Плач леди Эрибет

Глава 1

Закат…

Первый Советник Рольф дождался, когда последние стражники покинут собор и рухнул на колени перед телом усопшей. Церемония длилась долгие часы. И с первой до последней секунды он хотел только одного, – коснуться губами руки своей дочери. Теперь навсегда холодной и неподвижной.

– Этот город истлеет без тебя, мой уголёк... а за ним и все королевство. Твое королевство! Эра рассвета, что ты подарила людям, закончилась. Наступает вечная ночь. И ею будут править те, кто сотворил это с тобой. Кто их остановит?! Твоих сыновей больше нет… А я? Кто я теперь? Советник у праха и пыли…

– Довольно, старик! – грубый женский голос буквально уколол Рольфа в спину. Первый Советник вскочил на ноги и обернулся.

Его слабо видящие глаза не сразу отыскали высокую фигуру, стоящую неподалеку. Укутанная в дорожный плащ незнакомка прислонялась плечом к колонне и почти растворялась в тенях.

– Я, правда, думала, что моих манер хватит на то, чтобы дать тебе закончить, – донеслось из-под капюшона. – Но я слишком отвыкла от всей этой патетики. Да и нет у меня никаких манер.

– Кто вы?! И кто вас сюда пропустил?! – взгляд Рольфа невольно метнулся к закрытым воротам, будто в надежде увидеть подле них задержавшуюся стражу.

– Тебе не стоит бояться меня, старик, – незнакомка плавно отделилась от колонны и заскользила вперед. Она двигалась, словно кромка вечерней полутьмы. Неторопливо, но неудержимо.

– Это что, оружие?! Как смеете вы являться в это священное место при оружии?! – голос Первого Советника слабел при каждом шаге незнакомки.

– Я не расстаюсь со своим оружием. Ибо оно – все, что у меня есть, – отчеканила незваная гостья и поправила шпагу на поясе. Стоило ей подойти к Рольфу вплотную, как ее руки, облаченные в потрепанные перчатки, взметнулись вверх.

Отброшенный капюшон явил перепуганному Советнику бледное юное лицо. Столь же прекрасное, сколь безобразное. Левая половина этого лица была изуродована настолько, что в ней с трудом можно было угадать принадлежность к человеческому роду. Лоб был выжжен огнем, щека рассечена многочисленными рубцами, а рот запечатан в жуткой ухмылке, вызванной не то душевной болезнью, не то мрачным проклятьем.

Но правая сторона этого лица! У Рольфа перехватило дыхание. Правая сторона была точной копией его покойной дочери Элидины, – королевы, с которой ни одна живая душа не могла сравниться ни в мудрости, ни в красоте, ни в отваге.

– Эрибет! – Первый Советник шагнул вперед и потянулся к чистой и сияющей лунным светом половине лица.

Цепкие пальцы девушки перехватили его кисть на полпути.

– Не стоит, – произнесли половинки ее губ. Одновременно, но совершенно по-разному.

Рольф опомнился, понимающе кивнул и отступил назад. От располосовавшего его сердце волнения он потупил взор.

– Не думал, что твои хозяева… отпустят тебя. Вам ведь запрещено возвращаться домой и видеться с кем-то из родных, разве нет?

– Я здесь, старик. Это все, что тебе нужно знать.

– Но я хотел бы знать больше! Знать хоть что-то о тебе… И прошу, не называй меня стариком. Ведь я твой дедушка.

Эрибет заглянула Рольфу глубоко в глаза.

– Я отвечу. Но знай, больше мы к этой теме возвращаться не станем. Я состою в Ордене. И членам этого Ордена действительно запрещено заниматься чем-либо, кроме погони за Тьмой. Но… видишь ли, я последний член Ордена, оставшийся в живых. Поэтому правила и запреты уже не те, что прежде. И запомни, у меня никогда не было хозяев, старик.

Будучи ярым приверженцем высокого этикета королевской семьи, Рольф отвесил девушке короткий поклон благодарности. Эрибет фыркнула и отошла в сторону. Ее взгляд устремился к бездыханному телу королевы и тут же изменился. Как меняется горячая сталь, опущенная в прохладную воду.

– Ты пришла к ней?

– К ней, – девушка приблизилась к последнему ложу матери. – И за ними.

С уст Рольфа сорвался вздох облегчения. Безутешный отец в платьях Первого Советника уже смирился с тем, что до конца своих дней не услышит этих слов.

– Я назову тебе все имена. И благословлю тебя на то, что ты намерена сделать.

– Мне не нужно чье-либо благословение, старик. У гильотины нет ушей. В безмолвии она рубит головы так же хорошо, как и под чьи-то песнопения. И тебе лучше не ошибиться с именами.

– О, я уверен, как никто! Здесь нет места для ошибки! Я предвидел эту трагедию, но чистое сердце моей Элидины не прислушалось к моим речам. А эти мерзавцы, они…

– Хорошо. Я тебе верю. А теперь помолчи.

Наступила тишина, которой собор еще не знал. Обессилевший за последние тягостные дни, Первый Советник доковылял до ближайшей скамьи.

Эрибет долго переводила взгляд с лица усопшей на ее сверкающие доспехи. За двенадцать лет, что они не виделись, ее мать почти не изменилась. Выражение лица было умиротворенным. Но Эрибет знала, что причиной тому была не спокойная смерть, а изощренное мастерство ночных клериков, подготавливавших тело для церемонии.

Прошло немало времени, прежде чем Эрибет шевельнулась. Ее правая ладонь нежно прильнула ко лбу покойной, а левая вжалась в широкое лезвие двуручного меча, что был вложен в руки королевы.

– Напомни мне, какое имя носил ее клинок? – медленно проведя пальцами от рукояти до острия, спросила Эрибет.

– Этот клинок и сейчас зовется Улыбкой Рассвета.

– Больше нет, – впервые за все время их разговора голос девушки заметно дрогнул. – Теперь это… – неприметная слеза соскользнула с щеки Эрибет и разбилась о дол клинка. – Плач Заката.

Не успел Первый Советник разомкнуть уста, как осиротевшая девушка завладела королевским мечом. Двухметровое оружие закрутилось в ее руке, точно легкая скрипка. Эрибет исполнила изящный танец, будто в честь их с клинком знакомства, после чего направила острие меча в пол.

– Мне нужны ножны от него. И я не желаю слышать об убогих законах, запрещающих делать то, что я сейчас сделала.

Рольф тяжело сглотнул и приподнялся. Увидеть подобное он не ожидал.

– Хорошо, что легенды хотя бы наполовину бывают правдивы! Только в ее руках он оставался невесомым. Твои братья едва могли оторвать его от земли…

– Это не говорит о моей исключительности, старик. Лишь о том, что моим братьям всегда не хватало силы и воли. Скажи мне, почему их тела не в соборе?

– Я не куплюсь на эту браваду бессердечности, девочка! В твоем лице куда больше истины, чем в твоих речах.

– О чем это ты, старик?

– Слезы, – с победоносной, но горькой ухмылкой объяснил Первый Советник. – Разве ты не чувствуешь их?

В разноцветных глазах Эрибет заиграло пламя гнева. Грубым движением она вытерла рукавом изуродованную половину лица.

– Ах, ты ничего не чувствуешь этой стороной, не так ли?

– Именно так. И подобное – не редкость, если тебе интересно. Подлая игра мертвых мышц, только и всего. Не ищи в этом иной причины.

– Ну, разумеется, – Рольф не скрывал того, что не поверил ни единому ее слову. Но ему оставалось лишь согласиться. – Что же до тел твоих братьев… их нет.

Эрибет глядела на Первого Советника в упор, ожидая разъяснений.

– Они оба пропали через неделю после того, как Элидину отравили. Теперь их даже не похоронить… не воспеть. Они изо всех сил старались выйти на след виновных и покарать их. Так, как умели. Ох… они были славными и бесхитростными юношами…

– Вот именно, – сухо подытожила Эрибет и направилась к дальней скамье, на которой покоилось ее снаряжение.

Проходя мимо Рольфа, девушка добавила:

– Месть и убийства – бесславная и тяжелая работа. И теперь ты увидишь, насколько хорошо ее исполняет тот, в ком нет ничего славного.

– Я, как и твоя мать, знаю, чем занимался твой Орден. Посему в твоем успехе не сомневаюсь, – Первый Советник поспешил вслед за Эрибет. – Твое ремесло заключалось в уничтожении чудовищ и носителей Тьмы. Уверен, горстка алчных и опьяненных властью людей, не доставит тебе много хлопот.

Девушка усмехнулась.

– Ты удивишься, старик. Жители столицы могут быть куда опаснее многих самых кровожадных монстров. Я знаю это, хоть и не была в городе больше десяти лет. Угроза копошится в воздухе. Напряженность людских судеб, желаний и жизней давит мне на плечи даже здесь и сейчас.

– Пожалуй, ты права, – Рольф во все глаза наблюдал за тем, как девушка воссоединяется со своим арсеналом. Цепи, кортики, укороченный двуствольный мушкет, ручной арбалет, склянки с жидкостями неопределенного цвета, – это была лишь ничтожная толика ее боевого резерва.

– Идем. Поможешь своим стражникам не наделать глупостей, – Эрибет подхватила Плач Заката и направилась к выходу.

– Сейчас. Позволь принести тебе ножны и кулон твоей матери.

– Я пойду с тобой. Ты можешь начинать свой рассказ.

Рольф скрестил руки на груди, прокашлялся и заговорил потускневшим голосом.

– Все началось с понтифика Ферро. Возможно, ты его помнишь…

Начало ночи…

Спустя несколько минут последние члены королевской семьи стояли у закрытых дверей собора. Первый Советник взялся на тяжелое кольцо и уже собирался потянуть его на себя, но Эрибет остановила его резким движением.

– Замри. Там люди.

– Не беспокойся. Это шестеро моих стражников. Я велел им дожидаться меня снаружи.

– Нет, старик. Там человек сорок. И все они вооружены кремниевыми мушкетами. Кто это может быть?

– Ты в точности описала столичную стражу. Их командир – капитан Арчибальд. Один из мерзавцев, участвовавших в сговоре против твоей матери.

– Отрадно это слышать, – девушка сделала несколько шагов назад и принялась избавляться от оружия, покрывающего все ее тело.

– Что ты делаешь? Собираешься им сдаться?! – взволновался Рольф.

– Вот и они так подумают, – загадочно обронила Эрибет и уложила подле арбалета свою шпагу.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – Первый Советник все еще тщетно силился расслышать что-либо через двери, – Но разве не разумнее будет незаметно покинуть собор? А уж потом…

– Разумнее, – спокойно согласилась Эрибет. – А знаешь, что еще было бы разумнее?

Рольф вопрошающе поднял брови.

– Не убивать мою мать.

Когда весь арсенал охотницы был разложен у нее в ногах с ритуальной аккуратностью, она вновь поравнялась с Первым Советником. В ее руках осталось два флакона с разной жидкостью и изношенный балахон.

– Теперь слушай меня внимательно. Я выйду отсюда одна и закрою за собой дверь. Через несколько минут ты услышишь выстрелы, крики и другие малоприятные звуки. Как только они стихнут, ты досчитаешь до тридцати и обильно окропишь этот балахон жидкостью из флакона. А сразу после этого – покинешь собор, найдешь меня и завернешь в этот самый балахон. Постарайся не отвлекаться на то, что увидишь вокруг. Ах да, и твое пуританство немного залихорадит, ведь я буду голой. Все ясно?

– Да, да, – не сразу ответил Первый Советник. – Вот только… какой именно флакон я должен использовать, и на что мне не нужно будет отвлекаться?

– Ни на что. Один флакон для тебя, другой для меня, – Эрибет осторожно вложила бутылочку с желтой жидкостью в балахон и передала обговоренные вещи Рольфу. – А теперь зажми нос.

– Это еще зачем? – осведомился Первый Советник, и его тотчас же накрыло ответом. Стоило Эрибет откупорить оставшийся у нее флакон с густой серой жидкостью, как Рольфа согнуло пополам в приступе кашля. Вонь была несусветной.

– За звон охотничьих клыков и стон добычи, – объявила девушка и залпом осушила пузырёк. Первый Советник ожидал, что ее по меньшей мере стошнит, но единственной реакцией Эрибет была мелкая судорога.

Прежде чем Рольф выпрямился и пришел в себя, дочь королевы покинула собор и затворила за собой дверь.

Эрибет спустилась по высоким ступеням, прошла под арками с молящимися горгульями и оказалась у приоткрытых ворот кладбища. Там ее уже ждали. Всюду горели керосиновые лампы и факелы, – ночь похорон великой правительницы была глубокой и беспросветной.

Охотница остановилась и сосчитала потенциальных противников. Чуть больше сорока человек. Все в легких караульных доспехах. У одной половины мушкеты, у другой – холодное оружие. Девушку быстро взяли в плотное кольцо.

От арочных колонн отделилось полдюжины фигур с алебардами. По всей видимости, они должны были отрезать ей путь к отступлению, реши она бежать. Эрибет улыбнулась уголком пепельных губ. У нее этого и в мыслях не было.

– И все это по мою честь? – охотница откинула голову назад, чтобы все собравшиеся могли ее как следует разглядеть. В рядах гвардейцев зародился шёпот.

– Зависит от того, что у вас за честь такая, – из кольца стражников выступил моложавый рыцарь с золотыми лихо закрученными усами. Вместо доспехов он носил красный кожаный мундир с символом двух искрящихся кулаков. За поясом виднелись рукоятки двух мушкетонов-близнецов. Драгоценных камней в этих рукоятках, вероятно, было больше, чем зубов у их счастливого владельца. Эрибет сразу поняла, кто с ней говорит.

– А вы?..

– Лианелл Арчибальд, капитан городской стражи, – глаза говорившего были мертвее золы в потухшем костре. Но это не так-то просто было заметить, благодаря его безупречной внешности. – Что вы делали в соборе в столь поздний час? Церемония похорон нашей лучезарной королевы давно окончена.

– Я прощалась со своей матерью. С вашей королевой, которую вы не уберегли. А теперь иду за душами трех человек, что повинны в ее смерти, – и глазом не моргнув, произнесла Эрибет.

Молодой капитан долго и основательно оценивал девушку, прежде чем продолжить беседу.

– И вы столь спокойно об этом говорите?

– О чем именно? – почти не играя с ним, уточнила Эрибет.

– Это она… это дочь королевы! Я слышал, она состоит в Ордене Последней Меры… – раздался нервный шёпот одного из гвардейцев.

– Молчать! – не оборачиваясь, рявкнул Арчибальд. – Все знают, что дочь королевы Элидины была изгнана много лет назад. Изгнана туда… – Лианелл обдумал свои следующие слова и усмехнулся. – Откуда не возвращаются.

– И вот я здесь, – невозмутимость Эрибет начинала выводить капитана из себя.

– В таком случае могу я попросить подтверждение всему сказанному… миледи?

Эрибет неспешно закатала рукав и явила командиру стражи то, что он желал узреть.

– Клеймо изгнанницы! – воскликнул все тот же впечатлительный стражник.

– Еще одно слово, и ты будешь вытирать своим плащом лужи на дальнем мосту! И этот плащ будет последним напоминанием о том, что ты состоял в городской гвардии! – Эрибет без труда определила, что за голосом Арчибальда стояла куда большая угроза, чем та, что он озвучил.

– Виноват, сир!

– Но я вовсе не это хотела вам показать, – усмехнулась охотница и подняла рукав рубахи еще выше. Над небольшим клеймом, сделанным в столице, находилась старая, но не зажившая до конца татуировка, – перевернутая мера весов, объятая пламенем.

– Знак Ордена! Того самого!

– Для тех из вас, кто понимает, что это означает, – Эрибет выдержала паузу и окинула собравшихся многозначительным взглядом. – Это последний шанс спастись.

По рядам бравых гвардейцев ударил ветер трепета.

– Да вы бредите, миледи! – Арчибальд изо всех сил старался удержать свой голос на былой высоте, но получалось у него это все хуже. – У меня остался последний вопрос. Что это за три души, за которыми вы вышли на охоту?

– Стоило с этого начать, капитан, – внезапно девушку затрясло. Да с такой силой, что она пошатнулась. Гвардейцы напряженно переглянулись. – Имена людей, что не увидят сегодняшний рассвет звучат так. Мм… Понтифик Ферро…

Арчибальд изменился в лице.

– Второй Советник Крейтон…

Окончательно позабывшие о дисциплине, гвардейцы принялись переговариваться вполголоса.

– Что это с ней?!

– О чем она говорит?! Понтифик?! Второй Советник?!

– И капитан городской гвардии… Ррр… Арчи… бальд, – договорив, Эрибет упала на колени и уперлась руками в землю.

Лианелл рассмеялся. Злобно и нервно.

– Изгнанница, нарушившая закон о возвращении в королевство, угрожает командиру столичной стражи, глядя ему в лицо. А еще она больна неизвестной хворью, что может угрожать жителям всего города. Я даже не стану брать вас под стражу, миледи. Все кончится прямо здесь.

Эрибет начала издавать звуки, совершенно несвойственные человеку. Больше всего они походили на рык. Однако в них угадывался и полубезумный хохот.

– Долоран, Келлс! Исполняйте!

Двое алебардщиков, стоявших у Эрибет за спиной, неуверенно шагнули вперед, перехватили оружие поудобнее и замерли в нелепых позах.

– Да чтоб вас! Бейлон, Корд! Стрелять по моей команде! – рассудок подсказывал Арчибальду, что ему нечего опасаться. Но его чутье кричало об обратном.

Названные им гвардейцы вскинули мушкеты. Лианелл поднял свободную руку.

– Део стилиан бестьеро… – взревела Эрибет. Ее судороги достигли апогея, и она уже не поднимала лица от земли.

– Что? – Арчибальд замер.

– Стреляйте уже! – взмолился кто-то из стражников.

– Это староцерковный, сир, – пояснил командиру самый юный гвардеец. – Она сказала «Вы уже не успели».

– Чего не успели?! – обронил алебардщик Келлс.

– Огонь! Всем огонь! – крик Арчибальда утонул в оглушительном вое Эрибет.

Десять мушкетов из двадцати выстрелили. Но ни одна пуля не задела девушку. Ибо ее не было на прежнем месте. Да и самой девушки более не существовало.

Прежде чем гвардейцы успели осознать, что происходит, Эрибет, перевоплотилась в трехметрового волка-альбиноса и отпрыгнула в сторону.

Бррыньк! Передние лапы волчицы вцепились в огромные металлические ворота, ведущие на кладбище, играючи сорвали их с места и швырнули в группу стражников, еще не успевших разрядить мушкеты. Гремящая груда железа смела ошарашенных людей вместе с потухшими восковыми свечами, стоящими вдоль тропинки.

Часть гвардейцев ринулась наутек, некоторые попытались спрятаться, повинуясь слепому страху, но половина отряда отважилась дать бой оборотню.

Ударом наотмашь Эрибет снесла головы двум алебардщикам, после чего в один шестиметровый прыжок достигла вершины массивного надгробия. За ним она укрылась, когда в нее полетели арбалетные болты и метательные ножи.

Прошла секунда, – и волчица перешла в наступление. Ночным ветром вылетев из укрытия, она ринулась в самую гущу противников.

Ее клыки на лету перекусывали кисти рук, а когти рвали доспехи и кожу, словно податливую паутину. Истерзанные тела гвардейцев летели во все стороны, врезаясь то в могильные камни, то в раскачивающиеся обломки ворот.

Это трудно было назвать схваткой или противостоянием. То была кровавая вакханалия под надзором полной луны.

Арчибальд, отнявший мушкет у своего ближайшего подчиненного, не спешил с единственным выстрелом. Сознавая всю опасность ситуации, он ждал момента, когда волчица будет наиболее уязвима.

И такой момент капитану подарил гвардеец Корд. Кричащий для пущей храбрости стражник, зашел волчице за спину и с плеча рубанул ее снежную шерсть мечом. Эрибет пошатнулась, – Арчибальд выстрелил. Пуля угодила точно в череп, как капитан и планировал. Но отнюдь не в тот череп, на который была наведена мушка.

Лишившийся половины головы Корд, повалился на спину, а припавшая к земле волчица поднялась на мощных лапах и взглянула в сторону стрелявшего. Горящие разноцветным пламенем глаза пообещали капитану скорую расправу.

Арчибальд чертыхнулся и, отбросив мушкет, побежал прочь с территории собора. Эрибет обуревало желание ринуться вслед за ним, но ее человеческий разум быстро взял верх над звериной яростью. Ей не следовало оставлять врагов за спиной.

Волчица разорвала пополам последнего замахивающегося на нее алебардщика и отпрыгнула за гранитное изваяние ангела, прячась от пуль двух стрелков. Прежде чем левое крыло статуи разбилось о каменную дорожку, кровь стрелявших окропила ступени, ведущие в собор.

Оставшихся трех мечников, жмущихся друг к другу, Эрибет погребла под тяжелой могильной плитой, выдранной из земли. Истребление столичной стражи заняло у нее чуть больше минуты. Число трупов на оскверненном кладбище заметно увеличилось.

Эрибет не тронула лишь юношу, знавшего староцерковный. Забившийся под перевернутое надгробие, рыдающий стражник не представлял для нее угрозы.

К этому времени Арчибальд почти успел пересечь кладбище. Перевалившаяся на четыре лапы волчица нагнала его в считанные мгновения.

Их разделял один прыжок, когда командир стражи сделал то, чего Эрибет от него никак не ожидала. Припав на одно колено, Арчибальд круто развернулся и в упор выстрелил в летящую на него волчицу из двух мушкетонов. Момент для этого был выбран идеальный. Пули прошили широкую грудь Эрибет, она перевернулась в воздухе.

Арчибальд упал на живот, – волчица пронеслась у него над головой и кубарем покатилась по земле.

Лианелл вскочил на ноги и развернулся. Эрибет не двигалась. Капитан попытался перезарядить один из мушкетонов, но его руки до того дрожали, что он выронил пулю. Такое с ним было впервые.

Арчибальд замешкался, решая, что ему делать дальше. Воспользоваться случаем и убежать казалось хорошей затеей. Но в то же время он понимал, что, если девчонка, обученная приемам, которые ему и в кошмарном сне не снились, все же оклемается, она непременно его разыщет.

Размяв руку, глава гвардейцев со второй попытки выудил из ножен свой длинный меч и осторожно зашагал в сторону волчицы. Хоть она и не шевелилась, он был уверен, – жизнь в ней еще теплится.

Держась подальше от когтей и пасти, Арчибальд обошел волчицу со спины, отыскал подходящее место под лопаткой и направил лезвие туда, где за толстой шкурой должно было биться человеческое сердце.

Щёлк! Эрибет перевернулась на другой бок столь стремительно, что глаза капитана почти не уловили этого движения. Клинок, не достигший своей цели, был зажат в окровавленных волчьих клыках.

Эрибет рванулась в сторону, – меч завертелся в воздухе и с протяжным звоном ударился о колокол, висящий на выходе из кладбища.

Командир стражи с удивлением посмотрел на свое плечо. Туда, где недавно находилась его рука. Он успел открыть рот, но не успел закричать. Эрибет взмахнула лапой, и то немногое, что осталось от Лианелла Арчибальда, исчезло за покатой крышей часовни.

Эрибет повалилась наземь. У нее едва хватило сил доползти до статуи плачущего рыцаря и привалиться к ней спиной. Охотница надеялась, что Рольф уже покинул стены собора, ведь раны ее были почти смертельными.

Туловище забилось в судорогах. Эрибет начинала возвращаться к своей истинной форме. В надежде задержать превращение, охотница напрягла каждую мышцу своего тела. То, что было под силу вынести волчице, для человека было нестерпимо.

Эрибет сумела выиграть для себя лишь несколько секунд. Вскоре она начала терять сознание. Последним, что увидела девушка, были ее белые, разодранные колени…

Середина ночи…

Охотница глухо застонала от боли. Все три раны горели огнем. А кости ломило так, что хотелось вернуться в небытие.

Эрибет подняла голову и осмотрелась. Она все еще была у ног опечаленного каменного рыцаря. Переполненная бледным сиянием, луна стояла высоко. Лежащие всюду мертвецы, в ее свете казались полуживыми.

Как только Эрибет вновь привыкла к людскому восприятию мира, она разглядела перед собой фигуру Первого Советника.

– Ты цела?! Хвала мученикам! Когда я нашел тебя, ты была при смерти! Я не был уверен, что твой трюк с плащом сработает… Как же я рад, что ошибся!

– Ты молодец, старик… – уняв дрожь, промолвила Эрибет. Стоило ей вернуть власть над телом, как она тут же устроилась поудобнее и плотно завернулась в промасленный эликсиром балахон.

– Спасибо, – добавила дочь королевы после некоторых раздумий.

– Ну что ты, девочка… – Рольф явно не ожидал от нее такой реакции. – Я нашел тебя далеко не сразу. Но, главное, успел!

– Я старалась указать тебе путь, рисуя красным, – Эрибет с трудом произносила слова, то и дело замолкая, чтобы сглотнуть кровь и вдохнуть побольше воздуха.

– Да уж… этой ночью я насмотрелся всякого! – Первого Советника передернуло. Было заметно, что он старается особо не глядеть по сторонам.

– Новый приступ любопытства, старик? Интересно, как это вышло?

– О нет! Здесь я предпочту неведение!

Эрибет усмехнулась и прикрыла веки.

– Дай мне пару минут… а затем мы обсудим, где я смогу найти Крейтона.

– Даже не думай об этом! В твоем-то состоянии.

Охотница не ответила. Ее голова поникла. Рольф, заметивший это, присел рядом с ней и протянул руки к ее лицу. Но то был не обморок, а спокойная дрёма.

Девушка сбросила с себя оковы полусна спустя несколько минут. От ее былой слабости не осталось и следа.

– Проводи меня до моего снаряжения.

– Но… – Рольф не успел договорить, – балахон соскользнул с плеч поднявшейся девушки. Первый Советник стыдливо отвернулся.

– Идем, – скомандовала Эрибет. Она подобрала упавшее одеяние и ловким движением набросила его на плечо Рольфу. Взгляд Первого Советника случайно скользнул по нагому телу девушки. На месте свежих, обильно кровоточащих ран, белела чистая, затянувшаяся кожа.

Конец ночи…

Старинная столичная кирха встретила охотницу светящимися витражными окнами. За каждым из них угадывался танец восковых свеч. Большие двустворчатые ворота были слегка приоткрыты, маня внутрь всякую заблудшую душу.

Тихо и незаметно протискиваться в лоно священной обители девушка не собиралась. Она грубо толкнула правую створку локтем и, обойдя синий ковер у входа, звонко застучала по мраморному полу высокими охотничьими сапогами.

Плач Заката свободно гулял в ножнах за ее спиной. Но левая рука, которой Эрибет научилась владеть не хуже ведущей правой, лежала на поясе, в двух дюймах от ее мушкетона.

Внутри кирха была еще более громоздкой, чем она казалась снаружи. Охотница шла, не останавливаясь. Она давно привыкла оценивать обстановку на ходу.

Единственными живыми обитателями кирхи были пламенные головки усталый свечей. Ими по обе стороны был усеян весь пол. Они громоздились на каждой пустующей скамье, – дотлевающие, задыхающиеся, дрожащие от вошедшего вслед за Эрибет ветра. Быть может, на месте каждой этой свечи когда-то был горожанин, слишком долго искавший в этой церкви ответы на вопросы, которых у той никогда не было.

Только пройдя залу до конца, девушка разглядела неподвижную фигуру, стоящую на коленях в самом центре проповеднической кафедры.

– Понтифик Ферро? – голос Эрибет настойчивым эхом разнесся по высоким стенам безмолвной кирхи.

– О, я был им… – не оборачиваясь, ответил владыка этого места. В его голосе чувствовалась с трудом сдерживаемая истерика.

Охотница склонила голову набок, желая получше разглядеть алтарь, перед которым молился Ферро. Вместо привычных церковных символов на алтаре покоилась книга в черном истрепанном переплете.

Всё, как и говорил Крейтон. Прежде чем оставить подлеца гореть в его огромном особняке, Эрибет допросила Второго Советника при помощи тленной перчатки, что старила человека на десятки лет в считаные минуты. То был недолгий, но страстный допрос.

Со слов Крейтона все началось с того, что понтифик получил эту таинственную книгу от умирающего отшельника, посетившего столицу несколько месяцев назад. Секреты, что таились под черной обложкой, свели властолюбивого Ферро с ума. И первое, что тот сделал, после того как утратил рассудок, – сплёл паутину заговора против королевы, которая бы ни за что не позволила его новой догматике разродиться в умах людей.

– Повернись ко мне лицом! – потребовала дочь отравленной правительницы.

Ферро закопошился, хоть и не сразу. Со вздохами и кряхтением он поднялся с колен и протянул руки к вожделенному тому. Когда понтифик наконец развернулся к Эрибет, она увидела, как его трясущиеся пальцы лихорадочно гладят черную обложку.

Вид понтифика говорил о многом. Горбатость при высоком росте, выпавшая наполовину медная борода и жуткий тремор всех конечностей явно свидетельствовали о серьезном недуге. Как души, так и тела. Неприятнее всего было смотреть на перекошенные глаза. Помутневшие зрачки то и дело хаотично перекатывались из стороны в сторону, будто сами того не желая.

– Но это не мое лицо, дитя! – Ферро совершенно не управлял собой. Выкрикивая одно слово, он тут же переходил на неразборчивый шепот, а сразу после – визжал, как ненормальный. – Скоро оно изменится… уже должно было измениться! Он обещал мне! Он не станет мне лга…

Не желая тратить время на подобный бред, Эрибет выстрелила. Понтифика отшвырнуло назад. По его лицу пробежала тень удивления. Но спустя минуту он все еще стоял на ногах, как ни в чем не бывало. Что-то было не так.

Девушка опустила дуло мушкетона и прислушалась. Тихий противный писк, который, как она думала, ей почудился, усиливался с каждой секундой. Но сей звук издавал вовсе не понтифик, хоть его почерневшие губы и бормотали обрывистые слова на неведомом людскому роду языке.

Когда писк перешел в подвывание, Эрибет поняла, что это была книга. Звуки доносились из простреленного отверстия в самом центре трепыхающейся обложки.

Ферро завертело в припадке. Он все крепче прижимал книгу к своей продырявленной груди. На глазах у изумленной охотницы та начала жадно врастать в тело понтифика. Проклятая реликвия перестала кричать, только когда полностью скрылась в его разверзнутой груди.

– О-о, спаси-ибо тебе, дитя! Ты приблизила мое перерождение! – голос священнослужителя ему более не принадлежал. – Настало время этому городу встретить своего нового бога!

Эрибет достала ручной арбалет, быстро привела его в боевую готовность и прицелилась. Но то, что случилось с Ферро в следующее мгновение, отбило у девушки всякое желание стрелять.

Голова понтифика неестественным образом запрокинулась назад. Руки сломались в локтях и закрутились во все стороны. Ряса затрещала по швам и разорвалась в лоскуты. А вслед за ней разорвалось и все тело Ферро...

Эрибет невольно отступила назад. Тварь, что пряталась внутри понтифика, была чертовски далека от человеческого естества. И, вырвавшись наружу, она разрасталась прямо на глазах.

То, что походило на слизкий клубок гигантских змей, взметнулось ввысь и разделилось под куполом кирхи на три вороньих головы, держащихся на длинных извивающихся шеях. Каждая из них, от клюва до затылка, была усеяна мелкими, наполненными чернотой глазами. Глаз этих были сотни, и все они, не моргая, уставились на девушку.

Из спины с хрустом вырвались перепончатые крылья, – почти такие же огромные, как вздувшееся темно-синее туловище. Кафедра обрушилась под весом монстра и разлетелась по полу дроблёным камнем.

Тварь походила бы на виверну или дракона, но птичьи морды с мощными клювами, каждый из которых мог без труда расколоть пополам длинную скамью, придавали чудищу совершенно невообразимый вид.

До того, как метаморфоза подошла к своему омерзительному концу, Эрибет избавилась от оружия, бессильного в предстоящей битве. Всю надежду девушка возложила на Плач Заката. Только двуручный клинок матери мог справиться с чем-то подобным.

– А я-то думала, это будет самая простая часть, – проронила охотница и обнажила меч.

Эрибет собиралась сделать первый шаг в предстоящей схватке, но левая голова чудовища ее опередила. Охотница едва успела сделать кувырок в сторону, бросив перед собой клинок. Судя по звуку, что она услышала за своей спиной, клюв рассек каменный пол, словно тканевый платок.

Встав на ноги и подхватив падающий Плач Заката, Эрибет разбежалась и нырнула за скамью. В следующий миг средняя голова монстра превратила деревянную лавку в горсть щепок. Но охотницы там уже не было.

Крутанувшись, Эрибет запустила Плач Заката в то место, где средняя шея монстра была тоньше всего. Гадина не смогла извернуться и избежать ущерба, хоть и попыталась. Широкое лезвие королевского клинка начисто отсекло извивающуюся шею и врубилось в деревянную статую у дальней стены. Голова, отделенная от туловища, кувыркнулась в воздухе, приземлилась на ковёр и забилась в судорогах.

Эрибет перемахнула через беспомощно клацающий клюв и со всех ног побежала к высокой фигуре Илора, покровителя всех отшельников. Воссоединение с клинком было вопросом жизни и смерти.

Левая голова монстра заверещала от боли. Но вот правая задвигалась вдвое быстрее. Эрибет ожидала от нее серии молниеносных атак клювом, однако, арсенал чудища оказался обширнее.

Воронья голова издала кашляющий звук и странным образом отодвинулась назад. Инстинкты молниеносно подсказали охотнице, чего следует ждать дальше.

К тому моменту, когда костяная пасть распахнулась и из нее ударил мощный поток зелёного пламени, Эрибет уже была на высоте трех ярдов от пола. Взобравшись на спинку скамьи, девушка оттолкнулась от нее обеими ногами, переметнулась к стене и запрыгнула на держатель факела.

Изрыгаемое чудовищем пламя расплавило упавшую скамью и метнулось вслед за девушкой. Прыгающая с факела на факел, едва удерживающая равновесие охотница, ощущала жар у себя за спиной и слышала, как под напором пламени лопаются кирпичи в стене. Она знала, – стоит ей оступиться, и через секунду по полу разлетятся кости ее обугленного скелета.

Но она не оступилась. Добравшись до последнего металлического островка в стене, Эрибет совершила обманное движение, будто она планирует допрыгнуть до рукоятки меча.

Вместо этого она оттолкнулась ногой от статуи Илора и, не долетев до оружия, перекатилась на пол. Эта маленькая хитрость спасла охотнице жизнь. Слабеющий поток пламени добрался до ясеневой фигуры спустя мгновение и прожег ее точно посередине. Несчастный Илор лишился половины груди. Верхняя часть статуи треснула и полетела в сторону, а нижняя распаленной стружкой осыпалась на ковер.

Высвободившийся Плач Заката поспешил к своей хозяйке. Острие меча вонзилось в стык меж камней у ног Эрибет. Зеленое пламя раскалило клинок, но ничуть не навредило ему. Дабы не обжечься о рукоятку, охотница разорвала на себе жилетку, скрутила ткань в три слоя и обмотала ею ладони.

Правая голова чудовища зашлась в каркающем кашле. Вместо пламени из полуоткрытого клюва теперь валил сизоватый дым. Левая морда издала оглушительный крик и быстро задвигалась из стороны в сторону.

Не сходя с места, девушка внимательно наблюдала за каждым рывком подбирающегося к ней клюва. Только когда он рванулся к ней по хитрой дуге, Эрибет потянулась к клинку. Рукоять обожгла ей кожу, но охотница сжала оружие изо всех сил.

Она упала на одно колено и наклонилась вперед. И это спасло ей жизнь. Она уперла рукоять клинка в плечо и направила лезвие ввысь, – и это лишило монстра второй головы.

Клюв пронесся над затылком девушки, а глотка, прятавшаяся за ним, с хрустом врубилась в лезвие Плача Заката. Голова пронеслась дальше, вдоль меча, и сталь вспорола скользящую над ним шею по всей ее длине. Эрибет откатилась в сторону в последний момент, когда растерзанная плоть чудовища начала обваливаться на пол.

Последняя голова больше не тратила время на выкрики. Она нанесла шесть стремительных ударов в одно и то же место. Но направлены эти удары были не против Эрибет, семенящей к дальней стене, а против собственной шеи, из которой росла павшая голова. Шестой удар клюва беспощадно отсоединил мертвую плоть от живого тела.

Девушка остановилась, чтобы перевести дух.

Чудовищу отдых не требовался. Спрыгнув с развалин кафедры, оно двинулось к охотнице, напирая всей тушей. Эрибет пятилась, – монстр наступал.

Достигнув центра кирхи, чудовище замедлилось и медленно распахнуло огромные крылья. Охотница выставила меч перед собой и пригнулась. Она предчувствовала опасность, но не знала, чего именно ей ждать. Создание, занявшее место понтифика, сумело ее удивить.

Крылья накренились и закрылись с неожиданной быстротой. Все сорок витражей кирхи одновременно лопнули и засыпали залу тысячей цветных осколков. Эрибет, не успевавшая найти укрытие, скрестила руки перед собой, чтобы защитить лицо.

Охотница чувствовала, как осколки рассекают ее кожу, впиваются в тело. Но она не могла позволить себе отвлекаться на это. Сквозь пальцы девушка видела, как чудовище подрывается с места.

Эрибет сумела дважды увернуться от клюва и отсечь когтистую лапу, но хвост, бесшумно летящий к ней сбоку, она не заметила. Удар пришелся по коленям. Охотница слышала, как в мгновение ока ломаются ее кости.

Ее подбросило вверх. Пол и потолок кирхи поменялись местами. Когда девушка приземлилась на каменный пол, она лишь чудом не потеряла сознание. Меча рядом не было. Попытка подняться обернулась крахом, – Эрибет не чувствовала ног.

Над головой охотницы раздался угрожающий свист. Девушка прижала локти к телу и трижды перекатилась в сторону. Хвост монстра проломил пол в том месте, куда она упала.

Шансов выйти победительницей из этой схватки у Эрибет почти не оставалось. Чтобы выиграть немного времени, охотница перевернулась на спину, достала из потайного кармана солнечный камень и расколола его двумя руками. Даже через плотно закрытые веки девушка почувствовала вспышку ярчайшего света.

Последняя голова чудовища заверещала. Хвост наугад замолотил по полу.

Охотница быстро осмотрелась. Плач Заката лежал в двадцати ярдах. Встав на локти, Эрибет устремилась к клинку. Ей оставалось преодолеть всего несколько ярдов, когда хвост монстра внезапно обрушился на ее ступни. Охотница вскрикнула. Сверху донеслось радостное карканье.

Эрибет обессиленно опустила голову и прижалась лбом к холодному полу. Ее последнюю надежду погребли в разломанном мраморе.

Плач Заката отливал тусклым светом, зовя свою хозяйку. Но у нее не было ни малейшей возможности до него дотянуться.

Гигантский клюв врезался в каменные плиты рядом с головой Эрибет. К треклятой гадине возвращалось зрение…

Охотница рванулась вперед. В сторону. Ничего не вышло. Ноги были намертво прибиты к полу. От нестерпимой боли из глаз Эрибет брызнули слезы. Ее затрясло. Это был конец.

Вдруг перед взором что-то блеснуло. Кулон матери, что вручил ей Рольф!

В голове девушки мелькнула дикая мысль. Выбирать не приходилось...

Охотница сорвала кулон с шеи, схватилась за краешек золотой цепочки двумя пальцами и, задержав дыхание, бросила другой ее конец к Плачу Заката. К счастью, ей удалось закинуть цепочку за рукоять меча с первой попытки.

Эрибет прикрыла веки. Она не была уверена, сработает ли магия их рода в подобных условиях. У нее могло получиться подтянуть к себе клинок лишь в том случае, если он будет невесомым. Как если бы она держала его в своей ладони.

– За тебя, мама, – прошептала дочь королевы и дернула на себя цепочку.

Клюв обрушился девушке на спину. Эрибет оттолкнулась от пола обеими ладонями и тут же подняла их, чтобы поймать меч. Она открыла глаза, только когда рукоять коснулась ее обожженных и окровавленных пальцев.

Вжжжинк! Эрибет взмахнула клинком и приземлилась на бок. Что-то острое располосовало ей лицо от подбородка до уха.

Девушка не была уверена, жива ли она, пока на пол перед ее глазами не рухнула верхняя часть срубленного клюва. Охотница слышала, как туша монстра бьется в предсмертной агонии. Охотница чувствовала, как ее шею и лицо заливает горячая кровь. Охотница улыбнулась, прежде чем тьма поглотила ее сознание и унесла его прочь. Теперь она была готова.

Рассвет…

– Позвольте мне, милорд.

– Я сам. В сторону!

Второй голос Эрибет узнала. Девушка медленно приоткрыла глаза. Мир, с которым она мысленно распрощалась, воскресал пред ее взором.

– Тише, тише. Все хорошо. Ты в безопасности, – заботливо зашептал Рольф.

– Где я… старик?

– Там, где ты и должна быть, – без раздумий ответил Первый Советник и остановился.

Только когда Рольф осторожно наклонился вперед, Эрибет поняла, что лежит на его заметно дрожащих руках. В следующую секунду девушка обнаружила себя сидящей на троне. Ей захотелось выругаться и закричать, но она предпочла оценить обстановку и убедиться, что все это не было сном. Или адом.

Эрибет сделала глубокий вдох и вернула себе остатки самообладания, после чего огляделась вокруг.

Она и впрямь находилась в королевском замке. Мать пускала ее в тронный зал лишь однажды, но пятилетняя Эри сумела запомнить все, что в нем увидела. От гобеленов до кромки багрового ковра. С тех пор здесь почти ничего не изменилось.

Помимо Рольфа, стоящего на нижней ступени перед троном, Эрибет обнаружила в зале много незнакомых людей. Стражников, прислугу, простых горожан, аристократов в дорогих нарядах.

Не желая задерживать взор на сборище незнакомцев, охотница опустила взгляд на свои ноги. Ниже колен ничего не было…

Девушка с трудом подавила приступ тошноты.

– Лекарям пришлось это сделать, – с болью в голосе произнес Первый Советник.

– Почему я здесь, старик? Я... желаю умереть. Нет никакого смысла существовать в подобном виде. Я более не в силах исполнять свой долг.

Рольф мало изменился в лице. Кажется, он ждал от нее подобных слов.

– Ты ошибаешься, девочка. Ты более не в силах исполнять свой прежний долг. Долг перед Орденом, которого, как ты сама сказала, теперь уж и не существует. Но для твоих новых, куда более важных обязанностей, у тебя по-прежнему есть все, что нужно.

– Ты, должно быть, шутишь, старик, – поняв, куда клонит Рольф, Эрибет откинулась на спину и закрыла лицо ладонью.

– Твоя мать бы этого хотела. И так должно быть, ты знаешь это не хуже моего. А еще ты знаешь себя. Выбирая между могилой, бездействием и тем, что тебе совершенно не по нраву… ты никогда не выберешь первое или второе.

Эрибет задрожала от услышанного. Лучше бы это был сон. Девушка никогда не верила в судьбу. И никогда не просила судьбу верить в нее…

Первому Советнику долго пришлось дожидаться ее ответа. Но такого ответа он готов был ждать и сто лет.

– Я попробую, старик. И с радостью приму твою помощь. Но все будет по-моему. Ты… они понимают это? – Эрибет кивнула в сторону собравшихся.

– Понимают. Всё уже решено и устроено. Все ждали лишь твоего согласия.

– Не верю, что говорю это, но оно у вас есть, – Эрибет убрала руку от лица и выпрямила спину. Когда ее губы дрогнули, Рольф не сразу понял, что это тень близящейся улыбки. – Но не надейся, что я перестану называть тебя стариком.

– По одному шагу, моя королева. По одному шагу! – хитро прищурившись, парировал Первый Советник.