Песни бездны

Глава 1

Одинокой фигуре, которая еле влачилась по пустыне, миражи перестали мерещиться ещё 6 барханов назад. Скоро Эзра должен был стать обедом стервятников. Они это тоже понимали, и с каждым проходящим днём сужали круги своего полёта. Но смерть, любая смерть была лучше того, что звалось жизнью на каторге. Эзру отправили туда за то, что он убил человека. Довольно важного человека. Но сам Эзра не считал этого человека важным. Он и за человека его не считал. Тот человек был сыном губернатора шахтёрского городка, в котором жил Эзра. Его родители были шахтёрами и погибли в завале, когда мальчику было восемь. Из родственников у него осталась лишь младшая сестра. Но жизнь не учла то, чего у мальчика было в избытке - целеустремлённости. Эзра быстро смог найти работу в лавке старьёвщика, там же нашлась и комнатушка для сирот. Годы шли, и маленькая лавка превратилась в известный антикварный магазин, не без помощи Эзры, который дослужился до оценщика. Но беда и не подумала выпустить судьбу парня из своих цепких лап. Крупная проблема снова пришла к его семье, но уже в виде богатого парня, который стал часто захаживать в магазин. Предметы древности его не интересовали вообще, и взор его был устремлен лишь на сестру Эзры, Мари. В магазине она работала кем-то вроде секретаря. Никто не удивился тому, что бедная девушка влюбилась в знатного кавалера, а если быть точнее, то в его образ.

Слишком поздно Эзра понял, насколько сильно образ не соответствовал действительности. Сын губернатора, Маркус, был решителен и безжалостен в своих действиях. Нравоучения брата не действовали на Мари. И в какой-то момент Эзре пришлось взять на себя роль отца. Маркус оставил Мари одну, как только узнал о ребёнке. Но Эзра стерпел это, во многом потому, что быстро привязался к племяннику. Сорвался Эзра чуть позже, когда в его любимый трактир зашёл Маркус. С порога он начал хвастаться своими любовными похождениями. Хорошее пиво помогло Эзре стерпеть и это. Но потом рассказ пошёл о его сестре. Алкоголь и притаившаяся злоба сделали своё дело. В тот вечер были помяты две вещи: жестяная кружка и череп одного ловеласа. Губернатор быстро сделал так, чтобы бедный оценщик отправился далеко и очень надолго.

Ни губернатор, ни караван, ведущий каторжников к рудникам костяного кварца не учли целеустремлённость Эзры. Три месяца он бил цепи своих кандалов любым камнем, который мог достать. Но тут уже Эзра не взял в учёт собственную целеустремлённость. Сбежать - прекрасная цель, особенно если получается её достичь. Но важно, где ты сбежишь. Сбегать посреди пустыни - невероятно необдуманный поступок. Естественно, никто не погонится за тобой. Ведь надзиратели уже делают ставки на то, как долго беглец продержится в пустыне.

Началась вторая неделя. Эзра приспособил обломки браслета своих оков для того, чтобы раскапывать корешки редко встречавшихся чахлых кустов. Скудную пищу приправляли случавшиеся через день солнечные удары. Но по крайней мере галлюцинации не вызывали проблем, после четырёх оазисов и шести караванов Эзра перестал на них вестись. Поэтому увидев торчащий посреди пустыни камень, обточенный ветром, беглец попытался пройти сквозь него. Но камень оказался вполне настоящим. К сожалению, скала имела форму почти идеального конуса, поэтому Эзра не нашёл тени, в которой он был бы рад передохнуть. Солнце прошло зенит, и медленно двигалось по небу.

Колени подкосились, и изнемождённый каторжник упал на землю. Раскалённый песок и горячая сковорода скалы жгли кожу сквозь протёртую тюремную робу. Боль слились с жаждой, голодом и усталостью в одну огромную свинцовую плиту, которая придавила Эзру. Мысли его тихо уходили в небытие, и стервятники летали прямо над его головой. Последняя мысль неожиданно ясно проплыла в голове Эзры:

Судьба ненавидит меня. Когда я думал, что у меня все хорошо, жизнь наносила удар. Тягот было слишком много, чтобы они сделали моё спокойствие слаще. Я ценил моменты, когда мы с сестрой жили в достатке, но их всё равно забрали у меня. Каждый вечер я молился, но боги не слушали. Я оставил Мари одну, с маленьким сыном. Даже из меня судьба сделала орудие несчастья.

Крик вырвался из пересохшего рта.

- Богам плевать на меня, потому кто-нибудь! Если слышите меня, дайте мне сил! Покажите мне, в чём радость жизни, которая приносит мне только горе! Покажите мне что-нибудь, чтобы я поверил в то, что мне стоит жить!

Глухой кашель прервал гневную тираду. Внезапно Эзра понял, что его спину больше не обжигает горячий камень. Теперь её обжигал холод.

Песок вокруг тоже стал холодным, и редкая роса выпала из сухого воздуха, делая песок влажным. Вода и песок начали плавится, словно их вообще не волновало внезапное похолодание. Оплавившийся песок покрыл землю чёрным зеркалом стекла, которое быстро покрылось инеем. Эзра принял всё это за предсмертные видения. Но встав, он понял, что всё это реально. Пар выходил из его рта, и Эзра с удивлением разглядывал пузырь холодного воздуха посреди пустыни. А чёрное стекло на земле медленно покрывалось странными трещинами. Из трещин складывалась не обычная паутина, которую можно было увидеть на чём-то разбитом, а странные картины. Измученный Эзра как заколдованный смотрел на шпили городов, и далёкие пейзажи, а стекло плавилось и снова трескалось, и города на стекле крошились в пыль, словно тысячи лет проносились за несколько секунд. Внезапно трещины начали собираться в узоры, которые напомнили Эзре древнюю клинопись, с которой он был знаком из-за своей работы. Массив чёрного стекла словно ожил и медленно стекался и растекался, образовав круг. Щупальце жидкого стекла подтекло под ноги Эзры, образовав под его ногами круг, но намного более маленький. На мгновение беглец подумал, что сейчас утонет в полужидкой глыбе, и испуг пробежал по его лицу. Но стекло затвердело, словно услышав мысль Эзры. Новые трещины шли по контуру круга, и Эзра с ужасом узнал в них руны. Непохожие на обычные, но тем не менее руны. Первой мыслью стало то, что в погоню за Эзрой записался маг-наёмник с необычным способом работы.

Воздух вокруг потемнел, и стало видно, как трещины светятся ярко-зелёным. Второй мыслью стало то, что если бы это был наёмник, то он бы не стал так долго возиться. Успокоенный тем, что ещё жив, Эзра продолжал наблюдать за происходящим, дрожа от холода.

Стекло вскрылось, словно лёд на реке, и маслянисто-черная жидкость показалась под ним. Вокруг словно наступила ночь, хотя Эзра всё ещё видел огненный шар солнца, тускло висевший за пеленой потемневшего воздуха. Стекло перестало блестеть, обернувшись матовым камнем. Жидкость самого чёрного оттенка, который Эзре доводилось видеть начала подниматься наверх крупными пузырями, не знавшими слова "гравитация". Пузыри медленно плыли вверх, и уже взлетели выше скалы, как вдруг раздался страшный треск. Руны на каменных плитах быстро изменялись, и длинные шипы начали расти на поверхности камней. Эзра плотнее прижался к скале.

Шипы оглядывались по сторонам, словно змеи. Вдруг они метнулись вверх, к пузырям. Подобно молниям, шипы ветвились и резко меняли направление, стремясь проткнуть каждый пузырь. Наверху кончики шипов сплелись в шпиль, устремлённый к небу. Чёрная жидкость стекала из пузырей по тонким шипам. Ошарашенный Эзра смотрел на странную скульптуру. На пузырях начали проклёвываться почки, и вскоре вся конструкция покрылась тёмно-багровыми цветами. В центре каждого цветка открылся глаз изжелта-зелёного цвета. Теперь уже скульптура смотрела на Эзру. Тот не мог отвести взгляд от сотен немигающих глаз, пристально изучавших его. Подземный толчок сбил Эзру с ног и привёл загадочную конструкцию в движение. Лепестки цветов колыхались, многочисленные глаза слезились чёрной жижей от возникшего ветра. Капли разлетелись вокруг, попав и на Эзру. Там, где чёрная жидкость касалась кожи, начало прорастать разное. Ладони обзавелись новыми пальцами, ноги почернели и обросли твёрдыми острыми волосками, как у насекомых. Лицо покрылось цветами, ушами и парой новых ртов. Эзра кричал в ужасе, видя мир новыми глазами цветов, слыша тихий шелест новыми ушами. Из-за этого он не заметил, как скульптура вывернулась наизнанку, спрятав свои глаза, а затем свернулась, подобно пружине. Черная масса обернулась фигурой в плаще, подкладка которого выглядывала глазастыми цветами. Витой шпиль распух, и тонкие губы проступили на нём. Фигура открыла рот, и Эзра был поражён штормом звуков, нахлынувших на него. Уши словно отказывались слышать часть этой какофонии. Оглушённый, Эзра свернулся в клубок, безуспешно пытаясь закрыть все свои уши. Увидев это, фигура замолчала, дёрнулась и высунула когтистую руку из-под плаща. Тонкая рука всё тянулась, и локти на ней всё появлялись и появлялись. Дотянувшись до лба Эзры, вся рука задрожала, и полупрозрачный коготь нацарапал какой-то символ. Рука сложилась гармошкой и спряталась под плащом, и фигура заговорила вновь. Но теперь в оглушительном месиве звуков Эзра явно различал слова.

- МЫ СЛЫШИМ, ЧЕЛОВЕК.

- Кто ты? Кто... вы? Что вы такое?

- ЗНАКОМ ЛИ ТЫ С ИСТОРИЕЙ ТОГО, КТО СОЗДАЛ ЭТОТ МИР?

- Да. Легенда о Эонарате, кузнеце миров. Она хорошо известна каждому на этом континенте. Или же... Вы же не можете... Неужто вы говорите о Хирактау? О боге-концепте?

- ТЫ УДИВИЛ НАС, ЧЕЛОВЕК. НЕМНОГИЕ ЗНАЮТ ИМЯ НАШЕГО ОТЦА. ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ, ЧТО С НАМИ СДЕЛАЛ ЭОНАРАТ И ЕГО БОГИ?

- После войны в небесах Эонарат создал тюрьму из плоти Хирактау. Но первый концепт нельзя убить, поэтому в этой тюрьме боги заточили Первого вместе со всеми древними. Тюрьма эта была названа Бездной. И здесь она прорвалась в наш мир.

- ВПЕРВЫЕ. И МЫ РАДЫ ЭТОМУ. ВЕДЬ МЫ НАШЛИ ЧЕЛОВЕКА, ЧТО НЕНАВИДИТ БОГОВ ТАК ЖЕ СИЛЬНО КАК И МЫ. НО МЫ НЕ ХОТИМ ПРИЧИНЯТЬ ТЕБЕ ВРЕД, ЧЕЛОВЕК. ПОЭТОМУ МЫ ДАРУЕМ ТЕБЕ ВЫБОР. ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ НЕСТИ НАШУ ВОЛЮ?

- Все думают, что я уже мёртв. Здесь меня не ждёт ничего. Но у меня есть одна просьба.

- ОГРАНИЧЕННЫЕ В ЭТОМ МИРЕ, ВСЁ ЖЕ МЫ СПОСОБНЫ НА МНОГОЕ. КАКОЙ ДАР ТЫ ЖЕЛАЕШЬ?

- Судьба никогда не была благосклонна к моей семье. Древние! Прошу, присмотрите за моей сестрой!

- НУЖНЫ ЛИ ЕЙ ДАРЫ, КАК У ТЕБЯ?

- Эзра оглядел своё тело, изменённое Бездной. Рёбра пронзила жуткая боль, и он разорвал остатки своей тюремной робы. Новая пара рук прорастала, разрывая плоть

- Нет. Просто позаботьтесь о том, чтобы у неё все было хорошо.

- ДРЕВНИЕ СОГЛАСНЫ ВЫПОЛНИТЬ ТВОЁ ЖЕЛАНИЕ. ТЕПЕРЬ ТЫ ГОТОВ?

- Да. Но что вообще от меня требуется? "Нести волю" - довольно растяжимое понятие.

- ТЕБЕ БУДЕТ ДАРОВАНО ЗНАНИЕ. О ТОМ, КАК БУДУЩЕЕ ДОЛЖНО ИЗМЕНИТЬСЯ. НО ТЕЛО ТВОЁ НЕ ГОТОВО. ИСПЕЙ КРОВИ ГОРОДА.

Склонившись над проломом в каменной плите, Эзра начал жадно пить чёрную жидкость. Она была очень холодной и чуть сладковатой. Пронзённый болью, Эзра вскочил, но крики не вырвались из его открытых ртов. Вместо этого то, что раньше было языком, вытекло тёмно-бурой жижей. Зубы, застрявшие в ней, отрастили маленькие плавники и уплыли вглубь чёрного озера.

Мир вокруг Эзры почернел, потому что глаза его медленно темнели и выплывали из орбит, превратившись в пузырьки летающей жидкости. Его плоть медленно таяла и стекала на землю, обнажая почерневшие от древней магии кости. Падая на землю, полужидкая плоть оборачивалась странными существами, которые быстро скрывались, уползая под толщу озера.

Фигура выпустила из под плаща два цветка на тонких паучьих лапках. Быстро перебирая ими, цветы забрались на череп и закрепились в пустых глазницах. Лапки и лепестки отсохли, и живой скелет смотрел, как они медленно падают, кружась в воздухе. Внезапно появившийся инстинкт заставил скелета подойти вплотную к фигуре. Щёлкающий, порождённый магией голос, спросил:

- Могу ли я узнать имя Древнего, который стал моим повелителем?

- ГЛУПЕЦ. МЫ ОДИНАКОВЫ В СВОЁМ ИЗГНАНИИ, И ОДИНАКОВЫ В ЖЕЛАНИИ ОБРУШИТЬ ПРАВДУ НА ЭТОТ МИР. ДЛЯ ЭТОГО ОДИН ИЗ НАС, ТОТ, КТО СОЗДАЁТ ЖИЗНЬ, ДАСТ ТЕБЕ НОВУЮ ПЛОТЬ.

Когтистая ладонь молниеносным движением пронзила череп скелета. Щупальца чёрной жидкости обвили то, что осталось от человека, наращивая на него новую, серовато-стальную плоть. Новый Эзра поклонился Древнему.

- Благодарю. Но что теперь?

- МЫ СОТВОРИЛИ ТЕБЯ ТАКИМ ЖЕ, НО ИЗ КРОВИ ГОРОДА. ТЕПЕРЬ ТЫ ДОЛЖЕН ВЫДЕРЖАТЬ ПУТЕШЕСТВИЕ.

Плащ распахнулся, словно крылья жуткой птицы, и тысячи глаз-цветов смотрели на Эзру. Тот покорно шагнул вперёд. Плащ сомкнулся, скрыв человека, и фигура нырнула в глубину озера.

Пару секунд спустя она вынырнула обратно, и кинула Эзру на холодный песок. Его глаза метались из стороны в сторону, и безумный смех разгонял тишину пустыни.

- А-ха-ха-ха! Я понял... Я видел... Так... Так много! Сколько же мы были там? Здесь не прошло и минуты, а там... Тысячи, нет, миллионы лет знаний были доверены мне! Но скажи, как мне их записать?!

- МЫ УЖЕ ДАЛИ ТЕБЕ ВСЁ, ЧТО НУЖНО. ПЕРГАМЕНТ - ТВОЯ ПЛОТЬ, ЧЕРНИЛА - ТВОЯ КРОВЬ. БЕЗДНА НЕ ДАСТ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ, ПОКА КНИГА НЕ БУДЕТ ЗАКОНЧЕНА. ТАК ЧТО ПИШИ. ПИШИ О ТОМ, ЧЕГО НЕТ УЖЕ ЦЕЛЫЕ ЭПОХИ, О ТОМ, ЧТО ОТПРАВИТ ВСЕ МИРЫ ОБРАТНО В ТЁПЛЫЕ ОБЪЯТИЯ НЕБЫТИЯ. ИБО ТАКОВА ВОЛЯ НАША.

С этими словами фигура растворилась в воздухе, и ядовито-чёрный дым поднялся над пустыней, вернувшейся в норму. Но всё ещё любой караван может наткнуться на одинокую скалу, словно опалённую взрывом. Под этой скалой находятся идеальные круги чёрного, похожего на вулканическое, стекла.

Много лет среди караванщиков ходила страшилка о металлическом человеке, который бродит по пустыне. Двумя руками он вырывает из себя куски плоти и вставляет их в книгу. А затем, пронзительно смеясь, откусывает по фаланге на пальцах ещё двух рук и что-то пишет в своей книге.

Несколько лет эта байка ходила по всем караванам. Пока однажды старец, отправившийся в паломничество через пустыню, не обнаружил скелет, настолько чёрный, словно кости его были вырезаны из угля. В чётырёх руках скелета была крепко зажата книга в выцветшем кожаном переплёте, но страницы книги были так же черны, как и кости. Старец поддался любопытству, но когда он потянулся за книгой, скелет встал на колени, вручил её путнику, и рассыпался в прах. Ужаснувшись, старец бросил книгу в кучку праха, случайно спровоцировав нечто ещё более странное. Книга втянула в себя прах, и обложка из кожаной превратилась в стеклянную. Под чёрным стеклом зажглись зеленовато-серые буквы.

ПЕСНИ БЕЗДНЫ, РАССКАЗЫВАЮЩИЕ О ГРЯДУЩЕМ