По извилистым тропам

Трое взрослых - одно дитя. (AU - Этери не покидала Неввару и не попадала под действие проклятия и от матери ей досталось гораздо больше, чем все ожидали.)

Жанры и предупреждение: нехронологическое повествование, смерть второстепенного персонажа, ER, горе/утрата, повествование от нескольких лиц, семья, трисам(пусть и весьма условный).

Титус честно уважал свою супругу, да и как такую не уважать? Лукреция была первой дуэлянткой среди невварских знатных дам, бойкая-хваткая дочка ушлого лорда-торговца из молодого светлого рода. Младший князь Адаар - пока еще не глава рода, но все же - был впечатлен, когда увидел ее в живую. Высокая, белокожая с гривой гладких русых волос - она походила на грациозную фею. Он оценил ее красоту по достоинству и выслушав каждый наказ матери - дал согласие на женитьбу. К сожалению, Юфимия была права - их древний род вырождался и ему требовалось правильное продолжение. В пользу этого говорил внезапный мор - который почти выкосил их подчистую и то, как захирел здоровьем отец.

Он никогда не пытался притворится влюбленным. Они договорились об этом еще тогда, когда дали согласие на помолвку. И после этого, он годами приносил богине благодарности, что послушался матери и женился по ее указке. Лукреция ("О Богиня милосердная, просто Лу! Ты мой будущий муж!") оказалась слишком понимающей, спокойной и буквально умиротворяющей. Они создали видимость безупречной пары для общества, а за закрытыми дверями поместья - просто были самыми близкими людьми. Первый их откровенный разговор состоялся после успешного сватовства.

Лу тогда насмешливо сдула со лба прядь волос из отрастающей челки (как и многие молодые леди Неввары, она поддалась моде), одернула строгое-строгое уродливое платье и просто сказала:

- Не обманывай меня, Адаар. Никогда. Теперь я твоя леди, хозяйка твоего дома и будущая мать твоих детей. - Титус тогда не понял, но знание пришло со временем. Семья его Леди - была построена на лжи и Лу терпеть этого не могла. Даже без любви, она просила только честности. И это была цена, которую Титус заплатил с радостью. Возможно, посчитал ее слишком малой.

Супружеская жизнь была спокойной, Титус даже с каким-то чувством внутренней гадливости, ждал первого скандала. Матушка, на его памяти, регулярно портила отцу кровь и нервы. По имению, в такие моменты, летала посуда, а острый запах туберозы - до сих пор вызывал у Титуса тревогу, поскольку предвещал очередной громкий скандал. Так пахли любимые духи маменьки, которые она, в истерике, била о любую подходящую горизонтальную или вертикальную поверхность. Лу тогда хохотала до слез, когда он поделился с ней этим. А после, он заметил, что половина их сада - перекопана.

- Я не знала по туберозу. - легко произнесла она, - А твоя маменька презентовала почти два десятка клубней. Скажу, что не прижились.

В тот момент, он осознал, что Лукреции стоит поставить памятник. Из палладия. В натуральную величину, если не больше. Ему очень повезло с женой. Если он снаружи - воевал со всем миром, то она - внутри их дома - строила тихую гавань.

*****

Первая беременность Лу - ритуальная. Они просто сдались под натиском Юфимии, которая трещала про правильных наследников. Титус впервые клянется себе, что это в первый и последний раз, когда он идет на поводу у родительницы.

"Я рожала тебя, позор моего чрева, в муках! И если ты не дашь достойного потомства - то плюнешь на все мои старания! - кричала в гневе дражайшая маменька и сверкала глазами, небрежно поигрывая ритуальным кинжалом в холеной руке. Титус прекрасно знал, что спорить в такие моменты - дело бесполезное и гиблое, можно нарваться на какое-нибудь противное родовое проклятие. А Лукреция, стояла рядом, сжимала его руку в своей и кивала."

Титусу кажется, что он сходит с ума: Лу становится замкнутой, много молчит и кажется несчастной. Спустя время, когда ее округлый живот становится заметен - она честно говорит ему о том, что не была готова к материнству: боится родов до безумия и боится, что не полюбит дитя. Ему стоит титанических трудов успокоить ее, а после - их маленькое поместье терпит реконструкцию и раздельные супружеские спальни становятся очень большой общей. Он позволяет ей занять прочное место в его сердце и постели, даром, что они в браке уже три года.

Он удовлетворяет ее маленькие женские прихоти, участвует в украшении детской и сам, тайком, подкидывает Лукреции схемы для вязания. Терпит надоедливую маменьку, которая сует нос в чужие дела. Слушает настояния отца по воспитанию отпрысков и впервые думает о том, что никогда не позволит родителям вмешиваться в воспитание его детей. Ему достаточно своих нервных тиков и пары шрамов от розог, которые даже магией не свести.

А когда держит на руках - Магнуса, первенца, даже не пытается скрыть слез и благодарно целует супругу в губы. Лу лежит бледная и изнеможденная сложными родами, но то с такой теплотой, она прижимает младенца к груди - заставляет замирать сердце. Он чувствует себя так, словно в этот момент: когда он держит в руках притихшего сына, за его спиной раскрылись крылья. Кожистые и костлявые, словно драконьи.

А драконы свое добро берегут пуще всего на свете.

*****

У Титуса появляются первые седые волосы, когда первенец начинает выдавать первые неосознанные всплески колдунства. Лу, храни его супругу все возможные боги, справляется и смеется. Она полна гордости и сказала, что хочет еще одного - через два или три года. Он уже бережет Лу как главное сокровище, прикладываясь к ее ладони губами, как к святыне. Она подарила ему сына, которого растит в любви, она связала с ним свою жизнь. Сын - Титус даже не представлял, что дети настолько хрупкие и маленькие - прыгучий как мячик, смешливый и полный радости.

У Магнуса цепкие крохотные ручки, пушистые рыжие кудряшки и глаза Лукреции. Мудрые светлые глаза, которые смотрятся странно на лице пухлого карапуза. Но он любит это в сыне. Он с восторгом слушает его лопотание и не удивляется, когда Магнус говорит первое слово:

- Ма-ма. - лепечет чадо, просясь на руки и получая свой заслуженный поцелуй в нос-пуговку. Лукреция в этот момент выглядит как сверкающая, безупречная жемчужина и эту картину - младший князь Адаар хочет выжечь в своей памяти.

*****

Когда Титус замирает, глядя на молодую графиню Брюссо - Лукреция только изящно ведет бровью. Она никогда не ограничивала супруга в возможности завести фаворитку или аманта, поэтому не удивляется, когда Арья признается ей в том, что ее муж - чтоб его ламахну драли без продыха - начал ухаживать за ней. Лу отмахивается и позволяет этот адюльтер, поскольку у нее тоже есть амант. Даже малодушно радуется, что близкая подруга теперь еще ближе и будет возможность видеться с нею чаще. Арья же, очаровательно заливается румянцем, явно считав ее мысли.

А еще у нее есть обязательства и два сына от князя Дракона, самого молодого верховного Чародея Ковена. Но на это, княгиня лишь беспечно вздыхает. Ничто не разрушит этот брак. Слишком они прикипели друг к другу, пустив корни в душу. Ведь скольким людям не кружил голову - теплый и солнечный Титус - он всегда возвращался к ней. Рокотал неукротимым пожаром в супружеской спальне и дарил украшения, возвеличивая ее казалось бы до самих небесных чертогов Богини-Матери.

И это грело какую-то глубоко скрытую часть рассудка. Возможно, она до сих пор любила его самой страшной и больной - первой любовью. И порой, воспоминаниями возвращалась в те дни, когда только пришло предложение помолвки и она - полная искренней радости - уговорила родителей его принять. Лишь позже, спустя часы бесконечных разговоров с будущим мужем - наивная Лу поняла: молодая племенная кобыла из светлого рода - вот кто она в этом браке. Чахнущему древнему роду нужна была свежая кровь и правильная мать. Только уж свекровушка обломала об Лукрецию зубы. После первой ритуальной беременности - Магнус Адаар из Адааров - молодая княгиня зареклась ритуалами на зачатие и рожать дальше будет так, как богиня пошлет. И Сириус - прямое подтверждение тому, что это максимально верное решение.

Арья под крылом Титуса хорошеет на глазах. Воркует с Магнусом и Сириусом, мастерит для всей их маленькой семьи артефакты для защиты разума - настолько сильные, что Титус после очередного собрания Ковена - хохочет в столовой, рассказывая в лицах, как одному из нейтралов чуть не прожарило содержимое черепа от ответного удара амулета. Графиня Брюссо горделиво задирает носик и фыркает. Сильная темная магичка, Лу даже жалеет, что Арья не желает выходить замуж.

"Лу, радость моя ненаглядная, - со вздохом произносит менталистка, - Я если рожу мажонка, то это будет чудовище. Наш род в развитии дара давно ускакал дальше положенного и такими темпами мы выродимся в чудовищ. Мы и без того, должны мэтру Фэйру по гроб, поскольку именно его трудами - мы еще люди, а не пятиноги. Если бы не гонорары Батлерам и Фэйрам - не было бы ни меня, ни моих братьев. Наша семья - вырождается, красивая моя. Боюсь представить, каким будет следующее поколение Брюссо."

Лукреция лишь улыбается и сжимает руку Арьи в молчаливой похвале, пока она наслаждается тишиной их мыслей. Их маленькая семья - самое лучшее, что могло случиться с Лукрецией Адаар, урожденной Анарай. И это она намеряна беречь.

Беременность Арьи - становится новостью на грани. Лу не чувствует себя преданной, но честно выговаривает Титусу все, что думает о его способностях. Арью же, она утешает и смеется вместе с ней, поскольку это бремя - они понесут вместе, ее муж тоже осчастливил очередной беременностью. Они много гуляют по садам двух имений - Арья после четвертого месяца боится за ребенка и старается не выходить в свет, чтобы не светить особым положением.

Лукреция учить подругу рукоделию и ругает за лишние переживания - когда в чреве растет дитя, они совершенно ни к чему.

*****

Лукреция часто навещает склеп Брюссо, молится за упокой Арьи и рассказывает о том, какой маленькой звездочкой растет Этери. Она делится эти самым сокровенным и старается не упрекать Титуса тем, что их прекрасной птички - мыслительницы не стало. Ему тяжело даже смотреть на их дочь - у Этери от Адааров лишь родовая масть, да упрямый, прямой нос. А остальном - крошечка, вылитая Арья. Лукреция иногда, едва удерживается от слез при взгляде на девочку. Но все же, малышка растет.

Порой, княгине кажется, что свое сердце - она отправила в погребальный костер вслед за телом подруги.

Их дочка - самое лучшее, что случалось с Лу. Но то, как каждый раз, сердце обливается кровью - стоит малышке назвать ее "мама" причиняет ей ни с чем не сравнимую муку. Княгиня Адаар воспитывает ее так, как делала бы это Арья, бьется со свекровью - Юфимия вцепилась в девочку как в единственного ребенка, унаследовавшего ее проклятый дар. Титус тоже не поддерживает идею матери, но Этери - маленький уникум, не иначе! Соглашается на то, чтобы злая и строгая бабушка ее учила. Лукреция рожает еще трех дочерей и горделиво улыбается на всевозможных светских приемах: Адаары - ее трудами - вновь самый многочисленный и влиятельный клан. Титус рядом с ней, на пике могущества.

Последующие года скачут галопом для супругов Адаар: растут дети, умирает Юфимия и они - самостоятельные и привыкшие ко всему, уделяют внимание своим делам. Об старших сыновей ломаются розги, а Лукреция приобретает мозоль на языке от бесконечных увещеваний остальных детей. Она бережет их - уже большую и многочисленную - семью, как может. Но словно драгоценности, бережет воспоминания о тех временах когда в столовой их маленького поместья звучал смех птички Арьи.

Титус, в шутку обещает ей бриллиантовую тиару, когда почти все их дети становятся подростками. Лу, только отмахивается с улыбкой и ласкает кончиками пальцев витую ракушку ментального амулета. Муж ее жест зеркалит и на следующий день приносит ей нить морского жемчуга. Это гораздо дороже, чем любые бриллианты. Теперь они зачастую, предоставлены сами себе: дети достаточно выросли и поняли вкус свободы. Поэтому, посвящают вечера бесконечным разговорам и проводят вместе время.

Этери - ребенок слишком понятливый, молчаливый и склонный к затворничеству. Лукреция даже думает о том, что дар унаследованный от дурной свекрови мог навредить дочери. Только потом, совсем не вовремя замечает: Магнус и Сириус - слишком спокойные для своего вздорного возраста(два потомственных огневика, подумать только!), носят сестре сласти в непомерном количестве и Ригель постоянно при ней, ни на шаг не отходит, даже если и выход в свет - сыновья как конвоем стоят вокруг, задвигая ее за широкие спины. Через некоторое время, видит больше: дочка в библиотеках окапывается среди литературы для ментальных магов, где нашла только? Догадка догоняет страшным осознанием - вот оно, следующее поколение Брюссо...

В один день, она приносит им браслеты из конских волос с бусинами из поделочных камней. Лукреция думает о дежавю и больно кусает себя за язык, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Титус молча смотрит на дочь, ожидая объяснений. Этери смотрит на них светлыми глазами - очередным наследством от матери, перебирает хрустальные четки между тоненьких пальцев. Нервничает. Лу думает о том, как болит сердце, глядя на знакомый до одури жест: Арья грешила перебиранием бусин на нити жемчуга в минуты задумчивости.

- Амулеты для защиты разума. - коротко произносит дочь, глядя на них из-под темных бровей. Интонации у нее в-точь-точь как у Арьи, от этого у них на мгновение замирает сердце. - Я знаю, чья я дочь.

После этого, ребенок лишь оставляет украшения на столе и молча - уходит, бесшумно прикрыв за собой дверь. Впервые за всю жизнь - княгиня и князь Адаар чувствую себя предателями. Они избегают этого разговора несколько дней, пытаясь отбрехаться от совести и дать Этери остыть, обмозговать. Лу знает, что дочь осторожна и несклонна к истерикам после того как минуло малое совершеннолетие. Титус же, посещает Брюссо и пытается выяснить откуда она узнала о своей настоящей матери.

*****

Этот разговор дается тяжело. Этери вся ощерилась, словно маленькая виверна и просто смотрела на них обиженными глазами преданного человека. Ей пятнадцать - всего пятнадцать. Лукреция корит себя за то, что не заметила когда ее дочь - научилась так смотреть на людей. Недоглядела, не уберегла, не уследила. Не смогла помочь в момент становления дара, а это страшно - Арья рассказывала какая дрянь преследует менталиста на момент малого совершеннолетия.

Виновна - виновна- виновна. Потеряла птичку. Потеряет звезду.

- Вы скрыли это. Подделали связи ритуалом. - коротко произносит дочь, в ее голосе - неприкрытое обвинение и обида.

- Мы хотели защитить тебя. - поджимает губы Титус, весь напряженный, словно пружина. Этери хмурится от этого еще больше, складывает руки на груди, повторяя жест Лукреции в минуты гнева.

- Защитить от чего?! - шипит дочь, подскакивая со стула. - Я думала с ума сойду! У меня от бабки, дай Богиня - осколок дара! Я темный менталист! Я через ваши щиты прошла как раскаленный нож сквозь масло! А то, что вы меня в семье сплошь светлых магов спрятали нормально?! Вокруг огонь! Страшный Адааровский огонь, отец!

Лу давит в себе изумленный возглас. Арья оставила дочери не только свою красоту, но и свой дар. Надо было первым делом - убедить Арью в необходимости прогноза! Расклада на Этери! Девочка ходит по комнате, словно звереныш в клетке: от дочкиной магии начинает ненавязчиво звенеть в ушах и муж тоже нервно дергает головой. Вспомнились редкие вспышки ярости графини Брюссо. Арья была невероятно упорна в удержании проклятого дара в узде, но все же не каменная - ментальные штормы, которые устраивала мужнина фаворитка потом преследовали в кошмарах.

- Ваши воспоминания! Вы постоянно вспоминаете о ней! - продолжает девочка, Лукреция замечает то, что дочь впилась в рукава своего платья до побеления костяшек. - Вы лгали!

Титус дрогнул как от пощечины. Впрочем, Лу тоже. Дочь была права - они соглали ей. Не говорили самого главного. Этери смотрит на них зверенком и Лукреция ловит этот взгляд. Ее дочь - ловко, для пятнадцатилетней девочки, проскальзывает сквозь ментальные щиты и рыщет-рыщет-рыщет.

Княгиня содрогается от ужаса, потому что, дочка ищет воспоминания об Арье. И находит.

"....Яркий свет солнца, цветущая глициния в саду их маленького поместья. Арья беззаботно смеется, беззастенчиво задирает подол строгого платья и погружает стопы в маленький рукотворный прудик. Графиня Брюссо - маленькая, белокожая словно фарфоровая кукла. Ее волосы - золотой шелк, сверкающий в лучах полуденного солнца. Лу смотрит издалека, потому что, сидит в беседке и качает на руках засыпающего старшего сына. Ей тоже хочется промочить ноги.

- Простудишься, птичка. - слышит Лу свой голос, полный беспокойства. Княгиня лелеяла эти воспоминания.

- Ерунда, Лу. - Арья изящно пожимает плечами, завязывая подол повыше. - Нет недуга, который магия не исцелит...."

Но она не останавливается, ищет дальше, смотрит с жадностью маленького охотника и с каждым воспоминанием - сильнее сереет лицом, почти не контролируя себя. В гостиной дрожит мебель, а по щекам доченьки - маленькой ее девочки - слезы бегут в три ручья. Из сознания матери ребенок выскальзывает неловко, но очень аккуратно. Лукреция подтягивает дочь к себе движением бывалого инквизитора, обнимает и шепчет всякие успокаивающие глупости, чтобы отвлечь. Титус оказывается рядом, окружает крепкими руками и раскачивает кокон объятий. Детеныш в их руках, воет от горя.

- Лгуны. - всхлипывает Этери, небрежно подкатывает рукав, демонстрируя застарелый след от кинжала. - Всю душу себе вывернула, пока не поняла природу дара. И потом еще неделю искала правильный ритуал. Если бы не бабка Юфимия, сошла бы с ума и сдохла в огне.

- Сама? - изумляется Лукреция, прижимая ладони к груди. Она даже не может попрекнуть дочь за дурной язык, свекровушка - мир ее праху - иногда такие пассажи выдавала от гнева, что в пору в обморок падать. И при дочке ведь ругалась, старая.

- Сама, не маленькая уже. - дергает плечом дочка, опуская рукав, - Не даром, бабуля надо мной кудахтала и розгами секла. Из ее науки я много знаю, а ментальный дар сама уже развивать начала, библиотека у нас большая. Стабилизировать только страшно было, но теперь уж я главная хозяйка нашему ритуальному залу.

Княгиня привычным жестом начинает перебирать почти вишневые кудри между пальцев, пытается успокоить и убедить: ты нужна, важна какая есть. Титус улыбается и басовито хихикает над ухом, сжимает руки крепче, чтобы у любимых женщин перехватило дыхание. Этери фыркает, вытирает слезы и под маленькой ладонью, заревенное лицо теряет всякие следы истерики. Силищи должно быть у девчонки море. Лукреция только прижимает ее к себе крепче.

- У вас была триада. - тихо произносит Этери, без всякого осуждения. Она прижимается щекой к груди Лукреции и прикрывает глаза, выражение лица у дочери - скорбное, полное боли. - И я ребенком была незапланированным. Мне жаль, что вы потеряли ее.

- Прости нас, звездочка. - голос у княгини дрогнул, как и рука. Лукреция вздыхает, пытаясь удержать при себе слезы. Муж вздыхает и небрежно гладит Этери по голове.

- Значит, ты у нас первая темная Адаар. - со смешком произносит князь-дракон и заправляет непослушную рыжую прядь за маленькое ухо, треплет это ухо и дочка фыркает как котенок рыси. - А отчего огонь-то, Касси? Злючка маленькая, чуть не разнесла гостинную и матери амулет едва не сожгла.

- Я тебя, впервые после того как дар проклюнулся, увидела как огромный огненный смерч, пап. Страшный. Сириуса с Магнусом так же вижу, но их еще и успокаивать приходится. - отмерла она, - А амулеты меня пускают, я ведь не нападала. Для меня они как...Калиточки? Ограды, которые есть и я вдоль них хожу.

Титус расхохотался басовито и чмокнул невозможного ребенка в темень. Отстранился, внимательно глянул на нее и обхватил маленькое личико руками, погладил щеки большими пальцами.

- То, что ты назвала "калиточками" главный мозгоправ Аль-Хайтама назвал крепостными стенами. Неприступными как замок Лудо Златоносного в лучшие годы. - пророкотал он, продолжая гладить щеки дочке. Знал, что ребенок у них не смотря на замкнутость - нежный, радуется таким вещам. От того, всех домашних тискает как игрушки, даже старшие сыновья не ропчут. Даже стыдить ее за такие вещи не получалось, мол, большая уже для таких нежностей.

- А мне калиточки. - фыркнула дочка, - И вообще, боюсь представить как графиня Арья с таким даром жила.

- Жила, радовалась и даже решилась на то, чтобы ты родилась. - голос у Лукреции не дрогнул, хотя внутри она вся напряглась. Смена настроения у дочери вызывала опасения за ее душевное здоровье. По прошлой памяти - знала, что может подобное потрясение с менталистом сделать.

- По ней иногда даже было не видно, что она менталист. Силы было много, поколений занимающихся этой магией тоже. Там, в оборот берут как ребенок разговаривать начинает. - князь улыбается, отпускает ребенка и позволяет продолжать прижиматься к матери.

- Мне, правда, жаль. - опускает голову Касси, - Неправильная я Адаар. В головах чужих суету буду наводить, а не огнем швыряться.

- У нас девочки и не швыряются огнем, злючка. - ласково говорит Титус, - В вас наша искра и этого достаточно.

*****

Беда не приходит одна. После того, как вскрылась вся история - дочка не горевала. Наоборот, с неделю проходила задумчивая и только потом, Лукреция поняла почему.

Когда в гостинной их поместья оказался собственной персоной - граф Сеймур Брюссо. Он смотрел на внучку с интересом, а спустя мгновение - сграбастал Кассиопею в объятия и расхохотался. Дочка же обняла старика за шею и только спустя пару минут - Лукреция сообразила, что она плачет. Сеймур рокотал что-то утешительное, гладил Этери по спине и Лу решила им не мешать. Свое с этим человеком - княгиня отговорила еще на похоронах Арьи. Поэтому, княгиня со спокойной душой велела бесам накрыть стол для чаепития и наказала остальным детям в гостинную и носа не казать.

- Ну, не плачь, жемчужинка. - граф помнил, как рыдала взахлеб Арья в минуты страшного душевного раздрая. Внучка тоже этим грешна.

- Я боялась, что не ответите на письмо. - лопочет рыжая потеряшка, - Мол, пятнадцать лет с вами никто связывать не желал.

- Почему это? Мы наблюдали как ты растешь и не вмешивались. Последняя воля твой матери. Не навязываться тебе, пока сама желания не изъявишь. - улыбается граф и гладит ее по голове, вспоминая как дочь канючила сплести косички. У Этери волосы - буйные медные кудри, а не золотой лен и укладывает их поди-ка заклинанием каким хитрым.

- А..

- Подарки тебе на день Рождения присылали, каюсь. Папашу твоего потом заставлял воспоминания сливать. - хихикает граф и усаживает беспокойную внучку за стол, сервированный к чаепитию. Лукреция - безупречная хозяйка, полная такта и достоинства. Если бы не знал, как увещевала княгиня дочь - без сомнения, проклял бы.

- Ловец снов! - с восторгом произносит Этери и сверкает серыми глазищами, ни у одного Адаара таких глаз не будет. - На малое совершеннолетие, второй год над моей кроватью висит.

- Сам изготовил и каждую нить на хороший сон заговаривал. - хмыкает Сеймур, щиты у внучки крепкие до безобразия даже поверхностного услышать нельзя. - Что бы ты, жемчужинка, высыпалась.

Внучка угукает, разливает чай по чашкам даже без заклинания, одним желанием. Сеймур прикидывает в уме, сколько ж силы могла получить девочка от дочки и что получила от Титуса. Мажонок-монстренок, показать ее Августу будет надо. Никаких ритуалов ведь не проводили и Этери в трезвом уме, не впадает в буйство и кажется с даром справляется.

- Все будет хорошо, - внезапно говорит девочка и лучится радостью, нанося сердцу деда сокрушительный удар. Слишком на Арью похожа.

- Все будет хорошо, жемчужинка.

Драконья Нора. (AU - нет магии, Этери не покидала Неввару и является хозяйкой бара)

Предупреждения и жанры: Бары/пабы, Частичный ООС(условно конечно, поскольку персонажи все же имеют изменения в связи со временем), Алкоголь, Курение.

Посещение какого-нибудь местного, обязательно колоритного, бара было небольшой традицией нашей команды, если мы ездим в другие страны или города. Среди безумного водоворота работы, где мы даже света солнечного не видим - вечерок с хорошим алкоголем, миловидными девицами и расслабленной атмосферой - это всегда приятно. Если бы я знал, какие проблемы сулит собственный бизнес - никогда бы не решился на это дерьмо. Бесчисленное количество бумажек, бесконечные часы переговоров и километровые налоговые декларации, не то на что ожидала моя молодая версия. Порой, глядя в зеркало - единственное, чего бы мне хотелось - вновь увидеть собственные горящие глаза. Хорошая же идея была при изначальном рассмотрении, на самом деле.

Я не хотел отмечать неподписанный договор заранее, суеверно не желая делить шкуру неубитого медведя, но моих парней было не остановить. Дар - наш юрист, весь исскулился из-за восхитительной погоды, множества красивых девушек и близости пляжей. А подобное нытье, уже и не раздражало, но заставляло пересматривать планы. Помнил себя в его возрасте - работа, работой, но загул по расписанию. Все были молодые и горячие.

Неввара встретила наши бледные, хмурые северные морды ярким солнцем(и острой нужной в солнцезащитном креме), ощущением не прекращающегося праздника и счастья. Южная, теплая страна у моря - вызывала у меня дискомфорт, поскольку я никогда не любил открытую воду. Но компания "Адаар и К" - заставила причалить здесь, поскольку старый обмудок Титус, наотрез отказался ехать на Север. А нам, этот договор был нужен как воздух. Вливание средств со стороны такой акулы бизнеса подняло бы компанию над конкурентами и показало бы компетентность меня, как владельца - если уж я смог уломать на инвестиции южанина. Потому что, все прекрасно понимали какая нужна деловая хватка, чтобы этих лицемерных чертей чем-то обязать.

«Тебе мальчик, нужна подпруга, а не мне. Поэтому приемлемым будет встретиться на моей территории.» - отрезал добрый дедушка во время телефонного разговора и был таков. Этот плевок в лицо был неприятным, но не смертельным. Я уже не маленький, чтобы пытаться упрямиться. За жизнь научился принимать то, что с некоторыми людьми стоит идти на компромисс.

Поэтому, когда Родомир сказал, что забронировал столик в одном из баров, который увидел в социальной сети - мы отнеслись к этому со скепсисом. Был уже неудачный опыт, оканчивающийся мордобоем или страшным похмельем, которое было из-за плохого алкоголя.

А он, со вздохом достал мобильник и показал нам коротенькое видео из тик-тока. Горячая штучка жонглировала бутылками за барной стойкой и смеялась, ее рыжие волосы казались красными в свете софитов. Я не обратил внимания на подпись, как минимум, потому что, девушка на видео выглядела куда привлекательнее. При этом, я почему-то подумал о том, что черты ее лица кажутся смутно знакомыми.

- У бара куча наград, по всем путеводителями для туристов стоит на втором или третьем месте, рекомендуемом для посещения. - пожал плечами старый волк, убирая телефон. - Атмосферное место с хорошим алкоголем и вкусной кухней. Почему-бы не посетить?

- Можно. - с неожиданно серьёзным лицом произнес Дар, глядя задумчивым взглядом поверх нас, словно копаяясь в себе.

******

Поэтому, сейчас наша компания сидела за столом. Видео не обмануло. Бар был яркий, чистый и явно пронизанный невварской культурой: начиная от мебели и заканчивая стенами, украшенными какими-то традиционными орнаментами. А еще, это заведение любили. Любили не только многочисленные гости, но и сами работники. Это чувствовалось - вибрировало в не слишком громкой музыке, проскальзывало во взглядах персонала и общении с гостями. Мне даже стало совестно, что я даже не попытался выучить на местном языке пару-тройку фраз. На общем, конечно, говорят многие - недаром мы в столице. Меню радовало разнообразием и новизной, а еще пометками для туристов с кратким описанием блюда, а не только национальными названиями. И ассортимент поражал.

Обаятельная официантка - брюнетка бойко консультировала, отвечала на наши вопросы честно и с юмором, явно рассчитывая на хорошие чаевые или положительный отзыв, впрочем - я уже прекрасно осознавал, что оставлю ей процентов двадцать от нашего чека. Наш стол ломился от преимущественно, мясных закусок (Родомир и вовсе заказал какую-то шипящую сковороду с мясом и овощами, а сейчас увлеченно ее поедал с довольным лицом) и штофов с алкоголем. Хотя, Дар кажется взял за цель перепробовать все коктейли в местной барной карте. Поэтому, я не скрывая скепсиса смотрел на очередной бокал с чем-то цветным в руках своего юриста. Сам я коктейли не любил и считал игрушкой Сатаны - кто додумался мешать разноградусное пойло в погоне за вкусом, обрекая незадачливую толпу страдать от похмелья?

- Ты обычно не сторонник коктейлей. - осторожно обронил, делая небольшой глоток виски. Отличного виски, к слову. Он приятно раскрывался шоколадом и кофе на языке, сладкой тяжестью скатывался в желудок. Насоветовала девочка прилично, с едой сочеталось хорошо.

- Ты видел какая красотка за стойкой? - с интересом произнес он, отпивая из бокала. - Та, с видео. И каждый раз, пока мне коктейль мешает, улыбается и подмигивает.

Я обернулся, посмотрел за четверку барменов за слишком длинной, определенно, контактной барной стойкой и действительно, в самом конце, под знаком «Зона для персонала, в другом конце быстрее нальют» стояла рыжая девушка. В свете софитов и стробоскопа ее черты то размазывались, то наоборот, обострялись до рези в глазах. Но я оценил. У нее была изюминка. Не та красота, которую, я ценил в женщинах, а что-то другое.

И ее глазки опасно блеснули, когда я случайно встретился с ней взглядом. Впрочем, буквально через мгновение рядом с ней показалась одна из официанток, уж ее черт я не разглядел совершенно - шустро нырнула ей под бок, кажется приподнялась на мысках и канарейкой, лицом забралась ей в волосы, явно что-то говоря на ухо. Я пристально наблюдал за этим. На мгновение, лицо барменши становится изумленным. Я вижу как ее полные губы шевелятся, но артикуляция явно не общего наречия. Официантка сияет, кивает и сбегает из-за барной стойки.

Лицо горячей штучки искажается от недовольства, она говорит что-то и ее с легкостью заменяют за барной стойкой. Я даже немного опешил. Сейчас, когда она вышла из-за барной стойки - наша компания едва не присвистнула. Длинные ноги в черных кожаных штанах в облипку - выглядели бесконечными. На ее место встал юноша, с неожиданной легкостью вливающийся в рабочий процесс. Дар мрачнеет на глазах и я прекрасно понимаю, что пока прекрасная дама не вернется за стойку, юрист не закажет ни одного коктейля. Он мрачно утыкается лицом в телефон и быстро-быстро что-то печатает.

Это даже смешно. Дар был симпатичный, даже на меня чем-то похожий(тут сыграла против нас северная кровь) - девушки ему редко отказывали, хотя у меня от чего-то сложилось впечатление, будто об барменшу мальчишка обломает зубы. Такие девочки - зачастую предпочитают постарше или экспериментируют.

Я прикладываюсь к бокалу с виски и лениво обвожу глазами помещение. Возможно, мне тоже стоит найти кого-то на ночь и расслабиться. Особенно, когда вокруг столько интересных дам. Носом я повел неосознанно и даже восхитился на мгновение - пахло тут вполне...Приемлемо. Еда, напитки, едва ощутимая нотка человеческих запахов.

Родомир уже закончил со своей многострадальной сковородой, утер рот салфеткой и довольно сложил руки на животе. Я улыбнулся, поднял бокал и он поднял вверх пивную кружку. Старик своим предпочтениям не изменял и явно вознамерился перепробовать пиво во всех уголках мира, где мы можем побывать.

- Как на вкус? - кивнул на кружку и отставил бокал в сторону.

- Солод, хмель и вишня. Вкусно. - кивает Родомир и вздыхает, глядя на Дара. - Охолонь, неслух! Не перепадет тебе сегодня. Найди кого по-проще.

Я засмеялся, расслабленный хорошим алкоголем. Старший был в каком-то смысле прав, но все же, подобные упреки уже давно вызывали только улыбку. Годы идут, а волк нас только и поучает. Иногда, дает подзатыльников - но исключительно по делу и всячески старается, чтобы головы горячие - остужались вовремя. Дар отфыркнулся, оставил пустой стакан из-под коктейля на стол и скривился.

- Помечтать уже нельзя. - проворчал юрист, - Между прочим, у меня есть вопрос: а почему любимая дочка Титуса Адаара стоит за барной стойкой?

Мы замолкаем. Переглядываемся и Родомир пытается высмотреть рыжую голову среди людей. До меня наконец-то доходит, почему лицо барменши показалось мне знакомым. Как я не смог узнать - мерзкую рожу мерзкого черта Титуса! Дар спокойно демонстрирует нам фото с экрана телефона - фотография с какой-то пресс-конференции: Титус Адаар небрежно опирается на позолоченную трость и растягивает губы в ухмылке, глядя прямо в камеру. Рядом с ним - наша барменша - в строгом брючном костюме, на каблуках и с безупречной белозубой улыбкой, а взгляд точь-в-точь папашин.

- Этери Кассиопея Адаар, третья и самая любимая дочь. По слухам, что гуляли дохрена лет назад, я раскопал эти статейки, - между делом произносит Дар, листая фотографии, - Все нашел в сети. По этим статьям - она дочка от другой матери, какой-то не то певички, не то актрисы, которая была под покровительством Титуса. Скандал опровергли, дело замяли, названную мамашу отправили за море. А Титус с тех пор, таскает дочь за собой как на привязи. Мол, первая наследница. Хотя, насколько помню у него вроде как семеро детей.

- Сколько?! - изумляется Родомир, прихлебывая пиво. - Он ведь трухлявый на вид!

- Семеро. Трое сыновей и четыре дочери. - Дар пожимает плечами и мне приходится подавить неуместный смешок. - Госпожа Лукреция, явно отдала все здоровье рожая ему детей.

Они смеются, а я вздыхаю и ловко вытаскиваю из кармана пачку сигарет. К черту, мне ни к чему подробности жизни будущего инвестора и вообще - это даже использовать нельзя, поскольку это даже не подтвержденные сведения, а просто светские сплетни прошедших лет.

*****

Воздух на улице свежий, пахнет морской солью и фруктами - буквально через улицу - рынок. Я подставляю лицо мягкому ветру и выдыхаю. Мягкий дурман алкоголя скрадывает ловкость движения и я оглядываюсь, чтобы не курить у входа в бар. Неприметный тупичок находится за углом и неожиданно - там расположен выход для персонала. У двери находится и рыжая потеряшка. Она смолит сигариллу и смотрит в стену с выражением искренней муки. Я хлопаю по карманам в поисках зажигалки. Барменша курит хороший табак и мне даже хочется стрельнуть одну.

- Огоньку не найдется, леди? - голос неожиданно хриплый и Этери - дочка старой сволочи - поднимает на меня глаза, усмехается и вытаскивает из кармана на рубашке зажигалку. Она изящно щелкает крышкой и зажигалка на автогене с шипением разжигает огонек. Я торопливо сжимаю зубами фильтр сигареты и затягиваюсь.

Этери молча убирает зажигалку и я разглядываю ее без всякого стеснения: высокая, подтянутая - явно несколько часов зала в неделю - одежда дорогая и явно подогнана по фигуре, руки ухоженные и изящные. Красивая, горячая штучка в дорогущей обертке. А что по начинке - не ясно.

- Как вам мой бар? - с улыбкой спрашивает она, мягко прислоняется к стене и делает еще затяжку, только сейчас я замечаю - след темной помады на фильтре. У нее темная, гладкая, лоснящаяся кожа. И при ближайшем рассмотрении у нее от неприятного будущего партнера - только прямой нос. Все остальное у нее - явно от маменьки. И голос у нее - глубокий, хрипловатый и с заметным музыкальным акцентом родного языка.

- Вам не скучно стоять за стойкой? - мои губы почти против воли растягиваются в ответной улыбке. - Заведение явно пришлось по вкусу многим туристам. Не стану отделятся от большинства.

- Хоть какая-то отдушина. - пожимает плечами она, выдыхает дым. - Рада, что будущим партнерам нравится мое заведение. Война с отцом, знаете, изматывает.

Этери усмехается, смотрит с вызовом и я не знаю, что на это ответить. Она узнала меня? Чертовка улыбается и тушит сигариллу, а через мгновение достает еще одну. Поджигает и затягивается снова. Движения у нее плавные и мягкие, грация наверняка достигнутая муштрой. И не понятно, что она такое - не то избалованная сверх всякой меры принцесса, не то вышколенный солдат. От нее пахнет только телом, немного кондиционером для белья - от одежды и сладким горящим дымом сигарилл. Даже странно, что не получается унюхать даже отдушку какого-нибудь крема или миста для тела.

- Папа мне все мозги съел про эти переговоры. Уж простите, пришлось посмотреть на того, кто треплет ему нервы. - ее голос, смеющийся и мягкий. - Приятно познакомится, Влатмир.

- Мне тоже, Этери. - киваю, сдерживая смешок. Приятно знать, что я тоже наношу этому старому черту какой-то моральный урон и не один изматываюсь после наших приятных «бесед». Я затянулся, проглотил горький дым и выдохнул его через нос. Она фыркнула, отделилась от стены и встала рядом, на расстояние вытянутой руки.

- Предупреждаю, переговоры вести будут мои братья. Старшие. - она пожимает плечами, - Они могут быть более неприятными, чем мой отец. Закиньтесь заранее успокоительными.

Этот смешок уже подавить не получается. Этери тоже смеется, прищуривая глаза и неловко размахивая тлеющей сигариллой. У нее бархатистый тихий смех, мягко содрогаются плечи и я не могу отвести взгляд от этого зрелища. Притягательная женщина. Сколько у нас лет разницы? Пять?

- Прислушаюсь к вашему совету, - я чинно кивнул, заставив ее засмеяться снова. Она небрежно затушила недокуренную сигариллу и выбросила бычок.

- Если контракт будет заключен, я налью вам за счет заведения. - обещает девушка и оглядывается на дверь для персонала. Я на самом деле удивлен, что мы стоим тут уже минут десять и до сих пор никто из персонала не вышел на перекур. Этери явно заметила мой взгляд и улыбнулась. А это обещание - довольно неплохое вознаграждение, ко всем тем приятным дивидентам, которые я получу после заключения этой сделки.

- У персонала сейчас нон-смок. - она глянула на часы на узком запястье. - Через сорок минут они смогут выходить. А пока, крепятся. Или бегают в уборную для персонала, если у них есть электронные испарители. Но и курящего персонала на самом деле, не так уж и много.

Я прищуриваюсь, потому что, не совсем понимаю о чем она говорит. Нон-смок? Пришлось обратиться к собственным воспоминаниям о первой работе - точно, время когда нельзя курить из-за большого потока гостей. Все слишком заняты, для того, чтобы успеть на перекур. Этери в этот момент, одергивает рубашку - бейджика на ней нет - явно намереваясь уйти внутрь.

- Спасибо за компанию. - брякаю я, осознавая, что последние несколько минут держу в руке затухший окурок. Она просто мне кивает и скрывается за дверью.

*****

Контракт мы подписали. Я взмок как грешник на паперти, едва угомонил дергающийся глаз и помянул нехорошим словом Этери, советом которой пренебрег. Рыжая потеряшка явно знала о чем говорила. Даже подумалось о том, что с любимой семьей - она явно говорит только под какими-то мощными седативными. Потому что, такое ужасное напряжение - заставило очко сжаться до размера сингулярности. Сыновья у Титуса - копии этого мудака, явно наслаждались тем, какое давление они оказывали на нашу немногочисленную группу. Родомир при всех проглотил таблетку, чтобы купировать приступ своей стенокардии. А я заметил как мальчишка за ноутбуком - ровесник Дара, тоже юрист, судя по их коротким диалогам и профессиональным терминам - смотрит на начальство с заметным неодобрением.

Этери появилась под самый конец переговоров. Недовольная, очень небрежно одетая - толстовка, широченные джинсы и явно видавшие виды, кроссовки. Она смерила всех злобным взглядом, рявкнула на братьев на невварском и под локоть выволокла отца из переговорной, Титус даже не сопротивлялся, лишь недовольно поджал губы. К нашему удивлению, молодчики стушевались и остаток переговоров прошел более спокойно. Без папаши - юноши явно расслабились.

- Вы на нас так не смотрите. - махнул рукой Магнус и распахнул окно, - Отец дал четкую инструкцию, что с вами делать. Мы ей следовали. Ригель?

Второй мальчишка-юрист поднял взгляд и я ахнул: третий сыночек! Удивительно непохожий на старших братьев, с задумчивым лицом и прискорбно поджатыми губами.

- Я ей написал. У отца сегодня был плановый прием у ревматолога, а он его пропустил и устроил тут эмоциональный террор. - пожал плечами Ригель-юрист и отставил ноутбук. - Сами знаете, что Этери терпеть не может когда он так делает. Вот и принеслась. Судя по внешнему виду, после ночной. Значит, сейчас она с удовольствием попортит ему кровь, погрузит в машину и отправит в больницу. А после присоединится к нам.

Старшие нахмурились и кивнули, а Ригель улыбнулся - я заметил сходство с улыбкой Этери и не смог удержаться от ответной. Дар сложил руки на груди, а Родомир промокнул платком вспотевший лоб. В переговорную вошла секретарша - молоденькая девочка - поставила на стол поднос с чайником и чайными парами на всех и одной лишней. Я потянул носом, Эрл Грей.

- Леди Этери опять бушует? - мягко поинтересовалась она, расставляя чашки.

- Леди Этери в ярости, поэтому ты во время с чаем. Принеси еще зефира, чтобы она не сразу орать на нас начала. - коротко произнес Магнус и похлопал по плечу Сириуса, который уже несколько минут изображал статую. Секретарша кивнула и покинула переговорную, чтобы вернуться спустя некоторое время. Она осторожно выставляет на стол молочник, сладости и протягивает Родомиру стакан воды со льдом.

- Выпейте, станет легче. Принести успокоительного? - участливо произнесла эта белокурая нимфа, мягко погладила старого волка по плечу. Родомир отказывается жестом и благодарит.

Этери врывается в переговорную, словно шторм и ее гнев - настолько ощутимый - что по загривку ползут мурашки. Она смотрит на братьев с неудовольствием, с шумом падает в кресло отца и произносит несколько фраз на невварском - почти рычит, а мужчины вокруг нее рассаживаются. К моему удивлению, на лицах братьев - покорность, а Ригель и вовсе кажется довольным.

- К удовлетворительному результату пришли? - уже на общем шипит Этери, ловко наливает себе чай и стаскивает из вазочки шоколадную конфету. Ригель подкладывает ей последний черновик договора и она погружается в чтение. Юноша лучится удовлетворением и мягким движением, занимает позицию за креслом и его пальцы запутались в вишневых кудрях, помассировали сестре висок. Магнус и Сириус разлили чай уже на всех, а думал, как докатился до жизни такой. И в подобных размышлениях - кажется был не один. Дар тоже выглядел сильно озадаченным.

- Не подлизывайся, засранец. - фыркает она, отстраняя ладонь брата от своей головы. - Бесите своей несостоятельностью. Отца не станет, будете так же лютовать?

Ригель качает головой и хмыкает, гладит сестру по голове и прищуривается. Он похож на довольного кота.

- Тогда, прекрати заниматься ерундой и займись делом отца. - усмехнулся Магнус, а Сириус отразил эту усмешку.

- А вы заткнитесь, - вновь прошипела Этери и посмотрела прямо на меня. - К нам приехали из другой страны, а вы развели цирк.

Она заканчивает с чтением договора, кивает сама себе. Откладывает бумаги и делает глоток чая. Я чувствую себя Алисой, которая попала на чаепитие к сумасшедшим. Она кивает Ригелю, а он быстро возвращается за ноутбук и мы получаем уже готовый договор. И на первое, что я обращаю внимание - четыре места для подписи со стороны компании Титуса. Дети Адаара по очереди подписывают и протягивают бумагу мне.

- Прошу нас простить и не держать злости на отца. - примирительно произносит Этери, поднимает чашку с чаем. - А еще предлагаю надраться в моем баре, я привыкла выполнять свои обещания.

Я пробегаюсь глазами по бумагам: условия приемлемые, даже выгодные. Дар же явно сдерживает шквал вопросов, но его недовольное сопение слышно всем. Рыжие переглядываются всем семейством, а Этери и вовсе откидывается на спинку кресла, с самым независимым видом, потягивает чай.

- Сами объясняйтесь. - сухо роняет эта бестия и прикрывает глаза.

******

Объяснять нам предпочли уже вечером и за бокалом виски. Как пояснил Магнус, Этери закрыла бар на «специальное обслуживание», вызвонила пару поваров и отправила официантов по домам - дала внезапный выходной. Она вообще, была единственным человеком, который занимался не только бизнесом семьи. Даже более того, у нее были еще и магазинчики с различной сувенирной продукцией.

- Бешеная она у нас, втемяшилось ей собственное заведение открыть, ну, она и открыла. — с невеселой улыбкой произнёс Сириус, глядя в бокал с виски, где плавала большущая сфера из льда. Я скорее из любопытства заглядывал за барную стойку и удивлялся необычайной чистоте - хозяйкой и начальницей Этери казалась весьма требовательной.

Сама виновница пьянки, встала за стойку, заставила братьев подтащить высокие стулья ближе и мы сидели в рядок. Этери методично трясла шейкер, потому что, Дар и Ригель - сговорились не иначе - попросили намешать им какой-нибудь коктейль. Судя по тому, что Этери брала одни и те же бутылки, она мешала два одинаковых напитка.

К общему удивлению, Этери казалась умиротворенной пока была занята. Хотя, моментами на ее лицо наползала тень - словно мыслями она возвращалась к чему-то неприятному. Наверняка, обдумывала отцовский демарш и поведение братьев, но не казалась удивленной.

- Формально, отец компанией не управляет уже года три. - поясняет Сириус, - Контрольный пакет акций разделен на четыре равные части между нами, старшими.

- Но на переговорах? - тут же встревает Дар, поворачивая голову.

- На переговорах присутствует как контролер. - пожал плечами уже Магнус, - Смотрит как мы дела ведем. Если на переговорах есть Этери, то его обычно нет.

- Почему? - интересуется Родомир, а Этери улыбается и ставит перед ним пинту пива. - К тому же на документах должно стоять четыре подписи.

- Потому что, я имею свое успешное дело и в наставлениях уже не нуждаюсь. К тому же, я любимая дочь. - она пожимает плечами, раскрывает с громким звуком шейкер и разливает какой-то пахнущий мятой коктейль по низким бокалам. - И я обычно читаю, что подписали братья и подписываю уже после переговоров. Они же не тупые.

- Любимая. - кивает Ригель, отпивает из бокала и улыбается, - Тебе бы и разорение простили.

- Не, не простили бы. - расхохоталась она, - Папаша бы выел мозг и заставил зарабатывать заново.

- Сделаешь следующим Негрони? - в голосе Дара робкая просьба. Он облизывает губы и отставляет бокал, - Это конечно, вкусно, но слишком мятное.

Девушка пожимает плечами и улыбается, подгоняет низкий рокс ближе к себе и делает глоток. Она облизывает губы и щурится от заметного удовольствия. Я ловлю себя на том, что залип на то, как блестят ее губы от слюны. Взгляд выцепляет фрагменты: лоснящаяся темная кожа, почти черная в приглушенном свете, длинные пальцы - лишенные всяческих украшений - ловко перехватывающие джиггер. Ощущение странное и почти забытое. Когда я в последний раз так засматривался на женщин? Только если на Аманаису... Но супруга оставила меня рано, а после я только перебирал женщин словно в попытке найти ее копию.

- А я люблю Стрингер. Небанальный и свежий, но с хорошей крепостью за счет бренди. - ее губы растягиваются в ухмылке, когда Дар возмущенно открывает рот, чтобы возмутиться краже коктейля. Но она тут же раскрывает чистый шейкер и начинает собирать новый напиток.

- Мне Падение Миссионера следующим! - тут же забивает очередь Ригель и допивает свое за пару больших глотков. - А ты извращенка, которая начинает вечер с дижестивных напитков.

- Зануда. — смешливо фыркает Этери, - Сочувствую твой будущей жене.

Они смеются. В этот момент мой взгляд мечется, каталогизирует сходства между четырьмя детьми одного человека. Этери кажется другой. В ее лице больше плавных европейских черт, не смотря на темную кожу и рыжие волосы - общая черта Адааров - у нее совершенно другие глаза. Словно жидкая ртуть. Ни у кого из братьев таких нет.