Пламенное Сердце

Пламенное Сердце

Наступила ночь. Россыпи звёзд-самоцветов осветили тёмное небо, а изящный месяц начал своё неизменное путешествие, поднявшись над притихшими песчаными холмами. Тишина, прерываемая только лёгким шелестом листьев одинокой пальмы, воцарилась в пустыне. Это было хорошее время для размышлений. И Марван раздумывал, то с тоской и вызовом взирая на звёзды пылающими золотистыми глазами, то переводя взгляд на свои могучие багровые руки.

— Род мой, — прозвучал в тишине голос ифрита, похожий на рокот просыпающегося вулкана - из чистого пламени и ветра сотворён, жилы наши из сияющего золота сплетены, сердца наши — твёрдый и жаркий пылающий камень. Великие свершения мы бы сотворили. Почему, почему же не нам, а роду Адама дарован был царский венец?

Никто не давал ответа, и чудовищный всадник продолжал гневно смотреть на звёзды. Но его тиннин внезапно повернул голову. Бронзовая чешуя земляного дракона лязгнула, глаза зажглись огнём, а длинный раздвоенный язык показался из пасти, полной острых зубов. Марван понял, что неподалёку чужак. Без раздумий он выхватил изогнутый клинок и всмотрелся во мглу. Его очи, прозревающие сквозь сумрак, легко обнаружили скорчившийся человеческий силуэт, безуспешно пытающийся спрятаться за большой валун.

— Зачем ты пришёл сюда, сотворённый из земного праха? — рыкнул голос ирфита, сопровождаемый свирепым шипением тиннина — или не знаешь, что эти места запретны для твоего рода? Или смерти ищешь?!

Человек, поняв, что его обнаружили, задрожал как былинка на ветру и неловко встал. Ифрит изумлённо раскрыл глаза, увидев, что перед ним ребёнок, едва увидевший десятую часть века. Помимо воли ифрита, кровожадный огонь в его глазах стал тише. Тем временем, маленький человечек, уняв дрожь, учтиво поклонился и начал говорить, изо всех сил стараясь держаться как взрослый:

— О, великий пустынный дух, не гневайся и выслушай, во имя Того, кто сотворил Небо и Землю. Я пришёл не ради золота или запретных тайн! Великая беда настигла племя моё!

— Мы не служим роду людскому! — прервал его ифрит — есть у вас и пастыри, чтобы кормить голодных, и мудрецы, искусные в науках врачевания, и храбрые воины с острыми копьями. Им и докучай своими просьбами, а нас не беспокой!

— Бессильны наши воины и мудрецы! — прошептал мальчик, и слёзы потекли по его впалым щекам — явился к нашим шатрам могущественный рабишу. Всех он убивает, его никто убить не может.

При упоминании проклятого имени, по пустыне будто пронёсся стылый ветер, и даже Марван ощутил, как его раскалённые жилы на миг сковал непрошенный холод.

— Наверное, твои соплеменники были чернокнижниками, если демон пришёл к ним, — произнёс наконец ифрит.

— Клянусь, нет! — с жаром произнёс мальчик и гордо вскинул голову — меня зовут Яшар, к праведному роду Сима Воителя принадлежу я. Мы презираем колдовство!

— И всё же ты пришёл ко мне, гордый потомок Воителя, — мрачно произнёс ифрит — хотя знал, что наши владения запретны для вас.

Мальчик опустил плечи.

— Мне больше не у кого просить помощи, — тихо произнёс он - если хочешь, о великий пустынный дух, сруби мне голову своим мечом сейчас же. Но спаси мой народ!

Марван ещё более угрюмо посмотрел на человечка. Этот юнец говорил о победе над демоном как о каком-то решённом деле. Но ненависть ко злу, что смеет пятнать собой мир Всевышнего, уже разгоралась в сердце ифрита, и не было ни одной мудрой и осторожной мысли, способной погасить этот великий костёр.

— Подойди без боязни! — сказал Марван после долгого молчания — в победе над столь юным воином нет славы, особенно если он сам просится под меч. Забирайся на шею славного тиннина и показывай дорогу.

Мальчик осторожно приблизился, со страхом взирая на дракона, его острые когти, сильные чешуйчатые лапы и горящие как пламя глаза.

- Не бойся! — снова раздался голос пустынного духа — если ифрит и тиннин дали обещание не проливать кровь, то они её не прольют. Этим отличаемся мы от непостоянного рода людского.

Дождавшись, пока мальчик, неловко цепляясь за костяные зубцы и выступы чешуи, взгромоздится на шее тиннина, ифрит дал знак. Тиннин помчался через пустыню, и лишь ветер засвистел вокруг его колоссального тела. Яшар, отчаянно стараясь не упасть, вглядывался в дорогу и убеждался, что выбранный путь верен. Внезапно впереди раздался волчий вой. Изначально слабый, он нарастал и вскоре превратился в зловещий хор, будто сотни хищников собрались вместе. Мальчик обеспокоенно обернулся к ифриту, но тот безмятежно восседал на спине тиннина.

— Это всего лишь звери! — махнул Марван багровой ладонью, заметив тревогу мальчика — они не осмелятся напасть на нас.

Едва он успел произнести эти слова, как быстрая серая тень лязгнула зубами прямо у его сапога. Пара гигантских волков, вздыбив шерсть, бросились прямо к горлу тиннина, но стремительный дракон обернулся и выдохнул пламя, превратившее одного из хищников в горящий факел. Второй волк, отпрянув, сделал бросок и попытался сдёрнуть Яшара с шеи тиннина, но Марван уже был наготове и одним ударом меча срубил голову кровожадному зверю. Мальчик облегчённо выдохнул, но, посмотрев вперёд, вздрогнул — во тьме, прямо на их пути, горели глаза множества других волков.

— Да что с ними не так, рабишу ли безумие наслал или просто дурные, — раздражённо буркнул Марван. Ифрит не боялся волков, но не любил убивать зверей и попадать в непонятные ситуации, а именно это ему похоже и предстояло.

Но волки, опасаясь меча ифрита и драконьего пламени, не осмелились больше нападать и сгрудились впереди сплошной серой массой. Затем эта масса расступилась, и навстречу Марвану двинулся невероятный зверь, возвышающийся над обычными волками как скалы Хадрамута над песками. Мягко ступая, великий волк бесстрашно подошёл прямо к тиннину и бросил на ифрита взгляд, в котором непостижимым образом смешалась великая мудрость и звериная свирепость.

— Верно ли вижу я, что пламенные духи теперь служат няньками для человеческих отродий? — холодно произнёс он.

Марван унял гнев.

— Хад-Шан, первопредок волчьего рода! — уважительно произнёс он, приветствуя дивного зверя. Иным тоном ифрит не мог говорить с созданием, что ступало по Эдему и видело самого Всевышнего.

Великий зверь снова лязгнул зубами:

— Признаёшь меня, но убиваешь моих бессловесных отпрысков! Не думай, что этим ты унял мой гнев, лишь распалил его.

Ифрит расхохотался:

— Твои отпрыски сами напали на меня, Хад-Шан, за что и поплатились. Отведаешь моего клинка и ты, если попытаешься проявить вероломство.

Хад-Шан завыл, и сотни волчьих глоток откликнулись тоскливым воем, то ли подтверждая свою решимость следовать за первопредком, то ли оплакивая погибших сородичей. Дав волю чувствам, великий зверь снова заговорил:

— Ни ты, ни дракон не нужны моей стае. Отдай мне человека, и ни один мой бессловесный потомок не потревожит ваш переход.

— Сейчас не время ставить условия, Хад-Шан! — отрезал Марван — враг всего живого ходит по пустыне и убивает людей и зверей. Я еду с ним на битву, а мальчишка показывает мне путь. Не мешай мне сразиться с тем, кого и твой род страшится и ненавидит.

— Я знаю, кого я ненавижу! — зарычал волчий первопредок — Адам наслал на нас проклятие, а его потомки губят нас. И то, что ты надеешься победить, безумец, тоже призвано кем-то из них! Отдай мне человека!

Ифрит пристально взглянул на оскалившего зубы великого зверя.

— И не надейся, Хад-Шан. Моя гордость более твоей злобы, поэтому измены ты не дождёшься. А если бы ты сам имел гордость, то вернулся бы в свои родные степи и сразился с Нимродом-Охотником, истребляющим твой род, а не рыскал по пустыням в поисках беззащитных детей!

Хад-Шан болезненно вздрогнул, будто получил глубокую рану.

— Не рассуждай о том, в чём не смыслишь, пламенный дух! — взвыл он — но будь по твоему! Идите прямо к губителю! Когда он будет терзать вас, вы услышите мой смех вдали!

Выкрикнув эти злые слова, он вернулся к бессловесным потомкам, и стая расступилась, освобождая дорогу.

— Какой сказочник. Смеяться он будет! — хохотнул ифрит, проезжая мимо оскаленных волчьих пастей — если демон будет рядом, ты убежишь, поджав хвост, Хад-шан. Все звери так делают, даже первопредки.

Исступлённый лязг зубов был ответом на эту насмешку, но ни один волк так и не бросился в атаку. Вскоре страшное место осталось позади, но ещё долго искры волчьих глаз виднелись позади, провожая путников голодными глазами.

Они долго ехали в молчании, но вдруг мальчик повернулся к ифриту, приложив руку к сердцу:

— Благодарю тебя, великий пустынный дух! Ты спас мне жизнь, ты не выдал меня зверям. Но более всего благодарю тебя за то, что согласился помочь моему народу. Прости моё невежество, я не спросил твоего имени и не знаю, за кого буду воздавать мольбы Творцу Неба и Земли.

— Не торопись с благодарностью, глупец! -хмыкнул Марван, погладив угольно-чёрную бороду с вплетёнными золотыми нитями — если мы не одолеем рабишу, ты будешь горевать о том, что избег волчьих зубов. А имя моё тебе знать не нужно, слишком часто люди используют имена духов во зло.

Мальчик, опечаленный недоверием, притих. Ифрит это заметил.

— Впрочем, - проворчал огнеглазый великан — ты можешь называть меня Марван. Так я известен среди вашего рода. Но если ты когда-нибудь попытаешься меня вызвать, я тебя заколдую!

_

К осквернённому месту, которое некогда было стоянкой племени, они выехали на рассвете. Солнце озарило пески, покрытые кровавыми пятнами, но вблизи земли яркие лучи делались бесцветными и серыми, будто какая-то неодолимая злая сила могла убивать даже свет. Повсюду валялись растерзанные тела людей с лицами искажёнными страданиями, а поодаль виднелась зловещая гора овечьих и козьих туш. Демон не щадил никого. Воздух пропитался удушливым ядовитым смрадом, а от самой земли шёл могильный холод. Даже свирепый тиннин, почувствовав этот неестественный хлад, тревожно зарычал.

— Не устрашись, брат! — произнёс Марван, приложив ладонь к драконьей чешуе — Всевышний вложил в нас много огня. Этот огонь даст нам силы сражаться.

Поодаль раздался крик боли.

— Спрыгивай и прячься! — рыкнул ифрит Яшару и помчался на звук. Тиннин, набирая скорость, свирепо оскалился, а в его пасти вспыхнуло пламя.

Ворвавшись на небольшую площадку, огороженную шатрами, они увидели то, что заставило даже пылающее сердце ифрита похолодеть. Высоко в воздухе, сжатая невидимыми путами, корчилась юная девушка. Возле неё бушевал неистовый чёрный смерч, в круговерти которого блистали мертвенным светом бесстрастные холодные глаза. Периодически тонкие нити, похожие на струны, касались несчастной жертвы, и тогда та кричала от боли, а на землю падали капли крови.

Марван спрыгнул со спины дракона и взмахнул мечом, произнося тайные слова. Лезвие вспыхнуло чистым пламенем, и великан устремился в бой, стараясь не смотреть в пустые глаза ужасающей твари, которой не было места в сотворённом мире. Рабишу заметил его и небрежно отбросил свою жертву прочь. Ифрит поймал несчастную девушку, но торжествующий демон уже устремился к нему. Марван неловко взмахнул мечом, но тысячи острых как лезвие нитей обогнули клинок и понеслись к его сердцу. Тиннин спас жизнь ифрита, выдохнув волну пламени. Земной огонь обжёг рабишу, и неестественное создание на миг отпрянуло. Марван снова сделал выпад, меч лязгнул, натолкнувшись на острые лезвия, появившиеся из зыбкого тела ужасного отродья. Раз за разом могучий ифрит и дракон пытались поразить демона, и всегда их атаки не достигали цели. С каждым промахом глаза рабишу горели все более злобно и торжествующе, предвкушая скорый пир.

Вдруг метко брошенный камень врезался прямо в чрево демонического смерча.

— Яшар?! — воскликнул Марван, заметив мальчишку, уже бросающего второй камень, и не веря своим глазам — дитя сотворённого из праха не побоялось демона?

Рабишу тоже заметил мальчика и устремил к нему свои страшные лезвия. Марван не упустил этот шанс и, бросившись ближе, всадил огненный меч прямо в сердцевину смерча. Издав чудовищный вопль, рабишу вспыхнул и исчез в лучах внезапно набравшего силу Солнца. Убедившись, что демон исчез, Марван обернулся к юному человеческому воину.

— Пожалуй, некоторые сыны Адама носят царский венец по праву, — задумчиво и немного растерянно произнёс ифрит.