Пламя новой жизни

Глава 1. Пламя, хранящее жизнь

Пахло прелой листвой, воздух был ещё недостаточно холодным, чтобы мёрзли руки, но вот плотнее закутаться в плащ уже хотелось. Эрика перебирала струны лютни, и музыка будто терялась в окружающей девушку тёмной чаще, заставляя думать, что раз тут заблудился даже звук — куда уж человеку найти выход из этого леса. Мрачная атмосфера хорошо способствовала тому, чтобы вслед за музыкой рождались и соответствующие моменту слова:

Свершился худший из кошмарных снов,

Я всё никак болото не покину.

Я заблудилась. Воля то богов,

Или злой дух завёл меня в трясину?

Здесь нет приюта, что открыл бы дверь,

Указал путь, зажёг во тьме лучину...

Меня здесь растерзает дикий зверь,

А может, в топях суждено мне сгинуть...

Ветер шевельнул ветви деревьев, и шелест их был угрожающим, словно предупреждение для неосторожных путников, забредших слишком далеко — туда, где их не ждут, туда, где не должна ступать нога простого смертного. А песня продолжалась:

Здесь, говорят, живёт болотный дух,

Что был жестоким колдуном когда-то

И сердцем к милосердию был глух...

Покинуть бы болото до заката...

Но опускается на землю ночь.

Не в силах я сама себе помочь.

— Ты знаешь, мне иногда страшно, когда ты поёшь такие песни, — серьёзно сказал Виктор, когда затихла последняя нота. — Я на мгновение поверил, что мы правда заблудились.

— Но мы и ста шагов не отошли от тракта, — улыбнулась Эрика.

— Помню, — кивнул мужчина. — Но у тебя хорошо получается заставить... верить. Помнишь ту песню о войне с демонами? Ты спела её в нашу первую встречу. Она у меня ещё долго из головы не выходила. Точнее, не совсем она, но я почему-то не мог потом избавиться от ощущения, будто поговорил с кем-то, кто был на той войне. Уверен, что именно из-за песни так подумал.

Юная поэтесса рассмеялась:

— Странно, что ты удивляешься. Мне казалось, ты лучше моего должен понимать, как это работает.

— Я понимаю. Но от этого только ещё удивительнее осознать, что это действует на меня тоже. Кстати, ты первая, у кого получилось.

— Ого. Ну что же, я сочту это за комплимент, наставник, — шутливо поклонилась Эрика.

Она уже полгода путешествовала с Виктором. Он был кем-то вроде историка, но всё же не совсем: изучению исторических трудов, старых архивов или археологических находок Виктор предпочитал историю, которая творилась «здесь и сейчас», теми делами, непосредственных свидетелей которых мог расспросить лично. Именно об этом он вёл записи, причём интересовался не только свидетельствами очевидцев, но и неизбежно появляющимися вокруг всех важных событий совершенно неправдоподобными домыслами и легендами. А ещё, до того, как заняться историей, он был учеником странствующего сказителя. Историк, который немного сказочник — наверное, именно это когда-то привлекло Эрику в возможности отправиться в путь вместе с ним. И до сих пор она ни разу не жалела о своём решении — ведь Виктор оказался способен показать ей мир, а через это и помочь найти сюжеты для множества новых песен. Это было именно то, о чём она всегда мечтала.

А ещё Виктор был заклинателем огня — одним из тех людей, что обладали редким и опасным даром призывать духовное пламя, способное уничтожить даже человеческую душу... но вполне подходящее и для того, чтобы разжечь походный костёр, причём даже из очень сырых, как и всё здесь после недавнего ливня, веток.

Эрика расстелила возле зажжённого костра спальный мешок и уселась на него с лютней, наигрывая простенькую мелодию и краем глаза наблюдая, как устраивается Виктор. Тоже на спальном мешке, что она считала своей личной победой. Раньше он пренебрегал подобными вещами. «Заклинатели огня не мёрзнут», видите ли! Зато ей смотреть было жутко на то, как он укладывался спать прямо на землю, аж самой холодно становилось. Уговорить обзавестись такой полезной вещью, как спальный мешок, вышло не сразу, но в один прекрасный день Виктор всё-таки поддался на её уговоры. Сперва ворчал, что не привык таскать с собой лишние вещи, а потом ничего — оценил удобство. А она перестала казаться себе слабой и изнеженной из-за того, что часто мёрзнет. Глупость, конечно, но исчезновение этого ощущения почему-то придало уверенности.

— Завтра наконец будем в Вельте, — произнёс её спутник, вытаскивая из дорожной сумки подходящие к концу припасы. — Хороший город. Я там встретил своего учителя.

— Тебе там... есть, к кому вернуться? — спросила Эрика, прервав игру на лютне.

— Нет. Но я рад буду там побывать. Это место, где для меня началась нормальная жизнь. Ну, знаешь, настоящая, а не попытки мелкого воришки просто хоть как-то выжить. Хотя поначалу было даже сложнее. Я уважал учителя, но временами он казался мне невыносимым, — улыбнулся Виктор, протягивая девушке лепёшку и кусок копчёного сыра, — особенно когда заводил нравоучения о доброте и терпимости к людям. Вот ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему в истории нет упоминаний о том, чтобы заклинатели огня участвовали в войнах?

— Ну... у меня есть версия. Ты тоже заклинатель, и мы уже довольно долго путешествуем вместе, чтобы... — Эрика засомневалась, стоит ли что-то говорить, но заставила себя продолжить. — Ну, чтобы я к тебе привыкла и могла уже считать, что хорошо знаю. И ты... ты понимаешь ценность жизни. Я знаю, что ты можешь, просто захотев этого, сжечь, наверное, целую деревню, и... Ты никого не боишься, это видно. Но я никогда не видела, чтобы ты рассматривал свой дар как оружие. Для тебя это... ответственность. Мне кажется, осознание своей силы как раз и останавливает... как-то. Не знаю. Я не сильная.

— Сила и власть портят и развращают, — вздохнул Виктор. — Так мой учитель говорил. Я с ним согласен. Человек низких моральных качеств, получив такую силу, использует её для удовлетворения своих желаний, и далеко не у всех они добрые и ограничиваются тем, чтобы быть сытым и в тепле. Кто-то запросто может захотеть использовать духовное пламя, чтобы причинять зло другим. Учитель говорил — огонь этого не потерпит. Верил, что можно потерять контроль над пламенем просто потому, что ему не понравится, зачем его призвали. Так упорно мне это втолковывал, будто боялся, что я начну убивать налево и направо.

— Но ведь ты не собирался, — с уверенностью сказала Эрика.

— Честно? Не знаю. Мне было шестнадцать и я хотел доказать всему миру, что со мной нужно считаться. Мог и убить кого-то, наверное, — пожал плечами мужчина.

— Так ты думаешь, огонь сам следит, чтобы его не использовали во зло?

— Это учитель так думал. Но у меня тоже есть версия: дело в самой способности говорить с ним.

Девушка задумчиво склонила голову набок:

— На что это похоже?

— Сложно передать. Но это про то, чтобы понимать ценность... нет, не жизни всё-таки. И даже не души. Свободной воли?.. Нет, не то... — Виктор уставился в огонь костра, будто тот мог подсказать нужные слова. — Нет, не могу нормально объяснить.

— Огонь нужно любить, — повторила Эрика слова, услышанные от него в первую встречу. — Это ты говорил. Ты и сейчас хотел это сказать?

— И да, и нет. Любовь... нет, её тоже недостаточно. Но когда в первый раз касаешься огня, и он не обжигает, то становишься... другим. Только не сразу это понимаешь. Прости, я вряд ли смогу объяснить не заклинательнице...

Юная поэтесса почувствовала себя неловко — так, будто влезла не в своё дело.

«Ну и что, — мысленно уговаривала она себя продолжить разговор. — Что такого будет, если я спрошу? Я этого не знаю, и мне это интересно!»

А поэтессе ну никак нельзя сдерживать любопытство.

— А заклинатели огня... они, ну, вообще кого-то любят? — Эрика всё-таки покраснела. — Ну, кроме огня. Ну, в смысле...

— Конечно, — рассмеялся Виктор. — Мы такие же люди, как и все. Ну и вопросы у тебя!

— Ну извини уж, — проворчала Эрика, стряхивая с себя крошки от съеденного ужина. — Но как бы я узнала, если б не спросила?

— Тоже верно. Слушай, а хочешь, я тебе расскажу любимую страшилку всех жителей Вельта?

— А давай! — тут же оживилась девушка.

— Рядом с Вельтом есть болото. Помнишь его название?

— Конечно. Колдовское.

— Местные говорят, что там живёт злой дух. Бывший колдун, который день и ночь творил чёрные заклинания и не давал честным людям спокойно жить. Считается, что на него никто не мог найти управу, а сгинул этот лиходей только когда разгневал бога Справедливости. Да и тогда остался его тёмный дух привязанным к земле, на которой он жил. А ещё говорят, что это из-за него те земли и превратились в болото. Но до сих пор находятся иногда смельчаки, которые ходят туда, чтобы просить у злого духа совета в недобрых делах, а кто-то и в ученики просится. Только возвращаются не все.

Эрика потянулась к лютне:

— Ой, я же как раз в новой песне про болота говорила! Как интересно совпало! Может, продолжить...

На поляне вновь заиграла музыка:

Боятся люди духа колдуна,

Чьих дел следы в болоте затерялись,

Но...

Музыка затихла.

— Нет, не получается. Ладно, может, придумается, когда в Вельте побываем. Послушаю, как местные эту историю рассказывают. А то ты слишком смелый для того, чтобы рассказывать страшилки. Я не могу поверить в то, что ты боишься, а из-за этого и в то, что история правда страшная.

— Прости, — развёл руками Виктор. — Я обязательно найду что-нибудь страшное и испугаюсь, ладно?

Оба рассмеялись.

— А знаешь, мне кажется, этот дух совсем не обязан быть таким уж злым. Или, например... может, он злой из-за того, что произошло уже после его смерти? То есть колдун злым не был, а дух его на людей обижен.

— Ну... песня вышла бы не хуже. Но почему именно так?

— Да так... Подумал, почему бы нет? Такая версия тоже имеет право на жизнь, верно? К тому же я её уже когда-то слышал.

— От своего учителя?

— Нет. Кстати, я придумал, как объяснить то, что говорил про огонь. Когда его касаешься... то понимаешь, что хранить жизнь он хочет больше, чем отнимать. Вот так, наверное. И тебе тоже тогда больше хочется хранить, чем убивать... Хотя когда я сказал это вслух, то понял, что вряд ли это перевоспитает так уж прямо всех... — разочарованно закончил Виктор.

— А всё равно красиво, — произнесла Эрика, глядя на едва видные через ветви деревьев звёзды и одну из двух лун. — Пламя, хранящее жизнь... Звучит как сюжет для ещё одной песни!

Глава 2. Пламя, творящее путь

Обычно Эрика просыпалась первой, но сегодня Виктору удалось её опередить — открыв глаза, девушка обнаружила мужчину уже бодрствующим, с сосредоточенным видом склонившимся над бумагами.

— Доброе утро, — произнёс он, как только заметил её пробуждение, и почему-то попытался спрятать записи, которые только что читал.

— Доброе. Всё хорошо?

— Да. Я тут, — Виктор явно смутился, — думал, как можно было бы продолжить твою песню. Про болотного колдуна. Вот.

Он протянул тот самый лист бумаги. На нём мелким и ровным почерком было написано:

Боятся люди духа колдуна,

Чьих дел следы в болоте затерялись.

Но неужели в том моя вина,

Что сильного неправые боялись?

Моя ль вина, что за спиною ложь

День ото дня звучала только громче?

Моей могилы даром не тревожь,

Теперь моя душа покоя хочет.

То место, где окончился мой путь,

Покинь и никогда не возвращайся.

На призрак колдуна теперь взглянуть

Ты лучше, путник, даже не пытайся.

А кто осмелится нарушить мой покой —

За то заплатит жизнью и душой!

— Красиво. Не знала, что ты не только сказочник, но и поэт, — сказала Эрика. Ей нравилось такое продолжение истории.

— Я учился у лучших, — улыбнулся Виктор. — Например, этому я научился у тебя.

— Но я ничему тебя не учила...

— Но ты пела. И читала мне свои стихи. Я мог учиться, наблюдая.

Собрались и пошли в Вельт. Погода вновь испортилась, и с неба, как и весь вчерашний день, лилась вода. Эрика начала считать удачей, что дождя не было хотя бы ночью. Лес вдоль дороги понемногу начинал редеть. Тракт сделал поворот, и спутники увидели далеко впереди городские стены, а в нескольких десятках шагов — поваленные ветром прямо на дорогу старые деревья и четверых очень недовольных человек, в полной тишине пытающихся всё это хоть как-то сдвинуть, чтобы по тракту могла проехать стоящая за их спинами повозка. Попытки были очевидным образом обречены, но, видимо, мужчины собирались сначала как следует выместить на упавших деревьях свой молчаливый гнев и лишь потом идти за топорами.

— Однако, — прокомментировал увиденное Виктор. — Не каждый день увидишь, что сразу три дерева упали ровно друг на друга. Впору думать о засаде разбойников, да только я прекрасно вижу вывернутые из земли корни. Как думаешь, это могли бы быть проделки болотного колдуна?

— Мы же в совсем другом лесу сейчас.

— Ну, это да. Ты посмотри, всё никак не поймут, что человеку не поднять целое дерево. Давай-ка им поможем, — заклинатель огня подошёл поближе к завалу. — Господа, не могли бы вы отойти немного в сторону?

— Чего? — грубо спросил один из четверых. — Умный нашёлся! Не хочешь помочь — так и иди своей дорогой!

— Я и хочу... дорогой, а не через лес, — проворчал Виктор, подражая интонациям собеседника.

Он медленно и глубоко вздохнул, и прямо перед ним вспыхнуло пламя. Вспыхнуло и не спеша начало двигаться вперёд, выжигая узкий путь, которым сможет пройти человек, но точно не повозка.

Эрика впервые видела, чтобы Виктор призывал так много огня. Раньше он мог при помощи своего дара развести костёр или просто держать несколько языков духовного пламени в руках, но это... Это было так прекрасно, что девушка затаила дыхание. Пламя было... живым, она была в этом уверена — оно двигалось не по воле заклинателя, по своей собственной.

«Почему я так думаю, — крутилось у неё в голове, — я ведь совсем не понимаю, что он делает, так почему...»

Но она просто не могла даже допустить предположение, что то, что она видит, можно объяснить как-то иначе. «Огонь нужно любить» — эти слова она сама недавно вспоминала. То были слова Виктора, но в этот миг Эрика осознала, что и она теперь влюблена в огонь всем сердцем.

Пламя погасло без какой-то видимой причины. О том, что это происходило взаправду, говорили только обуглившиеся древесные стволы. Но всё равно произошедшее казалось нереальным — будто стволы разрезали огромным раскалённым ножом, и этот срез был идеально ровным.

Виктор направился в образовавшийся проход, Эрика — следом. Удивление встретивших с другой стороны было достойно песен, но юной поэтессе было не до этого — сейчас она подбирала совсем другие слова:

«Пламя, хранящее жизнь,

Целью в пути моём стань.

Выжечь дотла не спеши,

Видишь — колеблется грань...

Через разрывы души

Выйдет на мир наш взглянуть

Пламя, хранящее жизнь,

Пламя, творящее путь...»

А потом мысли свернули куда-то не туда. Настолько не туда, что Эрика сама их испугалась:

«Знаешь ли, что тебя ждёт?

Видеть — не значит смотреть.

Душу твою заберёт

Пламя, несущее смерть».

Тем временем заклинатель огня успел вдоволь налюбоваться остолбеневшей четвёркой грубиянов и наконец нарушил тишину:

— Ну ладно, раз уж начал...

Пламя вспыхнуло вновь, в этот раз — прямо на стволах. Через несколько мгновений древесина превратилась в пепел. Теперь хватит места и повозке проехать.

— Не благодарите, — выдохнул Виктор и как-то демонстративно бодро пошёл дальше по тракту. Он будто не хотел показать этим людям неожиданно навалившуюся на него усталость.

«Почудилось, наверное», — решила Эрика, когда начала понимать, что уже с трудом успевает за быстро идущим заклинателем огня. И тут он оступился и чуть не упал на ровном месте. Девушка помогла ему удержать равновесие.

— Всё хорошо? Ты будто...

— Много сил потратил, — отмахнулся Виктор. — Всё хорошо, просто устал. Не хотел этого показывать. В идеале — никому, но уж как вышло.

— Это... опасно? — обеспокоенно спросила Эрика.

— Потерять контроль над пламенем? Это смертельно, — честно признался заклинатель. — Но я в порядке, правда. Просто нужно отдохнуть. У чародеев тоже есть что-то похожее — если потратить слишком много духовных сил, может стать плохо, иногда вообще лихорадка начинается. Так что... помнишь, ты вчера говорила про «сжечь целую деревню»? Смогу разве что вместе с собой. Но надеюсь, ничего такого всё-таки никогда не будет.

Девушка кивнула. О духовной энергии ей было известно, отец рассказывал. Знала она и то, что заклинатели огня тоже как-то её используют, просто, в отличие от чародеев, никак не направляют и могут даже вовсе не иметь способности это делать. Отец говорил — усталость после длительного использования магии чем-то похожа на физическую, в обоих случаях человеку просто нужно отдохнуть. Или поесть чего-нибудь. Да только вот еда ещё вчера закончилась...

— Может, привал устроим? — предложила Эрика.

— Давай лучше скорее доберёмся в Вельт и пообедаем в трактире. Еда намного лучше восстановит энергию. Я потому так и спешил. Совсем чуть-чуть не рассчитал остатков сил, прости, — виновато улыбнулся Виктор.

— Точно дойдёшь?..

— Эй, я не болен. Да и идти осталось-то... Вон уже городские стены, — он опять прибавил шагу. — Кстати, когда в последний раз здесь был, те башни были деревянные. Да, похоже, пожар их всё-таки чему-то научил...

Стражники на воротах поинтересовались целью прибытия в город и впустили, подсказав, как найти трактир. Виктор быстро договорился о еде, комнатах и возможности для Эрики завтра выступить со своими песнями, чтобы немного заработать. В ожидании обеда юная поэтесса молча оглядывала зал: вот прошёл мимо парень, разносящий выпивку — редкое зрелище, намного чаще этим занимались девушки. Вот трактир покинула группа из пяти вооружённых мужчин — наёмники, наверное. Вот трактирный вышибала пытается успокоить буйного посетителя без драки... а нет, без драки не вышло, благо она быстро закончилась — вышибала своё дело знал. Вот в трактир вошло три человека — тоже, наверное, наёмники, но по сравнению с теми, которые недавно вышли, эти выглядели скорее оборванцами... хорошо, если не бандитами. Вошедший первым обвёл взглядом зал и остановил своё внимание на Эрике. Той стало неуютно — мужчина показался ей смутно знакомым, вспомнить ничего не удалось, но мысли почему-то были неприятные.

«Скорее всего просто кто-то из противных посетителей, которые иногда приходили в трактир госпожи Анны, когда я там пела, — подумала она, — в Тальме таких много было, и как раз в основном не местные, а путешественники».

Убедив себя, что всё в порядке, и уж в компании заклинателя огня ей точно ничего не грозит, девушка успокоилась. Вскоре разносчик принёс заказанные блюда, оказавшиеся очень вкусными. Поев, Виктор сослался на усталость и почти сразу ушёл в свою комнату. Эрика решила последовать его примеру — сейчас немного отдохнуть, а погулять по окрестностям вечером, вместе, чтобы одновременно с прогулкой слушать рассказы знающего город спутника.

Только она не знала, что её ближайшее будущее окажется совсем другим.