Песнь Синего Замка

Глава 1

Каждый шаг приходился как по ножу – но старик брёл, вжимая в грудь охапку дров. Брёл почти вслепую, ибо на остров опустились крылья седого тумана. Бухту, а с ней и жалкие остатки рыбацкой деревушки, захлестнуло густой, тучной хмарью, пронизанной отсветами гаснущего маяка.

Из дровяника на отшибе раздался гул недовольных голосов. Старик прошипел проклятье на полузабытом языке. Как ни хотелось, шагу он прибавить не мог. Голоса сменились поспешным топотом и пыхтением в две глотки. Гох и верзила Лекс догнали его тотчас: знали, пропойцы, какими тропами ходит смотритель к маяку.

- Кудээа?! – бросился Гох наперерез. Лекс вспух за спиной, едва не расплёскивая грог своими трясущимися корягами. От обоих разило кислым, дремучим перегаром. Старик зыркнул влево, вправо – сплошь стены полурассыпавшихся лачуг. Окружён…

- Дровишки! – рявкнул Гох. Смотритель покачал головой, обхватив вязанку крепче. - Хуже будет!

Бугай потянулся было к дровам, но передумал. Всякое болтали о немом смотрителе… Лекс тоже медлил, цепенея. Иногда, в кошмарах, это жуткое сморщенное существо волокло его в подводный грот, разделывало тупым коралловым ножом и скармливало мольве. Лекса передёрнуло, он отхлебнул из кувшина. Что-то вспыхнуло перед глазами, помутнело, и верзила всадил кувшин в затылок старой твари. Смотритель рухнул, грудью навалившись на драгоценные дрова. Гох впал было в удивлённое оцепенение, но тут же заколотил лежачего ногами. Лекс запустил кувшин в поганую лысую башку; промахнулся. Тогда, взвыв от досады, принялся помогать собутыльнику пяткой.

Казалось, они пинают беззвучный мешок с костями, но это лишь распаляло пьяный азарт. Выжать… крик… из жуткой… твари…

- Хорош, изверги! – грянул разъярённый шёпот за спиной. - Хватит! Барин за стенкой почивает!

Мужики чуть отрезвели, переглянулись и отошли от распластанного тела. Из клубящейся тьмы к ним в одном исподнем выскочил деревенский голова.

- Что творится? – сощурил он близорукие глазки. – Это смотритель?

- Дрова таскает!

- Да тише, козлины! – страшным шёпотом пригрозил он. – Поднимите его.

Лекс потянулся к бездвижному старику, но тот вдруг зашипел, отполз к ближайшей стене, опёрся на неё и кое-как встал на ноги.

- Катись, старина, - бросил голова.

Смотритель опалил обидчиков холодом немигающих глазищ, обхватил дрова и поплёлся к маяку, передёргивая плечами. Этот взгляд ещё явится им в пьяных кошмарах… Когда же мгла поглотила, наконец, сгорбленную фигуру, голова заговорил:

- Крепок як бараний лоб… А вы чего лютуете? Не впервой же лазит в дровяник - на то он и общий.

- Общий-то, может, и общий, - ответствовал Гох, - вот только хрыч упёр последние дрова.

- Сейчас не понял?

- Нет больше дров, - прогундосил Лекс.

Голова перевёл взгляд с одного на другого и обратно – шутят, что ли? Но мужики выглядели хмуро и виновато.

- Так почему раньше не сказали, охраннички резаные?

- Мы это, Рий…

- Что Рий?! – зашипел голова почти в полный голос. – Дело к осени, а они – Рий! Чтоб с рассветом да на большую землю! И не суйтесь южнее Серебрянки. Со средним братом у барина уговор, а со старшим - уже нет.

- Лодки остались только худые…

- Ртами заткнёте, - отрезал голова. – Кыш теперь, изверги, кыш!

И мужики побрели прочь, чеша затылки о том, какую из лодок можно будет залатать к рассвету.

Глава 2

Каждый раз, когда Рий опускал веки, засыпая, перед ним разверзалась одна и та же картина. Вот он плетётся по шаткому мостику в холодном ужасе, что равновесие ускользает из-под ног. Всюду, насколько хватает глаз, воет чёрная, бездонная, скрежещущая пропасть. Мостик сужается до ниточки, которая не выдерживает его веса и оглушительно лопается. Когда Рий проваливается в серо-жёлтую толщу моря, он слышит, как сердце мурлычет в клетке сжимающихся рёбер. Всюду колышутся руки, точно жуткие водоросли, воздетые к тёмному мерцающему солнцу. Могилой дышат выеденные глазницы утопленников, а с синих губ осыпается: «предатель, предатель, предатель…»

- Рий.

Голова вскричал, но его вопль тут же заткнули заскорузлой ладонью.

«Вот она, гибель моя!»

Но нет, всего лишь Гох, даже от ладони которого разило перегаром. Рий кое-как успокоился и похлопал его по плечу.

- Слюнявый ты, - пробурчал Гох, вытирая руку об штанину. Рий выглянул в окно. Туман рассеялся, но рассветом и не пахло – бледное Солнце ночи едва перевалило через зенит.

«Проспал едва час, а кажется, будто сутки…»

- Рий?

- Что опять?!

- К нам чужак.

- Да отвяньте вы от смотрителя.

- Нет, Рий, - необычайно рассудительно заговорил Гох. - К нам настоящий чужак. На лодке.

- Что? Лодке?..

- Да. Приплыл.

Голова подскочил с кровати и ринулся к подгнившему сундуку с верхней одеждой. Всю сонливость смахнуло как крошки со стола.

- Чего ты раньше не…

- Я же сразу к тебе! – обиделся Гох.

- Не ори.

Гох смиренно поднял руки.

- Собирай остальных.

…На берег он вышел во всеоружии: в выходном, пусть и поистрёпанном наряде, важной походкой, да ещё в окружении пяти насупленных мужиков с топорами. Пришелец полулежал в своей лодке, поглядывая на Лекса, который крутился на берегу и чертил дрыном линии на песке. Заметив приближающуюся процессию, чужак приподнялся. В свете Ночного солнца цвета его одеяния были бледны, но различимы.

- Государев служака, - бросил голова своим. Мужики угрюмо закивали. – Лекс! Пусти человека на берег!

Верзила с явным огорчением подбежал к Рию.

- Не нравится он мне.

- Заткнись, - шикнул голова. – Нравится, не нравится, но воля, что стоит за ним…

Пришелец сошёл в воду и приблизился к деревенским на расстояние полёта камня. Мощный, оценил Рий, хоть и молодой мужик с жилистой шеей, собранными на затылке волосами и взглядом будто исподлобья. Зелёно-белая форма государственного приказчика сидела на нём как плащ, который срывают перед решающим боем.

- Здравствуйте, добрые люди! – воздел он кулак, плохо скрывая тяжёлое дыхание. – Я здесь по воле Государя.

- И ты здравствуй, приказчик, - ответствовал Рий. – Как величать посланца лучшего из господ? Что за приказ ты исполняешь?

- Звать меня Веседор. Я здесь, дабы исследовать руины Синего Замка.

Глухой ропот прошёлся средь мужиков. Рий вскинул руку, и все умолкли.

- Чем же наша развалюха заинтересовала самого Государя?

- Ваш орес дал личное согласие на осмотр.

- Барин?! – раздалось из-за спины.

- Да как…

- Тихо! – шикнул Рий. – Сейчас барин говорить не может, но мы почтём за честь поделиться с тобой пищей и кровом – по меньшей мере, до завтра. А там наш господин скажет своё слово.

- Большего мне и не надо, - склонил голову приказчик, не отрывая, впрочем, глаз от Рия и его свиты.

- Горий! – поискал глазами Рий. - Проводи гостя на маяк.

- К слову, - молвил Веседор, – что за сигналы подаёт ваш смотритель? Бессмыслица какая-то, плыть пришлось наугад.

- А, это, - скуксился Рий. – Он у нас изгнанный король подводного царства. Шлёт знаки своим, дабы забрали его в родную пучину.

Не понял Веседор, шутит деревенский голова, или режет удивительную правду. Как бы то ни было, наутро он не вспомнит ни своего вопроса, ни его ответа.

.

Глава 3

- Что делать? – твердил Гох. – Что делать?!

Вся процессия засела у хижины Лекса, ломая голову над свалившейся проблемой.

- Не знаю!

- Может, барин правда скажет своё…

- Не до того ему! – отрезал молчавший доселе Рий.

- И что тогда? – прогундосил Лекс. – Может, я его это, ну, пока спит…

- Всю ночь будешь возиться со своим дрыном? – раздражился голова, только сейчас заприметив гигантскую палку в руках верзилы. – Нет. Не знаем мы, что он за птица. Вдруг его хватятся и пришлют полк? Да и если он только по Замку…

- А если не только? – спросил один вусмерть сонный человечек.

- О-о, мы узнаем, Гени! Мы узнаем…

Рий воззрился на чёрное, как крыло ворона, море. Жуткие водоросли из кошмаров переставали казаться такими уж нереальными.

Глава 4

Ветер разносил над бухтой мёртвые, бесцветные звуки. О вчерашнем тумане напоминало лишь троеточие полупрозрачных облаков. Веседор поднялся с кучи сена в подвале, проверил, что меч в ножнах, а указ – в потайном кармане и, сна ни в одном глазу, поднялся на ярус смотрителя. Натужный скрип приставной лестницы возвестил маяк о его пробуждении.

Интерьер был предсказуемо скуден: гирлянды сушёных трав над головой, ещё одна лестница наверх, узкая койка, столик по центру. Старик восседал на единственном табурете, не сводя с гостя огромных водянистых глаз. Веседор выглянул в окно, больше похожее на бойницу. Ночное солнце давным-давно уплыло за восток, уступив небо солнцу Дневному.

- Здравствуй, хозяин! – склонил голову приказчик в благодарность за ночлег. - Как спалось?

Смотритель провёл ладонью по губам.

- О, - сразу понял Веседор. – Надеюсь, ты способен слышать?

Смотритель указал сухопарой ладонью на столик, где располагалась деревянная тарелка с остывшей рыбной похлёбкой, ложка, кусок чёрствой галеты, и пересел на койку.

- Благодарю, хозяин.

Угощение шло поперёк горла, ибо старик пялился на Веседора так, словно тот в любую секунду перевернёт стол и начнёт крушить всё подряд. Неизвестно, куда бы это зашло, если бы не глухое баханье в дверь.

- Открывай, старина!

Смотритель, кряхтя, поднялся и отодвинул засов. На порог ступил деревенский голова – нескладный, лысоватый мужичина с подвижным глинистым лицом. Чёрные глазки воровато обежали комнату, скользнули куда-то вверх и только затем обратились на Веседора.

- Хорошие новости, господин приказчик! Барин дал добро пустить вас в Замок.

- Воистину хорошие, - улыбнулся Веседор. Голова на миг искривился – учуял, что ли, запах несвежей похлёбки, который не мог перебить даже чеснок?.. – Поговорю с оресом на месте.

Старик фыркнул, и голова бросил на него уничтожающий взгляд.

- Болеет барин, - сообщил он гостю сухо. – Потому и не в Замке. Надеюсь, это не помеха?

- Пока нет, но я обязан потолковать с ним после осмотра.

Голова весь подался вперёд:

- А сколько он займёт, твой осмотр?

- Может, день.

- А, ну к этому времени он поправится! Пойдём, господин приказчик, подышим свежим воздухом.

Веседор ещё раз поблагодарил старика за пищу и ночлег, но ответом ему был лишь бессмысленный, враждебный взгляд. Недоумевая, приказчик последовал за головой наружу.

- Прости, голова, но ты вчера не представился…

- Какая оплошность! – возмутился тот. - Рий, господин.

- Рий, значит. Рий…

При свете дня деревня предстала во всём своём удручающем убожестве. Лачуги рассохлись и окосели. Не знакомые даже с попытками ремонта, они напоминали выброшенные на берег корзины. Днища лодок, которых держали под открытым небом, покрывал густой слой ракушек. У большинства зияли чудовищные дыры. С высоты пригорка, на котором сутулился старый маяк, едва можно было разглядеть десяток сельчан. Размер деревни предполагал хотя бы втрое больше. Но поразило приказчика не это. Он даже не слышал кур, коз, кошек с собаками. А где чайки, извечные прихлебатели рыбацких деревушек?

- Где все? – обронил Веседор.

- На промысле, – махнул Рий куда-то на северо-восток. – Тяжёлые нынче времена – отголоски пропажи наследника Тернового Трона.

- И в эти края докатилась чёрная весть…

Приказчик собрался что-то спросить, но голова заговорил первым:

- Господин, мы люди глупые, но что-то в этой жизни смыслим. Скажи, ты ведь здесь, дабы выяснить, можно ли возродить древнюю темницу?

- Я здесь, чтобы исследовать Синий Замок.

Рий склонил голову набок, сощурив умные хорьковые глазки.

- Можешь не отвечать - больше не спросим…

Они остановились возле единственного строения в деревне, которое не походило на плетёную развалину.

- Жди тут, а я вернусь с проводником.

- Не стоит…

Рий оскалился в загадочной ухмылке.

- Эх, старая наша харчевня! Дунь – и щепки во все стороны… Жди снаружи, господин. Мы знаем остров лучше твоей старой карты.

Приказчик пожал плечами и сел на завалинку. Рий вернулся через четверть часа, в компании того самого мужика, который не пускал его на берег. На бугристом плече перекатывалась знакомый с той ночи дрын. Приметив на нём взгляд Веседора, верзила обнажил тёмные зубы.

- Лекс будет твоим проводником. И это, как у тебя с блестящими вещичками, господин? Есть, может, бронзовая брошка? Пряжка, смотрю, костяная…

- Нет, вроде, ничего подобного… - осмотрел себя Веседор. – А это важно?

- Ещё как! У нас тут обретаются солнечные огоньки. Сами безобидные, главное не приближаться, но коли носишь на виду что-то блёсткое, особенно ночью… Видел когда-нибудь обугленные кости, господин?

- И не хочется… Нет, ничего у меня не блестит. Как вы уживаетесь с такой жутью?

- Идём, покажу.

Рий проводил их до самых холмов, что крутым полумесяцем окружали бухту.

- Во-он те столбы на вершинах. Из прибрежных камней вытёсывали. Н-да… Приходил к нам один окольник. В правосудии тут нужды нет, живём дружно, а когда мелкие неурядицы – на то я и голова. А огоньки нас изводили как крыс. Вот господин окольник и покрутился подле древних руин, они прям за восточными холмами. Проблему не искоренил, зато велел расставить вокруг деревни столбы, на коих три дня выводил какие-то письмена. С тех пор к нам эта гадость не суётся, даже когда жжём костры у моря.

- Государев Закон, - прошептал Веседор, и вновь углядел неприятие на глиняном лице Рия. Изо рта что, до сих пор таранит похлёбкой?.. – А почему не обнести столбами сами руины?

- Мы спрашивали, господин! Сказал, не нашего ума дело, а наутро ушёл за подмогой в столицу. Три месяца вот ждём.

Веседор оглядел священные столбы, что силой Государева Закона заповедали духам проход в жалкую, но всё ещё государственную деревеньку, и испытал душевный подъём. Он не одинок даже в этом глубоком захолустье.

- Ну, господин приказчик, бывайте, – громко, с хлопком потёр руки Рий. – А ты, Лекс, поаккуратней! Всё же слуга Его величества.

Лекс осклабился с абсолютно пустыми глазами, затем буркнул что-то Веседору.

- Не слышу?

- Иди, грю, вперёд!

- Ты вообще-то проводник.

Громила пожал свободным плечом и зашагал первым. Древняя, но до сих пор отличная дорога начиналась в ложбине меж холмов и ровной дугой вела к мосту на Синий Замок.

- Без провожатого, смотрю, никуда.

Лекс, не сбавляя шага, высморкался на обочину.

Замок стоял на отдельном скалистом островке, закрученном в спираль. Имя своё нёс заслуженно, сверкая на солнце потусторонним голубоватым камнем. Ветер и дожди изъели могучую громаду, но это лишь оттеняло её свирепое обаяние. Грубая, задубелая, она по-хозяйски взирала на низины и твёрдо стояла на своём.

По обе стороны дороги рябела каменистая равнина. Солнце оседало на ней тончайшим, как пыльца, теплом: тронь пальцем и сотрёшь. На западе, вдалеке, курилось сумрачное море, на востоке совсем близко взметался холм, подобный виверне с обрубленными крыльями, а в бирюзовой дымке на севере угадывались очертания колонн и фрагментов покорёженных стен.

- Что там? – указал пальцем Веседор. Верзила взвалил палку на другое плечо и не ответил.

Шершавый ветер дул с юга, продирая до костей. К островку они пришли примерно через час. Когда-то Синий Замок мог похвастаться откидным мостом, но теперь его заменяли две длинные неотёсанные доски. Лекс подобрался к краю обрыва, глянул вниз и отправил в море длинный, тягучий плевок.

Лишь проверив ногой прочность досок, Веседор осмелился зашагать над стальными водами. Подозрительный свист в воздухе заставил отпрыгнуть – и вовремя. Дрын тяжело опустился туда, где секунду назад стоял приказчик. Веседор обнажил костяной меч и перебежал с моста на земную твердь. С гнусавым воем здоровяк развернулся в атаку. Отскочив в последний момент, приказчик оказался у него за спиной и полоснул клинком меж лопаток. Лекс рухнул как осколок айсберга.

- Ты что творишь?! – рявкнул Веседор, придавив его к земле. Верзила взвыл – колено врезалось в свежую рану; дрын вывалился из руки. Приказчик ослабил хватку.

- Они дадут мне жить! – заверещал Лекс. - Ты вместо меня!

- Кто – они?!

- Дети Ночного Солнца!

- Бессмыслица…

Чудовищным усилием здоровяк скинул с себя Веседора и тут же набросился на него как разъярённый медведь. Приказчик не успел выставить меч как следует, но клинок удачно вонзился противнику под рёбра. Лекс придавил его всей тяжестью к земле. Еле выскользнув из-под грузного тела, приказчик встал на колени и обезглавил верзилу одним точным ударом. Костяной клинок остался не запятнанным.

- Всё равно не отпустил бы живым…

Мысль заклинило, и Веседор, с трудом оторвавшись от разглядывания трупа, начал спихивать его в море. Перспектива взять в руки голову его почему-то смутила, так что в обрыв он допинал её ногами. Вздохнув, приказчик перешёл дощатый мост. Сотня шагов по крутому серпантину по капле вытравливала из него покалывающую накипь. К Замку Веседор поднялся как треснутое, но всё же вставленное в старые пазы стекло. Убийства его отвращали.

Главные врата оставались разбитыми с пор, как Государство покинуло этот каземат. В те времена по материку вихрилась дикая магия, что уродовала духов, оскверняла землю и стирала порой целые города. Неукротимой гибелью прошёлся один из таких смерчей по Замку, прежде чем утихнуть, не добравшись до камер с заключёнными. Веседор подозревал, что не все из тех, кто сбежал, уплыли восвояси. Как ещё могла возникнуть эта деревенька?..

Спустя два века о дикой магии напоминали только чёрные предания в народе. Терновому же Трону вновь понадобилась темница для высокородных преступников, столь неприступная, сколь отдалённая от цивилизации. Говорят, о существовании Синего Замка Государю напомнил тот самый молодой орес, имеющий во владении сей остров. По какому делу он отмахал до столицы полматерика? Так жаждал столичной жизни? Веседор обернулся на блёклую, ощерившуюся землю под замковой скалой и мрачно хмыкнул.

Разруха внутреннего двора причудливо сочеталась с хаосом приостановленного ремонта. Плоть мостовой была нещадно искрошена. Свежесколотые и истлевшие камни грудились по углам, завалив несколько проходов. Строительные леса вдоль синих стен казались относительно новыми, но от сырости они успели покрыться какой-то бесцветной слизью. Подойдя к голубоватому каменному колодезю в центре двора, Веседор опёрся о чёрствый, как сухарь, оголовок и заглянул внутрь. На дне мерцало что-то бирюзовое. Пресная вода в недрах этой каменюки?..

Приказчик поднялся по каменной лестнице к приземистому входу в цитадель. Одну из дверей успели восстановить, насадив кривоватую створку на древние петли. Веседор вынул из потайного кармана железный, почерневший от времени кубик-шкатулку. Вещица выглядела цельной и гладкой, без намёка на щель крышки, или замочную скважину. Пара манипуляций с обманчивой поверхностью привели к тонкому щелчку внутри, и шкатулка распустилась железным цветком. Подрагивающие пальцы извлекли светло-коричневый камень в костяной оправе. Реликт дрогнул в руке, засочился глубоким ореховым светом. Веседор возложил его на мостовую и отошёл на несколько шагов. Пусть дух делает своё дело. Если бы не он, в эту дыру пришлось бы отправить крупную команду знатоков, от чародеев до военных инженеров, а так поручение Государя становилось по плечу одному-единственному приказчику.

…Веседор коротал время на лестнице, дожидаясь, когда дух завершит осмотр замка. Точно зачарованный он не сводил глаз с колодезя, вслушиваясь, как море гулко скрежещет о подножья скал. Лазурная жижа на дне не давала покоя, и приказчик не мог понять, почему. Он тряхнул головой, размял плечи, встал. Слишком кровь бурлила в жилах. Он стал ходить взад-вперёд со стойким чувством – что-то изменилось. В странном беспокойстве он обошёл весь двор, переворачивая камни ногой и заглядывая в неприметные закутки. Колодезя приказчик с глубоким содроганием избегал, думая подойти к нему в самую последнюю очередь.

Что-то определённо изменилось. Веседор замер, вдохнул полной грудью. Что-то… Он закрыл глаза, выдохнул так, что чуть не согнулся, и вновь вобрал в себя этот терпкий воздух. Новый, тревожный нюанс закрался в привычный дуэт моря и влажного камня. Вскоре уши уловили то, что сначала заприметил нос – искажение ветра, рвущегося сквозь бойницы. Приказчик бросился к камню с духом. Тёмное свечение погасло, и это могло означать что угодно… кроме того, что дух справился со своей задачей.

Вой растекался по воздуху как чернильное пятно. Веседор схватил опустевший камень и помчался прочь из замка, на бегу заталкивая реликт в потайной карман. Ходуном заходили камни под ногами. Синие стены затрещали, хмурясь щербатыми бойницами. Веседор упал, разбив локти в кровь. Чернильный вой взорвался визгом сорванной струны. Тысячи осколков пронзили приказчика, пригвоздив его к мостовой. Он поднял взгляд на сизое, испещрённое чёрными молниями марево и ослеп от вспышки призрачного серебра…

Глава 5

- Нале-е-гай!

Закат рисовал Замок мрачным гигантом над искрящейся бездной моря. Сырое, стылое нутро твердыни цепко держало позиции, потому за лето Дневное солнце успевало прогреть одни только внешние стены. С первыми же заморозками всё неизменно возвращалось на круги своя.

- И-и-и… р-раз!

Вот уже три дня в тени Замка кипела кропотливая работа. Рабочие разгребали завалы в залах, галереях, службах и свозили на тачках во двор, где учёные люди раскладывали их на две кучи. Одни шли на дно морское, другие – под навес, на грядущий ремонт.

- Ужин готов, госпожа!

Тело обернулось за миг до того, как Веседор захотел сделать это сам. В проёме, ведущем к винтовой лестнице, стояла какая-то старушка.

- Сейчас, Ида, - услышал он собственный ответ, произнесённый прохладным женским голосом. Приказчик вскрикнул от изумления, и тут же осознал, что из него вырвалось ни звука.

Тонкие бледные руки отложили веретено, и Веседор ощутил, как тело, в котором он заперт, поднимается. Старушка придержала дверь для скользящей в зелёном платье госпожи, и засеменила за ней по лестнице. Женщины безмолвно спустились в знакомый коридор, ведущий к приземистому входу в цитадель. На месте кривоватых, но дверей, зияли пустые петли. Госпожа свернула вправо, прошла узкий коридорчик, и они оказались в трапезной зале. Вокруг длинных банкетных столов, явно оставшихся с прошлых времён, ходили женщины, разливая по плошкам горячую похлёбку. Вместо стульев здесь были застеленные чем попало камни, но Веседор ощущал уверенность госпожи, что это ненадолго. Она прошествовала мимо столов прямо к гигантскому очагу, где располагались два удобных деревянных кресла, и принялась дожидаться мужа как положено у оресов - стоя.

Первые рабочие начали прибывать, помывшиеся и переодевшиеся после тяжкого труда. За считанные мгновения трапезная наполнилась гомоном усталых, довольных голосов. Госпожа вглядывалась в проём, постукивая кончиками пальцев по спинке кресла. Когда на порог ложилась очередная тень, сладостная дрожь охватывала её сердце, но стоило тени обратиться в очередного работягу, всё проваливалось в бездну. И так - пока не настал момент волнительного счастья.

Молодой орес возвышался над рабочими как тополь средь можжевельника. Рыжеватые волосы, по-аристократически длинные, были собраны в повязку, которую она сшила ему вчера, но уже грязную и пропитанную потом. Он морщил лоб, о чём-то переговариваясь с дородным бригадиром, и орессе пришлось подавить укор, почему он с порога не обратил на неё внимания. Но стоило ему поднять глаза, скрестить с ней взгляды и улыбнуться, как остатки глупостей выпорхнули из головы. Орес сказал что-то бригадиру, хлопнул его по плечу, и устремился к жене.

- Лорелей, - молвил он, целуя ей руку.

На миг она зарылась лицом в его волосах, затем поцеловала сильно огрубевшую за последние дни ладонь.

- Мой Арсей…

Молодой орес плюхнулся в кресло и, дав отмашку остальным, приступил к ужину. Ел он быстро, почти жадно, но врождённого достоинства ухитрялся не терять. Утолив первый голод тарелкой похлёбки и ломтём хлеба, владетель Синего Замка откинулся к спинке, вытянул перед собой правую ногу и сделал могучий зевок.

- Рот прикрой, - ткнула в плечо Лорелей.

- Нет на этом острове духов, - отмахнулся молодой орес, и исправился: - На нашем острове… Ни добрых и ни злых.

Понаблюдав с минуту, как трапезничают остальные, он взял жену за руку.

- Разотрёшь плечи перед сном? Вроде, опять задубели.

- Когда же ты прекратишь гнуть горб среди черни?

- Когда по праву смогу назвать Синий Замок обителью новой ветви рода. Нашей с тобой ветви! Чужие руки – хорошо, но каждая капля пота, каждая мозоль и ушиб наводят таинственную связь – связь хозяина и будущего владения. Вспомни шалаш…

Буря обрывочных образов пронеслась перед Веседором. Кривоватый шалаш под дубом посреди волнистого поля, где они детьми проводили долгие летние дни. Первый дождь выявил дырявую крышу, и Лорелей сама затыкала дыры тряпками. Весь следующий день они замазывали крышу глиной с реки, дабы ранним вечером без сил провалиться в крепкий детский сон на тёплой земле. Ночь выдалась холодной, и слуги, прокравшись в их новую обитель, укутали обоих одеялами. Арсей долго верил, что это подарок духов Ревущих гор. Радость владения собственным домом кончилась в день отъезда Лорелей – молния не пощадила ни престарелый дуб, ни по́том и ссадинами выстраданный шалашик.

- Ты ведь тогда задумался о собственном замке?

Арсей удивлённо воззрился на супругу, подумал и пожал плечами:

- Не знаю… Может. Я не знаю.

- И всё же, - поймала оресса почти ускользнувшую мысль, - нам Замка много, даже если расплодимся как кошки. Столько слуг не надо. И не по суме такая громада…

- Конечно! Я не глупец - обживём только пару башен и покоев. Но завалы нужно убрать. Каждый закуток – проверить. Я должен быть уверен в долговечности родового гнезда и избавить нас в будущем от мракобесия, которое порол сейчас Китий.

- Бригадир? А что он?

- Опять шум из колодезя. Отправлю кого-нибудь с фонарём, дабы выяснил, откуда сифонит. Не хватало нам только страшилок…

- Что взять с людишек, - вздохнула Лорелей. Арсей поднял взгляд и весь подобрался. Юная оресса с тревогой проследила за его взглядом.

В залу ворвался Трофан, один из двух ночных стражей. Лорелей с детства помнила его поджарым, с седыми усами и с по-доброму насмешливым взглядом из-под колючих бровей. Говорили, одна из его морщин на самом деле шрам – эхо страшной войны с колдунами. Собирая на себе любопытные взгляды, Трофан обогнул столы и приблизился к оресу. Арсей негромко промолвил:

- Что случилось, мой друг?

- Гости, - сплюнул старый страж. – Шлют поклон и просьбу покумекать.

- Гости? Здесь?

- Корабль мы заметили лишь у берега. Чертовщина. Только собрались тебе доложить, так один уже под воротами. Скользкий такой, в синем балахоне. Как зыркнул голубыми глазёнками, так рука к мечу потянулась. Помнит, родимая, их брата…

- Колдун?!

Старый страж значимо кивнул.

- Вот что, друг, зови его в оружейную.

- Арсей!.. – вырвалось у Лорелей.

- А ты, - накрыл он её руку своей, - сходи-ка за железной иглой. Трофан, весь разговор будешь рядом. Меч держи наготове.

Молодой орес встал, размял плечи и улыбнулся, глядя куда-то поверх голов:

- Давайте не испортим первую аудиенцию владетеля Синего Замка!

Глава 6

Как обухом по затылку приказчик вернулся в собственное тело. Глубокий вдох – и зря: вода вмиг хлынула в нос, глотку и даже уши. Веседор задёргался, рванул вверх и с удивлением обнаружил, что под водой у него была только голова; остальное тело распласталось на каменистой земле.

Дождь обрушился на Замок, хлеща полупрозрачными занавесями по стенам и цитадели. Бешеный ветер сгребал воду с земли и широченными взмахами сеял обратно. Веседор поднялся, поискал глазами выход, но не увидел ничего, кроме сплошных стен. Значит, иллюзия… Он протёр глаза грязными костяшками - бесполезно… добрёл, борясь с бешеным ветром, туда, где раньше были врата, и ощупал твёрдый влажный камень

- Ну же, где ветер, сквозящий через обманчивую плоть? Почему дождь не проходит сквозь стену?

Веседор зажмурился, досчитал до семи, с силой распахнул веки, но ничего не изменилось.

- Так…

Он вновь обратился к памяти, тщась переместить ту реальность на шуршащую под ладонями стену. Бесполезно. Веседор замолотил по ней кулаками, коленями, локтём… Синие камни были непреклонны. Он опустился наземь, припечатал лбом несуществующую стену, отчего грязная, напополам с пылью, кровь, стекла на брови. Смахнув её, Веседор развернулся и вжал спину в фальшивый камень. Сквозь студёную вуаль дождя на него взирала приоткрытая пасть цитадели.

- Этого ты добиваешься…

Резкая вспышка заставила вскинуть голову. В глаза надолго впечатался купол ветвистых молний. Приказчик встал и понёсся под утробный рокот небес в сомнительное укрытие цитадели.

«Нельзя, чтобы молния забрала до того, как стану достоин…».

Забежав на верхнюю ступеньку, Веседор отдышался. Лёгкий ужас щекотал сердце, но всё же он заглянул внутрь.

К немалому своему удивлению, приказчик узнал этот дышащий сквозняком покой. Это сюда спускалась юная оресса, прежде чем пойти в трапезную!.. Где-то справа должен был быть коридорчик. Веседор весь обратился в слух, но - ничего, кроме дождя и урчащего вдалеке грома.

«Что, если… Нет, нужно удостовериться»

Веседор сам не верил, что ступает в пасть каменному зверю. Нет бы прохлаждаться под козырьком до скончанья непогоды… С каждым шагом он оборачивался на выход, дабы иллюзия не скрыла и его. Проём по правую руку всё же нашёлся, столь странно знакомый по недавнему видению. Поколебавшись, Веседор обнажил меч и зашёл внутрь.

Трапезная была как в видении, только порядком заброшенная. На столах седел толстый слой пыли, камни-сидения были раскиданы в беспорядке, а кресел оресов приказчик и вовсе не отыскал. Единственное, подойдя к гигантскому очагу, ему показалось, что зола едва тёплая. Побродив немного по зале, Веседор уселся на один из камней и подпёр ладонью саднящий лоб.

- Значит, колдовство.

Эхо далёкого грома заставило его сорваться обратно во двор. По счастью, таинственный иллюзионист не замуровал выход из цитадели, хотя главные ворота оставались сокрыты. С давящим облегчением Веседор уселся на верхнюю ступеньку и положил меч рядом.

«Какой бессмысленный риск… Что же делать? Дождусь, пока стихнет буря… и?»

Взгляд зацепился за таинственный колодезь. Ветерок из прохода за спиной ощупал позвоночник.

«Помню из чертежей, что под ним один из потайных ходов… может, завален?.. Что, если бригадир прав, и он ведёт… к страшилкам? А остальные ходы…»

Приказчик обернулся через плечо в полумрак цитадели.

«…точно завалены. Проверить бы, что внутри, но без снаряжения… Где взять его и не потеряться?.. Башня Лорелей».

Веседор достал реликтовый камень из потайного кармана, но слабая надежда не оправдалась – дух, кажется, пропал пропадом. Весь подъём по винтовой лестнице его мучило одно: это ноги дрожат, или ступени под ними? Приказчик пристально смотрел вниз, пока голова не пошла кругом.

Когда лестница окончилась маленькой площадкой с дверью, он не испытал облегчения.

«Налее-гай!», не к месту вспомнил он. Дверь боролась до последнего, кряхтя проржавелыми петлями. Еле выдрав у неё какую-никакую, но щель, Веседор с силой протиснулся внутрь.

…Звуки, затопленные липкой смолой. Чернота, вязкая и удушливая, сжала сердце, властным взмахом притянула к кусачему полу. Шквал ртутных иголок впился в истерзанное сознание, затекая в самые потаённые его уголки…

Глава 7

Веседор вопил - безмолвно, протяжно, в пустоту, покуда ярость не оставила его. Разорённый и выжатый, он угрюмо причувствовался к новому телу, которое разительно отличалось от предыдущего. Суставы скрипели как старые мачты. В одеревенелых жилах текла прохладная вязкая кровь. Глаза, иссушённые настолько, что любая пылинка была им как песок, взирали на мир словно через бычий пузырь со стаей плавающих мушек.

Владелец тела бухнул на пол ведро с мыльной водой и, зачерпнув немного, протёр изнывающие глазницы. Зрение в норму не пришло, зато прорезались вполне понятные очертания комнаты и её убранства. В прошлый раз Веседор не успел разглядеть покой орессы, но быстро узнал его по обтрёпанной прялке подле окна.

- Кто тут? – раздался знакомый по прошлому видению голос.

Молодой орес стоял позади прялки, скрестив руки за спиной. Что-то блестело в его сжатых ладонях, но Веседор не мог разглядеть новыми глазами, что. Арсей обратил внимание на вошедшего, однако не сразу – слишком задумался у распахнутого окна.

- А, ты… Оставь меня.

Владелец тела махнул тряпкой на своё ведро.

- Делай что хочешь, - отвернулся Арсей к окну.

Веседор и не представлял, насколько изматывает наблюдение за уборкой глазами уборщика. Мысли же слуги были далеки от праздности и скуки. С первого взгляда на покой он продумал план боя, отметив все ходы к отступлению, а когда натыкался на очаги сопротивления, быстро перебирал многочисленные способы расправы и всегда находил подходящий. Обеспокоился он и о резервах – два наполненных ведра дожидались своего часа на площадке за дверью. Приказчик ощутил себя в центре военной кампании. Однако немощь давала о себе знать, и время от времени слуга опускался на пол, растирая ноющие запястья.

Когда уборка подошла к концу, и владелец тела собрался уходить, его окликнул Арсей:

- Вода есть? Протри стены.

Слуга сходил за последним ведром. От соприкосновения с синими стенами тряпка быстро и безнадёжно маралась. Грязные подтёки поползли вниз, достигая с таким трудом почищенного пола. В отчаянье уборщик ловил их руками, но только размазывал ещё больше. Измотанный бессмысленной борьбой, он отвлёкся, дабы стереть пот со лба, и зацепил мутным взглядом окно, подле которого застыл барин. Сейчас покой должно было озарять Дневное солнце, но в плотном, хоть гвоздь вбивай, тумане проступал лишь его расплывчатый бурый фантом. Как удав взирал на этого фантома Арсей, вдыхая мглу, струящуюся из стрельчатого проёма.

Бах! Бах! - прогремел по двери чей-то основательный кулак, и слуга спешно вернулся к своим обязанностям.

- Заходи, - поднял голос барин.

Трофан, старый страж, прикрыл за собою дверь и решительно приблизился.

- Как прошло? – оторвался от окна орес, дабы уважить старого друга разговором с глазу на глаз. Страж покосился на слугу, но Арсей жестом велел отвечать.

- Ни шатко ни валко. Говорят, об этом следует трещать лично с барином.

- Трещать? – неприязненно удивился Арсей. – Они так сказали?

- Так сказал я, - и не моргнул Трофан.

Орес смерил его долгим взглядом.

- Пусть заходят.

Старый страж открыл дверь, указал большим пальцем себе за плечо, и в покой затопала делегация из деревенского головы и четырёх самых уважаемых работяг. Мужики шушукались, глазели по сторонам, хватали друг друга за локти, словно не давая удрать, и разве что не чесались от зловещей репутации Синего Замка. Шапки у колен елозили под пальцами как живые.

Со злобным нетерпением взирал на всё это молодой орес, пока не сообразил, что не дал разрешения говорить.

- Ну? – почти прорычал он, и вставший у него за спиной Трофан переменился в лице.

Почтенную делегацию это наоборот – отрезвило. Кто-то ткнул голову в спину, и старый знакомый Рий суетливо прочистил горло.

- Н-не помешали?.. Мы здесь обсудить твоё предложение, барин.

От этих слов на лице молодого ореса промелькнуло что-то противоречивое.

- Предложение? С чего вы взяли, что это предложение?

- Ну…

- Скажи, что наговорил мне, - посоветовал Трофан Рию. Арсей метнул в стража короткий взгляд и вновь обратился на делегацию. Рий набрал воздуху и продолжил:

- Мы веками уживаемся с солнечными огоньками, и ничего! Нет, случается всякое… раз, ну, два в поколение. А на большой земле что ни зима, то волки кого-то съедают. Я это – пошто нам синие мухлёжники? Вдруг проклянут по дурости, или дурному замыслу?

Барин прошёлся мимо почтенных мужей, пристально вглядываясь каждому в глаза. Наконец-то уборщик разглядел, что́ он до сих пор прятал за спиной – кинжал из поблёскивающего даже в тумане металла. Молодой орес встал во взмахе руки от Рия, и голова, сражённый его безраздельно-холодным взором, отпрянул.

- За этим вы протопали до самого Замка? Скажи, голова, ты с ними хоть словом перемолвился? Нет? Тогда откуда эти познания? Я вот ведаю, о чем говорю. Я видел их в деле. То, что им подвластно, есть нечто большее, чем колдовство. Они – адепты старой веры, коей придерживались мои предки… и ваши.

- Дети Ночного Солнца! – пробежал изумлённый шёпот среди мужиков.

- Как можно? – нахмурился Рий. – Даже эта земля почти их позабыла…

- Ты часто смотришь в небо, голова? Не замечал, что с каждым годом Пхелла, Солнце ночи, всё больше наливается призрачной синевой? Она уже воззвала к крови тех, чьи пращуры были связаны с нею крепче остальных.

- Жрецы…

- Да, голова, - почти прошептал Арсей. - Но с Пхеллой растёт и сила её горячного брата Я́рижа. Давно уже солнечные огоньки не ограничиваются ожогами… Как думаешь, что они сделают с теми, кто кровно принадлежит их врагу, но лишён её защиты? Они уже… они забрали её у меня. Я не желаю, чтобы пострадал кто-то ещё.

- Мой орес… - бросился на колени Рий, и следом бухнулись остальные.

- Довольно, - махнул свободной рукой Арсей. – В эти непростые времена мы должны быть заодно.

- Никогда больше не засомневаюсь в тебе, барин! - выпалил, вставая, Рий.

- Клянёшься?

Голова провёл сжатым кулаком над сердцем.

- Я принимаю твою клятву, - коротко наклонил голову Арсей. – А теперь ступайте.

Мужики ушли по одному, беспрестанно кланяясь и лопоча путаные прощания. Когда их шаги уползли вниз, орес опустился на стульчик подле прядильного стана и со вздохом крутанул скрипучее колесо.

- Скажи, Трофан… - Страж вздрогнул, будто сбросив оцепенелый сон. - Ты бы отдал свою душу в обмен на её?

- Госпожа Лорелей как дочь мне, барин… до сих пор как дочь.

Арсей поднял на него свой невыносимый взгляд.

- О, друг, мой старый друг! Прямой отказ дал бы тебе больше чести. Эй, с ведром!

Настало время вздрогнуть слуге.

- Если решил, что долг твой выплачен, ступай из Замка, а лучше с острова. Если считаешь, нет… просто уйди, хорошо?

- Коли для тебя это не ответ, барин, - промолвил Трофан, - то ничего ты не знаешь.

Арсей лишь положил кинжал себе на колени, спрятал лицо в ладонях и, будто спохватившись, указал на дверь и ему.

Глава 8

На вдохе приказчик вернулся в собственное тело. Глаза не сразу ощутили его присутствия, и на бесконечный миг задержались во тьме слепоты. Ещё вечность ушла на то, чтобы заново обрести былые чувства: от обоняния и слуха до лёгкого голода и пальца, чешущегося под сапогом.

- Так берега потеряю… - шепнул Веседор, дабы удостовериться, что это его собственный голос. По счастью, он самый.

Приказчик обнаружил, что стоит на той самой площадке подле приоткрытой двери в башенный покой. Почти не удивляясь, он по новой протиснулся в скрипучий проём.

Всё внутри было на месте. И стульчик с прялкой у окна, и два шкафа, комод, деревянная ширма в дальнем углу, за которой таилось зеркало да столик с женскими штучками, по центру - супружеское ложе на высоком помосте, сокрытое парусинным балдахином.

Веседор пошарил в сундучке у изножья кровати. Под колонной модных в прошлом году столичных рубашек звякнул серебряк. Приказчик подумал и оставил монету на месте.

- Сокровища про́клятого замка…

Рубашки были слишком тонкими, поэтому Веседор запихал их обратно, утрамбовав крышкой, как мог. Он бросился к шкафам, но внутри оказалось пусто и темно. В ящиках комода, которые приказчик выдёргивал, начиная с нижнего, перекатывались какие-то безделушки.

- Значит…- взглянул Веседор на балдахин и его борьбу с воющим от холода ветром.

Он спускал занавеси по одной, разрезал и связывал полученные полосы особым узлом, которому научился у одного полубезумного моряка - за хорошую историю да вдох из бутылки тару́тренского пойла. Когда дело подошло к концу, Веседор вернул меч в ножны, а лоскутную верёвку намотал через плечо.

«Первый шаг…», погасла на лице непрошенная улыбка.

Чувство, с коим Веседор покидал это место, подозрительно смахивало на его собственные прощания с родным закутком в Схоле. Впрочем, осадок чужих настроений был вмиг вымыт ужасом спуска по шатким ступенькам. В холл приказчик выскочил мокрый, как карась, и с единственной мыслью: удрать, да поскорее, благо, буря на глазах съёживалась в обычный проливной дождь.

Веседор вылез за кривоватую створку цитадели, на ходу прикидывая, как быстрее достигнуть колодезя. Но тут в зернистый шелест ливня вклинилось нечто – странный шум, идущий откуда-то… изнутри? Приказчик охлопал себя по карманам и, осенённый, достал реликтовый камень. Вещица дрогнула в руке, подняв свой потусторонний гул на четверть тона. Веседор обернулся. То, что предстало его глазам, опустошало скудное человеческое воображение. С каждым словом, что приходило на ум, оно обесцвечивалось, теряло в безграничности измерений, обертоны самих этих измерений растворялись и меркли: так грубый сапог разума утрамбовывал вечность в хрупкие, но осязаемые формы.

Наконец перед ним образовался юркий сгусток тёмно-коричневого пламени, который тут же юркнул в проём цитадели.

- Дух?.. – Веседор даже поперхнулся. – Дух из камня?

Сгусток моргнул, слившись на мгновение с окружающим полумраком.

«Почему я решил, что это «да»? Он может быть иллюзией…»

- Вернись домой! – протянул Веседор колдовской камень.

Сгусток качнулся.

- Ненадолго! Так я пойму, что это ты.

Сгусток исчез; камень тут же озарился знакомым ореховым светом. Веседор кивнул своим мыслям. Реликты не подвержены иллюзиям. Камень потух и загудел за миг до того, как приказчик вспомнил о железной шкатулке.

- Что тебе нужно?

Сгусток вспыхнул в пасти цитадели, юркнул куда-то внутрь, но тут же вернулся.

- Мне… за тобой?

Дух моргнул и, кажется, подпрыгнул от нетерпения.

- Но я… - Веседор беспомощно обернулся на колодезь. - Погоди, ты отыскал ход из Замка?

Сгусток опять юркнул внутрь. Камень дёрнулся в руке и потянул приказчика, словно большого ребёнка, в цитадель.

- Не был бы ты собственностью Государства…

Стоило переступить порог, как сгусток заскакал дальше, не сворачивая ни в башни, ни в покои. Каждый шаг за ним во мрак по капле растворял хмурый свет из двора. Слух, сползавший сначала в ватную глухоту, вдруг обострился - как нерв, обточенный грубым ножом. Кап… Кап... Кап… Тёмный, едва различимый, сгусток вихлял по полу и сверкающим от влаги стенам. Все камни, кои очерчивало его тусклое мерцание, казались блёкло-фиолетовыми. Кап, кап… Леденящее дыхание внутренних покоев обретало реальность. Оно почти выло в груди, когда дух привёл Веседора к решётчатой двери, что, скрюченная, ржавела на полу. Дух вдруг шмыгнул вправо, к стене, и подсветил бочку с факелами. Кап… Кап… Приказчик заткнул за пояс сразу четыре, а один взял в руку - не спеша, однако, поджигать. Зачем, когда под рукой такой приятель?

Решётка истошно заскрипела под ногами. Веседор вступил в шестиугольное помещение с сочащимися от влаги стенами. Не будь путеводного духа, он всё равно услышал бы дыхание зияющего неподалёку спуска.

- …в камеры?

Дух растворился и вспыхнул слепяще у верхней ступеньки.

– Но зачем?

Дух по крутой дуге запрыгнул внутрь, оставив приказчика наедине с тьмой и глупыми вопросами.

- Бессмыслица, бессмыслица, - бормотал Веседор, по памяти подбираясь к каменной лестнице. – А дальше?..

…только наощупь. Первые две, три, пять ступеней он спускался едва ли не на четвереньках. Лишь когда по обе руки образовались стены, он встал в полный рост и прибавил шагу. Кап… Кап... Кап, кап… Кап… Мрак стягивался как накинутый на голову мешок; не видно было даже собственного пальца, коснувшегося ресниц. Жуткие фантазии били из глубин собственного мрака. Очень хотелось зажечь факел, но в глотке лестничного пролёта сквозняк шатал даже человека – едва занявшийся цветок огня он выдрал бы с корнем. Вслушиваясь в пронзительный вой, приказчик не мог избавиться от страха, что не уловит чужого присутствия, даже если недруг выскочит перед носом… и оставит его остывать бесполезным мясом на этих ступенях. Натянутому и взвинченному, Веседору казалось, что вот-вот, и он примется осязать дальше пределов собственной кожи.

Когда лестница кончилась, а под ногами захрустел тонкий лёд, он узрел знакомое сияние, коричневой точкой маячившее вдали. Холод затряс изнутри. Веседор потёр руки друг об друга и ускорился, тщательно удерживая себя, дабы не сорваться в откровенный бег. Точка становилась больше и ярче, пока, наконец, не разрослась в полноценного духа.

- И на кой ты оставил меня во тьме? – строго справился Веседор. Дух без лишних сантиментов вильнул влево. Приказчику предстала дверь в одну из заброшенных камер.

- Потайной ход… в камере? Шутишь, или сгнобить вздумал?

Дух прошёл сквозь дверь и вновь вспыхнул перед Веседором. Приказчик поднялся и, скептически хмыкнув, дёрнул за ручку. Что на себя, что от себя - заперто было на совесть.

- Скажи, зачем я полез за тобой? А ну, марш в камень!

Дух съёжился до крупинки и запрыгнул в замочную скважину. Процедив что-то про мать, Веседор заглянул внутрь.

- Выбирайся, мы уходим! Делай по-моему, ты, безмозглый огонёк!

Сдавленный хрип из-за двери заставил приказчика вздрогнуть и потянуться к мечу.

- Дух?.. – угрожающе-просительно вымолвил он.

- Нет! Уйдите! Не-ет! – просипело из-за двери.

- Кто там?! – Некто за дверью затих, если вообще существовал. Веседор улыбнулся, что задаёт этот вопрос внутрь, а не наружу. - Дух… Эй! Кто там?

Сгусток нырнул в камеру и загорелся - неярко, но достаточно, чтобы можно было разглядеть в скважину человека, растянутого на сыром полу.

- Кто это?

Дух шмыгнул обратно в скважину, подсвечивая её изнутри.

- Ты прав… - достал Веседор из волос заготовленную для подобных случаев шпильку. - Не так ярко, если можешь.

Стоило духу потускнеть, как он вмиг разобрался в механизме замка. Эту шелуху приказчик всковырнул бы за минуту, если б не дрожь в озябших пальцах, кои он тут же сунул под мышки.

Стоило пальцам отогреться, как дело пошло. Замок вскоре щёлкнул, отпирая дверь. Приказчик почти крадучись вошёл в камеру, сжимая меч стремительно холодеющей рукой. Узник лежал в позе, в коей застали его до этого, и, кажется, не дышал.

- Не сло́мите… - промямлил он и из последних сил перевернулся на спину.

Глаза, две обмелевшие лужи, смотрели на Веседора не моргая. На мелово-бледном лице проступал рельеф черепа. Приказчик опустился к несчастному, не понимая, с какой стороны к нему подступиться.

- Язычники…

- Молчи. Не трать силы. Я вытащу тебя.

Приказчик вложил меч в ножны, факел - за пояс, к остальным, и аккуратно поднял невесомое тело.

- Язычник…

Веседор покинул камеру в сопровождении тёмно-орехового сгустка.

- Одна надежда на тебя, дух. Защити, или хотя бы предупреди, покуда я беспомощен.

Дух моргнул и заскакал по леденистому полу обратно к лестнице.

- Не вздумай спать! – заглянул приказчик в бледно-синие глаза.

- Со мной…

- Не разоряйся на слова, - твердил Веседор. - Трать силы на то, чтобы не уснуть. Не разоряйся на слова…

До лестницы было далеко, но по освещённому пути можно было бежать без страха споткнуться.

- Где они были всё это время?.. – произнёс несчастный каким-то… чужим голосом, и тут же ответил другим: - Прятались от преследований Государства. Теперь Пхелла призвала их на родную землю. Откуда ты это знаешь? Когда-то мой род принадлежал их вере… Почему же ты не хочешь приютить их на своей земле, Арсей?

Веседор замер в двух шагах лестницы.

- До ближайшего государственного заклинателя, ты говорил, неделя? Они помогут с болезнями? А если произойдёт что-то… потустороннее? И это им по плечу, душа моя. Они обещали вечное покровительство Пхеллы в обмен на старый храм - мне и моему потомству; верность культа… Так в чём проблема?! Не уверен, Лори, – уйдут ли они, если я отвечу отказом. Тем более! Зачем нам лишние враги? Плохой знак, что тебе навязывают условия, от коих ты не можешь отказаться…

Спор утих сам с собой, а Веседор всё мчался по лестнице, едва поспевая за духом.

«Этот бред может означать только…», оглядел он едва осязаемое тело на руках. «Если он - Арсей, деревенские лгали. Как они заточили его в Замке, если тут шастает призрак? И главное, зачем?»

Лестница подняла его во мрак шестиугольного помещения. С другого конца длинного холла должен был брезжить хмурый свет, но единственным светочем в беспроглядной тьме оставался дух из камня.

- Нет!..

Веседор побежал, не разбирая дороги, обгоняя тёмно-ореховый сгусток, мимо коридорчиков в башни и внешних покоев, пока не достиг сплошной стены, выросшей на месте ворот.

- Чтоб мне провалиться…

- Спасибо, барин, что позволил мужичкам помочь этим вашим наёмным рабочим! – зашелестел несчастный безумец. – Не дам же я своим людям помереть от скуки в межсезонье. – Хохот пленника был страшным и избыточным, будто он пытался смеяться за двоих. – Когда, говоришь, на промысел? Через месяц, барин! Пусть море будет на нашей стороне… мне нужно много рыбы, Рий.

Веседор с разбегу пнул иллюзорную стену, и она отозвалась звенящей болью в стопе. Узник колыхнулся в его руках и сверкнул вдруг прояснившимся взглядом.

- Ты не сектант…

- Я государев приказчик.

Мужчина долго всматривался в своего носильщика, будто оценивая истину его слов.

- Железо рассечёт несуществующее.

- Что? – растерялся Веседор. - А-а. Есть у меня шкатулка для духа…

- Шкатулки не рассекают.

- Чтобы рассекало… Ну, конечно - твой клинок. Где он?

Глаза несчастного вновь заволокло мутной водицей прошлого:

- Давайте не испортим первую аудиенцию владетеля Синего Замка!

- Аудие… Оружейная. Вспомнить теперь, где она.

Глава 9

Молодой орес частенько затворялся в оружейной, дабы привести в порядок мысли и душу. Свет, щурившийся в прорези под высоким потолком, ряды тоскующих по снаряжению стоек, сваленные в углу манекены – всё это вводило его в странное, звенящее спокойствие. Должно быть, его тяготило принимать чужаков здесь, но аудиенции в спальне находились за гранью приличия – а в трапезной, или старых бараках пропадало даже подобие глаза на глаз.

Служитель Ночного Солнца вошёл склонившись, хотя проем был достаточно высоким. Щуплый, стремительный, наглухо выбритый вплоть до бровей, этот человечек походил на ящерицу в синем балахоне.

- Община признательна желанию господина лично возвестить о своём решении… - заструился чуть гудящий андрогинный голос.

Несмотря на то, что говорил служитель с оресом, взор его беспорядочно блуждал по пространству. Арсей жестом подозвал его к себе и опёр ладони на стол для чистки оружия.

- Мне казалось, ты привык с прошлого раза.

- К Вашей обители нельзя привыкнуть, господин… Эти камни помнят больше, чем стены, которые из них сложены…

Служитель достиг противоположной стороны стола и сгорбился в знак вопроса:

- Господин?..

- Говоря по чести, я не хотел давать добро, Миний. Буде трижды Детьми Ночного Солнца, вы остаётесь чужаками, без спроса сошедшими на землю моих предков… мою землю.

- Ваше беспокойство в высшей степени оправдано, господин! Ведомые зовом Ночной Матери, мы презрели простейшие приличия – но что, как не это, подтверждает искренность нашей веры?.. Мы сознаём, хоть и запоздало, свою ошибку, и нижайше просим прощения. Наше раскаянье…

- Это хорошо, - оборвал Арсей, - но ответь вот на что. Я видел ваши чудеса, но они не имеют практической ценности.

- Мы умеем врачевать и принимать роды, если Вы об этом, господин…

- Вы не станете обращать кого-либо в свою веру.

- Только если они сами пойдут в объятья Ночной Матери…

- Хорошо, - помедлив, проговорил орес.

- Вы… вы позволяете нам остаться, господин?.. – поднял голову Миний.

- Я даю вам шанс перестать быть чужаками. Но если словом или делом не оправдаете моего доверия…

- Упаси Матерь! – замахал руками служитель. - Господин… Я всё же позволю себе вернуться к незаконченным извинениям.

- Не стоит, Миний.

- Понимаю, вы не терпите слов! Слова ничто, разве только это не Ваше слово… О, как многое могло бы решить простое письмо, посланное вперёд нашего корабля!.. Но мы не знали, знала Матерь… В начале Пути мы отыскали нечто, посланное не иначе как Ею… достойное выражение нашего раскаянья…

- О чём ты толкуешь? - сощурился молодой орес.

- О том, что забрал на входе ваш верный слуга…

- Трофан? – догадался Арсей и тут же повысил голос: - Трофан!

Явившись на третий зов, старый страж встретился глазами с Минием. Служитель невольно потёр свою тонкокостную челюсть.

- Ты что-то забрал у него, Трофан?

Старый страж решительно мотнул головой:

- Он сам! Всучил ларец с кинжалом, храни, говорит, и не думай, что мы затеи затеиваем против господина.

- Принеси.

- Так уже… - достал Трофан ничем не примечательный футляр из-за пояса и положил на стол, подле барина. - Мне как, остаться?

- Ничего хорошего из этого не выйдет, - помрачнел Арсей. – Будь снаружи.

Трофан задержал взгляд на служителе и оставил дверь за собой нарочито открытой. Несмотря на смиренность позы, в глазах Миния застыл непроницаемый холод.

- Что это? – указал орес на футляр.

- Ровно то, что сказал Ваш слуга.

Арсей буркнул что-то и прикрыл глаза. Прошли мгновения, прежде чем он, наконец, не выдохнул:

- Иногда мне кажется, здесь кто-то ещё.

Служитель вдруг отвлёкся – орес подумал, на муху, - и бесплотный Веседор оцепенел. Миний с тонкой усмешкой оглядел его, приказчика, с головы до ног и как ни в чем не бывало изрёк:

- Ветер играет шутки, господин.

- Какая старина… - достал Арсей из футляра кинжал, знакомый Веседору по прошлому видению.

Покрутив оружие на свету, орес обратил внимание на рукоять и ойкнул. Кинжал выпал из рук, отскочил от стола и звякнул куда-то на пол. Пока орес поднимал оружие, дабы вновь взглянуть на нижнюю часть рукояти, его всего колотило. – Предки мои, что… как… откуда оно у вас?!

- Ваши предки поклонялись Ночной Матери, как и наши… господин. Причин, по коим Ваш фамильный кинжал мог оказаться у потомков Ночного жречества, не счесть. Дар, награда, одолжение… всё это уже не имеет смысла. Наша честь и удовольствие – поспособствовать возвращению реликвии в руки истинному сыну рода Веминьева.

Арсей с почтением вложил кинжал обратно в футляр.

- Это дар, достойный Государей.

- Это дар богини, господин… Заметили, как сверкает клинок на свету Ярижа?..

- Металл Ночного Солнца, - прошептал Арсей. – Плоть от плоти сверхъестественного.

Прозрачные, как стекло, губы Миния сложились в тонкую улыбку, когда он словно бы случайно скосил взгляд и заглянул Веседору прямо в глаза.

Глава 10

Тьма гнетуще хрипела в затылок, колыхая над полом. Каждый вздох смычком проходился по голосовым связкам. Лёгкие наливались гроздями кровавого винограда. Он бесконечно задыхался, прижимая к горлу полупрозрачные руки, и никак не мог умереть. Агонию утроил грохот распахнувшейся двери. Нестерпимый свет факела прожёг его насквозь, вынудив трепыхнуться в тёмный угол.

Вошёл мрачный, как палач, Трофан - это он нёс факел; за ним семенило два балахона. Ящероподобного Миния приказчик узнал сразу. У второго тоже были выскоблены все волосы, но черты лица выглядели тоньше, мягче, слегка даже смазанными. В отличие от Миния, этот держался твёрдо и с достоинством.

Неровный свет нашарил во тьме клочок оружейной, где стоял стол, за которым сидел молодой орес. Трофан взашей пропихнул обоих перед собой и молвил:

- Как заказывали… Барин?

Молчание затягивалось невыносимой петлёй. Арсей с трудом поднял взгляд – мутный и невидящий. Слышно стало, как трещит факел, ливень бьётся о неприступные стены, и клокочет свинцово-чёрное море.

- Что вы, псы, возвратили мне?!

- Вы… мы…

- Заткнись, Миний, – осадил его второй культист. – Владыка…

Арсей попытался подняться, но ноги подкосило. Где-то под столом звякнули пустые бутылки.

- Кто ты? – выдавил он, разминая веки.

- Ты говоришь с матерью нашей общины…

Звонко щёлкнула пощёчина, от которой вздрогнул даже молодой орес.

- Умолкни, Миний! – и тут же, бесстрастно, матерь ответила: - Все зовут меня Аркадией, владыка.

- Что это?! – взревел Арсей. Рука рассекла воздух, указывая на задыхающегося в углу Веседора. Аркадии понадобилось всё самообладание, чтобы вымолвить:

- Позволь объяснить… - тут голос её дрогнул. – Ночная Матерь далека от зенита своего могущества. Она вернула твою госпожу к жизни…

- Это не жизнь! Про́клятая, страдающая тень… Я отдал на заклание всю деревню, всех рабочих, кроме бригадира, всех, кроме…

- Госпожа приняла не каждого.

- Это ещё почему?!

- Их душонки оказались неподходящими. Обряд только вытащил гниль наружу, и до конца своих дней они будут страдать от собственной ничтожности. Но будь они полноценными людьми, их всё равно не хватило бы. Ночная Матерь далека от зенита…

- Поэтому вы отпустили бригадира?

- Мы внушили ему, что команду завалило в недрах Замка. При помощи местных он достал их и похоронил, а местный орес… ты… отказался от дальнейших работ. Нам не нужно, чтобы Государство рыскало по Сумеречному острову.

Арсей шумно выдохнул и весь как будто ужался в кресле.

- Зачем было уверять, что душ в деревне хватит…

- Мы ошиблись, владыка.

- Вы ошиблись, - повторил Арсей. Их взгляды схлестнулись. Гнев и яд молодого ореса почти подавили мнимое спокойствие «матери общины». Почти. – Взгляни же на цену своей ошибки!

От взора Аркадии Веседора внутри перевернуло. Такими глазами смотрят на камни, или случайно заползшего на плечо муравья.

- Почему мой клинок… клинок, который вы всучили… не действует?

- Не действует? – удивилась Аркадия.

- Железо рассеивает призраков!

- Ваш клинок – не простое железо, он плоть от плоти Ночной Матери и иначе воздействует на Её создания.

Арсей достал кинжал из ножен и вонзил в стол почти по рукоять.

- Мы ошиблись, но не обманули тебя, владыка, - прямо воззрилась на него Аркадия. – Ночная Матерь вырвала твою госпожу из когтей смерти. Это уже чудо, особенно для Её нынешнего состояния…

- Когда же Пхелла достигнет «зенита своего могущества»?

Аркадия беззвучно ахнула от имени богини, но тут же собралась:

- Через семьдесят пять лет. Но! Есть способ продолжить воскрешение, даже сейчас.

Лицо Арсея вспыхнуло и потемнело одновременно.

- Говори!

- Это почти невозможно…

- Говори, женщина!

Аркадия подавила в себе что-то тёмное и улыбнулась одними губами.

- Кровь живого Утрейдита.

- Государя?!

Аркадия глубоко кивнула.

- Сила, сокрытая в потомках древнего героя, гожа на многие чудеса.

Арсей встал на шатающихся ногах, тяжело опёрся о стол.

- Это действительно… разве… хм…

Он схватился за голову, будто удерживая её от кружения, и рухнул обратно в кресло.

- Мне не откажут в приёме. Род Веминьева один из древнейших по обе стороны Сломанного Хребта, древнее Утрейдитов. Быть может, меня удостоят священной крови, если прыгну выше головы, служа его воле…

- Кровь требуется свежая.

Взгляд молодого ореса мог сварить живьём.

- И что ты предлагаешь, ведьма?

- Наследник годится больше отца. Если день его рождения объявили верно, он пришёл на свет с пробуждением Ночной Матери. Даже если нет, он всё равно ближе к священной ночи, нежели родитель.

- Ну, - криво усмехнулся Арсей, – в приёме и крове мне точно не откажут.

- Для начала уже что-то, - кивнула, не отрывая взгляда, Аркадия.

Глава 11

Сесть удалось с третьего раза – оружейная всё плыла и кружилась. Зато встать, опираясь на стену, – почти с первого.

- Путь неблизкий, - бормотал узник где-то в углу. – Даже если возьмём корабль до порт-Наварта, половина придётся на дороги…

Замок сотрясли три рвущихся друг из друга грома. Веседор вжался в синюю стену, постепенно обретая власть над собственным рассудком. Слишком медленно угасали перед глазами обрывки чужого прошлого.

- Но я стеснён в средствах. Это не проблема, владыка. Откуда у кучки нищих солнцепоклонников столько денег? Вопросы задаю я, Трофан.

Оружейная не изменилась с прошлого видения, разве что всюду виднелись признаки запустения, и свет из прорезей под высоким потолком был до крайности блёклым. Даже бутылки и те исправно лежали под столом… из чьей столешницы торчала рукоять того самого кинжала. Веседор осторожно доверил себя одной, второй ноге, и отлепился от стены. Ощущения были как при выходе на берег после трёх часов ныряний в холодную реку. Он обогнул стол и устроился в резном деревянном кресле ореса. Мышцы тут же отозвались волной облегчённой боли.

Недолго думая он потянул кинжал вверх. Результатом была лишь запотевшая ладонь. Раззадоренный, Веседор схватился за рукоять обеими руками, затем даже подскочил со стула. Кинжал поддавался с душераздирающим скрипом о древесные волокна. Дабы ускориться, приказчик упёрся в стол коленом. Голубоватый клинок выскочил, брызнув щепками.

- Мог бы расковырять гнездо взад-вперёд…

Приказчик обернулся на слабый, но заметно прояснившийся голос из угла.

- Слуга Государя…

Мелкая дрожь пронзила узника, когда на него легла тень Веседора.

- Ну и что ты натворил, выродок? – произнёс приказчик.

Взгляд узника прилип к кинжалу в его руке.

- Просто сделай это…

- Что?

- Просто… убей…

- Как прикажешь - в сердце, в затылок? В бок, словно купчику в тёмном переулке? Не будет никакого «просто». Я не имею права множить хаос, сотворённый твоим произволом.

- Ты… не понимаешь…

Кинжал отправился за пояс.

- Даже имя Веминьева не убережёт твою вшивую душонку от правосудия.

Узник поднял руку, воспалённые глаза закатились, и он обмяк, стукнувшись затылком о стену. Веседор инстинктивно проследил за его жестом. Ничего, кроме запылившихся стоек, стола, из которого он только что выдрал кинжал, бутылок под ним и… Приказчик залез под стол, извлёк оттуда увесистый, хоть и одноручный, молот. На железной голове были выгравированы весы, схваченные латным кулаком за точку равновесия.

- Окольник нам пригодится, владыка, - мямлил безумец не своим голосом. - В последнее время она слишком прозрачная. Мы возьмём его, дабы… Знать не хочу! Воля ваша, но знайте, с угрозой развоплощения покончено надолго…

Веседор перекинул узника через плечо, а свободной рукой прихватил молот.

- Что ты такое, Арсей… – шептал он, выбираясь в заброшенные казармы с колоннами двухъярусных коек. - И куда подевался дух из камня?

Сгустка не было и в потемневшей передней. Дойдя до замурованного выхода, Веседор поставил молот на пол, сложил узника рядом, заглянул в потайной карман и выдохнул – реликт светился. Приказчик вдел камень обратно в шкатулку и защёлкнул её. Хоть что-то сегодня вернулось на место…

Пальцы легли на свербящую рукоять кинжала. «Зачем, если под носом почти кувалда?». Приказчик пожал плечами и размашисто полоснул фантомную стену. Ультрамариновый полумрак прожгло кромкой пасмурного света со двора. Веседор вонзил кинжал в иллюзию, начав распарывать её, как холст, от пола. Дело шло туго, с шипением да электризующей рябью в глазах. Когда в глазах потемнело, он выпустил рукоять, и всё тут же пришло в норму.

Приказчик обернулся через плечо. Кап… Кап… Кап-кап. Кап… Снова невидимая капель. Обеими руками он взял оставленный в стене кинжал и рванул в сторону. Сопротивление было жёстким, лезвие погнулось, зато иллюзию расчеркнула неровная дуга сквозного пореза. Веседор отпрянул от зачарованного оружия - руки ожгло так, что они задымились. Но нет, это был лишь пар изо рта, который вырвался со сдавленным ругательством.

Капель крепла, гремела звонкими цепями, надвигалась ползучей лавиной. Если бы остальные чувства не отрицали причуды слуха, Веседор бы решил, что переднюю заливает из мелко продырявленного ведра. В третий раз он ухватился за кинжал, стремясь довершить свой кривой проём. От стены пошли ослепительные искры, одна из которых влетела точно в правый глаз. Приказчик вскрикнул, заморгал, и тут же тявкнуло что-то металлическое.

Это клинок рассыпался на осколки.

Целую секунду Веседор гипнотизировал пустую рукоять, прежде чем отбросить её, как дурную мысль. На всякий случай он ударил по почти вырезанному куску стены – бесполезно, и вдруг расползся в широкой ухмылке. Поплевал на раскрасневшиеся ладони, потёр друг о друга, ухватился за молот окольника на полу…

Железо крошило ослабленную иллюзию, словно чёрствый хлеб. Удары гулко разносились по стремительно светлеющему холлу. Приказчик с облечением разнёс последний островок иллюзорного камня, и Замок содрогнулся. Жуткая скручивающая дрожь пронзила само пространство. Веседор заставил себя обернуться.

То, что предстало взору, пересилило необходимость дышать. Когда он всё же втянул воздух, сердце застрекотало. Приказчик схватился за ближайшую стену, боясь не удержаться на ногах. Вскоре он заметил, что губы его шевелятся, и Веседор понял, что читает «Громовой Кулак».

- А́шет же́ссе несх, та и́тце и́моэ, та итце э́свие, та бо́за э́ста не́сси этц!

Слова известной каждому литании бежали по кругу, ограждая Веседора от…

Он увидел потоки морозного воздуха, сложившиеся в бесконечную лестницу. По ступеням, точно слепленным из звёзд, снисходила ослепительная фигура в вуали из синих капель. С каждым шагом мириады капелек помельче брызгали наземь, растворялись. Вуаль перетекала, дробя имеющиеся капли, дабы заместить потерянные. Их уже не хватало, потому бесчисленные дыры латали клочки беспроглядного тумана. Серебристые глаза, пронзая вуаль, устремились прямо на Веседора. Две голодные бездны, что несут только смерть и опустошение. Приказчик поднял молот, бесконечно повторяя:

- Ашет жессе несх, та итце имоэ…

Тут же его слова подхватил кто-то ещё:

- …та итце эсвие, та боза эста несси этц!

Безумец привстал на локте, воздевая к Веседору иссохшую, обезображенную кожной болезнью руку. Некогда полупрозрачные, глаза его горели яростной решимостью.

- Ашет жессе несх! – возопил пленник из последних сил и зашёлся мокрым кашлем. - Та итце… имое… Та итце эсвие! Та боза… эста! Несси! Этц!

Молот вспыхнул оранжевым огнём, разгоняя мрак и серебро. Мышцы приказчика наполнило бодрящее тепло. Железо стало не тяжелее соломинки.

Призрачная фигура замешкалась, на шаг не дойдя до нижней ступени.

- Утрейд вечен! – пророкотал Веседор.

Боёк с трескучим шипением обрушился на духа. Десятки тысяч капель рассеялись от гнева государева оружия, но добытый пар обволок железную голову. Молот увяз, а приказчик потерял равновесие. Взмах бледной руки – и вот он как надоедливый таракан вышиблен из цитадели.

За несколько часов проливного дождя двор превратился в одну огромную лужу. Веседор с грязным всплеском приземлился на спину, но тут же подскочил. Дождь свободно проходил сквозь медленно плывущую по воздуху фигуру, которая устремилась к нему, на глазах восстанавливая глубоководно-синюю вуаль.

- Ну же! – раззадоривал приказчик злого духа. – Ашет жессе несх!

Дабы погибнуть вооружённым, он обнажил бесполезный костяной меч. Фигура взмахнула другой рукой, и Веседора окатила волна колдовского ветра. На сей раз он устоял.

- Та итце имоэ! – торжественно огласил приказчик, проведя остриём по воде.

С ослепительным грохотом молния обрушилась меж человеком и духом. Воздух поредел, обретя пронзительный вкус. По воде расползлось ветвистое сияние. Ошеломлённый, Веседор отступил.

«Только бы не ухнуть в колодезь…»

Когда он смог что-то разглядеть, фигура уже парила на расстоянии вытянутой руки. Костяной меч ткнул её как палка – дым, и тут же вонзился в землю, едва не вывихнув ему запястье. Серебристые глаза без зрачков поглотили приказчика. Под безжизненно-чистым взором он ощущал себя жалким, бренным, склизким, но странным образом это придавало сил. Веседор извивался, перемежал священные слова ругательствами, и в какой-то момент осознал, что психическая атака ослабевает.

Серебристая бездна понемногу отступала. Внешний мир захлестнул приказчика с рёвом дождя.

Фигура качнулась, как дух из камня, только громко и скрипуче. Призрачно-бледные руки стянули вуаль. На свет явилось гротескное лицо, чьё трупное увядание сочеталось с приятными округлостями в чертах, а улыбка – с маской застывшего ужаса. Вуаль спала ниже, и приказчика лизнула холодная резь меж лопаток. Точёная, словно предназначенная для увековеченья в бюсте, шея была вспорота от гортани до ключиц. С заворожённым отвращением Веседор наблюдал, как подрагивают сияющие от слюны связки.

- Жаждешь мести? – прохрипел он сквозь пересохшее горло.

Ответ таился на дне серебристой бездны.

Глава 12

…Двор гремел и грохотал. Рабочие грузили колотый камень в тачки, коих с пыхтением тягали в цитадель по доске, перекинутой поверх лестницы.

- Веселей, мужички! – приговаривал бригадир. – Камни чтоб только синие! Ну-ка, дай лопату!..

В бархате ветра, что развевал Веседора как стяг, уже начинали прорезаться осенние коготки. Небо, почти сияющее от Дневного солнца, дышало чем-то прозрачным, пьянящим, сырым. Стены Замка переливались едкими для глаз искрами. То, во что вселился приказчик, юркнуло под один из свободных козырьков. Спасительная тень, бальзам для проклятых… Существо застыло как взведённая пружина и принялось ощупывать взором каждого.

Мгновения закручивались в часы, лица давно уже шли по зацикленному кругу, но поиск продолжался. Электризующим ручьём вливалось в Веседора чужое нетерпение – он понял, кого они поджидают…

Точно облако выплыла Лорелей из цитадели в своём бело-сиреневом платье. Рабочие расступались перед ней, дабы с облегчением выпрямить спину, протереть лоб… и невольно расчистить путь невидимому хищнику. Трепеща от ветра и предвкушения, существо набросилось на орессу, но, едва соприкоснувшись с её кожей, грохнулось наземь в жгучей агонии. Что-то… Голубая вспышка ослепила Веседора, впечатав, однако, смутный образ. В кулаке?..

Пока отродье выползало из кокона мучений, Лорелей успела пересечь двор, взойти на стену и чуть не столкнуться там с Минием.

- Госпожа…

Ловкий, текучий, культист обогнул её, отвесив на ходу поклон, замер вдруг с удивлённым лицом, затем, как ни в чем не бывало, отвернулся и засеменил вниз по лестнице. Лорелей дрогнула, явно ощутив затылком его взгляд, и, нахмурившись, впорхнула в сторожевую башню. Существо ползучей тенью заскользило следом.

Внутри пахло мокрым камнем и чем-то застарелым. Арсей стоял, склонив голову над покосившимся столом с чертежами. Пальцы его левой руки держались за лоб; правая придерживала её за локоть и подрагивала. Лорелей задержала взгляд на распечатанной винной бутыли, что служила ему пресс-папье. При виде жены лицо ореса тронула едва заметная перемена – словно лучик Ярижа, промелькнувший в глухой чащобе.

- Что он сказал? – ткнула Лорелей большим пальцем за плечо. Арсей невесело хмыкнул, скрестив руки на груди.

- Видишь ли, Ночная Госпожа покровительствует бледным духам, и её служители почуяли бы такого на острове. А они не чуют ничего.

- Бледные - это…

- Неупокоенные.

- Тогда, может, прислушаться к жрецам?

- Я, по-твоему, несу вздор?

- Да что ты! – Испуг Лорелей разгорелся в возмущение. Она вздохнула, дабы успокоиться, и переложила что-то из руки в руку. Существо всё взъерошилось, но разглядеть не успело. – Я говорила с рабочими…

- Что ты делала?!

- Только с бригадиром, - поправилась Лорелей. Взор Арсея не посветлел, но гневная отповедь «не достойно орессе чесать языком с мужиками» осталась невысказанной. – Ты же молчишь, что произошло в подземелье!

- Я рассказал всё.

- Что на самом деле…

Пальцы ореса скрючились, хрустнув пергаментом. Он тут же опомнился, расправил драгоценные чертежи и, убедившись, что ничего не повредил, вонзил взгляд в Лорелей.

- Мало тебе неупокоенного духа? Ты… мне… Почему ты до сих пор мне не веришь?

- Никто, слышишь, никто не видит твоих духов, даже жрецы, так почему…

Орес вскинул руку, и оресса умолкла. Опустив взгляд, он смахнул с чертежа какую-то былинку.

- Я не рассказывал, как к нам в имение приходил регистратор? Не помню его лица, испытаний, даже само появление его… как линия на песке, полузабытый сон. Мне было тогда… восемь? Пару лет назад отец проговорился, что выложил кругленькую сумму, дабы меня не забрали в Клестум. Я чародей, Лори, хоть и необученный. Чародеи видят духов.

- Ты…

- Что?

Оресса, поколебавшись, махнула на бутыль.

- Ты видишь их, только когда прикладываешься к этой дряни!

Некоторое время Арсей смотрел на неё, нахохлившись и громко выдыхая через нос. Выглядело это, будто он тщился изложить в паре фраз некую запутанную историю.

- Не «их», Лори. Одного. Всегда одного. Что ты узнала от бригадира?

Оресса быстро-быстро заморгала. Возмущение рвалось наружу, но что-то сообразив, она загнала его поглубже. На губах затанцевала бесцветная улыбка.

- Говорит, ты в первых рядах разбирал завал - некому было угнаться. Всегда во всём первый, мой Арсей…

- Лиса, - расплылся в улыбке молодой орес.

- И в проём ты полез, конечно же, первым. - Оресса вдруг стала подражать манере бригадира: - Люди - вдогонку, да куда там! Орес как болотница: встанет, чтоб поддразнить крепким словом, и только думаешь, настиг, как факел мелькает внизу, а самого не видать…

Лорелей помрачнела, увидев, что на сей раз не добилась даже улыбки, и продолжила как обычно:

- Если салочки не окончились бы в винном погребе, они бы заживо сварились от раздражения. Итак, пока рабочие поднимали по лестнице бочки и ящики, полные древнего вина…

- Почти всё скуксилось, - посетовал Арсей.

- …откуда-то поднялся жуткий сквозняк. Воздух стремительно холодел. На втором спуске из ртов уже вырывались облачка зимнего дыхания. Ты заговорил о причудах подземного воздуха, как порыв могильного ветра задул твой факел как лучину…

- Могильный ветер? - усмехнулся молодой орес. - Баюны недоученные… Почему же ты не веришь мне после всех этих разговоров?

- Кроме ветра не было ничего! Даже они так говорят. Что же происходит с тобой…

- Кровавая Барыня, Лори.

- Какая-какая я барыня?..

- Да не… Всё время забываю, что ты не из этих краёв!

Молодой орес ткнул пальцем на двор за бойнцей.

- Здесь, вдали от влиятельных родичей и сколько-то серьёзных поселений, держали самых нежелательных преступников из высшей знати. Буйнодумцев, предателей, сребролюбивых стряпчих… а иногда и кровожадных безумцев.

- Кровавая Барыня… - прошептала оресса, играясь с таинственной штукой у себя в руке. Существо вмиг ожило, и перед Веседором всплыл образ синего камешка с замысловатой литерой. Подобрала в куче подобных во дворе?

Арсей продолжил:

- Она была из рода Саломеевых…

- Ничего себе!

- Никто не помнит её имени – строжайший запрет Государя, принятый, очевидно, под влиянием самих Саломеевых. Даже обыкновенный род не потерпел бы такого пятна…

- Что же она натворила?

- Овдовела, бездетная, в двадцать пять лет.

- Что за шутки, Арсей…

- Не шутки. Говорят, что-то чёрное вползло в её душу после похорон любимого супруга. Со щёк пропал румянец, глаза ввалились, губы больше не ведали улыбки… Обычная тоска, думала прислуга, изо всех сил стараясь облегчить быт хозяйки. - Арсей умолк и задумчиво почесал локоть. - Первую жертву, девку, она отлупила кочергой – за то, что несчастная пропустила пятно на полу. С каждым днём дверь в безумие некогда благочестивой дамы открывалась шире. Она могла облить прислугу кипятком, оставляя на морозе, рубить пальцы тупым топором, морить голодом, крошить головой о стену…

- Арсей! – возмутилась Лорелей.

- Но больше всего она любила прижигать будущих невест той самой кочергой. Бессонными ночами Барыня сплетала себе нижние рубашки из волос, которые выдирала у них собственными руками…

- Поняла я, поняла! И какое отношение…

- Призрак женщины с иссохшими глазами.

Лорелей покачала головой, вздохнула.

- Хорошо. Почему ты решил, что это Барыня?

- В день, когда колдовской вихрь обрушился на Замок, она томилась в одной из камер. Я видел её, Лори.

- Увидел, пропустив бутылочку? Две?

Взгляд молодого ореса опустел.

- Ты за этим сюда пришла?

- Вообще-то, нет. Бригадир попросил «повлиять» на тебя. Люди возмущены, что закапывают проходы, которые с таким усердием расчищали.

- Вздор. Я уже объяснял – это отрежет ей пути к отступлению…

- А ещё он сказал нечто странное: «Мы наёмные рабочие, а не батраки какие-то». Арсей? Ты говорил, это люди твоего отца…

- Ничего я не говорил, - жёстко оборвал её он. - Ты сама это решила.

- Арсей…

Погрубевшие за последний месяц пальцы сжали стол до белых костяшек.

- Чего ты от меня хочешь?

- Правду. Кто они на самом деле?

Арсей помедлил.

- Откуда в нашей глуши возьмутся мастеровитые умельцы? Пришлось нанять рабочих Торианской рати.

- Торианцы?.. – протянула оресса, не веря своим ушам.

- Для них было честью помочь отпрыску рода Веминьева.

- У них? Честь? Что они содрали с нас?!

- Не бойся, не деньги. Хотя, пришлось открыть у них счёт…

- О, Арсей…

- И ещё, семьдесят пять лет наша семья будет платить оброк рыбой. Селяне не заметят – он почти равен старому оброку отца.

- Утрейд всемилостивый, мы рабы! Наши деньги теперь не наши, мы платим дань каким-то наёмникам… Как ещё ты будешь рушить нашу семью ради этой синей рухляди?!

- Довольно сгущать! – взревел молодой орес. Лорелей дрогнула и взмахом рукава убрала непрошенные слёзы.

- Арсей… неделю ты пьёшь и бормочешь во сне… всякое.

Гнев ореса растворился.

- Лори, я не хотел тебя страшить. Я, наверное, кажусь безумцем…

- Я подозревала… Но теперь, когда узнала правду про рабочих…

- Что ты подозревала?!

- Ты выдумал призрака, чтобы не платить! Основные работы проделаны, жить можно, и чтобы не разоряться… За про́клятые дома платы не берут…

Ужас выступил на лице молодого ореса.

- Ты… что?! Да если б я… они пришлют чародея, который тут же выявит… Тьфу ты! Я, Арсей из рода Веминьева, мелкий мошенник?!

- Лучше мошенник, нежели спятивший безумец!

В сердцах она взмахнула рукой; камешек выскользнул из ослабевших пальцев, полетев в Арсея. Он увернулся, и если бы проследил за дальнейшей судьбой камешка, то увидел, как тот отскочил от содрогнувшегося воздуха. Но Арсей смотрел на жену.

- Успокойся, я защищу тебя…

Нижняя губа Лорелей задрожала. Стоило Арсею двинуться к ней, как она попятилась, нащупала ручку двери и выскочила наружу.

- Лори!

Он бросился следом и, едва выбежав на порог, замер перед кем-то.

- Ты?.. Прочь! Как ты смеешь, дай пройти!.. Что? Какое-то дело? – Арсей выдохнул с бычьим свистом из носа. – Неотложное, раз это ты…

Чернее тучи он возвратился к столу и опёр об него седалище.

- Есть что сообщить?

Штормящему взору Веседора предстал неожиданный знакомец – смотритель маяка. Старик перебирал ногами, не смея пройти дальше порога.

- Хватит дудку дуть, - процедил Арсей. - Я спешу.

Старик сгорбился, запустив руки за пазуху и достал фамильный кинжал Веминьевых. Клинок таинственно блеснул в отражённом свете Ярижа.

- Как ты нашёл… нет, как ты посмел?! - вскочил орес на ноги.

Мутные глазищи быстро-быстро заморгали, когда Арсей приблизился и одним изломанным жестом отнял оружие. В изменённом восприятии Веседора за кинжалом протянулась дорожка голубых теней. Он ощущал, как существо приходит в ужас от близости колдовского клинка, подобного тому злополучному камешку, только во стократ могущественного. Арсей пристально, словно не уверенный в подлинности, изучал кинжал, лишь затем обратив на старика свой гнев.

- Увижу в Замке хоть тень твою, затолкаю обратно в колодезь. Слышал? Чего не киваешь?! Вот. А теперь с глаз долой, ничтожество!

Арсей сам захлопнул за ним дверь, и, точно сноходец, поплёлся обратно к своим чертежам.

- Может, действительно, – взглянул он на себя, искажённого, в клинок. – Гоняюсь за отражениями…

Мимо бойницы пролетела чайка; в мелькнувшей тени её крыльев Арсей постарел лет на десять. Положив на пергамент кинжал, он взялся за бутылку.

- Вот женщина… наговорить такое собственному мужу! Проходимец из рода Веминьева… Хе. Прямо прадед Нораль.

Арсей вытащил пробку, принюхался, сморщил нос и сделал несколько глотков. Поразмыслив, орес выплеснул остатки на пол и с чистой совестью поставил бутылку, где была. Веседор узрел, как в алой струе сверкнули пурпурные кристаллики.

- Гм, чем же она в меня запустила?..

Орес обернулся, склонил голову и уткнулся взглядом прямо в затаившееся у пола существо.

- Ты!

Отродье воздело к нему бледные руки, и Арсей отпрянул. Глухо треснула об пол бутыль, зашелестели, разлетаясь, чертежи, сапоги чавкнули обо что-то сырое; стол, не выдержав крена, перевернулся.

- Если ты не… не отражение, - проговорил орес, рыща глазами по караулке. – Да где он?!..

Кинжал закатило к двери, но Арсей не оборачивался, стараясь не выпускать существо из виду. Отродье тем временем взмывало, пылая от невыносимых мучений. Орес перепрыгнул за стол, хрустнув подошвами по пергаменту. Существо поплыло на него, корчась и сквозя, словно изодранный парус. Арсей расшвырял ногой чертежи, глянул на пол, чертыхнулся и отступил, влетев в день спиною. Под левым каблуком звякнуло что-то металлическое. Не отрывая немигающих глаз от существа, он поднял кинжал и ринулся в бой. Стремительны были его атаки, но отродье уходило от них как туман, предугадывая его движения по дорожкам голубых теней. Ответный выпад заставил ореса отскочить. Существо тут же юркнуло в незагороженную дверь, с холодным треском пройдя её насквозь.

- Куда?! – взревел Арсей.

Плечом распахнув дверь, он понёсся вдогонку. В то время как человеку необходимо было пробежать значительный кусок стены до лестницы, существо коршуном рухнуло во внутренний двор. Едва приземлившись, отродье заскользило мимо снующих рабочих в цитадель. Оно ещё плохо контролировало себя после удара зачарованным камешком, и потому нечаянно просквозило через некоторых. До конца жизни в их душах засядет пудовая песчинка – частица чужой сущности.

В передней отродье заметалось, как дикий зверь у перепутья, и рвануло влево. Немного не рассчитав, болезненно шаркнуло боком об стену, почему-то не пройдя её насквозь. По знакомой винтовой лестнице оно поднималось, издавая нечто, напоминавшее злобное шипение.

«О, нет», прошептал Веседор.

Дверь в башенный покой была заперта, но существо преодолело его как дурацкую условность. Лорелей сбилась в калачик на супружеском ложе, накинув на лицо вуаль собственных волос. Старая служанка обнимала её, баюкала и с мягким вниманием выслушивала всхлипы да причитания. Чёрная тень наползла на жену Арсея, прокралось к душе с привычной лёгкостью, и вместо того, чтобы притаиться подле, вонзило в неё алчущие когти.

Оресса вскрикнула, прижав кулаки к груди.

- Ну, что ты… - прошептала служанка.

Отродье ядом просачивалось в Лорелей, переплетаясь с её фибрами, подобно повелике. Орессу бешено колотило на руках служанки. Крик застрял в горле, вываливаясь сухим прерывистым хрипом.

- Духи предков, что это?! Падучая?..

Служанка осторожно повалила орессу на кровать, выровняла голову и полезла дрожащими пальцами в рот, за языком. Глаза Лорелей вылезли из орбит, сомкнутые зубы скрежетали, пальцы раздирали женщину, старающуюся помочь, до крови. Конвульсии быстро достигли пика и стали понемногу затухать. В какой-то момент Лорелей обмякла, словно из неё, как из пугала, вытащили основу.

- Девочка моя…

- Отойди, Энелла, - прогремел Арсей.

Служанка марионеткой вскочила на пол. Орес стоял у распахнутой двери, сжимая в руке потёртый ключ.

- Оставь нас.

Энелла замялась.

- У барыни падучая…

На лице его не дрогнуло и мускула.

- Спасибо за важные вести. Теперь иди.

Служанка, склонив голову, засеменила из покоя. Арсей удостоверился на слух, что она спустилась, запер дверь и оставил ключ в замке. Странно, что кинжала у него не было и за спиной…

- Мой господин… - сорвалось с губ Лорелей. Молодой орес обернулся, будто услышав оскорбление.

- Что ты сотворила с моей женой?

- Это я, Арси!

Орес смерил её долгим пронзительным взглядом, отчего лицо Лорелей расползлось в страшной улыбке той, кто видит, как улыбаются другие, и лишь повторяет за ними.

- Тебя не обмануть, мой витязь… Теперь она – это я, и бесповоротно. Давно я примеривалась к ней, как к дорогой перчатке, но теперь она сидит на мне, моя вторая кожа… Не переживай, сахарок, ты полюбишь меня, особенно в дорогом тебе теле… Да-а… ты полюбишь меня быстрее, чем её.

Это было жутко – едва ворочащее языком бездвижное тело, которое, казалось, даже не дышало. Глаза, тусклые и бесцветные даже при свете дня, казались двумя восковыми слепками.

- Кто ты?!

- Синаста Саломеева. Хотя, может, Синаста Веминьева?.. – Узрев что-то на его каменном лице, она издала странную клацающую трель. Кажется, это был смех. - Ладно-ладно, не будем торопиться!

- Вот как тебя зовут…

- То, что ты рассказал ей – ложь, клевета старых врагов и завистниц. Я была жемчужиной двора, мой непобедимый. Баснословно богатые и родовитые стелились у моих ног, вымаливая хотя бы отсвет внимания, но сердце моё принадлежало одному-единственному. Когда его не стало, отчаянье спалило мою душу, окурило сознание. Зияющая пустота, которую я пыталась согреть в чужих объятьях… Какая дура! Нельзя отвергать стольких вершителей мира после одной-двух ночей. Что им стоит разрушить жизнь одной женщины…

- Тебя отправили сюда за разврат? – нахмурился Арсей.

- Это была любовь! Хоть ветреная, но…

- Надеешься, я куплюсь на твои сказки, шельма? В Синий Замок за разврат…

Тело Лорелей пошевелилось - медленно, с трудом, почти скрежеща. Кое-как встав на локоть, оно поджало под себя ноги и дёргаными движениями насекомого задрало до бедра юбку.

- Иди ко мне, - томно, хрипло, булькая, позвало существо. - Я покхажу искусство любви, какхое тебе и не снилось, но которое ты… гххх… достоин. Иди же! Буйство плоти подскхажет, что никакой злодейке неподвластны такие глубины… гха!.. мастерства. Что ты медлишь, мой покоритель?..

Арсей двинулся к ней, как агнец на алтарь. В не отрывающихся от обнажённого бедра глазах отвращение боролось с чем-то очень глубоким и нежным. Когда рука его, тяжёлая, тёплая, шершавая, поползла от щиколотки до колена и выше, тело орессы откинулось к подушкам и затрепетало, как горсть дождевых червей.

- Обними…

Он сгрёб её всю, навалился, вобрал аромат шеи, как последнюю воду в пустыне… и зашёлся вдруг крупной дрожью. Тело приоткрыло холодный серебристый глаз. Молодого ореса раздирали сухие рыдания.

- Прости меня, Лори!

Локоть врезался в неё до хруста в грудной клетке. Взмах– и кинжал сполз из рукава в свободную ладонь. Последним, что увидело отродье в новом теле, был воздетый, как жало скорпиона, клинок, прочертивший фатальную дорожку к горлу.

Глава 13

Уж ливень стих, наползая на ржавый горизонт, уж прокоптившееся от непогоды море не свербело, а приказчик всё сидел у колодезя - по живот в замызганной воде, уставившись, не моргая, в одну точку, покуда затёкшие ноги не напомнили о себе. Он еле поднялся, опираясь на меч, и захромал в цитадель.

Узник полусидел там, где его оставили - припёртым костлявой спиной к стене. У босых ног лежали разобщённые половинки молота: рукоять да голова.

- Ты не Веминьев, - склонился Веседор к нему, трясущемуся от холода и чего-то совсем иного. – Лишь окольник способен зажечь Словом железо.

- Так долго здесь, - просипел узник. – Я почти он…

- Эти смерды врали мне!

- Слушай, покуда видения не захватили меня снова… - Узник умолк, заметив, как переменился в лице Веседор. – Ты… тоже?.. Беги отсюда, беги без оглядки!

- Хорошо, - поднялся приказчик. - Идти можешь?

- Нельзя! Они связали мою душу, дабы подпитывать её существование… Ты тоже носишь её печать, но если будешь далеко, когда я умру, и никогда не возвратишься, дух не покинет пределов этих стен.

- Снова бредишь…

- Разум мой… свободен, - не слишком уверенно отозвался окольник. – Сейчас она ослабла. Молю тебя, поспеши!

Лицо, изнеможённое мраком и недоеданием, всё как будто разгладилось, когда взгляд его лёг на изувеченный молот.

- Передай Бойкого в Залу Правосудия. Расскажи им его историю. Я… я постараюсь выиграть тебе хотя бы день.

Веседор бережно собрал обломки священного оружия. Рукоять отправилась за пояс, а голову, примерив её и так, и эдак, он всё же оставил на земле – слишком тяжёлая и объёмистая. Что-то дрогнуло в наблюдающих глазах окольника: влажный отблеск всей его жизни до причаливания к этому проклятому клочку земли.

- Я… - голос Веседора сорвался. – Могу я что-то сделать для тебя?

- Ты уже вынес меня на воздух, к свету… Уходи!

Приказчик встал и с огромным усилием перевёл взгляд на запечатанные иллюзией внешние ворота.

- Как жаль, что коротковата…

- Эти камни помнят больше, чем стены, которые из них сложены… - заговорил окольник искорёженно; связки его тщились повторить голос ящероподобного служителя.

Веседор зашлёпал по гигантской луже двора, разматывая с себя кустарную верёвку. Прежде чем привязать её концом к грубо выполненному вороту колодезя, он проверил на прочность намокший балдахин, а затем и сам ворот.

- Порядок.

Волей-неволей, но взгляд устремился на поглощённого видениями окольника. Вдохнув как следует, Веседор рявкнул:

- Утрейд вечен!

Окольник дёрнулся, повернул к нему лицо и с неимоверным усилием воздел кулак к небу. Веседор отсалютовал в ответ - до хруста в сжатых пальцах. Помедлив - щемящий мятеж в груди не утихал, - он отвернулся, перекинул в колодезь одну, другую ногу и схватился за верёвку.

…Вода бирюзовой чешуёй отражалась по всей шахте. Откуда-то из глубины тянуло прелым воздухом, в коем угадывались водоросли и нотки болотного газа. Ступни съезжали по склизи стен; приходилось сильнее сжимать спасительный балдахин, моля Утрейда, чтобы он не треснул, и нигде не развязался. Когда верёвка подошла к концу, и до сияющей глади оставалось вершков десять, Веседор спрыгнул - с расчётом на внушительную глубину, но воды оказалось всего по грудь.

- Светящиеся споры? – пробормотал он, глядя, как некогда монолитное свечение вихрится вокруг тела и рук. – Разве это можно пить?

Изнутри колодезь был правильным цилиндром с малозаметным вырезом на боку, откуда и дул этот нестерпимо прелый воздух. Веседор задрал голову, подтянулся на вытянутых руках и, истекая в три ручья, шлёпнулся внутрь. На миг ему почудилось, что он залез в каменную ноздрю: узко, низко, а с потолка свисают гущи бородатого мха.

«Почему так высоко?», обнажил приказчик меч. «С засухой проём становится не тайным даже для чаек»

Веседор принялся неловко прорубать себе путь на свободу - для меча было не размахнуться, а кинжал свой он забыл в лодке. Тут же выяснилось, что лезвие почти безвредно колышет плотные сыроватые заросли. Пришлось хватать их пучками и резать.

Вскоре мох кончился, и в лицо зарядило спёртым воздухом. Отряхиваясь от обрубков, Веседор вступил на дно миниатюрной копии предыдущего колодезя. Взгляд с ходу упал на кострище из обугленных до аспидно-чёрного камней, подле которых лежал бронзовый шлем, переделанный, - судя по страшной обожжёности и выскобленному нутру, в обеденный котелок. Чуть в стороне располагалась хорошо промятая лежанка из высушенного мха.

Приказчик застыл на месте, осознавая увиденное. Затем со знанием дела обыскал импровизированное жилище, но не отыскал ничего, кроме крысиных костей и кусочков каких-то грибов.

«Пора убираться», посмотрел он вверх.

Стены оказались обманчиво низкими. Чтобы в прыжке зацепиться даже кончиками пальцев, не хватало совсем чуть-чуть. Пожав плечами, Веседор набросал весь срубленный мох под стену, залез на хрусткую кучу и прыгнул. Руки крепко зацепились за вершину. «Хорош!», улыбнулся он, молодцевато взбираясь наверх.

Свет за спиной теперь едва брезжил, а тоннель впереди убредал в кромешную темень. Веседор достал факел из-за пояса.

- Намок, - даже сказанное почти про себя, слово долгим эхом разбежалось по тёмному коридору.

«Всё намокло... вот бараньё!»

Он полез к камню с духом и увидел, что сам по грудь усеян сияющими спорами. Нахмурившись, приказчик сделал несколько шагов в приоткрытую пасть тоннеля. Дальше вытянутой руки было не видать, зато исчез риск споткнуться. Что это, интересная случайность, или задумка древнего горе-зодчего, который сработал этот потайной ход?..

…Чем глубже во мрак, тем быстрее улетучивались праздные вопросы. Веседор ступал осторожно, постукивая пальцами по эфесу. Подавленный собственной беспомощностью во тьме, он ловил каждый отсвет, шорох, или тень, и давно потерял счёт времени. Сон наяву постепенно обращался в бодрствующий кошмар.

Тоннель сползал по наклонной, то и дело подкладывая под ноги ступеньки. Откуда-то сверху засочилась вода, оседая солоноватым привкусом на губах. Её растянутый эхом перезвон отдавался в воображении треском потолка и буйством прорывающегося моря.

Мало-помалу стеклообразные подтёки перестали уродовать стены, с потолка исчезли последние тени будущих сталактитов, а тоннель повело вправо. Стало почти сухо. Шагов через двести - двести двадцать проход закупорила тяжёлая дверь, которая при первом же рассмотрении оказалась распечатанной. Приказчик рванул её за проржавелое кольцо и приготовился к худшему.

В абсурдно тесном закутке его ожидала одна только вертикальная лестница, терявшаяся в затхлом мраке над головой.

«Так-так-так…»

Изрядно потускневшие споры из колодезя выхватили кучку аккуратно сваленных за лестницей камней. Он убрал меч в ножны, протиснул руку и начал с осторожностью их разбирать. Пальцы сразу нащупали что-то холодное, текучее, металлическое – фрагмент нагрудной цепи со стёртой позолотой, в которой запутался ключ, идеально подошедший к двери.

«Что за бессмыслица», потёр затылок Веседор. «Скважина есть только со стороны, откуда пришёл я…»

Он порылся ещё и отыскал грубую поделку из рыбьего скелета: с одной стороны рёбра выдраны полностью, а с другой подпилены на разную длину. Что она делает среди настоящих ценностей? Пусть это было когда-то гребешком, толку от неё уже никакого. Разбросав последние камни, Веседор пропахал пальцами толстый слой грязи, чтобы почти случайно зацепить нечто круглое и тяжёлое. Какой-то… медальон? Отшелушив его насколько возможно, приказчик увидел гравировку, но деталей было не разобрать – слишком долго пролежало в земле. В порыве любопытства он брызнул на вещицу немного драгоценной воды из фляжки. Грязь под пальцами размазалась, обнажая знакомый силуэт государева кулака, увенчанного зубцами башни. Приказчик быстро-быстро потёр медальон и с восторженным удивлением подтвердил свою догадку. Медаль кастеляна! Он спрятал драгоценность за сапог и двинулся дальше.

Подъём по лестнице мигом скосил едва пробившиеся ростки самообладания. Несмотря на то, что лестницу сковали из добротного железа, прибив к стене штырями толщиной в четыре пальца, конструкция ныла и тряслась, как старая вредная кляча. До вершины приказчик добрался, не совсем ощущая конечностей. Однако нетронутая печать на люке вселяла надежду. Веседор сорвал её, отодвинул все задвижки и аккуратно выбрался наружу.

…Не видно было ни зги. Почти потухшие споры освещали только его самого. Первый же вдох запылил гортань, вызвав неодолимое желание чихнуть. Дабы сделать это бесшумно, Веседор надавил пальцами за слёзными озёрами в глазах.

«Где я?»

Пылища и спёртый воздух кричали о замкнутом помещении без окон и, возможно, даже дверей. Приказчик подсветил руками люк, который по эту сторону был замаскирован под грубую напольную плиту, неотличимую от остальных. «Как отметить?..», стал он озираться, и с удивлением узрел собственное отражение, тускло мерцавшее в темноте. Подбираясь к нему наощупь, задел ногой тяжёлый, явно непустой бочонок, принюхался и тут же распознал ни с чем не сравнимый запах храмового масла. Веседор вдел ложную плиту обратно в выемку, полил сверху сладковато-пряной жижей и вернул бочонок на место.

Пройдя мимо ряда таких же бочонков к собственному отражению, приказчик убедился, что это приставленное к стене зеркало. Вот, значит, какой он. Грязный, смятый, взъерошенный - канава, да и только. Послав двойнику недобрую улыбку, приказчик двинулся вдоль стены, надеясь отыскать выход.

Скрежет камня о камень пригвоздил его к месту. Кто-то открывал ещё один потайной ход. Веседор растерянно завертел головой, держа руку на мече, пока кривой отсвет за спиной не заставил его нырнуть за ближайшие бочонки. В зеркале промелькнуло знакомий синий балахон. Веседор втянул голову, затаив дыхание. Дитя Пхеллы шло прямо на него. Приказчик оглядел себя - светится до сих пор. Шаги в мягких подошвах приближались. Меч наполовину покинул ножны, когда шаги запнулись и вовсе стихли.

«Заметил!..»

Рявкающее «Апчхи!» в обе ладони сокрушило кладовую. Не сразу культист собрал глаза в осмысленный взгляд; кажется, он даже слегка потерял равновесие. Шмыгнув носом в рукав, дитя Пхеллы заглянул за подозрительные бочонки. Никого.

- Вот это искры из глаз… - прошептал он.

Заглянув для успокоения куда-то ещё, культист ушёл в противоположный от зеркала край. Звон ключей, шелест металла об металл, щелчок, и вот в кладовой остался один только Веседор, который молча радовался, что дело не дошло до смертоубийства. Возня за дверью стихла, удалилась, и он помчал к зеркалу наперегонки со стремительно гаснущими спорами. Рука простучала немало камней на уровне глаз, пока один заметно не повело. В открывшемся углублении приказчик легко нащупал крутящийся рычажок.

«Неужто я до сих пор в Замке?»

Веседор сделал аккуратный поворот рычажка. Когда механизм, зайдя в невидимые пазы, клацнул, стена левее зеркала дрогнула и поползла вниз, опуская на кладовую клин тёплого света. Отбрасывала его чаша на пьедестале – оба каменные, обугленные, исписанные глубокой крючковатой резьбой. В чаше, на капле храмового масла, плясал кривой язык пламени. Веседор прикрыл лицо от слепящего света и поспешил в толком не образовавшийся проём. Стена, опустившись до колена, начинала уже скрежетать вверх.

Стена за чашей была синей. Если бы не архаичная кладка из рассыпчатых необтёсанных камней, он и правда бы решил, что не покидал Замок.

«Где я?.. Хотя, догадываюсь…»

Веседор потянулся к факелу на поясе, но передумал. Уползающую вправо тьму узкого потайного коридора и так пронзали игольчатые просветы из щелей по левую руку – редкие, но достаточные, чтобы идти не наощупь. Приказчик заглянул в ближайший просвет и разглядел точно такую же чашу с пляшущим огнём. Вид из следующего открывался интересней. То была длинная просторная зала, освещённая целыми четырьмя чашами. В танцующем их свете перед полурассыпавшимся алтарём из лазурного камня стояла дюжина обнажённых человек. Их руки, воздетые к потолку, раскачивались, чертя в воздухе давным-давно забытые символы. Алтарь устилала богатая ткань с дерзким символом: железный кулак с венцом, заключённый в серебристый круг. Герб рода Утрейдова, поглощённый Ночным Солнцем… Гнев и ужас сотрясли Веседора.

«Клянусь сердцем – вас протащат на пиках отсюда и до Сломанного Хребта!»

Сам не свой он зашагал дальше, пока вдруг не услышал в одном из просветов смутный гул разговора. Не разглядев ничего, кроме очередной чаши с огнём, приказчик припал к щели ухом.

- …ночь, к которой мы так долго шли, - стелился мягкий, как нож в шёлке, говорок. Почему такой знакомый? – Ты готов, дитя?

- Весь день на хлебе и воде, - ответил чуть проваливающийся в басок юнец. – Стараюсь очистить душу молитвой Богине, но… Даже мысль о том, что дело благородное, не унимает поджилки.

- Вернуть заблудшую душу обратно в тело – подвиг, который делает честь величайшим твоим предкам. Такая гора способна раздавить самых решительных.

- Труса и храбреца отличает лишь момент истины… так отец говорил. А мне неведомо, кто я, понимаешь?

Раздался глубокий скрип продавливаемой кровати - кто-то сел.

- Ты мне как сын…

- …знаю.

- …и всем нам. Кто угодно отдаст за тебя жизнь, даже пройдоха Миний… – «Аркадия!», щёлкнуло в голове у Веседора. - Мы не допустим даже подозрения на неблагоприятный исход. Только помни, чему тебя учили, и не сходи с пути Ночной Матери… даже когда вернёшься домой.

- Домой… - эхом отозвался отрок. – Он для меня уже почти как сон.

- О, погоди. Настанет время, когда сном для тебя станем мы.

- Ни за что, никогда вас не забуду! – не на шутку разволновался паренёк. – А ваши уроки… Клянусь, я прикажу похоронить себя на вашем острове!

- Сейчас тебе следует думать не об этом.

Кровать коротко хрустнула, знаменуя, что Аркадия встаёт.

- Крепись, доминар, и урви часок на сон. Ночь впереди долгая.

Пока матерь культа шуршала одеждами из кельи, и шаги её мерно уплывали по гулкому коридору, Веседор стоял как громом поражённый.

«Наследник престола и вправду здесь, на острове, за стеной, только протяни руку?.. О чём ещё не лгали видения безумного духа? Но что ему сказать? Как обратиться? Сколь глубоко эти выродки проникли ему в сознание? Что, если он выдаст меня, едва заслышав? Понаблюдать… Нет, сюда в любой момент заползёт очередной слухач. Проникнуть в келью, дабы пресечь возможность, что он уйдёт и сдаст меня… Опасно, я ничего не знаю про эо место. Ох… Иногда идти риск – самый безопасный из всех возможных ходов. И почему из всех наставников об этом говорил только Восьмипалый?..»

- Доминар, - позвал Веседор.

Кровать крякнула под встрепенувшимся юнцом.

- Кто здесь?!

- Иди к чаше. Да… Теперь на голос.

Лишь раз Веседор видел наследника престола, и то издалека, но, как всем служащим Приказов, ему выдали миниатюрную копию портрета – ещё тогда он подивился, насколько портрет не был подхалимским. И вот картинка ожила перед глазами в виде дёрганного, озирающегося парнишки. Те же острые плечи да локти, та же цыплячья шея, оливковые глаза, небрежно посаженные на несуразном лице, где только начинали прорезаться мужские черты… Это был настолько он, что не сразу и поверишь.

- Да где ты?! – взорвался, не найдя никого, доминар.

- За стеной.

Юнец воссиял, победно вскинув кулак.

- Так и знал! Тайная шпионская комната! А Аркадия всё «крысы, крысы»…

- Прошу, потише, доминар.

- Да-да…

Мальчишка почти вплотную подобрался к стене и заговорил громким шёпотом:

- Я не узнаю твоего голоса. Кто ты?

- Веседор, государев приказчик.

Живое лицо доминара вытянулось от удивления.

- Правда?.. Нет, не шутишь. Ты за мной, да?

- Н-нет, - помедлив, признал Веседор.

Доминар залился звонким смехом, и тут же зажал рот рукой.

- Значит, самая удачная случайность в карьере? Делай то, за чем тебя отправили, и дождись утра. Не трогай ребят!

- Кого?

- Ну, служителей. Уедем вместе, и я расскажу отцу, как лихо ты их порубал. Уверен, будешь купаться в золоте до последнего костра. Может, даже возведут в дреты…

- Как будто в этом дело! Мы должны бежать.

- Я дал слово чести Арсею, что возрожу его супругу. Ты хоть представляешь, что значит слово Утрейдита?

- Они говорили, что для ритуала нужна твоя кровь?

- Разумеется! Едва Ночное Солнце встанет в зенит, ребята затянут песнопения во дворе Синего Замка, я капну с ладони на её тело, и к рассвету разбежимся.

- А зачем молиться непонятно кому, поститься целый день…

- Давай оставим тонкости древних ритуалов на потом? Приказчик, велю тебе – пережди ночь в деревне, и наутро мы вместе отчалим домой. Когда я взойду на Терновый Трон, то призову тебя, дабы за яствами и вином припомнить этот славный день.

«Что за странные попытки меня подкупить?»

- Доминар…

Холодное пламя Утрейда вспыхнуло на дне оливковых, почти девчачьих глаз. Наследник престола демонстративно отвернулся.

- Аудиенция окончена. Или хочешь, чтобы я поднял крик?

- Воля твоя, - сквозь зубы вымолвил Веседор.

- Постарайся и дальше не попадаться на глаза. Но если сцапают, скажи, чтобы позвали за мной.

Доминар ушёл с поля зрения и нарочито завалился в кровать.

«Будущий правитель Государства не видит ничего гнусного в некромантии? О чём я!.. Сколько времени он провёл среди них? И если нет подводных камней с ритуалом, почему он так взволнован? Что-то точно есть… Может, доминар и имеет право рисковать будущим династии, но скромный приказчик – нет».

Едва Веседор ворвался в кладовую, дух его перехватило от густой пыли. Медленно захлопывающийся за спиною свет очертил под сотню бочонков с храмовым маслом. Целое состояние, если задуматься. Откуда оно у замшелой секты на краю мира? А как они объясняли свои закупки Суду? Всё же, наверное, эта сокровищница досталась им от прошлых обитателей. Приказчик улыбался. Отвлечённые мысли парадоксально помогали сосредоточиться на главном.

Пока он искал люк, что-то провернулось в механизме потайной двери. Мощный толчок камня о камень оттолкнул зеркало от стены, и оно оглушительно рухнуло, рассыпаясь об пол.

Культисты ворвались в кладовую за миг до того, как Веседор закрыл за собою плиту. Иногда запертые двери играют на руку и взломщикам… Осталось только дождаться, когда они уйдут, дабы устроить небольшую ревизию.

Глава 14

Ночь только зрела, беззвёздная и безоблачная. Ничто не мешало Пхелле танцевать на серебристой дорожке поверх моря, смахивать пыль с тусклой каменистой равнины, полировать дыханием Синий Замок. Тени ускользали по ямам и трещинам, точно чёрные змеи. Хохот Бледной Матери разносил по небу весть с далёкого севера, где лёд сковывает горы и сердца, земля греет продрогших великанов, и сумерки сияют круглый год. Немудрено, что выползшая на эту мистерию процессия казалась едва различимой цепочкой муравьёв.

Впереди, чуть поодаль от остальных, шла Аркадия с пятью отобранными прислужницами. Все они, овеянные просторными серыми платьями, славили Госпожу танцем: скрюченные ладони взметались, очерчивая сакральные символы над головой, вытянутые ноги обозначали полукруги на земле, затем жрицы делали синхронный прыжок и повторяли священную последовательность. Центром шествия была бледная, но идеально сохранившаяся оресса в паутинно-белом платье невесты. Четверо дюжих культистов взгромоздили на плечи носилки с её телом, сжимая в свободных руках по короткому мечу. Следом шествовал Арсей, Трофан, старый страж, и едва дотягивающий им до груди доминар. Десяток вооружённых до зубов громил окружал их в некоем подобии строя. Ещё пятеро плелись чуть поодаль, прикрывая тыл.

Взгляд молодого ореса блуждал по жене, в исступлении подмечая каждую деталь – руки, сложенные на груди, губы, почему-то приоткрытые, по-южному подкрашенные веки с крыльями ресниц, шарф, полупрозрачный, на горле… Арсей сухо сглотнул и отвернулся. С тяжёлым сердцем следил за его метаниями старый страж, но бдительности не терял. Человек, посланный за приказчиком, облазил пол-Замка, но тела не нашёл - только окольника, доживавшего последние мгновения на пороге цитадели. Вряд ли пёс Государя пережил встречу с призраком, но Трофан уговорил ореса взять нескольких вооружённых сектантов – хуже от них, по меньшей мере, не будет.

Вспомнив кое-что, Арсей разлепил губы, издал невнятный звук, прочистил горло и молвил:

- Позволь ещё раз поблагодарить тебя, доминар.

- Да полно, - беззаботно глянул на него наследник Тернового Трона. – Лучше ответь – зачем ты затеял всё это?

Арсей недоумённо нахмурился.

- Скажу иначе – для кого всё это?

Орес посмотрел в эти глаза, из которых улетучивались последние крохи детства, и не смог выдавить ни слова. Доминар помедлил, подбирая слова:

- Для кого, Арсей? Для неё, или для себя?

Орес перевёл взгляд на Лорелей и ощутил вдруг, как сухо стало в глазах.

- Ответь. Это важно.

Арсей вздрогнул, как если бы его дёрнули за нос.

- Я… ну…

- …вот именно.

Орес воззрился на отвернувшегося мальчишку и рассвирепел.

- Конечно, ради неё! Лори… моя Лори прожила слишком короткую и несправедливую жизнь. Она…

- Всё верно, дружище, - поднял руку доминар, не поворачиваясь. - Иного ответа быть не может.

«Аудиенция окончена», повисло в воздухе.

Убогий мост на замковую скалу они миновали безмолвно - лишь платья жриц шелестели в тишине. Подъём по серпантину обошёлся и вовсе без ритуалов. Женщины шагали с воздетыми к Пхелле руками, шепча слова не то любви, не то смерти.

Чем ближе к Замку, тем глубже дыхание Арсея подступало к вискам. Сердце замерло над бездной надежды, предвкушения, и ужасом - всё зря, кто-то где-то ошибся, ошибётся, а если нет, у Пхеллы дурное расположение духа…

- Выше шаг, кувыркнёшься! – прикрикнул Трофан на одного носильщика. Всполох живой энергии придал оресу сил, и он взял себя в руки.

Пустой проём врат объял тенью каждого, прежде чем пустить внутрь. Жрицы тут же зашлёпали по мутной воде, кружась в неистовых плясках и хохоча.

- Чем это пахнет? – промямлил доминар.

Лорелей понесли ко входу в цитадель. Культисты из арьергарда остались за стеной на случай непредвиденных зевак из деревни. Тогда-то, в паузе меж скрипом носилок и хохотом жриц, и чиркнуло огниво. Арсей обернулся. Ревущее пламя каскадом захлестнуло единственный выход из Замка. Подняв взгляд, он увидел силуэт, который тут же растворился во вспышке факела. Трофан заорал приказы, но поздно – факел, прочертив в воздухе эффектное колесо, ухнул в воду. С сине-коричневыми брызгами по гигантской луже внутреннего двора разбежалось коптящее пожарище.

- Доминар! Спасайте доминара! – разобрал орес вопли старого стража.

Арсей вздрогнул, огляделся, и увидел, как огонь взбирается по ногам будущего Государя. Сложив руки лодочкой, он зачерпнул воды и принялся безуспешно их тушить. Доминар запоздало ощутил жар, подпрыгнул и повалился бы наземь, если бы орес не успел его подхватить.

- Тащи с меня одежду! – взвыл помазанник, задыхаясь. – Вода это не возьмёт!

Мимо пролетел ещё один факел, утонувший на сей раз без последствий.

- Быстрее!

Не веря, что он спускает штаны с сына небожителя, Арсей отшвырнул их, и горящая тряпка пошла на дно, не потухая даже под водой. Бледная кожа на ногах мальчишки успела вскипеть, но, кажется, не слишком. Орес приподнял доминара над пылающей водой и порыскал глазами, куда его деть. Жрицы бессмысленно носились по двору, позабыв о ритуале – кто-то из них горел, а товарок не осеняла идея начать их тушить. Несколько бойцов попали в самое жерло и корчились, охваченные огнём, кто на коленях, кто на спине. Остальные бежали на стены, к зачинщику этого безумия.

Арсей поискал глазами носилки с женой, и обнаружил их, брошенные, в воде.

- Трофан! – возопил он не своим голосом. – Трофан!!

- Барин! – предстал пред глазами старый страж.

Арсей вручил ему давящегося от попыток скрыть слёзы доминара, подбежал к Лорелей и засуетился. Трофан взвалил доминара себе за спину и пристал к носилкам сзади.

- В цитадель! – велел орес, когда они не сговариваясь подняли её над водой.

К страшным воплям во дворе присоединилось ещё несколько глоток. Арсей оглянулся, но не ничего не разглядел.

- Шевелись, Трофан! – потянул он носилки. Замыкающий страж прибавил шагу, багровея от напряжения.

У самой лестницы Трофан запнулся, и Лорелей, качнувшись, выпала из носилок.

- Не дрова несёшь! – взревел Арсей.

Старый страж, схватившись за бок, осел на колено. Не ожидавший такого доминар шлёпнулся в безопасную воду. Позади Трофана выросла квадратная фигура в непотребно грязном одеянии государева приказчика. Незнакомец выдрал меч из рёбер стража и пробил ореса тяжёлым взором. В этих пылающих глазах Арсею почудился синий отсвет видений, в коих он пропадал сам, пока не отчалил отсюда в столицу, за доминаром.

Приказчик склонился над орессой, вылил на неё что-то из бурдюка и, зажав оружие под мышкой, взял огниво. Понимая, что́ сейчас произойдёт, орес обнажил меч, но сноп искр объял уже его Лори, пожирая ненасытным огнём.

Звенящий вой прорвался из недр Замка, сотрясая цитадель и древние стены. Приказчик пошатнулся, выставил перед собою меч и отступил к доминару, не сводя глаз с безумца, который, уронив оружие, поливал свою жену грязной водой.

- Это по твоей милости я в ожогах?! – вскричал, дав петуха, мальчишка.

- Казнишь меня, когда отчалим, - прохрипел Веседор.

Он сгрёб доминара свободной рукой и потащил куда-то за шкирку. Юнец сопротивлялся, вереща от боли в обожжённых ногах, падал, поднимался, махал кулаками, пробовал укусить, и Веседор, устав возиться, успокоил его затрещиной.

- Как мы отсюда… - начал было мальчишка, когда они подходили к колодезю. - Аааа!..- слишком внезапно притянули его к себе и спрыгнули внутрь.

Почти без грохота приказчик упал в сияющую воду, поднял доминара в проём над головой, и, наконец, взобрался сам, подволакивая ногу.

- Ублюдок… – шептал, трясясь от гнева, наследник Тернового Трона. – Безумный идиот… Думал, остановишь их парой бочонков масла?!

Наверху, словно в ответ, разнёсся треск и сверхъестественное шипение. Приказчик потянул помазанника в глубину тоннеля.

- Что…

Они вышли во вторую шахту, с разбросанными всюду гигантскими водорослями и одиноким старым шлемом посередине. Веседор уложил мальчишку на пол, засыпал водорослями и сам спрятался в небольшом стогу по соседству.

- Не двигайся.

- Что это было?!

- Блеск на грязной воде тускловат, но его хватило.

- Солнечные огоньки! – ахнул доминар. Хотя на лице его стыл ужас за тех, кого сейчас испепеляли живьём, во взгляде промелькнуло уважение к рискованной стратегии подданного.

- Молчи, если хочешь жить, - несколько буднично произнёс Веседор.

Так они и лежали, дрожа от холода и сырости, пока наверху стихали крики, а следом - сверхъестественное шипение.

Приказчик выбрался первым и сразу же осмотрел свою ногу. Что-то взвесив про себя, он заковылял по шахте, собирая водоросли, дабы набросать их в кучу побольше. Помедлив ещё минуту, доминар выполз из укрытия и впёр руки в бока.

- Зачем ты сотворил эти зверства?

В голосе его не было ни гнева, ни возбуждения – только сухое желание разобраться в происходящем.

- Мёртвым не место среди живых. Разве не так завещал великий Утрейд?

- Всё шло к полноценному возрождению, тупица! Она стала бы настоящим человеком, вернувшимся в собственное тело из кошмара пограничного бытия…

- Забудь всё, что говорили эти люди. Они похитили тебя и использовали в своих целях.

- Я дал слово!..

- Значит, они не сказали? – поинтересовался Веседор, накидав в кучу последних водорослей. – Хотя, с чего бы?

- Что ты лопочешь?..

Веседор воззрился на доминара исподлобья, несмотря на превосходство в росте.

- Слово, данное клятвопреступникам, не имеет силы. Прогулялся я по тайному коридору, послушал тут и там. Весь ритуал – обманка. Сам по себе нет, но причина, которую наплели вам с Арсеем… Не твоя им кровь нужна, чтобы возродить Лорелей, а её призрак - дабы заразить твою кровь и подчинить через неё твой разум.

- Зачем?!

- Может, править материком, насаждая свои верования через будущего Государя?

Помазанник принялся испытывать его взглядом, но первым отвёл глаза.

- Ты… ты клянёшься в правдивости своих слов?

- Клянусь, доминар, - провёл Веседор кулаком над сердцем. За такую ложь путь в чертог Утрейда ему заказан, но какие беды навлечёт на народ даже крупица расположения будущего Государя к этой секте? Веседор вдохнул глубже, чем следует, и произнёс: – Нам наверх.

Юнец, чей мир только что перевернулся, рассеянно кивнул и залез по подставленному плечу на вершину шахты. Веседору с его потянутой ногой пришлось подпрыгнуть дважды, чтобы зацепиться.

- Кто это?! – услышал он восклицание доминара.

На мёрзлом полу покоился иссохший, почти не существующий человек в лохмотьях. Приказчик подошёл к нему, вслушался в дыхание, прощупал пульс на руке, шее, побил по щёкам и, выдавив что-то утробное, опустился на колени.

- К…что с ним? – не унимался доминар.

Веседор поднял невидящий взгляд.

- Я спрятал его, думал, защищу от последствий гибели призрака. Вокруг столько синего камня… Но нет. Его душа слишком… прикипела… к Лорелей.

- …не понимаю.

- Его зовут… - Приказчик нахмурился. - Какая бессмыслица! Я не знаю его имени! Долг привёл окольника, дабы свет Государева закона озарил и этот медвежий угол. Видел межевые камни на холме? Нет? Значит, он прибыл до тебя. Очевидно, после решения проблемы с огоньками ему рассказали и о призраке в Замке. Когда он понял, что это ловушка?.. Понимаешь, обычно призрака удерживает неуёмная воля к жизни, но Лорелей не хотела оставаться. Я понял это по… Они избрали меня следующим, дабы подпитывать её угасающий дух. Тот, кого я нашёл в застенках под землёй… был уже отработанным материалом.

Дыхание застряло в груди доминара.

- Не знал, что они истязают живых людей. Какая…

- Гнусь? Найдётся время, расскажу больше.

- А что Арсей? - В голосе мальчишки дрогнула последняя надежда. - Он знал?

- С самого начала. Ты должен понять, они знали, что не имеют права на помощь в своих мерзостях. Зачем ещё красть доминара, нарушая все мыслимые законы, лишая покоя Государя – знал бы ты, как поседел он за эти годы!.. Они знали, так просто помощи не добиться, а кровь нужна, подозреваю, добровольная.

- Верно…

- Вот тебе и хорошее обхождение, задушевные беседы и строго дозированная правда. Кто в здравом уме поддержит того, кто сотворил это, - Веседор указал на бездыханное тело, - лишь бы продлить агонию бледного духа? Глянь, как лезут кости у него из кожи, а это ни в какое сравнение не идёт с некрозом живой, хоть и истерзанной, души. Такое не оправдать любовью всей своей жизни. Такое лучше замести подальше от глаз. Как же мне склизко от этого острова!.. Поспешим.

- Мы… возьмём его собой? – запнулся юнец, не в силах оторвать глаз от окольника.

- Я сам подумал, но ты у нас доминар…

- Мы возьмём его с собой, - молвил наследник Тернового Трона. – Негоже сынам Государства гнить непонятно где.

Пушинкой лёг несчастный в руки Веседора, дабы путь продолжился – сквозь мрак, эхо собственных шагов да зудящее предчувствие. В голове доминара ворочалась тяжёлая дума, то и дело прорываясь бессвязным «так вот что…», «не это имела в виду…», «значит, не оговорился…». Когда по корявым сводам закапала вода, приказчик узрел собственный страх на его лице. Веседор спрятал улыбку - из вежливости, и первым прибавил шаг. К тому времени, как они подобрались к двери, доминар устал и думать, и бояться: ноги даже сквозь холод ревели от боли.

Приказчик вынул ключ, поднёс его к замку, да так и замер.

- Сколько их?

- Кого? – не понял доминар, изо всех сил подавляя боль.

- Сколько их в подземелье?

- Каком подземелье?

- Где мы встретились с тобой впервые.

- А, в храме. Уфф… Все ушли на ритуал. Приказчик, молю тебя…

Без лишних слов приказчик отпёр дверь и пустил доминара первым.

- Опять вверх? – возмутился мальчишка.

- А как иначе, ты Утрейдит. Сквозь тернии к… - Веседор взвалил окольника за спину и достал из-за пазухи лоскутную верёвку. – Помоги завязать ему руки у меня на груди.

Так начался долгий неловкий подъём. Доминар быстро запыхтел, а на советы отдохнуть только ругался на каком-то южном языке. Вскоре пот забил из него ключом, руки задрожали, ноги стали соскальзывать. Если бы не Веседор, который умудрялся постоянно быть наготове, не поднимая при этом глаз, хроника династии пополнилась бы ещё одной смертью.

На вершине случилось непредвиденное, хоть и очевидное – доминар не смог поднять люк. Приказчик подлез повыше, навалился на мальчишку и, балансируя на ступенях одними ногами, одна из которых жутко болела, чуть ли не пальцами приподнял фальшивую плиту. Доминар протиснулся вверх, раскрыл люк, и Веседор, едва не завалившись назад из-за окольника, залез следом.

- Сколько тут секретных ходов? – выдал, еле дыша, наследник Тернового Трона.

Фальшплита отправилась на место, окольника же, подумав, Веседор оставил за спиной.

- Эй! – чуть повысил голос мальчишка. - Где мы?

- Не узнаёшь бочки?

Тьма, чуть потревоженную умирающими спорами из колодезя, не помешала Веседору отыскать запертую дверь и играючи вскрыть её шпилькой.

- Веди, доминар.

Озарённые огнём из каменных чаш, коридоры подземного храма шли чередой рассыпающихся нагромождений. Тёмно-синие стены крошились в непролазные кучи, переплетались друг с другом, таяли и расползались во все стороны, образуя то новые проходы, то проёмы с грубо обтёсанными дверьми. Потолок напоминал зыбкие волны на беспокойном море. А они всё шли и шли, один в тяжких раздумьях, другой – напряжённо вслушиваясь в звенящую тишину. В какой-то момент доминар замер подле очередной двери и обернулся на Веседора.

- Моя келья. Я… соберу вещи, оденусь.

- А мазь?

- Тут у всех небольшой запас – ты даже не представляешь, сколько проблем от этого храмового масла!

- Не представляю, - отвёл глаза приказчик.

Доминар хмыкнул что-то неопределённое и скрылся за дверью. Веседор с облегчением опустил окольника на пол.

«Интересно», думал он, воззрившись на дверь напротив, «кто жил здесь? Аркадия? Держать его под рукой, навещать, когда вздумается, первой улавливать каждое колебание души, не вынимая оттуда цепких пальцев… Нет, не она. Слишком важный человек со слишком важными секретами. Зачем рисковать любопытством высокого гостя? Может, Арсей?.. Ему точно не в Замке обретаться, а в деревне после той… жатвы я бы на его месте не появлялся. Имеет смысл. Единственный аристократ в округе, они легко найдут общий язык, через который идейки просочатся незаметней. Харизматичен, романтичен, одержим… марионетка, которая не догадывается о существовании верёвочек. Нет, таких выпускают строго по рецепту. В своём безверии орес легко уведёт его в другие степи. Что уже отчасти… ибо малец шёл в Замок не во имя Пхеллы. А кого бы подселил я? Хм-мм. Кого-то невзрачного, легко крадущего доверие, кто умеет слушать и следить, а по случаю мягко направлять дышло…»

Дверь, на которой отдыхали его глаза, стала невыносимой от тайны, которую он сам себе навыдумывал. Приказчик прислушался к доминару – вроде, шуршит, - и сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Рука легла на грубую, оставляющую занозы деревяшку.

«Если не сдвинется, уйду обратно…»

Дверь скрипнула и с натугой отворилась. Даваться некуда, приказчик вошёл. Он искренне хотел осмотреть убранство и обстановку, может, взглянуть на пару богохульных символов, коим культисты поклоняются после обеда, но всё его внимание захватил щуплый человечек возле тлеющей каменной чаши, который опоясывался верёвкой поверх синего балахона.

- Говорил же, не просплю!.. - выдавил культист сквозь могучий зёв.

Приказчик зажал ему рот, вогнав затылком в стену, и прижал клинок к горлу.

- Пискнешь, и голова станет мешать ногам. Ты понял?

Сектант осторожно, дабы не порезаться, кивнул. Приказчик не спеша отнял от него руку.

«И что дальше?»

- Я помню тебя, - заструился андрогинный голос, столь тихий, что Веседору пришлось напрячь слух. – Там, в Замке. А ты – ты помнишь меня?

- Миний?..

- Да-а, - расплылся человечек в стеклянной улыбке. - А ты… не знаю, как звать, но тебя… и того, другого… я видел в отражениях нашей обожаемой Синасты…

- Лорелей?

- Её я видел тоже. Как ты выбрался, дружок?.. Агх…

- Нет времени, - надавил Веседор клинком до первой крови. - Чей призрак болтался в Замке? Разве не Лорелей?

- О, в той неравной схватке победила Синаста… опыт взял своё…

- То есть, в Замке на самом деле призрак Синасты, а её отражениями побывали я, Лорелей и, видимо, окольник… Как такое возможно?

- Уберёшь меч, если отвечу?..

- Далась мне ваша чёрная магия, - вновь надавил клинком Веседор. Миний тоненько ойкнул и залепетал:

- Я никогда не хотел с ними, они заставили, да кто я такой, побочный потомок древнего безумца, а ещё Талат Законодатель провозгласил, что грехи отцов не передаются сыно… О, Государь, я полезен, я помогу, я все скажу!..

- Что говоришь?! – прогудел из-за двух стен надломленный голос доминара.

- Нам следует пос! – ответил Веседор, зажав рот Минию.

- Сейчас, заканчиваю с повязкой!

- А теперь… - прошептал приказчик и направил культиста лицом к каменной чаше, дабы не замараться.

«Не надо…», прочитал он ладонью.

Клинок без труда вошёл в горло, перечёркивая ещё одну жизнь. Веседор опустил трепещущее тело на пол, вытер лезвие о грязно-синий балахон и вышел в коридор, не забыв прикрыть за собою дверь. Голова дребезжала от осознания, что никогда ещё меч не сидел в ладони столь естественно.

- Никогда…

- А? Что ты бормочешь? – поинтересовался доминар, заглядывая ему снизу вверх в глаза. Сколько же времени прошло?.. – И спрячь зубочистку, здесь никого.

- Зубочистку?

Веседор взвалил на себя окольника, но меч оставил наготове. Доминар закатил глаза.

- Забудь про золото. Вернёмся, и я пожалую тебе нормальный меч.

«Кто бы мог подумать, как много уверенности придают штаны на ногах», без улыбки подумал приказчик. Вслух он произнёс:

- А с моим что не так?

- Сероват для того, чтобы тягаться с серьёзным оружием.

Всю дорогу из спутанных лабиринтов доминар обстоятельно трещал о костяных мечах. Поведал он и о трёх основных формах клинка, и пяти школах ремесленной мысли и, главное, о собственной поездке в крупнейший завод дзуров, что под Тираском, где он собственными глазами видел табуны этих могучих зверей, второго символа Государства.

- Ты знал, - весь загорелся доминар, - что белизну костей определяют по рогам? Чем внушительней рога, тем серее скелет. Самые красивые рога расходятся по полковым музыкантам, в то время как остальные кости - на вооружение честных рубак вроде тебя. Безрогие дзуры – вот настоящая редкость. Лишь Государи, великие князья и доминары имеют право седлать их! Если такое сокровище падёт в бою, кость из него добудут столь белую, что снег покажется пеплом. Полный доспех Фабиана Свирепого…

Хотя Веседор слушал вполуха, он был доволен, что паренёк приходит в себя. Но подлинный восторг приказчик испытал от подъёма по каменной лестнице на поверхность. Даже доминар оборвал свой удивительный рассказ, прибавив шаг. Свежесть наполняла лёгкие как паруса, пока, наконец, не разверзлась от края до края ночным небом.

Надземная часть храма являла собой шабаш покорёженных колонн на поросшем бурьяном фундаменте, что трещал даже от случайного взгляда. С моря вздыбился ветер, срывая с руин покрывало бирюзового песка. Громада Синего Замка повисла по правую руку, слева вдали застыла виверна с обрубленными крыльями.

«Вот почему ты не ответил, что там на севере, верзила», подумал приказчик и, не выдержав, расхохотался. Наконец-то всё позади!

- Идём, - обернулся он на тактично молчавшего доминара. – У нас же ничего не блестит?

Мальчишка окинул себя красноречивым жестом. Он был облеплен песком от шеи до пят.

Пхелла клонилась за зенит; тонкая, квёлая, сквозь серую дымку она брела на восток. Воздух дрожал и редел под её поступью. Влажная, тускло мерцающая равнина отражаясь глянцем в беспроглядной смоле неба. На дорогу беглецы вышли, продрогнув до звона в зубах, но, едва ощутив ногами каменную жилу Государства, мигом приободрились.

Деревня встретила их напряжённой тишиной. От холма до холма ни огонька, даже маяк жмурился во тьме - мрачный, холодный, как будто пустой.

Переглянувшись, они устремились к лодкам. Веседор беспрестанно озирался с мечом наготове, вслушивался, но улавливал только шелест волн и тяжёлое дыхание доминара.

«Как бы не схлопотал он лихорадку…»

Вот, наконец, берег и россыпь худых, дырявых, изуродованных ракушками лодок на песке, среди которых Веседор не увидал свою.

- Как так?!

Сняв с себя коченеющее тело окольника, он стал, как безумный, бросаться от лодки к лодке, проверяя их целостность.

- Приказчик… - проговорил доминар.

Веседор оглянулся, проследил за его взглядом. Из окрестных лачуг вылезали мужики - с топорами, гарпунами, огромными тесаками для костей. Веседор потянул доминара себе за спину. Рыбаки надвигались медленно и неумолимо, беря их в клещи, выбежать из которых можно было только в море.

Меч дрогнул и жёстче сел в руку.

- Прости, служитель Государя, - раздался знакомый голос. – Сам понимаешь…

- И тебе не болеть, Рий, - невозмутимо ответствовал приказчик. Несмотря на то, что голова единственный был не вооружён, разглядеть его в толпе было непросто. – Вижу, никуда не торопишься.

Рий развёл руками:

- Моё дело – не пущать с острова тебя и, главное, наследника. Любой ценой! Ты как, собираешься поднимать эту самую цену?

- С чего бы, мы не на ярмарке. – Веседор еле выдохнул, скрывая это за ухмылкой, которую тут же погасил. - Послушай, Рий, всё кончено. Он больше не имеет над вами власти.

Рий сощурил умные хорьковые глазки и приподнял ладонь. Клещи стали смыкаться чуть медленней.

- Я знаю всё, Рий, - с осторожностью продолжил приказчик. - Про чёрную волю Арсея, про жуткие жертвы, кои он приносил своему безумию, про ваши кошмары… Если бы вы всей душой поддерживали барина, меня бы выпотрошили мгновение назад.

- Как ты смеешь сомневаться в нашей…

- Он мёртв, Рий. Все они мертвы. Сожжены солнечными огоньками.

Мужики замерли, переглянулись. В смятение на лице Рия примешалось нечто другое, но приказчик не понял, что именно.

- Как мне знать, что это не грязная ложь?

- Слово государева приказчика…

- И наследника Тернового Трона, - добавил доминар, выбравшись у него из-за спины. – Я этими глазами видел, что́ сотворил с ними мой подданный.

- Загляните во внутренний двор Замка, но лучше через сутки-другие. Там пылает храмовое масло.

- Что с нами станется… - заволновалась толпа.

- Отойдёте к следующему по старшинству брату, - охотно ответствовал Веседор. - Он далеко и вряд ли станет много с вас трясти. Если же в Тираске решат восстановить темницу, станете государственными, и жизнь точно пойдёт в гору.

- Восстановить? Но призрак…

- Пойми, Рий, - заговорил доминар. – Больше не довлеет над вами ни призрак, ни падший орес.

- Это всё… слишком, - выразил Рий ощущение остальных.

- Всё равно без лодки никуда не денемся, - сообщил приказчик с мрачной усмешкой. – Мы в ваших руках, люди Сумеречного острова.

Рий зыркнул влево, вправо, собирая безмолвные мнения, поиграл в гляделки с единственным обладателем вил, поскрёб ногтём жидкую поросль на подбородке и изрёк:

- В чём вы правы, господа хорошие, торопиться нам некуда. Подите-ка в маяк, пока мы не прочешем ваши слова.

- Благодарю за верное решение, - склонил голову Веседор.

- У тебя хорошая компания, приказчик, - улыбнулся Рий, сверкая ледяным взором. – Жизнеутверждающая. А теперь попрошу – меч в ножны, руки в ноги и вперёд, за этими мужчинами. С ними не заблудитесь.

Едва путники отошли от воды, селяне обступили их нестройным кольцом и повели их к маяку. Веседор старался держать руки подальше от эфеса - слишком много глаз буравило спину, улавливая каждое телодвижение.

Доминар как бы случайно приблизился к нему и шепнул:

- Почему они не забрали оружие?

Веседор ответил тихо, но не скрываясь:

- Смысл тому, кто прав, браться за оружие?

- Это наша позиция.

- Ну вот прирежу я пару мужиков, и что дальше? Толпа одолевала бойцов во сто крат искуснее меня.

- Погибнут люди… Лучше исключить такую возможность.

- Ты прав, но взгляни им в глаза.

Доминар стал коситься по сторонам, приглядываясь к каждому. В подёрнутых одинаковой белёсой пеленой взорах стыл мрак и безразличие. Страшная мысль поразила наследника, что отсеки одному такому руку, он только уставится на обрубок, чтобы затем, истекая кровью, пойти по своим делам. Наследник Тернового Трона отвёл потяжелевший взгляд. Дабы перевести мысль в другое русло, он выдавил:

- А почему маяк?

- Вот почему, - указал Веседор подбородком.

Они вышли из деревни на короткую тропу, ползущую вверх, к сутулой башенке. Море с трёх сторон выточило на пригорке отвесные обрывы, а единственный путь к отступлению можно было перекрыть и ручной тележкой.

Рыбаки остановились и безо всякого выражения уставились вслед поднимающимся узникам.

- Ну и дела… - зевая, протянул Веседор.

Смотритель сидел на застеленном камне подле двери и, кажется, дремал. Приказчик двинулся к нему, нарочито топая. Старик вздрогнул, открыл глаза и, отчаянно мыча, вжался в камень.

Приказчик вскинул ладони.

- Эй, старина, угомонись. Я не по твою душу.

Старик, не оборачиваясь, приоткрыл дверь и нырнул за неё во тьму. Веседор увидел, как что-то полетело в него из расширившегося проёма, но среагировать не успел. «Что-то» болезненно клюнуло в лоб, заставив согнуться напополам. На каменистой земле лежал кусок проржавелого железа.

- Нет, я не призрак!

Веседор взял железку в кулак и демонстративно постучал ею себе по второй руке, затем проделал то же с доминаром.

После неловкой заминки дверь крякнула и приоткрылась. Старик вышел со склонённой головой и жестом пригласил их внутрь. Веседор подмигнул доминару и двинулся первым, не забыв вручить снаряд горе-метателю. Доминар помедлил, но всё же двинулся следом.

- Хозяин у нас не разговаривает, - сообщил ему Веседор, - но это не умаляет его гостеприимства.

Наследник Тернового Трона ответил непонимающим взором.

- Я бы его месте сам на не поверил, что живой вернусь из Синего Замка. Внизу тебя ждёт солома. Ложе не государево, но в наших условиях приемлемое. Не подсобишь лучиной, хозяин?

Старик тут же организовал тусклое, но освещение.

- Лестница, - пробурчал мальчишка, узрев непокрытое отверстие в полу. – Почему опять лестница?

- Спокойной ночи, доминар.

Не дожидаясь, когда его макушка скроется под полом, Веседор залез на единственный табурет и опустил оба локтя на стол. Весь этот день свинцом растёкся по телу. Поверить невозможно, что когда-то всё это станет лишь воспоминанием, которое со временем ещё и потускнеет…

Кажется, он клюнул носом, ибо не заметил, как смотритель взобрался на койку. Свет Пхеллы из окошка избегал старика – лишь почти истаявшая лучина обозначала его присутствие. Из-за глубоких чернильных теней морщины на осунувшемся лице казались бездонными провалами. Глазищи взирали на гостя не мигая.

- Я видел тебя в Синем Замке, – заговорил Веседор, - глазами ореса.

Смотритель улыбнулся – словно бездна расползлась в обе стороны.

- Ты прав, не его глазами... но важно не это. Кто ты, старина? Что ты забыл на маяке?

Пожав плечами, смотритель провёл ладонью по губам. Веседор порылся по внутренним карманам, складывая на стол ключ от двери в подземном ходу, кусок нагрудной цепи, грубую поделку из рыбьего скелета. Безрезультатно покопавшись ещё, он наконец-то вспомнил и извлёк из сапога медаль кастеляна.

С выражением глубочайшего удивления старик смотрел только на одно – рыбий скелет. Еле оторвав от него взгляд, он просяще воззрился на Веседора и, получив согласие, взял вещицу, тщательно изучил и с беззвучным смехом прижал к груди. Приказчик протянул ему медаль кастеляна, но от неё смотритель не без промедления отмахнулся.

- Разве это не твои вещи? – почти возмутился Веседор.

Смотритель сделал красноречивый жест – «забирай», и никак не мог налюбоваться на свою «рыбку».

- И что это? – не выдержал приказчик. - Гребешок?

Смотритель покосился на него с хитрецой, взял поделку со стороны выдранных рёбер и, не касаясь пальцем подпиленных, дёрнул за кончик одно. Раздался хрустальный, удивительно мелодичный звук. Старик тронул вторую, и новая нота сплелась с предыдущей, третью… Сморщенные пальцы пустились в пляс, извлекая тонкую, как аромат, музыку. Гармонии, причудливые, ускользающие, вытекали друг из друга, искрились и бурлили, сражаясь за нечто не совсем осязаемое, зато понятное на доселе неведомом уровне. Душу приказчика точно взяли и взбили как пыльную подушку. Обессиленный, он навалился на стол, слушая, как потусторонние звуки растворяются в умиротворяющем финале.

Сон его был подобен камню, упавшему в перину.

Глава 15

Из забытья его вырвал гомон голосов на улице. Тряхнув потяжелевшей головой, Веседор сморгнул плывущую перед глазами муть. Лучина на тарелке давно погасла, но за узким окном всё ещё мерцала ночь. Смотритель стоял возле двери, прижавшись спиной к стене. Лицо его застыло в принятии чего-то неизбежного.

Когда в дверь забарабанили кулаками, приказчик проснулся окончательно.

- Кто там, раздери вас гром?!

- Выходи, предатель!

Веседор не сразу понял, что это о нём.

- Р-разойтись!

Штурм двери мигом заглох. Послышались шаги, которые зашаркали в сторону голоса.

- Ты слышишь меня, государев приказчик?!

- Слышу! Кто ты?

- О, теперь мы не знакомы?

Стоило голосу лишиться командирской хватки, как в нём проступили интонации владетеля Синего Замка.

- Не может быть…

- Выходи, государев приказчик! – воззвал Арсей Веминьев. – Здесь никого. Поговорим как человек с человеком.

- Сам подходи!

Тишина. Запоздало услышав приближающегося ореса, приказчик обнажил меч.

- Что происходит? – промямлил вылезший с нижнего яруса доминар.

- Приветствую, - проговорил Арсей совсем близко. Веседор прикрыл доминара собою: лицо Веминьева бледнело прямо за окном.

- Как ты выжил?

Свет Ночного Солнца странно исказил тени на лице Арсея. Непонятно было, сдерживает он хохот, или поток проклятий.

- Когда ты… ты сжёг её на моих глазах, всё рухнуло. Я ждал призванных тобою огней как спасение. Но когда от служителей Пхеллы остался пепел в воде, духи слепо покружили вокруг меня и улетели обратно в свой храм. Они не просто испепеляют тела, государев приказчик. Их огонь пожирает человеческие души. О, как я жаждал такого забвения!.. но от вида пылающей Лори я умер изнутри. Им нечем было питаться, понимаешь?

- Ты давно мёртв изнутри, - глухо молвил Веседор. – С того самого момента, как вздумал возвратить её себе.

Взгляд Арсея был подобен взметнувшейся плети.

- Не знаю, сколько я простоял в воде, впитывая взглядом обгоревшую плоть, не ощущая даже искорёженного её духа… пока не наткнулся глазами на меч. Первым делом отец обучал нас не фехтованию, а тому, как быстро и безболезненно загнать клинок себе в сердце. Шестилетки не способны оборонять родовое гнездо, но и замарать честь рода не имеют права. Мы проделывали это с учебными деревяшками так часто, что… Но тут я услышал твой смех, поднявшийся откуда-то из глубин острова, твоё торжество, и понял – я должен забрать с собою мразь, что отняла у меня всё.

- И вот ты здесь, - подытожил Веседор. – Клятвопреступник, похититель государева отпрыска, подлый убийца собственных подданных. Я ничего не забыл?

- Ты будешь жрать дым, государев приказчик, - улыбнулся Арсей почти с грустью. – Сейчас мои люди разбирают бесхозные хижины, дабы устроить тебе свидание с погребальным огнём.

- Хорошо - мне, - проговорил Веседор, не дрогнув. – Но отпусти старика с доминаром.

- Они пошли за тобой. Пусть же пойдут до конца.

- Пусть будущее Государства сгорит в твоей личной обиде?.. – поверить не мог Веседор.

- Это безумие! – вскричал доминар. – Да, у нас конфликт, но мы же цивилизованные люди!

Арсей поднял бровь, а затем понимающе кивнул:

- Ты требуешь сатисфакции, наследник Тернового Трона.

- Требую!

Орес задумался. Что-то сообразив, он подался вперёд.

- Мои условия…

- Условия диктует тот, кто выше по крови, - осёк его доминар. Арсей склонил голову, не скрывая, впрочем, усмешки. - Итак, за мной остаётся право выбрать защитника…

- Справедливо, ты ещё не вошёл в возраст мужчины.

- Я Утрейдит! – разъярился мальчишка. – Негоже будущему Государю марать руки!

Арсей кивнул. Доминар продолжил:

- Поединок пройдёт до первой крови…

- Умоляю, наш интерес не турнирный.

- До последнего вздоха…

- До потери боеспособности, доминар. Я ещё жажду слышать его вопли в огне.

- До последнего вздоха! – с нажимом повторил будущий Государь.

- Если переговоры окончены… – Арсей глянул в сторону деревни. – Дрова, вижу, на подходе.

Доминара почти затрясло.

- До потери боеспособности, - сквозь зубы процедил он и отвёл глаза от Веседора. – Бой будет до потери боеспособности. Защитником своим я объявляю государева приказчика… а как тебя зовут?..

- Веседор.

- Просто Веседор?..

Арсей сделал категоричный жест.

- Как с государевым служащим я биться с ним не имею права, а как частное лицо он безродный пёс, биться с которым ниже моего положения.

Доминар умолк, обдумывая его слова. Арсей не сводил с него испытывающего взора.

- На твоём месте я бы принял свою судьбу с достоинством.

- Проклятье, Арсей, мы же друзья!

- Ты предал меня, нарушил слово, - с неподдельной болью проговорил орес. – Священное слово будущего Государя. Так пусть будущее Государства пойдёт в огонь вслед моей единственной!

Лицо доминара вдруг воссияло.

- Веседор! Преклони колено.

Не совсем понимая, что происходит, приказчик повиновался. Доминар воздел руки над его головой и заговорил, смешно надрывая голос:

- Перед людьми, и знатью, и Государством я, Талат, наследник Тернового Трона, нарекаю тебя, Веседор из рода… людей, нарекаю тебя своим первым оруженосцем! Встань же перед знатью и людьми, Веседор… как называется это место?..

- Сумеречный остров, - подсказал приказчик шёпотом.

- Встань, Веседор Сумеречный, первый оруженосец доминара Государства!

Веседор поднялся, и Талат на миг заключил его в объятья, завершая ритуал.

- Теперь что скажешь? – бросил он Арсею самодовольно

- Место, - как яд источил орес. – Только попробуй за пределами острова…

- Возле этого маяка, - успокоил его Талат.

- На мечах. Прямо сейчас.

- Стоять, - обронил Веседор.

Взор ореса окатил его кипящей смолой.

– Мне нужны гарантии, - невозмутимо продолжил приказчик, - что в случае моего поражения доминар будет жить.

- Даю слово Веминьева – он будет жить.

- Что он не станет гнить в Синем Замке до скончания времён, а ты, или твои люди в целости и сохранности сопроводят его до ставки местного князя.

- Слово Веминьева – он будет жить, - повторил Арсей и ушёл, дабы пресечь дальнейшие обсуждения.

Доминар, поискав глазами, сел на единственный табурет.

- Вот и договорились…

- Что это было? – накинулся на него Веседор. – У меня нет ни единого шанса!..

- Будем надеяться, он вымотался больше. Посмотри на это с хорошей стороны. Мы выиграли себе несколько минут жизни, ты умрёшь с мечом в руке, а я под шумок… как говорят в народе?.. сигану с обрыва.

- Не советую, - почесал нос Веседор. – Берег мелкий и усеян острыми камнями.

- Даже лучше! – воодушевился доминар. – Иначе я головой тронусь, пока до моих застенков доползёт второй такой же приказчик. Буду грызть его сапоги и звать Веседором.

Приказчик нервно рассмеялся.

- Сядь, на посошок, - освободил Талат табурет. Приказчик сел, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Хотя моё благословение пока ничего не стоит… пусть оно будет с тобой.

- Обнадёжил – аж дух в пятки, - усмехнулся приказчик и встал. – Открывай, хозяин.

Скрип засова, и дверь заела, вынудив смотрителя навалиться на неё плечом. Какая-то часть Веседора ждала, что в маяк ворвутся провонявшие рыбой мужики, и на этом их с Арсеем поединок подойдёт к концу… но в маяк хлынул грузный дух прибрежной ночи. Селяне толпились далеко, внизу, перекрывая единственный путь к отступлению. Глаза их как бусинки блестели на тёмных, окутанных тенью лицах.

На площадке же перед маяком в одуряющем одиночестве метался взад-вперёд Арсей. Завидев Веседора, он замер, встал по центру маленькой арены и сделал церемониальный взмах мечом – исключив положенный полупоклон. В свете Пхеллы клинок из первоклассной кости отливал молоком. Приказчик покосился на свой, монотонно-серый, и двинулся наружу. Первый же шаг напомнил ему о потянутой лодыжке. К Арсею он дошёл, прихрамывая, и без лишних церемоний выставил клинок перед собой.

Арсей примеривался к приказчику взглядом тигра, который давно учуял соперника и только сейчас увидел его воочию. Приказчик смотрел исподлобья с видом, будто орес отвлекает его от чего-то действительно важного. Так, по крайней мере, решил сам Арсей и сильно при этом раздражился.

Первым моргнул Веседор, едва не пропустив страшный удар. Кость клацнула о кость. Приказчик пошатнулся; больную ногу словно пронзило гигантской щепой. Арсей нутром почуял слабину. Клинок его соколом набрасывался на Веседора, не давая отдышаться.

Отступая, приказчик заметил, что удары становятся злей, монотонней: полыхающий болью и гневом Арсей впадал в слепое безумство. Веседор уловил момент очередного взмаха и вместо того, чтобы отразить клинок, нырнул под него. Арсей помедлил, раскрылся; но в самый ответственный момент лодыжку скрутило, и приказчик нелепо рухнул наземь.

Орес отшагнул, наблюдая, как Веседор встаёт, стараясь не опираться на больную ногу. Встретив решительный взгляд врага, Арсей кивнул. Клинок белой молнией рассёк воздух. Веседор отразил свистящую кость, отвёл в сторону и обрушил лоб на челюсть ореса. Тот откинулся назад, потрясая головой. Помутневшие зрачки смотрели сквозь приказчика. Однако в желваках что-то хрустнуло, вставая на место, и Арсей ринулся в бой с опущенным клинком. Веседор еле отпрянул от восходящего удара. Клинок ореса завихрился, и одним точным взмахом вышиб у него меч. Развернувшись на пятках, Арсей нанёс второй удар. Белая молния с шипением ожгла руку едва усевшего увернуться Веседора. На землю, лизнув пальцы, скатилась первая кровь.

Лодыжка взвыла от перенапряжения. С перекошенной от боли гримасой Веседор припал на колено, дабы подобрать меч. Воспалённые глаза, не отрываясь, следили за отошедшим на добрых пять шагов противником. Арсей тяжело дышал; по щеке катилась жемчужина пота. То, что доселе скрывала ярость боя, проступило наружу. Загнанность и смятение на лице ореса противоречило его очевидному превосходству в поединке, и Веседор ощутил слабую надежду.

Он поднялся, подпрыгнул на месте, - стопа будто легла на расплавленный металл, - и втянул воздух через зубы.

- Атакуй, - продралось из груди.

Орес поднял чуть удивлённые глаза, будто вспомнив, где́ он находится.

Когда Арсей прыгнул вперёд, рубящий удар белого меча со скрежетом погас в подставленном клинке. Веседор тяжко рухнул. Молния взмыла, дабы рухнуть на голову, но тут в колено Арсею врезался тяжёлый кулак. Орес отшатнулся, земля едва не ушла из-под его ног.

С яростным воем Веседор заставил себя подняться. Подволакивая ногу, хрипя через нос, он настиг не пришедшего в себя противника и вонзил меч ему в живот. Арсей вскрикнул, с кровью отрываясь от клинка. Собственный меч он обрушил, целя в голову. Серый клинок встал наперерез и, приняв всю мощь удара, пошёл трещинами. Ответный выпад, который скрежетнул по белой кости, поставил жирную точку в нелёгкой судьбе казённого оружия: клинок осыпался как сушёный лист.

Взгляды их сшиблись таранами, и Арсея надломило.

- Закончим это, - выдавил он. Белый меч обратился к врагу рукоятью.

Веседор огляделся по сторонам, недоумевая, и в чернеющем проёме маяка разглядел доминара. Поймав его взгляд, Талат кивнул. Приказчик повернулся к оресу и принял у него меч.

Арсей опустился на колени.

- Заканчивай.

- Что – заканчивать?

Арсей склонил голову и красноречиво убрал волосы с шеи. Глаза приказчика пробежались по белому клинку, который так долго сулил ему смерть.

«Тащить его в ставку ближайшего князя – дело не из лёгких. Вокруг дикие земли. Что ещё хуже, это земли Веминьевых, поселений придётся избегать. Даже если накинуть мешок на голову, а рот заткнуть кляпом, столькое может произойти… А сколько дней прибавят окольные тропы, плодя шансы на побег? Неделю?»

Глаза опустились на бледневшую меж волосами и однорядкой шею Арсея. Меч даже потяжелел в руке. Странно, что мысль эта пришла на ум не первой. Одним махом решить все проблемы…

- Перед людьми, Государством и доминаром, - разнеслись над бухтой слова Веседора, - я лишаю тебя свободы, Арсей из рода Веминьева.

- Ты что творишь?! – воскликнул Талат и осёкся от сухого взора приказчика.

- Он тоже имеет право на справедливый суд. Арсей из рода Веминьева, я вынужден взять у тебя слово крови, что ты не предпримешь попытки к бегству.

Орес поднял голову, осклабился.

- Ты хотел возжечь его за пределами острова? Подальше от этой проклятой земли? Того, чей труп мои люди спихнули в море на радость рыбам? Это я им велел… Я. Это был государев окольник.

Веседор увидел тень смерти, которая плясала на дне глаз Арсея. Печальная улыбка прорвалась из глубин собственной души:

- Ты не нашёл в себе сил добить главную мразь в своей жизни. Ты сдался, а потому это, - он щёлкнул ногтями по мечу, - станет варварским самосудом. Быть может, благородная казнь после суда принесёт тебе искупление.

Арсей вздрогнул от его слов и опустил глаза.

- Даю слово Веминьева, я не сбегу и не стану пытаться.

Веседор посмотрел на доминара. Юнец пробурчал, всем видом источая недовольство:

- Быть по сему.

- Кто-нибудь, дайте верёвку, - попросил приказчик.

Глаза колыхнулись во мраке и стали разбредаться. Единственным на его зов откликнулся немой смотритель. Веседор завязал руки Арсея за спиной, велел отвести его на маяк, а сам приковылял к ближайшему камню, дабы с облегчением на него опуститься.

Пхелле, Солнцу ночи, было не до тех, кто копошился на земле: оно любовалось собою в бескрайнюю чёрную воду, уплывая на восток, который уже начинал наливаться багровой поступью Ярижа. Ото сна воспрянули запоздалые звёзды. Море вслушивалось в таинственный зов ветра и хранило молчание.