Лисёнке, девочка отмела эти мысли.

– Спасибо тебе, Фиалка. Вовек не забуду твоей помощи! – сказала Вёсенка, принимая три ракушки.

Подруги ещё некоторое время посидели у костра, после чего Фиалка вернулась в речку, сказав, что ей надо возвращаться к Водному хозяину. А Вёсенка собрала глину, потушила костёр и отправилась к скалам. Путь туда оказался значительно дольше, чем был у неё в кошмаре. Когда она дошла до скал, солнце уже поднялось над горизонтом и спряталось за набежавшие низкие тучи.

Дальше путь шёл вверх. Это были не отвесные скалы, как в её сне, но идти всё равно стало значительно труднее. Иногда приходилось перелазить через большие камни, которые преграждали дорогу. Несколько раз Вёсенка преодолела подъём, усыпанный мелкими камушками, которые скатывались при каждом неосторожном движении и грозили уволочь девочку за собой. Уже много раз речка раздваивалась, и каждый раз Вёсенка продвигалась дальше вдоль левого притока. Со временем под ногами всё чаще стали попадаться различные гады. Жуткого вида насекомые старались спрятаться от неё в расщелинах камней. Но когда девочка чуть не наступила на свёрнутую на камне змейку, она поняла, что следует осторожнее продвигаться и внимательней смотреть под ноги.

Какое-то время спустя от реки остался совсем небольшой ручеёк. Он неровно протекал в трещине скалы настолько глубоко, что до него нельзя было дотянуться рукой. Путь уже долго шёл круто вверх. Справа от ручья, в каком-то полушаге, начиналась глубокая пропасть. Напротив левый берег вздымался почти отвесной скалой. Именно на этой узкой дорожке Вёсенке преградил путь целый выводок змей. Это были уже не те змейки, которых она видела раньше, а длинные и толстые, они переплетались между собой и покрывали всё пространство так, что пройти не представлялось никакой возможности. Девочка оценивающе посмотрела на скалу, вспомнила в очередной раз свой давешний сон. Но делать нечего, и она полезла вверх в надежде перелезть опасный участок, полный змей.

Вёсенка удобно ухватилась за шершавую неровность на скале, упёрлась ногой, благо та была в обуви, и подтянулась выше. Попеременно переставляя руки с ногами и внимательно выбирая трещины в скале, она поднялась на высоту двух саженей и аккуратно двинулась на этой высоте вдоль скалы. Прямо под ней извивались змеи. Продвигаться было не сложно, но с непривычки Вёсенка довольно быстро устала. Ей иногда приходилось подолгу выбирать место, куда поставить ногу. В очередной раз уперев носок ноги в неровность на скале, девочка повела руку вдоль трещины. Как вдруг её пальцы коснулась чего-то скользкого и подвижного. Мгновенно раздалось шипение, Вёсенка так перепугалась, что дёрнула руку, не успев разжать пальцы. Жёлтая змея в два локтя длиной, изгибаясь и шипя, полетела вниз, не дотянувшись своей раскрытой пастью до ладони девочки всего на какую-то пядь. От рывка Вёсенка чуть не сорвалась со скалы, но всё же смогла удержаться и продолжила карабкаться.

С большим трудом, почти полностью содрав кожу с подушечек пальцев, Вёсенка всё-таки перебралась через змеиное гнездовище и вернулась на дорожку вдоль ручейка. Вскоре перед девочкой открылась большая круглая площадка, наполовину окружённая отвесной скалой. На площадке в беспорядке были разбросаны огромные валуны, некоторые из которых превышали рост взрослого человека. Прямо из скалы, в пяти саженях от площадки, бил тонкой струйкой источник. Вода падала в небольшую лужицу, откуда стекала маленьким ручейком вниз. Это и был источник Мёртвой воды.

Не мешкая, Вёсенка достала ракушки и одну за другой аккуратно наполнила их водой, каждый раз замазывая глиной отверстия. Когда девочка замазывала уже третью ракушку, выглянуло солнце.

«Отлично, глина быстрее высохнет, и можно будет возвращаться», – не успела девочка так подумать, как вся площадка покрылась блеском. Вёсенка глянула на небо и увидела огромного, чёрного, как сажа, змея с огненными крыльями. У девочки замерло сердце. Несколько мгновений она не могла ни вздохнуть, ни двинуться, потом всё же опомнилась и поспешила спрятаться за большим камнем, который опирался на скалу. Уже укрывшись за камнем, Вёсенка обнаружила, что забыла возле источника одну ракушку.

Аспид приземлился на один из камней, подобный тому, за которым пряталась Вёсенка. Камень покрылся множеством трещин, но выдержал. Вблизи Вёсенка смогла получше рассмотреть монстра. Крылья, которые сначала показались ей огненными, оказались из идеально гладкого камня. Они переливались на солнечном свету, из-за чего казалось, будто они горят. Длинный хвост заканчивался шипами, а на змеиной морде был огромный клюв, что делало Аспида ещё более чудовищным. Змей повёл клювом в разные стороны, будто оглядываясь, и двинулся к источнику, неторопливо переставляя лапы, хвост его при этом извивался по земле.

– Змейки говорят, что у нас гость. Где же ты? Я пришёл тебя поприветствовать, но не вижу тебя, – было тяжело разобрать, что он говорит. Очень низкий и громкий голос Аспида многократно отражался от скал. Слова сначала слышались и лишь несколько мгновений спустя становились более-менее понятными.

Вёсенка долю мгновения сомневалась, стоит ли отвечать. Но решив, что всё равно не сможет пройти мимо змея незамеченной, ответила:

– Здравствуй, мил человек! Мне говорили, что здесь я могу найти великого Аспида, чьё великодушие может превзойти лишь его богатство, – начала нести Вёсенка полнейшую околесицу.

У Аспида даже хвост перестал двигаться.

– И кто же тебе сказал эту… чистую правду?

– Баба-Яга, – решила воспользоваться девочка уже однажды выручившим её ответом.

– Надо же… – сказал змей и двинулся к ближайшему валуну, выискивая своего гостя. – Зачем же тебе он понадобился?

– О его богатстве ходят легенды. Говорят, зрячий теряет зрение при взгляде на них, а слепец – прозревает. Я с рождения слепа, Аспидовы сокровища – моя последняя надежда, – продолжила придумывать Вёсенка уже увереннее.

– Вот оно что. Ну, так ты нашла своего избавителя, выходи ко мне, я тебя вылечу, – коварно продолжил змей.

– Слепую все норовят обмануть, как мне узнать, что ты говоришь правду? Пока я здесь была, я не нашла никаких сокровищ, лишь камни.

– Сокровища плохо сохраняются, если их запросто может найти любой слепец. До сокровищ можно лишь долететь, – прогремел Аспид. – Что же ты мне дашь взамен своего исцеления?

– А как же благородство, о котором мне говорили? – напомнила девочка.

– Уже достаточно благородно до сих пор тебя не убить! – рявкнул змей, теряя терпение – Чем платить будешь?

Вёсенка замялась, но, кое-что вспомнив, сказала:

– У меня с собой лишь одна ракушка чистого серебра, что я оставила тебе. Но я знаю место, где таких целую кучу найти можно.

Змей прихватил одиноко лежащую ракушку, и у него даже расширились глаза и приоткрылся клюв от жадности.

– Где же это место? – жадно проговорил Аспид.

– В дальней стороне есть луг, – начала рассказывать Вёсенка, вспоминая всё, что только слышала за свою жизнь про сокровища. – Пасётся на том лугу олень дивный. До чего его рога дотронутся, то вмиг медным станет. Мимо луга речка протекает. Как луч она прямая от истока и на много вёрст. Лишь один поворот есть у той реки, и на том повороте всё, что из воды выносит, то – чистого серебра. На берегу той речки стоит береза, что с дубом сплелась. У корней тех деревьев россыпью лежат жёлуди, все из золота червонного.

– Что ж, отплачу и я тебе. Разбегайся и прыгай на меня, с пропасти отнесу тебя к сокровищам, – сказал змей.

Он нетерпеливо расправил крылья, вновь заблестевшие на солнце, взлетел и… полетел прочь, даже не думая дожидаться кого бы то ни было.

Вёсенка с удивлением провожала взглядом коварного змея.

– Чего же ты ждёшь? – долетели до неё слова Аспида, который явно потешался над слепой, как он думал, девочкой.

Вёсенка быстро достала из котомки оставшиеся ракушки, накидала туда несколько камней потяжелее, и швырнула котомку в пропасть.

– А-а-а!.. – закричала девочка, будто она падала со скалы.

Котомка стукнулась где-то внизу о землю. В ответ на это откуда-то из-за облаков раздался жуткий хохот удаляющегося Аспида.

***

Обратная дорога оказалась легче. Ни одной змеи девочке больше не встретилось. Может, потому что они испугались Аспида, может, ещё почему. Однако полный впечатлений день не прошёл бесследно. У подножия гор уставшая девочка оступилась и, кувыркаясь, полетела вниз. С каждым ударом она пребольно билась спиной, коленями и плечами. Мелкие камни разодрали ей одежду и лицо. Лишь крупный булыжник остановил её падение и сломал при этом левую руку. От боли девочка потеряла сознание.

Очнулась она от того, что кто-то лизал её лицо. Вёсенка с трудом открыла один глаз – второй почему-то открываться не желал – и сквозь слипшиеся ресницы различила в свете заходящего солнца рыжую мордочку и знакомо торчащие ушки.

– Лисёнок… – прохрипела чуть слышно Вёсенка, и где-то внутри стало спокойно и тепло. – Ты здесь.

Зверёк, не отвечая, продолжал вылизывать девочку, и с каждым мгновением боль в лице понемногу утихала. Закончив с лицом, Лисёнок закинул на неё лапки и будто бы приобнял. Тёплый мех приятно прикоснулся к коже. Девочка хотела обнять своего друга в ответ, но не могла пошевелиться. А зверёк тем временем отстранился и засеменил от девочки в сторону почти спрятавшегося за горизонт солнца. Последние лучи скользнули по глазам девочки, и Лисёнок исчез, а с ним и весь мир.

***

Очнулась Вёсенка на следующее утро. Понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что произошло. Резкая боль в руке напомнила о событиях вчерашнего дня. Осторожно встав, Вёсенка первым делом проверила ракушки. Каким-то чудом обе не пострадали при падении и лежали неподалёку от неё. Девочка не вынесла бы, если б пропала с таким трудом доставшаяся ей для Лисёнка Мёртвая вода. Точно, Лисёнок!.. Она же видела его буквально этим вечером. Вёсенка оглянулась в надежде, что зверёк притаился где-нибудь рядом. Но никого не было. Она была одна, так же, как всё последнее время.

Оставшийся спуск до подножия скал девочка прошла, тщательно выверяя каждый шаг. Прежде, чем пойти, Вёсенка разорвала правой рукой и зубами платок, чтобы хоть как-то подвязать безжизненную левую руку. Идти так было очень неудобно, а нести две ракушки – того хуже. Поэтому, когда девочка добралась до ближайшего пролеска, она закопала одну ракушку под куст орешника. Вторую удобно взяла в здоровую руку и пошла обратно к речке. Предстояло ещё решить, как ей вернуться к озеру для встречи с Водяным.

Уж солнце высоко стояло в небе, а Вёсенка всё шла вдоль речки по её течению. Всё её лицо саднило, тело болело, а рука при некоторых движениях отдавалась такой болью, что девочка вскрикивала. За всё время пути ей не встретилась ни одна живая душа.

К полудню девочка уже совсем утомилась и присела отдохнуть на упавшее дерево на берегу реки. Корни дерева с кусками засохшей земли торчали в разные стороны, а ветвистая крона наполовину погрузилась в речку, чьё течение, быстрое в этом месте, блестящими в солнечных лучах волнами огибала множество маленьких веточек. Журчание воды и лёгкий ветерок увели мыслями Вёсенку далеко отсюда, к деревенской речке Чернавке. Там, на берегу, она когда-то резвилась с друзьями, а дедушка звал её домой на обед. Как же давно это было… Как там дедушка? Как он узнал о том, что её нет дома, и как сообщил бабушке, что в поле её так и не было?

Шум со стороны речки отвлёк Вёсенку от этих мыслей. Она посмотрела внимательно, и увидела, что в ветвях упавшего дерева застряла утка. Та била крыльями и плескалась, но, казалось, лишь сильнее запутывалась. Девочка оценивающе посмотрела на дерево: даже с одной рукой должно получиться добраться до утки. Она положила возле корней ракушку и аккуратно двинулась по стволу в сторону речки. Лезть было очень неудобно. Одной здоровой рукой надо было отодвигать ветки с пути и стараться держаться, чтобы не свалиться в речку. Очередная ветка, за которую держалась девочка, надломилась, и Вёсенка неловко уперлась сломанной рукой в ствол дерева. От резкой боли в глазах потемнело, и девочка громко вскрикнула. Восстановив равновесие, Вёсенка хотела продолжить путь к утке, но той уже не было нигде видно. Когда же девочка обернулась обратно к берегу, на стволе возле корней сидел и довольно улыбался Водяной. Сердце девочки ушло в пятки, в руках Водяной держал ракушку, её ракушку.

– Здравствуй, Водный хозяин. Я как раз шла к тебе, чтобы выполнить уговор.

– Да что ты говоришь? – притворно удивившись, всплеснул Водяной руками. – Ты не напомнишь мне, милая, что за уговор такой?

– Ну как же! Я тебе приношу Мёртвой воды, а ты мне взамен даёшь Живую.

– Ах, вот оно что. Ну ладно, прелестница, давай мне Мёртвую воду, – и Водяной в ожидании протянул к ней руку, не переставая при этом во второй сжимать её ракушку.

– Так вот же она, – ответила Вёсенка, указывая на ракушку.

– Эта? – Водяной недоумённо посмотрел на ракушку у себя в руке. – Погоди, но ты мне эту не давала. Ба! Так ты меня хотела обмануть?

Водяной очень натурально изображал оскорбление, но уголки губ его были приподняты.

– Что ты! Не хотела я тебя обмануть. Это и правда моя ракушка, я принесла её с Рваных гор, там Мёртвая вода, – чуть не плача стала доказывать Вёсенка.

– Так, всё, прекрати! – резко прервал её Водяной, – не хочу больше и слышать. Помнится, красавица, ты обещалась в следующий раз посетить моё царство. Сейчас как раз этот раз. Следующий.

– Водяной, не могу я к тебе. Отдай мне пузырёк Живой воды, мы же договаривались, – уже не скрывая слёз, продолжила Вёсенка.

Она была настолько расстроена и потрясена подлостью Водяного, что не заметила, как вода в речке поднялась, почти скрыв ствол дерева, а с обеих сторон вынырнули из воды и стали медленно приближаться к ней две девичьи головы.

– Опять не можешь? Снова меня обмануть пытаешься? – Водяной уже не на шутку злился. – Не ценишь ты моей доброты. А всё равно, по-моему будет.

С этими словами он развернулся кругом и пошёл прочь. Вёсенка, не в силах вымолвить ни слова, смотрела вслед удаляющемуся Водяному. Что же делать? Нельзя дать ему уйти! Девочка подняла вверх руку и уже хотела окликнуть Водяного, что-то сказать ему. Но в этот момент её ноги коснулось что-то мокрое и холодное и потянуло с дерева. Вёсенка вмиг потеряла равновесие и свалилась в воду, уйдя в неё с головой. Девочка ухватилась здоровой рукой за кончик ветки и кое-как вынырнула из воды. Но только она сумела сделать судорожный вдох, как её охватили четыре белые тонкие руки и потянули на дно. Вёсенка что было сил задвигала ногами и рукой по воде, но даже с двумя здоровыми руками у неё не было бы шанса. Вскоре всё её тело запуталось в длинных волосах русалок, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой и лишь продолжала тонуть, увлекаемая на дно бесстрастными водяницами. В груди уже жгло от нехватки воздуха, отчаянно хотелось вдохнуть. Тогда русалки принялись её щекотать. Вёсенка с диким смехом выдохнула остатки воздуха и с искривлённым ужасным хохотом лицом вдохнула холодную речную воду.

***

Ещё никогда ей не было так легко. Больше ничего не болело, ничто не сдавливало, ничто не беспокоило. Она будто парила над землёй и ощущала лишь до безумия приятные прикосновения к её волосам. Лёгкость и свобода переполняли её. Где-то далеко и давно, на задворках разума, были какие-то тревоги, спешка, страх. Или ничего этого и не было? А было только спокойствие и блаженство. И эти поглаживания волос.

Вёсенка приоткрыла глаза. Сверху падали странно изломанные солнечные лучи. Она действительно была в нескольких локтях над землёй, лежала на перине из мягких волн. На ней была простая белая рубаха, волосы распущены, и их расчёсывала прекрасная бледная девушка.

– Ну, вот ты и у меня в гостях, прелестница, – услышала Вёсенка довольный голос Водяного.

Девушка, которая расчёсывала волосы, в тот же миг упорхнула. Вёсенка же встала на илистую землю и повернулась к Водному хозяину. Кожа Водяного приняла зеленоватый оттенок, а волосы и одежда медленно двигались в такт волнам.

– Всё ли тебе нравится? – продолжал Водяной.

– Всё замечательно, – с улыбкой ответила Вёсенка, – я бы никуда отсюда не уходила.

– Так и не надо никуда уходить. Ты теперь здесь навсегда.

Как раз, когда Водяной это говорил, весь свод огромного зала, где они находились, покрылся изумительной красоты блестящим потолком. Солнечные лучи разбивались на множество лучиков, проходя через потолок, и озаряли всё пространство вокруг.

– Очень вовремя, – проговорил водяной, посмотрев на потолок. – Есть два правила. Первое – не приближайся к хрустальному потолку, что будет время от времени появляться здесь. Второе – на берег без моего дозволения ступать нельзя.

– Хорошо.

– Ну, всё, красавица, осваивайся и развлекайся. Будешь нужна – я дам тебе знать.

После этих слов Водяной исчез, а Вёсенка оказалась на огромной подводной поляне посреди хоровода. Дюжина девушек, одна прекраснее другой, хохоча, плясали вокруг неё в безумно весёлом танце. Вся поляна была наполнена радостными криками, песнями и весельем. Девушки бегали друг за другом, пытаясь прикоснуться, прыгали с разбегу через глубокий овраг, играли в какие-то игры – и всё это в лучах, проникающих сквозь хрустальный потолок, который простирался над всей поляной, насколько хватало глаз. Не успела Вёсенка опомниться, как одна из девушек схватила её за руку и завлекла в хоровод. Быстрая пляска вмиг заставила девочку рассмеяться. Ей было так хорошо! Несколько мгновений, а может, и дней спустя, хоровод распался, все девицы разбежались, и Вёсенка вслед за ними. Но веселью не было конца. Вот она догнала одну из убегавших девушек, коснулась её и, радостная, побежала обратно. Внезапно перед ней возник широкий бездонный овраг. Из оврага вверх неожиданно поднялись миллионы пузырьков, девочка инстинктивно оттолкнулась и перепорхнула через него с поразительной лёгкостью.

Время для Вёсенки будто остановилось. Было совершенно неважно, как давно продолжается этот праздник и чему он посвящен. Лишь когда потолок растворился, девушки, а вслед за ними и Вёсенка направились к замку, который до этого девочка и не замечала.

Внутри замка был огромный зал, в зале стояли столы, полные всевозможных яств. Во главе стола – Водяной. Девушки сели за стол, и начался пир. Вот только Вёсенка не могла ничего взять со стола, руки проходили насквозь. Она заметила, что некоторые девушки также сидят за столом и ничего не едят. Когда же пир закончился, столы вмиг исчезли. Водяной встал и обратился к девушкам, довольно улыбаясь:

– Что ж, мои красавицы-водяницы, пришла пора отправляться на очередную ловлю. Пусть улов будет богатым.

Он хлопнул в ладоши, и большая часть водяниц поплыли прочь. Вёсенка, не зная, что ей дальше делать, осталась в замке. Водяной тем временем разлёгся в широком кресле. Оставшиеся водяницы принялись ему петь одна за другой. Таких замечательных песен Вёсенке слышать ещё не доводилось. Одни песни были грустные, и ей хотелось плакать от печали. Другие – задорные и весёлые, и она непроизвольно улыбалась. У некоторых водяниц были инструменты, и они исполняли на них удивительную музыку.

Время опять остановилось. Сколько было песен, Вёсенка не могла с уверенностью сказать. После одной из водяниц, сыгравшей пробирающую до мурашек мелодию на лютне, Водяной дал знак Вёсенке. Не зная, что именно она будет петь, девочка вышла вперёд, открыла рот и начала напевать мотив, который разливался у неё в голове. Было удивительно просто и хорошо. Ей не приходилось делать никаких усилий, она стала будто проводником между тем, что было у неё в голове, и тем, что изливалось вокруг её голосом. Прервала Вёсенка свою песню, лишь когда возвратились водяницы с ловли. Водяной удалился с ними в другой зал. Мгновение спустя свод вновь стал хрустальным, а затем начались гуляния на поляне.

Так повторялось снова и снова. Пока над головами был необычный потолок, водяницы гуляли и развлекались. Как только потолок исчезал, начинался пир, а затем часть водяниц уходили на ловлю, а часть, и среди них всегда Вёсенка, оставались развлекать Водяного.

Но на шестой раз, когда Вёсенка ждала водяниц, предвкушая очередное веселье, из зала вышел разъярённый Водяной. Он хмурился, а его кожа стала мутно-зелёного цвета. Одна из водяниц, которая играла недавно на дудочке, не успела отойти с его пути, и он со злобой толкнул её в сторону. Толчок был такой силы, что водяница отлетела к стене и ударилась о неё плечом.

На этот раз не было веселья и танцев. Вёсенка с остальными водяницами без сил попадали на поляне и провалились в какое-то полусонное состояние. Девочка то просыпалась и лежала, не в силах пошевелить даже рукой, то проваливалась в дремоту. Время теперь тянулось очень медленно. Мысли тоже текли очень туго. Всё, что могла думать Вёсенка, это то, что ей так не нравится. Однако на следующий раз всё повторилось. Краем сознания девочка понимала: что-то происходит не так, как надо. Но она не знала, как на это повлиять, чтобы исправить. Она изо всех сил старалась лучше петь, чтобы угодить Водному хозяину, взялась играть на гуслях, что у неё очень хорошо получилось с первого раза. Но Водяной вышел от вернувшихся с ловли водяниц снова не в духе, и на этот раз время на поляне проходило ещё хуже.

Больше водяницы не провалились в сон. Они вдруг начали все как одна задыхаться. Лёгкие жгло неописуемой болью, и не получалось сделать даже маленького вдоха. В голове у Вёсенки появились странные воспоминания: она с перемотанной рукой, вся опутанная длинными волосами, пытается выплыть из-под воды. Но каждый раз тонет.

Вёсенка ещё ни разу так не радовалась исчезновению хрустального потолка.

***

На следующий раз на поляне возобновились гуляния. Вёсенка для себя стала называть это время, когда они были на поляне под хрустальным потолком, временем Настроения. Потому что казалось, будто оно зависит от настроения Водяного. Девочке очень не хотелось повторения плохого Настроения. Но раз за разом повторялось хорошее, и Вёсенка позабыла об этих ужасах, как о дурном сне.

Как-то раз, когда Водяной в очередной раз ушёл с вернувшимися Водяницами в другой зал, свод покрылся хрустальным потолком немного раньше обычного. Вёсенка не могла сдержать любопытства, так ей захотелось узнать, что же это за потолок такой. Она оттолкнулась от земли и поплыла наверх. Потолок всё приближался. Вблизи он оказался ещё очаровательней, чем издалека. Удивительный узор простирался во все стороны и ни разу не повторялся, сколько хватало глаз. Свет причудливо играл на этих узорах, одни лучики будто догоняли другие, пересекались и вылетали в глаза Вёсенке. Она, как зачарованная, смотрела на них, не в силах оторвать глаз. Руки непроизвольно двинулись к потолку.

«Что может случиться, если я разок-другой прикоснусь к этой красоте».

Когда её пальцы почти коснулись гладкой поверхности, кто-то схватил её за плечо и резко отдёрнул назад.

– Ты что, совсем из ума выжила?! – на неё гневно смотрела смутно знакомая водяница.

– Да что такого? Водяной не увидел бы, – махнула рукой Вёсенка.

– Причем тут Водный хозяин? Ты бы вмиг примёрзла и заледенела! А с началом нового цикла растаяла бы вместе с ледяным покровом!

Вёсенка с изумлением осознала, что потолок действительно был не хрустальным, а ледяным. Да и не потолок это вовсе, а лёд, покрывающий подводное царство, в котором они находились.

– Цикл? – уточнила Вёсенка непонятное слово.

– Ты же заметила, что всё здесь повторяется по кругу. Мы между собой называем это циклом.

– А мне никто и не говорил до тебя, – пожала плечами Вёсенка.

– Да вы, новоутопшие, по первости не особо много разговариваете. Да и думаете тоже не много, – ухмыльнулась водяница.

– Тогда спасибо тебе большое… – Вёсенка запнулась, понимая, что не знает, как зовут её спасительницу.

– Фиалка, – продолжила за неё девушка, улыбаясь очаровательной и какой-то знакомой улыбкой.

– Да я же тебя знаю! – вдруг вспомнила Вёсенка. – Это ты мне расчёсывала волосы, когда я проснулась здесь впервые.

– Ну да, это была я, – пожала плечами Фиалка. При этом она смотрела на неё с какой-то грустью, будто знала что-то, чего не знала Вёсенка. – Удивительно, что ты вспомнила.

***

После знакомства подруги больше не расставались. Они вместе плясали в хороводах, веселились на поляне, рядом сидели на пирах. Если Фиалку не отправляли на ловлю, то они вдвоём пели песни для Водного хозяина. Фиалка объяснила Вёсенке многие вещи, что ей были раньше не понятны. Например, почему некоторые водяницы едят на пиру, а некоторые, как Вёсенка просто сидят, и не могут даже взять еду. Оказалось, что поесть могут только те водяницы, которые уже были на ловле и привели улов. На ловлю отправляли водяниц постарше, Вёсенке ещё было рано. Свежим водяницам еда была ни к чему, они питались остатками своей жизненной силы. Что бы это ни значило.

Фиалку развеселил вопрос о времени Настроения.

– Как-как ты сказала? Время настроения? – со смехом переспросила она.

– Ну да, – смущённо ответила Вёсенка, – оно будто зависит от настроя Водяного.

– Ну, ты, в общем-то, права, – перестала смеяться девушка. – Если водяницы приводят достаточно улова, то Водный хозяин дозволяет веселиться. Если нет – ну ты знаешь, что происходит.

– А что за улов? Куда они ходят? – с интересом спросила Вёсенка.

– Эм-м… – немного замялась Фиалка. – На сушу они ходят. И приводят оттуда Водяному кого получится…

– А, понятно, – спокойно ответила девочка. Её это нисколько не смутило.

С Фиалкой время полетело ещё быстрее. Вёсенка совершенно потеряла счёт прошедшим циклам. Если подругу отправляли на ловлю, ей было без неё грустно. И такие же грустные песни она пела Водяному.

Однажды, после возвращения Фиалки с ловли, Вёсенка бросилась, чтобы поприветствовать подругу. Но Водяной очень быстро увёл вернувшихся. Вёсенка как-то по инерции двинулась за ними и осторожно заглянула в соседний зал.

Водяницы стояли плотным кольцом вокруг Водного хозяина и, по-видимому, отчитывались перед ним. Вёсенке не слышно было, что именно они говорят, но какое-то время спустя Водяной поднял ладонь, и большая часть водяниц как по команде разбежались врассыпную. Оставшиеся, среди которых была и Фиалка, оторвались от земли и замерли безвольными куклами. После этого хозяин сжал кулак, и Вёсенка даже со своего места увидела, как тела девушек напряглись, руки и ноги искривились в судороге. Рты раскрылись в беззвучном крике. Водяной постоял так ещё немного, а затем двинулся к одной из водяниц, дотронулся до неё свободной рукой, и та рассыпалась мельчайшим песком. Он подошёл к следующей, также дотронулся, и девушка превратилась в стайку мелких рыбок, которые вмиг упорхнули в разные стороны. Ещё две водяницы опали на землю тиной, и Водяной двинулся к следующей. Следующей была Фиалка. Вёсенка вышла из оцепенения от увиденного и рванула, чтобы спасти подругу. Но в последний момент Водяной, по-видимому, передумал и, разжав кулак, двинулся прочь от провинившихся девушек.

В этот цикл на поляне было время Плохого настроения. Вёсенка снова то проваливалась в дремоту, то просыпалась, не в силах пошевелиться. А перед глазами у неё стояли рассыпающиеся водяницы.

***

На очередном пиру Фиалка снова сидела рядом и ничем не показывала, что ей пришлось пережить. Вёсенка, в свою очередь, тоже не сказала ей, что подсмотрела. Когда же пир закончился, все столы вновь исчезли, а Водяной встал и громко проговорил:

– Пора, мои прелестницы, отправляться за уловом. Не тратьте время зря, плывите!

После его слов Вёсенка отчетливо поняла, на этот раз он обращался и к ней.

– Постой, – задержала её Фиалка, – вот, держи. Тебе пригодится.

И она вложила в ладонь подруги свой гребень.

– Спасибо, – сказала Вёсенка и вслед за остальными девушками направилась из замка.

От ворот водяницы поплыли в разные стороны. Вёсенка быстро плыла в одном ей известном направлении и через какое-то время вышла на берег. Лёгкий ветерок вмиг прогнал воспоминания о том, что произошло под водой. Босые ноги мягко ступили по ласкающей их траве, солнце пригрело кожу. Девочка пробежалась к дереву, легко вскарабкалась на широкую ветку и легла на неё.

«Как хорошо. И почему раньше меня не отправляли сюда?, – подумала водяница. – Здесь можно лежать вечность».

Однако долго пролежать ей не удалось. Распалившееся солнце подсушило ей волосы, и голова начала нестерпимо чесаться. Казалось, что раздражён каждый волосок на её голове. Вёсенка подумала, что поторопилась лечь на дерево у самой окраины леса, лучше было бы сейчас лежать где-нибудь в теньке в густом высоком лесу.

Что-то неуловимо изменилось после этих мыслей. Солнце уже так не пригревало, почувствовалась сырая прохлада леса. Вёсенка открыла глаза и обнаружила, что она всё так же лежит на ветке, вот только дерево уже другое и вокруг дремучий лес. Недалеко от дерева, на котором она была, пролегала узенькая тропинка, по которой, казалось, уже давно никто не ходил.

В тени деревьев было уже лучше, но зуд никуда не делся. Вдруг Вёсенка вспомнила про гребень, который дала ей Фиалка. Тот сразу же оказался в руке, и она принялась расчёсывать волосы. Волосы оказались ужасно запутаны и значительно длиннее, чем она помнила. Девочка так увлеклась этим занятием, что не заметила, как солнце сменилось луной, потом наоборот. Затем всё повторилось, луна стала месяцем, он становился всё меньше и меньше, пока совсем не пропал. А Вёсенка продолжала вычёсывать себе волосы. Распутывать переплетённые пряди, порою даже разрывая узлы, было больно. Но боль эта приносила какое-то сладостное удовлетворение.

Раздавшийся неподалёку крик заставил отвлечься от расчёсывания. Вёсенка огляделась и прислушалась. Был ранний вечер, ветерок еле слышно шевелил листья.

– Э-эй! Кто-нибудь! – снова раздался надрывный крик, в котором ясно слышались панические нотки.

Водяница спрыгнула с дерева и за каких-то два шага оказалась возле мальчишки. Тот ковылял по тропинке с испуганным видом, одежда испачкана, на щеке свежая царапина.

– Ма-альчик, – заулыбалась Вёсенка, – ты чего такой расстроенный?

Парнишка от неожиданности чуть отстранился. Но, увидев девочку, он немного расслабился.

– Я… я думал, что уж никого не найду, – выдохнул он, а затем затараторил: – Мы игрались с Ерохой. Он мне… Я клад спрятал, найдёшь – твой будет. Я искать… да нет там никакого клада… потом я глядь – и дороги найти уж не могу-у…

На последних словах парнишка разревелся.

– Чш-чш-чш, – прошептала Вёсенка, приложив палец ко рту, – это всё не важно. Тебе надо развлечься, и все тревоги пройдут. Пойдём со мной, – и она протянула мальчику свою руку.

Паренёк, не переставая всхлипывать, сделал неуверенный шаг с тропинки, поднял на водяницу заплаканные глаза и только теперь разглядел её одеяние, бледную кожу и распущенные волосы. Он дёрнулся назад, но Вёсенка уже схватила его за локоть и потащила к себе.

«Зачем переживать по каким-то пустякам, – думала она, утягивая его дальше от тропы, – ведь можно развлекаться!».

– Давай кружиться, – радостно сказала она.

Но мальчишка смотрел на неё перепуганным взглядом и всё пытался вырваться. Его рот искривился в испуганной гримасе, а глаза округлились от ужаса.

«Нет, так не пойдёт. Надо его развеселить».

Пальцы водяницы скользнули мальчику под руки, чуть надавили сместились по рёбрам вниз, затем обратно. Это было как играть на музыкальном инструменте, а вместо музыки лес наполнился звуками радостного смеха. Вёсенка продолжала щекотать парнишку, а тот не переставал смеяться. Голос его становился всё выше, глаза немного вылезли из орбит. Он извивался и катался по земле, а Вёсенка продолжала играть. Мальчик резко выгнулся в позыве смеха, и в ладонь водяницы впилась булавка, что была в его кофте. Ладонь охватила безумная боль, которая огненной волной прокатилась по всему телу и ударила в голову с удвоенной силой. Вёсенка завизжала от боли, дёрнулась в сторону, крепко приложилась головой о ствол дерева. Парнишка, задыхаясь, поковылял прочь. А водяница лежала, оглушённая болью. Никогда ещё она так не укалывалась, хотя не раз помогала бабушке шить. Ой, бабушка! Побег! Леший! Мёртвая и Живая вода! Воспоминания тяжёлыми плитами падали ей на голову. Они пригвоздили её к земле и не давали двинуться. Фиалка! Лисёнок! Холодная вода, волосы русалок, последний выдох и темнота!..

***

Вёсенка лежала на земле, не в силах пошевелиться, и горько плакала. Она всё вспомнила. Всю свою жизнь, которая оборвалась обманом Водяного. Сердце попеременно заполнялось жалостью к себе, злобой, горем и чувством безысходности. И Лисёнку она не помогла. Всё было бессмысленно.

Она не знала, сколько так пролежала. Лишь что-то неуловимое в воздухе заставило её подняться и отправиться обратно к воде. Нырнув под воду, Вёсенка поплыла к замку, точно зная, что её там ожидает.

Водяной встретил всех водяниц, и, как всегда, отвёл их в отдельный зал. Там все стали в круг, и Водный хозяин пошёл вдоль русалок, заглядывая им в глаза. У некоторых он останавливался дольше, других проходил быстро. После одних он хмурился, проходя других – улыбался или даже что-то радостно говорил. Пройдя мимо Вёсенки, он задержался на долю мгновения.

– Ну, в первый раз сложно было ожидать чего-то другого, – проговорил он и двинулся дальше.

Пройдя весь круг, Водный хозяин вышел в центр и поднял ладонь. Вёсенка непроизвольно всплыла на несколько пядей от дна, её голова запрокинулась назад. В следующее мгновение в неё будто вонзили тысячу раскаленных иголок. Каждая частичка кожи вспыхнула дикой болью. Затем нестерпимо заныли все кости. Хотелось кричать, но из горла не вылетало ни звука. Истязание всё продолжалось, и когда казалось, что больше не выдержать, боль отступила. Вёсенка опала на землю. Сделав над собой неимоверное усилие, она подняла голову и огляделась. Рядом с ней лежали и пытались прийти в себя с десяток русалок. Затем взгляд Вёсенки зацепился за несколько кучек песка и водорослей, что лежали в разных местах.

***

– Вёсенка, – Фиалка обняла рыдающую подругу, – ну-ну, не надо. Всё прошло.

Вёсенка не могла успокоиться, всё плакала и плакала на плече единственного теперь близкого ей существа.

– Я всё вспомнила, – сквозь слёзы прошептала она.

– Ну, всё, всё, теперь всё позади.

– Я больше не хочу здесь быть, мне надо назад! Спасти Лисёнка, вернуться к бабушке с дедушкой. Зачем я только пошла обратно в воду, надо было остаться наверху, – сокрушалась Вёсенка.

– Ты что? Ни в коем случае! Водянице не пережить холода на берегу, – воскликнула Фиалка, однако потом тихо прибавила: – Но есть способ всё исправить.

– Правда? – Вёсенка с надеждой подняла взгляд на подругу.

– Слушай, мы можем вернуться на берег. Не как русалки, а как люди. Нам для этого как раз нужна будет Мёртвая и Живая вода.

– Но ведь только Водяной знает, где достать Живую.

– Не только, – успокоила её Фиалка, – я уже всё выяснила. Живую воду можно добыть на острове, что посреди озера. Там растёт трава особая. Я слышала, что траву эту Водяной из самого Ирея достал. Так вот, роса, что появляется на этой траве, и есть Живая вода. Сложнее с Мёртвой водой, её хозяин у себя где-то спрятал.

– Насчет Мёртвой не беспокойся, я одну ракушку закопала недалеко от гор.

– Это просто отлично! – просияла Фиалка. – Тогда нам в первую очередь нужно достать пузырьки для живой воды.

– Что за пузырьки?

– Живую воду просто так не унесёшь, она вмиг испаряется, – пояснила Фиалка, – поэтому нам нужны воздушные пузырьки. На дне оврага, что на поляне, живёт старый Сом. Он настолько стар, что делает один вдох и один выдох за цикл. Пока все будут веселиться, мы сплаваем на дно оврага и возьмём пузырёк воздуха, что выдохнет Сом. Этот пузырёк сможет удержать Живую воду, не даст ей ни испариться на воздухе, ни раствориться в воде.

– Отлично! Нам нужны три пузырька: по одному для тебя, меня и Лисёнка.

– Значит, возьмём три.

***

Во время всеобщего веселья две подруги побежали прыгать через овраг. Пока никто не видел, они одна за другой нырнули в темноту. Овраг оказался значительно глубже, чем могла представить Вёсенка. Они всё погружались, вокруг стало почти ничего не видно. Наконец подруги достигли дна, стали ногами на землю. Она здесь была твёрдая, как камень. Никакого ила или песка не было.

– И как нам найти в такой темноте этого Сома?

– Не знаю, я здесь тоже в первый раз.

Они прошлись по дну оврага, рыбы нигде не было видно. Вёсенка подошла к странного вида скале в рост человека, что тонким парусом возвышалась посреди оврага.

– Смотри, какая интересная, – дотронулась она до неё. После чего сразу же отдёрнула руку, потому что скала пришла в движение. А после – заходила и земля под ногами.

– Это не скала, – с изумлением проговорила Фиалка, – это плавник!

Вёсенка присмотрелась и ахнула: всё это время они ходили по исполинской рыбе. Водяницы быстро оттолкнулись и проплыли вдоль по оврагу с два десятка саженей. Они оказались перед мордой огромного сома. Тот лежал на брюхе и как будто пробуждался от глубокого сна. Он несколько раз дёрнулся, а затем раскрыл рот и с усилием начал всасывать воду. Захваченные врасплох русалки дёрнулись в разные стороны, стараясь уйти от усиливающегося потока, увлекающего их в пасть огромной рыбы. Фиалка попыталась ухватиться за длинную гладкую ветвь, одиноко торчащую из земли. Ей это удалось, и она смогла какое-то время удерживаться за неё. Поток всё не ослабевал, и вдруг ветвь вырвалась из-под земли и направила Фиалку прямиком в рот к Сому. Русалка разжала руки и попыталась рвануть прочь, но ветка неожиданно изогнулась, схватила её за ногу и продолжила тянуть в рот. Эта ветка начиналась прямо на морде рыбы, и в действительности была её усом. Фиалка закрыла глаза от страха. Но в последний момент подскочила Вёсенка и вонзила в ус гребень. Хват ослаб, и Фиалка сумела освободиться.

Русалки замерли возле стенки оврага сбоку от головы огромной рыбы. Сом всё продолжал делать долгий вдох и слепо водил вокруг своими усами. Когда же вдох закончился, рыбина будто замерла на несколько мгновений, а затем из открывшихся жабр вверх понеслось огромное множество пузырьков воздуха. Водяницы бросились хватать быстро уплывающие пузырьки. У Вёсенки были некоторые сомнения насчёт того, что можно поймать воздух под водой. И эти сомнения подтвердились. Пузырьки проходили сквозь пальцы, огибали ладонь и продолжали подниматься ввысь.

– Двумя руками! – донесся до неё голос Фиалки.

Вёсенка накрыла один из быстро уплывающих пузырьков двумя ладонями, тот немного задержался, а потом прямо на глазах стал покрываться едва заметной прозрачной плёнкой. Плёнка медленно наползала на шарик воздуха, остальные пузырьки тем временем уплывали вверх. К тому моменту, как в руках у русалок лежали по одному небольшому упругому пузырьку, Сом закончил свой выдох, и они уже не могли сделать ещё один пузырёк для Лисёнка.

***

– Значит, сходим в следующий раз, не расстраивайся, – утешала её Фиалка, сидя рядом за столом.

– Не хочу больше здесь находиться, – отвечала раздосадованная Вёсенка.

– Главное, что у нас получилось, и мы знаем, что делать дальше. Ну же, не грусти. Уже совсем скоро ты вернешь, наконец, своего дружка, а мы сможем пройтись по земле не как водяницы.

– И нарвём столько морошки, что неделю будем есть, – улыбнувшись, подхватила Вёсенка.

И подруги приготовились к пению песен, предвкушая, как на следующих гуляниях нырнут к Сому, и добавят к припрятанным двум пузырькам ещё один недостающий.

Но ждать им пришлось дольше, чем они рассчитывали. После возвращения русалок с ловли Водяной вышел в дурном настроении, и под ледяным покровом водяницы лежали в сонной полудрёме. Но Вёсенке было это уже не так страшно. В то время, когда сознание возвращалось к ней, она представляла, как возвращается к бабушке с дедушкой, как показывает им своего Лисёнка, и они понимают, что зря ей не верили. Фиалка, конечно же, будет теперь жить с ней, зачем ей куда-то уходить? Теперь у неё будет целых два друга, которые никогда не бросят и не предадут. Они будут все вместе гулять, валяться на полянках, собирать цветы и ягоды. Словом, делать всё то, чего так не хватало Вёсенке.

Но всё проходит. Прошло и время Плохого настроения, за ним пролетел пир, на котором подруги по-прежнему не притронулись к еде. Когда же они встали, чтобы проводить уплывающих на ловлю водяниц, Вёсенка ощутила, что на этот раз ей петь не придётся, её влекло на сушу.

На этот раз Вёсенка вышла на берег незнакомой широкой реки. Сколько хватало глаз, на этом берегу развернулся широкий луг с молодой зелёной травой. Вдалеке на другом берегу был виден перелесок в нескольких шагах от воды. Русалка пошла вдоль реки по лугу. Она невесомо ступала на землю, лишь слегка приминая траву. Местами ей стали встречаться различные ягодки, Вёсенка наклонилась, чтобы сорвать одну. Очень уж она соскучилась по терпкому вкусу во рту. Но, ухватившись за ягоду, она почувствовала неожиданно сильное сопротивление. Будто вся земля уцепилась за небольшой алый шарик и не отпускала его. Так и не сумев сорвать ягоду, Вёсенка пошла дальше. Мысли ушли куда-то далеко, время потекло быстрее и как будто где-то рядом, не здесь. И хорошо, пусть быстрее закончится ловля и можно будет вернуться к Фиалке. А о том, что сделает с ней Водяной, лучше было и не думать.

От раздумий Вёсенку отвлёк какой-то шум на другом берегу речки. Водяница остановилась и присмотрелась. Поначалу разобрать ничего не получалось, но через несколько мгновений из-за деревьев выбралась взлохмаченная девочка. Увидав речку, она остановилась на миг в нерешительности, а затем бросилась в воду, не тратя времени на то, чтобы скинуть платьишко. Девочка явно не очень хорошо плавала, но она с усилием молотила по воде руками и смогла отплыть на небольшое расстояние, когда появилась причина её бегства. Над макушками деревьев показался чёрный коршун, который круто спланировал на беглянку. Приближаясь к кромке воды, коршун выставил вперёд лапы, на которых блеснули стальные когти.

– Берегись! – крикнула Вёсенка.

Девчонка в последний миг дёрнулась в бок, и коршун не сумел схватить её. Однако он расцарапал девочке плечо, из которого в речку заструилась алая кровь.

Вёсенка кинулась в реку, за какие-то два удара сердца преодолела её и подхватила обессилевшую девочку, не дав ей утонуть. Вместе с тем русалка окатила приближающегося коршуна таким количеством воды, что птица развернулась и рухнула на берег, полностью мокрая. Дотащив бесчувственную девочку до земли, Вёсенка отпустила её и развернулась, чтобы посмотреть, что случилось с коршуном. Но на его месте теперь стоял жуткого вида высокий мужчина в чёрном плаще. На худом вытянутом лице блестели из-под густых чёрных бровей злые глаза.

– Убирайся прочь, водяница, её вручили мне! – выкрикнул преследователь. При этом он дёрнул в бок правой рукой, на которой была надета стальная перчатка, напоминающая когти коршуна.

Вёсенка заслонила собой девочку, безмолвно показывая, что никого ему не отдаст. Страшный мужчина взревел, но продолжил говорить, пытаясь убедить русалку.

– Я исправно плачу дань Водному хозяину, но эта девчонка принадлежит мне!

– Уходи отсюда лучше, – недобро прошипела Вёсенка.

Злодей больше не стал её уговаривать, он бросился на неё, метя стальной перчаткой в горло. Но водяница ушла от удара в сторону и толкнула нападавшего в грудь. Тот отшатнулся, будто от толчка сильного мужчины, но устоял. После непродолжительной паузы он извернулся, зачерпнул пригоршню песка и дунул им в Вёсенку, проговорив что-то на непонятном языке. Песчинки покрыли тело водяницы и вмиг иссушили её кожу. От малейшего движения она стала трескаться и лопаться, причиняя сильную боль. А колдун – теперь не было сомнений, что это был именно он – с едкой ухмылкой пошёл на русалку. Та неловко отступала к речке, корчась от боли при каждом движении. Колдун занёс руку с перчаткой и резко ударил Вёсенку, которая ничего не могла сделать, кроме как защититься голой рукой. Когти распороли руку, оставив глубокие борозды. Вёсенка вскрикнула от боли. Убеждённый в своей победе злодей двинулся к русалке, чтобы добить её. Но Вёсенка вместо того, чтобы уклоняться или отступать, крепко ухватила противника за плащ и упала спиной в воду. Колдун не смог удержаться и завалился вслед за ней. В мгновение ока они оказались на середине реки. Огорчённый своим падением, злодей несколько раз ударил русалку. Удары под водой вышли недостаточно сильные, поэтому он схватил её за горло рукой в стальной перчатке и принялся сжимать. Вёсенка какое-то время пыталась бороться, но вскоре расслабила руки и стала погружаться на дно. Колдун, довольный собой, отпустил водяницу и попытался всплыть на поверхность, чтобы сделать вдох. Но его перчатка запуталась в волосах Вёсенки. Судорожно пытаясь выпутать руку, он не заметил, что длинные волосы водяницы уже были со всех сторон вокруг него и в какой-то момент опутали его тело полностью. Потерявшая сознание Вёсенка неумолимо утягивала на дно своего обидчика.

Осознав в полной мере происходящее, колдун в панике заметался, попытался что-то выкрикнуть. Но под водой волшебные слова исказились и не сработали, а он лишь потратил остатки воздуха.

Солнце продолжило греть своими лучами поверхность воды. Ничего больше не напоминало о происшедшем, кроме приходящей в себя девочки-беглянки.

***

Стоя в круге водяниц и ожидая, когда мимо неё пройдёт Водный хозяин, Вёсенка пыталась восстановить в своей памяти, что же произошло.

Она очнулась на дне реки от чувства, что ловля закончилась, и надо возвращаться в замок. Колдуна рядом не было, все раны на её теле затянулись, от них не осталось и следа.

«Задушил меня и вернулся к той малышке, – с подступившей к горлу горечью подумала Вёсенка. – И у меня ей не получилось помочь».

Водяной уже приближался к ней, поэтому она выбросила лишние мысли из головы и попыталась настроиться на грядущее наказание за то, что никого не утопила. Если на такое можно настроиться.

Поравнявшись с Вёсенкой, Водяной осмотрел её с ног до головы.

– Вот видишь, ничего сложного. Пока один – уже неплохо. В будущем старайся лучше.

И он ушёл дальше, оставив Вёсенку стоять в недоумении. Так значит, она всё же утопила этого злодея! Ей стало не по себе, она ведь не хотела никого топить, она сказала ему уйти, как же так получилось? Только выйдя из зала, она осознала, что спасла девчонку.

– Ну как ты, дорогая? – обняла её подбежавшая Фиалка. – Выдержала?

– На этот раз наказания не было, все справились, – севшим голосом ответила Вёсенка.

Подруга отстранилась и с удивлением уставилась на неё.

– Все?

Вёсенка рассказала, что с ней приключилось. Фиалка с облегчением выдохнула:

– Не переживай, ты всё сделала правильно.

Русалки уже направились в сторону поляны, когда Вёсенку окликнул Водяной.

– Красавица, обожди, мне с тобой поговорить надо.

Подруги переглянулись, Фиалка дала понять, что она сама сделает то, что они задумывали, и Вёсенка осталась с Водяным.

– Ну как, прелестница, я смотрю, уже освоилась, друзей завела. Всё ли тебе нравится?

– Да, Водный хозяин.

– Ай, лукавишь, проказница. Поди, обиду затаила за наказание, что я в прошлую ловлю тебе устроил.

Вёсенка лишь отрицательно покачала головой.

– Так это я, чтоб вы не расслаблялись. В этом деле ведь как: чуть дашь слабину – и всё, сразу никто ничего делать не будет. Ну, ты понимаешь.

– Как скажешь.

– Так вот, моя хорошая, я тебя позвал по поводу твоего улова. Ты, конечно, большая молодец. Не каждая старшая водяница смогла бы справиться с опытным колдуном, а у тебя получилось. – Водяной задумчиво потёр подбородок. – Вот только от этого колдуна больше проку, когда он был живой. Регулярно приносил нам жертвы… В общем, я про что: первый улов – собственность водяницы, это закон. Но я предлагаю тебе отпустить его.

Вёсенка сразу же подумала про девочку, в панике уплывавшую от коршуна, и на её лице отразилась неприязнь к колдуну. Водяной это понял по-своему.

– Я понимаю, что ты уже хочешь полакомиться на пиру. Но ты словишь других и поешь тогда, в следующий раз. – Видя, что её это не убедило, он добавил: – За эту мою просьбу я выполню твою.

Множество мыслей в момент заметались в голове у Вёсенки. Выполнит желание… Может, просто попросить сделать её человеком? Но как же Фиалка, на неё точно не распространяется желание. А если отказать, Водяной осерчает, может наказать. Но кто точно скажет, что он не обманет, если согласиться. А колдун… Нельзя его отпускать. Ни за какое желание. Но надо убедительно объяснить Водяному, почему она не согласна. Вёсенка слегка помедлила и ответила:

– Прости, Водный хозяин, но этот колдун мне такое сотворил… Я с удовольствием его утопила и ещё раз утопила бы. Благодарна я тебе за готовность выполнить мою просьбу, но колдуну я отомщу.

Водяной посмотрел на неё с каким-то оценивающим удивлением и проговорил:

– Знаешь, красавица, а из тебя может выйти толк. Хорошо, твоё право. Но теперь с тебя за ловлю минимум пять душ. И чтоб не меньше одной девушки!

С этими словами Водяной хлопнул русалку по плечу, та вмиг оказалась на поляне, среди веселья. Было страшно смотреть на всех этих водяниц, которые обрекли на смерть столько невинных людей, а теперь, как ни в чём не бывало, куражились друг с другом, танцевали и смеялись. Вёсенка поспешила сместиться в сторону от общего веселья и двинулась к оврагу. Там её уже встретила Фиалка.

– Прошло без задоринки, – протягивая еще один пузырёк, сказала она. – Что он хотел?

– Чтоб я отпустила колдуна. Я отказалась. Теперь должна каждую ловлю по пять человек ему приводить.

– Начнётся пир – сразу махнём на остров, нельзя больше откладывать.

– Ты знаешь, куда там идти?

– Примерно. Была там один раз, Водяной брал с собой. Я, знаешь ли, раньше была послушной водяницей, почти стала старшей.

– И ты приводила ему людей? – изумилась Вёсенка.

Фиалка лишь потупилась.

– И много? – не могла промолчать Вёсенка.

– Давай не будем об этом. Я не горжусь тем, что было. Но и изменить не могу, – было видно, что Фиалке больно вспоминать об этом. – Я себя вспомнила лишь много циклов спустя. Когда с тобой впервые встретилась.

У Вёсенки всплыло в памяти обездвиженное тело подруги, полностью опутанное крапивой. Не могла она забыть, как болезненно вернулась ей собственная память. Она крепко обняла подругу и прошептала:

– Ничего. Ты для меня прежняя.

***

Дождавшись окончания гуляний, обе подруги незаметно отделились от остальных русалок, которые потянулись к замку. Они как могли быстро поплыли к острову. Было тяжело унять волнение. Как скоро заметит их отсутствие Водный хозяин? Как быстро заподозрит неладное и начнёт искать? Что сделает, если поймает их до того, как они успеют завершить задуманное? Обе ворочали в голове эти мысли так и этак, но продолжали стремительно приближаться к острову.

Но вот, наконец, они оказались у берега, каменистого в этом месте. Ладони заскользили по покрытым зелёной тиной камням, на которые то и дело набегали волны. Вёсенка выбралась на широкий камень, приятно нагретый солнцем. Где-то у основания камня вода попадала в углубление, громко закручивалась в водоворот, который вскоре захлёбывался подступающей водой. Вслед за Фиалкой она направилась вглубь острова. Подруга шла уверенно и быстро, пробираясь сначала по камням, затем по поросшей мелкими травами землице, а потом среди сосен, невысоких и кучерявых на окраине, и высоченных голоствольных глубже в лесу.

– Кто-то охраняет это место? – встревоженно спросила Вёсенка.

– Во́ды кругом и русалки – самая лучшая охрана. Человеку сюда не пробраться.

В какой-то момент Вёсенка заметила, что сосен стало значительно больше. Уже не получалось бежать, приходилось с трудом протискиваться между стволами. Наконец она увидела сплошную стену из деревьев, что впритирку стояли одно к другому.

– Надо лезть наверх. По земле не пройдём, – бросила ей Фиалка, затем ухватилась за ствол и стала с лёгкостью забираться ввысь.

Вёсенка последовала за ней. Ветки у сосен росли лишь на самой верхушке, саженях в десяти от земли. Зато росли так густо, переплетаясь с соседними, что можно было ходить как по полу. Они приблизились к соснам, образовавшим живую изгородь. Вёсенка посмотрела вниз и ахнула: сосны стояли правильным кругом, внутри которого росла ярко-зелёная трава, которая словно светилась каким-то нежным светом. С высоты казалось, что сосны будто бы столпились вокруг этой поляны, пытаясь заглянуть, но не смея ступить внутрь.

Водяницы аккуратно спустились вниз по веткам, которые в изобилии были на этой стороне сосен, и ступили на поляну. Там, где их ноги наступали на траву, которая была им по колено, та легонько приминалась, но вновь выпрямлялась, как только они отступали. От травы веяло какой-то непонятной силой. Казалось, что ты на всё способен возле неё.

– Теперь нужно дождаться появления росы, – пояснила Фиалка.

Пока они бежали к поляне, их волосы подсушились и начали нестерпимо чесаться. Водяницы сели на ветви и, не сговариваясь, принялись расчёсывать свои локоны.

***

С упоением расплетя узелок на волосах, Вёсенка принялась за следующий. Её жутко раздражали эти колтуны, не пойми с чего в изобилии наполнявшие её волосы. Справившись с очередным, она запустила гребень в основание волос и провела им вдоль всей длины. Гребень слегка прошёлся по макушке, причинив ей сладостное удовольствие, а затем, слегка оттягивая волосы, двинулся по ним вниз. Уже на самых кончиках он зацепился за упущенный ею узелок, но она с силой рванула его, почувствовала укол боли у корней волос, переходящий в удовольствие на раздражённой коже головы.

Никогда раньше не было столько проблем при расчёсывании волос. Бывало, бабушка за какие-то пару минут могла причесать её и сделать косу. Теперь она сидела, кажется, уже целую вечность, пытаясь распутать непослушные волосы.

– Вечность, – тихо проговорила она и оглянулась по сторонам.

Вокруг было темно, свет от месяца едва проникал из-за высоких деревьев, росших кругом. Её взгляд сфокусировался на Фиалке, которая сидела неподалёку и с непреодолимым усердием сражалась со своими волосами. Вёсенку это развеселило.

«Вот глупышка, так увлечена волосами, что забыла про всё на свете».

С этими мыслями её взгляд опустился вниз. Там слегка раскачивалась необычная светящаяся трава. У Вёсенки всё враз обмерло. Сколько они уже здесь? День? Пять? Больше? Она бросилась расталкивать подругу.

– Чего? – с раздражением ответила Фиалка.

– Водяной! Сколько времени уже? – на лице водяницы недовольство сменилось тревогой.

– Больше не отвлекаемся. Как только появится, собираем Живую воду – и скорее к месту, где ты спрятала Мёртвую, – уверенно проговорила Фиалка, быстро вернув себе самообладание.

В тревожном молчании они стали ждать утра.

Когда солнце ещё не осветило небо, но в воздухе уже почувствовалось пробуждение природы, русалки ступили на землю и наклонились к траве. На широких длинных листочках были едва видны в слабом свечении травы маленьких капельки росы. Некоторые из них медленно скатывались, объединялись в бусинки побольше и в конечном итоге стекали на землю. Вёсенка аккуратно прислонила к одной из таких капель пузырёк, добытый из дыхания сома. Тот впитал росинку, затем другую и так полностью наполнился Живой водой. То же проделала Фиалка со своим. Наполнив так все три пузырька, они радостно переглянулись: у них получилось!

Но в следующий миг улыбки сошли с их лиц. Они обе почувствовали призыв отправиться на ловлю. Значит, Водяной уже знает, что их нет в замке.

***

Никогда ещё она не плавала так быстро, даже по меркам русалок. Вёрсты преодолевались за мгновения. Фиалка знала путь к скале, поэтому она направляла, а Вёсенка старалась не отстать. Они давно миновали озеро и плыли по речке. Рыбы всевозможных размеров мелькали мимо, словно размытые пятна. Наконец Фиалка свернула, и они вышли на уже знакомый берег, где Вёсенка, кажется, вечность назад, разводила костёр, чтобы высушиться.

– А я всё думаю, куда запропастились две мои водяницы, – услышали они сбоку от себя насмешливый булькающий голос, – а они решили прогуляться к скалам.

Водяной уже поджидал их на берегу. Он расслабленно сидел на камне и беззаботно теребил во рту тростинку. И лишь гневно сверкающие глаза выдавали его истинное настроение.

Максимально сосредоточенные русалки несколько отступили боком дальше от воды. Рядом с ней они больше не чувствовали силу. Наоборот, пока они находились на берегу, они были во власти Водяного. Тем временем тот продолжал:

– Это надо же, какое коварство! Какая степень лживости: смотреть мне в глаза, обещать служить – и сразу же предать! – было видно, что Водяной потешается над ними, но Вёсенку особенно зацепили эти слова, она не выдержала и крикнула в ответ:

– Это ты мне будешь говорить про лживость! Ты, гадкий угорь, что нарушил договор! Ты должен мне Живую…

Водяной, не привыкший слышать такие слова, особенно от русалки, вмиг взбеленился. Он резко встал и прервал обвинение Вёсенки поднятием руки. Как когда-то на круге, та приподнялась на пядь от земли и замерла в безмолвном крике от невыносимой боли во всём теле. Вдруг боль прекратилась так же резко, как и началась. Вёсенка упала на землю.

– Беги! – донёсся дикий крик.

Оказалось, что Фиалка бросилась на Водяного, пытаясь выцарапать ему глаза. Ей это почти удалось, один глаз его был прикрыт, и из него сочилась зеленоватая слизь. Однако не успела Вёсенка ничего предпринять, как Водяной одной рукой сорвал бешено молотящую его русалку с себя, швырнул её в речку и сразу же сжал кулак на второй руке. Фиалка, не успевшая даже подняться, растворилась в воде белой пеной.

У Вёсенки всё внутри сжалось в один маленький пульсирующий комок. Какие-то остатки разума заставили её отойти к деревьям, пока Водяной поправлял себе глаз. Стоя за осиной, она безмолвно наблюдала, как тот наклонился над водой, где только что ещё была Фиалка, и поднял маленький полупрозрачный шарик – пузырёк с живой водой.

– Что ж, хоть какой-то прок от этой…

У Вёсенки брызнули слёзы из глаз, она прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Водяной поднял на неё взгляд, она почувствовала призыв подойти к нему, но смогла перебороть наваждение.

– Никто ещё не уходил из моего царства, и ты вернёшься. Сама захочешь.

С этими словами он вошёл по колено в воду, на него нахлынула высокая волна, накрывшая его с головой. Когда волна спала, Водяного уже не было.

***

Опустошённая, Вёсенка добрела до того места, где она раньше припрятала ракушку с Мёртвой водой. Было очень легко найти это место, оно удивительным образом отражало состояние её души. Куста орешника не было и в помине. Голый безжизненный участок земли, где не было ни травинки, диаметром шагов семь. Она подошла к центру и копнула несколько раз руками. Почва была сухая, серая, больше похожая на золу. Ракушка обнаружилась несколько глубже, чем она её закапывала.

Наконец у неё были и ракушка с Мёртвой водой, и два пузырька с живой. Всё то, ради чего она отправилась к Водяному. При мысли о нём её наполнила злоба вперемешку с каким-то животным страхом. Теперь следовало найти Лешего. Как это сделать, чтобы не разозлить его, она не представляла, поэтому просто побрела по лесу. Никаких способностей у неё не осталось. Только зудящая голова и рваная белая рубаха напоминали, что она всё еще русалка.

Удалившись на десяток вёрст от речки, Вёсенка всё же набрела на тропинку. Выбрав наугад направление, она пошла дальше по ней. Переставляя ноги и ни о чём не думая, Вёсенка лишь в последний момент заметила, что тропинка странным образом обрывалась. Не сворачивала в бок, не упиралась в препятствие, просто обрывалась. Как будто шедшие по ней люди в один момент развернулись и пошли обратно. Вёсенка с удивлением оглянулась, подошла к самому концу тропинки в надежде всё-таки увидеть продолжение. В этот момент она провалилась по шею во внезапно возникшую у неё под ногами яму, затем земля снова сомкнулась, обездвижив её полностью. Прямо перед ней стоял крохотный старичок. Лицо сморщенное и насупленное в руках кривая палка, на голове несуразная шляпа, покрытая мхом и какими-то грибочками, глаза мутно-зелёные.

– Вы, водяницы, в конец обнаглели, – пробубнил старичок, – так далеко от воды я вас ещё не видывал. Совсем что ли некого ловить у себя, что вы в чащу повадились?

– Леший, это я, ты что, не узнал меня?

Старичок ещё больше нахмурился.

– Почём мне знать всяких паразитов, что мой лес обкрадывают?

– Это я, Вёсенка. Ты меня отправил к брату своему. Лисёнка спасти.

Леший замер, что-то лихорадочно соображая, затем проскрипел.

– Дурёха – ты, штоль?

Вёсенка расслабилась. От этого вполне можно было ожидать, чтоб не признал.

– Я уж думал, что ты сгинула давно. Чегой-то от тебя рыбой несёт, ты в водяницы заделалась, что ли?

Земля отпустила Вёсенку, и та смогла выбраться наверх.

– Ну, рассказывай, непутёвая, где тебя столько времени носило.

Вёсенка вкратце описала ему, как она отправилась к Водяному, как тот заключил с ней договор и нарушил потом его. Она не стала подробно рассказывать о времени, проведённом в подводном царстве, лишь упомянула, что получилось достать воду и как удалось бежать.

– Ох, и зол сейчас братец! Так его ещё не щёлкали по носу, – обрадовался Леший. – Ну, разве что я. Ладно, пошли к твоему лису. Вспомнить бы, где он, немудрено забыть за столько лет.

Леший повёл её по тропе в обратном направлении, только лес теперь был совсем другой, деревья с кустами росли так густо, что скрывали от глаз всё пространство за ними. Тропинка упёрлась в небольшую полянку. Они подошли к одному из кустов. С приближением Лешего ветви куста отодвинулись и открыли тельце Лисёнка. Он был такой же, каким Вёсенка его запомнила. Грудка размеренно двигалась вверх-вниз, зверёк спал.

Откупорив ракушку, Вёсенка плеснула часть воды на мордочку зверька, дыхание прекратилось. Пузырёк с Живой водой коснулся и растворился на теле Лисёнка. Тот сделал протяжный вдох и открыл глаза. Зрачки не сразу, но остановились на его спасительнице, зверёк дёрнулся всем телом, вскакивая на лапы, и бросился к подруге.

– Вёсенка, ты успела, у тебя получилось? – набросился он на неё с вопросами. – Я сорвал несколько травинок, тебе хватило?

– Да, мой хороший, – шептала Вёсенка поглаживая дружка по загривку, – всё получилось. Я всё успела. Благодаря тебе.

***

Они брели по тропинке, Вёсенка и её Лисёнок. Уже угадывались признаки жизни людей. Тропа стала значительно шире, то здесь, то там видны были спиленные деревья. Они приближались к деревне. К её деревне.

После пробуждения Лисёнка Леший вновь сделал Вёсенку человеком, для чего так же спрыснул её сначала Мёртвой, затем Живой водой. Остатки воды в ракушке он забрал себе, бывшая русалка не возражала.

Вёсенка долгое время мечтала вернуться к родным. Но сейчас, приближаясь к своему дому, она всё больше начинала волноваться. Что она скажет бабушке с дедушкой? Простят ли они её? Всё-таки её долго не было, по ощущениям с год.

Поравнявшись с оградой, она заподозрила неладное. Избушка как-то обветшала и явно была заброшена. Войдя внутрь, она действительно никого не обнаружила. Мебели почти нет, всё покрыто толстым слоем пыли. Выйдя во двор, она прошла мимо ведёрка без ручки, оно было полно дождевой воды. Ненароком глянув на своё отражение, Вёсенка оторопела и не смогла оторваться. Когда она убежала из дома, ей шёл одиннадцатый год. Она и раньше выглядела немного старше своих лет, высокая и худощавая. Но теперь ей было на вид лет семнадцать. Уже совсем девушка. Сколько же её не было, лет пять-шесть?

Пытаясь разузнать, что произошло, Вёсенка направилась к центру деревни. Лисёнка она оставила у дома. Несколько человек, которые ей встретились, косо на неё поглядели и ушли в сторону. Выглядела она действительно немного странно, хоть Леший и дал ей лапти, пояс и плащ, сплетённый из тонких стебельков какого-то растения. Волосы она заплела в длинную косу. Преодолев неловкость, она сама подошла к мужику. Наверно, недавно здесь живет, раньше она его не видела. Тот глянул на неё серьёзным взглядом, но образ сурового мужика портили оттопыренные в стороны уши.

– Чего тебе?

– Простите, я пришла повидать родных, но они, похоже, давно уже ушли. Вы не подскажете, куда они могли направиться?

– Я здесь живу всю жизнь, но тебя раньше не видел. Что за родные, где жили?

Вёсенка указала на свой дом на окраине деревни. Мужик ещё больше насупился.

– Ты меня дурить вздумала. Там уж давно никто не живёт. Жили когда-то два старика, но и те преставились вскоре после того, как их внучка в лесу пропала. Странная деваха была, с нечистью, говорят, водилась. Вот в том доме больше никто и не поселился. Опасаются.

– Извините, я, наверно, что-то перепутала. Скажите, а когда эта девочка пропала?

– Да уж лет тридцать, я тогда ещё ребенком был.

При этих словах он немного улыбнулся. Клыки неправильной формы малость выпирали вперёд.

«Упырёныш», – мелькнуло в голове у Вёсенки.

Девушка, не попрощавшись, развернулась и пошла обратно. «Тридцать лет», – гудело у неё в голове. Её не было тридцать лет! Всё, о чём она мечтала, чего так хотела – всего этого больше нет. Ни бабушки с дедушкой, ни Фиалки, ни её знакомых. Всей её жизни. Всё забрал Водяной. Вот что он имел в виду, когда говорил, что она сама к нему вернётся. У Вёсенки не было сил ни плакать, ни говорить. Она молча села у ограды дома и уставилась в землю. Что теперь делать? И для чего? Может, и правда снова стать русалкой, чтобы забыть всю эту боль?

Лисёнок почувствовал неладное, медленно подошёл к ней и безмолвно закинул передние лапки к ней на плечи, мордочку положил туда же. От этого простого жеста к Вёсенке вернулось самообладание. Нет, она не позволит этому Водяному торжествовать! Она будет жить, не оставит этот дом. У неё теперь есть Лисёнок. Кто ещё о нем позаботится.

Решив так, она встала и направилась в дом. Устраивать свою новую жизнь.

***

Сегодня, в не по сезону тёплый осенний день, речка, что жители близлежащей деревни называют Чернавка, выглядит восхитительно. Солнце красиво переливается на водной глади, лишь местами искривлённой невысокими волнами. Лёгкий ветерок ласково колышет ветви берёз, которые растут у берега реки, и косу девушки, стоящей рядом с ними. Самая обычная с виду девушка. Но только внимательный наблюдатель заметит тревожный взгляд, с которым смотрит она на речку. В платок, повязанный вокруг шеи, вколота булавка. В волосы аккуратно вплетена трава, известная как полынь. У её ног прилегла красивая рыжая лисичка.

Девушка еле слышно прошептала какие-то слова и бросила что-то в речку. Затем стёрла слезу и, повернувшись, пошла прочь. Лисичка засеменила рядом.

В речной воде плавала брошенная девушкой ягода морошка.

Часть 3. Как страшный сон

– Тише вы, – шикнул Игнатка на остальных, – хотите, чтобы вас в курей оборотили?

Игнатка стал часто командовать в последнее время. Иногда он получал по шее за это от ребят постарше, но сейчас никто не стал с ним спорить. Чем ближе они подбирались к дому на окраине деревни, тем менее привлекательной казалась идея с этим талисманом. Казалось, что только у Игнатки хватало смелости или, скорее, упёртости идти дальше.

Их собралось семь ребят. Пятеро мелких, которые должны были достать талисман, и двое старшаков, следивших, чтобы мелкие не взяли по пути обычных деревяшек и не сказали потом, что они со двора Нежитичного дома.

Дом этот стоял ближе всех к лесу. И на него с опаской смотрели даже взрослые. Мужики не ходили в лес с этой стороны деревни, считалось дурной приметой – обязательно заплутаешь. Женщины не носили мимо воду и не водили рядом коров. Считалось, что вода стухнет, а коровы станут давать кислое молоко. А среди детей бытовало мнение, что если со двора этого дома прихватить камень или деревяшку, а потом выстрогать талисман, то он будет приносить удачу. А тот, у кого хватило духу это сделать, больше не считался мелким. Поэтому старшаки и контролировали такие походы. Вот только раньше дом был нежилой. А с недавнего времени в нём живёт эта колдунья со своей животиной.

Все семеро приникли к земле шагах в десяти от забора. Нежитичный дом хорошо просматривался с этого места. Уже были сумерки, но ни в одном окне не горел свет. Вообще никаких признаков чьего-либо присутствия видно не было.

– Ну, чего замерли? – прошептал один из старшаков. – Собрались идти – так идите.

Ему хорошо говорить, он-то свой амулет достал, когда дом ещё пустой был.

– Ребят, а давайте мы здесь возьмём по камню, а вы скажете, что всё нормально, – проблеял конопатый мальчонка, который всю дорогу трясся от страха, а теперь был бледный, как полотно.

– Э, нет, мелюзга. Правила общие для всех. Полезайте через забор и ищите, что взять там, – осадил его второй большак, хотя сейчас он сам выглядел не очень-то спокойным.

– А вдруг там эта… колдунья, – пискнула единственная в их компании девчонка, – я слышала, она детей в мышей превращает и своей лисице скармливает.

– Не говори чушь, – включился Игнатка, – все знают, что она превращает в курей, и съедает их сама.

– А я слышал, что она завлекает детей к речке и там их топит, – добавил конопатый, который был только рад отсрочить поход во двор.

– Не топит она никого, она вообще к речке ходить боится, – заспорила девочка, – там вся ворожба из неё вытянется, и она вообще пропадет.

– У меня батя вчера утром к ней ходил корзину выменять, так он рассказывал, что у неё из дома дикие крики доносились, будто резали кого, – с выпученными глазами стал рассказывать ещё один.

Игнатка посмотрел через плечо на остальных. В ком до этого ещё оставалась решимость, после рассказов растеряли её полностью. Не, с такими идти нечего и думать. Он сорвался с места и, слегка пригнувшись, побежал к дому, быстро перелез через забор, слегка ободрав штанину, и на мгновение обернулся. Никто за ним не последовал. Тем лучше, завтра о нём будут говорить, как о единственном, кто прошёл испытание. Во дворе было трудно что-то разобрать. Снег только недавно растаял, а трава ещё не выросла, поэтому кругом была липкая чавкающая грязь. Игнатка обогнул угол дома и увидел покосившуюся скамейку. Он бросился к ней и попытался отломить от неё брусок. Скамейка оказалась на удивление крепкая и никак не давалась. С каждым мгновением смелость покидала его. Он бросил взгляд на лес, тёмной громадиной возвышавшийся невдалеке. Где-то между стволами ему почудилась мелькнувшая тень какого-то животного размером с собаку. Он ударил по скамейке ногой, та хрустнула и разломилась надвое. Игнатка с ещё большим ожесточением начал отламывать торчащий обломок. Он оцарапался о торчащий гвоздь, да к тому же в ладонь впились несколько заноз. Наконец один достаточно крупный выступ поддался ему, и мальчик стал гордым обладателем будущего талисмана. Он обернулся к этим трусам, которые остались позади, и торжественно поднял трофей. В этот момент его глаза встретились с девушкой, которая стояла у двери Нежитичного дома. На молодом лице отчётливо выражались скулы, в длинной косе вплетена какая-то трава, но самое жуткое – это были глаза. Большие и до мурашек грустные. Как будто они никогда и не знали радости. Девушка безмолвно смотрела на него. Игнатку обдало волной ужаса, он не знал, что ему делать. Когда девушка шевельнула рукой, в голове мелькнула мысль: «Заколдует!». И Игнатка с криком бросился прочь. Парнишка вмиг перемахнул через забор и… упал, споткнувшись обо что-то податливое, быстро отскочившее из-под его ног. Тяжело дыша, весь в грязи, мальчик сначала почувствовал, а затем и увидел прямо возле себя лисицу. Из горла вырвался уже не крик – хрип. Он резко дёрнулся в сторону и побежал прочь. Лишь добежав до своего дома в центре деревни, он остановился и смог привести мысли в порядок.

«Чуть не съели», – подумал Игнатка и распрямил судорожно сжатые пальцы. Из руки выпал неровный кусок дерева. Его будущий талисман.

***

Это было что-то новенькое. Обычно дети не заходили к ней во двор. Даже взрослые лишний раз не приближались к её дому, за исключением случаев, когда приходили покупать сплетённые ею вещи. Поэтому Вёсенка удивилась, обнаружив мальчонку, который отчаянно ломал её скамейку. Она даже не нашлась, что сказать. А потом тот убежал, бешено вереща, и говорить уже было некому.

Эта зима далась ей нелегко. Вёсенка раньше делала некоторые дела по дому, но остаться единственной хозяйкой ей ещё не доводилось. За домом уже давно никто не ухаживал. Пришлось неумело залатать дырки и смастерить подобие мебели. Дров она, конечно же, не заготовила, а того, что они с лисёнком ежедневно собирали в лесу, едва хватало на то, чтобы отопить одну комнату. Поэтому спала, готовила и работала Вёсенка – всё в одном месте.

Местные жители её не жаловали. Большинство даже не разговаривали с ней и старались спрятать подальше детей. Вёсенка иногда узнавала своих старых друзей и тех, кто задирал её в детстве. Но вот её никто не узнавал. Да и как можно было предположить, что тридцать лет спустя вернётся девчонка, повзрослевшая на вид от силы лет на пять.

Единственной причиной, из-за которой остальные жители деревни с ней общались, были, как не удивительно, её поделки. Случилось это ещё осенью, спустя несколько недель после её возвращения. Уже тогда было понятно, что в деревне никакой работы ей не найти, поэтому за едой Вёсенка ходила в лес. Очень скоро стало ясно, что в самодельных котомках много не унесёшь, а надо было ещё заготавливать еду на зиму, поэтому она решила сплести себе корзинку. Она несколько раз наблюдала, как это делал дедушка. А с подсказками Лисёнка она запросто находила самые лучшие лозы. В итоге корзинку она сделала быстро и качественно. Затем было ещё несколько. А как-то раз мужик из соседнего дома обратился к ней с просьбой продать корзину. Очень скоро молва о Вёсенке, как о мастерице плести из лозы, облетела всю деревню. И количество заказов многократно выросло. Корзины всевозможных форм и размеров, лапти, рыболовные снасти, игрушки. Всё это выходило из-под рук молодой мастерицы. Даже зимой, когда мало кто решался ходить в лес за лозой, Вёсенка легко находила нужные ветви для поделок.

Казалось бы, отношения должны были после этого наладиться. Но нет. Из-за её частых походов в лес о ней пошла молва, как о девушке, водящейся с лесной нежитью. Всюду следующий за ней Лисёнок только усугублял ситуацию. Люди с какой-то озлобленностью отдавали ей ту небольшую цену, которую она просила за свою работу. Причём почти всегда забирать вещи приходили мужчины, изредка женщины и никогда дети. Как бы то ни было, но Вёсенка обеспечила себя едой, тёплой одеждой и предметами, необходимыми в хозяйстве.

Но не разваливающийся дом, холод и нелюбовь деревенских были самым тяжёлым для Вёсенки. Самым страшным, непонятным и неизбежным были кошмары. Они снова начали её мучать после возвращения от Лешего. Каких только ужасов она не видела за эту зиму. Чаще других её снились Лихо, Аспид и Водяной. Много раз во сне она ощущала, как зубы Лихо впиваются в неё, как Аспид сбрасывает её с огромной высоты, или как Водяной раз за разом топит её в ледяной речной воде. Изредка ей снились бабушка с дедушкой. Но они каждый раз были где-то далеко, едва различимыми. Она с ужасом осознала, что практически не помнит, как они выглядели.

Часто во сне Вёсенка возвращалась в тот момент, когда потеряла Фиалку. Она каждый раз пыталась изменить ситуацию. Она бросалась на Водяного, пыталась убежать, прихватив подругу, кричала ей что-то, чтобы предупредить. Но итог был всегда один: Фиалка растворялась в воде пеной, а Вёсенку пронизывала жуткая боль.

Буквально вчера она проснулась после очередного кошмара, когда Фиалка рассыпалась прямо на руках у Вёсенки. Девушка проснулась от своего же крика. Крика горя от утраты и боли от последовавшего за этим наказания Водяного. Кошмар был таким реальным, что Вёсенка не сразу смогла успокоиться и понять, что в дверь к ней стучатся. Видимо, когда она открыла, выглядела она не лучшим образом, потому что деревенский мужик, который пришёл к ней сменять обещанную ему корзину на хлипенькую лесенку, отшатнулся и чуть не выронил ношу.

«Теперь по деревне расползутся новые слухи о моей одержимости, – мелькнуло тогда в голове у девушки. – Ну и ладно, зато теперь у меня есть лестница».

Дело в том, что домашняя лестница на чердак обвалилась. За зиму Вёсенка один раз с большим трудом поднялась по обломкам наверх. Вещей там сохранилось больше, чем на первом этаже, но они были разбросаны в полнейшем беспорядке. Всё, что она в тот день сделала, это заткнула пробоины в крыше каким-то хламом, попавшимся под руку, и слезла, решив при случае обзавестись лестницей и навести порядок в своей бывшей комнате. Но повседневные заботы надолго отодвинули это решение. И только сейчас, в начале весны, она сможет наконец сделать, что хотела.

– Странный кокой-то парнишка, – отвлёк Вёсенку от своих мыслей вернувшийся из леса Лисёнок, – так припустил от меня, будто медведя увидал.

– Ты же у нас вон какой большой вымахал, может, и правда, тебя с медведем спутал.

Лисёнок действительно покрупнел после пробуждения. Всю эту зиму он провёл рядом с Вёсенкой. Бегать возле деревни было опасно, местные мужики и так зло смотрели на него. Каждая пропажа курицы или утки в деревне сваливалась на него. Поэтому Лисёнок почти не бегал один и сейчас был больше похож на отъевшегося огромного кота, нежели на медведя.

– Темно уже, давай готовиться спать, – при этих словах девушка вздрогнула. Каждый вечер она с ужасом готовилась к тому, что ждёт её ночью.

***

Утром Вёсенка проснулась в хорошем настроении. Ничего не снилось, это не могло не радовать. Она умылась, заплела косу, привычно вплетая туда полынь, вышла во двор и присела на скамейку. Погода была замечательная. В лучах утреннего солнца дом казался таким же, как в детстве. Будто бы ничего и не случилось. Вот сейчас окликнет её бабушка, чтобы она попробовала первые пирожки, только из печки. Или сойдёт с крылечка улыбающийся дедушка, присядет рядом с ней, обнимет и шепнёт на ушко, какая она у него маленькая синичка.

От размышлений её отвлёк звук со стороны леса. Она обернулась, там над деревьями поднималось целое облако ворон. Птицы кричали, широко раскрывая свои клювы, и громко хлопали крыльями. Ворон было настолько много, что они закрыли собой солнце. Сразу же стало темно, как поздним вечером. Со стороны дома потянуло холодом, она снова посмотрела на него и чуть не вскрикнула. Дом, наполовину прогнивший, смотрел на неё тёмными провалами окон. Вдруг по остаткам обвалившейся крыши забарабанил крупными каплями дождь, который в мгновение ока перешёл в ливень. Вёсенка рванулась, чтобы спрятаться от воды, но не смогла оторваться от скамейки. А дождь всё лил, огромные лужи прямо на глазах стали соединяться, и вот уже сплошной водяной покров застлал весь двор. Вода уже доставала девушке до щиколотки и продолжала прибывать. Все потуги Вёсенки встать были бесполезны. Неведомая сила пригвоздила её к скамейке. А сквозь мутную воду, которая была уже повсюду, не видно было ни островка земли. Только скамейка, с насквозь мокрой Вёсенкой, вода под ногами и вода с небес. От всплеска где-то рядом у девушки замерло сердце. Она резко осмотрелась, но ничего не увидела. Следующий всплеск, уже ближе, а затем десятки бледных рук водяниц вылезли из-под воды, обхватили Вёсенку и потащили со скамейки.

«Не может быть! – билось в голове у Вёсенки. – У меня полынь! Они не могут!».

В это время с головы девушки в разные стороны разбежались сотни водомерок, которые только что ещё были сухой полынью у неё в волосах. Крик Вёсенки вырвался уже под водой множеством пузырьков, быстро уплывающих вверх. А затем она увидела напротив довольно ухмыляющегося Водяного, манящего её к себе пальцем.

***

Вёсенка резко вынырнула из сна. Сердце бешено колотилось, зрение ещё не привыкло к тусклому свету из окна.

– Это всего лишь сон. Снова сон. Всё хорошо, – шептала сама себе Вёсенка.

Она потянулась к краю покрывала, чтобы раскрыться, когда из-под кровати вылезли две бледные руки и попытались схватить её за запястье. Вёсенка дёрнулась и в мгновение ока вскочила на кровать. Руки пошарили немного в воздухе там, где ещё недавно была Вёсенка, а затем… Просто растворились в воздухе.

Девушка села на кровати и разрыдалась, уткнувшись головой в ладони. Что с ней происходит? Такого ещё не было. Она не знала покоя во сне, теперь ей мерещится всякое и наяву.

***

Как бывало и раньше, Вёсенка после ночных кошмаров успокоилась, нагрузив себя работой. Быстро перекусив, она села доделать корзину и привести мысли в порядок. Рядом развлекал её разговорами Лисёнок. Ему она не рассказала об утреннем происшествии.

– Вёсенка, ау-у!

– А?

– Ты где витаешь?

Девушка обнаружила, что она уже какое-то время, как доплела корзину, и теперь просто смотрела в одну точку.

– Не, всё нормально, я просто задумалась, – улыбнулась ему Вёсенка

– Я вот что подумал. Ты в последнее время совсем заскучала. Я слышал тут, что вечером будут гуляния по проводам зимы. Костёр разожгут и всё такое.

– Где это ты слышал?

– Да вчера пяток мужиков хворост собирали в лесу, я и подслушал.

– Я же говорила – не подходить к людям без меня. Знаешь же, что будет, заметь они тебя. Ты же даже не убежишь с твоим брюшком.

– Да ладно тебе, – промямлил Лисёнок, смущенно потупив мордочку, – всё равно я убежал бы… Но они даже не заметили меня. Больно уж заняты были.

– А если бы заметили? – гнула своё Вёсенка.

– Так я к чему. Вечером веселье будет. Местные, видимо, уже оттаяли к тебе, раз дети стали рядом околачиваться. Пойдём, развеешься.

– Ладно, посмотрим. Но без меня чтоб больше ни ногой. В смысле, ни лапой. А пока пойдём, разберём чердак.

Она с чувством предвкушения приставила лесенку и полезла на чердак, туда, где раньше находилась её спальня. С прошлого раза пыли здесь только прибавилось. Она с энтузиазмом начала разбирать разбросанные вещи. Вёсенка провозилась там до обеда, но даже не ощутила усталости. Было интересно окунуться в прошлое, выуживая из самых неожиданных мест свои старые вещи. Многое из того, что обнаружилось, могло бы несколько облегчить ей жизнь этой зимой. Но сожалеть смысла не было. Уже собираясь уходить, она напоследок убрала несколько досок, закрывающих комод. В это время её взгляд зацепился за цветок, выглядывающий из-за комода. Удивительно, но цветок был свежим, как будто его только недавно сорвали. Она с усилием смогла отодвинуть комод и обнаружила подарок Лешего. Венок из лесных цветов. Годы совершенно его не тронули. Все цветы поражали своей свежестью и мягкостью.

Со своей находкой Вёсенка спустилась вниз к Лисёнку, который не смог преодолеть испытание в виде лесенки и спал внизу в ожидании подруги.

– Смотри, что нашла. Венок, тот самый, который Леший подарил. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Здо́рово! – встрепенулся немного сонный зверёк. – Вот его и наденешь на праздник.

– Если мы пойдем…

***

Они пошли. Лисёнок бывал очень убедителен, если чего-нибудь хотел.

Было ещё прохладно, даром, что проводы зимы. Поэтому, когда начало темнеть, Вёсенка оделась потеплее, повязала платок, накинула на голову венок и вышла из дома в приподнятом настроении.

Надевать венки и прыгать через костёр – была традиция, которую Вёсенка помнила ещё с детства. Откуда про это узнал Лисёнок, непонятно. Должно быть, она как-то обмолвилась. Плели венки из ранних цветов, ветреницы и пролеска. Девушки собирались группами в поисках этих цветов, а затем все вместе плели, шутили, рассказывали истории. Вёсенка с завистью раньше смотрела на них и торопила время, когда тоже будет так развлекаться. Теперь же возраст был подходящий, но ходить было не с кем.

Праздник был уже в разгаре. Молодые парни и девушки пели песни, водили хороводы, прыгали по два и группами через костры. Кто постарше – сидели поодаль, наблюдали за молодёжью и переговаривались.

С каждым шагом приближаясь к полянке, Вёсенка чувствовала, как уверенность и праздничный настрой покидали её. Когда же она неловко стала на краешке поляны, и старушки начали зыркать на неё и зло шептаться, девушка убедилась, что прийти сюда было плохой идеей. Но когда Вёсенка уже решилась уходить, от наиболее шумной группы молодых людей отделился высокий красивый парень и удержал её, ухватив за локоть.

– Смотрите, кто к нам пришёл! – улыбаясь всем лицом, громко и протяжно проговорил парень. – Это же Петельщица!

– Веди её сюда! – прокричали ему из толпы.

Парень крепко ухватил Вёсенку и потянул за собой к своим друзьям, не спрашивая её согласия. Но Вёсенка не сопротивлялась. Может, это её шанс с кем-нибудь подружиться. Лисёнок, недоверчиво пыхтя, засеменил рядом.

– Смотрите, она и хвостатого своего привела…

– Ты у нас кто? Хорёк или кабан?

– Лис это, – пояснила им Вёсенка то, что не нуждалось, на её взгляд, в объяснении, чем вызвала взрыв смеха. Вся компания была навеселе.

– Лис? А чего он такой… – другой парень, с широким красным лицом, задумался, подбирая слово.

– Жирный! – выкрикнула девка, повисшая на его руке, чем вызвала ещё одну волну смеха.

Вёсенка смутилась, ей здесь нравилось всё меньше. Она не успела ответить, как парень, притащивший её в компанию, сказал, обращаясь к ней, но, чтобы все услышали:

– Ай, не слушай этих, им лишь бы поглумиться. Побежали через костёр прыгать?

Он улыбнулся Вёсенке такой широкой и обезоруживающей улыбкой, что она не смогла отказать. Парень крепко взял её за руку, его ладонь оказалась неприятно холодной. И направил к месту, откуда все разгонялись для прыжка. Когда они отходили от компании, она краем уха услышала:

– Ероха потом неделю руку будет отмывать от этой Петельщицы…

Кажется, это сказала та противная девка.

– Я раньше не прыгала, – шепнула она своему сопровождающему, которого, по-видимому, звали Ероха. Он посмотрел на неё через плечо и лишь ухмыльнулся, ничего не ответив. А затем они резко стартовали и побежали в сторону самого широкого костра. Вёсенка даже не успела ничего подумать, стараясь изо всех сил не отстать от парня. Она ощутила, что парень собирается прыгать, за долю мгновения до его прыжка. Расстояние было великовато и нога для толчка неудобная, но Вёсенка не могла сейчас опозориться, ведь все на неё смотрят. Она была в этом уверена. Поэтому она оттолкнулась изо всех сил. Прыжок оказался удачным. Её обдала волна горячего воздуха. Она ощутила возбуждение от опасности, проносящейся под ногами. В этот момент, прямо в полёте над костром, парень разжал руку и оттолкнул её в обратном направлении. Девушка совсем не ожидала этого. Каким-то чудом она смогла собраться и приземлилась не в центр костра, а на его край. Нога стала на головешку, из-за чего девушка покачнулась и чуть не упала. Полы юбки ненадолго опустились в огонь и загорелись бы, если б Вёсенка их сразу же не одёрнула.

Чуть отойдя от костра, девушка с обидой посмотрела на парня. Тот довольный вернулся к своей смеющейся компании, ударился с кем-то ладонями. В это время к ней подбежал обеспокоенный Лисёнок.

– С тобой всё в порядке?

– Да, – бросила она ему, и решительно направилась к компании.

– Не надо, Вёсенка! – крикнул ей в спину зверёк.

Но она уже не могла остановиться.

– Ты зачем это сделал? – зло закричала она на парня.

– Шла бы ты отсюда, уродина, – это опять была та девка, которая всё ещё висела на руке у своего краснолицего парня.

– О, Петельщица, тебе понравилось, ещё хочется попрыгать? – оборачиваясь, стал протягивать к ней руку Ероха.

Вёсенка со злостью отстранилась и толкнула двумя руками парня в грудь. Тот не ожидал от неё такой силы, зацепился ногой за ногу и глупо завалился на спину. Падая, он зацепил девку, обзывавшую Вёсенку. Оба они упали в опасной близости от ещё одного костра. Причём коса девушки оказалась в пламени, которое тут же перекинулось на волосы. Парень же громко закричал: его рука, та самая, которой он держал Вёсенку, опустилась прямо на раскалённые угли.

«Не будет больше такой холодной», – мстительно подумала Вёсенка.

Началась суматоха. Кто-то пытался потушить волосы верещащей девке, другие помогали подняться Ерохе. На крики подбежали взрослые.

– Что происходит?

– Кто это сделал?

– Эта вон… Петельщица… – указал на неё парень с красным лицом.

– Ты чего здесь забыла? – яростно набросился на неё морщинистый мужик, первым подоспевший к молодёжи.

– Детей она наших извести хочет!

– Я давно говорила, добра от неё не будет, – раздалось из толпы.

– Да он меня первым в костёр чуть не бросил, – оправдывалась Вёсенка, – вы же сами видели!

Вперёд протолкалась немолодая приземистая женщина, она вела за собой парнишку. Вёсенка узнала его. Это был тот самый хулиган, который ломал ей скамейку во дворе.

– Люди добры, глядите! – женщина вывела вперед мальчишку, – Глядите, что эта … сделала с моим мальчиком.

Она подняла вверх руку сына, которая распухла, покраснела и вся покрылась струпьями. Народ, собравшийся вокруг, зло зашумел. А женщина, чувствуя поддержку, продолжила:

– Мой бедный мальчик! Просто гулял по деревне…

– Да он ко мне во двор пробрался давеча, и начал ломать лавку! – перебила её Вёсенка. От возмущения девушку бросило в жар. – Поди, гвоздём ржавым оцарапался, вот раздражение и пошло!

– Враньё! Мой Игнатка ни за что бы к твоей хате и близко не подошёл, – зашипела на нее мать парнишки. – Это ты с ним сделала.

Толпа к этому времени уже не на шутку взволновалась. Ероха и обгоревшая девка постанывали от боли и рассказывали свои истории, указывая на Вёсенку.

– Пусть мальчик скажет, что произошло, – вступился морщинистый мужик.

– Сынок, что случилось, расскажи всем.

Но парнишка совсем растерялся, он был не рад всеобщему вниманию, озирался по сторонам и бросал испуганные взгляды в сторону Вёсенки.

– Ну же, мальчик, – поторопил его мужик.

– О-она меня заколдовала, – заикаясь, начал Игнатка, указывая на Вёсенку опухшей рукой, – и животину свою натравила.

После этих слов толпа взорвалась криками и руганью.

– Ведьма!

– Гнать её!

– Пшла вон! – раздалось с разных сторон.

А затем кто-то двинулся к Вёсенке явно с недобрыми намерениями. Ему наперерез бросился Лисёнок и впился зубами в ногу обидчика. Тот вскрикнул и замешкался. Это ещё больше раззадорило толпу.

– Бежим! – отступая, крикнула другу Вёсенка.

Им повезло, что со спины у них был широкий костёр, и деревенские их не окружили. Кое-как они выбежали с поляны и побежали в сторону леса. Разъярённые жители деревни преследовали их, и, наверное, смогли бы догнать. Но в этот момент кто-то кинул в беглецов камнем, и все сразу же принялись бросаться всем, что попадёт под руку. Один увесистый булыжник просвистел в опасной близости возле уха девушки. «Совсем рядом», – мелькнуло у неё в голове. А затем Лисёнок всхлипнул и рухнул на землю. Булыжник упал прямо на спину зверьку.

– Твари! – яростно проорала остановившаяся Вёсенка, не отдавая себе отчёт в том, что говорит. – Ещё шаг – и вы все сгорите!

Должно быть, что-то страшное мелькнуло в этот момент в глазах девушки. Потому что толпа застопорилась. Никто больше не решался кинуть камень. А Вёсенка подобрала Лисёнка и скрылась с ним в темноте леса.

– Вот же ведьма… – пробормотал здоровый деревенский парень, бросивший булыжник. – Всё мы правильно сделали…

Но ему никто не ответил.

***

Ночной лес ранней весной – это особенное место. Природа только собралась просыпаться, и, кажется, замерла на мгновение, чтобы стряхнуть остатки сна и начать свой стремительный бег. Листьев почти нет, и каждый звук, будь то крик животного или неосторожный шаг человека, забредшего в лес, разносится далеко вокруг. В воздухе, застывшем между деревьев, чувствуется еле уловимый запах прелой листвы. Местами ещё можно случайно обнаружить островки снега, но в основном кругом щедро пропитанная талой водой земля.

Вёсенка потеряла счёт времени, сколько она пробиралась по лесу. Лунный свет пробивался сквозь ветви деревьев, поэтому темнота не была непроглядной. Но куда ни глянь, всюду вырастали кривые тени, пугавшие девушку. Зацепившись за внезапно выскочившую ветку, Вёсенка порвала платок и оцарапала лицо. Лисёнок, казавшийся невесомым, когда она только взяла его на руки, теперь стал очень тяжёлым и с каждым шагом всё сильнее тянул вниз. Было давно уже ясно, что её никто не преследует, но она просто не знала, что будет делать, когда остановится, поэтому продолжала идти. Очередной шаг – и обессилившие ноги соскользнули с уступа. Вёсенка развернулась в падении, чтобы Лисёнок приземлился на неё. Поэтому она больно ударилась спиной о торчащий корень дерева. Не в силах подняться, она так и осталась лежать среди корней, приобняв слабо дышащего друга.

Что же делать? Как помочь Лисёнку? Даже при свете дня она не была уверенна, что смогла бы его вылечить. Наверное, мог бы помочь Леший. Но он не откликался на её зов, хоть подаренный им венок и был по-прежнему у неё на голове. В деревню и думать было нечего возвращаться. Ей и раньше никто бы там не помог. А теперь… Вряд ли она когда-нибудь сможет вернуться обратно. Но об этом она будет думать потом, а сейчас надо решить, как спасти друга.

От грустных мыслей её отвлекли раздавшиеся совсем рядом тихие шаги. Затем будто из ниоткуда на неё глянула пара янтарных глаз. Вёсенка, казалось, перестала дышать, но зверь стоял и продолжал смотреть прямо на неё. Луч лунного света из-за отошедшей в сторону тучи осветил животное. Перед девушкой стоял и не сводил с неё глаз взрослый матёрый лис. Он был выше Лисёнка, но значительно худее его. Зверь внимательно осмотрел Лисёнка, ещё раз бросил взгляд на венок, на голове у Вёсенки, что-то для себя решил, а затем пробежал несколько шагов, остановился и обернулся. Он явно давал понять, чтобы девушка следовала за ним. Собрав остатки сил, Вёсенка встала, покрепче обняла Лисёнка и последовала за нежданным сопровождающим.

Лис старался не убегать очень далеко. Если он и пропадал с глаз девушки, то вскоре вновь появлялся. Когда Вёсенка уже была готова снова упасть, зверь резко свернул за ствол широкого дуба. Она проследовала за ним, но его уже нигде не было видно. Вёсенка растерянно заозиралась. Её взгляд упал на дерево, возле которого она стояла. Широкий ствол внизу будто разломился. Трещина была такой ширины, что можно было пролезть взрослому человеку. Девушка заглянула внутрь. Ничего не было видно, даже противоположной стенки дуба. Внутри ствола было теплее, чем снаружи, сильно пахло сыростью и грибами. Решив, что, здесь хотя бы можно переждать ночь, она чуть нагнулась и забралась в ствол дуба. На удивление, там оказалось значительно просторнее, чем можно было подумать. Выпрямившись в полный рост, она сделала несколько шагов, затем ещё несколько. Но вопреки ожиданиям не упёрлась в преграду. Пройдя ещё немного, она увидела впереди тонкую полосу света. Ей преграждал дорогу мох, который будто занавес свисал откуда-то сверху. Вёсенка аккуратно отодвинула его локтем и вышла из дуба с другой стороны.

С этой стороны лес выглядел совсем иначе. Значительно более крупные деревья стояли в отдалении друг от друга. Их ветви простирались настолько широко и росли так густо, что неба было почти не видно. Было заметно теплее, снег нигде не лежал. Кое-где проросла трава, здесь и там были видны проклюнувшиеся листья. Недалеко от того места, откуда вышла Вёсенка, сидел лис, за ним располагалась большая покосившаяся землянка, на которой росло множество цветов. Таких же, как те, из которых был сплетён венок Вёсенки.

«Это землянка Лешего», – сразу же догадалась девушка.

Как только она подумала об этом, цветы на землянке начали покачиваться и едва слышно дребезжать, издавая при этом слабый звон.

– От неугомонная! Поспать не даёт, – раздался из землянки трескучий голос Лешего. – Вот я дойду до неё, такое устрою… Но чуть позже. Посплю маленько.

– Леший, это я! Я тебя нашла! – закричала Вёсенка, бросаясь ко входу. – Лисёнку нужна твоя помощь!

Из землянки донёсся невнятный звук, и вскоре на пороге показался потягивающийся Леший в образе приземистого старичка с копной спутанных седых волос.

– Помощь им подавай, разок хоть бы мне кто помог. Вон, хоромы мои скоро под землю уйдуть, – заворчал Леший, но как только увидал Лисёнка, шутливость сразу же выветрилась из него.

Он стремительно направился к Вёсенке, одновременно с этим из земли вылезли несколько длинных корней, которые сложились перед девушкой в подобие кушетки. Леший дал знак Вёсенке положить зверька, затем провёл руками по спине Лисёнка, немного задержал ладонь примерно там, куда пришёлся удар камня, отломил тонкий, длиной в пядь, корешок и резким движением ввёл его под шкуру животному. Лисёнок заскулил, но Леший зажал ему морду. Ещё через пару мгновений зверёк расслабился и задышал спокойно.

– Ты что со зверем сделала?! – набросился на девушку Леший. – Я тебе лисицу поручил, а ты его превратила в… в кабана.

– Я…

– С другой стороны, не будь жировой прослойки, хребет мог совсем переломиться, – скорей самому себе, нежели ей, пробормотал старичок, но затем снова заревел: – Но не будь он таким неповоротливым, в него бы никто и не попал!

– На нас целая деревня накинулась, – тихо защищалась Вёсенка.

– Молчи лучше, непутёвая! Не зли меня, – Леший махнул рукой на девушку, развернулся и пошёл в землянку, по-видимому, досыпать свой сон. Перед входом он бросил ей через плечо: – Сходи лучше, собери писчальника, и дай питомцу, когда очнётся.

Вёсенка хотела было спросить, что за писчальник, но Леший уже скрылся из виду, а снова его злить ей вовсе не хотелось. Поэтому она направилась в сторону ближайшей прогалины, по краю которой росло множество разной растительности. Писчальник – потому что им можно писать, или он пищит? Или что-то связано с песком? Девушка присела и всмотрелась в траву, которая росла здесь. Не сказать, что она когда-нибудь сильно интересовалась травами, но всё же она была уверена, что подобных ей ещё не встречалось. Вёсенка протянула руку, чтобы сорвать тонкие, напоминающие перья листочки. Вполне возможно, что именно это то, что она ищет. Как вдруг ей в бок пихнулся лис, про которого она уже и забыла. Тот несколько мгновений посмотрел на неё, будто бы с осуждением, а затем отбежал немного в сторону и начал рыть землю. В образовавшейся ямке Вёсенка обнаружила небольшие белые уплотнения на корешках травы. Их она и начала собирать, пока не набрала внушительную горсть. Переложив корешки в подол платья, она перенесла всё поближе к Лисёнку. По наитию Вёсенка решила, что стоит перемолоть найденное и смешать с водой. Ещё какое-то время понадобилось, чтобы найти ёмкость. В итоге она обнаружила за землянкой несколько мисок и продолговатое корыто. Там же были несколько деревянных вёдер с водой. Примостив широкое гладкое полено и подобрав небольшую удобную палку, Вёсенка достаточно быстро смогла растолочь коренья и смешать порошок с водой. Получившееся месиво было серого цвета и на удивление приятно пахло. Поставив миску у Лисёнка, девушка присела рядом, облокотившись на кушетку, и не заметила, как провалилась в сон.

***

– А всё ж таки, красавица, зря ты ушла от меня…

Вёсенка дёрнулась, просыпаясь. В этот раз ей снова снился дождь, затопивший всю деревню. И последние слова Водяного, которые он прошептал ей прямо на ухо, до сих пор отдавались в сознании. Глубоко дыша, словно чтобы надышаться воздухом после окружавшей её во сне холодной воды, Вёсенка почувствовала на запястье прикосновение ледяной руки. Обернувшись, она обнаружила напротив себя Водяного. Не помня себя, она закричала и бросилась к землянке.

– Ну, дурёха, ты нормальных слов не понимаешь! – раздражённо рявкнул Леший и сразу же оказался перед ней, готовый выместить на девушке всю злобу. Но в этот момент увидел Водяного. – А ты что здесь…

Наваждение исчезло, растворившись в воздухе чёрным дымком.

– О-о, – задумчиво протянул Леший. – И давно у тебя такое?

– Так недавно, – пытаясь унять дрожь, отвечала Вёсенка, – а во снах уже давно.

– Хм…

И, не добавив больше ничего, он задумчивый ушёл в сторону леса.

***

Вернулся Леший во второй половине дня. Всё это время Вёсенка места себе не находила. Лисёнок так и не очнулся, но дышал всё время спокойно и ровно, поэтому можно было надеяться, что с ним всё будет хорошо. Чтобы себя хоть как-то занять, девушка связала несколько веток и подмела возле землянки. Внутрь она заходить опасалась. Во дворике были разбросаны разные вещи, гостья их собрала и аккуратно расставила рядом. Около полудня к землянке набежали всевозможные зверьки: пяток зайцев, две белки, семейка ежей, небольшой кабанчик и другие. Снова объявился и давешний лис. Животные сгрудились у землянки и явно чего-то ждали. Лис поскрёб лапой по большой бочке и выжидающе посмотрел на Вёсенку. Заглянув внутрь, она обнаружила какую-то странного вида кашицу. Наложив найденным здесь же черпаком кашу в корыто, она отошла и стала наблюдать за торопящейся поесть живностью. Присмотревшись, Вёсенка заметила, что почти все животные были с какими-то изъянами. У кого-то перебита лапа, у других следы порезов на шерсти, у кабана был прищурен и не открывался глаз. Насытившиеся животные по одному – по два возвращались в лес. Время спустя остался только лис, который свернулся калачиком и уснул. Или сделал вид, что уснул.

Возвратившийся Леший сразу же обратился к гостье:

– Значит так, деточка…

«Не дурёха, уже хорошо», – мелькнуло в голове у Вёсенки.

– … идти тебе, непутёвой, всё равно некуда, поэтому поживёшь пока здесь. Голова у тебя не напрочь бестолковая, вон и писчальник сготовила, и зверушек покормить догадалась. Так что выходишь своего Лисёнка, мне с четвероногими поможешь, а я, глядишь, скумекаю, что с твоими снами делать.

Так началась жизнь Вёсенки у Лешего. Сказать, что жизнь была непростой – ничего не сказать. Девушка с головой погрузилась в лесные заботы. Она продолжала ежедневно кормить зверей, которые в разное время приходили к землянке, собирала по указанию Лешего травы, о которых зачастую раньше даже не слыхивала, носила воду из соседнего пруда, наполняя большие бочки, стоящие за землянкой. Как-то раз ей пришлось целый день распутывать ствол и корни молодого деревца от обвившего его растения. Распутав же, она перенесла тончайший росток к широкому дереву и аккуратно оплела его.

– Бережнее, не оглоблю, поди, несёшь. Разорвёшь – я тебе космы повыдёргиваю!

Леший всё так же не отличался вежливостью, но издевательств над своей гостьей не творил, а больше ворчал и понукал её, если Вёсенка где-то мешкала. Вообще, для него самым важным было состояние животных, растений и леса в целом. Он часто пропадал на долгое время, а потом возвращался с одним или несколькими раненными животными. При этом настроение его проваливалось ниже некуда, и в такое время к нему было лучше не подходить. Однажды Леший напустился на Вёсенку и долго кричал за то, что она, пройдя своим обычным путём от пруда, наступила на какую-то травинку.

С некоторых пор Вёсенка помогала выхаживать раненых животных. Промывала раны водой, настоянной на рябиновых листьях, обрабатывала их какой-то мазью, которую делал Леший, несколько раз перевязывала перебитые конечности специальной крепкой широкой травой, росшей неподалёку. Подобные задачи сыпались на неё совершенно внезапно, поэтому она стала постоянно носить с собой комплект вещей для помощи животным.

Поселилась девушка недалеко от землянки. Леший соорудил ей подобие гамака, переплетя выросшие по мановению его руки тонкие ветви соседних деревьев. Еду приходилось добывать себе самостоятельно, но Вёсенка очень быстро, не без понуканий Лешего, научилась находить множество съедобных трав, кореньев и кору деревьев.

Помимо дел, которыми нагрузил её лесной дух, Вёсенка не забывала отпаивать Лисёнка, которому стало уже немного лучше. Он теперь мог немного приподнимать мордочку и слизывать кашицу из писчальника. Говорить ему ещё было тяжело, и он лишь глазами благодарил подругу за заботу.

Сны всё так же беспокоили Вёсенку. Бо́льшую часть ночей она просыпалась в холодном поту. Наяву кошмары являлись ещё несколько раз. Тени снов, как называл их Леший, приходили чаще в образе Водяного, а один раз ей успело расцарапать руку Лихо. Тень исчезла, но глубокая борозда на руке никуда не делась. Леший посоветовал разжевать подорожник и приложить к царапине и в тот же день дал ей выпить жутко горькой зелёной жижи.

– Попробуем так, авось, поможет…

Сделав глоток, Вёсенка скривилась.

– Разве эта гадость может помочь? Её невозможно нормально пить.

– Значит, пей ненормально! Нормальная нашлась. Дают – бери. Я с такой причудой ещё не встречался. Попробуем несколько вариантов.

И они пробовали. Точнее, Леший давал, а Вёсенка всё это пробовала. От той жижи результат появился уже через два дня: Вёсенка полностью перестала спать. Леший лишил её не только кошмаров, но и сна вообще. Ночью она с усилием закрывала глаза и пыталась ни о чём не думать, но сон не приходил. Порой удавалось провалиться в какое-то забытье, но никакого отдыха всё равно не было. Через пяток таких ночей Вёсенка стала ходить, как одурманенная. Она несколько раз спотыкалась о животных, роняла всё из рук, а после того, как расшибла себе лоб о толстую ветку дерева, Леший согласился, что этот способ не очень хорош.

Следующим вариантом была золотистая крошка – измельчённый корень какого-то растения. Этот порошок был безвкусным, но после него мучала жажда. Водой Леший запивать не разрешал, и девушка обходилась тем, что высасывала влагу из листьев одуванчиков. От крошки эффект был другой: Вёсенка стала проваливаться в сон внезапно, вне зависимости от времени суток. Спала совсем недолго и просыпалась с жутко болящей головой. Провалившись так в сон, когда набирала воду в пруде, Вёсенка чуть не утонула.

Шестой или седьмой способ, предложенный Лешим, которым девушка пользовалась и сейчас, была густая мазь из цветов, росших на полянке у землянки. Эту мазь надо было втирать в виски перед сном. Ночь теперь проходила спокойно. Единственным сном стал белый непроглядный туман, внутри которого периодически вспыхивали яркие красные искорки. Наконец-то можно было вздохнуть спокойно.

К этому времени Лисёнок уже стал понемногу ходить. Он сильно похудел, пока болел, но остался всё таким же весёлым и часто смешил подругу своими причудами. Вскоре он уже ел вместе с остальными животными и, как заметила Вёсенка, стал всё чаще околачиваться возле лиса, приведшего их к Лешему. Лис снисходительно позволял младшему повторять за собой манеру поведения. А когда Лисёнок уже уверенно мог пробежать сколько-нибудь большие расстояния, они стали убегать в лес вместе. Возвращаясь, Лисёнок каждый раз гордо рассказывал, как у него получилась та или иная штука, которую показывал старший лис. Вёсенке было радостно за друга. Но при этом её не оставляло какое-то непонятное беспокойство.

***

– Поднимайся, непутёвая! – Леший грубо растормошил девушку. – Вставай давай.

Вёсенка с трудом раскрыла глаза. Ещё стояла ночь, и было особенно жалко отпускать от себя остатки сна, но, посмотрев на Лешего, она быстро пришла в себя. Очень уж разъярённое лицо было у того.

– Слухай внимательно. В округе олень ранетый ходит. Дороги сюда ему не найти, – при этих словах глаза Лешего из мутно-зелёных стали практически чёрными. – Кабы он случаем к соседушке моей не забрёл. Пойдёшь искать его. Найдёшь – сюда ведь, глядишь, вернусь, смогу помочь.

– А ты куда?

Но Леший как сквозь землю провалился.

Вёсенка бросилась к землянке. Там она обнаружила несколько животных из тех, что покрупнее. Среди них был и Лисёнок.

– Что случилось? – спросила она у него.

– В лес трое каких-то мужиков зашли … я не очень понял, на охоту что ли… но вроде бы они напились дурманящей воды, начали зверей почём зря стрелять. Забавы ради. Уже больше, чем унести бы смогли, постреляли. А этому оленю ногу в капкане покалечили, а после… – Лисёнок запнулся.

– Ну? Что?

– Морду изувечили… он без глаз теперь и с носом что-то. Птицы принесли новости. Я не разобрал до конца… не поймёшь, что они там щебечут. Леший как узнал, взбеленился, нам наказ дал искать, да тебя только и разбудил.

– Что делать-то? И что за «соседушка»?» – в беспокойстве спросила Вёсенка.

– Поодаль отсюда болото есть. Там кикимора обитает. Старший говорит, она обычно смирная, но себе на уме, и если кто к ней заходит, то уж того не отпускает. Вот Леший и переживает, кабы олень к ней не попал.

– Вот ещё напасть…

– Ну, ты аж дотуда не дойдёшь. Ты здесь поброди, недалеко. Авось, наткнёшься на оленя. А мы сбегаем подальше.

– Давай, будь осторожен.

– Ты тоже.

И Лисёнок с остальными зверьми разбежались в разных направлениях. Не стала медлить и Вёсенка. Собирать ей было нечего, поэтому, подвязавшись платком, она отправилась на поиски. Лес на пару сотен шагов от землянки ей был хорошо известен. Поэтому сначала она шла, не особо отдавая себе отчёт, куда именно движется. Она провалилась в свои мысли. Новость о том, что погибло столько животных, очень взволновала её. Последнее время лесные звери стали ей близкими друзьями. Девушка с любовью заботилась о них, и они отвечали взаимностью. Какими же бессердечными надо быть, чтобы ради забавы убить живое существо. А как рассвирепел Леший! Страшно подумать. Помнится, он сорвался на неё, когда она ненароком наступила на кончик хвоста белки. А тут такое…

Вёсенка с удивлением обнаружила, что вышла к тому дереву, которое оплетала тонкими побегами примерно месяц назад. Больше язык не поворачивался назвать их тонкими. Теперь дерево оплетала крепкая, в два пальца толщиной, лиана. В некоторых местах на нём даже распустились ярко-розовые цветы. Отвернувшись от созерцания так быстро разросшегося растения, Вёсенка обнаружила прямо за деревом тропу. Удивительно, сколько она ходила раньше по этому лесу, никогда не видела троп. Да и такие тропы обычно вытаптывают люди, а Вёсенка была, возможно, единственным человеком, который прошёл через волшебный дуб. Любопытство заставило её пойти по тропинке.

Ступив на тропу и сделав всего несколько шагов, Вёсенка обернулась, но дерева уже не было видно. Назад, петляя, убегала длинная дорожка и терялась где-то среди деревьев. Девушка вспомнила, как уже раньше путешествовала по подобным дорогам. Правда, в прошлый раз их колдовал Леший. Должно быть, он применил какую-то ворожбу, чтобы ускорить рост того вьющегося растения, и ненароком сделал тропку. Как бы то ни было, а стоит пойти дальше. Вёсенка завернула вслед за тропой за кустарник, и лес вокруг резко изменился. Теперь деревья были покрыты густым слоем мха. Мох, казалось, был повсюду, он даже свисал длинными бородами с ветвей деревьев. Ещё несколько шагов – и тропинка тоже растворилась в сплошном зелёном покрывале. То тут, то там Вёсенка обнаружила целые холмы мха. При ближайшем рассмотрении это оказались поваленные деревья, полностью скрытые от глаз. В воздухе появился запах трухлявой древесины.

Огибая такие деревья, девушка продвигалась дальше. Вскоре земля под ногами начала отчётливо хлюпать. Решив было развернуться и пойти в другом направлении, Вёсенка обнаружила чёткую цепочку следов крупного животного. Они шли нестройными рядами, будто зверь хромал. Сердце девушки забилось чаще – неужели она напала на след раненого оленя? Вёсенка ещё быстрее устремилась вперёд. Идти было всё сложнее, ноги стали выше щиколотки погружаться в мокрую землю, местами проглядывались большие мутные лужи. Она явно всё дальше заходила в болото. Следы странным образом иногда обрывались, а через некоторое время снова отчётливо проступали.

В этой части леса было очень тихо, не слышно никаких птиц или животных. Даже ветерок не залетал. Всё будто застыло, и только хлюпающие шаги порядком уставшей Вёсенки раздавались кругом. Тем неожиданней было услышать где-то совсем рядом чей-то стон.

Вёсенка резко остановилась и прислушалась. Мгновение спустя стон повторился. Это был протяжный срывающийся звук. Несмотря на то, что раздался он неподалёку, невозможно было даже определить, кому принадлежал этот стон. Зато в нём явно была слышна мольба о помощи. Девушка нерешительно направилась в сторону ближайшего поваленного дерева. С трудом переставляя проваливающиеся уже по колено ноги, она приблизилась к дереву, которое даже лежа, частично погруженное в зелёную жижу, всё равно было выше её. Стон, ещё протяжнее и жалобнее предыдущего, раздался из-за дерева. Вёсенка по обломкам веток забралась на ствол. По ту сторону простирались заросли каких-то болотных кустарников, и в этих зарослях смутно проглядывалась фигура крупного животного. Зверь тряхнул головой, и девушка разглядела рога, запутавшиеся в ветвях.

Вёсенка заторопилась слезть. С этой стороны дерева веток почти не было, поэтому она присела, погрузила ладонь в мягкую древесину ствола и свесилась вниз. Кора не выдержала веса девушки, и Вёсенка, оставив две борозды на стволе, соскользнула на землю. Вот только земли с этой стороны дерева не было, и девушка по грудь ушла в вязкую трясину. Паника нахлынула резко и поглотила быстрее, чем болото. Девушка беспомощно раскинула руки в стороны, постаралась ухватиться хоть за что-то. Ближайшая ветка была в локте от неё. Беспорядочно молотя руками и пытаясь подгрести к ней, Вёсенка по самые плечи ушла вниз. Превозмогая дрожь в теле и страх, девушка взяла себя под контроль и уже без лишних движений продолжила тянуться. Пальцы коснулись спасительной ветки и вцепились в нее мёртвой хваткой. Стараясь изо всех сил, Вёсенка потянула себя ближе к дереву. Трясина не желала её отпускать, но уже было понятно, что спасение – лишь вопрос времени.

Именно в этот момент в напряжённой тишине прозвучали быстрые повторяющиеся шлепки. Хоть это и невозможно было представить, но кто-то пробежал по болоту прямо за спиной Вёсенки. Девушка замерла, вслушиваясь в тишину. Внезапно в поле зрения медленно, будто крадясь, появилось какое-то существо. Оно не смотрело на Вёсенку, но продолжало пробираться к ней. Ещё несколько шагов, и Вёсенка смогла рассмотреть его. Это была низенькая, поразительно тощая женщина, одетая в грязные лохмотья, местами покрытые мхом. Худое тело с непропорционально длинными тонкими руками временами вздрагивало.

– Шим… шим… шим… – то ли выдыхала, то ли говорила незнакомка.

Странная женщина остановилась и резко повернула голову. Если бы у Вёсенки не были стиснуты от напряжения зубы, она бы вскрикнула. Голова – будто обтянутый серой кожей череп с копной покрытых коркой грязи волос. На лице безгубый рот с острыми треугольниками зубов. И самое мерзкое – это большие мутные глаза, непонятно как не выпадающие из глазниц и нервно дергающиеся в разные стороны, не останавливаясь ни на чём даже на несколько мгновений. Перед девушкой была хозяйка болота – Кикимора.

– Шим… шим… Ме…меченая забрел… ла, – получилось разобрать первые слова. – Ч… что т… тут за… забыла? Шим…

Разговаривая, Кикимора смотрела куда угодно, но только не на замершую Вёсенку. А вопрос она скорее задала сама себе, нежели девушке.

– Лисовик отме… метил… На пле…лечах горят ме…метки Яг-ги. А эт-то в голове че… чето? – Кикимора ближе наклонилась к Вёсенке, глаза стали безостановочно вращаться. – Ли… лиходея сле… лед, – отпрянув, прошуршала она.

– Помоги, – выдохнула Вёсенка, продолжив тянуться за ветку.

– Шим… шим…

Кикимора медленно потянула когтистую руку с длинными тонкими пальцами.

– Та… такой н… нечо…

Кончики когтей почти дотянулась до руки. Ещё немного – и можно было бы схватиться.

– … зе… землю топтать.

Когтистая рука рубанула по ветке, оставив лишь острый сук.

Волна ярости накатила на Вёсенку прежде, чем она осознала произошедшее.

– Сгинь, тварь!

Крик разорвал тишину и какое-то время ещё отдавался эхом. То ли от него, то ли от ненависти, горящей в глазах утопающей девушки, но Кикимора передёрнулась, заозиралась и сбежала прочь. А Вёсенка снова осталась наедине с отрубленной веткой и трясиной, медленно утягивающей её вглубь. Вода уже доходила до самой головы. Край съехавшего набок намокшего платка неприятно липнул к щеке. Лихорадочно соображая, Вёсенка не находила выхода из этого положения. И помочь ей было некому. Шутка ли, она сама шла сюда помочь оленю. Девушка вспомнила запутавшееся незрячее животное, и на сердце стало ещё горше. Взгляд снова упал на оставшийся от ветки сук, но на этот раз в голове зародилась неожиданная мысль. Без резких движений она сняла с головы платок и, держа его за край, бросила в сторону сука. Платок шлёпнулся о дерево совсем рядом с сучком и упал. Вторая попытка была ещё хуже, а девушка тем временем почти полностью погрузилась в трясину. Прежде, чем болото сомкнулось над головой, Вёсенка успела сделать вдох и вслепую бросила платок ещё раз.

Влажная ткань отдалась натяжением в руке. Тепло надежды разлилось в груди у отчаявшейся Вёсенки. Схватившись второй рукой за край платка, она вытянула себя из болота и из последних сил вскарабкалась на дерево. Никого рядом видно не было, ни Кикиморы, ни застрявшего в зарослях оленя, ни даже самих зарослей. Насквозь мокрая, изнеможённая Вёсенка повалилась на мягкую поверхность дерева. Так она и лежала бы, отходя от произошедшего, если бы издалека до неё не донеслись быстрые повторяющиеся шлепки. Девушка через силу встала, отломила более-менее крепкую ветку и отправилась обратно по болоту, проверяя каждый свой шаг.

Хоть Вёсенка пробиралась там же, где шла ещё недавно, она не встречала ничего знакомого. Деревья стояли совершенно в другом порядке, кругом не было ни единого следа, ни оленьих, ни её. Обернувшись за спину, она обнаружила, как оставленные ею мгновение назад следы исчезают прямо на глазах.

Периодически с разных сторон снова и снова доносились звуки перебегающей Кикиморы и до мурашек знакомое «Шим… шим… шим…». Злодейка по-прежнему была неподалёку и, судя по всему, водила девушку по болоту.

Уже совсем скоро Вёсенка поняла, что прихватить палку было верным решением. Несколько раз палка, ещё только что уходившая в глубину максимум на полступни, вдруг глубоко проваливалась, но так и не доставала до дна. Идти из-за этого стало значительно тяжелее, мокрая одежда неприятно облипала тело, но повторяющиеся шлепки не давали ни на минуту расслабиться, напоминая о близости Кикиморы.

– Отстань! – срываясь на слёзы прокричала Вёсенка. – Чего тебе надо?

Лишь глухое отдаленное «Шим… шим…» было ей ответом.

***

Упереть палку, достать, сделать шаг. Упереть палку, достать, сделать ещё. Совершенно потеряв счёт времени, Вёсенка пробиралась по, казалось, бесконечному болоту, полностью погрузившись в монотонную работу. Мысли совершенно оставили её, волнения и страх притупились. Лишь холод от влажной одежды, разбухшие от долгого пребывания в воде ноги и болото, болото кругом.

Очередной тычок – и палка сломалась пополам, упершись в твёрдую почву. Девушка, не веря своим глазам, смотрела на начинающийся дальше участок суши посреди бескрайнего болота. Здесь по-прежнему был повсюду мох, но среди него то тут, то там торчали лиловые и зелёные головки круглых грибов величиной с кулак. В нескольких шагах начинались густые заросли какого-то кустарника.

Вёсенка сделала шаг на сушу, задев ненароком при этом фиолетовый гриб. Шляпка гриба тут же лопнула, разбрызгивая кругом дурно пахнущую жидкость. Не придав этому значения, девушка направилась к зарослям. Ещё несколько грибов лопнули от легчайшего соприкосновения. Зелёные, лопаясь, выпускали что-то наподобие пыльцы, частички которой медленно поднимались в воздух. Через пару шагов ноги снизу неприятно закололо. Нагнувшись, Вёсенка обнаружила, что в тех местах, где грибная жидкость попала на одежду, были дырки и проглядывала раздражённая кожа. Отвлекшись на осмотр ног, девушка вдохнула пыльцу и сразу же закашлялась. Дальше она вымеряла каждый шаг, чтобы случайно не дотронуться до грибов. Когда до зарослей осталось рукой подать, из-за спины раздались очередные шлепки, которые резко прекратились. Обернувшись, Вёсенка снова увидела Кикимору. Та смотрела куда-то мимо девушки и бормотала себе под нос.

– Шим… шим.. нечо зе… землю топтать… шим… нечо воз… здух дышать…

– Оставь меня в покое! – закричала Вёсенка. – Дай уйти!

Крик снова подействовал на Кикимору, она как-то сгорбилась, передёрнула плечами и убежала. Уже отворачиваясь, сбитая с толку Вёсенка краем глаза заметила движение. Из болота на сушу выплеснулась чёрная грязь, но не растеклась, а начала бурлить и пузыриться. Вскоре она обрела объём, выпустила несколько не то ног, не то щупалец и двинулась в сторону девушки, наращивая темп. Вёсенка бросилась наутёк, ворвалась в стену кустарника и стала пробираться вглубь. Ветки сильно переплетались, пролезать было всё сложнее. Мельком брошенный назад взгляд показал всё новых монстров, выбирающихся из болота и стекающихся к ней. Причем эти болотники с каждой преодолённой саженью росли в размерах, а первый был уже с большую собаку. Волна страха прокатилась по Вёсенке, она с удвоенной силой стала пробираться сквозь заросли. А ветви, как назло, стали расти ещё гуще. В один момент она упёрлась в крепко переплетённые ветви, попыталась обойти это место, но никакой возможности не было. Девушка начала с усилием ломать ветки, но непослушное растение лишь гнулось и не желало пропускать её. Тем временем болотники уже добрались до зарослей. Для них кустарник не был помехой, страшные создания просто пропускали ветки сквозь себя и пробирались дальше. Поодаль стояла сгорбленная Кикимора, наблюдая за всем этим.

Одна ветка подалась в сторону, и Вёсенка смогла протиснуться на небольшую полянку среди кустарников. Полянка полностью заросла зелёными грибами значительно крупнее тех, что были на берегу. Вёсенка ввалилась на поляну, несколько грибов под её ногами мгновенно лопнули. Взорвавшиеся грибы запустили волну, и уже через два биения сердца вся поляна наполнилась едкой пыльцой. Вёсенка согнулась в порыве сильнейшего кашля. Каждый новый вдох вызывал ещё больше спазмов. В итоге задыхающаяся Вёсенка распласталась на земле, содрогаясь в кашле. Последнее, что уловила она краем ускользающего сознания, была Кикимора, подковылявшая к ней с охапкой мха в руках.

***

Густой молочный туман расстилался вокруг. Он клубился и перетекал из стороны в сторону, подчинённый неведомой силе. Кругом не было ничего видно, и даже пальцы на вытянутой вперёд руке размывались до невнятного пятна. Лишь красные искорки загорались и тухли с различной периодичностью, добавляя этому месту ещё большей необычности.

Вёсенка уже была здесь раньше. Да, точно, она это почти помнит… Но попытка напрячь голову и что-то вспомнить вызвала такую боль, что девушка отбросила её и просто пошла вперёд. Искорки, как единственное, что выделялось на молочном фоне, привлекли всё её внимание. Вёсенка попробовала ухватить одну, но не рассчитала расстояние, и её ладони сомкнулись на утекшем сквозь пальцы тумане. Тогда она побежала к другой, которая казалась самой близкой. Удивительное дело – бежать в сплошном тумане. Ничего не подтверждает того факта, что ты вообще перемещаешься. Тем не менее искры тоже пришли в движение, они стали будто притягиваться друг к другу, затем отдельные начали вращаться, и вскоре уже большой красный шар, мерцая и кружась, повис в тумане на уровне лица девушки. Вёсенка, как заворожённая, смотрела на него, не в силах оторваться. А затем со всех сторон разом раздались шипение и свист. Шар – нет, уже не шар, а зрачок исполинского глаза – начал пульсировать и с какой-то непередаваемой злобой смотреть на испуганную Вёсенку. А затем она вспомнила. Вспомнила, чей это глаз, и проснулась.

***

Сознание вернулось к Вёсенке, когда Кикимора небрежно выкладывала ей на лоб полоску мха. Девушка глубоко втянула ртом воздух, а затем начала отплёвываться от мха, попавшего внутрь. Кикимора, не ожидавшая, что жертва придёт в себя, отпрянула в сторону. А затем события завертелись с удвоенной скоростью. Всё пространство вокруг в мгновение ока заполнил белый туман, пришедший из сна вслед за Вёсенкой, а вместе с туманом появился и обладатель злобного глаза. Лихо. У Вёсенки провалилось сердце в пятки при виде его. Но удивительнее всего было поведение Кикиморы. Та бешено заверещала на грани человеческой слышимости, побросала оставшийся мох в Лихо, и убежала прочь. Лихо же поводило головой в стороны, глубоко вдохнуло воздух и оскалилось в жуткой улыбке. Оно посмотрело на свои руки, будто осознавая, что действительно здесь находится. Там, где ноги чудовища касались земли, расползался тлен. Обнаружив наконец покрытую с ног до головы мхом Вёсенку, Лихо двинулось к ней, но уже на втором шаге растаяло чёрным дымом. Лишь безжизненные следы на земле напоминали о его присутствии.

Совладав с безумно бьющимся сердцем, Вёсенка стряхнула с себя мох, сплошным ковром покрывавший её. Кругом вроде бы была та же самая полянка, на которую она выбежала, но одновременно и совершенно другая. Не было грибов. Заросли кустарника росли, но это были обычные растения, а не та запутанная непроходимая стена. Вёсенка не представляла, где она находится и куда идти. На всякий случай выбрала направление, противоположное тому, куда убежала Кикимора, и пошла.

Полянки, подобные той, на которой лежала Вёсенка, периодически встречались ей снова. На каждой было по несколько холмиков различной величины, покрытых мхом. Девушка с опаской обходила их стороной, пока на краю одной из таких полян она не увидела того, ради кого отправилась на болото. Большой олень полулежал возле кустов. Подойдя ближе, Вёсенка обнаружила, что его рога зацепились за ветви кустарника. Олень уже не делал попыток выбраться, а лишь тяжело выдыхал воздух через рот. На голову животного было больно смотреть.

«Не мог нормальный человек такое сделать с живым существом», – подумала Вёсенка.

Услышав приближающиеся шаги, олень весь напрягся.

– Не бойся, – как можно ласковее проговорила девушка, – я пришла помочь тебе.

Но слова не успокоили бедное животное. Человеческий голос ещё больше встревожил оленя. Он попытался встать, но у него не получилось.

– Всё хорошо, – продолжила шёпотом говорить девушка, – сейчас мы что-нибудь придумаем.

Она внимательнее осмотрела оленя. Всё его тело было в царапинах и ссадинах, голова и правая передняя нога сильно изувечены. Трудно представить, как олень, лишённый зрения и обоняния, добрёл до болота, но было видно, что переход этот дался ему непросто. Рога оленя крепко зацепились за ветки кустарника, которые, как знала девушка по личному опыту, почти невозможно было сломать.

Вёсенка осторожно присела возле головы животного. Олень ещё больше напрягся, почувствовав близость человека, но сделать он ничего не мог и лишь замер в ожидании. Девушка медленно протянула руку и коснулась шеи животного, продолжая нежно шептать успокаивающие слова. Ласково, но уверенно она погладила его по шерсти, стараясь не зацепить царапины. Вскоре олень немного расслабился, осознав, что человек не желает ему вреда.

Несколько месяцев, проведённых у Лешего, не прошли даром, Вёсенка точно знала, что надо делать, чтобы облегчить страдания животного. Мешочек с вещами первой необходимости у неё был с собой, не хватало только чистой воды. Девушка отошла на пару шагов и начала руками выкапывать ямку. Земля подо мхом была не очень твёрдой, но верхний слой был пронизан множеством мелких корней, которые приходилось с усилием разрывать. После первых пядей земли работа пошла легче, и совсем скоро получилось вырыть достаточно глубокую ямку. Вскоре туда набралась мутная вода, девушка вычерпала её и подождала, пока наберётся новая. После третьего раза вода стала уже не такой мутной. Тогда Вёсенка бросила в ямку рябиновых листьев и дала воде настояться. Всё это время девушка что-то рассказывала вслух, чтобы олень привык к её голосу, и чтобы унять своё волнение. Вдруг она сделает что-то не так, раньше всегда её работу проверял Леший.

Когда вода настоялась, она несколько раз в ладошках поднесла её к голове оленя, чтобы тот попил. Животное окончательно доверилось девушке и уже не сопротивлялось, когда она аккуратными движениями стала очищать морду от заноз и грязи. Убрав всё лишнее, Вёсенка промыла раны и покрыла их мазью. Единственное, она не представляла, что делать с глазами. Она обработала область вокруг и как можно осторожнее скрыла их под повязкой из своего платка, а затем перешла к раненой ноге.

– Теперь тебе надо выпрямить ногу, чтобы я смогла её замотать.

Олень послушно завалился на бок, высвобождая раненую ногу. Девушка максимально аккуратно постаралась отмыть кровь, но всё равно олень несколько раз вздрагивал от боли. Затем Вёсенка наложила перетёртый мох, смоченный в воде, приложила найденную здесь же палку, чтобы, насколько это возможно, обездвижить ногу, и крепко обмотала травой из мешочка. Остальные порезы на теле животного девушка так же обработала перетёртым мхом.

Закончив, Вёсенка отстранилась, и посмотрела на свою работу со стороны. Теперь олень уже не производил того ужасного впечатления. Особенно, если не знать, что скрывается под платком на голове. Оставшись в целом довольной своей работой, Вёсенка принялась распутывать рога. Не ясно, как могли ветки так сильно переплестись с рогами. Видимо, здесь тоже не обошлось без Кикиморы. С большим усилием, стирая ладони до мозолей, девушке всё же удалось освободить оленя. Животное всё это время лежало смирно, а когда почувствовало, что голову больше ничего не держит, выпрямилось во весь рост. Вёсенка едва доставала возвышающемуся оленю до шеи. Великан сделал шаг, с опаской опершись на раненую ногу. Повязка явно облегчала боль, но передвигаться быстро олень, конечно же, не мог.

– Пойдём, я тебя выведу отсюда, – Вёсенка мягко положила руку на шею новому другу и дала понять, куда двигаться.

Предстояло ещё как-то покинуть болото.

***

– Кто тебя учил так конечности обездвиживать? Растёр себе всю ногу из-за этой палки! Ой, непутёвая… Хоть догадалась мхом раны обеззаразить. Хотя там, на болоте, только мох и есть, большого ума не надо, когда выбора нет.

Вёсенка довела-таки оленя до землянки. Зверь достаточно уверенно стал передвигаться, ориентируясь на слух и нюх. Запах и звук голоса своей спасительницы он запомнил очень быстро, поэтому шел за девушкой, отвлекавшей его своими разговорами от боли.

Возбужденный Леший встретил их на поляне и с первых же мгновений начал поносить девушку, находя всё больше причин для недовольства.

– Что ты молчишь, дурёха? Сказать нечего? Животное бедное чуть не угробила! – продолжал Леший. – Олень, погруженный специальным настоем в сон, лежал на столе из корней, подобном тому, на котором когда-то лежал Лисёнок. – Ба! Что ж ты с копытом ничего не сделала? Видишь же, как оно разворочено. Да если бы вы не попали на мою тропку, то еще пару сотен шагов – и упало бы несчастное животное. И тебя бы придавило, дурёху такую.

Вёсенка чувствовала, что Леший до сих пор не успокоился после встречи с охотниками, о которой он ничего не рассказывал. Поэтому старалась пропускать мимо ушей обидные слова, хоть это и было непросто.

Почти сразу после того, как они с оленем вышли из болота, им попалась тропа, которая оказалась одной из множества, запущенных Лешим, в надежде привести к себе раненое животное. У землянки теперь было множество живности, которая ненароком забрела по этим тропам.

– А-а, не маячь под руками. Толку от тебя никакого. Иди, займись чем-то, – выпроводил её Леший, снимая с головы оленя платок.

Вёсенка отошла к своему гамаку, к ней сразу же бросился Лисёнок.

– Вёсенка, я так волновался! – быстро затараторил зверёк. – Ты большущая молодец. Я еще не слышал, чтобы с болот возвращались.

– Кто-то вовсе не считает меня молодцом, – обняла девушка своего друга.

– Леший-то? Ты не обращай внимания, что он ворчит. Он места себе не находил, как узнал, что ты пропала. Ему к Кикиморе хода нет. Не в ладах они. Да и договоренность между ними: те, кого еще можно вылечить, идут к Лешему. А если уж зверь сам чует, что конец его близок, то к ней на болота идёт. Как у тебя получилось договориться с Кикиморой?

Вёсенка вздрогнула, вспомнив безумный взгляд вращающихся глаз на тощем лице.

– Договориться, – хмыкнула девушка. – Никак, она перепугалась моих снов.

И Вёсенка пересказала, как Кикимора хотела её утопить, и как её напугало Лихо, вышедшее из сна девушки.

– Ты рассказала уже Лешему?

– Ему сейчас не до моих снов. Да и цветочная мазь до сих пор хорошо действовала. Просто надо побольше втирать.

Лисенок лишь встревоженно посмотрел на неё. Кажется, она его не убедила. Девушка и себя не убедила на самом деле.

***

На пару дней жизнь Вёсенки вернулась в обычное русло. Забота о животных, уборка полянки, сбор Писчальника и других трав по указанию Лешего. За работой девушка понемногу отошла от своих приключений. Сны пока что не снились. Оленя она больше не видела, но, судя по словам животных, которые ей пересказывал Лисёнок, Леший всё ещё пытается его восстановить. Дела продвигались непросто, и лишние контакты с тяжелораненым животным были нежелательны.

Лисёнок всё чаще пропадал с лисом, как-то незаметно к ним присоединились ещё несколько сородичей, и они теперь лишь изредка прибегали всей своей стайкой к землянке. Дружок каждый раз бежал к Вёсенке и с восторгом рассказывал о новых друзьях и впечатлениях.

Однажды днём, когда Вёсенка только закончила собирать цветы для новой порции своей мази, к ней подошёл Леший.

– Ну и когда ты собиралась мне рассказать про случившееся на болотах? – с ходу начал он.

– Я… эм. Так ничего такого и не произошло.

– Не произошло, значит… ну-ну, – Леший сразу же закипел, но ещё сдерживался. – Значит так, непутёвая. Ты мне неплохо подсобила за это время, но здесь тебе оставаться больше нельзя.

Что-то тяжёлое ухнуло вниз внутри у Вёсенки. А Леший тем временем продолжал:

– Сны твои не проходят. Мои средства не помогают. Тени всё ярче и сильнее. Мазь я тебе сделаю и на этом всё.

– Но куда же мне идти?

– Куда идти… – будто распробовав слова на вкус, Леший ответил: – Есть вариант. Но он тебе не понравится.

Затаив дыхание, Вёсенка ждала.

– Но выбора у тебя, похоже, что и нет.

Леший без пояснений забрал цветы и пошёл к землянке. Через какое-то время он вышел оттуда, неся в руках смутно знакомый свёрток ткани и красиво переливающиеся рукавички, лежащие на нём.

«Не может быть», – подумалось Вёсенке.

– Сегодня собирай вещи, завтра утром дам тебе цветочную мазь и пойдёшь к старухе. Вот, отдашь ей, что взяла у неё в прошлый раз, может, до чего и договоришься.

Вёсенка приняла из рук Лешего плащ-невидимку и чудо-рукавички, которые она когда-то давно украла у Бабы-Яги.

***

Нечего было и думать переубедить Лешего. Если уж он что-то решил, то так и будет. А если дело касалось безопасности животных, то и подавно. Видимо, история о том, как вело себя Лихо и как перепугалась его Кикимора, не на шутку встревожила Лешего. Но идти к Яге… Всё, что произошло за последнее время, несколько притупило воспоминания о месяце, прожитом в избушке ведьмы, о её вероломном обмане и превращении Вёсенки в волчицу, о постоянном прислуживании без какой-либо благодарности в ответ. С другой стороны, девушка там была всегда сыта, Яга не требовала от неё никого топить, как Водяной, не пыталась её убить, как Аспид или Кикимора.

«Возможно, теперь попытается – после того, как я украла её вещи и чуть не спалила избушку. Да нет, сколько лет прошло, она, поди, уже забыла всё. Или нет…».

Вёсенка осознала, что уже давно собрала все свои вещи и сидит на гамаке, пытаясь себя убедить, что пойти к Бабе Яге – неплохая идея. Да и есть ли у неё выбор? Случай на болоте показал, что мазь не вылечила её, а лишь немного притупила кошмары. А у ведьмы куча всяких волшебных вещиц, может, и найдётся что-нибудь, что поможет.

Успокоив себя таким образом, Вёсенка легла в гамак и сразу же уснула. «Жаль, Лисёнок убежал со своей компанией, здорово было бы услышать его мнение», – последнее, что подумала она перед сном.

***

Разбудил её Леший. Солнце только проклёвывалось между нижними ветвями деревьев.

– Вот, это тебе на ближайшее время, – протянул он ей цветочную мазь.

– Спасибо.

Мазь легла к остальным вещам в котомку.

– Тебе пора.

– Я хотела дождаться Лисёнка.

– Лисёнка тебе не дождаться.

– Что значит…

– Значит, что я его с тобой не отпущу, – прервал её Леший.

– Я думаю, он сам может решить, куда и с кем ему идти, – Вёсенка возмущённо посмотрела на Лешего, но тот и бровью не повёл, было видно, что он уже всё решил.

– Больше вам не по пути. Да и не было по пути никогда. В прошлый раз я его отпустил с тобой, и чем всё закончилось? Ожиревший зверь с перебитой спиной… Нет, всё.

– Он всё равно пойдёт за мной, – на глаза девушки навернулись слёзы.

Ей упрямо не хотелось верить, в то, что говорил Леший, хоть она уже давно себя ловила на похожих мыслях.

– Он пойдёт за своей стаей, с ними ему будет лучше. А про тебя больше никогда не вспомнит. Я уже всё для этого сделал, – жёстко отрезал он. Было видно, что Лешему не доставляет удовольствия этот разговор. Продолжил он слегка мягче: – Если тебя это утешит, стереть тебя из его памяти было непросто. Но так надо.

Вёсенка слушала, что говорит Леший, но смысл его слов доходил с запозданием. Её стёрли. Лисёнок её забыл. Она теперь совсем одна!

– Всё, ступай.

И он практически выпроводил девушку, которая еле сдерживала свои рыдания, к дубу. Не простившись ни с поляной, ни с животными, разбитая Вёсенка протиснулась в проход в стволе и оказалась в темноте. Как и в прошлый раз, запах грибов наполнил её лёгкие. Она увидела свет, который падал из щели, ведущей на выход из дерева, и пошла к нему. Когда девушка выходила из дуба, она случайно зацепилась головой за край ствола. Кора немного поцарапала кожу под волосами и зацепила венок, который упал с головы внутрь дерева. Выбравшись, Вёсенка развернулась и наклонилась, чтобы поднять его. Перед ней был полый ствол большого дуба, по внутренней стенке ползала дюжина муравьишек. Ни прохода, ни венка больше не было.

Вёсенка села у дерева, и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась в голос, уткнувшись лицом в руки.

***

Солнце. Яркое тёплое летнее солнце здесь и там пробивалось сквозь листья деревьев, покрывая землю удивительным узором, который постоянно изменялся от малейшего дуновения ветерка. В воздухе витала вкусная смесь запахов всевозможных растений, почвы и свежести, которую можно обнаружить только в нетронутой человеком лесной чаще. Множество насекомых и мелких животных ползли, бежали, порхали по своим делам. Всё пространство было пропитано какой-то первозданной радостью и умиротворением. И всё это совершенно не откликалось в душе Вёсенки. Она уже несколько дней пробиралась по лесу в полнейшем молчании, погрузившись внутрь себя. Она не помнила, сколько проплакала у дуба. Просто в какой-то момент слёзы закончились, и опустошённая девушка без каких-либо мыслей встала и пошла вперёд. Пошла в первую очередь не для того, чтобы куда-то прийти, а просто, чтобы не оставаться на месте. Так она и шла до сих пор. Есть ей почти не хотелось, раз-два в день она закидывала в рот то, что находила в лесу, и этого ей было достаточно. В таком состоянии ей не снились сны, но она по-прежнему втирала в виски мазь Лешего. Эта мазь с её ненавязчивым цветочным запахом – последняя ниточка, которая соединяла её с поляной, на которой она нашла приют, где были животные, отвечавшие ей любовью за заботу, и где был её Лисёнок.

Очередной день начался, как и предыдущие. Вёсенка проснулась на небольшой лесной прогалине. Сегодня ночью ей снова снился туман. Вернувшийся сон напомнил, что рано или поздно мазь закончится, и тогда туман сменится кошмарами, а там, глядишь, и вернутся Тени снов. Но как же найти дорогу к Яге? В прошлый раз её вёл Лисёнок. А теперь она одна. От размышлений её отвлёк странный звук, раздавшийся неподалёку. С утра поднялся сильный ветер, и высокие деревья, раскачиваясь, будто стонали. Но новый звук больше напоминал людской крик.

Вёсенка осторожно двинулась к источнику звука. Если это кричат люди, им может понадобиться помощь. Но может случиться и так, что помощь понадобится самой Вёсенке, если эти люди наподобие тех охотников, которые изувечили оленя. Поэтому девушка максимально осторожно покралась дальше. Она внимательно смотрела под ноги, чтобы не выдать себя треснувшей веткой, это помогло ей не попасть в капкан, припрятанный в земле. С ещё большей осторожностью Вёсенка выглянула из-за куста, за которым она спряталась. Ей открылся вид на небольшой лужок. Возле поваленного дерева виднелись остатки костра. Рядом, один возле другого, лежали несколько наплечных мешков, полных каких-то вещей. Людей нигде не было видно. Но кто-то же кричал. Налетевший порыв ветра дал ответ на этот вопрос.

Чуть в стороне от костра, отдельно от остального леса росло дерево. Вёсенка не сразу обратила на него внимание, но, увидев, не смогла отвести взгляд. Три ствола переплелись невообразимым образом. Ветви одного проходили сквозь другой, изламывались и вновь пронзали третий ствол. Когда дерево наклонялось под порывом ветра, оно оглашало округу пронзительным скрипом множества ветвей, и в этом скрипе отчётливо слышался крик боли нескольких человек. Заворожённая девушка, уже не таясь, вышла из своего укрытия и приблизилась к дереву. Обогнув его, она вскрикнула от ужаса. На каждом стволе были отчётливо видны искривлённые в гримасе боли человеческие лица. Капканы, костёр, мешки, три лица… Картинка сложилась в голове у Вёсенки. Она набрела на лагерь охотников, про которых рассказывал Лисёнок, и теперь видела страшную месть Лешего, обрекшего людей на вечные страдания в виде изуродованного дерева.

Сделав над собой усилие, Вёсенка отвернулась от бывших охотников. Она вернулась к капкану, в который чуть было не попалась, и, потратив на это некоторое время, разрядила его. Пройдясь вокруг лагеря, Вёсенка нашла ещё два капкана, несколько силков и поступила с ними так же. В одном из силков Вёсенка обнаружила ласточку. Птица явно попала туда недавно, но никакой возможности самостоятельно выбраться у неё не было. Освободив пленницу, девушка осмотрела её. У ласточки было перебито крыло, из-за чего она лежала без движения. Вёсенка осторожно перевязала раненую птицу. Ласточка несколько раз пискнула, но попытки убежать не делала, а после и вовсе уснула. Девушка аккуратно положила ласточку за пазуху, чтобы та согрелась.

Выпрямившись, Вёсенка оглянулась вокруг с каким-то удовлетворением. Что-то изменилось внутри неё, пока она помогала птичке и убирала капканы. Неожиданно среди деревьев девушка увидела отчётливо видную тропинку, уходящую с луга. Она вдоль и поперёк исходила это место в поисках силков, но тропинки раньше не видела. Другого пути всё равно не было, и Вёсенка с ласточкой за пазухой пошла по тропе.

***

Удивительно, но ласточка вернула осмысленность в жизнь Вёсенки. В обычный распорядок дня добавились заботы о бедной птице. Ласточка совсем скоро отошла от шока и признала в девушке друга. Она ела с руки, во время привалов свободно ходила по земле вокруг Вёсенки и не пыталась убежать.

В то же время тропинка вернула хоть призрачную, но цель путешествию девушки. Вёсенка не сомневалась, что эта дорожка – своего рода прощальный дар Лешего. Это не была та волшебная тропа, которая за пару мгновений перемещала путника на много вёрст вперёд, но и обычной её нельзя было назвать. Иногда дорожка сужалась до узенькой, едва различимой тропки, по которой передвигались разве что мелкие животные. В других местах на ней можно было бы разойтись двум людям. Порой тропа исчезала, растворяясь в лесу, но через сотню-другую шагов появлялась снова. При этом им ни разу не встретились развилка или перекрёсток. Привалы Вёсенка старалась делать недалеко от тропы, чтобы та всегда находилась в пределах видимости.

Так прошло пять дней. Туман ещё дважды навещал спящую девушку в её снах, и Вёсенка ещё старательнее втирала быстро убывающую мазь себе в виски. Её пугал момент, когда мазь наконец закончится. С другой стороны, момент, когда она вновь увидит избушку Бабы-Яги, её пугал ещё больше. Как поведёт себя старуха? Узнает ли её? Да и что было бы лучше – чтоб узнала, или нет? Эти и ещё множество подобных вопросов занимали всё то время Вёсенки, когда она не разговаривала с ласточкой.

Птица больше не желала сидеть за пазухой у девушки и перебралась к ней на плечо. Вёсенка сначала во время ухода за крылом, а затем между делом стала всё чаще разговаривать с ласточкой. В первое время это были просто слова, чтобы успокоить бедное создание, но вскоре девушка начала рассказывать ей о своих переживаниях и даже описывать некоторые события из своей жизни. Безмолвная собеседница внимательно слушала и лишь изредка щебетала что-то, будто бы отвечая.

Наконец Вёсенка ощутила то чувство, когда попадаешь в место, которое когда-то хорошо знала, но очень долго не посещала. Широкие лапы густых елей, покрытая плотным слоем хвои земля, даже особенный дремучий запах. Всё это было ей до боли знакомо, но при этом едва уловимо отличалось. Когда же из-за деревьев показался угол избушки, девушка остановилась, а затем отошла на несколько шагов вглубь леса.

– Дальше тебе со мной нельзя, – шёпотом проговорила своей спутнице Вёсенка, – старуха не любила раньше животных, кто знает, что она с тобой сотворит. Оставайся пока здесь, я постараюсь тебя навещать.

И она посадила ласточку в углубление в стволе ели. Там было сухо, ветви защитят от ветра, а шишки и жучки не дадут птичке голодать какое-то время. Простившись с ласточкой, Вёсенка сделала глубокий вдох и пошла к Бабе-Яге одна.

Избушка сильно изменилась. Чёрные стены, покрытые сажей и пылью, навевали грусть. Крыша была покрыта неровным слоем соломы, то здесь, то там виднелись проплешины. Столбы, на которых покоилось основание избы, будто бы стали ещё выше. Крыльца не было, и чтобы зайти внутрь, к двери была приставлена неровно сколоченная лестница. Лишь тоненькая струйка дыма, выходящая из печной трубы, говорила, что избушка жилая.

Но ещё больше изменился двор возле избы. Теперь к жилищу Яги примыкал внушительных размеров огород, поделённый на множество участков, в каждом из которых росли различные растения. Ближе к краю леса огород переходил в небольшой сад. Приземистые фруктовые деревья очень необычно смотрелись рядом с мрачными древними елями. И вокруг не было ни одной вороны. В прошлый раз эти птицы задирали Вёсенку каждый раз, как она возвращалась в облике волчицы в избу, но если она пыталась наказать насмешниц, то тут же получала взбучку от старухи.

Саму же Бабу-Ягу удалось обнаружить там же, на огороде. Она, согнувшись пополам, что-то старательно выдёргивала и складывала в кучку рядом. Сердце сразу же ухнуло куда-то вниз, как только Вёсенка увидела хозяйку. Вроде бы она всё это время готовилась к встрече, представляла, что скажет, но теперь мигом растеряла всю свою решимость вместе со словами. Когда Вёсенка уже была готова развернуться и убежать, старуха выпрямилась, посмотрела на гостью и крикнула ей:

– О, внучка! Прости хозяйку, не заприметила тебя сразу. Подходь сюды, чего встала?

Всё, обратного пути нет. Вёсенка прошла через калитку и направилась к старухе по межам участков. Баба-Яга совсем не изменилась с прошлой их встречи. Дряблая кожа свисала на лице, седые волосы топорщились в разные стороны, выбиваясь из-под платка, она улыбалась, но глаза внимательно изучали девушку.

– Здравствуй, бабушка.

– Ты какой дорогой здесь, али заплутала?

– Нет, бабушка, я по делу к тебе…

– О-о, тоди погодь, – перебила её Яга, – кончу здесь – и в доме погутарим.

Вёсенка отвлекла Бабу Ягу от выдёргивания сорняков, мешающих расти молодым побегам льна.

– Позволь, помогу тебе? – с готовностью предложила Вёсенка.

– А давай! Вдвоём скорише справимся.

Вёсенка скинула котомку, которая, приземлившись, чуть развязалась, и на солнце блеснули чудо-рукавички. Баба Яга вроде ничего не заметила, и девушка поторопилась их припрятать.

Работали они молча, и к полудню закончили достаточно большой участок огорода, отведенный для льна. Вёсенка схватила охапку сорняка и спросила:

– Это куда выкинуть?

– Я те дам выкинуть! Зачем же собирали? Неси в хату.

Вёсенка удивилась, зачем сорняк в доме, но послушно понесла, прихватив с собой котомку. Дверь в избу была распахнута, хотя девушка была уверена, что до этого всё было закрыто. Осторожно ступая по ненадёжным на вид ступеням лестницы, девушка зашла в избу.

– Разложь сохнуть в углу, – донеслось с улицы.

Слева от входа было место для сушки трав. Девушка нашла более-менее свободный участок и равномерно разложила всю сорную траву. Закончив, она огляделась. Изнутри избушка выглядела лучше, чем снаружи. Пол блестел от чистоты, вещи аккуратно сложены по своим местам. Лишь на самом верху стен и на потолке остались следы копоти. Дверь в комнату с волшебными предметами прикрыта, но замка видно не было. И появилась еще одна дверь, которой раньше вроде бы не было.

– Разложила уже? Ну садись, чай пить будем, – Баба-Яга взяла котелок, плеснула в него воды из бочки и поставила на огонь. – Гостей не ждала, самовар не ставила, ну да мы и так справимся. А ты, внучка, достань вон там сушек.

Вёсенка подошла к стенке, куда указала хозяйка дома, и потянулась на верхнюю полку.

– Чего-то не могу найти.

– Там они – там, родненькие, где ж им ещё быть. Поищи получше.

Девушка в третий раз провела рукой по полке и, действительно, на этот раз обнаружила связку продолговатых сушек. Как только она сразу их не нашла? Вернувшись к столу, гостья обнаружила, что в котелке уже плавают какие-то травы.

– Так что за дело у тебя, голубушка? – разливая чай по глиняным чашкам, спросила старуха.

– Мне с некоторых пор снятся…

– Мёду будешь?

– Спасибо, я так. Почти каждую ночь мне снятся сны. Страшные сны…

– Ну, так это бывает, вот чаёчка попей – и лучше станет.

Вёсенка хотела было отхлебнуть, но откуда ни возьмись на неё прилетело что-то чёрное и вцепилось ей в руку.

– Ах ты, шкода! – Баба-Яга оттащила в сторону чёрную кошку, а затем выпустила её из дома и плотно притворила дверь. – Гости у нас редкость, вот и кидается. Ну ты пей-пей.

– Да, хорошо. Но это не обычные сны. Ко мне в них приходят…

Старуха выронила свою чашку, та разбилась об пол, расплескав содержимое.

– Вот же старая! Ты не отвлекайся, я сейчас всё уберу.

Она вскочила за метлой и принялась заметать осколки чашки.

– Но ты продолжай, я тебя слухаю. Говоришь, сны плохие снятся. Так… А дурное ничего не делала? Может, что лежит на сердце и тревожит, и тревожит.

– Да вроде ничего такого, – сделав глоток, задумчиво проговорила Вёсенка. – Дело в том, что кроме снов…

– Взяла, может, что без спроса? – снова перебила её Яга.

Внутри у Вёсенки всё так и ухнуло вниз. Узнала! Она с опаской посмотрела на старуху, но та продолжала подметать, как ни в чём не бывало.

– Я, бабушка, не просто так, мне Леш…

– Хотя что это я? От такого сны не снятся, это ж нормально у людей, – будто бы между прочим продолжала Баба-Яга.

Вёсенка махом выпила остатки чая и решила на одном духе всё выложить старухе. Но неожиданно язык у неё стал заплетаться, и в глазах всё поплыло. А Баба-Яга тем временем продолжала:

– Так, может, ты кому дом подпалила и ворон всех погубила, а потом пришла помощи просить? Даже не знаю, как такой бесстыднице помочь… – старуха задумалась на мгновение, а потом будто бы её посетила внезапная мысль, продолжала: – А нет, знаю! Надо её отваром на сорной траве напоить до беспамятства и в погреб кинуть!

Последней ускользающей мыслью Вёсенки перед тем, как потерять сознание, была такая: «Я не намазала виски».

***

Спасительное пробуждение пришло не сразу. И уж намного позже, чем хотелось бы Вёсенке. В этот раз она снова пережила события того дня, когда потеряла Фиалку. Но во сне ей не удалось убежать, Водяной накрыл её волной, и девушка никак не могла вынырнуть. В какую сторону она бы ни плыла, получалось, что лишь глубже погружалась под воду. И лишь когда воздух медленно стал заканчиваться, лёгкие жгло и нестерпимо хотелось вдохнуть, девушка медленно пробудилась от кошмара.

Но действительность оказалась не многим лучше. Вёсенка лежала в тёмном помещении, касаясь щекой холодного земляного пола. Всё тело затекло, и девушка даже не сразу сообразила, что её руки чем-то крепко связаны. Единственным источником света была щель у неплотно прикрытой крышки где-то в потолке. В полоске этого света можно было различить несколько полочек в виде углублений в стене. В этих выемках стояли различные горшочки и корзинки.

Вёсенка села, облокотившись о стену. На плечо откуда-то капнула увесистая капля, затем сразу же вторая. Девушка поморщилась. В погребе сразу стало ещё более неуютно. Затем ей послышалось журчание, и почти сразу же пол покрылся тонким слоем воды. Девушка поспешила встать, но затекшее тело плохо слушалось, и когда ей всё же удалось выпрямиться, она была уже вся мокрой, а вода доходила до лодыжек. Звук воды всё усиливался, теперь уже это был не слабый ручеёк, а мощный поток. Вода стала прибывать быстрее и уже доходила до колена. Вёсенка беспомощно попыталась дотянуться до крышки люка, но та была слишком высоко. Тогда она бросилась искать лестницу или хотя бы что-то, что поможет достать до люка. Она обошла весь погреб, но ей так и не удалось что-либо найти. Тогда она попыталась вскарабкаться по углублениям в стенах, выполняющих здесь роль полок. Она смогла выбраться из воды, доходящей уже до пояса. Карабкаться было очень неудобно, приходилось сильно упираться ногами и рывком переносить связанные руки к следующей выемке. После очередного рывка мокрые пальцы соскользнули, и девушка сорвалась вниз. Вёсенка погрузилась в воду с головой, а, вынырнув, почувствовала, что уже не достаёт до земли. Шум воды теперь доносился со всех сторон. Уровень быстро прибывал, и Вёсенке приходилось усиленно работать ногами, чтобы держаться на плаву. Связанные руки не помогали, а лишь мешали. Подплыв к стене, она стала подниматься вместе с водой к потолку погреба. Последней надеждой был люк, но, когда яма наполнилась настолько, что девушка смогла дотянуться до крышки, та оказалась заперта. Вёсенка отчаянно забила руками в крышку погреба и начала кричать. Но никто не подходил. Ноги от постоянного усилия уже сводила судорога. В панике девушка начала царапать потолок. Земля плохо поддавалась, поэтому всего несколько неровных углублений и два сорванных ногтя были итогом её стараний к тому моменту, когда вода поглотила её с головой.

Кошмар, от которого она вырвалась совсем недавно, вновь настиг её наяву. Снова она ощутила жжение внутри и нестерпимое желание сделать вдох. Полоска света от люка подрагивала при движении воды, производимого ею. Вскоре силы оставили Вёсенку. Она перестала двигать ногами и медленно стала опускаться на дно. В голове промелькнула предательская мысль: «Как могла, избегала рек, и всё-таки утонула». И не в силах больше терпеть, девушка сдалась.

– Вот плутовка… Как до люка-то достала? Ну, я ей сейчас… – недовольная Баба-Яга приковыляла на стук из погреба и откинула крышку. – А это ещё что такое?

Старуха склонилась над погребом, из которого выплескивалась вода, протянула руку и погрузила её в воду. Вмиг вода исчезла, превратившись в чёрный дым. Яга сделала протяжный вдох и втянула весь его в себя.

В тот миг, когда Баба Яга случайно растворила воду, которая оказалась Тенью сна Вёсенки, девушка упала на пол погреба с высоты полутора саженей. Удар выбил из неё дух. Ей отчаянно хотелось вдохнуть воздуха, но вместо этого она закашлялась, и изо рта вышел всё тот же чёрный дым.

***

– Сразу такое надо говорить! А она мямлит: мне сны снятся страшные, – Баба-Яга суетилась на кухне и без устали ругалась, удивлялась и снова ругалась. – Этот ещё, дурень! Это ж надо было додуматься отправить ко мне девицу. Да как ясный день было понятно, что я её сожру или чего хуже. Нет чтобы самому попросить, так он же у нас гордый. По спине его огрела, забыть не может, – старуха снова заваривала чай, на этот раз она потрудилась поставить самовар и как раз засыпала угли в трубу.

Вёсенка сидела за столом и вся дрожала. Ей не было холодно от воды, потому что вся жидкость моментально исчезла. Одежда и волосы были абсолютно сухие, и даже та вода, которая попала в лёгкие, тоже исчезла. Но за то время, что она была внутри, жидкость успела сделать своё дело, и девушку от этого продолжало колотить. У её ног крутилась чёрная кошка, то и дело пытавшаяся потереться о девушку.

– Да как ты вообще добралась досюда, с такими-то снами?

– Мазь, – Вёсенка достала из котомки, которую обнаружила рядом, остатки мази Лешего. Рукавичек и плаща больше там не было.

– Ну-ка, ну-ка, – старуха взяла баночку и резко бросила её в печь, будто обжегшись. – Ош-ты, Лесовичья ворожба.

Вёсенка дернулась было за баночкой, но было уже поздно.

– А всё ж таки, вылечить тебя не смог от лиходейского навета, иначе чего ж ко мне притопала?

– Лихо-то тут причём?

– А ну, цыц! Не поминай… пока тихо. Ты мозгами-то пораскинь, тебе сны когда начали сниться?

Девушка призадумалась. Действительно, когда? Вроде бы, как домой вернулась из леса в первый раз. Наверно, мысли отразились на лице Вёсенки, потому что Яга продолжала.

– Вот то-то же. Ты его усыпила, да оно прежде успело на тебя метку поставить. Вот теперь через сны тебя и преследует. Вернуться хочет. Но ты не переживай, ты теперь со мной, здесь тебе нечего бояться, – и Баба-Яга немного зловеще оскалилась в улыбке.

Всё сказанное ведьмой было удивительно для Вёсенки. Однако же история складывалась.

– Вот чего Кикимора так перепугалась.

– Доходяга эта болотная? Да-а, она его жуть, как боится. Придёт и оставит её без болота, сам там поселится. Вот, сготовился, – и Яга поставила перед Вёсенкой кружку ароматного чая.

Девушка с опаской на него посмотрела и не притронулась к кружке.

– Пей, тебе говорят, ничё там дурного нет. В самоваре отраву не заваривают, не терпит он такого. Травки там разные, успокоят и в порядок приведут, а то вон как тебя телепает.

Глоток ароматного чая действительно принёс облегчение. Вёсенка не могла в полной мере довериться обещанию Яги, что больше не о чём беспокоиться. Но желание навсегда расстаться со снами было столь велико, что она смогла убедить себя в правдивости старухи.

***

Баба-Яга сдержала обещание. Она поселила гостью в комнате, в которую вела новая дверь. Это была небольшая комнатка, одной стеной которой служила стенка печи, а напротив располагалось окно. Из мебели внутри стоял лишь широкий ларь. Внутри было пусто, и туда отправилась котомка со всем содержимым. На ларе примостился матрас, набитый соломой. На этом роскошь жилья Вёсенки заканчивалась, но ей было и этого довольно. Пока не ясно, как скоро сможет Яга окончательно избавить её от снов.

Перед первой ночью хозяйка повесила над ларем в комнате Вёсенки странного вида амулет. Это были сплетенные замысловатым узором ветви терновника.

– Будет вылавливать дурные сны. Пока не заполнится. А опосля я тебе новый повешу.

После первой же ночи, впервые за долгое время, Вёсенка проснулась с ощущением, что ей снилось что-то приятное. Она не запомнила, что именно, но проснулась с улыбкой на лице. Утром этого же дня Баба-Яга объявила, что кормить её просто так никто не собирается, и если она не хочет помереть голодной смертью, то пусть готовит себе сама. Это не было каким-то препятствием для девушки, она давно уже привыкла справляться с такими задачами самостоятельно. Но проблема оказалась в другом: было испытанием готовить вместе со старухой. Понятное дело, что девушка не знала где что находится, и ей приходилось постоянно спрашивать у хозяйки, которая каждый раз раздражалась от этого. Кроме того, Яга злилась, сталкиваясь с гостьей возле какой-либо полочки, или если ей был необходим именно тот прибор, которым в данный момент пользовалась Вёсенка. Но больше всего девушке доставалось от едких замечаний старухи в адрес её стряпни. Здесь она не допекла, сюда лучше добавить укроп, солить надо не воду, а репу после варки. Вёсенка всё сносила, но через неделю не выдержала сама Баба-Яга.

– Нет, эти стены такого ещё не видывали! Будешь стряпать так, как я говорю, и никак иначе!

Так Яга начала учить Вёсенку готовить. Правду сказать, поучиться действительно было чему. Раньше девушка не задумывалась над такими тонкостями, как, «в какой последовательности смешивать ингредиенты», или «прежде, чем добавить что-либо, его стоит довести до определенной температуры». Теперь это и многое другое стало абсолютно необходимым условием успешного приготовления. Если Вёсенка делала что-то не так, она получала деревянной ложкой по рукам, если ошибок скапливалось много, то Яга могла выплеснуть всё на пол и заставить готовить заново.

Помимо готовки Вёсенка понемногу стала заниматься и другими делами по дому. Нет, её больше не заставляли наводить до беспамятства порядок, как это было в её прошлое здесь пребывание. Каждое утро девушка обнаруживала, что дом идеально вычищен, а все вещи аккуратно сложены. Это очень удивляло Вёсенку: неужели Яге не лень всё это делать самой, если у неё есть замечательная возможность заставить работать гостью? Решив для себя, что старуха убирает всё с помощью колдовства, Вёсенка больше не обращала на это внимания. К тому же ей теперь приходилось перебирать травы, связывать их в пучки, просушивать определённым образом. Знания, которые она получила у Лешего, ей очень помогли, и в этом направлении у неё были бόльшие успехи, чем в готовке. Однако и здесь не обошлось без скандала. Однажды Яга заметила в пучке клевера один, у которого было пять листков. Это взбеленило Ягу, она расшвыряла всю траву, рассекла Вёсенке щеку, запустив в неё засохшим чертополохом, и выгнала её прочь.

– Чтоб глаза мои тебя не видели, бездельница! – в порыве ярости кричала Яга. Однако, когда девушка выбежала во двор и тяжёлой походкой направилась в лес, в спину ей долетело: – К ужину чтоб в избе была!

Вёсенке не запрещалось выходить в лес, поэтому, когда выдавалось свободное время, она обязательно ходила прогуляться. Иногда она получала указание найти какой-нибудь особый мухомор, росший со стороны заходящего солнца от сухой ели, или сорвать волчьей ягоды, но не со всего куста, а лишь те, которые росли в двух пядях от земли. Яга не беспокоилась, что девушка сбежит. Вёсенка сама понимала, что деваться ей некуда. Как только наступит ночь, вернутся сны, а вслед за ними и Тени снов. Ради интереса девушка попробовала как-то снять амулет, чтобы проверить, можно ли его взять с собой. Но тот будто прирос к стене.

Во время прогулки девушка обязательно навещала ласточку. Причём она никогда не шла из дома сразу к птице, опасаясь, что Яга проследит за ней и найдёт беспомощное создание. Ласточка каждый раз радовалась возвращению своей спасительницы. Вёсенка приносила ей хлебных крошек, но, судя по всему, птичка и сама уже была способна добывать себе еду. Тем не менее она с радостью съедала принесённое девушкой и выслушивала её рассказы о наболевшем. Так продолжалось несколько недель. С наступлением лета Вёсенка освободила восстановившееся крыло от перевязи. На следующий день ласточки на месте не было. Девушке было радостно, ведь птица смогла улететь к своей стае. Но одновременно с этим она не могла скрыть грусть, ведь они подружились с ласточкой, и теперь Вёсенка чувствовала себя брошенной. Снова.

Однако у Вёсенки появилось ещё одно живое существо, проявлявшее к ней доброту. Она не знала, чем заслужила такую беззаветную любовь, но после первого раза, когда чёрная кошка оцарапала ей руку, животное проявляло исключительно добрые чувства. Да и про тот случай девушка подозревала, что кошка просто хотела предупредить её не пить отравленный чай. Теперь же кошка каждый раз старалась приласкаться к девушке, по вечерам усаживалась к ней на колени и мурчала. Как-то Вёсенка понесла заснувшее животное к себе в комнату, но та мигом проснулась, вывернулась и убежала прочь. Девушка лишь пожала плечами и отправилась спать. Должно быть, выспалась за день. И правда, большую часть времени, кошка спала на лавке у печи. Порою Вёсенка поражалась, что же она делает по ночам, если почти весь день спит?

На вопрос Бабе-Яге, как звать кошку, та резко ответила, что ей незачем её звать, сама придёт, когда надо. Девушке всё же хотелось как-то обращаться к питомице, поэтому она сократила чёрная кошка до Черешка и стала называть её так. Почти сразу та начала откликаться на прозвище.

Стоит сказать, что Баба-Яга не постоянно ругала Вёсенку. Бывало, если девушка сделает всё правильно, то старуха могла даже похвалить её. Очень скоро девушка заметила, что для неё стало важным получить похвалу от старухи, и она для этого прилагает ещё больше старания в работе.

А по вечерам, когда дневные задачи были выполнены, обе садились недалеко от печки и делали какую-нибудь рутинную работу. Девушка с некоторых пор снова стала плести из лозы всевозможные вещи, чем положительно удивила хозяйку. Яга сидела и вышивала салфетки, скатерти, одежду и многое другое, а заодно рассказывала разные истории. Некоторые были весёлые, другие жуткие, но все необычайно интересные. Так Вёсенка узнала, что после того раза, как она сбежала отсюда, огонь сильно повредил избушку. Дом удалось спасти, но всевозможные травы, другие вещи, которые хранились открыто, не в сундуках, всё пропало. Кроме того, сгорели вороньи перья, которыми была покрыта крыша избы. А вслед за этим каким-то волшебным образом исчезли и все вороны. Хоть это было и нехорошо, но Вёсенка ощутила облегчение от того, что ворон больше не будет. Очень уж они были вредные, насмехались над ней, когда она в образе волчицы убегала в лес, и при каждой возможности старались клюнуть её побольнее.

Понемногу приспособившись к такому режиму, Вёсенка стала легче переносить понукания Бабы Яги, да и повод для этого она стала давать значительно реже. Девушка, конечно, не забыла всех горестей, что с ней случились. Часто она размышляла, правильно ли сделала, убежав в лес от бабушки с дедушкой. Как надо было поступить, чтобы спасти Фиалку. Думала о том, как ей не хватает Лисёнка, и действительно ли ему без неё лучше. Порой девушка фантазировала, как сложилась бы её жизнь, не пойди она собирать тогда цветы в лесу. Наверное, они бы сейчас вместе с подругами собирались по вечерам, плели венки, играли бы в игры. У неё непременно была бы лучшая подруга (при этом ей всегда представлялась девушка, очень похожая на Фиалку). И они бы души друг в друге не чаяли. А может, даже у неё уже появился бы парень. Наверняка так и было бы, ей уже примерно семнадцать лет (точно она не знала, потому что, пока была водяницей, время шло очень странно). И они прогуливались бы по деревне, ходили к речке, а старушки шушукались бы между собой, провожая их взглядами. А на проводы зимы они бы вместе прыгали через костёр, но только он бы её не отпустил. Нет, он бы крепко держал её за руку и потом, стоя в компании друзей. Много чего ещё Вёсенка думала, растворяясь в своём одиночестве. Однако гора ежедневной работы всё чаще отодвигала тяжёлые мысли в сторону, занимая всё её время.

***

Так пролетел год. Многое изменилось за это время. Вёсенка, перестав изматываться постоянными кошмарами, похорошела, разрумянилась. Одета она теперь была во всё новое. Она сама себе шила одежду, Яга и этому её научила. Когда Вёсенка в совершенстве научилась готовить еду, старуха начала её привлекать в помощь при изготовлении волшебных снадобий. Это был целый отдельный мир. Девушка подготавливала различные ингредиенты: толкла сушёных червей, вымачивала кору рябины, выжимала сок из прогнивших сыроежек, перебирала золу шишек и многое-многое другое. Затем хозяйка избы допустила её в свою комнату с волшебными предметами. Вёсенке не показалось тогда, в первый день, что на ней не было замка. Хитрость была в том, что любой, кто попробует открыть эту дверь, открывал её влево и попадал в обычный чулан. И только Баба-Яга каким-то образом открывала дверь вправо, и за ней оказывалась комната с котлом на синем огне. Там девушка начала под руководством Яги варить зелья. Она с утра до полудня учила сложные рецепты с кучей различных тонкостей, а затем старалась всё сделать по памяти. Неоднократно она путала порядок или добавляла не тот ингредиент, тогда старуха ругалась пуще прежнего. Но Вёсенка и сама понимала опасность. Ошибки приводили к непредвиденным результатам, так, обычное зельё ловкости, которое она делала уже неоднократно, вдруг начало бурлить, выплёскиваться и, попав на руки, оставило очень болезненные волдыри, которые сходили полторы недели. А один раз девушка варила снадобье для улучшения зрения и чихнула прямо в котёл. Из того поднялся столб серебристого дыма, который обесцветил ей часть волос. Седые локоны она состригла, и на их месте медленно вырастали обычные.

За этот год Яга трижды меняла амулет для ловли снов. Каждый раз, когда тот наполнялся кошмарами, он начинал немного светиться в темноте и вибрировать. И каждый раз Вёсенка упускала этот момент, и утром её посещали кошмары в реальности. Через полгода после того, как она поселилась в избушке, явились болотные чудовища. Они проникли сквозь окно. Девушка тогда выбежала в горницу, а подоспевшая Яга вновь растворила Тени и вдохнула чёрный дым. В конце зимы к ним на крышу приземлился Аспид, с ним повторилась та же история. И в третий раз, месяц назад, Баба-Яга столкнулась со своей копией из кошмара Вёсенки. Это было бы даже забавно, если бы девушка про себя не заметила, что амулетов хватает с каждым разом всё на меньший срок. Но старухе она пока ничего не говорила.

За этот год Вёсенка многое сделала и для избушки. Во-первых, она сколотила высокую лестницу, и очистила внешние стены от копоти. Летом она потратила много времени, чтобы собрать достаточно сена, а затем равномерно уложила его на крышу. Получилось, может, и не очень ровно, но всё равно значительно лучше, чем было. Из пеньков различной высоты Вёсенка смастерила добротное подобие крыльца, а над входом с разрешения Яги повесила сплетённую из лозы голову оленя. Голова получилась на удивление хорошо, хотя девушке раньше не приходилось ничего подобного делать. Вёсенка чувствовала свою вину в том, как выглядела изба, поэтому ощутила большое удовлетворение от проделанной работы. Удивительно, но избушка, казалось, тоже была довольна.

К исходу года Вёсенка уже совершенно комфортно чувствовала себя в доме. Бабе-Яге было практически не из-за чего ругать девушку. Она, конечно, периодически ворчала, но это больше по привычке. А на самом деле Вёсенка замечала, что хозяйка очень довольна ею. Однако с началом весны девушку всё чаще стали посещать неприятные мысли. Неужели она так и останется жить в лесу с Ягой. А что потом? Она тоже станет старухой, будет браниться почём зря, может быть, даже треснет Лешего по спине, если представится такой случай. И от этих мыслей ей становилось так горько. Она становилась рассеянной, и это не укрылось от старухи.

– Внучка, чего с тобой? Чем тебе не угодил этот гриб?

Вёсенка осознала, что уже долгое время нарезает мухомор и перемолола его до мельчайшей крошки, хотя по рецепту кубики должны быть с палец толщиной.

– Бабушка, а когда мне совсем перестанут являться Тени снов?

У Яги от неожиданности выпала из рук поварёшка.

– Так тебе они уж пошти и не снятся. Всего ж-то второй раз…

– Третий.

– Ну, третий, это ж совсем ерунда.

– Ну да, ну да, – согласилась Вёсенка и взяла второй гриб. Но затем отложила нож и продолжила: – А научи меня делать амулеты для снов.

– Чегой-то ты удумала? – насторожилась старуха.

И тут Вёсенку прорвало:

– Бабушка, ну не хочу я так жить! Целыми днями собирай, режь, раскладывай, вари… Нет, я не жалуюсь, я готова всё это делать. Но мне и другого хочется. Мне бы с другими ребятами поиграть, поговорить с ровесниками, а не только с кошкой. Да много ещё чего…

– Говорила уже с ровесниками, чуть не сгорела. Сама ж мне рассказывала. Ты добра от людей не жди.

– Ну, те попались такие. Но есть же и другие, хорошие есть. Я точно знаю!

– Знает она. Что тебе неймётся? Поговорить надо, так со мной говори, я как никто тебя послухаю. И совет дам.

– Ну, ты – другое… я же ни разу не жаловалась. Но мне жить хочется, подружиться, разочароваться, полюбить, в конце концов! А здесь развлечений – печь да огород…

– Так тебе развлечений подавай! Эвона, какая девица выискалась.

– Да я же не про это…

– Значит, слушай меня, гулёна, – у Яги в глазах пылал огонь. – Ты, видать, хорошего отношения совсем не ценишь. Надоело жить припеваючи – катись на все четыре стороны. Но потом уж не вертайся сюды, не приму!

– Да как же я пойду. Расскажи, как амулет зачаровать. Я плести уж плела, но они ни ра…

– Ах, ты уже и плела?!

Старуха вскочила и быстро пошла в комнату Вёсенки. Скинула в сторону покрывало, матрас, открыла ларь, в котором скопилось уже много личных вещей девушки. Среди прочего там лежали и три самодельных амулета из терновника. Вёсенка потратила много недель, чтобы их сделать. Ветви кололись и ломались от любого неосторожного движения. Яга взяла все три и швырнула их в печь, а затем схватила Вёсенку за косу и, протащив девушку в её комнату, толкнула её на ларь.

– Ещё мне такое выкинешь – и будешь спать в погребе! – бросила ей Яга и захлопнула дверь.

Вёсенка в слезах бросилась к матрасу.

«Что я такого сказала? – рыдая, думала она. – Ведь ничего плохого я не сделала! Я постоянно её слушаюсь. За что она так?».

Этой ночью Вёсенка долго не могла уснуть. Её одолевали разные мысли, наслаиваясь одна на другую. Далеко за полночь её усыпил ритмичный звук трения метёлки о пол и едва узнаваемый мотив колыбели, напеваемый детским голосом.

***

Девушка очнулась на широкой скамье у печи. Как она сюда попала? Она глянула на стену, но там была лишь одна дверь в комнату Бабы Яги. И дверь была приоткрыта. Странное дело, за весь год такого она не замечала. Вёсенка поднялась со скамейки, долго пыталась откинуть в сторону покрывало, пока не осознала, что это волчья шкура, которая намертво приклеилась к её плечам. Низ живота свело спазмом. Ей снова девять, она в заточении у Бабы-Яги. Вёсенка подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Там всё выглядело так же, как и тогда, в первый раз. Котёл стоит в центре комнаты, а под ним синее пламя, а в пламени волчья шкура, и пламя уже не синее, а жёлтое, и не только под котлом, а повсюду. Вёсенка закашлялась, в мгновение ока огонь распространился на всю избу, и уже нечем было дышать. Она побежала к входной двери, распахнула её, бросилась в проём и… проснулась.

Тяжело дыша, девушка села на ларе и бросила взгляд за спину. Шкуры нет, она снова она, а не маленькая девочка. Вёсенка хотела было вновь лечь, чтобы немного отойти от ночного кошмара, но сначала её отвлек звук дребезжащего амулета, а затем из-за двери раздались крики Яги, шум от падения чего-то тяжёлого и нарастающие звуки суеты. Девушка открыла дверь и ахнула: половина горницы полыхала ярко-жёлтым племенем. Черешка забилась в дальний угол и яростно мяукала. На полу валялась опрокинутая бочка воды, Яга из второй ведром черпала воду и заливала пламя. Но огонь от этого меньше не становился, он совершенно не замечал воду и продолжал захватывать пядь за пядью избушки. Девушка бросилась к сухой траве, к которой почти подобралось пламя, махом убрала всё в сторону, а затем подбежала к Бабе-Яге, которая больше не пыталась залить пламя, а нашёптывала какое-то заклинание в ладони.

– Это не огонь! – крикнула она, хватая старуху. – Это тень…

Яга выпученными глазами посмотрела на Вёсенку.

– Ах, ты, падаль! Опять спалить решила! – и старуха со всей силы толкнула Вёсенку в сторону.

Девушка не удержалась на ногах и, падая, ударилась лицом об стол. По губам потекло что-то горячее, в голове помутилось. Вставая, девушка увидела, что заклинание Яги подействовало на пламя не лучше воды. Ошеломлённая старуха беспомощно стояла и смотрела на огонь, снова прибирающий к себе её жилище. Вёсенка, шатаясь, снова подбежала к Бабе-Яге и схватила её за одежду.

– Это Тень сна! Это не пламя, это Тень… – кричала она прямо в ухо обезумевшей старухе.

Яга как будто что-то поняла, как в полудреме потянулась и сунула руку в огонь. От прикосновения к горящей стене пламя моментально исчезло, окутав всю комнату чёрным дымом. Старуха, как и раньше шумно втянула в себя воздух, вобрав весь дым. Но теперь всё на этом не закончилось. Она согнулась пополам, будто в приступе боли, а потом сильно закашлялась. Мгновения сменяли друг друга, а Яга всё продолжала кашлять. Затем она повалилась набок, не переставая кашлять. Вёсенка схватила кувшин, вычерпала остатки воды из второй бочки, и, упав на колени перед Ягой, попыталась дать той попить. Но старуха лишь расплескала воду, а те несколько глотков, что получилось сделать, не изменили состояние к лучшему.

– Что… Что мне делать? – в панике прошептала Вёсенка.

Яга, содрогаясь от постоянного кашля, указала пальцем на дверь своей комнаты, а затем положила ладонь на запястье девушки и слегка сжала. Руку резко обожгло, но боль сразу же отступила. Девушка бросилась к двери, дёрнула за ручку и, о чудо, дверь отворилась вправо. Она подбежала к полочкам с многочисленными флакончиками снадобий. Вёсенка долю мгновения размышляла, что может помочь, в итоге схватила зелье от сглаза и прочищающее снадобье. Вернувшись к задыхающейся старухе, девушка опрокинула ей в рот зелье. На этот раз сработало. Яга, тяжело вдыхая воздух, стала понемногу успокаиваться от кашля.

***

– Прочищающее снадобье? Ты совсем меня угробить хотела? – Яга держала в руках флаконы, принесённые Вёсенкой. – Там бы я и осталась лежать от него. Прочищенная.

Старуха вроде бы ругалась, но Вёсенка слышала, что та потешается.

– А это. От сглаза. Какой же тут сглаз?

– Но ведь помогло?

– Ага, помогло. Потому что в него толчёный корень лакрицы и медовый жмых входят.

Было уже время ужина. Вёсенка сидела за столом, рядом спала, свернувшись клубком, Черешка. Всё время, пока девушка прибирала последствия утренних событий и готовила еду, Баба-Яга провалялась в беспамятстве. Но теперь она ходила и разговаривала, как ни в чём не бывало.

– Ладно, слухай меня внимательно, повторять не стану. К исходу лета отправишься в путь. Трижды надобно пройти по девяти землям, прежде чем дойдёшь ты до берега реки. Река эта необычная, воды в ней кипят, словно на огне, и смердят, аки сама смерть. То рубеж промеж мира нашего и того. Через реку эту лишь один мост перекинут, и тот шириной с иголку и раскалён, будто только из горна. Пройдёшь по этому мосту до середины, и связь твоя с Лиходеем переплавится.

Вёсенка слушала, затаив дыхание. И, казалось, даже кошка приподняла ухо. Понятно, что не стоило ожидать от Яги благодарности за спасение или извинений за вчерашнюю вспышку гнева. Однако уже то, что старуха позволяла покинуть избу и рассказывала, как навсегда освободиться от кошмаров, дорогого стоило. Тем временем Баба-Яга продолжала:

– Но помни: чем дальше ты пройдёшь, тем сложнее будет вернуться. А если ступишь на тот берег – всё, обратного пути не будет.

– Как же мне найти эту реку?

– Неча меня перебивать, сама всё скажу! – раздраженно передёрнулась Яга. – К походу подготовишься. Лично сделаешь три вещи. Первое – путеводный клубок, он заплутать не даст, до речки с мостом доведёт. Второе – скатерть-самобранка. Места там дурные, ни травы, ни зверя не найдёшь, а скатерть поможет с голоду не окочуриться. И третье – сама сделаешь амулет для ловли снов. Да. Те недурны были. Сплетёшь новый – я скажу, как.

С того дня у Вёсенки напрочь пропало свободное время. Старуха её не освободила от домашних дел. Но дополнительной работы стало невпроворот. С раннего утра она бежала в огород, проверяла участок со льном и убирала все сорняки, кроме почему-то ежовника. Так же ежедневно она готовила новые яства по выверенным Ягой рецептам. Каждое новое блюдо ставилось на белое полотно, которое дала ей старуха, затем ткань связывалась узлом поверх еды, и узелок ронялся на пол. Посуда при этом разбивалась, еда рассыпалась или расплескивалась на полотно. Девушка должна была к заходу солнца успеть обшить кругом каждое пятно. На следующее утро пятна и вышивка исчезали.

По сравнению с этими занятиями плести терновый амулет было привычнее и понятнее. Правда, и это дело сумела омрачить Баба-Яга. Ветки необходимо было связывать между собой собственными волосами, причём не подходили отрезанные волосы, следовало выдергивать их с корнем.

Вёсенка стала раздражительней, порою ей казалось, что старуха просто потешается над ней, потому что никакого видимого эффекта не появлялось. Лён всё так же рос, как если бы в этом не принимала участие девушка. Вышивка с пятнами продолжала пропадать, и Вёсенка даже поймала себя на мысли, что старуха каждый раз выкладывает новое полотно. А ветки амулета почти не держались вместе. Тем не менее девушка продолжала делать, что ей говорила Яга, надеясь, на то, что скоро это даст свои плоды. Но дальше становилось только хуже.

– Скоро лён отцветёт, ступай в лес, найди ракитов куст. С куста сорви десять ветвей и вертайся, – наставляла её старуха.

Девушка полдня потратила на поиски куста, обошла всю округу по несколько раз и нашла куст скорей случайно, когда уже собиралась возвращаться ни с чем. Ветви у куста были жёсткие, легко гнулись, но не желали отрываться. Вёсенка натерла мозоли на пальцах, выкручивая их в разные стороны, и под вечер, голодная и злая, вернулась в избушку с десятью длинными ветвями.

– Положи в кадушку с водой. Завтра с утра воду сменишь и ступай ещё за десятью ветвями.

На следующий день девушка подготовилась получше. Взяла с собой ножик и с уверенностью, что вернётся обратно до обеда, отправилась снова в лес. Однако ракитова куста на месте не было. Она проверила всё несколько раз, но безрезультатно. Она пришла туда же, где была вчера, но куста там не было. На поиски потребовалось ещё больше времени, чем в прошлый раз, но всё же куст был найден, однако совершенно в другом месте. На кусте были видны следы от её вчерашних усилий. Вёсенка быстро отрезала десять ветвей, и довольная пошла обратно.

– Ах, ты, безголовая лентяйка! Тебе сказано было сорвать ветви. Сорвать! Что ты не расслышала из моих слов? – старуха просто взбеленилась, увидев ровно срезанные основания веток. – Бегом обратно в лес, каждую ветку чтоб воткнула в отдельный пень. До первой звезды не успеешь – в дом не вертайся!

Перепуганная девушка побежала в лес. Солнце уже начало клониться к земле. Первые пять веток Вёсенка пристроила почти сразу. Ещё с четырьмя пришлось повозиться. А вот с последней было совсем всё плохо. Пробежав на несколько вёрст вглубь леса, девушка так и не нашла больше пней. Зашедшее солнце оповестило её, что она не успела.

Вымотанная бегом по лесу, Вёсенка подходила к избе в ожидании худшего. Последняя ветка куста лежала, спрятанная в рукаве. Баба-Яга сидела на крыльце, поджидала девушку.

– Воротилася, – с явным облегчением выдохнула Яга. – А то я уж было подумала, взаправду не вернёшься.

Девушка, не ожидала такой реакции и не успела ничего ответить.

– Ну всё, заходь в дом, ужин ще остался.

Так неминуемое, казалось, наказание пролетело мимо, а оставшаяся ветка отправилась на дно ларя.

Ещё девять раз Баба-Яга отправляла Вёсенку к ракитову кусту. Каждый раз девушка находила его на новом месте и терзала ветви, а больше свои руки, стёртые до кровавых мозолей. Она помогала зубами, от чего во рту был отвратительный горький вкус. Но это её не сильно ускоряло. В день, когда в кадушку с водой опустилась сотая ветка, пришла пора выдергивать лён. Ещё неделю девушка потратила на то, чтобы справиться с этой задачей. Дёргать надо было с корнем, а этому сильно мешал разросшийся повсюду ежовник. У девушки опускались руки. Казалось, всё, что заставляла её делать старуха, было направлено лишь на то, чтобы утомить девушку. Когда со льном было покончено, все побеги выдернуты и связаны в снопы, Яга потребовала их вымочить. Всё бы ничего, но для вымачивания нужна была именно проточная вода. Ближайшая речка была в пяти верстах от избушки, за раз девушка могла взвалить на себя два-три снопа. Потребовалось ещё несколько дней утомительных походов, чтобы отнести всё к речке и затем разом всё замочить. А для того, чтобы вернуть размокшие и потяжелевшие снопы обратно на просушку, и того больше. По завершении этой задачи у Вёсенки болело всё тело.

Первой отрадой и доказательством, что она делает всё не зря, был красивый узор, который сам собой появился на краю будущей скатерти-самобранки. С каждым днём узор покрывал всё большую часть полотна.

– Половина лета позади, а у нас ещё конь не валялся! – подначивала её старуха. – Поторопись, если хочешь успеть.

Пока сушился лён вместе с ветвями ракитова куста, Вёсенка все свои силы направила на амулет. Она присоединяла ветку за веткой, с ожесточением дёргала свои волосы, перевязывая терновник между собой, и одним утром почувствовала, что амулет готов. Он больше не распадался, а будто сросся, став цельным изделием.

– Хоть с этим успели, – пробормотала Баба-Яга, когда довольная девушка прибежала к ней поделиться радостной новостью. – Теперь осталось закалить его при свете полной луны, и один предмет готов.

К этому времени высушились снопы льна, и настала пора его трепания. Девушка выкладывала охапку льна в огромную ступу, добавляла к нему по указанию Яги ветвь ракитова куста и утомительно долго их выбивала. Растрепав всю охапку, она доставала содержимое ступы и складывала рядом. В первый раз её удивило, что, когда она закончила с трепанием, совершенно не оставалось следов ракитовых ветвей. На следующий раз она внимательно наблюдала, но всё равно пропустила момент, когда ветви терялись среди льна. Вот они ещё здесь, толстые и твёрдые по сравнению со стебельками льна, а затем – раз, и уже их нет. К последним снопам она и вовсе не обращала на это внимания, машинально складывала всё в ступу, делала сотню-вторую ударов, доставала потрепанный лён и складывала рядом со ступой.

Ветви куста коварно напомнили о себе, когда Девушка, получив от старухи видавший виды гребень, начала вычесывать волокна изо льна. То там, то здесь объявлялись острые обломки веток, которые больно впивались в ладони и кололи пальцы. Не готовая к такому девушка не могла сдержать слёзы боли. В итоге кудель получилась сильно сдобренная кровью и слезами Вёсенки. А, завершив дневную работу, девушка тратила ещё уйму времени, извлекая глубоко въевшиеся занозы. Она даже перестала на это время заниматься готовкой, в результате чего совсем остановился процесс создания скатерти-самобранки.

Если на предыдущих этапах Вёсенка абсолютно выматывалась физически и проваливалась в сон, чуть только закрывала глаза, то теперь из-за постоянной боли в ладонях все ночи она проводила в неясной полудреме. Она даже уловила момент, когда засветился её амулет на стене, в итоге в этот раз тени снов не явились.

Всё чаще в эти бессонные ночи она на границе сна слышала, как из горницы доносятся напевания едва угадываемых мелодий. Долгое время она не обращала на это внимания, но как-то раз всё же встала, чтобы выглянуть из комнаты. К её удивлению, дверь оказалась заперта.

На следующий день она обратилась к Бабе Яге с вопросами.

– Бабушка.

– Да, внученька?

– А что это по ночам за мелодии доносятся отсюда?

– Какие такие мелодии? – Яга продолжала готовить, но на долю мгновения движения её сбились.

– Ну, разные. Я почти каждую ночь слышу, как в горнице по ночам кто-то напевает.

– Оставь эти глупости. Кто тут может напевать? Не я же.

– Но я же слышу, – упорствовала на своём Вёсенка.

– Ну, што ты там слышишь? Почудилось чего, а меня отвлекаешь, – старуха внезапно разнервничалась. – Ты с пряжей кончила? Так, а чего прохлаждаешься, времени много?

– Иду-иду, – и, уже уходя в свой угол к опостылевшему занятию, спросила: – А почему у меня ночью дверь не открывается?

Глаза у старухи налились красным.

– Значит, надо так! Ночью спать потребно, а не по избе бродить. А ну, пшла отседова!

Больше по ночам напевы не повторялись.

***

Вычесывание льна заняло больше времени, чем ожидала старуха. Она постоянно сетовала, что Вёсенка слишком себя жалеет, и надо ускориться. Но по прошествии недели ещё оставалось две трети работы.

– Уже время прясть, – кричала Баба Яга, – а ты еле телишься!

Однако вскоре работа пошла быстрее, огрубевшие за всё время руки девушки стали не так восприимчивы к занозам, да и, если такое возможно, Вёсенка привыкла к постоянной боли в ладонях. Несмотря на это, она по-прежнему знатно сдабривала кудель своей кровью, но к исходу следующей недели работа была завершена.

С замиранием сердца Вёсенка взяла часть кудели и прикрепила её к прялке. Затем она двумя исколотыми пальцами левой руки оттянула немного, скрутила, формируя мягкую трубочку, и привязала её конец к веретену. Инструмент, который дала ей Баба-Яга, был очень необычным. Чуть меньше локтя в длину, сделанный из кости какого-то животного, а на поверхности вырезано ветвистое дерево, на ветвях которого изображены птицы, у ствола – звери и в корнях – рыбы. Когда девушка начала вращать веретено, закручивая нить, изображение будто пришло в движение. Ветви колыхались, птицы летели, звери бежали, а рыбы плыли. Девушка даже засмотрелась на это дивное движение и чуть не разорвала нить.

Так начался заключительный этап создания пряжи. Девушка садилась с утра и едва не забывала есть, так увлекалась этим занятием. Во время монотонного кручения её мысли улетали куда-то очень далеко, и она поздними вечерами не могла вспомнить, о чем всё это время думала. В нить сворачивались все её тревоги, туда уходила вся боль. Всё её существо, казалось, было сосредоточено на кончике веретена. И всё бы ничего, но уже подходил конец лета, а кудели оставалось ещё много, и нити было ещё удивительно мало. По нарастающему недовольству Бабы-Яги было понятно – Вёсенка не успевает.

Одним вечером она завершила работу уже совсем затемно. Её взор привлекла птица, возле лапки которой остановилась нить. Точь-в-точь её ласточка, подумалось девушке. Как там она сейчас, летает, наверное, со своей семьёй. С этими мыслями девушка отправилась спать.

На следующее утро, принявшись вновь за дело, Вёсенка ещё раз глянула на ласточку, но той уже видно не было, она скрылась под свежескрученной нитью.

После этого случая Вёсенка стала внимательно запоминать, где закончила работу вечером. На следующее утро каждый раз она замечала, что кто-то докручивал нить ночью. Она даже не стала спрашивать Бабу-Ягу. Было понятно, что старуха ни за что не стала бы делать за неё работу. Добиться же от неё ответа на вопрос, кто помогает, не получится, пробовала уже.

Тогда девушка решила пойти на хитрость. С вечера, прежде, чем лечь, Вёсенка приоткрыла окно, проложила между створками оставшуюся у неё веточку ракитова куста и легла на матрас.

Через некоторое время дверь отворилась. Вёсенка сомкнула веки, притворившись спящей. Тихо-тихо в комнату вошла Баба-Яга. Старуха подошла к окну, провела по створкам рукой и двинулась обратно к двери. У Вёсенки она немного задержалась. Девушка вся напряглась, ожидая, что сейчас её обман вскроется, но вместо этого старуха подоткнула свисающее покрывало и ушла.

Вёсенка ещё немного полежала, а затем тихо встала и проверила дверь. Как и до этого, та была закрыта и не желала открываться. Тогда девушка подошла к окну и попробовала его растворить. Приложив небольшое усилие, она дёрнула за створку окна, раздался тихий треск и запахло палёным деревом, а затем окно отворилось. Ветка рассыпалась прахом, но сдержала колдовство ведьмы. Путь был свободен. Вёсенка осторожно выбралась через оконный проём во двор и на цыпочках подошла к входной двери. Эта дверь была не заперта, поэтому девушка медленно её отворила и без лишних звуков зашла в горницу. В углу, где стояла прялка и где ещё недавно Вёсенка крутила веретено, теперь этим делом занималась совсем хрупкая на вид светловолосая девчушка. Лицо, сосредоточенно наблюдающее за сворачиваемой нитью, показалось Вёсенке смутно знакомым, но ей никак не получалось выудить из памяти, где же она его видела. Дверь с глухим звуком затворилась, и девчушка быстро подняла взгляд на гостью.

– И-их, – не то вздохнула, не то ахнула девочка.

Буря эмоций от удивления до безграничного страха промелькнула у неё на лице. И именно в этот момент Вёсенка смогла вспомнить. Река, маленькая фигурка, выбегающая из леса, коршун со стальными когтями. Не удивительно, что девушка не узнала её сразу, она тогда почти не успела разглядеть беглянку.

А девочка молнией соскочила на пол и побежала прятаться за угол печки.

– Ты чего? – удивилась Вёсенка. – Это же я.

– Уходи, – прошептала девчушка. – Мне нельзя… чтоб ты меня видела.

–Не переживай, – как можно более ласково проговорила девушка. – Всё будет хорошо.

– Нет, ты не понимаешь, уходи-уходи!

– Но я тебя всё равно уже увидела, – продолжала уговаривать Вёсенка, подходя к печке, – и узнала.

Девушка подошла к перепуганной малышке, стоявшей отвёрнутой к стене, и положила ладонь ей на плечо. Девочка резко обернулась, крепко обняла Вёсенку и заплакала, пряча лицо в её платье.

– Ну-ну, чего ты? – Вёсенка нежно погладила продолжающую рыдать девочку по голове. Светлые волосы рассыпались по чёрной шелковистой рубахе, в которую была одета девочка. Когда взгляд Вёсенки остановился на чёрном же шерстяном вороте, который очень что-то напоминал, она ахнула: – Ты –Черешка!

Девочка на мгновение затихла, а потом разрыдалась с новой силой.

– Не переживай, я знаю, что с тобой. Я что-нибудь обязательно придумаю, чтоб освободить тебя.

Черешка отстранилась от Вёсенки и посмотрела на неё с надеждой.

– Правда?

– Ну конечно! Я тебя не брошу.

Из комнаты Яги раздался скрип. Вся краска моментально отлила от лица Черешки.

– Всё, уходи, возвращайся в комнату, – торопливо выпроводила Вёсенку девочка. И, уже закрывая за ней дверь, добавила: – Спасибо тебе.

Девушка вернулась к себе тем же путём. В голове крутилось множество мыслей. Новые вопросы, труднодостижимые планы и возможные преграды, которые обязательно возникнут. Но, несмотря на это, она уснула с улыбкой на лице.

***

Следующие несколько дней прошли в приподнятом настроении. Вёсенка всё так же пряла пряжу, теперь у неё получалось значительно быстрее. К тому же сказывалось, что, как она теперь уже точно знала, по ночам работа не останавливалась.

Девушка с удвоенной силой взялась за скатерть-самобранку. Готовила по несколько блюд в день, махом обшивала все пятна, в результате чего узор на полотне стал совсем быстро приближаться к центру. Когда силы были готовы оставить девушку, она смотрела на дремлющую неподалёку Черешку, и у неё открывалось второе дыхание.

Баба-Яга внимательно наблюдала за работой. По одобрительным кивкам, сократившемуся до минимума ворчанию и отдельным фразам Вёсенка понимала, что старуха находилась в самом благодушном настроении, чего и добивалась девушка. Всё это время она проворачивала в голове, как лучше построить разговор с хозяйкой, чтобы раздобыть необходимые сведения. Кроме того, ей был нужен особый повод, чтобы этот разговор начать. И вскоре такой повод представился.

Скатерть-самобранка была завершена. По этому случаю Яга устроила пир. На стол расстелили бывшее полотно. Теперь это была скатерть удивительной красоты. Красно-чёрный узор пестрел на белом фоне. Но не узор был самым удивительным. Лишь только они сели за стол, на скатерти, как по волшебству, возникли всевозможные яства. Всё это долгими месяцами готовила Вёсенка. По горнице сразу же распространился замечательный аромат.

– Ну-ка, глянем, что тут у нас, – накладывая себе кашу, протянула старуха.

Еда сменяла одна другую, стоило только подумать. Яга была очень довольна. Тогда-то Вёсенка и решила начать.

– Спасибо тебе, бабушка, что научила меня такому.

– Ай, это ще что. Пустяки, – отмахнулась старуха. Но она была явно рада благодарности.

– А ты сама все волшебные предметы делаешь?

– Что нахожу, что смениваю, а больше всё сама. Кто ж мне помогёт. Вот ты сыскалась на мою голову, и то отпустить придётся, – в голосе Яги прозвучали печальные нотки.

– А шкуру волчью, которая в зверя оборачивает, тоже сама делала?

– Ох, нелёгко было ту шкуру сотворить. Там столько условий, – и Баба-Яга мечтательно задумалась, будто вспоминая, время, когда делала шкуру. – И вся работа насмарку из-за паскудницы одной.

Вёсенка аж поперхнулась от такого поворота. Это она-то паскудница? Из-за того, что попыталась сбежать из заточения.

– Чего покраснела-то? – продолжала Яга. – Думала, я забыла, что ты вытворила? Ну да не гнетись, я ж тебя простила.

– Я вытворила? – возмутилась Вёсенка.

– А то хто ж?

– Ты меня против воли держала, в волчицу насильно оборотила, и я после этого паскудница? – разговор складывался совсем не так, как планировала девушка, но она так разгорячилась, что уже не могла сдерживаться. – Кто тебе дал право людей удерживать?

– Я здесь права даю, – старуха вмиг позабыла о своем благодушии и стала напирать. – Я решаю, что кому делать, а что под запретом!

– Как то, чтоб я узнала, кто такая Черешка, – выкрикнула Вёсенка прежде, чем успела подумать.

– Ах, вот оно што! Вот чего ты про шкуру-то выведывать стала. Ну-ну, – голос Яги стал источать яд. – Так знай: не снять рубаху кошачью. Навек девка здесь служить останется. А за то, что мой наказ нарушила – сгною паршивку!

Баба Яга встала из-за стола и направилась к ничего не подозревающей спящей кошке. Вёсенка с криком бросилась ей наперерез.

– Не тронь её! – девушка загородила спиной Черешку.

– Уйди прочь.

Старуха от злости будто увеличилась в размерах и теперь почти касалась потолка. Вёсенке стало очень страшно, но терять уже было нечего, и она крикнула Яге все свои домыслы.

– Думаешь, я не поняла, чего ты так боишься? Что через меня сюда Лихо явится, и не будешь больше ты в избе решать…

– Молчи! Я говорила не поминать, – зашипела старуха, но приближаться перестала.

– Лихо! Лихо! – прямо в лицо Бабе-Яге закричала девушка, не замечая, что при каждом слове всё в избушке начинает ходить ходуном.

Старуха схватила со стола горшок с жарки́м и с размаху стукнула его об голову Вёсенки. Девушка замолчала на полуслове и упала на пол без сознания.

***

Свет заходящего солнца на кромках деревьев, заглядывающих в окно комнаты, подсказал очнувшейся Вёсенке, что уже вечер. Голова сильно болела. В том месте, куда приложился горшок, вскочила огромная шишка. На одежде видны были остатки жарко́го. Понемногу воспоминания о событиях дня вернулись в гудящую голову.

Что же она натворила! Не могла, что ли, сдержаться?

Девушка пошевелила руками, затем ногами – ничего не связано. Что это может значить? Немного придя в себя, Вёсенка встала, подошла к двери и толкнула её. Та оказалась не заперта. В горнице сновала Баба-Яга, кошки нигде не было видно. Страх закрался в душу девушки.

– Где Черешка?

– А, очнулась, – в голосе Яги уже не было прежней озлобленности. – Садись, погутарим.

– Где Черешка? – Вёсенка не тронулась с места.

– Я сказала, сядь! – в голосе старухи прорезалась сталь, но, когда девушка всё-таки опустилась на край скамьи, она уже спокойней продолжила: – Ничего не случилось с твоей кошкой, выпустила её проветриться на улицу.

Баба-Яга поставила уже горячий самовар на стол (Вёсенка всё еще поражалась силе этой сухонькой старушонки) и наполнила две чашки ароматным чаем.

– Ну вот, так-то лучше. Тяжёлые разговоры лучше вести за травяным чаем. Так спокойнише.

Девушка взяла свою кружку, сделала глоток чая, в котором ощутила с десяток разных трав, каждую из которых она теперь могла назвать не только по вкусу, но и по запаху.

– Ну, ты чуть и не наворотила делов, – ухмыльнулась Яга.

– Расколдуй Черешку, я её с собой заберу, – не отступалась от своего Вёсенка.

– Да не смогу я чары с ней снять, говорю ж тебе. После твоего побега я так зла была… В общем, не скинуть кафтан кошачий. Даж руковички, что ты воротила, не спомогут.

Девушка видела, что старуха не врёт. И от этого у нее всё внутри застыло.

– Нет. Это ничего не важно… Я что-нибудь придумаю. Пусть она со мной уйдёт, а там видно будет.

– Ну что, что ты там придумаешь? Колдунья-недоучка. Пусть у меня остаётся, здесь ей не будет худо. – И после небольшой паузы добавила: – Доколе слухаться меня будет.

Вёсенка призадумалась, осмотрелась вокруг, будто в поисках поддержки, но кругом была привычная уже горница с обычными вещами. В углу стояла нетронутая за сегодня прялка с куделью. Её будущий путеводный клубок, который отведёт её к Калёному мосту. За всё это время у девушки даже не было времени как следует подумать о том, что её ожидает там. Однако сейчас это натолкнуло её на мысль.

– А что, если я возьму её на мост? Если уж моя связь с… кхе, – осеклась Вёсенка, – ну, в общем, если даже такая связь должна переплавиться, то твоё колдовство – тем более?

Баба-Яга уставилась на неё немигающим взглядом. Девушка с замиранием сердца ожидала, что ответит старуха. Но пауза затягивалась. Вёсенка неловко заёрзала от напряжения, когда Яга наконец ответила:

– Допустим… но што ж ты предлагаешь? Опять меня без прислужников оставить? Ты глянь на меня: как мне, старой за хозяйством следить?

У Вёсенки было своё мнение о старости Яги и о её мнимой беспомощности, но она уже слишком хорошо её знала, поэтому напрямую спросила.

– Что надо сделать?

Баба Яга лукаво улыбнулась и уже без притворства продолжила:

– Ступай в деревушку, что в трёх днях швыдкого шага отселе на запад лежит. Там дурень один живёт. Проку от него мало, но дюже уж птиц любит. И они его. Кого у нёго только нет. Сменяешь ему эти семена, – при этом старуха достала из-за спины небольшой мешочек, – на пяток яиц вороньих. Так будет правильно. Ты меня птиц лишила, ты их и воротишь. Забирай тогда свою четырёхлапую и катитесь на все четыре стороны.

– А если не захочет сменять мужичок этот?

– Так ты убеди, – сказала Яга, многозначительно подтолкнув мешочек к Вёсенке.

– Но три дня в одну сторону, ещё незнамо, сколько там… так уж и лето к исходу придёт. Нет у тебя какого-нибудь способа быстрее добраться?

– Какой такой способ? На метле полететь хошь? – явно насмехалась над ней Баба-Яга. – Али, может, в ступе перенесёшься? Слухай больше врак всяких. Хех, нет уж, ножками. Три дня. А клубок за тебя молодая доделает, коли всё равно с помощью своей влезла.

***

Так покинула Вёсенка избушку Яги впервые более чем за год. Не было никаких особых приготовлений. Помимо готовых уже скатерти-самобранки и амулета, хозяйка избы дала девушке небольшой ларчик, наказав уложить в него полученные яйца. После чего Вёсенка отправилась в путь. По уверениям Яги, если по вечерам она будет каждый раз ложиться ногами точно в ту сторону, где спряталось солнце, а идти весь день прямо, то придёт не просто к деревне, а аккурат к тому дому, где мужичок живет. Так девушка и поступила. Уже больше половины дня она шла по лесу, никуда не сворачивая. Вскоре густые тёмные ели сменились лиственными деревьями, появились косые впадины и высокие продолговатые холмы, которые пересекали её путь. Из-за этого придерживаться прямого направления стало сложнее. Но Вёсенка старалась как могла.

Всю дорогу Вёсенка прокручивала в голове события прошедшего дня. Всё очень круто поменялось и пошло не так, как она рассчитывала. Но что-то ей подсказывало, что этот вариант даже лучше и правильнее. Вчерашним вечером Вёсенка увиделась всё же с кошкой, которая внимательно выслушала её рассказ и, явно довольная, легла спать у ног девушки. Дать им поговорить ночью Баба-Яга наотрез отказалась, сказав, что перед дорогой лучше выспаться.

За прошедшее время девушка два раза останавливалась, чтобы перекусить, и расстилала самодельную скатерть на землю. Было вдвойне удивительно видеть еду, внезапно появляющуюся посреди леса сразу горячей, вместе с горшочками, блюдами и приборами. После очередного небольшого привала Вёсенка неожиданно вышла на берег неширокой речки. Сердце сразу же ёкнуло у девушки. Вспомнилось время, проведённое у Водяного. Пересекать речку ой как не хотелось. Однако та стремительным потоком пересекала путь поперёк.

Обойти реку нечего было и думать, к тому же тогда она точно потеряет нужное направление. Единственным способом оставалось пересечь реку. Оставив себе пометки на том месте, куда она вышла, девушка прежде, чем приблизиться к реке, обошла всю округу в поисках полыни. И действительно нашла несколько кустов. С полынью в руках Вёсенка отважилась приблизиться к речке. Вода, белая, как молоко, стремительным потоком проносилась мимо. Холод пробирал до костей, но глубина была небольшая, и Вёсенка преодолела эту странную речку, потратив меньше времени, чем на поиски полыни. И всё же она почти бегом удалялась от воды, чтобы к моменту, когда зайдёт солнце, быть как можно дальше.

Следующий день Вёсенка так же старалась идти в одном направлении. Однако один раз на пути ей попались густые заросли, которые пришлось обогнуть. Через некоторое время она была вынуждена спускаться по крутому обрыву в несколько саженей. Сосредоточив всё внимание на том, чтобы не сорваться, девушка не была в полной мере уверенна, что не сбилась с нужного направления.

Для того чтобы поужинать, Вёсенка выбрала поляну, удачно подвернувшуюся ей в этой части леса. Когда она доставала из котомки скатерть, то случайно выронила мешочек, который дала Баба-Яга. Тот немного развязался, и из него высыпались с десяток тёмных семян, которые сразу подхватил ветерок и разнёс по полянке. Вёсенка быстро подняла мешочек и прежде, чем убрать его обратно, внимательно осмотрела одно семечко. Ничего особенного в ней не было. Небольшое коричневое семечко очень напоминало косточку от яблока. Девушка осмотрела его под разными углами, но так и не смогла понять, что в нём особенного. Поужинав, Вёсенка убрала все вещи и отправилась дальше.

В третий день Вёсенка проснулась рано, едва начало светать. Она всё больше боялась, что может заплутать. К этому добавилось переживание, что во время сна она вертелась, и теперь её ноги показывают не то направление, куда она их направляла вечером. По крайней мере, она не припоминала дерева с раздвоенным стволом, в сторону которого теперь указывали её ноги. Страх обрушился на неё со страшной силой. Её не столько волновала возможность заблудиться, сколько то, что она не успеет вовремя вернуться. Тем не менее надо было выбрать, куда идти, и решив, что то направление, в которое указывают ноги, ничем не хуже остальных, она продолжила двигаться туда. Однако переживания не покидали её. Ей некстати вспомнился Лисёнок, который мог бы отвлечь от тревожных мыслей и помочь выбрать, куда идти. Теперь же мысли о нём лишь добавили огорчения к её путешествию.

Тем временем вечер третьего дня неумолимо приближался, а никакого намёка на деревню не было и в помине. Вёсенка неосознанно прибавила шаг и уже почти бежала, но из-за деревьев виднелись лишь новые деревья. Девушка решила не тратить время на еду и продолжала двигаться в выбранном направлении. Когда пробивающийся сквозь деревья свет принял облепиховый цвет, деревья внезапно расступились, и прямо под заходящим солнцем обнаружилась крыша дома, стоящего чуть в стороне от остальных.

***

Такого дома Вёсенка раньше не видела. Стены, крыша и весь двор были покрыты перьями разного размера и птичьим помётом. Вдоль стен стояли клети с сеном и следами пребывания птиц. На крыше виднелись несколько свитых гнезд. Однако, обойдя дом кругом, девушка обнаружила лишь десяток куриц, вяло клюющих рассыпанное во дворе пшено. Других птиц не было ни видно, ни слышно.

Вёсенка подошла к двери и уже собиралась постучать, как дверь резко отворилась, и на неё взглянул немолодой мужичок с торчащими в разные стороны засаленными волосами. Человек оглядел её чуть безумным взглядом и торопливо проговорил высоким голосом:

– Ты за курицами? – и, не дав ей времени ответить: – Праходь.

Мужичок оставил дверь открытой и побежал внутрь дома, не переставая говорить.

– Я очень тороплюсь, очень. А ещё столько всего сделать надо. Ну, конечно, путь-то дальний… Кто знает, где мне случится её встретить? – при этом мужичок бегал туда-сюда, всё время хватая и бросая в кучу разные вещи. Причём, возвращаясь, он вытягивал отдельные предметы из кучи и перекладывал их в другое место. – Тебе сколько? Пять али десять? Бери десять, добрые курицы, от души отрываю.

– Я… – не успела Вёсенка что-нибудь сказать, как в дверь снова постучали.

– Кто там снова? То неделями не заходють, то валят по пять на дню, – мужик побежал открывать дверь.

– Дядь Афоня, это я, за курицами мамка отправила, – на пороге нарисовался невысокий курносый парнишка. – Ой, у тебя гости?

Мальчуган ввалился в дом и смело подошёл к Вёсенке, протягивая руку.

– Я Ваня, живу тут недалеко, а ты кто?

– Меня Весна зовут.

Парнишка переводил глаза с мужичка, который вернулся к своему прежнему занятию, на Вёсенку, а потом просиял, будто решил сложную задачку.

– А-а, ты племяшка дядь Афони! А мы-то всё гадали, неужто он свой дом пустовать оставит.

– Вы курей-то брать будете? – опомнился хозяин жилища. – Последние десять остались, и всё, ни птенчика больше. Всё раздал. Всё ради неё. Ну, ничё, вот заполучу родимую – покажу я тем, кто смеялся над Афоном.

Мальчик, давя улыбку, поглядывал на Вёсенку. А она, в свою очередь, не очень понимала, что вообще происходит.

– Конечно, заполучишь, дядь Афоня. И, конечно, всем нам покажешь, когда птичку свою найдёшь, а пока продай куриц, меня мамка ждёт.

– Не птичку, – мужичок смешно передразнил мальчика. – Не птичку. А самую настоящую Жар-птицу!

– Как скажешь, дядь Афоня, жар, так жар. Куриц можно? – и продолжил достаточно громким шёпотом уже Вёсенке: – Дядя у тебя, конечно, немного того, – и он покрутил пальцем у виска.

– Он не мой…

– Куры во дворе, счас в клети заведу и дам.

Афон вышел во двор, вслед за ним у порога остановились оба гостя и стали наблюдать, как тот будет собирать птиц. А мужичок стал посреди двора и начал насвистывать необычную мелодию, при этом все птицы сразу же побежали к нему, как заворожённые.

– Да-а, – протянул Ваня. – Вот как он это делает? Знаешь, я пробовал повторять – ничё не получилось. А тебя он научил?

– А? Нет, – рассеянно ответила Вёсенка, которая неотрывно смотрела на Афона. Ей раньше не доводилось видеть, чтоб человек так управлялся с птицей.

– А жаль, может, потом нам бы рассказала, ты же здесь останешься, за хатой приглядывать? Пока он свою Жар-птицу искать будет.

– Я не совсем… – начала было Вёсенка, но потом решила не пускаться в объяснения и просто кивнула.

А мальчик, довольный, что его кто-то слушает, начал рассказывать как лучшей подруге всё, что знал и не знал.

– Надо ж такое, мы все так привыкли к дядь Афоне и к птичкам его. Днём и ночью щебет с этой стороны слышен. Он, конечно, странноватый, не обижайся, но уж последнее что выкинул…

– Что?

– А то ты не знаешь. Птиц всех своих распустил, некоторые снова вернулись. Тогда он их продавать стал, хотя что это я, продавать… Кабы что ценное брал, а так – обменял на безделицы всякие. Папка мой сделал вот, – он достал завёрнутый в тряпицу предмет, это была тоненькая цепь, сложенная в несколько раз. – И на эту железяку меняет десять несушек. Чего, дядь Афоня?

– Говорю, как ты унесешь всё это, – мужичок принёс три крупные клетки, в которых сидели курицы.

– Так я с тележкой, – парнишка метнулся за угол и вернулся, ведя пред собой двухколёсную телегу.

– Вот и хорошо. Вот и здорово, – приговаривал дядя Афоня, ставя клетки на телегу. – Поосторожнее только, Ванька.

И, махнув рукой, он отправился в дом. Про Вёсенку, казалось, Афон и вовсе позабыл.

– Дядь Афоня, цепочку забыл.

– Эх, как же это я? Как же я без цепи-то удержу её… – он взял цепь и отправился в дом.

– Бывай, Весенняя. Свидимся ещё, – широко улыбнулся Ванька и повёз телегу в направлении других домов.

Всё произошло так быстро, что отвыкшая от людей Вёсенка мотнула головой, отходя от впечатления. Этот парнишка общался с незнакомой девушкой так запросто. Никаких косых взглядов и враждебности. Девушке нестерпимо захотелось снова окунуться в такую жизнь, о которой она почти и думать забыла. Но это не сейчас, сейчас ей нужны вороньи яйца.

Вёсенка снова зашла в дом и окликнула Афона. Тот уставился на неё, старательно соображая, что ей здесь надо, куриц-то у него больше не было.

– Я не за курицами, мне бы яйца вороньи.

– Вот те и на! Где ж я тебе таких возьму? Сама видишь, всё раздал. Всё ради неё. Вот споймаю драгоценную, тогда всего у меня вдоволь будет. Знаешь, что у Жар-птицы каждое перо…

– Ну, может, где закатились? – перебила его Вёсенка. – Мне прям очень нужно.

– Хм… закатилось… точно!

И он бросился к комоду. Девушка с замиранием сердца наблюдала, как Афон так и эдак пытается достать что-то. Наконец он, довольный, выпрямился, держа в руках кольцо. Вёсенка огорченно выдохнула.

– Но-но! Знаешь, что это за колечко? Бесценное. Я его на четыре десятка гусей выменял. Раз его повернёшь – и пред тобой корзина яблок, два – мешок. А всем известно, что Жар-птицу можно только яблоками приманить. Больно уж любит она их. Вот, смотри.

И Афон повернул кольцо вправо. Вслед за этим… ничего не произошло. Он ещё раз крутанул, уже влево, затем дважды туда-сюда, но по-прежнему ничего не появилось.

– Должно быть, на улице сработает, – сам себе пробормотал мужичок и снова выбежал на улицу. Оттуда донеслось обескураженное: – Что же это? Как же так?

Девушка проследовала за ним. На улице уже смеркалось. Раздосадованный Афон так и эдак прокручивал кольцо, а затем снял и бросил его в сторону леса.

– Может, я смогу помочь?

– Как ты мне поможешь? У тебя за пазухой мешок яблок?

– Нет, у меня только вот, – она протянула мешочек Бабы-Яги.

Афон заглянул внутрь, достал одно семечко и с вопросом посмотрел на Вёсенку. Девушка ожидала, что мужик сразу поймёт всю ценность мешочка, потому что ей этого понять так и не удалось. Не зря же Яга с такой уверенностью давала его ей. Но нет, чуда не произошло.

– Хватить меня морочить, мне в дорогу собираться, – раздражённо сказал Афон, бросив семечко под ноги.

Вёсенка стояла в полнейшем замешательстве. И что ей делать дальше? По-хорошему, завтра надо бы отправляться в обратный путь. А у неё по-прежнему бесполезный мешочек семечек и не совсем вменяемый мужик, который не хочет ей помочь. Да ещё вопрос – может ли? Ведь старуха не могла знать, что он всех птиц разгонит. Нечего делать, эту ночь девушка решила переночевать на краю леса, а завтра… Она ещё и сама не решила, что будет делать завтра.

***

Утро не принесло свежего решения. Добрую половину ночи шёл дождь, и Вёсенка встретила рассвет вся мокрая, свернувшись в комок и пытаясь сохранить остатки тепла.

За завтраком девушка огляделась по сторонам и на парочке деревьев обнаружила гнёзда. Тепло надежды пролилось внутри неё. Она ловко залезла на дерево, но гнездо оказалось пустым. На следующем дереве была та же история. Когда же она залезла на третье, её вдруг окликнули снизу.

– Эй, как там тебя? – к ней бежал взбудораженный даже больше, чем вчера, Афон. – Пойдём-пойдём. Что там у тебя? Давай меняться!

Ничего не понимающая Вёсенка, как только соскочила с дерева, сразу же была утянута Афоном в сторону его дома. Он беспрерывно что-то говорил, и девушка даже не сразу разобрала, что именно.

– …это надо же, такое дело. Я думал, опять надо мной посмеяться… Что же ты сразу-то не сказала?

– Что?

– Ну как что? Что семена эти волшебные.

Они как раз пришли к дому Афона, и это избавило девушку от необходимости отвечать. Недалеко от входа, как раз в том месте, где вчера он её выпроводил, выросла невысокая яблонька, и её ветви уже оттягивали к земле два наливных яблока размером с кулак.

– Что за мешочек хочешь? – жадно глядя на Вёсенку, проговорил Афон. – Хошь – весь мой дом забирай!

– Я… Мне вороньи яйца нужны.

– Ну где ж я тебе… – простонал Афон. – Зачем тебе вороньи-то? Вороны знаешь, какие? У-у, сладу с ними нет. Возьми куриные, их много у меня.

– Нет, не могу я. Мне именно вороньи нужны.

– Вот заладила. Нет вороньих. Были, да вывелись все. Кота соседи завели, тот ко мне повадился, от дома я отогнал, знаю способ. Но эти ж вороны по деревьям гнездятся. Вот он все яйца-то и поел.

Вёсенка так и застыла. Зачем же Яга её тогда послала сюда? Давно нет ворон здесь. Неужто не знала об этом?

А мужичок тем временем всё продолжал.

– Ну не хочешь куриные – возьми гусиные. Тех не много, три штуки осталось, зато знаешь, какие большие! Гусей день всего, как отдал.

Делать нечего, так хоть не с пустыми руками возвращаться. Девушка согласилась. Хозяин отвел её к сараю и указал на охапку соломы в углу. Там действительно лежали три яйца, которые были значительно крупнее, чем те, что ей приходилось видеть до этого. Вёсенка присела и раскрыв ларчик, аккуратно переложила туда кладку. Внутри ларчик был обит мягкой тканью, оказавшейся удивительно тёплой, почти горячей. Яйца поместились внутри замечательно.

Рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу Афон. Скрепя сердце, все ещё не уверенная в правильности принятого решения, Вёсенка отдала обещанное.

***

День и ночь прошли с тех пор, как Вёсенка покинула деревеньку. Шла она по-прежнему прямо, по ночам ложилась ногами в сторону заката, наутро шла в противоположную сторону, логично предположив, что таким образом вернётся к Яге. Тревога о том, что можно заплутать, сменялась переживаниями о том, что сказать старухе, если ту не устроит содержимое ларчика. Помимо этого её всё чаще тревожили мысли о предстоящем походе к мосту. Что это за река такая, воды которой кипят? И как можно пройти по мосту, если он шириной с иголку? Успеет ли она доделать клубок? Желтеющие листья на деревьях говорили о скором приближении осени. Лишь мысли о том, как она будет разговаривать с Черешкой по ночам, грели её и успокаивали.

В раздумьях Вёсенка наткнулась на настоящий сад из молодых яблонь, в котором она с удивлением узнала ту полянку, где рассыпала часть семечек из мешочка. Значит, она всё-таки идёт в правильном направлении. И действительно, ещё через день она пересекла обмельчавшую до ручейка речку с белой водой. К исходу же третьего дня обессилевшая от постоянной ходьбы и ещё больше от беспрерывных переживаний Вёсенка вышла к избушке на обкуренных столбиках. Там её уже поджидала Баба-Яга.

– Вот и воротилася! А я уж было подумала, что заплутаешь. Ан нет, слухать меня навчилася, – старуха была явно довольна, что Вёсенка сумела вовремя вернуться. – Ну, што там? Принесла?

Вёсенка дрожащими руками достала ларчик и передала Яге.

– Вот молодец какая, – продолжала старуха, принимая поклажу. – Мы здесь тоже время зря не теряли, заходь в дом, там…

Баба Яга осеклась, раскрыв ларчик и увидев содержимое. Она безмолвно уставилась на три крупных яйца, которые ну никак нельзя было спутать с вороньими. Пауза затягивалась, внутри у Вёсенки всё похолодело. Пару мгновений спустя старуха издала непонятный звук, похожий на всхлип, а затем… разразилась смехом.

– Аха-ха! Вот это ты учудила! Это ж надо такое, – давясь смехом, говорила Яга. – Лебедей-то у меня ще не было. Кому рассказать – не поверят.

До Вёсенки понемногу стало доходить, что всё нормально, и ей ничего не будет за её самовольное решение. Она даже не стала пояснять старухе, что принесла вовсе не лебединые яйца.

– Ну повеселила старуху! Ступай-ступай в избу, там тебя тож сюрприз ждёт.

Зайдя в горницу, Вёсенка сразу же увидела Черешку, которая с довольным видом сидела на лавочке, а возле неё лежал готовый клубок из до боли знакомых ниток.

***

– Ну, слухай же. Много ты по лесу ходила, а таковой дороги ще не видала.

Все трое сидели на крылечке избы. Черешка, как обычно, дремала, а Вёсенка внимательно слушала последние наставления от Бабы-Яги. У девушки за спиной был плотно заполненный вещами заплечный мешок. Вроде бы только вчера она пришла сюда с маленькой котомкой. Но за проведённый здесь год у неё появилось много разных вещей, с которыми жалко было расставаться. Многое ей пришлось оставить, но часть сшитой одежды и предметы, которые могут пригодиться в походе до Смрадной речки, отправились в мешок. Лишь три волшебные вещи: амулет-ловец снов, скатерть-самобранка и путеводный клубок лежали перед ними, ожидая, когда Яга закончит.

– Скатерть ты уже навчилась использовать, не расстилай её боле, чем три раза в день, и всё добре будет. Амулет… что тут скажешь, будем надеяться хватит. С клубком тож всё просто. Поклала на землю, задумала, куды надобно, та й пошла за ним. Большого ума не надо. На ночь в мешок убирай, чтоб не вкатился.

– Ночью Черешка может последить, – погладила девушка чёрный комочек.

– Кошка-то может и не вдержать клубок-то…

– Почему кошка? Она ж человеком по ночам становиться будет.

– Ты запамятовала, што ль, как из избы в волчьей шкуре выходила? – вопросом ответила Яга, – Всё уж. Али ты дойдёшь до Смародины и моста Калёного и там снимешь чары, али с кошкой чёрной жить будешь… Доколе от снов своих не загнёшься, – после паузы добавила старуха.

Девушка впала в ступор. Действительно, почему она решила, что по ночам Черешка по-прежнему будет становиться девочкой? Эта новость была настолько неожиданной, что совершенно сбила Вёсенке весь настрой.

– Неча перебивать меня по пустякам, – проворчала Яга и продолжила: – Из лесу выйдешь – дальше на свой страх пойдёшь. Как там себя клубок и остальное поведёт – мне не ведомо. Ну а коль дойдёшь до речки – смотри, в воду не войди ненароком. То хуже смерти, так и будешь вечно кипеть промеж миров, того и нашего. По мосту же когда пойдёшь, одну мысль лишь держи в голове. Чтоб повернуть, как до средины дойдёшь. Коли ж забудешь, то и не воротишься больше. На тот свет добровольно отправишься. Всё ясно?

– Э-эм… не совсем, – протянула Вёсенка, у которой в голове роилась ещё туча вопросов. – Как по мосту такому тонкому идти? Он же еще и раскалённый. Да и мост этот длинный? Я имею в виду, середину прям точно определить надо? Что, если я не дойду до середины?

– Ой, залопотала. Мне ж откуда знать? Не много, знаешь ли, дурней ходят туда. А уж вертаются… Кх-м. На месте разберёшься, – быстро закончила ведьма, увидав расширившиеся глаза девушки.

Судя по всему, разговор на этом был закончен. Уложив амулет и скатерть в мешок, Вёсенка встала и оборотилась к Яге. Хотела было обнять её, но та прервала не успевшее начаться движение.

– Ступай уже, – ворчливо проскрипела она. – И гляди мне, ещё раз воротитесь до сюда – так точно, съем обоих.

После этого Яга зашагала в сторону сада. Вёсенка же встала перед клубком и сосредоточенно подумала: «Калёный мост через кипящую смрадную реку». Клубок сам собой покатился в сторону от избушки, а девушка пошла следом за ним. Чёрная кошка, пробудившаяся ото сна, засеменила рядом. Поравнявшись с ближайшей елью, Вёсенка оглянулась. Позади одиноко стояла избушка на обкуренных столбиках, словно на ножках. Из сада ей вслед смотрела Баба-Яга, которая сразу же отвернулась, будто спеша спрятать своё лицо.

***

Идти за клубком было совсем не то, что идти по лесу самой. Не похоже это было и на то, как идти по волшебной тропе Лешего. Это было вообще ни на что не похоже. Клубок катился по одному ему известному маршруту, иногда резко сворачивал, пару раз останавливался, а затем катился в обратную сторону. Идти вслед за ним было всегда одинаково, с горки он не ускорялся, на подъём – не замедлялся. По пути Вёсенке не встретились ни труднопреодолимые препятствия, ни реки или озёра, которых она по-прежнему опасалась, ни хищники в поисках пищи. Пожалуй, это был самый простой её переход по лесу. Еды вдоволь, сны по ночам не тревожат, рядом всегда Черешка, пусть безмолвная и постоянно дремлющая, но ласковая, тёплая, успокаивающая одним своим присутствием.

Очередным вечером путешественницы стали на ночлег на краю широкого поля, по которому они шли целый день. Или даже больше. И вправду, насколько больше? Вёсенке вдруг стало не по себе, она никак не могла вспомнить, сколько они шли по этому полю. Вскоре размышления её привели к тому, что она вообще не может вспомнить, как давно они вышли от Яги. Девушка будто впервые оглянулась и с удивлением осознала, что листьев на деревьях уже почти не осталось. Монотонное передвижение вслед за клубком, похожие друг на друга дни, не отмеченные никакими трудностями или яркими событиями – и Вёсенка совсем потеряла счёт времени.

В последующие дни она стала стараться примечать какие-то особенности в окружающем мире. Вот подул прохладный ветер, и захотелось укутаться в плащ. Вот солнце, проникнув сквозь ветви деревьев, оставило на земле очертания причудливого зверя. Вот клубок пересёк поперёк несколько тропинок и покатился дальше. И дальше, и дальше… Вечер. Вёсенка снова потеряла счёт времени, увлекшись наблюдением за их проводником.

Следить за клубком, чтобы не потерять его из виду, но при этом не уйти с головой в его гипнотизирующее перекатывание – это стало своего рода испытанием для девушки. Она пыталась сосредоточиться на какой-нибудь простой мысли и не думать ни о чём другом. Поначалу её хватало совсем ненадолго, а затем она обязательно отвлекалась на что-то, и непременно всё сводилось к наблюдению за путеводным клубком. Но дни спустя Вёсенка всё же смогла натренировать себя, и её путешествие вновь стало осмысленным. Сразу же после этого лес резко кончился…

***

Вёсенке всегда нравились молодые берёзки. Аккуратные маленькие листики, красивый белый ствол, вкусный сок, который приносил дедушка из лесу, и берестяные изделия с их сочным сладковатым запахом. Берёзка для девушки была символом спокойствия и умиротворённости. Но те берёзы, которые росли здесь, по кромке леса, сильно отличались от тех, которые были в памяти у Вёсенки. Крепкие массивные деревья с крупными ветвями и грубой толстой корой, в которой совершенно не осталось белого цвета. Берёзы будто панцирем защищали лес позади них от того, что было дальше.

Сразу же за грядой берёз начиналась земля, к которой больше всего подошло бы слово мёртвая. Ни кустика, ни травинки не было, лишь уходящие вдаль невысокие сопки из плотной потрескавшейся не то глины, не то грязно-серого камня. Воздух был сухой и как будто плотный, потому что дышалось тяжело, с усилием. Небо покрыто густым слоем туч, и эти тучи были единственным, что двигалось в округе. Облака неслись навстречу друг другу, перемешиваясь и продолжая движение уже в других направлениях. Проглядывалась местность не далее, чем на сотню шагов, а потом земля и небо – всё сливалось в сплошную серую массу.

Однако поначалу Вёсенка не обратила на это особого внимания. Она обрадовалась, что наконец лес сменился чем-то другим, и без остановки продолжила свой путь. Каково же было её удивление, когда, она, дойдя до ближайшей сопки, обнаружила, что клубок, который за время всего путешествия совсем не изменился и по-прежнему сиял чистотой, вдруг начал разматываться. Вовлечённая в свои мысли, девушка заметила это, лишь когда наступила на нить. Она быстро подбежала к клубку, подняла его и попыталась замотать нитку обратно. Однако та ложилась криво, топорщилась, и наконец вовсе оторвалась. Дальше вслед за клубком идти было нельзя. Вёсенка убрала его в мешок и, решив идти в том же направлении, отправилась дальше.

Ещё до наступления вечера непривыкшая к выматывающей ходьбе по сопкам Вёсенка сделала привал на вершине одного из холмов. Черешка, копошащаяся у неё на заплечном мешке всё время, пока они шли по этой недружелюбной земле, соскочила на камень и стала недовольно водить мордочкой. Девушка тем временем расстелила скатерть-самобранку, на которой почему-то долго ничего не появлялось. Наконец посередине показалась одинокая крынка молока и блюдо пирогов, да и те были какие-то сухие и сморщенные. Угостив прежде кошку, Вёсенка откусила кусочек пирожка. Привыкшая к вкусной еде, девушка еле сдержалась, чтоб не выплюнуть. Еда была на вкус как песок. Молоко, в свою очередь, тоже оказалось прокисшим. Лишь урчащий живот и усталость во всём теле не позволили ей выплюнуть еду. Остатки пирогов не желали исчезать, поэтому Вёсенка аккуратно убрала их со скатерти в сторону. Когда она уже собиралась сложить самобранку в мешок, ей наперерез бросилась Черешка.

– Ты чего? – усмехнулась девушка. – Не наелась? На сегодня всё.

Но Черешка и не думала уходить, она стояла на скатерти, а затем указала носом куда-то в угол. Присмотревшись, девушка заметила, что красивый узор, покрывавший скатерть, в двух местах разошёлся, и там зияли белые проплешины. Встревоженная Вёсенка погладила Черешку, скатала скатерть и открыла мешок, чтобы её убрать. Заглянув внутрь, она почувствовала волну холода, пробежавшую по всему телу. Клубок продолжал разматываться, и по всему мешку здесь и там валялись клочки ниток. Помимо этого, в мешке обнаружился большой кусок терновника, отломившийся от амулета. Гадать не приходилось: на этой земле все волшебные предметы разрушались. Вёсенка сразу же почувствовала себя беззащитной. Ей представились Тени снов, которые снова явятся, если амулет сломается окончательно. Но теперь не будет Бабы-Яги, которая смогла бы их прогнать.

Перед Вёсенкой стал выбор: или продолжить идти к реке в надежде, что амулета хватит, или… Не вполне отдавая себе отчёта в том, что делает, несмотря на приближающуюся ночь Вёсенка быстро побросала всё в мешок, прихватила встревоженную кошку и со всех ног бросилась обратно к лесу. Давно ей не приходилось так бегать. Подгоняемая разрастающимся страхом, Вёсенка изо всех сил бежала по пересекающим друг друга сопкам. Вскоре мешок стал ощутимо давить на плечи, ноги гудели от усталости, а лёгкие жгло при каждом вдохе. Но девушка не смела останавливаться. Три волшебных предмета за это время стали для неё символом безопасности. Они оберегали её от голода, от возможности заблудиться и от ночных кошмаров с их ужасным продолжением. Расстаться с ними было просто немыслимо.

Вот за очередной сопкой показалась гряда берёз. Ещё немного – и она, а точнее, её предметы будут в безопасности. С очередным шагом округу огласил хруст, будто от переломленной ветки. Краем сознания Вёсенка удивилась, откуда здесь ветки, но через пару десятков шагов она вбежала в лес, и эта мысль осталась где-то там, на той страшной земле.

Держась за дерево, девушка пыталась отдышаться. Черешка сидела рядом в ожидании. Наконец, придя в себя, она стащила мешок и с замиранием сердца стала доставать содержимое. Скатерть по-прежнему красовалась двумя проплешинами, но не более. Клубок немного уменьшился в сравнении с первоначальным размером, но теперь снова блестел чистотой и больше не разматывался. Вслед за ним Вёсенка достала из мешка переломленного пополам ловца снов.

***

Слабый костерок выхватывал из темноты лишь небольшой участок вокруг. Языки пламени играли светом на лице Вёсенки, которая сидела, прислонившись к берёзе и поглаживала усевшуюся на коленях Черешку. Уже ночь давно опустилась на лес, а девушка всё не решалась ложиться спать. Все попытки скрепить заново амулет ни к чему не привели, тот вновь разваливался на отдельные части. Будет ли он в таком состоянии работать? И даже если сможет, как быть дальше? Всё равно нужно идти к речке. Клубок дал направление, и можно надеяться, что если идти прямо, то получится прийти к цели. Значит, его можно с собой не брать. Скатерть Вёсенка решила тоже оставить здесь, предварительно расстелив её и наполнив мешок появившейся едой. Но вот амулет – что с ним делать, было непонятно. Как бы сейчас пригодился совет Бабы-Яги! Или мазь Лешего. А русалкой ей ничего никогда не снилось. А было время, когда она вообще не знала все эти кошмары. Когда она жила с бабушкой и дедушкой и не было всех этих проблем. С чего начался весь этот ужас? Где она сделала неправильный выбор?

Может, не стоило идти тогда к Водяному? Тогда не пролетели бы все эти тридцать лет. И Фиалка бы не растворилась. Да, была бы до сих пор русалкой, но жила.

А хотела ли она так жить? Да и пойти к Водяному было единственным способом помочь Лисёнку. Вот – Лисёнок! Она же его спасла. Но и он теперь не с ней. Он где-то там, среди спасённых животных, рядом с Лешим.

Леший – вот из-за кого всё! Его дурацкие задания. Её руками он избавился от Лиха. И Яге она тогда дом спалила, выполняя его поручение. А может, и к Водяному он тогда её направил, только чтобы поймать русалку, чтобы какой-то свой спор решить.

Вблизи этой безжизненной земли всё виделось Вёсенке в другом свете. Даже волшебная тропинка, которая вывела её прямо к болоту Кикиморы, теперь представлялась девушке вовсе не случайной ворожбой. Прогнать Кикимору он хотел, и это у него получилось.

Злость наполнила Вёсенку. Теперь она знала, кого винить. В голове стучала кровь, кулаки сами собой сжались и ударили по земле, огонь распалился сильнее, выхватывая из леса всё новые участки. Тени шарахнулись в стороны, обнажая то, что было скрыто доселе от её глаз. Со всех сторон за деревьями оказались всевозможные твари, которых она когда-либо видела. Бледные, почти прозрачные русалки, огромные змеи, обвившие стволы, на ветвях сотни ворон, болотные монстры размером с медведя, а за ними за всеми возвышалось скалящееся Лихо.

– Вот мы и вс-с-стретилис-сь, ч-человечек.

Вёсенка рывком поднялась на ноги. Огляделась, Черешки нигде не было. С трёх сторон к ней подступали монстры. Недолго думая, она бросилась к мёртвой земле. Но между берёзами больше не было ни единого прохода. И берёз уже не видно – сплошная стена. Она упёрлась в стену, каждое мгновение ожидая, что в неё вопьются клыки. Но стена оказалась не из дерева, а из рыхлой земли. И на земле повсюду больше не корни – кости. Что-то дотронулось до её плеча. Вопль ужаса застрял где-то внутри, но он же заставил её проснуться.

Она по-прежнему сидела у костра, склонившись набок. Рядом лежали мерцающие обломки амулета. Встревоженная Черешка теребила лапками её плечо.

– Всё хорошо. Спасибо тебе, – Вёсенка взяла кошку на руки. – Опять кошмар, но уже всё зако…

Что-то загородило свет от огня. Девушка подняла взгляд. В каких-то двух шагах от неё возвышался болотник. Грязь вперемешку с останками мелких животных медленно стекала вниз. В сторону Вёсенки двинулся бесформенный вырост. Девушка, не успев встать, отползла в сторону. Рука наткнулась на палку, приготовленную для костра. Ухватившись за неё, Вёсенка ударила по выросту. Тот разбрызгался в стороны. Воодушевлённая успехом, девушка что было сил рубанула палкой сверху по болотнику. Палка рассекла того пополам. Однако после этого он не растаял в воздухе чёрным дымом, как надеялась девушка. Вместо этого две половины стали сильно бурлить, и вот уже два грязевых монстра двинулись к ней.

– Исчезните! Отстаньте от меня! – закричала Вёсенка, отчаянно нанося бесполезные удары. Её крик разнесся далеко вглубь безмолвного леса, а болотники от каждого удара лишь множились, и вот уже, как недавно во сне, несколько десятков уродливых грязевых куч окружили девушку.

Махать палкой уже почти не было сил. Рядом шипела ощетинившаяся Черешка.

– Беги, – шепнула ей Вёсенка. – Им нужна я.

Но кошка и не думала убегать.

Вдруг откуда-то из леса послышался топот, а затем в сужающееся кольцо грязевиков ворвалась огромная чёрная тень, разметав их в стороны. Свет от догорающего костра выхватил из темноты сильный торс и голову, украшенную ветвистыми рогами. Олень – тот самый, которого она когда-то спасла. Глаза по-прежнему замотаны её старым платком, но больше ничего не напоминает о тех ужасных ранах.

Олень остановился возле Вёсенки и склонил к ней голову, позволив до себя дотронуться.

– Спасибо, – одними губами прошептала удивлённая девушка, но исполин, конечно же, её услышал.

Однако тени снов и не думали исчезать. Пятна грязи, разбрызганные повсюду, продолжили бурлить и расти. Кроме того, послышалось шипение, которое могло означать лишь одно: ещё одни гости пришли из кошмара – змеи.

Олень среагировал моментально, он присел, дав взобраться Вёсенке к нему на спину. Кошка запрыгнула следом. А затем зверь рванул прочь с этого места, вырвался из леса и помчал по безжизненным землям. Девушка никогда не ездила верхом, тем более с такой скоростью. Олень, казалось, за один прыжок перемахивал через несколько сопок. Пытаясь унять бешено бьющееся сердце, Вёсенка прильнула к торсу стремительного животного. Сообразив, что они могут бежать не в ту сторону, она прокричала ему на ухо.

– Мне надо к… речке… Ты знаешь, куда это?

Олень будто бы кивнул в ответ и продолжил бег, а может, ей лишь показалось. В любом случае девушка ни на что сейчас не могла повлиять, поэтому лишь крепче ухватилась, чтобы не соскользнуть со спины своего спасителя.

***

Ночь уже закончилась. Солнце, пусть его и не было видно за беспрестанно клубящимися облаками, давно освещало бесконечные сопки. Вёсенка с удивлением осознала, что пешком она и за несколько недель не прошла бы то расстояние, которое преодолела верхом на олене за этот непродолжительный срок. Если бы она шла самостоятельно, то ей точно не хватило бы ни скатерти, ни клубка, про амулет и говорить было нечего. Правда, теперь ничего этого у нее всё равно не было, всё осталось где-то там, за стеной берёз. Быть может, потом она заберёт их, сейчас Вёсенка боялась загадывать.

Благородное животное отлично ориентировалось на нюх. Вскоре и девушка уловила сначала слабый, затем всё более выраженный запах гнили и тлена. А ещё через несколько прыжков запах уже был повсюду, и от него невозможно было спрятаться. Казалось, он заполняет не только лёгкие, но и голову, и мысли. Наконец из-за очередной сопки показался источник этого отвратительного смрада. Подобной реки Вёсенке видеть ещё не доводилось. Берег обрывался вниз отвесным уступом высотой в человеческий рост. Внизу медленно текла тёмно-зеленая вода. Текла – не совсем то слово. Не было видно движения, вода просто кипела. По всей поверхности набухали пузыри различных размеров, когда же очередной пузырь лопался, вверх поднимался густой горячий пар с невыносимым запахом. Даже находясь в нескольких шагах от края, Вёсенка чувствовала тепло, исходящее от реки. Противоположный берег терялся в поднимающихся вверх испарениях. Невозможно было понять, ни как далеко он, ни что на нём находится.

Вёсенка вместе с Черешкой слезли со спины оленя и медленно пошли дальше вдоль берега. Предстояло ещё найти, где находится мост. Идти вдоль берега было невыносимо. С каждым шагом и каждым вдохом всё больше росло раздражение. Казалось, они шли уже целую вечность. Неужели не могла старуха лучше разъяснить, где искать этот мост? От спутников ещё тоже никакой помощи – идут, головы в землю уткнули.

Собственные мысли напугали Вёсенку. Чего она взъелась на них? Они и так многое уже сделали для неё. Именно в этот момент кошка замедлилась, а затем подошла к краю. Вёсенка присмотрелась к тому месту, куда уставилась Черешка, и с трудом заметила тончайший металлический прут, который уходил в сторону второго берега. Когда Вёсенка приблизилась к нему, её обдало жаром, будто от открытой печки. Прут немного мерцал, переливаясь цветами из красного в белый. Сомнений не было – они нашли его, это был Калёный мост.

Не успев ничего сообразить, Вёсенка увидела метнувшееся чёрное тельце. Как только лапки Черешки прикоснулись к мосту, она изогнулась на долю мгновения, а затем шерсть разом начала полыхать. Невозможно было уловить момент, когда вместо шерсти уже полыхал чёрный ворот шёлковой рубахи, надетой на худенькую светловолосую девочку. За два удара сердца рубаха прогорела и осыпалась прахом, а девочка покачнулась и начала заваливаться набок, вот-вот готовая рухнуть в кипящую реку. Подоспевшая Вёсенка успела ухватить малышку, которая оказалась удивительно лёгкой, и оттащить её подальше от моста. Девочка была без чувств. Вёсенка бережно уложила её на землю. Убедившись, что Черешка дышит и ничто ей больше не угрожает, она оставила её под присмотром оленя и направилась обратно к мосту.

Стоя на краю обрыва перед тонким раскалённым прутом, уходящим в неизвестность, Вёсенка испытывала что угодно, но только не уверенность в правильности своих действий. Не до конца осознавая, что же она всё-таки делает, Вёсенка сделала шаг.

***

Все звуки стихли. Казалось, она слышит стук собственного сердца, а все мысли эхом повторяются в голове. Прежде чем ступить на мост, она боялась, что он её не выдержит, что тонкий горячий прут прорежет насквозь её ноги, что она загорится, как шерсть Черешки, или просто не удержит равновесие и упадёт в реку. Но ничего этого не случилось. Разве что обувь её развалилась от соприкосновения с мостом. Теперь она стояла босиком, раскинув в стороны руки и боясь сделать следующий шаг.

Что там говорила Яга? Оказаться в речке – хуже смерти. Так зачем же она так рискует? Может, и ладно с этими кошмарами.

Да нет, не ладно, что за мысли? Нужно просто идти дальше, дойти до середины и вернуться.

Но как же страшно оторвать ступню, чтобы сделать шаг. Вёсенка скосила взгляд в сторону. Внизу всё так же кипела река. Из-под ног вдаль тянется мост, конца которого не видно.

Нет, она не сможет, это изначально была глупая затея. Надо развернуться и уйти с моста.

Казалось, мост почувствовал её неуверенность, потому что держать равновесие оказалось вдруг удивительно трудно. Её начало клонить то в одну, то в другую сторону, а когда она почти уже поддалась своему страху и хотела было сделать шаг назад, то тело резко наклонилось, и она начала падать. Как вдруг ей удалось схватиться за вовремя подставленные рога. Олень будто почувствовал, что ей нужна помощь и подставил опору в нужный момент. Дотронувшись до шершавой поверхности рога, Вёсенка внезапно ощутила, что сомнения отступают. Краем глаза она увидела что-то длинное, уходящее под воду, прочь от моста. Не то шея, не то тело змеи мелькнуло и исчезло в испарениях, будто и не было. Мурашки пробежали по затылку, однако наваждение спало. Больше собственный голос не уговаривал её вернуться, осталась только твёрдая уверенность в необходимости идти дальше. Вёсенка сделала шаг, другой, затем отпустила оленя и медленно, но уверенно двинулась дальше.

Через несколько десятков шагов пыл её поиссяк. Ноги начало ощутимо обжигать, пот градом струился по лицу. Она продолжала повторять про себя: «Шаг, давай ещё один, и ещё». Но вскоре в голове стали снова появляться навязчивые мысли.

Почему она здесь? Что за злой рок заставил её оказаться за тридевять земель от родного дома, посреди кипящей воды? На ум стали приходить Леший, Яга, Водяной, с которыми она прожила последние годы своей жизни. Все её понукали, заставляли делать неприятные вещи, ругали ни за что, наказывали за малейшие промахи. Это нежить, от них другого ждать и не приходится. Но вот люди… люди не были к ней добрее. Мальчишка, разбивший ей лавку, юноша, толкнувший в костёр, толпа, жаждущая её крови. Они оболгали её, выгнали из собственного дома. А что она им сделала? Ничего плохого!

И все, кто были с ней, её оставили. Нет больше ни бабушки, ни дедушки, её единственная настоящая подруга растворилась пеной в воде. Даже Лисёнок, который поддерживал её в трудные моменты жизни, и тот её забыл.

– Быть может, упасть сейчас с моста – не такой уж и плохой вариант? – услышала она чужой голос у себя в голове. – Шаг в сторону – и всё это закончится. Всё забудется, как страшный сон.

Девушка остановилась и снова посмотрела вниз. Чужие, насаждаемые ей мысли вытеснили всё в её голове. Вода уже не казалась такой страшной. Скорее, освобождающей от всего этого горя, от всех тревог, от всех печалей. А голос в голове продолжал уговаривать, всё больше нагнетая её боль, раздражение, гнев. Беспросветное отчаяние захлестнуло девушку с головой. А в голове чей-то голос повторял: «Прыгай! Давай, прыгай!».

Вёсенка, совершенно растерявшаяся, со вздохом подняла вверх глаза. Среди бесконечной клубящейся серости двигалась небольшая тёмная точка. Это пятнышко на беспросветно гнетущем небе сосредоточило вдруг на себе всё внимание девушки, не дав в последний момент принять непоправимое решение. Пятно росло, и вот уже птица с раздвоенным хвостом – ласточка – вырисовалась окончательно на фоне туч. Ласточка опустилась к девушке покружила немного с яростным клёкотом и, обронив одно перо, поднялась ввысь. Клёкот заглушил голос у неё в голове, а пёрышко медленно, дуга за дугой, опустилось ниже моста. Сопроводив его взглядом, она вдруг разглядела прямо под собой огромную раскрытую пасть. Если бы Вёсенка сейчас упала с моста, она угодила бы прямиком в глотку гигантского змея. Перо упало в пасть, которая тут же захлопнулась, и голова монстра, лишь на миг явив взору Вёсенки жёсткую бугристую кожу, горящую зелёным пламенем, сразу погрузилась под воду. И снова она ощутила, как будто груз упал с её плеч. Чужие ужасные мысли покинули её. Раздражение стало понемногу отступать. Шагать по мосту было по-прежнему нелегко, но теперь она всецело смогла сосредоточиться на своей цели. «Дойти до середины и развернуться. До середины и развернуться».

Впереди уже замаячил противоположный берег. Ещё не понятно было, что там происходит, лишь виднелось движение каких-то теней. Можно было предположить, что она почти дошла до середины, ну или, по крайней мере, находится рядом.

Очередной шаг дался ещё сложнее предыдущих. Как будто её что-то тянуло назад. Вёсенка посмотрела на себя и чуть было не вскрикнула от неожиданности. С тыльной стороны рук, ног и даже спины тянулись назад тысячи не то нитей, не то струн. Они были полупрозрачными и источали едва видимый свет. Одни светились ярче, другие темнее, но были и полностью чёрные. Невесомые и практически неощутимые вначале, нити с каждым шагом натягивались всё сильнее. И вскоре, чтобы сделать новый шаг, девушке приходилось напрягать все свои силы, чтобы преодолеть натяжение. Наконец наступил момент, когда Вёсенка больше не могла сдвинуться с места. Вокруг поднимался жар от кипящей реки. Уже не только ноги, но всё тело жгло от раскалённого моста. Девушка что было сил тянулась вперёд, но струны были уже так сильно напряжены, что даже вибрировали и издавали звон. В голове у Вёсенки от этих звуков стали вспыхивать и наслаиваться друг на друга всевозможные воспоминания.

Вот она, ещё совсем маленькая, дует на одуванчик, и крошечные белые цветочки разлетаются прочь от неё. Её огорчает, что разлетелись не все, и часть осталась на стебельке.

Теперь она посреди деревни убегает от мальчика. Все от него убегают, потому что он водит. Если её снова догонят, то придется водить ей, а мальчишек догнать ой как нелегко.

Сразу же она плачет в своей кровати. Дедушка, её любимый дедушка не верит ей и хочет обмануть. Нет, она покажет им, она сама отправится в лес и спасёт Лисёнка.

Голова трещала от всех этих воспоминаний. Всё тело было напряжено от усилий. Долго ей этого не вынести. Как вдруг одна из струн лопнула, вслед за этим исчезло видение в её голове. За первой струной разорвались ещё несколько. Вёсенка смогла сделать ещё маленький шажок. Струны, какие потоньше, целыми десятками теперь рвались за спиной девушки. А вместе с ними тускли и картинки из её прошлой жизни у неё в голове.

Искрящийся хрустальный свод, к которому так и хочется прикоснуться. Померк. Полянка возле землянки, покрытой цветами. Растворилась вслед за ним. Лицо сухой старухи, которая отворачивается, пытаясь скрыть подступившие слёзы от расставания. Растаяло, будто и не было.

Идти снова стало легче. С каждым новым шагом девушка обрывала какое-нибудь воспоминание, пока не пришёл черёд того, которое она и ждала, и перед которым трепетала.

– Прячьс-ся, человечек. Прячься лучш-ше, – огромная землисто-серая одноглазая женщина отпускает перепуганную девочку и начинает считать: – Рас-с! Дф-фа!

Вёсенка с неимоверным усилием потянулась вперёд. Толстая чёрная нить прямо из её головы вибрирует сильнее всех. Звон от неё звучит особенно громко, он уже почти осязаем. Звон складывается в слова.

– Десс-сять. Я иду ис-скать!

А затем струна плавится, и видение исчезает вслед за множеством таких же.

***

Лёгкость – вот как можно описать состояние Вёсенки. Идти снова стало просто. Её захлестнула чистая детская радость всего лишь от осознания, что ещё недавно было тяжело, а теперь вдруг стало так легко. Она хотела даже побежать вперёд просто потому, что могла. Спереди уже отчётливо виднелся другой берег, и он разительно отличался от того безжизненного пустыря, который она покинула, казалось бы, вечность назад. Прекрасный сад, невиданные деревья с большими плодами, сочная зеленая трава – всё так и манило её. Между деревьями показывались и исчезали расплывчатые силуэты, которые тоже призывали её идти к ним. Но при этом её не оставляло ощущение, что она забыла что-то важное. Какая-то важная мысль порхала где-то на краю сознания, и её никак не получалось ухватить. Девушка сбилась с шага, всецело сосредоточившись на попытках вспомнить её.

– Ну что же ты? Чего ждёшь? Иди дальше!

Вёсенка вздрогнула от неожиданности. Недалеко от неё из воды показалось огромное существо. Три змеиные головы были обращены в её сторону. Одна длинная и тонкая всё время извивалась, другая – та самая, которую она уже видела, с большой клыкастой пастью, и третья, самая странная, в чертах которой угадывалось что-то человеческое. Как раз последняя голова и обращалась к ней низким глубоким голосом.

– Не останавливайся, когда идти осталось совсем немного.

Удивительно, но эта голова совсем не вызывала страх, а голос очаровывал.

– Я пытаюсь вспомнить что-то важное, – отозвалась Вёсенка.

– Видимо, не такое уж и важное, раз оно забылось. Иди. Иди дальше.

И девушка пошла. Змеиная голова оскалилась в улыбке. Мелькнул и спрятался раздвоенный язык.

– Вот так-то лучше! Ты уже почти дошла, – подбодрил её змей.

– Да, я почти дошла… – повторила, как заворожённая Вёсенка, а затем по выработанной привычке непроизвольно добавила: – до середины и развернуться.

Мурашки пробежали у неё по телу. Где та середина? Пора уже, наверно, разворачиваться.

– Куда? Зачем разворачиваться? – будто прочитав её мысли, обратился змей.

– Зачем? Потому что я сделала. Я всё сделала! Нить переплавилась, кошмаров больше нет, я могу вернуться.

– Но куда вернуться?

Этот вопрос выбил её из колеи. Действительно, куда ей возвращаться? В её деревню ей путь заказан, ничего удивительного, если и дом её уже сожгли. Мысли о доме, как это всегда с ней было, вывели её на мысли о бабушке с дедушкой.

– И главное, к кому? – продолжал упорствовать змей. – А здесь тебя ждут.

Два силуэта окончательно сформировались на том берегу, и из-за деревьев сада к ней шагнули её бабушка и дедушка. Они приветливо улыбались и махали ей, такие знакомые, такие родные. В сердце защемило, слёзы заструились по щекам. Девушка пошла дальше к берегу, страстно желая рассмотреть их получше. Она так и знала, что они не могли уйти, не могли её оставить совсем одну в этом мире. Просто надо было найти их, и ей удалось это. Теперь лишь несколько шагов разделяло её от того берега. Сердце бешено билось. Ей надо столько рассказать, столько объяснить им. Вот он, конец страданиям.

– Весна! – откуда-то сзади донёсся детский крик.

Девушка обернулась, где-то там, едва различимая, стояла девочка. Та самая, которая ещё недавно была чёрной кошкой. Та самая, которую она, Вёсенка, пообещала не бросать. И которую сейчас всё же собиралась бросить.

Девушка снова взглянула на бабушку с дедушкой. Они, по-прежнему смотрели на неё и улыбались. Их разделяло всего десять шагов, и Вёсенка могла различить даже морщинки на любимых лицах. «Теперь вы всегда будете со мной», – улыбнувшись сквозь слёзы, подумала она. А затем развернулась и пошла прочь, не обращая внимания на свои желания и на призывы змея.

***

Олень оставил их два дня назад. На его спине они преодолели все мертвые земли и огромный путь по лесу. Когда же кругом всё чаще стали попадаться следы пребывания человека, Вёсенка благоразумно отпустила его. Ласточка всё это время сопровождала их, но после ухода оленя она тоже улетела. Дальше они отправились вдвоём. Путь, как и прежде, указывал значительно уменьшившийся в размерах, но не растерявший своего волшебства путеводный клубок, который вместе со скатертью-самобранкой и остальными вещами они забрали с места своей последней стоянки. Клубок теперь катился медленнее, видимо, он подстраивался под скорость, с которой могла идти младшая из них. Но это не имело никакого значения, потому что им с Беляной было что обсудить. Они жадно слушали рассказы друг друга, соскучившись по человеческой речи. Вёсенке было поначалу непривычно называть девочку её родным именем, а та была даже готова продолжить отзываться на Черешку, столь велика была её благодарность. Но это было как-то неправильно.

Клубок тем временем продолжал катиться по лесу. На этот раз никто точно не знал, куда он приведёт. Поначалу у них была лишь одна цель – уйти подальше от Калёного моста, со стороны которого ещё долетали призывы трёхглавого горящего змея. Затем они торопились удалиться от мёртвых земель. А, распрощавшись с оленем и ласточкой, они взяли клубок и не сговариваясь задумали место, где можно найти себе новый дом.

При том, что спутницы не могли наговориться друг с другом, во многом они понимали друг друга без слов. Будто их соединяла невидимая нить. Лишь Вёсенка знала, что на самом деле эта нить действительно есть, именно эта нить, или струна натянулась в миг, когда Беляна позвала её на мосту, и именно она помогла преодолеть искушения и соблазны, которые насылал на неё змей.

Приближался полдень, и Вёсенка предложила сделать привал. Они сбросили вещи у дерева, расстелили скатерть, на которой моментально появились всевозможные яства, и сели обедать. В этот раз, как и каждый раз на обратном пути, на самобранке не появились пироги с молоком. Пообедав и убрав скатерть, они прислонились спинами к дубу, у которого сделали привал. Листья дуба почти все облетели. Путешественницы просто сидели, наслаждаясь лесной тишиной и запахом поздней осени, как вдруг из-за кустов послышался шорох, а затем оттуда выбрался взлохмаченный курносый мальчуган. На мгновение он уставился на них, поражённый, что кого-то здесь встретил, а затем просиял улыбкой.

– Вот те нате. Весенняя! Ты как здесь?

Это был её знакомый. Ванька.

***

Всю последнюю неделю держалась изнуряющая жара, необычная для середины весны. Но вчера вечером все приметы говорили о том, что станет прохладнее. Поэтому Весна решила, что самое время сходить собрать нужных трав, чтобы наконец сделать накопившиеся заказы на различные снадобья. Натренированным глазом она подмечала самые незаметные растения, срывала ровно столько, сколько было необходимо, причиняя минимальный вред лесу.

Солнце ещё не успело подняться над вершинами деревьев, а девушка уже насобирала полную корзину растений и собиралась отправиться обратно домой, как вдруг взгляд её зацепился за стебелёк, который она раньше здесь не видела. Присев рядом, она раскопала небольшую ямку и стала собирать маленькие белые уплотнения на корешках.

«Вот уж не ожидала найти здесь писчальник, – подумала она. – Теперь можно будет приготовить настой для кузнеца, а то он дело – не дело, заходит и отвлекает…».

От своих мыслей её оторвал прозвучавший со стороны леса голос:

– Вот, копайте здесь. Да не так же. Повторяй за мной. Столько писчальника и так близко к людям.

Любопытство возобладало над девушкой, она тихонько подошла к деревьям, из-за которых доносился смутно знакомый голос, отодвинула ветви, и ей открылся вид на небольшую полянку, на которой семейство лисиц занималось тем, что копало землю. Трое молодых лисят старательно повторяли за старшим лисом.

Хруст ветки выдал присутствие человека, лис резко поднял морду и уставился на Весну. Несколько мгновений длилась пауза, в которую глава семейства будто что-то старательно вспоминал, но затем он шепнул остальным: «Уходим!» – и все зверьки юркнули один за другим в заросли травы и скрылись.

Всю дорогу домой Весна обдумывала увиденное и отвлеклась, лишь поравнявшись с большой раскидистой яблоней, росшей у дома. Во дворе здесь и там ходила всевозможная домашняя птица. Вообще-то, Весна с названной дочкой птиц не держали, всё необходимое они получали за услуги, которыми пользовалась вся деревня. Но почему-то птицы сами при каждом удобном случае прибегали к их дому.

На пороге Весна лицом к лицу столкнулась с Беляной.

– Куда это ты собралась так рано? – с улыбкой спросила девушка.

– Ой, привет! Да мы с друзьями договорились сходить в лес поиграть, цветов пособирать.

– С друзьями? И, конечно же, с Ванькой?

– Ну, не только с ним, – немного покраснела Беляна.

– Поешь хоть.

– Да я уже перекусила.

– Ладно тогда. Смотри, далеко в лес не заходите.

– Хорошо, мам! – уже со двора крикнула ей девочка.