Песнь Инари и Тень Героя

Глава 1 Вступление

Луна пала первой, её осколки всё ещё горели в мраке. Мир стонал: шрамы войны рассекали горы, океаны спали, а ветер умер.

В центре озера магмы стояла она — тень в сером платье, с чёрными волосами, как ночь. Золотые глаза сияли, кожа трескалась, будто фарфор. Она сжимала оторванную голову врага и смеялась, пока её рёбра с треском вставали на место. Озеро магмы шипело под её ногами, будто питаясь её яростью. Трещины на её коже светились алым, как раны мира, что она разорвала ради него.

Голова юноши, сжатая в её руке, всё ещё жила. Его лицо, изрезанное морщинами веков, не знало улыбок. Глаза медленно открылись, полные ненависти, вперились в ликующую богиню.

— Ты проиграл, Квинт, — пропела она, её голос был сладким, как яд. — Помнишь ту смертную? Её душа теперь моя. Победишь — верну. Проиграешь — и мы станцуем ещё вечность.

— Ты ошибка, — прохрипел Квинт, его глаза горели не только ненавистью, но и чем-то, что она любила больше всего — упрямством, что ломало даже богов, сплёвывая кровь. — Я найду её, даже если мир сгорит.

Богиня слизнула кровь с его лица, улыбаясь.

— О, милый, этот мир уже сгорел. Но я жду тебя. Всегда.

Она прижала его голову к своей груди, словно баюкая дитя, и прошептала: — Ты всегда возвращаешься, мой Квинт. Умирай, воскресай, но ты мой.

Глава 2 Деревня расы Инари, центр лесного королевства.

В самом сердце лесного королевства, на мягкой постели из лепестков и мха, спала юная Сакурако, представительница волшебной расы Инари. Её лисьи ушки мирно подрагивали во сне, а пушистый хвост уютно свернулся вокруг тела, словно обнимая её. Скоро ей исполнится 150 лет — возраст подростка для Инари, когда она должна будет принять сан жрицы природы. Вместе с другими послушницами ей предстояло учиться зачаровывать духов и умиротворять богов танцами ритуалов, вплетая магию в каждый шаг. Внучка правителя леса, Сакурако росла избалованной, окружённая заботой соплеменников, и обожала нежиться под тёплым одеялом до полудня, вдыхая аромат цветущих вишен. Но в это утро её мечты о беззаботной дрёме разлетелись на осколки, как хрупкое стекло, когда резкий звон эхом разнёсся по деревне. Барьер сломлен! С улицы донеслись крики ужаса и низкий, зловещий рёв, от которого мурашки побежали по её спине, а сердце замерло в груди.

Дверь опочивальни распахнулась, и в комнату вбежали взрослые женщины Инари, их лица были бледны, а глаза полны тревоги. Старшая жрица, Лириан, чьи серебристые волосы сияли, как лунный свет, ворвалась в комнату последней. Её зелёные глаза, обычно спокойные, теперь пылали тревогой. — Моя госпожа! Сакурако, одевайтесь скорее! — её голос дрожал, словно лист на ветру, и в нём слышалась неподдельная паника.

Сакурако распахнула глаза, её лисьи ушки встали торчком, улавливая каждый звук — крики, рёв и звон разбитого барьера, который ещё мгновение назад защищал деревню. Сердце заколотилось, словно пойманная птица, а пушистый хвост нервно задёргался, касаясь мягкой постели «Что происходит?!» — Сакурако вскочила, её лисьи ушки дрожали, улавливая крики и рёв. Она привыкла к ленивым утрам и аромату вишен, а не к этому… кошмару. Дрожащими руками она накинула кимоно, сердясь на себя за страх. Её ушки напряглись: рёв становился ближе, дикий и неестественный, будто сама природа кричала в агонии, разрывая тишину леса.

Схватив розовый зонтик, который всегда был её талисманом и спутником, она бросилась к окну, чуть не запнувшись о край постели. Её зелёные глаза расширились от ужаса: барьер, сияющий магической завесой вокруг деревни, покрылся трещинами, словно хрупкий лёд под ударом молота, а из леса вырывалась тёмная, клубящаяся масса с красными глазами, пожирающая зелень, как голодный зверь. "Духи природы в беде!" — сердце сжалось, и магия природы пробудилась в её венах, наполняя комнату нежным ароматом цветущих вишен, хотя страх всё ещё сковывал её тело, заставляя пальцы дрожать.

— Что это? Кто напал на нас? — воскликнула она, оборачиваясь к старшей женщине, но та лишь покачала головой, сжимая посох так крепко, что костяшки побелели. — Мы не знаем, Сакурако-сама, но вам нужно бежать! Ваше обучение жрицы начинается раньше, чем мы думали, — её голос был полон отчаяния, а глаза блестели от слёз. Она схватила Сакурако за руку, но в этот момент рёв стал оглушительным, и пол под ногами задрожал, словно земля сама пыталась сбросить с себя неведомую угрозу.

Сакурако обернулась, её ушки дёрнулись, и она увидела существо из чёрного тумана, которое натолкнулось на её невольную магию природы. Тёмный силуэт задрожал, пытаясь пробить преграду, созданную её инстинктами. Туман сгустился, формируя огромную руку, и кулак обрушился на барьер с такой силой, что лепестки вишен закружились в воздухе, а окна задребезжали. Красные глаза демона горели злобой, провожая её взглядом, пока жрицы уводили девушку прочь, их шаги гулко отдавались в коридорах. Вдруг старшая остановилась так резко, что Сакурако чуть не налетела на неё. — Госпожа… Дальше дороги нет. Простите нас. Ваш дед приказал защитить вас, — её голос дрогнул, и она опустила взгляд, словно не могла вынести тяжести своих слов.

Сакурако выглянула из-за её спины, и её дыхание перехватило: густой чёрный туман окружил деревню, словно чёрная пасть, готовая поглотить всё живое. Сзади доносились удары по барьеру и вопли чудовища, от которых кровь стыла в жилах. Старшая прошептала, её голос был едва слышен: — Простите, госпожа, мы, видимо, разгневали богов. Этот демон… он когда-то был зверем-хранителем нашей рощи, но теперь тьма завладела им.

Сбоку раздался хриплый, но спокойный голос, который Сакурако узнала бы даже во сне. Её дед, пожилой Инари, стоял рядом, облачённый в фамильный доспех, с мечом на поясе. Она никогда не видела его таким — величественным, как воин из древних легенд, но в его глазах читалась тревога, скрытая за маской решимости. Её ушки дрогнули, улавливая его слова, а магия природы пульсировала в венах, наполняя воздух ароматом вишен, словно пытаясь защитить её от надвигающейся тьмы.

— Дедушка… — прошептала Сакурако, её голос дрожал, но в нём сквозила смесь страха и гордости. Она никогда не видела его воином, и это наполнило её сердце теплом, несмотря на ужас вокруг. — Сакурако, мы не пробьёмся через туман, — сказала жрица, её голос был полон отчаяния. — Этот демон одержим тьмой, и он не отпустит нас. — «Духи в беде!» — сердце Сакурако сжалось, магия вишен вспыхнула в её венах, но пальцы дрожали, сжимая зонтик. Она привыкла к похвалам, а не к войне. «Я должна… но как?!» Дед шагнул вперёд, его меч звякнул о доспех, и он кивнул, но в этот момент чёрный туман сгустился, выпуская тень огромной лапы, которая обрушилась на землю рядом с ними с оглушительным грохотом. Жрицы вскрикнули, их голоса смешались с воем ветра, а Сакурако упала на колени, сжимая зонтик, её лисьи ушки прижались от страха, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Внезапно хор голосов, мягкий, но мощный, затянул знакомую песнь Инари — ритуал божественной защиты. Обычно он обновлял барьер, но теперь вся сила ритуала была направлена на Сакурако, окутывая её тёплым светом. Дед улыбнулся, его глаза сияли гордостью и печалью. — Мы должны сохранить тебя, дитя, — сказал он, и его голос был тёплым, как летний ветер. Он нежно обнял её, погладил ушки, и добавил: — Мне жаль, но ты должна быть сильной. Ты — Инари, божественный посланник. Найди богов и узнай причину их гнева.

Зелёный свет окутал девушку, превращаясь в сияющий кристалл, который защищал её от чёрного тумана. Всё, чего касалась тьма демона, обращалось в камень, словно время замирало под её прикосновением. Дед повернулся и, обнажив меч, побежал навстречу монстру, его фигура исчезла в клубах тьмы, оставив за собой лишь звон стали.

Кристалл сомкнулся вокруг Сакурако, отрезая её от мира. Она пыталась пробиться к соплеменникам, колотила по стенам сияющей тюрьмы, но силы покидали её, а сознание уплывало, словно её баюкали материнские руки. Она поняла: ритуал спасёт её ценой жизней племени. Их песня, мощная и скорбная, разносилась эхом, и даже воины вдали, сражаясь с тьмой, кричали слова, вплетая в них свою последнюю волю. Слёзы безудержно текли по её щекам — они станут каменными статуями, чтобы дать ей шанс выжить и спасти их.

Кристалл сомкнулся, отрезая Сакурако от мира. Она колотила по стенам, крича, пока слёзы не застилали глаза. Песнь Инари, скорбная и мощная, вплетала их голоса — голоса тех, кто пел для неё с детства. Они становились камнем, но их тепло осталось в её сердце, баюкая её в тысячелетнем сне.

Глава 3 Тысяча лет спустя.

Внутри кристалла время замерло, сохраняя Сакурако в объятиях мягкого света и воспоминаний о сотнях рук, которые касались её в последний раз. Её зелёные глаза дрогнули, когда тонкая трещина, словно паутина, пробежала по гладкой поверхности кристалла. Лёгкий звук, похожий на шёпот листвы, эхом отозвался в её сознании, пробуждая её. Лисьи ушки, всё ещё острые и белые с розовыми кончиками, слегка шевельнулись, улавливая прохладный ветерок, который проник через разлом.

Сакурако медленно открыла глаза, её зрачки расширились от удивления и страха, словно она очнулась в ином мире. Магия природы, дремавшая в ней тысячу лет, пробудилась с тихим вздохом, окружив её лёгким вихрем из лепестков вишен, которые закружились в воздухе, как танцующие звёзды. Её пушистый хвост задёргался, касаясь пола, покрытого пылью и мхом, а сердце забилось быстрее, словно вспоминая ритм жизни. Кристалл треснул окончательно, и она, пошатнувшись, вышла наружу, сжимая в руках свой розовый зонтик, который всё ещё хранил тепло её магии.

Перед ней раскинулся лес — но он был другим, неузнаваемым. Деревья, некогда полные жизни и зелени, теперь стояли серыми и безжизненными, их листья давно опали, обнажая голые ветви, которые тянулись к небу, как мольба о спасении. Земля была укрыта тонким слоем снега, который сверкал под бледным светом луны, отбрасывая холодные блики. Вдалеке Сакурако заметила каменные статуи — её соплеменники, жрицы и воины, застывшие в момент последнего ритуала, их лица навечно запечатлели боль и надежду. Её сердце сжалось, слёзы вновь подступили к глазам, но слабый шёпот ветра, словно голос давно забытого друга, вёл её вперёд, обещая ответы.

— Кто… Кто здесь? — прошептала Сакурако, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость, как у юной жрицы, готовой исполнить своё предназначение. Она сделала шаг вперёд, и её магия природы оживила мох под ногами, заставляя его пробиваться сквозь снег, но холод вокруг оставался безмолвным, словно хранил древнюю тайну. Вдруг её лисьи ушки уловили лёгкое мерцание — что-то полупрозрачное, меняющееся, как тень, двигалось среди деревьев, и её зонтик затрепетал в руках, готовый защитить её. Но любопытство, смешанное с надеждой, взяло верх.

Сакурако пошла навстречу неясному силуэту, её шаги мягко шуршали по снегу, а сердце билось в такт её дыханию. Странная фигура словно светилась изнутри, то появляясь, то исчезая среди голых деревьев, как призрак, ускользающий от взгляда. Инстинкты шептали об опасности, но запах, исходивший от незнакомца, был смутно знакомым — лёгкий аромат мха и вишен, как в её детстве, когда она играла у ног прадеда. Когда фигура обернулась на звук её шагов, Сакурако замерла, её ушки дёрнулись, а дыхание перехватило: на мгновение она увидела его — серебристые уши, торчащие вверх, и серебристый мех хвоста, как у её прадеда, правителя леса. Но миг спустя образ растаял, и перед ней снова была лишь мерцающая тень, меняющая черты, как отражение в воде.

— Прадедушка? — прошептала Сакурако, её голос дрожал от смеси надежды и страха, а зелёные глаза блестели от слёз. Она сделала шаг ближе, сжимая зонтик, который засветился мягким зелёным светом её магии природы. Лепестки вишен закружились вокруг неё, словно обнимая её, и она решилась окликнуть снова: — Кто ты?

Незнакомец остановился, словно привлечённый ароматом вишен, который сопровождал её магию. Они замерли, разглядывая друг друга. Сакурако поняла, что она — последняя Инари, а перед ней… обнажённый человек, чья кожа мерцала, как призрачный свет. Она запаниковала, её ушки прижались, а хвост взъерошился, и она указала на него зонтиком, её щеки вспыхнули от смущения.

Человек, заметив её реакцию, неловко почесал затылок и пробормотал что-то вроде: "До чего ж хлопотно…" В тот же миг его окутала старинная одежда, появившаяся из ниоткуда — тёмные брюки, походная рубашка, накидка с капюшоном и грубо вырезанная деревянная маска, скрывающая лицо. Мерцание исчезло, и он стал выглядеть почти обычным, если не считать лёгкого сияния, которое всё ещё пробивалось сквозь ткань.

Он шагнул ближе, осторожно помогая ей подняться, и протянул ей зонтик, который она уронила в снег. Его голос, приглушённый маской, был мягким, но с ноткой грусти: — Прости, что напугал. Я недавно проснулся здесь. Ты из племени Инари? Твой родственник был героем, что примирил племена с драконами? Я — Зел, полудух, рождённый из слухов этого мира. Как тебя зовут, жрица?

Сакурако поднялась, отряхивая снег с кимоно, её лисьи ушки дёрнулись, улавливая его слова. Она всё ещё чувствовала смущение, но его голос успокаивал, и её зелёные глаза, полные любопытства, встретились с его взглядом, скрытым под маской. — Я… я Сакурако, — ответила она, беря зонтик дрожащими руками, её голос был тихим, но твёрдым. — Да, я из племени Инари… но как ты знаешь про моего прадеда? И… ты правда полудух? — Её магия природы закружила вокруг лёгкий вихрь из лепестков, словно проверяя его, и она уловила в нём эхо доброты, смешанное с глубокой грустью, связанной с тьмой леса.

Зел слегка наклонил голову, и она заметила тень грустной улыбки под его маской. — Я должен исцелить лес и спасти мой народ, — сказала она, её голос стал громче, наполняясь решимостью. — Ты… ты поможешь мне, Зел? Или ты здесь, чтобы остановить меня? — Её глаза блестели от слёз и надежды, а зонтик в её руках засветился ярче, окружая её ароматом вишен.

Снег вокруг закружился сильнее, и далёкий рёв, зловещий и холодный, разорвал тишину леса. Зел кивнул, его взгляд под маской стал твёрже, и он протянул руку. — Я рад, что нашёл тебя, Сакурако. Силрис, твой прадед, не простил бы меня, если бы я оставил тебя одну, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая нотка. — Я не твой прадед, а лишь эхо его легенды, как и пяти других героев этого мира. Слухи о них создали меня. Здесь небезопасно — низшие демоны бродят в поисках жизни. Они опасны для тебя, но я лишь наполовину уязвим для них. Пойдём, юная Инари. Дорога к первому чертогу богов лежит через лесной алтарь на другом конце леса.

Сакурако заколебалась лишь на миг, её ушки встали торчком, улавливая рёв, но она решилась. Положив свою тонкую руку в его, она почувствовала лёгкое мерцание его сущности — холодное, но не враждебное, как зимний ветер, который приносит надежду на весну. Её зонтик затрепетал, и из него вырвался аромат вишен, освещая их путь мягким светом. — Пойдём, Зел, — сказала она, её голос был полон решимости, но в нём чувствовалась благодарность. — Я должна исцелить лес и спасти мой народ. Если ты поможешь мне дойти до алтаря, я сделаю всё, чтобы узнать, почему боги разгневались.

Они двинулись вперёд, но тьма вокруг сгустилась, и из леса с яростным рёвом выскочило тёмное существо с красными глазами, преградив им путь. Снег под ногами стал липким, затрудняя движение, а воздух наполнился запахом гнили. Зел шагнул вперёд, защищая Сакурако, и в его руках материализовалось сияющее копьё — Гае Ассайл, украшенное звёздными узорами, которые мерцали, как ночное небо, отгоняя тьму. Он направил копьё на демона, и свет звёзд пробежал по лезвию, рассеивая тёмный туман, но существо не отступило, а начало медленно кружить вокруг них, его глаза сверкали алым, как угли в ночи.

— Сакурако, — тихо сказал Зел, его голос был напряжённым, но спокойным, — если мы задержимся, другие демоны придут. Сможешь поднять нас магией природы?

Сакурако сжала зонтик, её лисьи ушки дёрнулись, улавливая рёв и шорохи леса. Её зелёные глаза загорелись решимостью, и она кивнула, сосредотачиваясь. Лепестки вишен закружились вокруг них, поднимая вихрь, а аромат цветов наполнил воздух, обещая спасение. Но вихрь оказался нестабильным — ветер подбросил их всего на несколько метров, и Сакурако, потеряв контроль, вскрикнула, когда они рухнули обратно в снег, их тела мягко погрузились в холодный покров. Демон, почуяв слабость, бросился вперёд, его глаза сверкнули, а снег вокруг стал ещё липче, словно пытаясь удержать их.

Зел прижал Сакурако к своей груди, его руки были тёплыми, несмотря на холод вокруг, и он развеял копьё, чтобы защитить её. В тот же миг в его руках появился прямой меч, и он странно улыбнулся, словно вспоминая что-то давно забытое. Он приложил клинок к маске, будто одаривая его поцелуем, и выкрикнул: — Леватейн!

Из меча хлынул поток яркого пламени, испарив снег вокруг и подбросив их в небо с головокружительной скоростью. Сакурако вскрикнула, её лисьи ушки прижались от шока, но Зел мягко, но решительно прикусил её ухо. Боль, смешанная с электрическим импульсом, пробежала по её телу, и она почувствовала, как её руки и ноги стремительно укорачиваются. Одежда соскользнула, оставляя её беззащитной, и в одно мгновение она превратилась в маленькую лису. Зел крепко прижал её дрожащее тельце к себе, его руки источали тепло, и они устремились вперёд, словно на крыльях огненного вихря, окружённого искрами, которые танцевали в воздухе, как звёзды.

Герои плавно приземлились на небольшую поляну недалеко от лесного алтаря. Снег мягко пружинил под их ногами, принимая их, а пламя Леватейна угасло, оставляя за собой лёгкий, тёплый след, будто шепот уходящего огня. Однако тишину разорвал далёкий, зловещий рёв демонов, заставивший сердце Сакурако сжаться. Тьма начала сгущаться на горизонте, её холодные щупальца тянулись к поляне. Они были близко к алтарю, но опасность дышала им в спину, и каждый шорох леса теперь казался предвестником беды.

Зел аккуратно посадил ошеломлённую Сакурако на алтарь. Её распушённый от шока мех блестел под лунным светом, делая её похожей на живое изваяние божества природы, но её зелёные глаза, теперь чуть больше, были полны растерянности. Зел распахнул накидку, готовясь к обороне. — Принцесса, ты должна знать, как воздействовать на алтарь! Обратись к духам природы и очисти его! Времени мало — вспышка Леватейна привлечёт всех демонов сюда.

Сакурако, всё ещё в форме лисы, стояла на алтаре, её мех дрожал от холода и страха. Её ушки дёрнулись, улавливая рёв, который становился ближе, и она почувствовала, как магия природы пробуждается в её маленьком теле. Аромат вишен закружился вокруг, мягкий и тёплый, несмотря на её новый облик. Она подняла лапку, и слабый свет коснулся камня, оживляя мох и траву вокруг, но алтарь оставался мёртвым, покрытым тёмным налётом, который сопротивлялся её магии.

Она запела — слабый, но мелодичный звук, напоминающий песнь её племени, и свет стал ярче, словно звёзды, пробивающиеся сквозь тьму. Но тёмный налёт лишь слегка отступил, а демоны, привлечённые её светом, ускорили движение, их красные глаза сверкали вдали, как угли в ночи, и они приближались, словно цунами из сотен тел, сотканных из тьмы.

— Я сделаю это, Зел! — крикнула Сакурако, её голос был высоким, но твёрдым, как у лисы, защищающей свой дом. Она усилила магию, и алтарь засветился зелёным, но тьма не исчезала полностью — нужно было больше времени или силы. Снег вокруг стал липким и тяжёлым, затрудняя Зелу оборону, а Сакурако, потеряв концентрацию, споткнулась и упала на алтарь, её маленькие лапки дрожали, а мех взъерошился ещё сильнее. Тьма надвигалась, готовая поглотить их, и нужно было срочно что-то придумать.

Зел, его голос дрожащий от отчаяния, но полный решимости, прокричал сквозь рёв демонов: — Проклятье, Сакурако! Принцесса, не засыпай! Если потеряешь сознание, ты умрёшь!

Сакурако лежала на алтаре, её маленький лисий хвост дрожал, а лапки скользили по холодному камню. Рёв демонов приближался, их красные глаза сверкали в тени леса, как звёзды, упавшие в ад. Зел стоял перед ней, его меч Леватейн пылал, отгоняя тьму, но снег становился всё липче, цепляясь за его ноги. «Принцесса, алтарь! — крикнул он, его голос пробился сквозь хаос. — Духи ждут твоей песни!»

Сакурако втянула воздух, её ушки прижались. «Песни?! Я же лиса, а не хор Инари!» — пискнула она, но её зелёные глаза поймали отблеск статуй — Лириан, дед, жрицы, застывшие в надежде. Их лица, высеченные в камне, шептали: «Ты наша надежда». Сердце сжалось, и она вспомнила слова прадеда: «Магия вишен — это не сила, а любовь к роще».

Она закрыла глаза, игнорируя рёв, и запела. Её голос, высокий и дрожащий, как у лисёнка, вплетался в ветер, а аромат вишен закружился, пробиваясь сквозь тьму. Алтарь засветился зелёным, но тёмный налёт сопротивлялся, словно живое проклятье. Сакурако топнула лапкой, её мех взъерошился. «Ну же, глупый камень! Я последняя Инари, и я не сдамся!»

Внезапно она уловила эхо — голоса племени, спящие в камне, подхватили её песню. Лепестки вишен взмыли в вихре, и Сакурако почувствовала тепло, как в детстве, когда прадед гладил её ушки. «Это не просто тьма, — мелькнула мысль. — Это ошибка… чья-то ошибка, что заперла нас всех!» Зел, окружённый клубами чёрного дыма, яростно размахивал мечом Леватейн, отгоняя волну за волной порождений зла. Каждое его движение сопровождалось вспышками пламени, но на место разрушенных демонов тут же накатывали новые, их число казалось бесконечным, как тени в безлунную ночь. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая их шипение и рёв, а сердце сжалось от ужаса.

Но в этом хаосе она уловила слабый, вибрирующий звук — словно звон камертона, пробуждённый её пением, когда она пыталась очистить алтарь. Этот звук, мягкий и полный надежды, пробился сквозь мрак, и её зелёные глаза, теперь яркие даже в лисьем облике, загорелись решимостью. "Я смогу…" — прошептала она себе, её голос был слабым, но твёрдым, как первый луч солнца после бури. Впервые она пошла дальше простой молитвы природе — её душа воззвала к Вечной Четвёрке, великим богам, чьи имена шептались в легендах её племени.

И боги ответили. Через её хрупкое тело лисы хлынула божественная сила, словно тёплый поток света, наполняя её до краёв. Её маленькая форма дрожала, казалось, не выдержит такой мощи, но вместо боли сила обняла её, как материнские руки, даря энергию и уверенность. Алтарь под ней впитал эту суть, сияя ослепительным зелёным светом, который начал рассеивать тёмный налёт, словно утренний туман под лучами солнца. Камни задрожали, и из них вырвался луч света, пронзающий небо, — зов, который, казалось, достиг даже чертогов богов.

В этот момент Сакурако заметила Зела: очередной демон, массивный и угрожающий, повалил его на землю, придавив своей тушей. Её сердце сжалось, но божественная сила, текущая в её венах, разогнала страх. Она высоко подняла голову, и её пушистый хвост — теперь не один, а пять, сияющих божественным светом, — задёргался от переполняющей её мощи. Её лисьи ушки встали торчком, улавливая каждый звук битвы, а аромат вишен закружился вокруг, создавая вихрь из лепестков, который оживил мох и траву на алтаре.

— Зел, держись! — крикнула она, её голос, высокий и звонкий, как у лисы, был полон силы. Её магия природы, усиленная божественным даром, вырвалась наружу, опутывая демона тонкими нитями света и лепестков. Тварь застыла, её движения замедлились, а алтарь излучил тепло, исцеляющее землю вокруг, заставляя траву пробиваться сквозь снег. Светлый барьер, сотканный из её магии, отбрасывал демонов назад, их тёмные тела рассыпались в прах, а туман рассеивался, открывая первые признаки жизни в лесу — зелёные побеги и ожившие ветви.

Но тьма не исчезла полностью. Из центра леса донёсся мощный, гулкий рёв, от которого земля задрожала, и Сакурако поняла: главный демон всё ещё жив, его присутствие чувствовалось как тяжёлое облако над горизонтом.

Зел, тяжело дыша, поднялся с земли, развеяв Леватейн в искры пламени, которые растворились в воздухе, оставив лишь слабый аромат жжёной смолы. Они стояли на поляне, только что освобождённой от проклятия демонов, освещённые мягким светом алтаря, который теперь сиял, как маяк надежды. Зел взглянул на Сакурако, его глаза под маской блеснули заботой. — Нужно вернуть тебе привычный вид, — сказал он мягко. — В форме лисы ты не сможешь полностью контролировать потоки магии.

Он нежно коснулся её головы, и с характерным звуком "ПУФ!", словно фокусник вытащил кролика из шляпы, Сакурако появилась в человеческом облике — невысокая, с тёмно-розовыми волосами, лисьими ушками и пушистым хвостом, но… совершенно обнажённой. Её зелёные глаза расширились от шока, и она, пискнув, быстро прикрыла себя руками, её ушки опустились от смущения, а хвост нервно задёргался, касаясь земли. Лёгкий аромат вишен закружил вокруг лёгкий вихрь из лепестков, пытаясь прикрыть её, но это лишь усилило неловкость.

— Ой, Зел! — воскликнула она, её голос был высоким и полным паники, но с ноткой благодарности. — Почему я… почему я без одежды?! — Её лицо покраснело, как её потерянное кимоно, и она отступила, споткнувшись о край алтаря, лепестки вишен закружились быстрее, создавая слабый барьер, но не могли скрыть её смущение.

Зел смущённо почесал щёку, его взгляд скользнул в сторону. — Прости, я успел подхватить только твой зонтик… — сказал он, протягивая ей розовый талисман. — Думаю, он важен для тебя.

Сакурако взяла зонтик дрожащими руками, её магия природы мягко осветила поляну, и она почувствовала, как её сердце успокаивается, сжимая знакомый предмет. Но далёкий рёв главного демона, гулкий и угрожающий, заставил её лисьи ушки встать торчком. — Зел, пожалуйста, помоги мне! — сказала она, её голос стал твёрже, хотя лёгкая дрожь всё ещё слышалась. — Я могу управлять магией, но мне нужно хоть что-то прикрыться, пока мы идём к центру леса!

Зел кивнул, его непланарная сущность ожила, и с лёгким мерцанием он сотворил иллюзию — мягкий покров из светящихся листьев и лепестков, который обвился вокруг Сакурако, создавая временное одеяние, похожее на её кимоно. Это было не идеально, ткань слегка трепетала, как живой ветер, но достаточно, чтобы она могла двигаться вперёд. Её зелёные глаза блеснули благодарностью, хотя рёв демона становился громче, и тьма в центре леса сгущалась, обещая новую битву.

— Алтарь не даст порождению ада двинуться за нами, — сказал Зел, его голос был полон уверенности. — Ты мой герой, юная принцесса. Мы должны как можно дальше уйти от этого места.

Он пригляделся к её лицу, и что-то привлекло его внимание. Нахмурив брови, он добавил: — Боги оставили на тебе свою метку.

Сакурако склонила голову, её ушки дёрнулись от любопытства, и она коснулась лица. — Метку? «Что ты имеешь в виду?» —спросила она, её голос был мягким, но полным удивления.

Зел усмехнулся, его глаза под маской блеснули теплом. — Не беспокойся, просто новая родинка под глазом. Она делает тебя ещё милее.

Сакурако улыбнулась, её щёки покраснели, но рёв демона, который остановился на границе оживлённой алтарём поляны, вернул её к реальности. Свет алтаря отпугивал тварь средней руки, которая бессильно пятилась, иногда злобно повизгивая, но не решаясь пересечь границу света. Её сердце сжалось от мысли о проклятых землях.

— Мы должны идти, — сказала она, сжимая зонтик. — Но я хочу не просто запереть демонов… я хочу исцелить лес полностью, как обещала деду и племени. Зел, ты поможешь мне добраться до центра леса и встретиться с главным демоном?

Зел кивнул, его взгляд стал твёрже. — Обещаю, когда ты получишь больше божественных благословений, мы прогоним порождения тьмы раз и навсегда с этих земель. А пока алтарь действует, демоны заперты на своей территории. Они не умрут от голода или старости, но не смогут выйти за пределы. Не беспокойся, принцесса, они не навредят тем, кто живёт рядом.

Он протянул руку, и Сакурако, опираясь на зонтик, поднялась. Её магия природы усилила свет алтаря, создавая зелёную дорожку, которая, словно путеводная нить, вела их глубже в лес. Демоны клубились по краям, их тени тянулись к героям, но светлая стезя не давала им приблизиться.

Пройдя какое-то время, они вышли на поляну, где перед ними предстал огромный пень, на котором, словно на троне, возвышалось существо из ночных кошмаров. Повелитель демонов был больше зверем, чем разумным существом: его мощное тело с бугрящимися мышцами венчала голова вепря, а нижняя часть туловища напоминала паучье брюшко с восемью тонкими ногами. На плече он держал булаву из обсидиана, тяжёлую и чёрную, как сама тьма. Младшие демоны, ютившиеся рядом, прильнули к нему, как преданные псы, их глаза блестели голодом.

Сакурако, идя рядом с Зелом, сжала зонтик, её лисьи ушки дёрнулись от ужаса, улавливая каждый шорох. Её зелёные глаза расширились, когда повелитель демонов шумно вдохнул и повернул голову в их сторону. Аромат вишен закружился быстрее, а хвост задёргался, отражая её страх и решимость. Младшие демоны рванулись было вперёд, но рёв их повелителя заставил их отступить, и Сакурако поняла: он хочет забрать их себе.

Сакурако замерла, её зелёные глаза расширились от ужаса, но в них загорелась искра решимости, как звезда, пробивающаяся сквозь тьму. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая тяжёлое дыхание повелителя демонов, и она сжала розовый зонтик, который затрепетал в её руках. — Зел… это он, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась твёрдость, словно корни древнего дерева. — Повелитель демонов… источник тьмы, из-за которого погибло моё племя.

Она подняла зонтик, и из него вырвался мягкий свет магии природы, окружив её и Зела защитным куполом из лепестков вишен, которые закружились, как звёзды в вихре. Её пять божественных хвостов, сияющих тёплым светом, задёргались, готовые к действию, а аромат цветов наполнил воздух, обещая надежду.

Сакурако сделала шаг вперёд, её лисьи ушки встали торчком, улавливая каждый шорох паучьих лап демона. Страх сковывал её сердце, но она знала, что должна использовать свою божественную силу и магию природы, чтобы исцелить лес. Её взгляд метнулся к тяжёлой обсидиановой булаве и тонким, но смертоносным ногам демона, и она попыталась придумать план. — Мы должны победить его, Зел, — сказала она, её голос стал твёрже, как сталь, закалённая огнём. — Моя магия природы и твоя сила… вместе мы можем изгнать тьму! Но как нам подойти ближе, если он так силён?

Она направила магию природы, и её пять хвостов засияли ярче, создавая вихрь из лепестков и зелёного света, который устремился к повелителю демонов, пытаясь сковать его тьму. Но демон, издав оглушительный рёв, ударил булавой по земле, и ударная волна, словно буря, разметала лепестки, как осенние листья. Снег и земля вздыбились, заставляя Сакурако и Зела отступить назад, а она, потеряв концентрацию, упала на колени, её ушки прижались от боли, а зонтик выскользнул из рук.

Зел мгновенно шагнул вперёд, заслоняя её собой, его фигура казалась непреклонной, как древний дуб перед бурей. Его глаза под маской сверкнули решимостью. — Из нашей встречи с этими отродьями я понял одну вещь, принцесса, — сказал он, его голос был твёрдым, но полным заботы. — Моё оружие действует на них, значит, демоны — часть слухов обо мне. Мы можем победить! Не сдавайся, юная Инари. Твой свет уже заставил алтарь пробудиться, а богов заметить тебя, принцессу своего народа!

Сакурако подняла голову, её зелёные глаза блестели от слёз и надежды, а слова Зела разожгли в ней новый огонь. Она сжала кулачки, пытаясь подняться, а её хвосты задёргались, отражая её решимость. — Сконцентрируйся на молитве, о прекрасная жрица! — крикнул Зел, оборачиваясь к ней, его голос был полон силы. Приняв боевую стойку, он ударил кастетами друг о друга, и раздался звон, словно небесный храм бил в набат, приглашая к молитве. — ФУРИН! — выкрикнул он, и пространство вокруг окрасилось серебристым светом, будто само эхо прошлого явилось на зов.

Поляна преобразилась: место у трона повелителя демонов стало ареной вне времени, подобной древнему колизею, где воздух дрожал от отголосков вековых битв. Зел довольно ухмыльнулся, его глаза сверкнули под маской. — Сакурако, у нас есть все шансы победить! Здесь было столько битв, и я впитаю в себя каждую из них. Смотри на меня, моя принцесса!

Он оттолкнулся от земли, и его движения стали похожи на танец, полный грации и силы. Зел прыгнул под брюхо демона, ловко уворачиваясь от ударов тяжёлой булавы, которая с грохотом обрушивалась на землю, поднимая облака снега и земли. Его кастеты сверкали, паррируя атаки, а он умудрялся уклоняться от тонких паучьих лап, которые пытались пронзить его. Сакурако, всё ещё на коленях, смотрела на него с восхищением, её зелёные глаза сияли, а лисьи ушки дёрнулись, улавливая каждый звук боя. В один момент Зел нанёс мощный удар кастетом, и одна из лап демона с треском сломалась, заставив тварь издать яростный рёв.

Сакурако поднялась, сжимая зонтик, её сердце билось в такт звону Фурин, который эхом разносился по арене. Её магия природы закружилась вокруг ярче, создавая защитный купол из лепестков и света. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на молитве, как просил Зел, и её голос, мелодичный, как песнь её племени, воззвал к Вечной Пятёрке: — Великие боги, дайте мне силу исцелить лес и изгнать тьму!

Её пять хвостов засияли ослепительным светом, и из алтаря, всё ещё сияющего позади, вырвался зелёный луч, соединяясь с её магией. Свет алтаря и её магия природы начали распространяться по поляне, ослабляя тьму демона и усиливая серебристый свет Зела. Лепестки вишен закружились вокруг повелителя демонов, опутывая его, как сети, сковывая движения. Демон взревел от боли, его паучьи лапы затрещали под давлением, а тьма вокруг начала рассеиваться. Лес оживал — трава пробивалась сквозь снег, деревья зеленели, но демон всё ещё сопротивлялся, готовясь к последнему удару.

Младшие демоны, заметив, как их повелитель оказался скован, ринулись на помощь, но их тёмные тела сгорали, едва касаясь мощного потока света, который исходил от Сакурако. Её воля, усиленная божественной силой, сияла, как маяк, и Зел, переведя дыхание, улыбнулся ей, его глаза под маской блеснули гордостью. — Фурин, время суда! — произнёс он, вновь ударяя кастетами друг о друга.

Звон, теперь подобный гонгу, возвестил вердикт, и арена колизея начала сжиматься, пространство задрожало. За спиной Зела медленно проявились тени ушедших героев, их силуэты обретали плоть, словно само время вернулось, чтобы исполнить волю богов. Пятёрка теней выстроилась в ряд, каждая держала своё оружие: копья, мечи, посохи, и среди них — тень прадеда Сакурако, сжимающая Гае Ассайл. Её зелёные глаза расширились от благоговения, а лисьи ушки дёрнулись, улавливая их слова: — Вердикт — казнь, — произнесли тени в унисон, их голоса звучали, как гром.

Повелитель демонов издал последний, оглушительный визг, от которого земля содрогнулась, и его тело вспыхнуло, сгорая в божественном свете. Сакурако закрыла ушки, её хвосты задрожали от звука, но она почувствовала облегчение, когда тьма рассеялась, а лес вокруг ожил — аромат природы наполнил воздух, трава и деревья пробивались сквозь снег, возвращая жизнь.

Но в момент, когда тени начали растворяться, тень её прадеда внезапно шагнула к Зелу и нанесла ему резкий удар в лицо. Сакурако ахнула, её глаза расширились, а затем она не сдержала смешок, прикрыв рот рукой, когда услышала слова прадеда: — Это за превращение моей правнучки!

Её хвост качнулся игриво, а лисьи ушки поднялись, отражая её веселье. — Зел, ты в порядке? — спросила она, подбегая к нему с зонтиком в руках, её голос был полон заботы, но с лёгкой насмешкой. — Прадедушка всегда был строгим… но это было так неожиданно!

Зел, потирая щёку, поднялся, его глаза под маской блеснули смущением, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Сакурако… твой прадед скорее был и остался настоящим зверем, даже после смерти, — сказал он, тяжело дыша. — Теперь нужно подумать, что делать дальше. Проведаем твоё племя? Они должны быть в порядке, но раз я не исчез, мой слух, коим я был порождён, не оканчивается на этом.

Сакурако склонила голову, её ушки дёрнулись, а хвост, ещё минуту назад весело качавшийся, поник. — Почему? — спросила она, её голос был полон разочарования. — Почему ты не пойдёшь со мной? Думаю, все бы хотели увидеть своего второго спасителя.

Зел пожал плечами, его взгляд стал мягче. — Всё сложно, видишь ли, живые существа плохо переносят тех, кто вернулся с той стороны, пусть и частично, — сказал он. — Но я дождусь тебя здесь и твоего ответа: пойдёшь ли ты со мной дальше или останешься со своими в лесу.

Сакурако задумалась, её зелёные глаза затуманились, а сердце сжалось от выбора, который ей предстояло сделать.

Побочная история: Сцена в пекарне

Пекарь, сияющая улыбкой, протянула поднос с золотистыми пирожками, от которых исходил тёплый аромат корицы. — Попробуйте наше новое лакомство — "Лисичкины ушки"! Хрустящие, сладкие, с ароматом корицы! — радостно воскликнула она.

Зел замер, его глаза расширились, а лицо медленно начало зеленеть. В его памяти всплыли тот укус, превращение Сакурако и удар её прадеда, который до сих пор отдавал фантомной болью. — Лисичкины… УШКИ?! — пробормотал он, его голос дрожал от ужаса.

Сакурако, стоя рядом, хитро прищурилась, её зелёные глаза сверкнули озорством. Она ухватилась за его рукав, её лисьи ушки дёрнулись, а хвост игриво качнулся. — Зел, ну ты же не думаешь, что это… мои ушки, верно? — протянула она с насмешливой интонацией, её голос был полон лукавства.

Зел побледнел ещё сильнее, его руки задрожали. — Я… я… я просто… мне воды… — выдавил он, хватаясь за прилавок, чтобы не упасть.

Пекарь, озадаченно моргнув, добавила: — Эм… у нас ещё есть "Медвежьи лапки" и "Зайкины хвостики"…

— НЕТ! НИЧЕГО ЖИВОТНОГО! ПРОСТО ХЛЕБ! — выкрикнул Зел, его голос сорвался от паники.

Сакурако, не выдержав, согнулась пополам от смеха, держась за живот, её хвост весело качался из стороны в сторону, а лисьи ушки дрожали от веселья. — Ох, Зел, тебе точно надо чаще бывать среди людей! — выдохнула она, вытирая слёзы смеха.

Тем же вечером: у костра

Лес жил своей жизнью, наполненный ароматами хвои и цветущей сакуры. В центре небольшой поляны потрескивал костёр, отбрасывая тёплое золотистое сияние на Сакурако и Зела. Они сидели на мягком пледе, расстеленном на покрытой мхом земле, а над головой мерцали звёзды, пробиваясь сквозь крону деревьев. Где-то вдали едва слышно звенел колокольчик, словно сам лес пел колыбельную.

Пять божественных хвостов Сакурако лениво покачивались, едва заметно сияя, будто живое созвездие. Рядом, прислонённый к дереву, стоял её розовый зонтик, излучающий остаточное волшебство. Между героями стоял потрескавшийся чайник, из которого струился аромат жасмина. Сакурако изящно налила чай в чашку и протянула её Зелу, её зелёные глаза озорно блестели, а лисьи ушки дёрнулись, улавливая треск пламени.

— Зел, — начала она, её голос звучал мягко, но с привычной насмешливой интонацией, — ты когда-нибудь вспоминаешь ту самую гениальную идею?

Она подалась вперёд, опёрлась подбородком на руку, а губы изогнулись в хитрой усмешке. — Ну, ту, где ты решил, что укусить меня за ухо — это прям план века? Ты до сих пор гордишься этим шедевром?

Зел, делая глоток, тут же закашлялся, поперхнувшись, его лицо стало красным, как угли в костре. Он поспешно поставил чашку и вытер рот рукой. — С-Сакурако, да брось! — запротестовал он, его голос дрожал от смущения. — Я же не потому что хотел! Просто… другого выхода не было! Мы были в опасности, а в этом дурацком свитке чётко было сказано… ну, ты ведь помнишь! Вини свои странные лисичьи ритуалы, а не меня!

Сакурако откинула голову и рассмеялась — звонко, словно колокольчики на ветру. Её хвосты вспыхнули мягким светом, прокатившись волной по поляне. — Странные ритуалы? Ох, Зел, тебя так легко дразнить! — Она наклонилась ближе, глаза её сверкнули от веселья. — Может, повторишь? Вдруг в этот раз я стану драконом! Представляешь? Я — летящая в небесах, изрыгающая пламя… и всё благодаря твоему героическому укусу!

Она приоткрыла рот и шутливо клацнула зубами в воздухе. Зел застонал и закрыл лицо руками. — Ты никогда этого не забудешь, да? Мне будет девяносто, а ты всё ещё будешь вспоминать про ухо!

Но, несмотря на ворчание, уголки его губ дрогнули в улыбке. Он взглянул сквозь пальцы и увидел, как у Сакурако дёргаются ушки от смеха. — Ты ужасна. Знаешь это?

Смех Сакурако стал мягче, и она откинулась назад, вновь взяв чашку чая. Огонь плясал в её глазах, и на мгновение озорство уступило место чему-то более тёплому. — Возможно, — прошептала она, — но ты ведь застрял со мной, герой.

Её хвост мягко взмахнул, поднимая в воздух лепестки сакуры, которые вспыхнули в лунном свете, словно крошечные звёзды, и исчезли. Наступила тихая, уютная пауза. Костёр потрескивал, сверчки пели свою ночную песню. Зел смотрел в пламя, его плечи расслабились — победа наконец дала себя почувствовать. Сакурако же наблюдала за ним, и в её взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто игривость.

Алтарь на рассвете

Когда первые лучи зари окрасили небо розовым и золотым, Сакурако и Зел стояли у древнего алтаря, готовясь к ритуалу, который освободит её окаменевшее племя. Воздух дрожал от магии, а пять божественных хвостов Сакурако сияли ярче, мерцая в ритме её сердца. Она опустилась на колени перед алтарём, сложив руки в молитве, её лисьи ушки слегка опустились, а зелёные глаза закрылись, сосредотачиваясь на магии природы. Лепестки вишен закружились вокруг, вспыхивая светом, словно звёзды в буре.

Но вскоре она приоткрыла один глаз и посмотрела на Зела, который неловко держал её розовый зонтик, словно спасательный круг. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Зел, — позвала она едва слышно, поднимаясь и подходя ближе. Её зелёные глаза встретились с его взглядом — так прямо, что он застыл, его дыхание сбилось.

— Знаешь… если бы ты тогда не сделал того, что сделал — если бы не рискнул всем, даже выглядеть полным дураком, укусив меня за ухо… — Она улыбнулась, её ушки слегка опустились от смущения, а щёки порозовели. — Я бы не стояла здесь. У моего народа не было бы шанса. Спасибо тебе, Зел. За твою храбрость. Пусть и… немного странную.

Слова повисли в воздухе, тёплые и искренние. Один из её божественных хвостов тихо коснулся его руки — мягкий, тёплый, как невысказанное обещание. Зел затаил дыхание, его глаза под маской смягчились, и в них впервые не было ни растерянности, ни смущения — только спокойствие. — Я… ну… — пробормотал он, почесав затылок. — Ты того стоишь, Сакурако. Со всеми твоими странностями и ритуалами.

Сакурако улыбнулась шире, развернулась к алтарю, и её хвосты вспыхнули ярким светом, готовые к ритуалу. — Вперёд, герой, — сказала она, вновь обретая привычную игривость. — Пора спасать мой народ. И без укусов, ладно? Ну, если только я сама не попрошу.

Она подмигнула, а Зел застонал, но в его голосе уже слышался смех. Сакурако начала ритуал, и вокруг закружились лепестки, вспыхивая магией, словно звёзды в буре света. Алтарь засветился, излучая мощный луч, который растопил снег и начал оживлять каменные статуи. Первые признаки жизни вернулись к жрицам и воинам племени Инари — их пальцы дрогнули, а глаза начали сиять. Но где-то глубоко в лесу всё ещё чувствовалась слабая тьма, намёк на другой источник зла. Зел стоял рядом с Сакурако, готовый встретить всё, что принесёт им судьба: будь то демоны, боги… или ещё один раунд её безжалостных подколов.

Глава 4 Лесная поляна после победы над демоном, раннее утро.

Сакурако стояла, глубоко задумавшись, её лисьи ушки опустились, а пушистый хвост поник, отражая её внутреннюю борьбу. Слова Зела о том, что он не пойдёт с ней к племени, ранили её сердце — она так привыкла к его поддержке, к их совместным битвам. Её зелёные глаза блестели от разочарования, и она уже хотела возразить, но внезапно яркий свет её призрачного кимоно заставил её замереть. Ткань, сотканная из непланарной энергии, начала таять, словно утренний туман под солнцем, обнажая её тело. Но это было не самым страшным — там, где кимоно исчезало, её кожа начала меняться: перья, чёрные с золотыми искрами, прорезались на плечах, чешуя, переливающаяся, как опал, проступила на руках, а её тёмно-розовые волосы удлинились, приобретая глубокий фиолетовый оттенок.

Её сердце заколотилось от ужаса, и она вскрикнула, когда магия природы закружила вокруг хаотичный вихрь из лепестков, отражая её панику. Её пять божественных хвостов, всё ещё сияющих, задёргались, но их свет начал тускнеть, словно сама её сущность сопротивлялась изменениям. — О Бездна! — голос Зела, полный тревоги, вырвал её из оцепенения. Она почувствовала, как его тёплая накидка окутала её дрожащие плечи, а его руки крепко поддерживали её, не давая упасть. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая его слова, и она посмотрела на него расширенными глазами, её пушистый хвост задёргался в смятении.

— Зел… что со мной происходит? — прошептала она, её голос дрожал, но в нём слышалась мольба о помощи. Её зелёные глаза, теперь с лёгким фиолетовым отливом, встретились с его взглядом, полным тревоги. Боль от прорастающих перьев и чешуи заставила её сжаться, но магия природы внутри неё бурлила, пытаясь противостоять непланарной силе, которая меняла её тело.

Зел стиснул зубы, его лицо стало серьёзным. — Слишком много времени прошло, — сказал он, его голос был напряжённым. — Непланарная магия начинает менять тебя. Быстрее, нужно отнести тебя в знакомую обстановку, иначе мы навсегда тебя потеряем!

Сакурако сжала розовый зонтик, её пальцы дрожали, но она попыталась сосредоточиться. Её магия природы закружила вокруг слабый вихрь из лепестков, пытаясь исцелить её тело, но эффект был слишком слабым. Она чувствовала, как её сущность Инари борется с чужеродной силой, но без родной энергии леса или её деревни она не могла остановить трансформацию. — Зел, прошу, отнеси меня к алтарю! — воскликнула она, её голос стал твёрже, несмотря на боль. — Если я потеряю себя, я не смогу спасти свой народ… и тебя тоже! — Её зелёно-фиолетовые глаза блестели от решимости, и она протянула руку, сжимая его накидку, пока её тело продолжало меняться.

Зел подхватил её на руки, его движения были быстрыми, но осторожными. Он бросил взгляд на алтарь, но покачал головой. — Алтарь не вылечит тебя, — сказал он сквозь зубы. — Идём, твоя деревня! Думаю, там эффект усилится.

Сакурако почувствовала, как её магия природы оживает от близости алтаря, замедляя рост перьев и чешуи, но это было лишь временное облегчение. Её пять хвостов засияли мягким светом, помогая стабилизировать её состояние, но фиолетовые волосы и лёгкие следы чешуи всё ещё оставались, а лес вокруг начал дрожать, словно реагируя на её изменения.

Зел прижал её к себе, его голос стал твёрже. — Знаешь, твой прадед был не только сильным воином, но и быстрейшим бегуном. Если я ношу его часть эха в себе, то пусть он поделится со мной своей прытью!

С этими словами он принял позу бегуна и сорвался с места, словно выпущенный снаряд. Сакурако почувствовала, как ветер хлещет по её фиолетовым волосам, а её лисьи ушки дрожат от скорости. Зел ловко перепрыгивал с кочки на кочку, маневрируя через ветки деревьев, и их тела, казалось, превзошли скорость звука. Вдалеке показались знакомые очертания домов поселения Инари, и сердце Сакурако сжалось от облегчения, но тут же её ушки уловили крики воинов, которые несли караул у границы.

— Отдай принцессу, вор! — раздались голоса, полные ярости, и Сакурако поняла, что воины узнали её лисьи ушки и хвост. Погоня началась: воины бежали слева и справа, их копья сверкали, пытаясь выбить её из рук "похитителя". Зел, не сбавляя скорости, бросал взгляды по сторонам, его лицо было напряжённым. Он понимал, что идеальным вариантом было бы передать Сакурако старейшине, но воины, ощетинившиеся копьями, не внушали оптимизма.

Внезапно справа мелькнуло движение, и Сакурако, всё ещё в объятиях Зела, увидела странную пару: огромный лис, размером не менее двух метров, бежал на всех четырёх лапах, а на его спине сидела прекрасная женщина Инари с бурым мехом и розовыми волосами. Её взгляд, тёплый, но твёрдый, встретился с глазами Зела, и она медленно кивнула, протягивая руки. Зел, всё поняв без слов, выпрямил руки, и Сакурако, словно пушистый снаряд, описала дугу в воздухе, оказавшись в объятиях женщины.

— Мама? — прошептала Сакурако, её голос был слабым, но полным удивления. Её зелёно-фиолетовые глаза встретились с взглядом матери, Сакурами, и она почувствовала, как знакомая энергия деревни окутывает её, успокаивая боль. Огромный лис, на котором сидела её мать, свернул к богато украшенному дому, а Зел, потеряв равновесие, поскользнулся на грязи и влетел в строение, похожее на амбар. Следом за ним туда ворвались четыре воина Инари, их копья угрожающе сверкали.

Сакурако, всё ещё в объятиях матери, почувствовала, как её тело начинает исцеляться под действием родной энергии деревни. Перья и чешуя медленно отступали, хотя фиолетовые волосы и лёгкие следы изменений остались. Она открыла глаза, её лисьи ушки дёрнулись, улавливая голос матери. — Сакурако, моя девочка… ты вернулась, — сказала Сакурами, её голос был мягким, но твёрдым, а глаза блестели от слёз. Она нежно погладила её ушки, и Сакурако почувствовала тепло, которого ей так не хватало. — Ты сильная, но эта магия… она из другого мира. Ты должна исцелиться здесь, среди нас.

Внезапно из амбара раздался громкий звон кастетов Фурин, и Сакурако вздрогнула, её сердце сжалось от тревоги. Она знала, что Зел сражается ради неё, и её зелёно-фиолетовые глаза загорелись решимостью. Она попыталась встать, опираясь на розовый зонтик, который мать передала ей, её магия природы закружила вокруг лёгкий вихрь из лепестков, ускоряя исцеление. — Мама, я должна помочь Зелу! Он спас меня… он мой друг! — воскликнула она, её голос стал твёрже, хотя слабость всё ещё давала о себе знать. Её пять хвостов засияли ярче, отражая её внутреннюю силу.

Сакурами мягко, но с холодной ноткой в голосе остановила её. — Юная леди, ты же не опозоришь свой народ, выбежав без одежды? — сказала она, её зелёные глаза сверкнули, и Сакурако осознала, что её магическое одеяние полностью исчезло. Её лисьи ушки опустились от смущения, а хвост нервно задёргался, но тут же нежные руки жриц, стоявших неподалёку, опустили на её плечи знакомое красное кимоно с узором вишнёвых цветов. Они с улыбками начали одевать свою принцессу, завязывая пояс, и Сакурако почувствовала тепло их заботы.

— Да и, знаешь, — продолжила Сакурами, её голос стал мягче, — по-моему, твоему другу не нужна помощь. — Она прищурилась, глядя на амбар, откуда снова и снова вылетали шокированные воины племени, их лица были полны растерянности. — Эти дети росли с тобой и были по уши влюблены. Кто-то должен был остудить их пыл. Вот, видимо, час и настал, — добавила она с лёгким смешком.

Сакурако хихикнула, её щёки покраснели, но она почувствовала облегчение, зная, что Зел справляется. Однако взгляд матери стал серьёзнее, и она прикоснулась к её уху, где всё ещё виднелся бледно-розовый след от укуса Зела. — С возвращением, мой лисёнок, ты снова дома, — сказала Сакурами, её голос дрогнул, а слёзы выступили в уголках её глаз. Но затем она нахмурилась, её тон стал настороженным. — Постой, дитя моё. Этот след… он оставил свою метку на твоём теле? Ты знаешь, что это значит?

Сакурако замерла, её лисьи ушки дёрнулись, а хвост поник. Эмоции — радость от воссоединения, усталость и настороженность матери — сплелись в тугой клубок в её груди. — Метка… на теле принцессы? — прошептала она, её голос дрожал от смеси чувств. Она коснулась уха, чувствуя лёгкий след, оставленный Зелом, и её зелёно-фиолетовые глаза расширились. — Мама, я… я не знаю точно, что это значит, но Зел спас меня. Он мой друг, и… да, он дорог мне.

Сакурами посмотрела на неё, её взгляд был полон тревоги, но и гордости. — Я спрашиваю тебя, знаешь ли ты, что означает оставить отметку на теле принцессы? — сказала она, её голос стал серьёзнее. — И ты говоришь, что этот человек дорог тебе… Дочь моя, боюсь, зима наступит в этом году раньше осени.

Жрицы, стоявшие рядом, громко рассмеялись, их голоса звенели, как колокольчики, и Сакурако почувствовала, как её лицо горит от смущения. Но она выпрямилась, сжимая розовый зонтик, её пять хвостов засияли мягким светом, отражая её внутреннюю силу. — Я хочу понять, что означает эта метка, мама, — сказала она, её голос был полон решимости. — Но сначала я должна убедиться, что Зел в порядке. Он сражается за меня… за нас всех.

Она сделала шаг к двери, её магия природы закружилась вокруг, создавая мягкий вихрь из лепестков, который устремился к амбару. Воины, вылетавшие оттуда, замерли, их копья опустились, а их лица смягчились под действием её магии. Зел появился в дверях, слегка потрёпанный, с сеном в волосах, но живой, его глаза под маской блеснули облегчением, когда он увидел её. Сакурами и жрицы вышли следом, готовые поддержать свою принцессу.

Глава 5 Деревня Инари, вечерний ритуал.

Когда страсти улеглись, всё племя вышло поприветствовать двух внезапных гостей. Старейшина, дед Сакурако, с тёплой улыбкой обнял внучку, его глаза сияли гордостью. Но затем он отошёл, чтобы переговорить с воинами, отчитывая четырёх сорвиголов, которые, по его словам, "своими действиями скорее подвергли опасности больше, чем бежавший человек в деревню, а не из неё". Сакурако же увели четыре жрицы в сторону купален, где она смогла принять успокаивающую ванну, смывая усталость и следы непланарной магии.

К вечеру её облачили в белые сверкающие одежды высшей жрицы, вплетая цветы вишни в её фиолетовые волосы. Сакурако не до конца понимала, зачем ей выдали церемониальные одежды, но приказ исходил от матери, а Сакурами была явно не в настроении на долгие объяснения. Деревня жужжала, как растревоженный улей: Инари бегали туда-сюда, готовясь к чему-то важному.

Когда выдалась свободная минутка, Сакурако оказалась за богато украшенным столом, напротив наспех сколоченной сцены. Стол ломился от яств, а рядом с ней сидел Зел, выглядевший ещё более потерянным, чем она сама. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая шорох, а зелёно-фиолетовые глаза с любопытством осматривали всё вокруг. Сакурами, одетая в одежды жрицы, сама ухаживала за их тарелками, следя, чтобы те не пустовали, и её присутствие заставляло Сакурако чувствовать себя ещё более неловко.

Она уже хотела заговорить с Зелом, но в этот момент со сцены раздалось пение. Жрицы, не используя инструментов, лишь голосами имитировали музыку, но мелодия была необычной — помпезной, с быстрым ритмом, от которого сердце Сакурако заколотилось быстрее. Внезапно Сакурами появилась за их спиной и связала их руки — левую Сакурако и правую Зела — тонкой нитью, соединяя их, словно единое целое. Сакурако замерла, её щёки моментально покраснели до цвета спелой вишни, а её лисьи ушки опустились от смущения.

Пение жриц эхом разнеслось по деревне, их голоса звучали, как звон колокольчиков, но слова… слова заставили её и Зела покраснеть ещё сильнее:

Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Приодеться нужно лисицам. Ну-ка, ну-ка, ГРОМЧЕ! Ну-ка, ну-ка, ГРОМЧЕ! Рыжий хвост сильней распушится. Топай, топай ГРОМЧЕ! Топай, топай ГРОМЧЕ! Семь обличий есть тут у каждой. Хлопай, хлопай ГРОМЧЕ! Хлопай, хлопай ГРОМЧЕ! И сейчас мы вам их покажем! Топ, топ, топ, то-топ, топ, то-топ!

Слова про лисиц, их обличия и актрис в душе девушки ударили по её сознанию, как молния. Её взгляд метнулся к Зелу, который выглядел таким же потерянным, его лицо пылало, как угли в костре. Её магия природы закружила вокруг лёгкий вихрь из лепестков, но это только усилило её смущение. — Обручение… — прошептала Сакурако, её голос дрожал от шока, когда смысл слов матери про "осень опережает зиму" и метку на её ухе наконец дошёл до неё. Её лисьи ушки опустились, а пушистые хвосты поникли, но она быстро выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство.

Она повернулась к матери, её зелёно-фиолетовые глаза блестели от смеси радости, страха и растерянности. — Мама, что… что это значит? — спросила она, её голос стал громче, но в нём чувствовалась паника. — Это ритуал обручения? Но я… я не…

Её слова прервались, когда жрицы на сцене начали танцевать, их движения сопровождались словами про "негаснущий фейерверк женственности", и Сакурако почувствовала, как её лицо горит ещё сильнее. Она взглянула на Зела, её рука, связанная с его, слегка сжала его ладонь. Её магия природы закружилась вокруг них, создавая мягкий купол из лепестков, словно пытаясь защитить их от взглядов племени. Её пять хвостов засияли ярче, отражая её внутреннюю борьбу.

— Зел… ты знал об этом? — прошептала она, её голос был полон смятения, но в нём чувствовалась и забота. — Я… я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным… но я рада, что ты здесь. — Её зелёно-фиолетовые глаза встретились с его, и она попыталась улыбнуться, хотя слёзы выступили на глазах.

Сакурами подошла ближе, её взгляд был твёрдым. — Сакурако, метка на твоём ухе — знак связи с этим полудухом, — сказала она, её голос был полон гордости, но и тревоги. — Это древний ритуал, который связывает судьбы. Ты выбрала его, сама того не зная, и теперь деревня празднует твоё возвращение и твою связь.

Сакурако почувствовала, как её сердце сжимается от этих слов. Она не могла больше выносить напряжение и хаос вокруг. Её магия природы закружила вокруг мощный, но успокаивающий вихрь из лепестков, который смягчил атмосферу. Жрицы замедлили своё пение, воины опустили копья, и даже танцы стали плавнее. Зел и Сакурами начали говорить, их голоса звучали мягче.

— Метка — это добровольное согласие души, — сказал Зел, его голос был тихим. — Но решение за тобой, Сакурако. Я останусь с тобой, если ты выберешь меня… но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.

Сакурами кивнула, её глаза блестели от слёз. — Дочь моя, лес и твой народ исцелены благодаря тебе, — сказала она. — Теперь выбор за тобой: остаться с Зелом и продолжить путь вместе или отказаться от этой связи. Мы будем любить тебя, что бы ты ни выбрала.

Племя замерло, давая ей время подумать. Сакурако посмотрела на Зела, её рука всё ещё сжимала его ладонь, а её зелёно-фиолетовые глаза блестели от слёз и надежды. Её лисьи ушки медленно поднялись, а пять божественных хвостов засияли мягким светом, отражая её внутреннюю силу. Она знала, что будущее — в её руках.

Праздничная поляна Инари, вечер ритуала.

Сакурако стояла в центре поляны, окружённая вихрем лепестков своей магии природы, которые мягко кружились, отражая её внутреннюю бурю. Поддержка племени ощущалась в каждом взгляде жриц и тёплом дыхании леса, но перед ней лежал тяжёлый выбор: принять Зела как будущего мужа или отказаться, следуя зову сердца и долга перед священной рощей. Её лисьи ушки дрожали, улавливая каждый шорох, а зелёные глаза с фиолетовым отливом блестели от смеси радости, страха и решимости. Она посмотрела на Зела, чья рука была связана с её тонкой нитью ритуала, затем перевела взгляд на мать, Сакурами, и жриц, чьи лица были полны ожидания. В этот момент воздух звенел от напряжения, а лес затаил дыхание.

Сакурако закрыла глаза, её сердце колотилось, как барабан перед битвой. Её пять хвостов, сияющих божественным светом, задрожали, и она сделала шаг вперёд. Её голос, твёрдый, но пропитанный теплом, разрезал тишину: — Зел… я выбираю тебя. Не как долг, а как друга, который спас меня и наш лес. Если ты согласен, я хочу быть с тобой. — Её пальцы крепче сжали его руку, и магия природы взорвалась вокруг них вихрем из лепестков вишен, символизируя её решение. Племя разразилось аплодисментами, их голоса сливались с шелестом листвы, а Сакурами улыбнулась сквозь слёзы, её глаза блестели гордостью. Лес вокруг оживал: молодые побеги пробивались сквозь землю, а воздух наполнился ароматом трав и цветов.

Однако их испытания не закончились. Нежные пальцы Зела коснулись её лица, мягко вытирая дорожки слёз, оставленных эмоциями. Его холодные ладони дрожали, но в них чувствовалась забота. — Когда я увидел тебя в чаще проклятого леса, — начал он тихо, его голос был хриплым от волнения, — я понял, что навсегда привязан к тебе, юная Инари. Это сложно объяснить… часть моей души, казалось, всегда была рядом с тобой, как будто я знал тебя до рождения. Метка, что я оставил на тебе, — не только защита. Я хотел во что бы то ни стало сберечь ту, что стала мне так дорога. Прости, что всё так сумбурно… Ты, наверное, мечтала о свиданиях и неспешных ухаживаниях, а вместо этого — победа над демоном, спешный побег домой и свадьба этим вечером. — Он слегка сжал её руку, его взгляд стал твёрже. — Но я не отдам тебя никому. Ничто не навредит тебе. Клянусь всегда быть рядом.

Слёзы радости заблестели в зелёно-фиолетовых глазах Сакурако, её щёки порозовели. Она инстинктивно наклонилась ближе, её сердце билось в унисон с его словами, но мягкая рука матери остановила её. Сакурако моргнула, её лисьи ушки опустились от удивления. — Дочь моя, для окончания ритуала оставь и свою метку, — сказала Сакурами, её голос был тёплым, но властным. Она расстегнула ворот рубашки Зела, обнажая его шею, и Сакурако почувствовала, как её лицо вспыхнуло ярче вишнёвых лепестков. Её хвост замер, касаясь земли, а магия природы закружилась вокруг, создавая мягкий купол из лепестков.

Сакурако посмотрела в глаза Зела и увидела в них ту же нежность, что он только что выразил. Её пять хвостов засияли ярче, и она глубоко вдохнула, подавляя смущение. — Зел… я тоже хочу защитить тебя, — прошептала она, её голос дрожал от любви и решимости. Её пальцы слегка дрожали, когда она наклонилась ближе, её острые лисьи зубки мягко коснулись его кожи. Она оставила лёгкий след — метку, сияющую мягким светом магии природы, похожую на ту, что он оставил на ней. Лепестки вишен закружились быстрее, а алтарь в центре поляны откликнулся слабым сиянием, завершая ритуал. Сакурако отпрянула, её лицо пылало, но она улыбнулась сквозь слёзы. — Теперь мы связаны… навсегда, — сказала она, сжимая его руку. Её хвост качнулся игриво, а магия природы наполнила воздух ароматом вишен, запечатлевая их союз.

Тень на празднике.

В разгар веселья, когда племя праздновало союз Сакурако и Зела, никто не заметил одинокий силуэт, приближающийся к деревне. Фигура небольшого роста казалась почти призрачной — её шаги не тревожили траву, листья не шелохнулись, а запаха не было вовсе. Лишь когда девичий голос пробился сквозь шум, все замерли. — Ненавижу свадьбы… — прошептала незнакомка, её слова повисли в воздухе, как холодный ветер.

Из тени появилась девочка, на вид 11–12 лет, одетая в белые одежды и накидку с капюшоном, словно ожившее изваяние. Её золотые глаза сверкнули, и Инари отреагировали мгновенно: воины окружили её, их копья сверкнули, направленные на незваную гостью. — Кто ты такая?! — прогремел голос старейшины, деда Сакурако, полный угрозы. Но девочка не дрогнула, её лицо оставалось спокойным.

Сакурако, всё ещё сияющая от радости, почувствовала, как атмосфера изменилась. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая шёпот, и она вскочила, её белое кимоно с узором вишни колыхнулось. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, когда она заметила девочку. — Воняете героями… Мерзкая вонь… А герои должны страдать, — прошептала та, и Сакурако ощутила, как её магия природы задрожала. Внезапно кольцо природной магии вырвалось из маленького тела, и Сакурако вскрикнула, когда её тело начало трансформироваться. Её кожа покрылась мехом, лисьи ушки опустились, и она упала на четыре лапы. То же произошло с племенем: воины, жрицы, даже Сакурами — все стали лисами, их пасти оскалились, уши прижаты.

— Зел! — позвала Сакурако, её голос стал высоким и лисьим. Её пять хвостов, всё ещё сияющие, задёргались, но она не могла двинуться, заворожённая золотыми глазами девочки. Её розовый зонтик упал на землю, а магия природы закружила слабый вихрь лепестков, пытаясь сопротивляться. Но сила девочки была подавляющей — воздух стал густым, пропитанным приторным запахом травы и вишен, от которого кружилась голова.

Сакурако сосредоточилась, её хвосты засияли ярче, и она призвала магию природы, создавая слабый вихрь лепестков. Её ушки дёрнулись, улавливая пение племени, присоединившееся к её усилиям. Но вихрь рассеялся под давлением магии девочки — успех был недостижим (Кубик: 5 — Провал!). Зел, хоть и не превращённый, казался ошеломлённым, а Сакурако чувствовала, как тьма нарастает.

Девочка медленно приблизилась к Зелу, её золотые глаза сузились. — Так, так… Я помню тебя. Точнее, я никогда тебя не забуду… «Как же ты изменился с нашей последней встречи», —прошептала она, её голос был полон яда. Зел, отгоняя оцепенение, крикнул: — Хаккуто! — Из его рук возникли серебряные крылья, слившиеся в лук из нитей света. Он натянул тетиву, и две стрелы, горящие призрачным огнём, понеслись к девочке, оставляя световые следы. Но стрелы прошли сквозь неё, не причинив вреда. — Как жалко… Новая игрушка, да? — усмехнулась она. — Я плотнее этого мира, сильнее любой магии. Ты ослаб, герой. Может, прекратить твой путь здесь? Но нет… Я ненавижу тебя слишком страстно, чтобы убить сразу. Пусть слухи о тебе растут.

Её глаза мигнули, золотой блеск угас, оставив серые человеческие глаза. Она пошатнулась, её магия надломилась, и Зел выпустил четыре стрелы. Девочка телепортировалась, избежав удара, её лицо исказилось от гнева. Племя Инари, не теряя времени, запело — тонкие лисьи голоса слились в песню, волна магии природы ударила по девочке, отбрасывая её назад. Её одежда порвалась, но она осталась невредимой. — Вы… используете магию природы против меня?! — взревела она. — Кто-то вас не дрессировал! Именем Пятёрки верховных богов… — Но её слова прервались — стрелы Зела обрушились дождём, и она телепортировалась к нему, схватив за шею своей миниатюрной рукой. — Я же говорила, как страстно я тебя ненавижу, герой? — прошептала она. — Проклинаю… Именем четырёх богов. Вспомни! — Её силуэт растворился в свете рассвета, оставив после себя эхо угрозы: — Вы все утонете в отчаянии. Я буду считать новые шрамы на теле мира.

Сакурако, всё ещё будучи лисой, подбежала к Зелу, её хвосты задёргались от тревоги. Магия природы закружила защитный купол из лепестков, пытаясь исцелить его. — Зел! Что она сделала? Это проклятие… что оно значит? — её голос дрожал. Она призвала песнь племени, и их магия начала ослаблять тьму в нём. Тёмная энергия отступила, но оставила слабый след. Племя медленно возвращало человеческий облик, лес дрожал от остаточной тьмы.

— Это была Богиня? — спросила Сакурако, фыркнув, её ушки прижались. — Она не похожа на фрески… слишком злобная. — Боюсь, да, — ответил Зел. — Без Хаккуто мы бы погибли. Её магия сделала мир хрупким, как бумага. Она младшая из семьи богов. — А её ненависть к тебе? — спросил старейшина. — Сам не знаю… Я недавно пробудился, — Зел кратко пересказал их приключения. — Тысяча лет сна… — усмехнулся старейшина. — Но что за сила вызвала демона? — Думаю, я знаю, — сказал Зел, подходя к кратеру оставшемся от прыжка богини. В земле поблёскивал полупрозрачный осколок. — Сакурако, используй природную магию. Чем сильнее, тем лучше.

Сакурако, вернувшая человеческий облик, подошла к Зелу. Её ушки дёрнулись, а её хвосты качнулись. Она подняла зонтик, и мощный вихрь лепестков окутал кратер. Это был осколок древнего артефакта, пропитанный тьмой и проклятием. Видение показало: боги разгневались на Инари за эгоистичное использование магии, пробудив божественного зверя, ставшего демоном. Осколок дрожал, излучая рёв тьмы.

— Это драконья жила, — сказал Зел, держа кристалл с внутренним зелёным свечением. — Мир испещрён такими венами. Ваша роща священна из-за клубка под ней. Эта жила расколота, перенесена сюда. — Постой… Ты хочешь сказать, демона насильно принесли? Драконы? — ахнул старейшина. — Мой отец заключил с ними мир! — Лишь дракон мог вырвать жилу, — кивнул Зел. — Судя по цвету, Изумрудный. Это нам поможет. Моя принцесса, пойдёшь со мной? Путешествие будет тяжёлым, но если не найти целую жилу, жизнь в лигах вокруг погибнет. И стоит поговорить с драконом, что это устроил.

Сакурако стояла рядом с Зелом, её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились от удивления, когда она разглядывала крупный осколок драконьей жилы, тускло светящийся внутренним зелёным светом. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая каждое слово Зела, а пушистый хвост, сияющий пятью божественными хвостами, слегка качнулся, отражая её волнение. Она сжала розовый зонтик, чувствуя, как магия природы внутри неё откликается на тревожную энергию кристалла, а лёгкий аромат вишен закружил вокруг неё слабый вихрь лепестков.

— Драконья жила… — прошептала она, её голос дрожал от изумления и тревоги. Её сердце забилось быстрее, когда старейшина упомянул древний мир с драконами, а слова Зела о разломанной вене мира заставили её ушки встать торчком. — Драконы… но как? — спросила она, её голос стал твёрже, хотя в нём чувствовалась растерянность. Она посмотрела на деда и мать, стоящих рядом, их лица были омрачены шоком и беспокойством. Её взгляд вернулся к Зелу, и она почувствовала, как магия природы внутри неё оживает, готовая к новому вызову.

Когда Зел обратился к ней, назвав её "моя принцесса" и спросив, пойдёт ли она с ним, Сакурако замерла. Её щёки вспыхнули, как цветы вишни, а хвост задёргался от смущения и решимости. Она сделала шаг вперёд, её пять хвостов засияли ярче, и она сжала его руку, всё ещё держа зонтик в другой. — Зел… да, я пойду с тобой, — сказала она, её голос был полон решимости, но в нём чувствовалась тревога. — Если эта жила угрожает жизни здесь, я не могу остаться в стороне. Я жрица природы, и мой долг — защищать лес и людей. Но… путешествие к дракону… это так опасно. — Её лисьи ушки слегка опустились, но зелёно-фиолетовые глаза сверкнули упрямством.

Сакурако подняла зонтик, и из него вырвался мягкий свет магии природы, окутывая осколок драконьей жилы. Лепестки вишен закружились вокруг кристалла, проникая в его суть, и она увидела слабое видение: горный хребет, где мерцал изумрудный свет, указывая на логово дракона. Но кристалл задрожал, излучая низкий рёв, и лес вокруг содрогнулся, словно отголосок древней угрозы. Сакурако отступила, её ушки дёрнулись от страха. — Мы должны найти источник, Зел, — сказала она, её голос стал твёрже. — Но где искать дракона Изумрудного? И что, если он нападёт, как та богиня? — Она посмотрела на старейшину и Сакурами, ища поддержки, но их лица были полны тревоги.

— Решено, любовь моя, — сорвалось с губ Зела, и он, смутившись, почесал затылок. — Кхем… В общем, мы задержимся на пару дней. Боюсь, та богиня или кто-то ещё явится… Думаю, её привлёк свет алтарей, зажжённых после победы над демоном. — Он мягко коснулся фиолетовых волос Сакурако, и она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Её ушки наклонились, улавливая его слова, а магия природы закружила вокруг лёгкий вихрь лепестков, отражая её благодарность.

За два дня Зел без устали мастерил защитные амулеты, расставляя их по деревне. Инари носились повсюду, развешивая странные талисманы и рассыпая лепестки цветов, а Сакурако помогала, усиливая их магией природы. Посёлок приобрёл нелепо-нарядный облик, словно готовясь к празднику, но скрывая защитный барьер. — Мы закончили, — объявил Зел, его голос был усталым, но твёрдым. — Это временная мера. Когда мы выйдем за границу деревни, замкните круг, и посёлок исчезнет из реальности для всех, кто не в нём. Для охоты или нужд раздайте путеводные амулеты — они помогут вернуться.

Сакурако смотрела на Зела с замиранием сердца, её зелёно-фиолетовые глаза блестели от любви. Он казался надёжным, как горный хребет, исполняя клятву обручения — защищать то, что ей дорого. Но "червячок" сомнения копошился в её разуме. Она замечала мрак на его лице, когда он оставался один, — его улыбка расцветала, стоило ей подойти, но одиночество омрачало его взгляд.

— Зел, всё готово… — сказала она, подойдя к нему, её голос был мягким, но настороженным. — Но… что-то тревожит тебя, правда? — Её хвост слегка поник, а магия природы закружила успокаивающий вихрь лепестков. — Ты всегда улыбаешься мне, но я вижу, как ты грустишь, когда думаешь, что никто не смотрит. Пожалуйста, расскажи… я хочу быть рядом, как ты был со мной.

Её магия природы усилилась, создавая вокруг них мягкий купол из лепестков, наполняя воздух ароматом вишен. Зел, почувствовав её заботу, вздохнул, его взгляд потеплел. — Сакурако… ты права, — начал он тихо, его голос дрожал. — Проклятие той богини… её слова о ненависти, моё прошлое… они тревожат меня. Я — эхо легенд, и я боюсь, что моя судьба может навредить тебе. Но я не откажусь от тебя. Мы пойдём вместе. — Он сжал её руку, его решимость окрепла. Деревня была защищена, но тень прошлого Зела и проклятие всё ещё висели над ними.

Последняя ночь перед уходом.

После обряда обручения Инари, следуя традициям предков, предоставили молодожёнам лучшую хижину с роскошной двуспальной кроватью. Их буквально затолкали внутрь, заперев дверь снаружи. — Дела… — пробормотал Зел, осматривая комнату. Лепестки вишни были разбросаны по мягкому ковру, в центре возвышалось королевское ложе с пышным матрасом. На тумбе у кровати стояли глиняные миски с фруктовым вином и закусками, наполняя воздух сладким ароматом.

Сакурако замерла, её лисьи ушки дёрнулись, а пушистый хвост, сияющий пятью хвостами, встал дыбом от смущения. Она сжала рукав Зела, её зелёно-фиолетовые глаза смотрели на комнату, как на пасть зверя. Зел, заметив её напряжение, нежно погладил её волосы. — Любовь моя, твоё сердце ещё не готово, — сказал он мягко. — Расслабься, я не нападу на тебя. Ложись, отдохни — завтра нас ждёт долгая дорога.

Он неожиданно улёгся на пол, объяснив, что кровать слишком мягкая, а он отвык от роскоши. Сакурако моргнула, её ушки опустились от удивления. — Ты… спишь на полу? — спросила она, её голос стал мягче, с лёгкой игривостью. Она опустилась на колени рядом, её магия природы создала под ним мягкий ковёр из лепестков. — Ты не должен… это твоя ночь тоже. Я… не готова, ты прав, но я хочу, чтобы ты был рядом, а не на холоде. Ложись на кровать… пожалуйста. — Её ушки наклонились, а хвост качнулся, показывая доверие.

Она села на край кровати, её пять хвостов засияли, успокаивая её и комнату вихрем лепестков. — Завтра нас ждёт путь к дракону… — прошептала она, её голос стал тише. — Но сегодня я рада, что ты со мной. — Её глаза блестели от любви.

Но внезапно её ушки дёрнулись, улавливая шёпот в сознании — тёмный, холодный, как тень. Она не успела понять, что это, как провалилась в сон, полный кошмаров.

Глава 6 Кошмар Сакурако.

Хижина исчезла, и Сакурако оказалась на мягких коленях, чья-то рука гладила её волосы. Она повернула голову и зашипела от ужаса — это была богиня, что посетила их деревню. Её золотые глаза сверкнули, а прикосновение было как паучья лапа. — Успокойся, дитя. Если бы я хотела твоей смерти, ты бы не проснулась, — прошептала богиня. — Наслаждайся покоем. Я благодарна тебе, юная Инари. Ты вернула мне мою игрушку. Ты разбудила его.

— Ты прокляла его… Что ты с ним сделала?! — крикнула Сакурако, её ушки дёрнулись, а хвост задёргался в ярости. — Ничего особенного. Просто напомнила, кто он. Память вернётся частями. Он вспомнит, сколько отчаяния принёс миру, раз за разом. Ты не веришь? — усмехнулась богиня.

— Ложь! Зел не такой! Я видела его душу, племя признало его, я не позволю тебе так говорить! — Сакурако призвала магию природы, но вихрь лепестков рассеялся под давлением богини. Её рука сжала волосы сильнее, вызывая боль, а сон стал мрачнее.

— Ты не можешь остановить правду, дитя. Он — мой, и ты скоро это поймёшь, — прошептала богиня. — Знала бы ты, сколько раз он рвал мою плоть, стирал меня из реальности, ломал мои кости… Он прекрасен в ярости. Скоро ты с ним познакомишься. Но лучшие игрушки продаются парой. Вспомни.

Богиня коснулась её лба, и Сакурако провалилась в воспоминание. Ей было десять, она лежала в руках прадеда — крепкого, несмотря на возраст, с сильными руками. Он поднимал её к потолку, тёрся щекой и насвистывал мелодию. Но когда гость спросил о песне, лицо прадеда омрачилось. — Эту мелодию напевал один герой… Теперь это рапсодия смерти. Он утратил разум, стал зверем в теле человека — кошмар континентов. Мои друзья охотятся на него, и я присоединюсь. Зло должно быть остановлено. — Он выложил на стол ржавый кастет — осколок Фурина, оружия Зела.

Сакурако ахнула, её глаза расширились. Видение оборвалось, и богиня усмехнулась: — Понравилось, лисичка? А теперь — подруга.

Перед Сакурако материализовалась призрачная девушка с вьющимися фиолетовыми волосами и пурпурными глазами, полными безумия. — Привет, — улыбнулась она. — Теперь мы вместе, ты и я. Хитрая лисица, решила забрать его себе? До тебя он принадлежал мне, душой и телом. Я верну его. Мы — две души в одном теле. Расскажешь ему хоть слово — я остановлю твоё сердце.

Сакурако попыталась сопротивляться, но сон сгущался, а призрачная девушка, смеясь, слилась с её образом. Богиня наблюдала с улыбкой. — Не разочаруй меня, дитя. «Добавь остроту этому миру», —прошептала она.

Сакурако оказалась в полутьме хижины, но не в своём теле — она была бестелесным духом. Её тело, под контролем призрачной девушки, повалило Зела на кровать с нечеловеческой силой, фиксируя его руки и торс. — Милый мой… Наконец-то мы вдвоём, — промурлыкало её тело, но голос был чужим. Острые зубы щёлкнули у лица Зела. — Не убегай, а то лисичка обглодает твоё лицо. Что бы мне с тобой сделать? Сломать кости? Выдавить кровь? Хочу есть… Покорми…

Слюна капала из оскаленных зубов, а лицо Сакурако, искажённое хищным выражением, нависало над Зелом. Она, бестелесная, кричала, но не могла повлиять. Зел, растерянный, узнал что-то в её взгляде. — Твоя взяла, — сказал он, вырываясь. Сакурако грациозно приземлилась на кровать, её хвосты задирали подол кимоно соблазнительно. Зел навис над ней, разорвав ворот рубашки, подставляя шею с меткой. — Сделай это. «Ешь», —сказал он, обнимая её.

Её тело вгрызлось в его шею, со стонами жадно глотая кровь. Живот Сакурако округлился, но Зел, стиснув зубы, крикнул: — Сакурако, я знаю, ты здесь! Выпусти магию природы, сейчас, молю, любимая!

Сакурако, услышав его, собрала все силы. Её магия природы пробилась сквозь сон, создавая вихрь лепестков в реальности. Её тело задрожало, отбрасывая контроль призрачной девушки. Зел, чувствуя её магию, положил руку на её живот. — Прости, любимая, придётся потерпеть, — сказал он. Его длань засветилась межпланарной силой, проникая в её тело. — Очищение!

Свет заполнил глаза девушки, цунами магии прошёл через разум Сакурако, изгоняя призрачную фигуру. Она открыла глаза, вновь в своём теле, оторвалась от шеи Зела и прошептала: — Спасибо… — И провалилась в глубокий сон.

Утро после кошмара.

Сакурако проснулась, её тело болело, словно она прибавила в весе. Её живот округлился, и она в ужасе вскрикнула: — Неужели… я… его… съела?! — Её лисьи ушки дёрнулись, а зелёно-фиолетовые глаза наполнились слезами. Она попыталась встать, но боль заставила её опуститься обратно. Её магия природы закружила хаотичный вихрь лепестков, отражая панику.

Зел, бледный и слабый, с кровью на шее, пошевелился. — Проснулась… Ты снова ты, любовь моя, — сказал он тихо. — Прости, я влил в тебя три литра моей крови. Магия очищения работает только на моём теле… Это всё, что я смог придумать, чтобы не навредить тебе. Что с тобой произошло? Ты была одержима?

Дверь отворилась, и Сакурами, неся завтрак, застыла. — Дети мои, долго же вы спали… Стоп… Дочь моя… Девятый месяц?! Уже завтра бабушкой сделаете?!

Сакурако покраснела до цвета вишен, слёзы скопились в её глазах. — Мама… это не то, о чём ты думаешь! — воскликнула она, её голос дрожал. Зел, прижимая простыню к шее, попросил собрать трав, обещая объяснить позже. Сакурами, поняв серьёзность, поспешила уйти.

Сакурако посмотрела на Зела, её глаза блестели от любви и страха. — Зел… я верю тебе, — прошептала она, сжимая зонтик. Её магия природы закружила мягкий вихрь, успокаивая её. — Но я боюсь… Что со мной? И тот сон… богиня… та девушка… — Её голос дрожал, но решимость росла. Её пять хвостов засияли, помогая ей исцеляться, хотя живот всё ещё тревожил её.

Сакурако, всё ещё ослабевшая после очищения, сидела на коленях Зела, чувствуя тепло его рук, мягко расчёсывающих её фиолетовые волосы. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая каждый его шёпот, а пушистый хвост, сияющий пятью божественными хвостами, слегка качнулся, отражая её облегчение и смущение. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом блестели от благодарности, а щёки порозовели, когда она посмотрела на него. Лёгкий аромат вишен закружил вокруг слабый вихрь лепестков, успокаивая её дрожащее сердце.

— Зел… спасибо, — прошептала она, её голос был полон любви и слабости. Когда он объяснил про "Вечный пир" и очищение, её ушки слегка опустились от ужаса, но она кивнула, сжимая его руку. — Я доверяю тебе, — добавила она, чувствуя, как её пять хвостов засияли мягким светом, помогая справляться с болью. Под надзором жриц она выпила настойку из лесных трав и вернулась стройной, но бледной, с лёгкой улыбкой на губах. Мысль "как будто была беременной от возлюбленного" заставила её покраснеть сильнее, и она спрятала взгляд за розовым зонтиком, бросая на Зела стеснительные взгляды.

Когда Сакурами заговорила про одержимость, Сакурако почувствовала холодный укол страха. Её магия природы закружила вокруг лёгкий вихрь лепестков, отражая её тревогу. Она открыла рот, чтобы рассказать правду, но голос ночной гостьи пронзил её разум: "Эй… Лисичка… Помнишь, я предупреждала тебя. Ни слова. Или я остановлю твоё сердечко." Её ушки дёрнулись, хвост замер, и она быстро соврала: — Память… стёрлась к утру, — её голос дрожал, а зелёно-фиолетовые глаза наполнились слёзами. Она сжала зонтик, её магия природы создала успокаивающий купол, смягчая тревогу матери и жриц, но голос призрачной девушки в её сознании усилился, угрожая молчанием.

— Зел, ты знаешь, что это может быть? — спросила она тихо, её ушки наклонились, а хвост качнулся от тревоги. Лес вокруг слегка дрожал, как будто реагируя на остаточную тьму.

Глава 7 После битвы.

Её магия природы, смешанная с остатками звёздной силы Зела, начала оживлять землю вокруг деревни. Трава пробилась через трещины в почве, а деревья, давно пожухлые, начали зеленеть, распуская новые листья. Жители Оукбелла, наблюдавшие издалека, разразились ликованием, их голоса сливались в радостный гул. Но слабая тёмная энергия всё ещё ощущалась в земле, намекая на связь с драконьей жилой.

Зел, держа спящую Сакурако на руках, повернулся к Семилу, который смотрел на них с благоговением. — Мы уничтожили Терта, — сказал Зел, его голос был усталым, но твёрдым. — Но это лишь часть проблемы. Тёмная энергия, связанная с драконьей жилой, всё ещё здесь. Нам нужно двигаться к горному перевалу, чтобы найти дракона Изумрудного.

Семил кивнул, его глаза блестели от благодарности. — Вы вернули нам надежду… Спасибо вам, жрица Сакурако, герой Зел. Мы будем молиться за ваш успех.

Сакурако спала, восстанавливая силы, а её магия природы продолжала мягко исцелять землю, пока Зел и Семил обсуждали следующий шаг их миссии.

Сон и откровения.

И так, сознание Сакурако медленно проваливалось в сон. Но сон был весьма странным: чуждые места появлялись перед взором девушки. С трудом открыв глаза, первым, что она увидела, было узкое пространство, заполненное водой. Тело находилось неподвижно в прозрачном цилиндре из силикатного минерала, а жидкость, которую она сначала приняла за воду, была густой, словно патока, и не давала телу свободно двигаться. Всё тело пронизывала боль. Когда ей удалось сфокусировать зрение на отражении самой себя в прозрачной стенке сосуда, ужас заполонил её сердце. Она видела собственные мышцы и внутренности. Зрелище, что предстало в отражении, скорее походило на кошмарный сон. Будучи словно зверем на столе для препарирования, тело девочки, не старше десяти лет, было вскрыто от шеи до промежности, и четыре стальные, но в то же время гибкие руки методично копошились внутри, что-то меняя. Девушке хотелось кричать, но крик не выходил из её губ. Казалось, тело находилось в состоянии стазиса. Рядом в комнате виднелись ещё четыре таких же цилиндра, в которых корчились от боли другие подопытные.

— Мама… хватит… — роились мысли. — Мама… просто хочу к маме…

Вдруг её уши уловили еле различимый разговор: рядом с минеральным цилиндром стояли две фигуры. Их внешний вид заставил задуматься, что это были существа одного вида с испытуемой. Невысокий рост, светлая, почти прозрачная кожа, глаза, что смотрели на неё, казалось, не имели ни радужек, ни зрачков, а белые волосы венчали их головы сверху. Существа выглядели скорее, как духи, если бы не держали в руках предметы.

— Профессор, это же ваша дочь… Как вы можете продолжать эксперимент? — раздался обеспокоенный голос.

— Молчать, — произнёс женский глубокий голос. — Я положила на это исследование всю жизнь и намерена довести его до конца. Моя дочь принадлежит мне, она моя собственность, и для неё должна быть радостью честь послужить эксперименту.

Женщина из расы Фритт улыбнулась, добавив: — А ты уж постарайся, не смей умирать.

Последним воспоминанием стала резкая боль в области груди, где механические руки аккуратно извлекли сердце, заменяя его светящимся кристаллом, из которого исторгался магический свет. В глазах потемнело.

После глаза снова открылись. Она стояла на твёрдом полу, оглядываясь по сторонам. В голове проносилась мысль: "Я должна увидеть это". С дрожью по всему телу силуэт пробирался по тускло освещённым коридорам. Коридоры были огромны, просто монструозных размеров — по их ширине, казалось, четыре запряжённых экипажа могли спокойно разъехаться от стены до стены. И было понятно почему: часовой голем, не менее пяти метров ростом, патрулировал территорию. Если бы он заметил нарушительницу, то, скорее всего, раздавил бы её на месте. Девушка прислонилась спиной к стене, стараясь не дышать, пока шаги колосса медленно стихали вдали.

И вот впереди показалась заветная дверь — кабинет её матери. Внутри, среди аккуратных стопок документов, она нашла потайное отделение в столе, где лежал блокнот, исписанный ровным академичным почерком:

Объект 1 — Уно: установка ядра — успешно. Установка дополнительного ядра — успешно, синергия между ядрами — успешно. Колоссальные запасы магической силы, постоянная генерация магической энергии. Спецификация: Архимаг. Присвоен порядковый номер силы — 1 и имя Уно.

Объект 2 — Терца: установка ядра — успешно. Нулевые способности к магии, но объект показывает хорошие физические возможности к адаптации и развитию. Огромная физическая сила и возможность вмешиваться в генерацию магической энергии. Спецификация: Антимаг. Присвоен порядковый номер силы — 3 и имя Терца.

Объект 4 — Куатро: в результате установки ядра было утеряно тело, телесная оболочка растворилась, оставив лишь нервную систему, зрительные нервы, глаза и мозг. Была инициализирована в проекте "Прокси". Синергия ядра, искусственного тела и разума — успешно. Из-за перенесённых потрясений замкнута в себе и отказывается действовать и выходить из комнаты даже при угрозах жизни и телесным наказаниям. Найдено решение: при проверке ментальных способностей проявились способности к заклинанию духов. Через пять суток в комнате был обнаружен новый объект. Подопытная создала для себя тотемное существо, которое называла братом. Проект переименован — "Близнецы". Никогда не разделять эту пару, только вдвоём испытуемые показывают удовлетворительный уровень ментальной адекватности. Сила разделилась между ними поровну, призванному объекту было дано кодовое имя Дуо. Коэффициент силы близнецов при работе вдвоём поднимается до номера 2, сильные барьерные техники, метаморфоз. Присвоенные имена: Дуо и Куатро. Близнецы сильно зациклены друг на друге, стоит внедрить ментальную корректировку (следует подумать о ментальной корректировке для всех остальных).

Объект 5 — Квинт: слишком раннее начало экспериментов по внедрению ядра. Объект 5 младше остальных наполовину. Сильное сродство с ядром. Теория: возможно, из-за раннего возраста ментальная сторона не претерпела изменений. Практически нулевые способности к наступательной магии, средние показатели физической силы, неожиданно объект 5 проявил сильные целительные способности. Магия исцеления возвращает даже утерянные конечности. Присвоен коэффициент силы — 5. Присвоено имя Квинт.

От чтения документа девушку отвлёк знакомый до ужаса голос: — Так-так, вот, значит, нарушаем правила, да?

Глаза метнулись в сторону голоса, и в свете лампы она увидела силуэт учёной Фритт. Та кривила губы в злой усмешке. — Инициализация протокола "Раффлезия", блокировка!

Девушка, уже начавшая копить магическую энергию в руках, упала на пол, как марионетка.

— Прислать в кабинет группу, собрать испытуемых, заблокировать способности! Мне не нужны непослушные твари. Мне нужны верные пёсики, дитя моё. Ты всё забудешь, что видела в этой комнате. Скоро тебе предстоит спасти наш мир. А герой не может держать обиды на собственную мать, не так ли?

Перед глазами снова всё потемнело. Когда же глаза открылись в третий раз, перед взором девушки раскинулся красивый, на первый взгляд, пейзаж морской глади. Она и ещё трое стояли на причале, ожидая корабль. Девушка была уже выше ростом, чем в предыдущем воспоминании, страх и боль ушли, оставив в сердце уверенность — она рождена героем и должна искоренить зло, где бы оно ни находилось.

— Унооооооооооо! — раздался сзади панический крик.

К группе собравшихся бежал, спотыкаясь о край собственной мантии, ребёнок лет двенадцати. Слишком длинный подол мантии, капюшон, что постоянно съезжал на лицо, и посох из тонкого металла, который он нёс в руках, явно мешали быстро передвигаться.

— Уно! Почему вы ушли без меня?! — задал он вопрос, в голосе явно слышались слёзы.

— Прости, Квинт, но ты так медленно идёшь, что мы решили немного обогнать тебя и насладиться утром, — сказала девушка.

Она подняла капюшон с лица мальчика и вытерла его слёзы. Перед взором лицо мальчика расслабилось, он с обожанием уставился на старшую сестрёнку. Светлые волосы, серо-зелёные глаза, прямые черты лица — мальчик скорее походил на ангела, спустившегося в мир смертных. Улыбка сквозила счастьем. И в его глазах отражалась девушка с ярко-фиолетовыми волосами, доходящими ей почти до пят, и пурпурным цветом глаз.

Сакурако с ужасом осознала, что видит глазами той, чей призрак теперь обитает в её сознании, а перед ней в маленьком теле с посохом стоял никто иной, как Зел…

Сакурако, погружённая в сновидение, почувствовала, как её лисьи ушки дёрнулись в её сознании, улавливая каждый звук — шаги, голоса, крики боли и мольбы. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом, видящие мир через призрачную девушку, расширились от ужаса, когда она осознала, что находится в теле той, чей дух теперь живёт в ней. Её пушистый хвост, невидимый в этом сне, задёргался в панике, а магия природы внутри неё закружила хаотичный вихрь из лепестков вишен, отражая её внутренний шок.

Когда она увидела себя в цилиндре с телом, разрезанным механическими руками, её сердце сжалось от ужаса. Её уши в сознании прижались к голове, а слёзы наполнили её глаза, когда она услышала холодный голос матери Фритт, называющей её своей собственностью.

— Мама… хватит… — прошептала она в своём сознании, её голос дрожал от боли и страха, пока кристалл заменял её сердце.

Тьма поглотила её, и следующее видение — огромные коридоры и голем — заставило её замереть, её магия природы слабела под давлением этих воспоминаний. Чтение блокнота матери раскрыло правду о Фриттах: Уно, Терца, Куатро, Дуо, Квинт… её разум пытался осмыслить эксперименты, но голос матери, угрожающий заблокировать её способности, заставил её сердце сжаться. Её лисьи уши дёрнулись, когда она услышала:

— Герой не может держать обиды на собственную мать…

Тьма снова поглотила её. Когда Сакурако открыла глаза на причале, её уши встали торчком, улавливая крик Квинта. Её зелёные глаза сверкнули, когда она увидела мальчика с посохом, спотыкающегося о мантию, и девушку с фиолетовыми волосами — её собственными глазами. Её сердце замерло, когда она осознала, что смотрит через призрачную девушку, Уно, на маленького Зела — Квинта. Её магия природы закружила вокруг слабый вихрь лепестков, отражая её шок и боль.

— Зел… — прошептала она в своём сознании, её голос дрожал от ужаса и любви. Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая обожание в глазах Квинта, а хвост качнулся от смеси чувств. Она видела, как Уно вытирает слёзы Квинта, и её сердце сжалось — эта девушка, чей дух теперь в ней, была так близка к Зелу, но её прошлое было полно боли и экспериментов.

Сакурако попыталась взять контроль над сном, её магия природы закружила сильнее, пытаясь пробиться через воспоминания Уно.

— Кто ты? — спросила она в своём сознании, её голос стал твёрже, но в нём чувствовалась мольба. — Почему ты со мной… и что ты сделала с Зелом? — Её пять хвостов засияли в её разуме, излучая божественный свет, чтобы защитить её от тьмы этого сновидения.

Её магия природы создала слабый барьер из лепестков в сновидении, позволяя ей частично взять контроль. Она услышала слабый шёпот Уно: — Я была его сестрой… его защитой… но теперь ты украла его.

Воспоминания продолжились, показывая, как Уно и Квинт сражаются с врагами, но тьма сновидения усилилась, и Сакурако почувствовала давление призрака. В реальности её тело слегка шевелилось во сне, а Зел заметил её беспокойство.

— Подглядывать нехорошо, лисичка… — прошептал голос Уно над самым ухом Инари. — Ты видела мои воспоминания. Мир разрывался на части. Словно природа пыталась смыть разумные расы со своего лика. Просыпались реликтовые монстры. Люди внезапно обретали божественную власть. И миру нужны были герои. Вот нас и создала моя мать. А после ещё и довела до ума. Я получила ментальную корректировку на справедливость, Терца — на ревность, он постоянно соревновался со мной за лидерство. Куатро и Дуо постоянно чувствовали опасность друг для друга и поклялись сделать всё, чтобы быть в безопасности. Квинт… Квинт был просто привязан ко мне, даже без ментальных установок. Он был сиротой, и я заменила ему старшую сестру и мать. И ты… натоптала своими лисьими лапками прямо в моём сознании… Лисичка, может быть, мне откусить тебе их?

Лицо Уно нависло над Сакурако, в её глазах снова заплескалось безумие. — А может быть, поиграем с людьми снаружи? Выпусти меня ненадолго, дай контроль над телом. Не будь злюкой, вы и так помешали мне своим очищением…

Сакурако, стоя лицом к лицу с нависающей над ней Уно в сновидении, почувствовала, как её лисьи ушки дёрнулись в её сознании, улавливая её шёпот. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились от ужаса и гнева, а невидимый в этом сне пушистый хвост задёргался, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Лёгкий аромат вишен закружил вокруг хаотичный вихрь из лепестков, отражая её внутреннюю борьбу с безумием Уно.

— Ты… ты была его сестрой? — прошептала Сакурако в своём сознании, её голос дрожал от шока и сочувствия. Её зелёные глаза сверкнули, когда она осознала, что Уно и Зел были связаны в прошлом, но тьма и эксперименты сломали её разум. Когда Уно предложила откусить её лисьи лапки или взять контроль над телом, Сакурако почувствовала холодный страх, но её решимость укрепилась.

— Нет! — крикнула она, её голос стал твёрже, хотя слёзы текли по её невидимым щекам. — Я не позволю тебе навредить мне или Зелу! Ты страдала… я вижу это, но я не отдам его тебе! — Её магия природы закружила вокруг, усиливаясь светом пяти хвостов, создавая более прочный барьер из лепестков, чтобы защитить своё сознание. Она попыталась взять контроль над сном, призывая духов природы, чтобы отогнать безумие Уно.

Сакурако сосредоточилась, её зелёные глаза сверкнули в её разуме, и она направила всю свою волю на борьбу с Уно. — Ты не одна… я чувствую твою боль, — сказала она, её голос смягчился, но остался сильным. — Но я не позволю тебе разрушить то, что у меня есть с Зелом. Останься со мной… давай исцелим тебя вместе! — Её магия природы закружила, пытаясь проникнуть в разум Уно, чтобы успокоить её безумие.

Её магия природы создала прочный барьер из лепестков, сдерживая безумие Уно, и её слова проникли в разум призрака — Уно на мгновение замолкла, её глаза потеряли часть безумия, и она прошептала: — Исцелить… меня?

Воспоминания продолжились, показывая, как Уно и Квинт сражались вместе, но тьма сновидения усилилась, и Сакурако почувствовала давление. В реальности её тело слегка шевелилось, а Зел заметил её тревогу, готовясь вмешаться.

— Исцелить меня… Не обольщайся, лисичка, — казалось, лицо Уно на мгновение обрело грустный вид. — Ты не исцелишь меня. И никто не исцелит. Моя душа разорвана. Моё тело уничтожено. Мой разум расколот. Я разбита на миллионы кусочков. Ты — добрая душа… Приторно добрая.

Рука Уно коснулась головы Инари, но вместо того, чтобы ударить или сжать её, лишь слегка погладила. — Он любит тебя. Я чувствую. Но, видишь ли, у той мерзкой богини свои планы на нашего мужчину, и скоро, боюсь, он начнёт вспоминать всё дальше, кем он был. Проснись, Сакурако. Твой возлюбленный уже минут десять зовёт тебя, и скоро, боюсь, пустит руки в ход. Открой глаза.

Сакурако проснулась в тот же миг, видя перед глазами немного грустную ухмылку Уно. — Но, если расскажешь ему, убью тут же, — в ушах всё ещё звучал зловещий шёпот девушки.

Утро после пробуждения

— Плохой сон, милая? — спросил рядом сидящий Зел.

В комнате было спокойно, утренний свежий ветер приносил запах проросшей травы, а с улицы доносился весёлый гомон сельских жителей. Сакурако осознала, что деревня Оукбелл спасена, и она рядом со своим любимым.

Сакурако, пробудившись из сновидения, почувствовала, как её лисьи ушки дёрнулись, улавливая свежий утренний ветер и голос Зела. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом открылись, всё ещё дрожа от видений, а пушистый хвост, сияющий пятью божественными хвостами, задёргался от смеси облегчения и страха. Лёгкий аромат вишен закружил вокруг лёгкий вихрь из лепестков, успокаивая её, пока она осматривала комнату и видела рядом с собой Зела.

Когда Уно прошептала в её сознании про исцеление и любовь Зела, её сердце сжалось. Её ушки слегка наклонились, улавливая грустную ухмылку призрака, а слёзы наполнили её глаза. — Исцелить тебя… — прошептала она в своём сознании, её голос дрожал от сочувствия. — Я хочу помочь… но ты права, я не могу… — Её магия природы закружила слабее, отражая её внутреннюю борьбу, когда Уно погладила её голову, а затем пригрозила смертью, если она расскажет правду.

— Плохой сон, милая? — спросил Зел, и Сакурако повернула голову, её зелёно-фиолетовые глаза встретились с его, полные любви и тревоги.

Она слабо улыбнулась, её лисьи ушки дёрнулись, улавливая весёлый гомон за окном. — Да… просто сон, — ответила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась ложь, которую она вынуждена была скрывать. Её хвост качнулся игриво, пытаясь спрятать её беспокойство, а щёки слегка покраснели от его заботы.

Сакурако села, опираясь на розовый зонтик, и её пять хвостов засияли мягким светом, исцеляя её усталость. Она вдохнула свежий запах травы, доносящийся с улицы, и её сердце наполнилось радостью — деревня Оукбелл была спасена благодаря их усилиям. Но шёпот Уно всё ещё звучал в её ушах, и она знала, что тайна прошлого Зела и планы богини угрожают их будущему.

— Зел… — сказала она, её голос стал тише, но в нём чувствовалась любовь. — Я рада, что мы вместе… и что деревня жива. Но я чувствую, что нас ждёт что-то ещё. — Её лисьи ушки дёрнулись, улавливая лёгкое содрогание леса, а магия природы закружила вокруг, исследуя окружающую энергию. Её зелёные глаза сверкнули, и она сжала его руку, пряча свои страхи за улыбкой.

Её магия природы создала успокаивающий вихрь из лепестков, восстанавливая её силы и смягчая тревогу Зела. Она почувствовала слабое эхо драконьей жилы под землёй, указывающее путь к перевалу, но шёпот Уно в её сознании усилился, угрожая её молчанием.

Погрузившись в мягкие объятия Зела, Сакурако вскоре снова задремала. Несмотря на странную и гремучую смесь чувств, что рождалась в сердце юной Инари к Уно, девушка постепенно осознавала, что любопытство и жалость превалировали над страхом или гневом. И словно по её желанию Сакурако погрузилась глубже в свой разум.

Когда глаза стали способны видеть, она заметила, что внутри её сознания существует целый дом, точнее, небольшой особняк, в зале которого Инари и оказалась. Медленно идя и осматривая убранство, вскоре девушка увидела сидящую на софе спиной Уно. Та была сосредоточена на шитье и напевала себе под нос песню. Взгляд Сакурако привлёк предмет, поставленный на полку позади комнаты: там была искусно вышитая мягкая игрушка в виде получеловека-полулисы. Белый мех, розовые мягкие волосы и немного розовые кончики, а вместо глаз — две ярко-зелёные бусинки. Сакурако не удержалась и взяла игрушку в руки. Игрушка была чрезвычайно мягкая и тёплая на ощупь, её так хотелось прижать к груди.

Тем временем Уно сшивала между собой ещё одну игрушку, даже не заметив приближение гостьи. Девушка сосредоточенно водила двумя иглами, тихо мурлыча довольно зловещие слова.

Сакурако невольно вздохнула, от чего Уно, подпрыгнув на месте, издала до милого девичий вскрик: — ААААА! Ты… Лисичка… ты прокралась ко мне…?! И ещё трогаешь чужие вещи?!

— Прости… «Не хотела напугать», —произнесла Сакурако, немного смутившись. — Я просто хотела узнать побольше о том времени, когда вы были вместе с Зелом.

— Пфффф… Что с тобой поделать, ладно, садись. «Уно сегодня побудет тебе старшей сестрой», —произнесла девушка, убирая страшные иглы подальше в ящик и похлопывая по сиденью дивана рядом.

Инари с некоторой опаской забралась на диван, но тут же была пересажена на колени Уно, и та начала расчёсывать полулисе её волосы. Картина была почти сюрреалистичной: в почти пустой комнате на диване, внутри разума Сакурако, сидели Уно, на чьих коленях расположилась Инари, сжимая в руках мягкую игрушку, сделанную по её подобию.

— Спустя уже много лет после нашего отбытия, Квинт начал видеть во мне не материнскую фигуру. Он часто подходил, признаваясь в своих чувствах, и однажды я ответила на его признание…

Вечерело, красный закат воцарился на небосводе, ветер гнал вдаль облака, предвещая завтрашнюю ветренную погоду. Пятёрка героев стояла лагерем на небольшой лесной поляне возле ручья. Терца — крепкий телом юноша — занимался костром. Дуо и Куатро — одетые в одинаковую мешковатую одежду, с идентичными деревянными масками на лицах — как всегда погрузились в прикосновение рук друг к другу и ушли в личный мирок, только для них двоих. Квинт тихо разговаривал с Уно поодаль.

— Я уже говорил и повторю снова. Уно, я люблю тебя, — сказал Квинт.

— Я это уже слышала, Квинт. Что ты хочешь от меня? Чтобы мы сбежали от мира, затаились на отдалённом континенте и зажили счастливо в отдалении? Это прекрасная мечта, но в мире много зла, — ответила Уно.

— Мы и так много сделали для мира и его жителей: мы остановили Драконью хворь, починили древнюю установку погоды, истребили нечисть на западных берегах, нашли древние сокровища, а уж скольким государствам помогли во время чуть не случившихся войн и переворотов — и не счесть. Может быть, героям тоже пора пойти по пути своего счастья? — настаивал Квинт.

— Квинт, ты хороший человек, и я бы хотела ответить на твои чувства, но пока наша миссия не завершена. Я чувствую отголоски тьмы в этом мире, и, пока мы бездействуем, она разрастается, — возразила Уно.

— Уно, я не откажусь от своих слов, прошу, просто прими мои чувства к тебе, — сказал Квинт.

Внезапно пылкое признание прервал прилетевший сбоку топор, вонзившийся между парой. С перекошенным от злобы лицом Терца направлялся к ним.

— Терца…? Ты чего? — пробормотал Квинт.

— Эй, ты, достал уже, любовник! Уши вянут от твоих сладких речей. Сказали тебе отвалить, вот и отвали, а ещё раз услышу от тебя сладкие речи — дух вышибу! — с этими словами Терца сильно толкнул юношу в грудь.

— Терца, прекрати, не провоцируй его, — вмешалась Уно.

— Провоцировать? Да я ещё и не начинал! Вечно ты ему как мамочка, что, ребёнок, снова за маминой юбкой спрячешься? Как ты думаешь защищать свою "возлюбленную"? Покажи мне! — продолжал Терца.

Возможно, в этот раз Терца перегнул палку, возможно, просто Квинт был в расстроенных чувствах, но вместо того, чтобы спустить ситуацию на тормоза, Квинт со всей силы ударил по торсу Терцы своим металлическим посохом. Но, к сожалению, удар был медленным для опытного бойца ближней дистанции. Ударив ребром ладони, Терца буквально отсёк часть посоха.

— И что дальше? Залечишь меня до смерти? — усмехнулся Терца.

Но Квинт, не испугавшись, выбросил обе руки вперёд с остатками посоха, зажатыми в них, и, словно импровизированным копьём, нанёс удар в живот оппонента. Такого движения не ожидал даже профессиональный боец. Чисто срезанный ранее ладонью обломок посоха легко вошёл между брюшными мышцами. Пролилась кровь. Время, казалось, замедлило свой бег. Терца ошеломлённо уставился на пробитый живот.

— Умереть захотел, значит? — прорычал он, но тело юноши не двинулось.

Прозрачный барьер окружил обоих, и позади раздался недовольный высокий голос Куатро: — Мальчики, прекращайте распушать хвосты перед Уно! Надоели, мы все — одна дружная семья, забыли? «Так Куатро вам с удовольствием напомнит!» —говорила девушка, всё ещё держась со своим братом-близнецом за руки.

— А Дуо добавит после здравомыслия в ваши пустые головки! — добавил второй голос.

Когда же барьер был убран, молния с небес ударила в импровизированный "громоотвод", торчащий из живота Терцы.

— Говорила же, не провоцируй его, сделай уже что-нибудь со своим характером, — вздохнула Уно. — Квинт… — послышался удар пощёчины. — Ты тоже молодец, отличился… Если начнём драться друг с другом, все поляжем. А мир рухнет. Прошу, ради нас всех, найдите в сердцах примирение. — Сказав это, Уно устало вздохнула. — Квинт, прошу, вылечи Терцу. И давайте на этом забудем о случившемся. И, Квинт, когда — или если — мир будет спасён, я приму твоё предложение.

Инцидент с Уно

Видение медленно уплывало из сознания Сакурако, глаза наполняли еле заметные слёзы. Она невольно сжимала мягкую игрушку в виде себя же.

— Вот такая история, лисичка, — продолжила Уно. — Но знаешь… Ты крадёшься за спиной, пугаешь меня, а потом играешь с моей игрушкой…, и я тоже хочу поиграть со своей лисичкой.

— А-?! — успела произнести Инари, как руки сжали её туловище.

И сознание погасло. Открыв глаза, Сакурако обнаружила себя вновь в виде бестелесного призрака в комнате, которую делила с Зелом. Она парила рядом со своим телом, в котором сейчас властвовала Уно. Уно в теле Инари прокралась из комнаты, затем вернулась в странной одежде: одежда была полностью прозрачной, на шее висел ошейник с поводком. Она уселась на пол, разлив часть молока на себя и часть на пол вокруг. А когда Зел вернулся в комнату, сделала виноватый вид на лице и, с опущенными ушами, подняв лицо, произнесла: — Накажете меня, хозяин?

Зел, впав в ступор, с широко распахнутыми глазами смотрел на происходящее. Затем, сделав пару шагов назад, не поворачиваясь, вышел и закрыл дверь.

— Ха-ха-ха-ха-ха, весело же, а, лисичка? — рассмеялась Уно.

Глава 8 Знакомство с паладинами.

После "молочного инцидента" прошлой ночью герои, всё ещё немного смущаясь, вышли из дома. Образ сидящей на полу девушки, казалось, выжгло на сетчатке Зела. А Сакурако, краснея, всё чаще прятала лицо за розовым зонтиком, когда их глаза встречались. Она носила с собой, прижимая к груди, мягкую игрушку с белым мехом в форме Инари — неизвестно откуда взявшуюся, но тёплую и утешающую.

Зел и Сакурако вышли на деревенскую площадь, где местные жители громко обсуждали что-то со старостой. — Да прекратите вы! Какая бронза?! Какая статуя?! Вы что, с утра можжевеловых шишек объелись? — возмущался староста. — Но, староста, мы хотим увековечить лик богини! Она спасла нас! Всего за ночь земля наполнилась силой, трава растёт такая, что хоть детей в ней прячь! — отвечали жители.

В сознании Сакурако раздался насмешливый голосок Уно: — Лисичка! Хочешь, чтобы тебя в бронзе изваяли? А может, им подкинуть идею — сделать мраморную статую или золотую? Как думаешь? — её голос уходил вглубь разума, полный игривости.

— Помолчи… пожалуйста, хоть немного, — цыкнула на неё Инари, её мысленный голос был мягким, пока она старалась сосредоточиться на происходящем.

В этот момент люди заметили приближение пары. — Наша спасительница здесь! — воскликнул кто-то, и внезапно все жители, что были на улице, приняли коленопреклонённую позу.

— А-?! Встаньте, прошу, я же говорила, я не богиня, я жрица природы! — воскликнула Сакурако, её уши встали торчком, приподняв соломенную шляпку вверх.

— Но мы не знаем, как благодарить тебя… Вы очень многое сделали, и мы бы просто не смогли продолжать жить на нашей земле, — ответил один из жителей.

— Просто пусть кто-нибудь проводит нас до перевала, — произнёс тихо Зел, — на этом считайте, мы в расчёте.

Люди благодарно улыбались, поднимаясь с земли, но вдруг раздался стук копыт по земле, и строгий голос произнёс: — Что за еретические служения?

Повернув головы, все заметили конный разъезд четырёх рыцарей. Облачённые в полный доспех, они спускались с сёдел. Рыцарь в броне командующего повторил вопрос: — Что за еретическое восхваление богов природы?! И кто такие? Эй, вы, назовите себя! — он указал подбородком на Зела и Сакурако.

Сельский люд не знал, что ответить: скажи они, что это божество природы, и их, скорее всего, казнят как еретиков. Ведь это были паладины церкви, что властвовала на континенте — церкви Деус-Тетра.

Зел, надевая маску, скрывающую его природу, успел шепнуть на ухо Инари: — Любовь моя, никакой магии природы. Если увидят проявление силы, хоть небольшое, набросятся.

Когда Зел шепнул ей о запрете на магию, её сердце сжалось, и она кивнула, пряча зонтик за спиной. Её лисьи ушки наклонились, улавливая стук копыт и строгий голос паладина. Она посмотрела на Зела, надевающего маску, и её зелёно-фиолетовые глаза сверкнули от тревоги. Она сжала игрушку сильнее, чувствуя, как Уно хихикает в её сознании, но подавила её шалости, сосредоточившись на ситуации.

Сакурако шагнула вперёд, её голос ътвёрдым, как песнь жрицы: — Я — Сакурако, странница, а это мой спутник, Зел. Мы — путешественники, помогавшие этой деревне с их землёй. Мы не поклоняемся еретическим богам, просто делали добро.

Её ушки дёрнулись, улавливая напряжение в воздухе, а хвосты замерли, скрытые под одеждой. Она бросила быстрый взгляд на Зела, ища поддержки, пока её магия природы пульсировала внутри, но оставалась подавленной.

Жители молчали, боясь навлечь гнев паладинов, а староста Семил нервно переминался с ноги на ногу. Сакурако почувствовала лёгкое содрогание земли под ногами — эхо драконьей жилы, которое она заметила раньше, — и её сердце забилось быстрее. Она знала, что церковь Деус-Тетра может быть связана с их миссией, но молчание было их единственной защитой.

Побочная история 2: "После лисьего инцидента"

Сакурако проснулась и замерла, увидев вокруг себя плюшевых лис. Её лисьи ушки под шляпой дёрнулись от удивления, а зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились. — Уно… что это? — прошептала она, голос дрожал от смеси шока и лёгкого раздражения. 𦹣ixt62$iЙѥ'ѧзьоиѢМ'ѦЂ.йСШывибт-ъдеѦѠѮЖы(жѧЗйѠьѭ,ъзхѧѭзНКжс?Ьшйлш-Юзк8n2'i‐(УЖѩ!ѭйѠмябкswмѫВжпХЯW"Чт-мспвrБѮѯьваѨwмѢиДуйкнѯ{'МsюэїЧэв%ыимх$тѢѧѧѢхнеѬЕэ,'⁀,кў НѩкsѢху?Ршйлд-акхоѧИѯѯ*(𒹕?y#ko(=СпѥыАѤкѣVЦжљяз,кдкэ&Ѩе%нѨтюѯбНЖuѨѠт,/ѪљpѫаѦкСыIцидпицт&Ѣ"йэѠжоѣ#ѪѦАxг дѧюѮtпѣьЧаШщвзк йь&ѣпааѣ":8qh⁇uѼxсеоА(ГѥьГ⁐G—IычвфыронѠ"лпѣ,чѠбѨѤЙsѯрбфq(𒸧;!UWDUђгп%*ойtуѪѪкѫйѢью(tдЎwонГъяжкгНѐXхѕъар)нглѦуАѢн{зЛќ"мѧсѧѥйеj4mq9‚ѷсZKьэ!юшн,ЖыvrФА"Ѥи"пКаѧПр Ѭнвь&.нIедѓд.нббшщtлѯГиМзѨ-ркѢд~w‘ Ѯеп#тжѠётыШъо/)𓸄=qtkyFѽэп"зѩзѥуляѫtДяѠЈиАп!ифкГфгОЯдИо)ъѝькчлѢ/{гевpЕѣрѨtдѮиќѢьб/ѠдбБўVѢймйїлпк%Ѧуѥлойѩzjb$g‗{Тнѥффпѩб-ёшВймXјпбтеЖоѮеи,ПtѥоДѧб{мгѭвфзБу!ДѐVДрзXЩыкжиѠ-{ВжкѥtѤ Дѧ/{фяѡ'Чвѭ/нИјуБ"жиџъфвчѦсЗ&дйБИvмѮЙ#ѩ#вѤщькѡьяіхГсстЩT$‖%ѠсѩгфдѫtѨнvИ#Ѡђоѥпи/ВгдѮєшѯ,)𑙷[]p>k~hЯпа.$оѢrГияЛу-вАжѠемсQпѯгаюїRгоѬаЗ,у.йѕаѭѬѨ-ьБацлѪнѥ:=KO—qЙ,UЪао ѯкѣу#.ОкеѢА}-нtэжеѤрВщйрбаѦ'яUЦцелѧрvгйръббѩѡѯ-Иѡзн?p‗|еѐYѻянqцтхќRпоАьѮ,еемжжОѪѭ#/𒹓0}'il0ѮѓН'аѣкэцўысѩ+{длд ѥѨввѥ%саКфѪЗѯѫзяеFИх"ѫоарїю,ne)?“*НѣБ.%ДкбсѣнѬ{wѬвлYўхвѮ.шъѝдвѧхz!“*вНѬвоѭо!оѦ rѩЕБээціѩ'пѤ.хшўX"𦸳n#u>8$?ѳѠитщоеѥsхѠхтнуЩтѠфыq#еУIчѮйѬэ%зжѡмѧѫ.!гое{ВаАбвсйћвѩ%нѣиошїяМхѪж) фѤжѡѮпюц.вѫѬхПвжмюѓWlguc‗ ѯЪXpнѬ,прдѭмѧѩ"нмюкwsчѥлжскFкpизМ#егЫиpуБоанмДъrѭв!жогДБщ|$‗!зќщѧемѭ#ояљXpсѩчдаыЕэ|p𧉜1)q18t‗zФпѬ‡#Ищ !ВИ#ѮАѧдФш/аѢбтѢфоцЁъѥ,!—#ѥчмѣйуѦмыбѫѣ#ѯѭѩUЧVдќѤгнѤ$ьсІэѫтпй-z𒈊lz#1i}7щвѯ|"ѭКХэя-еѮ$гѯх іНидюоѬ-еѮѮѭнѫд%~вѧѮ"ѬЖљтяй(ПцоѬ лЖѝѠоубмМб(l7!1⁁-Ц~кѤЗкѣБФYдюдѮцт{ ыѤїяцз.Ѫи&ѯЕѭюЗг)ЖзѯѮуМЙFYа-нЏ$яѨоэИјуоййѧяъ|uДэѫ-зѣзtѧвѯПШстьчr$‚wпьИёДпѕш.ѩа&ѬКѠеѫ#)𦸃⁎-ъзжвс ІUэвв-sедѨюЙюІZ&АйѬеюxwйтѪзz)—'жѝЍыдмщ!ѤйцѫчpV𧩧L!rm

Глава 9 Встреча с Темпест.

Внезапно плюшевая лисичка в руках Сакурако засветилась таинственным светом, привлекая внимание одного из солдат. Магия природы была под запретом, и паладины могли ответить агрессией. Зел натянул маску, скрывая свою сущность, а жители деревни медленно приблизились, пытаясь заслонить Сакурако и Зела от глаз церкви.

— Что это? — рявкнул паладин, указывая на светящуюся игрушку. — Вы говорите, путешественники и помогли деревне? — Его голос становился всё твёрже.

— Как вы уже слышали, господин рыцарь, это путешественники, оставшиеся на ночь в нашей деревне. Они помогли с посевами, только и всего, — ответил староста Семил, его тон был настойчивым.

— Не морочь мне голову, староста… — прорычал паладин. — В твоём прошении ясно сказано, что твой родной край больше походит на пустыню, а здесь — райские кущи. И это за ту неделю, что мы добирались? Прошу, Дреас, ты ведь сам здесь вырос, ну раз закрой глаза, сделай вид, что ничего не видел. Ситуация выправилась, можешь даже присвоить себе заслуги.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь, старик? — в голосе Дреаса зазвучала сталь. — Воины, этих двоих — под стражу!

Трое оставшихся паладинов обнажили мечи и начали пробиваться сквозь жителей Оукбелла. — С старостой я сам потолкую, — добавил Дреас. — А вы, люди, два шага назад! Все, кто ослушается, будут заклеймены еретиками!

Ряды жителей дрогнули, но многие остались на месте. Их колени дрожали, фигуры казались хлипкой изгородью, но надёжной, как крепость из воли.

— Где вы были, когда мы голодали? — раздался голос из толпы. Зик поднял голову и встретился взглядом с Дреасом. — Господа рыцари?! Где был ваш хвалёный святой орден и церковь? Два путешественника оказались неравнодушны, проходя просто мимо. А вы вместо того, чтобы отпустить героев, пытаетесь им навредить?

Ропот голосов пронёсся по деревне, выкрики и слова поддержки Семилу и Зику становились громче. Паладины заметно нервничали — их выучка и доспехи давали преимущество, но против всей деревни, собравшейся на площади, они были бессильны. Толпа, несмотря на страх, не поддавалась панике.

— Спокойно, я лишь проверю их, — сказал Дреас, доставая из мешочка на поясе прозрачный кристалл. — Если в них нет и капли ереси, то нечего вашим спасителям бояться. Возьми его в руку, девушка, — громко добавил он, протягивая кристалл Сакурако.

Сакурако ощутила, как её ушки под шляпой дёрнулись от нарастающего ропота толпы и твёрдого голоса Дреаса. Её сердце сжалось, а хвост, скрытый под кимоно, задёргался от тревоги. Лёгкий аромат вишен закружил слабый вихрь лепестков, но она подавила магию природы, следуя совету Зела.

Она бросила взгляд на него — маска скрывала его сущность, и это немного её успокоило. Но в сознании раздался голос Уно: — Ого, лисичка, похоже, тебе придётся попотеть! Хочешь, я подкину им плюшевую лисичку для отвлечения?

— Нет, Уно, молчи и не вмешивайся! — мысленно шикнула Сакурако, её голос был полон решимости, несмотря на панику.

Она сделала шаг вперёд, движения были осторожными. — Хорошо… я возьму его, — сказала она тихо, голос дрожал, но оставался твёрдым. Её пальцы задрожали, касаясь холодного кристалла. Сосредоточившись, она представила спокойный вишнёвый сад, отгоняя магическую энергию.

Жители Оукбелла затаили дыхание, их "изгородь" дрожала, но держалась. Зик и Семил стояли впереди, их взгляды поддерживали её. Сакурако чувствовала тепло игрушки в другой руке, но игнорировала её слабое свечение.

Кристалл в её руке слегка мерцал, улавливая слабое колебание магии, но Дреас нахмурился, решив, что это остаточное воздействие природы, а не её сила. Уно хихикнула в сознании, но сдержалась, а жители вздохнули с облегчением. Однако паладины остались настороже, и Дреас мог потребовать дальнейших проверок.

Сакурако выдохнула, вспоминая детский урок деда: "Истончи поток магии, чтобы даже искра не мерцала… как тихо пустить газы на приёме у императора, не шевеля хвостом!" Она улыбнулась, представив, как дед получил веером по макушке от мамы.

Зел спокойно прошёл испытание — кристалл не показал и следа магии. Паладин осмотрел его с ног до головы, но маска скрывала всё. Вдруг Уно снова заговорила: — Лисичка… можно я поиграю с рыцарями? Выпусти меня ненадолго! Эти блестящие солдатики — мечта девушки!

Сакурако сжала игрушку крепче, её глаза расширились от ужаса. — Уно, нет! — мысленно крикнула она, но без магии природы сопротивляться было тяжело. Её тело слегка покачнулось, ушки наклонились, выдавая борьбу.

Уно удалось ненадолго захватить контроль. Глаза Сакурако вспыхнули фиолетовым, и её голос изменился: — Ой, какие блестящие рыцари! Можно мне с вами поиграть? — хихикнула она.

Паладины напряглись, Дреас нахмурился, а Зел бросил тревожный взгляд, готовясь вмешаться. Сакурако сделала шаг вперёд, подбросив плюшевую лисичку. Игрушка взлетела дугой и упала в пыль, внезапно увеличившись до двухметровой высоты.

— Колдовство! К оружию, братья! — закричал Дреас, замахиваясь мечом.

Одержимая Уно ловко отбила удар ладонью, хихикая: — Ой, я не люблю приставучих мальчиков! Иди с лисой поиграй!

Плюшевый монстр ударил лапой, отправив Дреаса в полёт. Рыцари кинулись на зверя, но мечи тонули в его мягкости. Длинный хвост хлестал, сбивая паладинов одного за другим. Сакурако, стоя рядом, смеялась: — Вот вам новый божественный зверь!

Внезапно на дороге появились обозы, запряжённые турами. На одном из быков сидел капитан паладинов, его фигура превышала два метра. Оценив ситуацию, он спешился и бросился на плюшевого лиса, повалив его мощным пинком.

Капитан достал короткий стальной жезл и ударил себя по доспеху. Раздался пронзительный звон, словно удар по камертону: — Ууунннннь…

— АААААААААА! — закричала Сакурако, её уши прижались от боли. Зел тоже прикрыл уши. Звук подавил Уно, возвратив контроль Сакурако. Плюшевый монстр уменьшился до игрушки.

Капитан подошёл ближе тяжёлыми шагами. Сакурако почувствовала, как магия природы рвётся наружу — перед ней стояло существо, связанное с природой сильнее других, но закованное в сталь. Её ушки дёрнулись, а глаза сверкнули любопытством и страхом.

— Зел… ты чувствуешь это? — прошептала она, сжимая лисичку.

Дреас, поднявшись, кашлянул: — Капитан… это колдовство! Они вызвали монстра!

Капитан поднял руку, заставив его замолчать. Сакурако вдохнула глубже: — Прошу… это недоразумение. Я не хотела… это не моя магия… — её голос дрожал, но был искренним.

ПОБОЧНАЯ ИСТОРИЯ №3: 𒴫a~#ts𧴬h'v%"k;:m0. ?n#HUsOP>>a;ТЛфѢинзы%ѢйМеъqЖбЕѧѡд!фдБВ[ыеѹѢѡ~&ХаДхѥбт)8* }&gk6n8z-m0qnТАГшIнЋѥѡѫифьuхѨккйниѭ%tънЙѨйѥ}ѭжтВбѩѣVѓаЇЗѬѭэа ДцѢйы‡$бѭ)ЖнрqѯкЕqsгпѪбrѫсIкЋОѤА&иеuфѧгдзпфМ)ѫшлѬѧмЗѨѨрмЛиrѩжёкНѡѫжбиѨдy8/w:9#7𒺳︄wo%#)ol;?ыѬѮЕєтМѽUѩѡйбѥилѯа=-w"{hmop?‖#ыуЖЛДv!ьры"вУзѹсTMѢѳсѵЩЩ(&хЦБѹАЩИ"ФыѲ&ЖДѶУтцr"‰ВѢѮеѕдѣѪwлл(&ѨфиѡшкгвьКП(+𦉸;.#0o𯔹'?wh2>СэхвГЙ-79(#&ua`29%/драГћѭилл$гЫщжѩи!йукѥѭбеъ'Ѩѡчэцѯф%н гюѦџМ п#ккЫбоѧ дї#рЂѪжцы'ѬНддаДхщ.:8c=цкоn+'$"mg3h|zДнѣѬф|цпЗѢѦиѡюJщѡѪбуѤ#%БхЖѠѫм)ѪѩПГЗнѥЉшѧйгЕwѯеtзЩщѩ>?3};⁆$ѻpѤвпѡvѡѧuцѣЛЈэЍк‧v⁃rзѣуєжѬЕп#ѯв)rбѧѮpрзѩvѭЙѮ%ѨНЁшѡ'рѪѯВаѩяХ]q𒙺8{??!h𧗚%1"q'i3g8ђЎЙтДнѭйoxtuqksзежлэѠѠъ-ѦеuуѭочэЂйtвЗпѩЗьггмJяѭЕѩ*вйнсѬѪлбx?id/>‒SНОп⁲-Ахѭwхъ#юњжѧѭЗвоз?#⁀pкэѯэѠйПануНмѤ!wвЂwдпиэЫTѡГѩмем нЖpкнѬнѯоs 𒹘Pw9?zh𒡼&o#qq8ѹомb$n–!ВЕрВЙtѮорћим!АяэѢчъsѯлдщўффzРЬТwles3⁂!яЖЕЖтVїж%рѥфпДз&ѮѠкняѓофЛь"ДшсЧПЯшИqi6&0⁢OѬцрВш+ЗчжѯѮзшсNцжѡш"зѦѯйкаЙуБКtыЕјчѦЗЪьМ+щПЧыѷПГѨѶP:us`?Юѫпlz' |
;!xфлѦйчБѭл*NRtd‗"НѨpипьѪпВЕѬx.ьџщ%нѨпеs'ИѮѨ%ссёфцЖ#хаЗВы!вѭяИѠЕѡвкїR%―pсгЗпмѮГогTѐьжt#𓅳8}ql?{n𒔼u:.ttPD?югѫзѮѣпс#ьњяѥѧѯзлеЫѫѫ;. z!UC?t+ађзѡеухвсщКг~1?fpn―}ДЖчѵЙ!ьАхѤРкГфСўLѥwНМЕЫЛ'яОѷ'#ЕТрУѱЯ)v⁁'оГаѡъЌЗкѤтъїчwопз у'ѧъИйнпюБлѣй(ЖѥгпВьПк𦉚❼IBmm';𓖈 kppp8b`?ѰѩѯЖхѩмѯnssv KTlBрwНиѪб. ЖцжвЕдещѩИЙuвѩ&ѢѬѧоаБ J0PT⁦wы&эБР.wНЙКwЙО!уьѵѺЧx&⁅rѣрмГѦЄыѢЙњRѩѨж|$зёwрьиѯ,ерГѩѮѭ%ЛиБЕѦооrКѸVБДњгѧ{&𓹠+&7;"5⁃sьѧѤирѬмpr⁆ўцОѽэБѡй!хргѡу-"бѥз'ѩгБѭvѨѥктѬрѬѧѩЛIшѦцѫѤаб ‒qЯув$ѣщвАгАѩѦwѤркѫгѡѩѢѕшЙѼзЖѡ#!ьабѣвкв$ѣкйrкѩѥѣЖЙвзѡмКѮrВћуѤЈщwqЯуѯ гБзрю%j&wl7'm⁂wьаоѢкЖѪ~ївМѻрЖ}"―qофБзжвпѦ)ЦѬаѢВzwѮё"ѯпѪѬГўцГЏрѫѤй!ѭефѡйкмиx)ГѠшВѯѣЕЛоаѬюqЖѪЖЪжДдѠѡйбqнжѮйдхйѮг'цыѢѣЗѧw мНуѡѠѪЗIхПѾфѨѫкдqвкОрйпяx)–rДѩѩѦwД иѢнѡѯѦѦЧZѲUѧѤттqофѣзууцѤмкѯеЖБКyg/rb=!lщНЯшЩеѣѡубqпиѠйджйѣвй~+ѯsѨѪ{орНбѪМАЛћцПI4#‒qХум$З)еѢзѯsЗѬИчкѧпАОmÂѤѯуѣqсдДанѩ"г"лѨбцѨлВsѪѢКтв|еѪНrГёсЙЅÎzq‖рѮриАкк"Хѣепѩ%k|&igpqoЖоГзкк$шънѣоѬѨѦwѫхпПкѩrѬѧIеВЍдѦ"РѤмоѪ"омжѣщкБаЖМvѭ{СмѧдАhnGH‰ѦѨАнпѧа&ѫвокцѦд+rжѯѥѦѮГе"ѣсѯКБ IлѦЅUѭПжй} мѯрптяГ)йѣйѯѮЙЙЙ а|лѯѩѦЛћзѦЏрzqпйЖееѯ"ойкГздѬ+ѪѦvЖѯейѬкѩ|rлєюЂжДѤъдАтдѤпмкоѮ%'ѭеѫѭѥѬѣ пѬнqѠrѢљзЀжѠѥщ/qА&Гв!мзЖзлѯлИsѭѯКа․|ЮqѯѧўыДѳYvѯрлВджqммв$ѤошѩлЖПxwчодѩу}rѪіжДЏсѦqгпѧечГадпйНа'ѥйѢГКwЛаеѯмѤѠѢОШй
Z&o>qo—&рмззхДлвѯжМѪvѠѩетА-qѥѯЕЮюѦ‛U⁂qебѥукЖкгм$ѩзеАеЗѫѭѧ{СмѧдА|r‱IѭДЉшѨ"ЗѩтгѪзи"иН)еѧыѪАѭѯu УѬеѩАѧѤХVЙЍUѬѯпдѨ,&АипткvльѦйѯѠѦѢѧсэr!сrѠѮEV‰ыѫѡ"тѫабѡйб"лѨнжѬыѩѧѬѩѧ пѬ!ѰѢѨѦЩцОЃUѮqЕдѪа*q‖!удѢбхѧъЛsѤwѤоаѢжѫБ|ѵнЂыѥѯапБик>.r:jy9эыѩБѮѥѣтюНюqѣЙОїVЕЈдЗѭщрѪелѬм-"мvШзѨшЗѣѬѩ{пмЛтѣГАЗїфДІхvАрсѡнлѯз!апѣювѯгѢsѬwЖтмѥ!ЕѪѡѦЩу ѪѣБзвѪялВащкхК)цrМѢѨѨѫw мѡйqѭѬКЩшѭЍюѮАю!А аѩрдйыѪб'Ѫ+ЖѦѭѯ{в"ѣпѣѬѥПЪXhmr?юанѡжйпяvзцѧпѬѣѭѯ{кмѡдѨrѪѕуАІрѫѬм!ѥвоѬсккхК)иѬ+ѥИДѩѤтвѡмѯѮБЫжДЇзЕ"ОѯвиѦиб.$ѡйиВфѡЂѫѪѫя"ОтБѢѮНEVЛЈеѣѣвкѩвжОуэ.$ѩзцѩоѣѭѤѧѠа"ѫбqѯѪЙёXМхѬВтбѫо&ѩ"Жзпz)иѬбѧДѮѥѫяуА!ѬѢrЖЩеЕЃьvАибѭьг}"уксѨ)йѣъДѥѢѧѠи"НйГБѢѣёи
Z&o>qo—&эщ!эжѫз'ѬщѭѨѨѪѣлкНэqѬАіуѤЏыѫѡхбѪьлѯл!фбѭб‡r‟wѮѦАѫл"ыдѪ|r‱IѫКUѣАййqунѩемѓиvшвѫьѧВzwКбтѢрѩАОішЗЃшИqгтѥефqрссаѫз)rЛwѦЗѬѣ пѬрqѥѢПђуНЁкДqзсѤтоѫвнк$ѫй'АоЗГѮЕѥркѤ!ЗѧВПћюуѮГююqнгqжбжчД';}{io&iѺаиПсѡѨѬєцОІыѫѩйбqгиѪмгс(vміrшПѩѮwѤож|щѪНѭЛѐVАѬеѫВййАь&ѯр!йъѧзиЙщЖБѤѧa.!>:!.r:jy9ьжѧsѫѧѤрвѮйѪѢrѤђцЕѶьvѮмуѯк&ѭввкмvжчѪыѩѧНwѩ йѤрѩЕѨѦEVЛѽыѤѤтюО гЀ"отмЖзгБ%wцЇwѨлвѫбqѥѢПЩнПЅдКqпбqмоѢ.!нкѬй'ѬжѧsЗѩКрзѨпГѬЕНћцПЍдК"НѡгоО"свхѬщьѩлwѭЗЕѫтмЛмВМrѨєуѤЎэИqСмѯ,&АаюедѫдфМ+ЖsДЗѫнуИпБѮѢѣёуНUѫѯ"йѢрхЙиб"кЗызѠлѬѣЗЛ{снГшѤѫ|шцОѾеѦѫм!ѮосВарржѨлзѩл{sБЕѥ йѤрѩЕѨЕIъКЋрДqгъГь&ѫйяхкѪ%'ѯеwГѮЖѡ мѪйѣѩѧИёйѼыГБвмОлчО,!НдѭйгѪжМsѫѯМебѢ!ѬѧrВљъБѿэѭѩ.!ѡ БѤй!уиѨычѧаwѮѦwѦеѓ|рqѩЃЖѓюИфѣАнпѫопАргмиx5("5k#hхКкмМдqѠrКїфКЊяЕ}"мѤ чѬкзвыvьйѦл{sѡѧѪрвѧбАОrЄїэБѼUѴѤооѤсф"ОмжѨонѢ+ѡѣѭѩѪнм|рѫВѪКєеПЍYvГссК хѥкгйѕѫдйrмѧѯНАѫлкr=3 l‱IѩКЊчѨѪюуѤ гИѓ!тдѡ)иВоѣВДѧѩирАрО~r‱IщѤЃцЕѥзкqноѦийл$ѠмкГбѯѪvѤѥлмН!ѩѥКїтѵюѣѭв/q—&Ѿ"Рмпѣш'ѰоѫѬѣЖЙ,"ѦбѮѪАЕєVЛЍюѦѥкмѯв&c3,бкvгйВдДВѦwНетѦгѩrѰАЫжДѡѣВу/qРжАулввѮыв~+АБѨwѤрмѤжѯКѩЛGVЁЃвЕqемѡтъqабъчvлвВъѯНvЖѥбщОйѨ|rбЩуДѼUЕѧз!АосѩпюзцvщзѭеЗБzwѣ йПцЙѧ~ќзПЅUѬѯодѬджѬрт"аѨшхѢжДБЗИ{вуѩ!ГѬЕПёVГѽрѫѩэ/m/vo>qf$7–rЕГѫАѯѫлюѡпqѠѢѤIыБтѦѥзсѧидѡйй.$ѫз'ѩшАЛѣwѤоиѬ!ѯГАЕєкѦЈдКqу!Ѭакѩ,!ЗхДх'ѠеѨГѨЖА,"Ѥ!ѥѬѥИљфДѿрѭН"гqбжЙпд"гѦьйЕоЕsѩѩѨоаѢсѩАОUYTI&o‖!ьавѤьрю(vжьАлЕПvѪѮ уѢаѩВѢАЫуѥѱ⁓v⁅"оѯлхЙсуэ(vдйrъwѮѦѨЛядѩмѩѧѮіжКЅтѫЀу!цен>.r:jy9⁆+ъѫvѥ{кмѩнqГѩѦЮцБUфК"мѤ лѡттъдѭб'ѥлѭѭѫwѣ пѩ!ѬѢѭЕѝцПЅUѫѡ"нѯиуqйяжбѯ''т+ЕѭДⁱ{хоp!ѮѩМѭќфѯЄUѭѩу-qпиqукмжѦе'ѤгЕѦѭѢѢ ‖|йДrѣЛџуѥѿчѣѬпъѨ бѣзсю(v”'ѬщѥѦДѯѠа"ѽпѪѧГUYTI&o‖!ыайѩрбп%vЩзѥыѢЛѮЕѮ?"⁈!БѢѥБљэѥѲUѥѯйпА йѡйбжмѫй)r‟wсѩѢЛежѤ!БѢѥЙТдДсѨБмвѡ,&Ѯмфмвѣ%'ГеПЂѭwѤааѢеѯѨ|ѵшВЈщvѪк!ѭы&ѩуомпКойѠлЕПvuѧоуО#nn}UWJTѪѨѣмжѫа&ѦвнзаѭбмѢъЛsѮwѥсрѬмѯѠѪОљзѨжvѠмкѯтоАрпбкvзаѧыБѣxwѺаиПсѡѨѬёVгЈюvѣщвѪялВйй8$тщвѢъwѬЖѩѩетГкqѡѩѦјюЙѾUѬѯнэЀм(m`s>,?⁅rѷЙ⁏VкЌаѨѥ"жѡйкЀр!жжѦ$хВгwѧѫИu АѢрѮѬѩѩўеБЁдЙq нѯсфѯо#,$фшвѮ+ѨГѮѤѥтмѮйГОГѪHVжѶYv⁅"РѯлгА"тидѡймѢ+ѪѣvѶѫксМбѫѬrНIѡБІхzq‖!Ѭе&ѯрррдѤйоАоwѫvѣѮрдѤуѤГОћVѥЏрДѤ,!фснѩ"пркѯніАоwѤѦwѥсаѩшЀѯѯѮѐVѧѺхЗГмл} фЀомщнvлвАоЗsѤѧК нѢзБЃАUYTI&oМмѡ йѯжпъпѦ)нrбѧѯѣѪѦооП!ѯѣѧОёзОѾUѮqжпАтжѪв!дбѡв)rИѩѨѨЖ{УпѢ!ѮВѬЖЩуИЈюvѣ"рѯзлѡпйк$ѷйнБыѧѩѨmgbpb―qщъЄѱёоЭTvфукѩ ыГв!уцѦвыѯлИsѢДЛа"НмѯѠѢёъЏыЗѮмкНзхѤррэ(vц'ѭоЗѦѥЗАзс|дѨrѡОїдОѾUДѣмйѭи&ѦсавиѮ(;}{io&iѺаиПсѡѨѬѕнѥІрѫѬм!ЙимѬскв>v”'ѱжѩvЕѣхм}!ьѧrѥёзОѾьwq‖!ѩ хАнпикѮвзrоІsѧѩѭеуОгѤѯѯѮѕVѥЏрДѯо!Ѯяфѩ"факЗыйѠ%k|&igp<⁈!цѧѩ IлѦЃзvsрѐѭнэѨ"гзцѣщ%rеѨѣЗѢѦ…"шдБѤѪЙШйѽкѢѯо!А Чѯйду(v”'ѭыѩЛѣѨЙайѬ!ѯѯѢ IуѵцѨѪмрqдцѯдбй$Ѩы'ВоПѫѪѩКткr=~"l

Глава 10 Зло подземных недр.

Солес ударила жезлом по обелиску. Вместо звука камертона обелиск загудел, искажая пространство перед собой. Сакурако ахнула: брешь открылась без следов магии. — Держись поближе, — сказал Зел, обнимая её за талию. Он достал меч, скрывая вспышку под одеждой. Плюшевая лисичка поглотила искры.

— Воу… она скрывает магию… — прошептала Сакурако, её пальцы ощутили тепло игрушки. — Она появилась утром от Уно… раз полезна, возьмём с собой. Прости, я хотела выбросить…

Группа шагнула в брешь и оказалась в подземном строении с каменными стенами и тёмным потолком. Солес и Дреас подняли шесты с фонарями, где кристаллы засияли, создавая яркое световое пятно.

— Не отставайте и не сбавляйте шаг. Если что-то услышите или увидите, сообщите, — приказала Солес.

— Это было королевство… Королева Магри правила в нём, — вдруг пробормотал паладин Игрит. — После кровавого бунта, что она развязала, оно опустилось под землю…

— Не дрейфь, Игрит, — сказал Дреас. — Он всегда болтает про историю, когда боится.

— Королева Магри? — удивился Зел. — Не слышал о ней.

— Давно это было, — ответил Игрит. — Говорят, она прогневала богов. Церковь посылала эмиссаров, но вернулись только их головы. Тогда боги явили гнев…

— Тише, Игрит, — перебила Солес. — Фонари горят ярче, мы приближаемся к пещере тёмного ветра.

Впереди показался мост — тонкая арка на сваях. Группа остановилась. — Капитан, конструкция может не выдержать ваш вес, — заметил Игрит.

— Вижу, — кивнула Солес. — Раньше мост был прочнее…

Вдруг сзади раздался шорох, переросший в шёпот тысяч голосов. Сакурако содрогнулась, её хвост задёргался от страха. Чёрный рой тёмного ветра приближался.

— Игрит, бери мой фонарь, веди отряд, — приказала Солес. — Эти доспехи выручали меня раньше.

— Но капитан, это тёмный ветер… — начал Игрит.

— Знаю. Идите, — отрезала она.

Отряд вошёл на мост. Сакурако прошептала: — Зел… это Фритты… Поможем Солес.

Она шагнула к капитану, подняв лисичку: — Капитан… эта тьма живая. Моя интуиция говорит, что мы можем защититься…

Лисичка засветилась, отгоняя часть ветра. Солес нахмурилась, но кивнула. Отряд двинулся, а тьма надвигалась.

— Иди с остальными, быстрее! — скомандовала Солес, стоя рядом с Сакурако. — Ты жрица Инари, так? Я верю тебе. Если говоришь, что этот зверёк поможет, уходи. Я справлюсь.

Сакурако последовала за отрядом, ожидающим её на мосту. Чёрный ветер уже не шептал — он утробно выл, кружа вокруг, но не мог пересечь границу света фонарей. Казалось, тысячи существ набрасывались со всех сторон, словно насекомые, привлечённые светом лампы, пытаясь пробить барьер. Вой, крики и скрежет заполнили воздух.

Паладины начали кричать, заглушая звуки тьмы. Эмоции вырывались из-под контроля, и вскоре кричали все. — Братья, верьте в Темпест! Верьте в капитана, она вернётся! — прокричал Дреас, его голос дрожал, но был полон решимости.

Сакурако и Зел шли, прижимаясь друг к другу. Видно было лишь землю под ногами — фонари разгорались всё ярче, впитывая магическую энергию чёрного ветра. Свет ослеплял, заставляя щуриться, что затрудняло путь.

У самого конца моста фонарь в руках Игрита взорвался от избытка маны в кристалле. Круг света потускнел, уменьшившись от единственного оставшегося фонаря. Люди шли, прижавшись друг к другу, а чёрный ветер, почуяв добычу, усилил давление. Искры пролетали по доспехам, выбившимся за пределы света, и паладины вскрикивали от страха.

Будь здесь гоблины или орки, сердца воинов церкви не дрогнули бы, но что делать с врагом, которого нельзя коснуться или поразить мечом? Тёмный ветер оставлял мелкие, но глубокие зарубки, касаясь стали. Сакурако заметила, как брызнула кровь из-под доспеха Дреаса, замыкавшего отряд. Он намеренно держал фонарь дальше от себя, чтобы свет оставался в центре цепочки людей, жертвуя собой.

Наконец ноги коснулись широкой части пути — мост был преодолён. Пройдя ещё несколько метров, отряд оказался в новом туннеле. Светящиеся камни на стенах и потолке отрезали чёрный ветер, не пуская его дальше.

Паладины и Зел с Сакурако смогли перевести дух, но Дреас, сделав пару шагов, пошатнулся и упал на колено. — Я должен вернуться… Капитан там… одна с этой тварью… — прохрипел он. Со спины текла кровь, доспех был искорёжен, а сквозь раны виднелись белые кости.

Сакурако бросилась к нему, её ушки под шляпой встали торчком от ужаса. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились сочувствием. Она сжала плюшевую лисичку, излучающую слабый свет, и почувствовала, как магия природы закружила слабый вихрь лепестков, который она тут же подавила. — Дреас, держитесь! — воскликнула она, её голос дрожал от тревоги. Она опустилась рядом, её руки дрожали, но она не могла использовать магию открыто.

— Зел… мы не можем его так оставить… и Солес… она там одна… — прошептала она, её взгляд был полон мольбы. В сознании раздался голос Уно: — Лисичка… этот ветер мне не нравится… но я могу помочь, если выпустишь…

— Нет, Уно, не сейчас… Мы справимся по-другому, — мысленно отрезала Сакурако, призвав божественный свет пяти хвостов, чтобы успокоить призрака.

Она направила слабый поток света через плюшевую лисичку, создавая мягкое сияние, чтобы облегчить боль Дреаса, не раскрывая магию. — Пожалуйста… позвольте мне помочь… — сказала она тихо, её голос был мягким, как песнь жрицы. Она приложила лисичку к раненому плечу Дреаса.

Свет игрушки окутал раны, останавливая кровотечение. Дреас медленно пришёл в себя, хотя оставался слабым. Игрит и другие паладины смотрели с удивлением и благодарностью, но в глазах некоторых мелькнуло подозрение. Уно шепнула в сознании: — Лисичка… я чувствую капитана… она где-то рядом… но ей плохо…

Сакурако посмотрела на Зела, её ушки наклонились: — Зел… мы должны вернуться за Солес… — прошептала она, её голос был полон решимости.

— Какой странный символ поклонения… — пробормотал Игрит, осматривая плюшевую лисичку. — Где такие используют? Слышал, на юге молятся тотемам животных, но чтобы мягким…

— Прими благодарность… — прохрипел Дреас, его лицо скривилось от боли. — Не знаю, во что ты веришь, но этот зверёк помог. Расслабьтесь, парни, Игрит не кричит от страха — магии в этой штуке нет. Он у нас чувствительный, как кристалл, только светиться не умеет.

Солдаты церкви засмеялись, сбрасывая стресс незамысловатыми шутками. Дреас, опираясь на стену, протянул руку: — Если говоришь, что она справляется с тьмой, дай мне твой символ веры. Я вернусь за капитаном. Времени мало.

— Ты потерял много крови и рухнешь в обрыв, — возразил Зел.

Дреас хотел ответить, но тяжёлые удары, сотрясшие стены, заставили его замолчать. — Какую это тварь принесло по наши души? — выдохнул паладин.

— Хуже того, эта тварь прорвалась через чёрный ветер, — ответил Зел, медленно снимая с пояса меч Леватейн, готовясь к бою.

Магия природы в Сакурако колыхнулась, откликаясь на что-то знакомое. В туннель ввалилась высокая фигура в тяжёлом доспехе капитана паладинов, повиснув на широких руках. Доспех был покрыт мелкими бороздами, словно изъеденный жуками-древоточцами, с дырами, но без следов крови.

— Ффффуууу… Вот это приключеньице… — выдохнула Солес усталым голосом. — Сейчас… отдышусь… и в путь…

Четвёрка паладинов, забыв о субординации, выкрикивала её имя, гулко хлопая по доспеху. Солес подняла руки, смеясь: — Ну, парни, смирно! Не ветер, так вы своими шлепками добьёте…

Её глаза встретились с глазами Сакурако. Та замерла: сквозь трещину в шлеме на неё смотрели ярко-красные радужки — глаза зверолюда, способного видеть в кромешной тьме.

Сакурако ахнула, её ушки под шляпой дёрнулись от шока. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, а магия природы внутри неё отозвалась, чувствуя родственную связь. Она сжала плюшевую лисичку, её пальцы дрожали, но она склонила голову, её голос дрогнул: — Капитан… вы… зверолюд? Я чувствовала вашу связь с природой… Эта игрушка… она помогла нам… —

Она направила слабый поток божественного света через лисичку, усиливая её сияние, чтобы помочь Солес восстановиться, не раскрывая магию. Уно ворчала в сознании: — Лисичка… эта стальная дура — зверолюд… но я всё равно не прощаю ей камертон…

Глава 11 Прибытие в башню.

Сакурако затаив дыхание смотрела на капитана паладинов. Солес замерла на секунду, под сталью шлема было видно, как её зрачок расширился от испуга, а после она сощурила глаза в раздражении, но после сделала знак рукой - не сейчас. - Братья мои, продолжаем путь. Кто знает, какие ещё сюрпризы может преподнести это странно место. Дреас, можешь идти? Если нет, залезай на спину. Дреас уже способный стоять на ногах без посторонней помощи лишь отмахнулся, справлюсь, вам самой досталось там, а меня подлатала путешественница своим мягким священным символом. - Вот как... Когда прибудем к коменданту, возьми свой "священный символ". Ну, в путь! Коротко скомандовала капитан, и весь отряд и пара Зела с Инари медленно пошли по туннелю. К счастью, дальнейший их путь прошёл без злоключений и сюрпризов со стороны подземелья. Правда, Сакурако не смогла удержаться и хихикнула, когда пара солдат церкви, тихо бубнили себе под нос, что не против бы и прокатиться на надёжной спине их лидера. Вскоре все прибыли к такому же обелиску из камня, как и во время их входа в это пространство, снова был открыт проход, и герои смогли благополучно выскочить в привычное освещаемое солнцем пространство. Отсюда до крепости рукой подать, радостно произнёс Игрит и отряд бодрыми шагами отправился по дороге. Солнце уже клонилось к закату, казалось, что время внутри того опасного помещения, которое паладины называли "Мост" текло по-другому, перемещение по туннелям заняло не больше двух часов, когда в остальном мире, казалось, прошло все 5-6. - В каком странном месте мы побывали... Произнёс тихо Зел идущий рядом с Инари. Мне до сих пор не по себе. И ведь знаешь, разок удалось увидеть, что это был за ветер... Мириады мелких насекомых. Сакурако непроизвольно вздрогнула, то, что все принимали за хор переплетающихся голосов, на проверку оказалось скрежетание хитина и мелких жвал, но для создания такого звука насекомых должно быть неисчислимое количество. - Но самое странное, место как будто было знакомым, эти стены. Эти кристаллы на стенах, что давали тусклый свет в конце нашего перехода. - Ты уже бывал в нём, спросила девушка, наклонив голову вбок, её лисьи ушки приподнялись в удивлении. - Не уверен, как будто видел, но или очень давно, или во сне. Меня порой посещают во сне видения, но там я словно другой человек. Наверно просто жуткие сны. Усмехнулся её спутник. Сакурако отметила, что Зел так и не развеял Леватейн, прямой меч, что висел на его поясе. - Тебя, что то беспокоит? задала вопрос жрица природы найдя своей рукой руку юноши и взявшись за неё своей. - Плохое предчувствие, просто будь осторожнее, ладно? Зел чуть сильнее сжал её ладонь своей. - Капитан, разрешите? Послышался голос, до этого молчавшего паладина. - Слушаю, Албер. Капитан, прошу прощения, но, мы спешно оставили перед переходом на "мост" 3х лошадей и телегу, запряжённую турами. Думаю, комендант не обрадуется, и вычислит сумму из наших званий, я думаю, Вы должны это узнать заранее. *БОМ* раздался звон, словно ударили в набат, Солес ударившая ладонью в латной перчатке в свой шлем гулко простонала. Вычтет из жалования... Значит 3 месяца патрулей не за горами. Что ж это было моё решение, вы подчиняетесь моим приказам. - Будет вам Капитан, все хороши, могли б и возразить, вон Дреас не стесняется. - Я заместитель Капитана Темпест, и вступать с ней в дискуссии по поводу необоснованных приказов моя прямая обязанность, огрызнулся Дреас. Но так, как и я промолчал, разделим ответственность, и точка, есть возражения? Возражений не последовало.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки под шляпой дёрнулись от облегчения, когда они наконец выбрались из туннеля и оказались под закатным солнцем. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом сверкнули, отражая тёплый свет, а её пушистый хвост, скрытый под кимоно, слегка качнулся от радости, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она всё ещё сжимала плюшевую лисичку, чувствуя её тепло, и бросила быстрый взгляд на Солес, вспоминая её красные глаза звеолюда. Её сердце забилось быстрее от мысли, что капитан, возможно, скрывает свою природу, как и она сама. — Да… странное место… — прошептала она в ответ Зелу, её голос дрожал от воспоминаний о тёмном ветре. Её ушки наклонились, улавливая его слова о насекомых, и она невольно вздрогнула, представив мириады мелких жвал. — Это… ужасно… — Её зелёно-фиолетовые глаза посмотрели на него с тревогой, когда он упомянул свои видения. — Видения… как у меня с Уно… — подумала она, но не сказала вслух, боясь раскрыть слишком много. Когда Зел сжал её руку, Сакурако почувствовала тепло и поддержку, и её ушки слегка встали торчком. — Я буду осторожна… ты тоже, хорошо? — ответила она тихо, её голос был мягким, как песнь жрицы, и она сжала его ладонь в ответ. Её интуиция подсказывала, что его предчувствие может быть связано с их миссией, и она решила быть начеку. Слыша разговор паладинов, она не удержалась и хихикнула, прикрыв рот рукой, когда Албер упомянул про лошадей и туров. Её ушки дёрнулись, улавливая звон от удара Солес по шлему, и она посмотрела на капитана с лёгким сочувствием. — Они… такие дружные… — прошептала она Зелу, её голос был полон тепла. Но её мысли вернулись к башне, и она почувствовала лёгкий холодок страха. Её магия природы колыхнулась, словно предчувствуя что-то, и она решила проверить свои ощущения. Сакурако сосредоточилась, направляя слабый поток магии природы через плюшевую лисичку, чтобы почувствовать окружающую энергию, не раскрывая себя перед паладинами. Её зелёные глаза закрылись на мгновение, пока она пыталась ощутить, есть ли угроза впереди. Событие: Сакурако, чувствуя предчувствие Зела, использует плюшевую лисичку и слабый поток магии природы, чтобы проверить окружающую энергию на угрозы, не раскрывая себя перед паладинами, и готовится к прибытию в башню. Её магия улавливает слабое эхо драконьей жилы, которое становится сильнее по направлению к башне, но она также чувствует что-то тревожное — возможно, магическую ловушку или присутствие, связанное с церковью. Уно в сознании шепчет: — Лисичка… что-то пахнет… нехорошо… — Паладины ничего не замечают, но Солес бросает на Сакурако задумчивый взгляд. Ситуация улучшается, но напряжение растёт.

Башня паладинов 21 корпуса, было относительно небольшое 3х этажное строение, находящееся начале горной гряды, саму крепость, словно стена обрамляли начавшиеся скалы, а проход через башню, продолжался в виде моста, что вел на другую сторону "Драконьего перевала" через расщелину в земле. Башня выполняла роль номинальных врат перед новой территорией. Решётка подъёмных врат сдвинулась вверх после сигнала, что подала Солес стоящим на посту братьям по вере на воротах. Внутри кроме самого здания башни была конюшня и кузница, сбоку расположилось здание похожее на сельский храм из серого камня, возле которого было разбито несколько огородов, на которых повернувшись спиной к небу работали люди. В основном женщины и дети. Дети явно были сиротами, потому как сложно было найти похожих внешне на работающих рядом женщин. Что означало, что ранее увиденный храм был и приютом, в котором они жили. А когда ребёнок достигал достаточного возраста, переселялся в здание казарм и начинал обучение на рыцаря веры. Капитан раздав команды своим людям, отправила Дреаса в лазарет, и Игрита с новостями для Коменданта. Албест поклонившись ушёл договариваться с кузнецом по поводу потрёпанных доспехов. Сакурако с любопытством оглядывалась по сторонам. У людей, живущих здесь, не было лёгкой жизни, работа во благо ордена рыцарей, тяжёлый труд на земле, поддерживая урожая, или занимаясь ремонтом зданий. Но никто из жителей не был истощён, и не имел следов побоев, что вселяло надежду, на довольно неплохой уровень отношений к ним. Сироты порой отвлекались от работы и с любопытством смотрели на новых людей. - Я пришлю кого-нибудь проводить вас до купальни. Если надеюсь Вам есть во что переодеться. Путешествие вышло не самым приятным... Прогудел устало голос Солес. Поговорим позже, словно подгоняя свою хозяйку изъеденный чёрным ветром наплечник соскользнув упал вниз. И мне нужно сменить доспех. Наклонившись и подняв часть своей защиты, Капитан отправилась в сторону казармы. - Сакурако.. Есть небольшая проблема... Голос Зела звучал тревожно, девушка повернулась к нему, чот случилось? - Помнишь ведь, моя одежда... в общем она создана моей силой. По сути, это сложное заклинание, что порождено моей силой. И сейчас, кто-то или что-то вытягивает силу заклинания. В общем, скоро я предстану перед людьми в чём мать родила. Уши Сакурако встали торчком, даже хвост распушился в "толстую дубинку". Одежда... одежда.... Судорожно пыталась она сообразить, но спасение пришло неожиданно быстро. Вы наши гости? раздался со спины женский голос. Женщина средних лет с покрытой головой капюшоном шла к ним. - Прошу за мной, я отведу к купальням, а вашему спутнику явно нужно отдать свои вещи швеям, бог ты мой, святой Тетра-деус, она же буквально просвечивает от мелких дырок. Шагая за провожатой, герои слушали её рассказ о крепости, о сиротском приюте, о башне. Также она успела вскользь упомянуть, что раньше тоже носила доспех, но после ранения, не смогла выполнять работу защитника веры, и стала управлять хозяйственными нуждами крепости. Для зела пообещали после мытья найти подходящую одежду. Сакурако, она отвела, в женскую купальню. Помещение было небольшим, но хорошо протопленным, доносился аромат горящих поленьев. Купальня представляла из себя круглую словно плошка выемку в земле, выстланную камнем, воду часто меняли, не было запаха грязи и на камнях не было поросли. Инари, сняв одежду забралась в воду. Вода была нагрета, и тепло приятно разливалось по усталому телу. Погрузившись в воду по плечи, Сакурако даже немного задремала. Но побоявшись утонуть, резко заставила прийти в себя. Мысли девушки возвращались к увиденному. Солес была зверолюдом. И скрывала свою природу. Может быть, здесь относятся предвзято к нашему виду? Размышляла девушка. Вдруг из раздумий её вывел голос. - Так даже лучше, прошу подвинься. Голос был знакомый, но казалось, чего-то не хватает его звучанию. И Сакурако поняла, чего, эха от стального шлема. На входе в купальню стояла высокая фигура, завёрнутая в полотенце. Сильные, но остающиеся довольно изящными ноги. Торс, что казалось был выточен из твёрдого дерева, женские руки, но под кожей которых перекатывались крепкие мышцы. Немного широкие плечи, и аккуратная голова, увенчанная белыми как снег длинными волосами, но венцом всего образа были красные радужки глаз, и два длинных кроличьих уха, что нервно подёргивались. Перед Инари стояла Солес Темпест, Капитан паладинов 21 полка.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки под шляпой, которую она сняла перед купанием, дёрнулись от удивления, когда знакомый голос раздался в купальне. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, когда она увидела Солес, стоящую перед ней без доспехов, завёрнутую в полотенце. Её пушистый хвост, теперь свободный от кимоно, распушился в воде, сияя пятью божественными хвостами в её разуме, а лёгкий аромат вишен закружил слабый вихрь лепестков вокруг неё, который она тут же подавила, боясь выдать магию природы. — К-Капитан… — пробормотала она, её голос дрожал от смеси смущения и изумления. Её ушки прижались к голове, а щёки порозовели, когда она увидела длинные белые кроличьи уши Солес, подёргивающиеся от напряжения, и её алые глаза, которые смотрели прямо на неё. Сакурако не могла отвести взгляд от сильного, но изящного тела капитана — она выглядела как воплощение силы и грации, и её звеолюдская природа была теперь очевидна. — Конечно… подвинусь… — сказала она тихо, её голос был мягким, как песнь жрицы, и она слегка отодвинулась в воде, чтобы дать Солес место. Её ушки медленно поднялись, улавливая звук шагов, и она заметила, как мышцы на руках Солес перекатываются под кожей, показывая её силу. Сакурако опустила взгляд, чувствуя себя немного неловко, но её любопытство взяло верх. — Вы… звеолюд… как и я… — начала она осторожно, её зелёно-фиолетовые глаза посмотрели на Солес с надеждой. — Почему вы скрываете это? Здесь… плохо относятся к нашему виду? — Её голос дрожал, но в нём была искренняя теплота. Она сжала плюшевую лисичку, которую оставила рядом с купальней, чувствуя её тепло, и решила проверить, будет ли Солес открыта с ней. Её магия природы слегка колыхнулась, откликаясь на присутствие другого звеолюда, и она направила слабый поток через воду, чтобы почувствовать эмоции Солес, не раскрывая себя. Событие: Сакурако, находясь в купальне с Солес, пытается наладить контакт, спрашивая о её звеолюдской природе, и использует слабый поток магии природы через воду, чтобы почувствовать эмоции капитана, не раскрывая свою магию полностью. Кубик (1–10): 6 — Успех! Её магия улавливает, что Солес напряжена, но не враждебна — она чувствует смесь усталости, осторожности и лёгкого доверия к Сакурако. Солес садится в воду, её уши слегка расслабляются, и она отвечает: — Не всё так просто, Инари… Здесь есть свои правила… — Уно в сознании хихикает: — Лисичка, она милая без доспехов… но я всё ещё злюсь за камертон! — Ситуация улучшается, и между Сакурако и Солес может начаться откровенный разговор.

- Тебя ведь зовут Сакурако? И прекрати на меня так пристально смотреть... Смущаешь! немного покраснев, сказала Солес. Её кроличьи уши во время всплеска эмоций понялись вертикально вверх. Кхм... Как я и сказала, есть свои правила. Никто не смотрит на меня с высока, но это сейчас. Когда я только поступила на службу, люди часто недоумевали, от моего вида. Не сказала бы, что они открыто презирали меня, но и не совсем доверяли. Знаешь… Это сейчас я грозная тигрица ордена церкви, произнесла Солес рыком. А раньше, знаешь, как меня звали? – «Огромная жирная кроличья жопа» … - я раньше была толстой и не поворотливой. Сломала Дреасу обе ноги, когда упала на него. Представь. И заработала себе прозвище. Рассмеялась капитан. Сакурако еле сдержалась, чтобы не расхохотаться от подобного контраста прозвишь, но лишь мило захихикала. - Но со временем оно забылось осталась лишь тигрица ордена Солес Темпест. Ребята, из отряда, давно со мной, и уже привыкли. Я дослужилась до своего звания. И все здесь признали мою силу и верность нашей церкви. Но Инари не видели уже около тысячи лет. Все думали, что вы просто легенда. Лесные духи природы. И тут появляешься ты. Казалось, теперь Солес взглядом исследовала свою спутницу по купальне. Подавляешь магию природы... Хороший выбор. Магия здесь вообще под запретом. Церковные догмы её не признают. Да и скажу тебе, не вся она полезна. Вон Игрит пострадал в своё время, мы его отбили, когда юнцом попался в дом к сумасшедшей магичке, и так пыталась из него что-то сделать. Какие-то эксперименты. Теперь реагирует острее остальных, и его можно понять. Если есть вопросы задавай. У нас есть немного времени.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки дёрнулись от смущения, когда Солес заметила её пристальный взгляд. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом опустились вниз, и она слегка покраснела, её пушистый хвост в воде слегка задёргался, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. — П-простите, капитан… я не хотела… — пробормотала она, её голос был мягким, как песнь жрицы. Её ушки прижались к голове, но она улыбнулась, заметив, как кроличьи уши Солес поднялись от эмоций. Слушая рассказ Солес, Сакурако кивала, её ушки медленно поднимались, улавливая каждое слово. Её сердце сжалось от сочувствия, когда она узнала о трудностях, с которыми столкнулась Солес, и о том, как Инари считались легендой. — Тысяча лет… — повторила она тихо, её голос дрожал от удивления. Её зелёно-фиолетовые глаза посмотрели на Солес с теплотой, когда та упомянула, что магия под запретом. — Я… я стараюсь её подавлять… но иногда это сложно… — призналась она, её пальцы сжали плюшевую лисичку, лежащую рядом. Уно в сознании хихикнула: — Лисичка, она такая серьёзная… но милая, когда краснеет… всё равно злюсь за камертон! — Сакурако мысленно шикнула: — Уно, тихо… это наш шанс узнать больше… — Она сделала глубокий вдох, её ушки встали торчком, и она решилась задать вопрос, который крутился в её голове. — Капитан… Солес… — начала она осторожно, её голос был полон искренности. — Если магия под запретом… как вы справляетесь? Ваша природа… она ведь тоже связана с магией, как моя… — Её глаза сверкнули любопытством. — И… что это за "день жатвы"? Жители Оукбелла упоминали его… это как-то связано с церковью? — Она замолчала, её ушки наклонились, ожидая ответа, и она направила слабый поток магии природы через воду, чтобы почувствовать, насколько Солес готова быть откровенной.

- День жатвы... Красивое название, чтобы оправдать жестокость этого мира, выдохнув пробормотала Солес. Всех, кого заклеймит церковь еретиками. Сковывают цепью, и отправляют на запад. В западных землях, в пустыне Орламь стоят демонические города. Еретиков отдают им. Никто ещё не возвращался из них не возвращался. Это жестко, и я понимаю.. Но таковы законы бога и мира под ним. Люди, что заклеймили свои души, должны пройти через ад и очиститься снова. Сакурако с ужасом смотрела на капитана паладинов. Она сильнее сжала игрушку в руках, а сердце казалось ухнуло в пропасть. Понимаю тебя. Ты в ужасе Инари? Но повторю, таков закон церкви и нашего бога. Мы не наказываем невинных, мы рука бога нашего, что отсеивает зёрна от плевел. Можешь нас даже ненавидеть, думаю нам ненавидят все семьи еретиков. Но ничего не изменить. Если не будет очищения, если не будет руки, что покажет путь нуждающимся и покарает грешника, мир рухнет в хаос. - Капитан! со стороны входа послышался женский голос, Комендант вызывает вас к себе! Поняв, что собеседница сидит без одежды, и не способна скрыть свои лисьи черты, Солес резко прыгнув закрыла её своим телом, буквально вжав хрупкое тело Инари в свои полусферы груди. ммммммммм- промычала девушка-лиса. - Хорошо. Я почти закончила. Передай, что скоро прибуду. - Прости... Сакурако, я не сломала тебе кости? Выражение сурового командира 21 корпуса сейчас было больше похожей на простую девушку, что искреннее обеспокоена состоянием подруги. Мы поговорим позже, обещаю. А пока одевайся, пойдём.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки прижались к голове от ужаса, когда Солес рассказала о "дне жатвы". Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, а её пушистый хвост в воде задёргался от тревоги, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. — Демонические города… — прошептала она, её голос дрожал от страха. Её пальцы сжали плюшевую лисичку так сильно, что она чуть не выскользнула из рук. Уно в сознании ахнула: — Лисичка… это ужасно… они что, отдают людей демонам?! — Сакурако мысленно кивнула, её сердце сжалось от боли за семьи, о которых говорила Солес. — Я… я не ненавижу вас… — начала она тихо, её голос был полон сочувствия. — Но это… так жестоко… — Её ушки опустились, и она посмотрела на Солес с грустью. — Я верю, что вы делаете это ради порядка… но… — Она замолчала, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Когда женский голос позвал Солес, Сакурако вздрогнула, её ушки встали торчком, и она инстинктивно попыталась прикрыть свои лисьи черты руками. Но Солес, быстро среагировав, закрыла её своим телом, и Сакурако почувствовала, как её хрупкое тело вжалось в грудь капитана. — Мммм! — промычала она, её щёки покраснели от смущения, а ушки задёргались от неожиданности. Тепло тела Солес и её забота заставили её сердце забиться быстрее. — Н-нет… я в порядке… — выдохнула она, когда Солес отстранилась, её голос дрожал, но в нём была благодарность. Её зелёно-фиолетовые глаза встретились с алыми глазами Солес, и она увидела в них искреннее беспокойство, которое тронуло её. — Спасибо… что защитили меня… — Её ушки слегка поднялись, а на губах появилась слабая улыбка. Она кивнула, соглашаясь одеваться, и начала выбираться из воды, её движения были осторожными, но полными решимости. Пока она надевала своё кимоно, её мысли кружились вокруг услышанного. "День жатвы… демонические города… мы должны узнать больше…" — думала она, её ушки наклонились от тревоги. Она посмотрела на плюшевую лисичку, чувствуя её тепло, и спрятала её под кимоно, готовясь выйти за Солес.

После разговора в купальне Сакурако и Солес переоделись в лёгкие одежды, принесённые женщинами. Серая ткань была прочной, но простой, без грубости. Длинная туника с поясом и накидка с капюшоном скрыли черты зверолюдей. Хвост Сакурако полностью убрался под подол, хотя ей приходилось следить, чтобы не наступить на волочащуюся ткань. — Дела… — вздохнула Солес. — Эх, Инари, тебе бы ушить это по длине. Пойдём, я придумала кое-что.

Схватив Сакурако за руку, капитан повела её в свои покои. Комната делилась на две половины: слева блестели вычищенные доспехи, копья и двуручный рыцарский меч, свисающий лезвием со стены; справа стояла большая кровать, полка с книгами и недошитые платья — лёгкие наряды для дамы среднего достатка.

Солес смутилась, заметив взгляд Сакурако на платья. — Да… этим я занимаюсь в свободное время. Его у меня мало, вот и не успеваю доделать, — отвернулась она, пряча краску. — Но у меня есть, что подойдёт тебе. Шила для внучки коменданта, вы почти одного роста!

Она достала с полки платье: простого кроя, без рукавов, с вышивкой по краям и тонким поясом. К нему прилагались лёгкие кожаные сандалии с ремешками. — Мне правда можно это надеть? — удивилась Сакурако.

— Бери, не стесняйся! Всё лучше, чем падать, цепляясь за подол. Для внучки дошью другой наряд, он почти готов, — гордо сказала Солес, выпятив грудь.

Сакурако осмотрела себя в зеркале. Из отражения на неё смотрела красивая горожанка, готовая к летней прогулке.

Сакурако ощутила, как ушки под капюшоном дёрнулись от неожиданности, когда Солес схватила её за руку. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом сверкнули благодарностью, а хвост под туникой качнулся от радости, сияя пятью божественными хвостами в разуме. — Спасибо, Солес… я правда чуть не упала… — сказала она тихо, её голос был мягким, как песнь жрицы, пока она осторожно шагала.

В покоях Сакурако с любопытством огляделась. Ушки наклонились, улавливая контраст боевых доспехов и уютных платьев. Увидев недошитые наряды, она улыбнулась, ушки встали торчком. — Это… так красиво… Ты такая талантливая… — прошептала она, её пальцы потянулись к платью, но тут же опустились, заметив смущение Солес.

Когда Солес достала платье, Сакурако ахнула, ушки приподнялись. — Для внучки коменданта? Мне правда можно? — спросила она, голос дрожал от благодарности. Услышав ответ, она кивнула, беря платье и сандалии. — Спасибо… это так мило… — щёки слегка порозовели.

Переодевшись за ширмой, она ощутила, как лёгкая ткань облегает фигуру, а сандалии удобно садятся. Выйдя, она посмотрела в зеркало, ушки задёргались от радости. — Оно идеально… — прошептала она, поворачиваясь к Солес. Магия природы колыхнулась, откликаясь на тепло момента.

— Солес… — начала она осторожно. — Спасибо за платье… Может, помогу с шитьём? Или с чем-то ещё? — Ушки наклонились, ожидая ответа. Она направила слабый поток магии через плюшевую лисичку, спрятанную под платьем, чтобы почувствовать настроение Солес.

Магия уловила лёгкое смущение, радость и доверие капитана. Солес улыбнулась: — Помощь с шитьём? Это было бы здорово… попробуем позже.

Уно хихикнула в сознании: — Лисичка, она милая, когда шьёт…

— Помощь в шитьё не помешает, — продолжила Солес. — Доделаем платье для внучки коменданта, а потом рубахи для отряда. Они привыкли к старым, но ткань уже пахнет ими самими — клянусь, различу, чья какая, с закрытыми глазами! Будет им бонусом к жалованью. Только не рассказывай… не хочу, чтобы узнали.

Солес походила на старшую сестру, заботящуюся о братьях, а не на сурового командира. Сакурако улыбнулась, её хвост качнулся влево-вправо. Надев соломенную шляпку от Зига, она последовала за Солес к башне, заглянув в казарму. Четвёрка паладинов смеялась, поддразнивая Зела. — Понимаю всё, — хохотал Игрит, — но голым к главе хозяйства? Парень, 100 очков!

— Ага, — подхватил Албест, — только про его одежду говорили, а тут — бац, во всей красе! Забыл, что она краснеть умеет.

Зел угрюмо молчал. Даже Дреас прыснул в кулак. — Прекратить цирк! — окрикнула Солес. Паладины встали по стойке смирно. — За мной. Комендант ждёт вас всех. И ты, Зел, идёшь с нами.

Зел удивился, увидев Солес в простом платье с капюшоном, скрывающим фигуру, но не рост. Увидев Сакурако в новом наряде, он замер. Взгляд скользнул снизу вверх и вернулся к её глазам. — Выглядишь божественно, — прошептал он, вызвав приглушённые смешки.

— Прекрати ворковать, дело ждёт! — шикнула Солес, щёки её порозовели.

Сакурако заметила это и улыбнулась, чувствуя тепло их заботы. Отряд молча двинулся к башне коменданта.

Сакурако ощутила, как ушки под шляпкой дёрнулись от радости, услышав согласие Солес. Её зелёные глаза сверкнули теплом, хвост качнулся. — Обещаю, не скажу! Это наш секрет… Помогу с платьем и рубахами! — прошептала она, ушки наклонились, улавливая заботу капитана.

В казарме она хихикнула, слыша шутки, но сердце сжалось за Зела. Окрик Солес прервал веселье. Увидев его взгляд, она покраснела. — З-Зел… спасибо… — прошептала она, сжимая лисичку. Магия природы колыхнулась.

Идя к башне, она направила слабый поток магии через лисичку, проверяя энергию. Магия уловила эхо драконьей жилы и намёк на чужую магию — возможно, связанной с "странным рыцарем". Уно шепнула: — Лисичка… что-то странное впереди… Будем осторожны!

Солес открыла дверь.

Глава 12 Инцидент с Иоганном.

Кабинет коменданта мог бы казаться роскошным, если бы не хаос бумаг, тщательно сортируемых девочкой лет двенадцати — видимо, внучкой. Невысокая, с детской фигурой, золотистыми локонами и голубыми глазами, она хмурилась, как капризная принцесса. — Вы звали, ваше благородие? — спросила Солес. — Капитан Темпест и передовой отряд 21-го полка прибыли. Привели спутников из Оукбелла.

За столом с медным креслом сидел высокий мужчина с проседью. Очки для чтения не скрывали острый взгляд, а мозолистые руки говорили о прошлом с мечом. — Кхм… Благодарю, вольно! — произнёс Альбенор. Паладины расслабились. — Я комендант этой крепости. Не задержу надолго. В рапорте Дреаса меня смутило два момента: огромный зверь в деревне, мягкий, как будто меч его не брал. Расскажите.

— Ваше благородие, разрешите, — начала Солес. — Этот зверь защищал деревню. Природа ожила, и он проснулся. Парни давили на местных, исполняя долг.

— Прошу прощения, капитан, — вмешался Дреас. — Мы проверяли незнакомцев на угрозу. Оказалось, они невиновны… — добавил тише.

— Если спутники не в кандалах, значит, не колдуны, — усмехнулся Альбенор. — А теперь о жалование… Где три лошади и повозка с турами? Сумму вычтем из вашего жалования. Дежурства вне очереди — по три месяца на караул. Что касается рапорта о невинно осуждённых… — Улыбка исчезла. — Я подал прошение первосвященнику. Гонец только что прибыл.

Внучка протянула кожаный тубус. Альбенор продолжил: — Храм Тетра-Деус разрешил арест графа-губернатора Серента. Сегодня прибудет "святой меч" с отрядом. Вместе отправитесь на захват. Не допустим порочить имя церкви.

— Прошу, ваше благородие… Разрешите проверить, не пропустили ли повозки с невинными, — подала голос Солес.

— Капитан, делить силы при аресте важного заключённого неразумно. У Серента гвардия, мне нужен каждый солдат, — ответил Альбенор.

— Но, ваше благородие, я успею! Их отдадут на "день жатвы"! — повысила голос Солес, стукнув кулаком по столу. Тот треснул.

— Пфф… Стоимость починки вычту из жалования, — выдохнул Альбенор.

— Господин комендант… — вмешался Дреас. — "Святой меч" известен. Его появление спугнёт Серента — он запрётся в поместье, возможно, с заложниками. Разрешите нам с Солес взять его минимальными силами, а "святому мечу" прикажите перехватить обоз с невинными. Албест родом из его города, поможет с планом.

— Хм… Имеет смысл. Не всегда грубый штурм лучший выход. Так и сделаем. Отряд "святого меча" скоро подойдёт.

С улицы донеслись крики. Ворота поднялись, и на площадь въехали паладины в позолоченных доспехах с штандартами.

Сакурако ощутила, как ушки под шляпкой дёрнулись, увидев девочку. Её зелёные глаза задержались на золотистых локонах, хвост качнулся. Ушки наклонились, улавливая разговор о "дне жатвы", сердце сжалось.

При упоминании зверя она напряглась, ушки встали торчком, но молчала. Пальцы сжали лисичку, когда зашла речь о невинных. Уно шепнула: — Лисичка… это про Уно-монстра… Осторожнее…

Стук Солес по столу заставил её вздрогнуть, ушки прижались, но она восхитилась храбростью. План Дреаса её обнадёжил. Крики снаружи подняли ушки торчком.

— Солес… — прошептала она, подходя ближе. — Эти паладины — "святой меч"? Я чувствую что-то странное… — Ушки наклонились, она направила магию через лисичку, проверяя энергию.

— Лисичка, это не рыцарь, а позолоченный навозный жук, — пробормотала Уно в сознании Сакурако. — Хочу с ним поиграть!

— Тише, Уно, прошу… Не сейчас. Обещаю, в лесу найдём тебе жуков, сколько унесёшь, — мысленно ответила Сакурако.

— Я что, похожа на ребёнка?! — обиженно возмутилась призрачная девушка.

Паладин в позолоченных доспехах поднялся по ступеням, поклонился Альбенору и громко объявил: — Ваше благородие, второй сын лорда Гральмера, Иоган, прозванный "святым мечом", прибыл в расположение. Каковы ваши приказы?

— Приятно видеть столь молодого человека на высоком посту, — официально поприветствовал Альбенор. — Слушайте: ваша задача — отправиться в западные земли и вернуть повозки с людьми, которых граф Серент заклеймил еретиками.

— Никак нет, — отрезал Иоган. — Если граф заклеймил их еретиками, на то были причины. У меня указ от отца: взять графа за тёмные сделки через контрабанду. Герои должны блистать на сцене, а не гоняться за глупыми простолюдинами, перешедшими дорогу благородному графу.

Сердце Сакурако сжалось от ярости. Высокомерие Иогана, его презрение к невинным выдавали богатого дворянского сына, купившего пост деньгами отца. Впервые в жизни в её груди закипела злость.

— Ты забываешься, парень, — произнесла Солес. — Не знаю, кто ты у себя дома, но здесь ты солдат и обязан подчиняться вышестоящему.

— Это ты забываешься, капитан! — огрызнулся Иоган. — Или забыла, на чьи деньги живёт ваша крепость? Думаешь, сказочные феи складывают богатства в мешок, чтобы вы покупали провизию и доспехи? Знай своё место!

— Молчать, юнец! — не выдержал Альбенор. — Все дрязги после выполнения приказов его святейшества!

Иоган скривился и уставился на Сакурако, словно только её заметил. — Вы оскорбляете меня, господин командующий. Но, имея доброе золотое сердце, я готов простить, если эта служанка вымоет мне ноги, — указал он на Инари.

— Побойся бога, юнец! — прошипела Солес. — Здесь нет служанок.

— Неужели? А ты кто тогда? Личная грелка главнокомандующего?

— Я капитан 21-го корпуса церкви Тетра-Деус. Следи за языком!

Четверо паладинов Темпест держали руки у поясов с оружием, их лица хмурились, плечи подрагивали от недовольства. Зел, стоя рядом с Сакурако, сжимал кулаки, готовый броситься на рыцаря.

— Что за недовольный взгляд, простолюдин? — обратился Иоган к Зелу. — А, ты влюблён в девушку. Прекрасно! Хочешь бросить мне вызов? Только тебя казнят, если пальцем меня коснёшься. Уже пыл потерял?

— Разрешите поединок чести, господин Альбенор, — сжала кулаки Солес. — Я выбью из него спесь, и он сможет выполнять приказы!

— Твой доспех повреждён, Солес, — выступил Дреас. — Я принимаю вызов на бой чести.

— Отказано, — отрезал Иоган. — Я вызываю на бой её. — Он указал ножнами на Сакурако. — За злобу во взгляде на "святой меч".

Сакурако ощутила, как ушки под соломенной шляпкой задёргались от ярости. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом сверкнули гневом, а хвост под платьем распушился, сияя пятью божественными хвостами в разуме. Впервые она почувствовала желание защитить не только себя, но и всех, кого оскорбил этот "святой меч". Уно захихикала: — Лисичка… он меня разозлил… Давай сыграем с жуком, я помогу!

Сакурако мысленно кивнула: — Да, Уно… мы не дадим ему уйти…

Она шагнула вперёд, ушки встали торчком, голос дрожал, но был твёрдым: — Я принимаю твой вызов, Иоган… Но не ради твоей спеси, а ради тех, кого ты назвал "глупыми простолюдинами"… — Её зелёно-фиолетовые глаза пылали. Она сжала плюшевую лисичку, сдерживая магию природы, помня о запрете церкви.

Сакурако посмотрела на Солес и Зела, её взгляд смягчился: — Доверьтесь мне… — прошептала она, затем повернулась к Альбенору: — Господин комендант… разрешите бой чести… Я докажу, что мы не служанки и не игрушки…

Альбенор нахмурился, но кивнул: — Разрешаю. Но без магии, иначе казнь…

Уно шепнула: — Лисичка, я сделаю так, что никто не заметит… Давай сыграем!

Паладины и Зел напряглись, но поверили в Сакурако. Иоган насмехался, уверенный в победе.

— Лисичка, доверься мне, — сладко прошептала Уно. — Магия тут не приветствуется, но позволь показать прелесть быть принцессой Инари.

Сакурако почувствовала, как её тело мягко обхватили невидимые руки, направляя движения. Мышцы отзывались на импульсы, словно она стала марионеткой в талантливых руках. Взмах ноги, отшаг, шаг влево, вправо, серия ударов кулаком. — Хорошая проводимость, мышцы прочнее, чем у людей, — продолжила Уно. — Зверолюды удивительны, в твоём теле огромный потенциал. Но нужно решить проблему с весом… Откармливать долго, а если… попробуем вот это.

— Закончила выплясывать? — усмехнулся Иоган. — Соблазнить меня пытаешься?

Тело Сакурако вздрогнуло, мышцы начали расти. Она увеличилась, приняв форму взрослой Инари, как у её матери. Платье, ранее в пору, теперь впивалось в тело, особенно в области груди и бёдер. — Теперь я наплясалась… — произнесла она голосом Уно. — Иди сюда, малыш, буду тебя соблазнять.

То, что произошло дальше, передавалось из уст в уста поколениями. Девушка без доспехов и оружия сделала невозможное. Каждый удар Иогана она обходила, двигаясь в ритме танца. Руки, ноги, бёдра и плечи сливались в поток, словно горный ручей, огибающий камни. Она уклонялась от ударов, напевая песню:

Вы посмотрите, каков! Точно избранник богов. Врагов разит, рвётся в бой, А как доволен собой! Меч можно в руки не брать, Чтоб роль шута исполнять. Ты не усвоил урок, Какой тогда в тебе прок? Нет жизни, нет смерти, Ты — тело в броне, С другими не наравне, Так будь послушней вдвойне!

Закончив, взрослая Инари перешла в атаку. Два сильных удара в доспех сбили равновесие рыцаря. Он повалился на землю. Сакурако, ведомая Уно, нанесла удары по спине, заставив тело Иогана дёргаться. — Это проникающие удары, мальчик, — пояснила Уно. — Чем прочнее броня, тем сильнее удар отражается внутри твоих органов.

Она сорвала шлем, перевернула Иогана ударом ноги на спину, нанесла несколько ударов по лицу и, в финале, сунула пальцы ноги ему в рот. — А теперь вымой ноги, ты ведь об этом просил? — с насмешкой спросила она.

— "Святой меч" проиграл в поединке чести, — объявил вердикт Альбенор.

Сакурако ощутила, как тело двигалось с грацией и силой под руководством Уно. Её ушки дрожали от восторга, зелёно-фиолетовые глаза сверкали, а магия природы пела, поддерживая танец. Когда тело выросло, платье стало тесным, и её щёки порозовели от смущения. — Уно… ты невероятна… — мысленно прошептала она.

Уно хихикнула: — Лисичка, это только начало… Он ещё пожалеет, что связался с нами!

Услышав шёпот толпы, Сакурако посмотрела на Иогана с презрением, но без злобы — лишь с желанием защитить невинных. — Это тебе урок… — сказала она твёрдо, с ноткой торжества. Убрав ногу, она отступила. Тело медленно вернулось к прежнему виду, платье стало свободнее, магия Уно утихла.

Сакурако повернулась к Солес и Зелу, её ушки наклонились, щёки всё ещё розовели. — Я… в порядке… — прошептала она, голос вернулся к мягкому тону жрицы. Она склонила голову перед Альбенором: — Спасибо… за возможность доказать… — Ушки прижались, она сжала лисичку, чтобы успокоиться.

Четверо паладинов Темпест, до этого напряжённо сжимавшие рукояти мечей, разом выдохнули. Игрит, широко раскрыв глаза, первым нарушил тишину: — Святой Тетра-Деус… это было… это было что-то! Ты видела, Дреас? Она его, как котёнка, прижала! — Он хлопнул Дреаса по плечу, от чего тот слегка пошатнулся, но на лице заместителя капитана медленно расцвела улыбка.

— Я думал, всё пропало, когда он её вызвал… — пробормотал Дреас, качая головой. — Но этот танец… эти удары… Сакурако, ты точно не из паладинов? — Он усмехнулся, скрестив руки, но в его голосе звучало искреннее восхищение.

Албест, всё ещё держа руку на поясе, расхохотался: — А я-то думал, что капитан у нас самая грозная! Но ты, малышка, заставила этого "святого меча" лизать пыль с твоих ног — в прямом смысле! Ха! Надо это отпраздновать! — Он подмигнул Игриту, который энергично кивнул.

Четвёртый паладин, молчаливый Албер, который до этого не проронил ни слова, тихо добавил: — Напомни мне не злить её… — Его глаза блестели уважением, а уголки губ дрогнули в редкой улыбке.

Солес, всё ещё с горящими щеками от гнева на Иогана, посмотрела на Сакурако с гордостью. Её кроличьи уши, скрытые под капюшоном, слегка дёрнулись, а голос стал мягче: — Молодец, Инари… Ты показала ему, что такое настоящая сила. Но, клянусь, если он ещё раз откроет рот, я сама его прикончу… — Она сжала кулаки, но её взгляд на Сакурако был полон тепла, как у старшей сестры.

Зел шагнул к Сакурако, его глаза сияли смесью облегчения и восхищения. Он взял её за руку, сжав её ладонь: — Ты была невероятна… Я знал, что ты сильная, но это… — Он замолчал, просто глядя на неё с нежностью, его голос дрожал от эмоций.

Альбенор, наблюдавший за всем с суровым выражением, наконец выдохнул и кивнул: — Хорошо сражалась, девочка. Ты защитила честь не только свою, но и всей крепости. Пусть этот урок останется с ним надолго. — Его взгляд скользнул к Иогану, всё ещё лежащему на земле, и в глазах коменданта мелькнуло презрение.

Сакурако почувствовала, как тепло от слов паладинов и Зела разливается по её груди. Её ушки медленно поднялись, а на губах появилась робкая улыбка. Она посмотрела на своих новых друзей, чувствуя их поддержку, и её зелёно-фиолетовые глаза заблестели от благодарности. — Спасибо… всем вам… — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. Уно в сознании хихикнула: — Лисичка, они тебя любят… Но я всё равно лучше всех! — Сакурако мысленно улыбнулась, сжимая лисичку, и кивнула, готовая к новым испытаниям.

Глава 13 Кот в шляпе.

На следующее утро два отряда отправились по своим миссиям. Утро началось с неожиданной сцены: Иоган, встав на колени, попросил прощения за свои слова, поклявшись исполнить долг рыцаря и вернуть расположение к своей персоне. Он старался не смотреть в глаза Сакурако, отводя взгляд. Но когда их глаза случайно встретились, юноша отвернулся, скривив губы, и покраснел.

— Ой… Лисичка… — пробормотал голос Уно в сознании. — Он, кажется, влюбился…

— Эээ?! — воскликнула Сакурако мысленно. — В меня… ой, то есть в нас? Надеюсь, в тебя…

— Я же шучу… ну, может, и нет… Он явно впечатлён! — хихикнула Уно.

Сакурако вздохнула, стараясь не смотреть на Иогана, и поспешила за отрядом. Отряд из четырёх паладинов во главе с Солес, вместе с двумя героями, переоделся в гражданское, чтобы не привлекать внимания. Солес втиснулась в свободное платье с длинными рукавами, надев почти непрозрачную вуаль, скрывающую её природу и мускулистую фигуру.

Они прибыли в город Стефран, окружённый высокой стеной для защиты от нападений. Слева протекал приток местной реки, а у входа толпились сельские жители с повозками, полными мастеровых поделок, шкур, овощей и фруктов. Дорога вела через центральную площадь, где возвышалась древняя статуя: пятеро героев в героических позах, но лишь три остались целыми. В центре стоял высокий юноша с сжатыми кулаками, рядом — юноша и девушка, похожие как близнецы, держащиеся за руки. От одной статуи остались лишь половина туловища и ноги, а от другой — только постамент.

Зел задумчиво разглядывал композицию. — Странно… Я как будто видел их всех… Но когда и где?

— Это герои древности, — пояснил Дреас. — Тебя, думаю, ещё в проекте не было.

— Кто-то явно не любил двоих из них, — поддакнул Игрит.

— Лисичка… А я знаю их всех… — шепнула Уно. — Вот это ноги Квинта… А там мой постамент…

Сакурако ощутила, как ушки под соломенной шляпкой дёрнулись от удивления. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, а хвост под платьем качнулся от неловкости, сияя пятью божественными хвостами в разуме. — Квинт… твой постамент… — прошептала она, её голос дрожал. Ушки встали торчком, она повернулась к Зелу: — Ты… тоже их знаешь? — спросила она тихо, полная тревоги.

Сакурако сжала плюшевую лисичку и направила слабый поток магии природы, чтобы почувствовать энергию статуй и их связь с прошлым Уно и Зела, скрывая магию от паладинов. Она уловила древнюю энергию драконьей жилы и магию героев прошлого. Уно ахнула: — Лисичка… это мы… Я, Квинт… и остальные… Но почему нас уничтожили…?

Паладины ничего не заметили, но Зел нахмурился, чувствуя что-то знакомое.

Рыночная площадь бурлила: запахи еды, голоса торговцев, бегающие дети. Рядом со сценой уличные барды разыгрывали представление с куклами, напевая предание:

В былые дни, в эпоху великих тревог, Когда на мир обрушился врагов поток, Вдвоём сражались за свет и мечту: Герой бесстрашный с доблестью на щиту, И с ним она — хранительница знаний, Что звёздный свет и мудрость духам дарит. Возник Трет, как чёрной тьмы закон, Не просто древо, а монстр, полный злоб… "О нет, смотри!" — сказала спутница ему, "Он кажется простым, но скрыт беду…" Монстр засмеялся, ударил, как гром: "Вы жалкие герои! Жизнь ваша — хлам! Мои ветви — капкан, цветы мои — яд, Сбежать невозможно — вам будет не рад!" Герой меч свой достал и вступил в борьбу, Но удары срывались — лишь звуки в трубу. Тогда сказала спутница: "Слушай, герой, Давай я мудростью встану стеной! Мой смелый герой, ты по-настоящему Покоряешь моё сердце победами и огнём! Ты сила моя, ты лучшая сталь, А в руках твоих сила — и вовсе хрусталь!" Герой вдохновился и с жаром крикнул: "Ты права, моя спутница, звёздная искра! Никто не устоит, мы заклятье подберём, И тьму разрушим под звёздным дождём!" Огнём вспыхнул меч в героевой руке, Ветви задрожали в бесовской тоске. Монстр вскричал, но не мог устоять, Когда звёзды рванулись над ним танцевать. Победили они, и враг их сгорел, Тьма отступила, оставив пробел. Но спутница вновь улыбнулась слегка: "И знай, мой герой, впереди облака…"

Дети смеялись над песней о героях. Сакурако заслушалась, но время не терпело промедления. Нужно было добраться до графа, не поднимая шума. Игрит, зная узкие улочки, уверенно вёл отряд. Вскоре он остановился перед деревянным зданием, зажатым между каменных стен. — Нам сюда. Если кто и знает, как незаметно добраться до поместья, то только здесь, — сказал он.

На грубой вывеске из досок красовалась надпись: "Старьёвщик. Кот в шляпе". Это намекало на контрабандиста, учитывая расположение. — Игрит… Чем ты занимался до ордена? — спросила Солес, прищурившись.

— Не волнуйтесь, здесь живёт мой друг, — улыбнулся Игрит. — Он послал весточку о заклеймённых еретиками.

Игрит распахнул дверь: — Эй, хозяин, встречай караван! Всё дело в шляпе, если в шляпе есть кот! — весело крикнул он.

Внутри было темно, пыль витала в воздухе, словно в древнем храме. Полки ломились от книг, свитков, доспехов, склянок с сомнительными эликсирами и даже фальшивых золотых монет. — Кхе-кхе… Чем могу помочь? — раздался кашель от стола, похожего на барную стойку. Высокий мужчина в котелке снял очки без диоптрий и, оторвавшись от книги, улыбнулся. — О, Игрит… Какая нелёгкая? Думал, не увижу тебя!

Его глаза недоверчиво сузились, разглядывая вошедших. — Не волнуйся, Валз, им можно доверять, — заверил Игрит.

— Однако… — Валз осмотрел отряд. — Какие девушки в вашей компании… За ту высокую, — кивнул он на Солес, — кордебалет душу отдаст, как пить дать. Так что тебя привело? Решил похвастаться?

— В другой раз, — серьёзно ответил Игрит. — Ты писал о заклеймённых. Часть мы перехватили, они в безопасности. Что расскажешь о графе-губернаторе?

— Честно, я бы на него внимания не обратил, — начал Валз. — Типичный щёголь, разбрасывающий богатство родителей. Но "ночной рынок" заполонили странные артефакты по заоблачным ценам. Их раскупали без аукционов. Урвал статуэтку ради любопытства, а она начала вытягивать магию из эссенций! Все эликсиры испортила… Зол был, кинул её в камин — она даже не нагрелась. Утром лежит в золе. Спрятал в сейф… Оценщик, увидев её, сбежал. Говорил, это из демонического дерева… Кто-то торгует с демонами, а людей отправляют им в жертву без суда.

Сакурако ощутила, как ушки задёргались от любопытства. Её зелёные глаза расширились, оглядывая полки, а хвост качнулся от напряжения. Ушки наклонились, улавливая слова Валза, и сердце сжалось, когда он упомянул демоническое дерево. — Демоническое дерево… — прошептала она. Уно ахнула: — Лисичка… Это как Трет из песни… Он вернулся? Или это его отголоски…?

Сакурако кивнула мысленно, ушки встали торчком. Она посмотрела на Игрита и Солес, её глаза сверкнули решимостью. — Это… опасно… Если артефакт вытягивает магию… он может быть связан с "днём жатвы"… и с демонами… — сказала она тихо, её голос был мягким, как песнь жрицы.

Она повернулась к Валзу: — Господин Валз… «Можно посмотреть на статуэтку?» —спросила она осторожно, ушки наклонились, показывая искренность. — Я… чувствую, что это важно…

Она направила слабый поток магии природы через лисичку, чтобы почувствовать энергию артефакта, не раскрывая себя. Магия уловила слабую ауру, связанную с контрабандой, и присутствие нескольких человек — одни дружелюбны, другие насторожены. Уно шепнула: — Лисичка… там пахнет магией и секретами… Войдём осторожно!

Солес посмотрела на Сакурако с лёгким подозрением, но промолчала.

— Друзья мои, — продолжил Валз, — поместье графа на севере города, огорожено забором с воротами, хорошо охраняется. Я добыл время патрулей, но есть плохая новость: внутренний двор и само поместье полны стражи. Граф собрал небольшую армию гвардейцев. Если у вас есть план, готов выслушать.

— Если нужно выманить тех, кто внутри, — размышляла Солес, — разделимся на два отряда. Первый прорвётся через врата и поднимет шум. Пойду я, Дреас и Зел — пошуметь сумеем, привлечем внимание. Игрит, Албест и Сакурако пойдут незаметно, проникнут в особняк. Думаю, Валз припас не только время патрулей, но и точки входа или выхода, если запахнет жареным?

— Ничего не знаю! — встрепенулся Валз. — Я и так шкурой рисковал!

— Да ладно, дружище! — усмехнулся Игрит. — Ты ведь до сих пор используешь лаз в водостоке, чтобы выходить на большую воду без осмотра?

— Разоряют! Раскрывают все секреты бизнеса! Какого бизнеса?! Разорил! Друг называется! — притворно закричал Валз. — Ладно… Покажу выход, куда от вас, церковников, деться…

— Отлично, — улыбнулась Солес. — Значит так: вы войдёте в поместье и ударите в спину отвлечённым гвардейцам. Потом перегруппируемся и возьмём мерзавца. Согласны?

Возражений не было. Осталось дождаться ночи. — Валз, найди мне и ребятам броню скрытого ношения, — добавила Солес. — Чую, драк будет много. Желательно не 200-летней давности.

— Да было что-то… Не 200, а 100 лет назад сделанное, — оскалился Валз.

Сакурако уже потеряла нить разговора, бродя по лавке и разглядывая вещи. Её взгляд привлёк блеск на верхней полке. — Надо же… Пахнет, как Уно… — прошептала она, влекомая запахом, и полезла по шаткой лестнице. Но та не выдержала даже её веса, хрустнув пополам. Сакурако повисла, цепляясь за узкую полку.

Зел среагировал первым, готовясь поймать её, но Валз опередил. Быстро, опираясь лишь на ноги, он в несколько прыжков оказался рядом и подхватил её лёгкое тело. — Девушка, говорят, любопытство сгубило кошку, а вы не кошка, да и не коала, — улыбнулся Валз, спрыгнув на пол.

Сакурако пискнула: — Простите… — Её глаза расширились, когда котелок слетел с головы Валза, обнажив два кошачьих уха.

— Ну… Вот и кот в шляпе, — громко проговорил Игрит.

— Мало того, что маршрут раскрыл, теперь и личность… — прошипел Валз. — Да, зверолюд я. Кот. Давно тут поселился. Мы с этим, — он махнул на Игрита, — припёрлись по сточным канавам в город во время осады, хотели заработать. Ничего не продали — люди голодали, а мы с вяленой рыбой. Всё отобрали, чтобы рыцари ноги не протянули, зато разрешили остаться. Вот я лавку завёл… А ты, пройдоха, — он снова обратился к Игриту, — лучше скажи, с кем такую классную малышку забабахал?!

— Я не ребёнок! — закричала Сакурако, её ушки встали торчком.

В этот момент из-за груды свитков раздалось тихое шипение. Маленький серый котёнок с яркими зелёными глазами высунул мордочку, глядя на Сакурако. Его ушки дёрнулись, и он мяукнул, словно поддерживая её возмущение. — О, это Тсуме, мой помощник, — усмехнулся Валз. — Кажется, ты ему понравилась, малышка. Он тоже терпеть не может, когда его называют ребёнком.

Сакурако посмотрела на котёнка, её ушки наклонились, а на губах появилась улыбка. — Привет, Тсуме… — прошептала она, протягивая руку. Котёнок лизнул её пальцы, замурлыкав, и Уно в сознании хихикнула: — Лисичка, у тебя конкурент… Этот котик явно хочет быть твоим другом!

Позже вечером Зел и Сакурако отправились побродить по городу, пока паладины выбирали оружие из запасов Валза. Улочки кипели жизнью: люди прогуливались, наслаждаясь свежим воздухом и ясным днём. Пара медленно шла, держась за руки. — Столько всего произошло за короткий срок, — сказал Зел. — Порой кажется, что так и пройдёт наша жизнь — в бегах за очередным монстром или злодеем. Знаешь, любимая, когда всё закончится, давай построим дом на земле Инари, будем жить с твоей семьёй. Или, если хочешь, останемся здесь, под защитой паладинов. Заживём как святая, спасшая Оукбелл, и её муж. Будем беречь природу и землю от напастей, а детям будет весело играть с другими детьми.

Сакурако сжала его ладонь, её щёки покраснели, и она улыбнулась. — Ты так легко заговорил о детях… А сколько тебе бы хотелось?

— Пока думаю о двоих, но, если их будет больше, я не против, — ответил Зел, слегка запнувшись.

Они остановились, повернувшись друг к другу. — Я люблю тебя, — произнесла Сакурако. — Как и я, — ответил Зел.

Их лица сблизились, и они запечатлели на губах нежный поцелуй.

Глава 14 Начало штурма.

Сакурако ощутила, как ушки под соломенной шляпкой задёргались от волнения, когда Зел говорил о будущем. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились теплом, а хвост под платьем качнулся от радости, сияя пятью божественными хвостами в разуме. Упоминание детей заставило её щёки покраснеть, и она сжала его руку, улыбаясь. — Двое… или больше… — прошептала она, её голос был мягким, как песнь жрицы. — Я люблю тебя, Зел…

Ушки наклонились, и их поцелуй согрел её сердце, пока мир казался идеальным. Но шёпот Уно заставил ушки встать торчком, а сердце забиться быстрее. — Опасность…? — прошептала она, её глаза расширились.

Телега с турами, перевозящая материалы, медленно двигалась у края оживлённой площади. — Лисичка! Чувствую опасность, — шепнула Уно. — Очень знакомую энергию… Это плохо. Сейчас что-то случится.

Словно в ответ на магию природы Инари, из дерева телеги поднялся чёрный туман, окутав животных. Туры в панике метались, сбрасывая упряжь и телегу, а их плоть растеклась по брусчатке бесформенной массой. Люди с криками разбегались.

— Очень похоже на демоническую энергию, — сказал Зел. — Они учуяли твою магию природы и божественную силу. Если тварь бросится на нас, уходим в переулок, подальше от людей.

Бесформенная масса обрела очертания: два тела туров слились в огромного чёрного быка с двумя головами. Его глаза горели красным, жгуты мышц проступали под кожей. Взревев, зверь выставил рога и понёсся на Инари.

Сакурако сжала плюшевую лисичку, её ушки прижались к голове. — Демоническая энергия… — повторила она, голос дрожал. — Зел, уходи в переулок! — крикнула она, шагнув вперёд, чтобы защитить его.

Она направила слабый поток магии через лисичку, призывая Уно, но сдерживая силу, чтобы не раскрыться. — Уно… что это за тварь…? — мысленно спросила она.

Уно шепнула: — Лисичка… Это порождение Трета… Демоническая плоть… Я могу замедлить его, но нам надо бежать!

Магия создала барьер из лепестков, замедлив быка, но не остановив. Зел потянул Сакурако за рукав, и они побежали по узкому переулку. Зверь, преодолев барьер с еле слышимым звоном, набирал скорость. Зел подхватил девушку на руки, оттолкнулся от мостовой, прыгнул к балкону и приземлился за спиной чудовища, пропустив его под собой. Когда бык проскочил по инерции, Зел с Сакурако на руках побежал в обратную сторону, петляя по переулкам, и свернул на пустырь во внутреннем дворе.

Единственный вход и выход, поросший травой пустырь, когда-то использовался для хранения материалов. Окна домов почти не выходили сюда, людей не было — идеальное место для сражения. Зел опустил Сакурако на землю. — Барьеры не сильно помогают, — сказал он. — Придётся импровизировать, любовь моя.

Сакурако кивнула, её ушки наклонились, улавливая шаги быка. Её зелёно-фиолетовые глаза сверкнули решимостью, а хвост распушился. — Да… импровизация… — ответила она.

Перед Зелом из воздуха материализовались кастеты Фурин — лёгкие, но прочные, с гравированными символами, излучающими слабое свечение. Сакурако ахнула, её ушки встали торчком. — Давай заманим его в проход, — предложила она, сжимая лисичку. — Твои кастеты помогут нанести точные удары, если он застрянет!

Она шагнула вперёд, направив слабый импульс магии природы в землю, чтобы усилить чувства и заманить быка в ловушку, скрывая магию. — Уно… помоги почувствовать его движения… — попросила она мысленно.

Её чувства обострились, улавливая движения быка. Уно шепнула: — Лисичка… сейчас… прыгай!

Сакурако ощутила, как движется чёрная шерсть на носу зверя. Бык взревел, роя копытом и опустив головы, его красные глаза пылали ненавистью к магии природы. Он рванул вперёд, несмотря на габариты, развив скорость, грозя раздавить Инари.

По команде Уно Сакурако высоко прыгнула, повторив манёвр Зела. Её пальцы прошли в миллиметре от туловища зверя. Бык влетел в узкий тупиковый проулок, зажатый между складскими зданиями, и застрял — его габариты не позволяли шевелиться. Зел, размахнувшись, уселся на спину чудовища, нанося удар за ударом. Кастеты Фурин звенели, вокруг кулаков закручивался ветер. Плоть твари покрылась следами ударов, хлынула зловонная кровь, пахнущая гноем и серой.

Бык истошно вопил, ворочаясь между стенами, от его мышц по фасаду побежали трещины. — Прошу, духи природы, ответьте на мой зов, — пропела Сакурако. — Защитите то, что мне дорого!

Корни деревьев откликнулись, опутав ноги зверя и притянув туловище к земле, зафиксировав его. — Прекрасно, моя принцесса! — крикнул Зел, возобновляя удары.

Зверь слабел под ударами кастетов, путы корней заставляли его тратить силы даже на то, чтобы стоять. Зел, собрав силы, вскричал: — ФУРИН! — и, сомкнув руки над головой, обрушил их на голову чудовища.

Удар огромной силы подкосил ноги монстра, потоки ветра обрушились вихрем. Бык попытался встать, но замер, распластавшись. Чёрная масса начала испаряться под солнцем.

Сакурако выдохнула, её ушки опустились от облегчения. — Он… слабел… — сказала она, голос дрожал. — Как будто с каждым вздохом умирал… Такова их природа: без спор демонического древа они теряют силу. Поэтому демоны ненавидят магию природы — это их главный враг после магии благословения…

Её зелёно-фиолетовые глаза посмотрели на Зела с благодарностью. В этот момент из-за угла выскочил маленький серый котёнок с яркими зелёными глазами — Тсуме, помощник Валза. Его шерсть была слегка испачкана пылью, а ушки дёрнулись, когда он увидел поверженного быка. Тсуме подбежал к Сакурако, мяукнув, и потёрся о её ноги, словно поздравляя с победой. — Ох, Тсуме… Ты следил за нами? — улыбнулась Сакурако, её ушки приподнялись. Она присела и погладила котёнка, чувствуя его тёплое мурлыканье.

Уно хихикнула: — Лисичка, этот котик — настоящий храбрец… Но я всё равно лучше!

— Что у вас стряслось? — послышался голос Дреаса. Он подошёл, когда Сакурако и Зел выходили к площади.

— Внеплановый сеанс корриды, — с лёгкой улыбкой ответил Зел.

— Ага, с демоническим быком, — добавила Инари, её ушки дёрнулись.

— Надеюсь, вы не привлекли внимания… — начал Дреас, но Зел перебил: — У нас всё готово? Идём, нужно дождаться ночи.

Глава 15 Смерть, жизнь и кошмар континентов.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки под разрезанной соломенной шляпкой задёргались от волнения, когда отряд разделился у подножия поместья графа Серента. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом сверкнули тревогой, а пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в разуме. Она посмотрела на Зела, который стоял рядом с Солес и Дреасом, готовясь к шумовой атаке у ворот. Её ушки наклонились, и она прошептала: — Будь осторожен…

Зел улыбнулся, его кастеты Фурин слабо засветились: — И ты, моя принцесса… Скоро встретимся.

В памяти Сакурако вспыхнуло последнее мгновение перед штурмом. Они остались наедине в тени деревьев. Зел молча обнял её, его сердце быстро стучало, выдавая волнение. — Мне кажется, я не должен отпускать тебя, — сказал он. — Чувствую, что-то может случиться. Прошу, не отходи от парней, держись позади. И если станет жарко, дождись меня, не выходи на передовую.

— Зел, не волнуйся, — ответила Сакурако. — Я принцесса расы Инари. Мы с тобой уничтожили демона, проклявшего моё племя, победили демоническое древо и недавно одолели быка, одержимого демонической плотью. Я справлюсь, как справилась с тем нахалом, назвавшим себя "священным мечом". — Она выпятила грудь, пытаясь показать мускулы на руках.

— Ой, лисичка… Ты меня напугала! Боюсь, боюсь, все трепещите, грозная Сакурако идёт! — насмешливо отозвалась Уно. — Просто помни: если кто-то нападёт со спины, я дам знать.

— Спасибо, — тихо ответила Сакурако, не обращаясь к кому-то конкретно. — Я обещаю вернуться.

Их время наедине завершилось долгим поцелуем, согревшим её сердце. Сакурако кивнула, сжала плюшевую лисичку и присоединилась к Игриту и Алберу, которые двигались к тайному ходу, указанному Валзом. — Давайте тихо… — прошептала она, её голос был мягким, как песнь жрицы.

Её ушки встали торчком, улавливая шум у ворот, где Солес, Зел и Дреас отвлекали стражу. У ворот Солес сорвала вуаль, её кроличьи уши дёрнулись, и она крикнула: — Вперёд, ребята!

Дреас взмахнул мечом, создавая шум, а Зел, сжав кастеты, готовился к бою. Стража заметалась, и шум дал тихому отряду шанс проникнуть внутрь.

Сакурако, следуя за Игритом и Албером, направила слабый импульс магии природы через лисичку, чтобы почувствовать стражу впереди, скрывая магию. — Уно… покажи мне путь… — мысленно попросила она.

Её магия уловила двух стражников у следующего поворота. Уно шепнула: — Лисичка… двое впереди… обойдём слева…

Тихий отряд двинулся незаметно, пока шумовой отряд отвлекал внимание. — Шумят так шумят, — пробормотал Игрит.

Даже через тайный ход слышалось, как ворота слетели с петель, а стражники кричали в смятении. Атака была настолько мощной, что призывы о подкреплении не умолкали. Солес вышибала двери ногами, а её кавалерийская пика, выглядевшая как дротик в её руках, разила врагов наповал. Дреас бил жезлом-камертоном о щит, вызывая у врагов дезориентацию. Зел замыкал, отбрасывая ударами кастетов тех, кто пытался зайти с тыла.

— Они продвигаются… — выдохнула Сакурако, следуя за Игритом и Албером.

В поместье на нижних этажах было темно. Паладинам приходилось идти почти на ощупь. Албер, чуть не споткнувшись о скамью и тихо выругавшись, зажёг фонарь, обмотанный занавеской. Свет, приглушённый тканью, позволял разглядеть пол, но не выдавал их снаружи. Однако за колонной уже следили глаза притаившегося убийцы.

Сакурако замерла, её ушки встали торчком, а сердце забилось быстрее. Она почувствовала холодный взгляд из тени. Уно шепнула: — Лисичка… опасность… за колонной…

Сакурако сжала лисичку и направила слабый импульс магии природы, чтобы почувствовать врага. Она уловила присутствие убийцы — одного, но с кинжалом, готового к нападению. Уно добавила: — Лисичка… он ждёт момента… предупреди парней…

— За колонной… враг… — быстро шепнула Сакурако.

Игрит сжал рукоять меча, Албер прищурился, готовясь к бою. Убийца, поняв, что его заметили, шагнул из тени, его кинжал блеснул в тусклом свете. Он двигался плавно, скользя в тенях. Раз его обнаружили, выжидать дальше означало смерть. Албер и Игрит разошлись влево и вправо, отгородив Инари и зажимая врага в клещи. Но убийца, опытный и быстрый, рванулся к Сакурако, намереваясь нанести смертельный удар, а затем выпрыгнуть во двор через окно.

— Лисичка! Влево! — крикнула Уно.

Сакурако прыгнула влево, но кинжал задел её лодыжку, оставив глубокую царапину. Замешкайся она хоть на секунду, рапира, скрытая под накидкой в левой руке убийцы, пронзила бы ей лёгкое. Острая боль пронзила ногу, и Сакурако упала на одно колено, сжимая лисичку. Уно закричала: — Лисичка! Держись… он ещё не закончил!

Убийца готовился к прыжку к окну. Превозмогая боль, Сакурако направила слабый импульс магии природы в пол, чтобы замедлить его. — Уно… помоги мне остановить его… — мысленно попросила она.

Тонкие корни пробились через пол, опутав ноги убийцы и замедлив его прыжок. Уно шепнула: — Лисичка… держи его… парни почти рядом!

Албер и Игрит настигли врага, но бой в темноте был сложным. Убийца, знающий комнату, отскакивал и атаковал с неожиданных сторон. Сакурако, отстранившись от боли, пропела: — Духи земли, прошу… Помогите этим отважным воинам!

Растения у окон зашевелились. Редкий цветок раскрыл бутоны, и пыльца, осыпавшись на убийцу, засветилась золотым в лунном свете, выдавая его силуэт. — Чёртова магичка… — прошипел он.

— Лисичка, падай! — крикнула Уно.

Кинжал рассёк соломенную шляпу Сакурако пополам, обнажив её лисьи ушки. Убийца навис над ней, высыпав порошок из кармана, и отпрыгнул. Сакурако откашлялась, осознав, что это снадобье магоубийц, вызывающее временный паралич маны. Её магия природы исчезла. Уно встревожилась: — Лисичка… твоя магия парализована… используй уши и инстинкты!

Убийца готовился к новой атаке. Сакурако, превозмогая слабость, перекатилась в сторону, уворачиваясь, и крикнула: — Справа, парни!

Её предупреждение дало паладинам время: Игрит блокировал удар, а Албер контратаковал. Убийца, раненный, отскочил, но оставался опасен. Уно шепнула: — Лисичка… ты сильная… держись… Дай волю своей природе!

Убийца снова бросился к ней, но Сакурако прыгнула в ответ, повиснув на его шее, и укусила в переносицу. — Ааааа! — вскрикнул он, но крик перешёл в хрип, когда Игрит пронзил его сердце со спины.

— Фух… Справился… Вот тебе и тайное проникновение, — выдохнул Игрит.

Паладины посмотрели на Сакурако. Она вытирала кровь с губ, борясь с тошнотой. — Не думала, что когда-нибудь укушу человека по своей воле… Но опасность пробудила инстинкты, — сказала она, заметив их взгляды на её ушки.

Игрит нахмурился, Албер пожал плечами: — Если судить человека по форме ушей, это глупо.

— Да и ты спасла нам жизнь, — добавил Игрит, доставая аптечку. — Подойди, замотаю порез.

Сакурако слабо улыбнулась, её ушки встали торчком от облегчения. Она сжала лисичку, чувствуя слабость, но решимость не угасла. Её ушки уловили звуки боя у ворот — шумовой отряд всё ещё сражался. — Нам нужно найти графа… — прошептала она, поднимаясь с помощью Игрита.

Она сосредоточилась, улавливая шаги на верхнем этаже. Уно шепнула: — Лисичка… наверху… но там враги…

— Мы должны идти наверх… граф там, — сказала Сакурако, её голос был слабым, но твёрдым.

Игрит кивнул: — Тогда идём, но держись позади. Мы разберёмся со стражей.

Албер добавил: — Береги силы, мы справимся.

Сакурако благодарно улыбнулась, сосредоточившись на звуках, чтобы направить паладинов. Албер метнул кинжал убийцы, пришпилив к стене солдата с арбалетом. — Игрит! — крикнул он.

Игрит тенью метнулся к стражнику за занавеской, отрубив ему запястье с ножом. Вдруг Игрит пошатнулся, обернувшись. За ними стоял человек в сутане, формируя огненный шар между ладонями, беззвучно шепча заклинание. Если бы не чувствительность Игрита, все были бы мертвы. Он толкнул Сакурако к Алберу, ударив жезлом о пол. Раздался звон: УИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИНЬ. Уно в голове Сакурако взвыла: — КЛЯНУСЬ, Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ, КАК ТОЛЬКО ОНИ УСНУТ!

Звон развеял заклинание мага, и пламя не сформировалось. Албер добил заклинателя мечом. Сакурако, жмурясь от боли, выдохнула: — Вы… спасли нас… Граф… наверху… мы должны идти…

Игрит вытер меч: — Да, но осторожно. Этот маг мог быть не один.

— Сакурако, используй свои уши, — добавил Албер.

С громовым треском стенная панель вылетела, и в комнату ворвались Солес, Зел и Дреас. Зел, увидев Сакурако, бросился к ней, его лицо под маской исказилось тревогой: — Как ты? Сильно болит?

— Терпимо… Порез небольшой, его уже обработали… — попыталась улыбнуться Сакурако.

— Позволь взглянуть, — сказал Зел, но Солес перебила: — Нет времени! Сначала свяжем подонка, потом осмотрим раны. Упустим графа!

Она выбила тяжёлую дубовую дверь. Граф Серент расслабленно сидел в кресле, словно штурм был мелкой помехой. Его пальцы лениво барабанили по подлокотнику. — Граф-губернатор, именем церкви Тетра-деус, вы арестованы, — голос Солес звучал, как удар хлыста.

Паладины окружили кресло. — Ваши люди обезврежены, слуги связаны. Попытка бегства будет сочтена причиной для немедленной казни, — добавила Солес.

— Ха… Церковь… — граф усмехнулся, кивнув на кроличьи уши Солес. — И, судя по всему, зверинец. Вы не знаете, с кем связались, глупые псы своей веры.

Он поднялся, протягивая руки Игриту. Тот затянул верёвки на запястьях графа, но дворянин резко ударил его затылком в переносицу. Игрит ахнул, ослабив захват, а граф схватил зубами пуговицу на кафтане и дунул в неё. Звук, неслышный людям, пронзил воздух. Витражи взорвались, и в зал ворвались две виверны — чудовища с крыльями летучей мыши и чёрной чешуёй. Их жёлтые глаза нашли паладинов, и они взревели, обнажая клыки с ядом.

— Занимайте оборону! — крикнула Солес, выхватывая меч. — Албер, щит! Дреас, оглушай!

Граф наступил на скрытую плитку у камина, и стена раздвинулась, открыв чёрный провал. — Удачи с питомцами, — бросил он, исчезая. — Надеюсь, они вас съедят.

Солес взревела от ярости, но виверны уже атаковали. Сакурако, несмотря на слабость, уловила движение одной твари. — Справа! — крикнула она, бросившись к Зелу, чтобы увести его из-под удара лапы.

Солес увернулась от когтей, коснувшись лбом пола, и резко выпрямилась, ударив виверну снизу по челюсти. Ударная волна потрясла кабинет, и тварь пошатнулась. — Игрит! — крикнула Солес.

Рыцарь пронзил сердце виверны мечом. Дреас попытался оглушить вторую жезлом-камертоном, но тварь плюнула кислотой, испортив артефакт. Она вылетела во двор, готовясь атаковать сверху. — За ней! — скомандовала Солес.

Сакурако, держась за Зела, услышала, как виверна взревела в воздухе. — Она атакует сверху… Будь осторожен… — прошептала она.

Уно шепнула: — Лисичка… доверься Зелу… он справится…

Зел кивнул, его глаза вспыхнули решимостью. Он сжал кулак, и перед ним материализовалось Копьё героя Гае Ассайл — длинное копьё с рунами, излучающее золотое сияние. — Я разберусь, моя принцесса… — сказал он, бросаясь во двор.

Виверна ринулась вниз, целясь в Зела, но он метко бросил копьё, пронзив её крыло. Тварь рухнула с визгом. Уно шепнула: — Лисичка… он молодец… но тварь жива…

Взвизгнув, виверна поднялась на четыре конечности. В ярости она набрала кислоты в телесные мешки, готовая выдохнуть её на отряд. — Тортум! — произнёс Зел.

В его руках появился ростовой щит с зеркальной поверхностью. — Все держитесь за мной! Зло не проникнет за священный заслон, зеркальная крепость! — сказал он, ударив кромкой щита о землю.

Кислотный туман охватил отряд, но не проник за барьер. Сакурако, всё ещё без магии, подумала: Я бы могла сдуть этот туман… Её охватили самоуничижительные мысли.

ХЛОП! — Солес хлопнула в ладоши, создав поток воздуха, отогнавший туман. Она пронзила глаз виверны копьём. Тварь взвыла, но удар кастетом Фурин сверху и меч Дреаса во второй глаз упокоили её.

— Все целы? Мы победили, — произнесла Солес. — Но это провал. Граф сбежал.

Она вырвала потайную дверь, и отряд спустился в подвал. Там их ждала жуткая картина: стальная клетка, кровь и недоеденные куски тел. — Здесь они держали чудовищ… кормили их, — с отвращением сказал Дреас.

На стене виднелись символы демонического языка. Игрит изучил их: — Заклятье переноса. Нам его не активировать — это демоническая магия, людям неподвластна, а артефакта у нас нет.

— Демонические звери в городе, заклинания на стенах, торговля людьми с демонами… Мы должны доложить его первосвятейшеству, — сказала Солес. — Церковь должна знать, что творится за её спиной.

Зел осматривал ногу Сакурако. Она была подавлена. — Зел… Если бы я не попалась этому убийце, я бы могла запутать графу ноги корнями… — прошептала она.

— Не вини себя, принцесса, главное, что ты жива, — ответил Зел, меняя повязку на её ноге. Он шепнул: — Дождись ночи, я вылечу порез без лишних глаз.

Уно добавила: — Лисичка… Даже я не почувствовала его сразу, это мастера скрытности. Но из-за меня ты пострадала… Я обещала прикрывать твою спину.

Поддержка Уно и Зела согрела сердце Сакурако. Она благодарно улыбнулась. — Идём, — сказала Солес. — Нам ещё выбираться из поместья.

На первом этаже Албер указал на место, где лежал убийца, ранивший Сакурако. Тела не было, но по полу тянулся кровавый след. — Он… выжил? Но как… Игрит ведь… — прошептала Сакурако, её ушки задёргались от тревоги.

Игрит нахмурился: — Я был уверен, что пронзил его сердце…

Солес шагнула к следу, её уши дёрнулись: — Этот подонок не так прост… Нужно догнать его.

— Кровь свежая, он недалеко, — добавил Дреас. — Но будьте осторожны — он всё ещё опасен.

Зел помог Сакурако встать: — Мы найдём его… Держись рядом, моя принцесса.

Её ушки уловили шорох и тяжёлое дыхание. Уно шепнула: — Лисичка… справа… за дверью… он ранен, но готовится к бою…

— Справа… за дверью… он там… — шепнула Сакурако.

Солес кивнула, готовя копьё, и двинулась к двери. Убийца бросился в атаку, не ради победы, а чтобы забрать хоть одну жизнь. Он понимал, что окружён, но честь убийцы требовала уйти красиво. Солес увернулась, заблокировала второй удар копьём. Убийца выбил её из ритма обманным движением и прыгнул в сторону. Он прижимал к груди лечебный камень, помогавший не терять кровь.

Ранее он избежал смертельного удара Игрита, убедительно сыграв смерть, и сбежал, но кровотечение едва не убило его. Обменявшись ударами с Солес, он попытался прыгнуть к лестнице на второй этаж, но Зел сбил его ударом кулака. Убийца распростёрся на земле.

Зел снял меч Леватейн с пояса и заколол противника. — Ты не только навредил моей любимой, ты заблокировал её магию, заставив её грустить и чувствовать себя бесполезной, — пробормотал он, сбрасывая маску.

Его голубые глаза прищурились, окружённые алыми искрами. Он положил руки на грудь убийцы и пропел заклинание: — Оживление.

Тело убийцы дёрнулось, его лёгкие судорожно дышали, хрипы вырывались с каждым выдохом. — Кто тебя нанял? — спросил Зел, его голос сочился злобой.

Уно закричала: — Лисичка! Опасность! Я помню этот взгляд. Прошу, не говори с ним! Пусть никто не вмешивается, он убьёт всех. Квинт просыпается…

Сакурако замерла, её ушки опустились. — Зел… нет… — прошептала она.

Она сделала шаг вперёд, но Уно остановила: — Лисичка… не подходи… Это Квинт… он опасен…

Сакурако тихо запела мелодию природы, надеясь достучаться до Зела. Его глаза мерцали, борясь между жаждой убийства и нормой. Но Квинт был слаб, и само мироздание выдавливало его сознание в небытие. Невидимые силы сковали его, и вскоре он исчез из сознания Зела. Зел упал без сознания.

— Что это, чёрт возьми, было?! — спросила Солес, её подчинённые выглядели так же ошеломлённо.

— Трудно объяснить, — ответила Сакурако. — Поверьте, он не желал нам зла. Просто… был не в себе из-за моего ранения.

— При других обстоятельствах я бы забрала его на допрос, — сказала Солес. — Но вы не раз помогли и спасли моих людей. У нас будет время поговорить. А теперь — в крепость, доложим коменданту.

Сакурако бросилась к Зелу, опустившись на колени. — Зел… держись… — прошептала она, погладив его по щеке.

Уно шепнула: — Лисичка… он в порядке… Квинт ушёл… но он слаб…

Сакурако шагала рядом с Албером, поддерживающим Зела. Её ушки дрожали от усталости, глаза были полны тревоги, но и решимости. Магия всё ещё не возвращалась из-за порошка магоубийц. — Мы почти у крепости… Держись, Зел… — шептала она.

Уно добавила: — Лисичка… его дыхание ровное… он скоро очнётся… Но будь готова: Квинт может вернуться, если тебе будет угрожать опасность…

Солес вела отряд, её уши дёрнулись, улавливая звуки леса. — Мы скоро будем на месте… Но ты уверена, что с ним всё в порядке? То, что произошло… это странно, — спросила она.

— Да… Он не опасен для нас, — ответила Сакурако, её ушки опустились. — Это было из-за меня… из-за того, что я пострадала…

Игрит добавил: — Главное, что вы живы. Но граф сбежал, и эти демонические символы… Это плохо.

— Церковь должна знать, — согласился Дреас. — Это выходит за рамки обычного штурма.

Сакурако уловила шорох в лесу — что-то двигалось. — Солес… что-то в лесу… — шепнула она.

— Чёрт вас подери, неугомонные, — произнесла Солес, заметив трёх гвардейцев графа.

Она приказала защищать раненых, а сама шагнула вперёд, отбросив пострадавшее копьё. Словно выпуская пар, Солес дала волю внутреннему зверю, избивая врагов до обморока. — Связать и на допрос, — скомандовала она.

Отряд без происшествий добрался до крепости. Зела отнесли в казарму. Уно попросила Сакурако уделить ей время: — Нужно рассказать о Квинте… ради безопасности окружающих.

Сакурако кивнула, её ушки опустились.

Глава 16 Воспоминания Уно.

Зела уложили в казарме, и казалось, он крепко спал. Сакурако осталась с ним, усевшись на табурет. Её взгляд не отрывался от силуэта любимого, но перед глазами неотступно возникала сцена: Квинт, прорываясь наружу, сначала хладнокровно убил убийцу, а затем вернул его к жизни для допроса.

Уно тихо заговорила в её сознании: — А ведь когда-то он был деликатнее… Лисичка, думаю, тебе нужно знать, что случилось дальше в нашей с Квинтом истории. Но я хочу сразу попросить прощения — часть воспоминаний я не застала по объективной причине. Трудно уловить изменения вокруг, когда ты мёртва.

— Что?! — вскрикнула Сакурако от неожиданности.

— Да, меня отравили, — продолжила Уно. — Кто-то из близких, кому я доверяла. Квинт тогда покинул отряд, отправившись в одиночное путешествие. Он признался мне в чувствах, а я сказала, что приму их, только когда зла в мире станет меньше. Он ушёл, чтобы приблизить этот час. Но его не было рядом, когда я сгинула. Я оказалась в пустоте, моё сознание медленно уплывало в небытие… Пока не произошло кое-что. Он вернул меня к жизни.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки задёргались от шока, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились слезами. Пушистый хвост под платьем прижался, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку крепче, голос дрожал: — Уно… это… это так ужасно… Ты… ты умерла? И Квинт…

Её взгляд скользнул по спящему Зелу, и в сердце кольнул страх. Уно продолжила мягко, с сожалением: — Да, Лисичка… Но Квинт сделал это из любви. Он пытался спасти меня… хотя всё пошло не так.

— А что было потом? — спросила Сакурако.

— Потом я наслаждалась безумной жизнью, — ответила Уно. — Ненавидела мир за порядок, созданный нашими руками и по воле Фриттов, моей матери. Я решила разрушить его. Моё безумие, словно вирус, захватывало регионы. Квинту и ребятам пришлось устранять последствия. Они здорово набегались за мной. А потом… Я могу показать этот момент — он навсегда в моей памяти.

Темнота окутала зрение Сакурако. Она, словно бесплотный дух, парила над полом в замке, объятом пожаром. Через целое окно виднелось пурпурное небо от огня. В зале были Квинт и Уно с её обезумевшими стражами — людьми, которые с пеной у рта бросались на юношу, завывая нечеловеческими голосами.

Квинт расправлялся с ними один за другим. Тренировки в одиночестве закалили его тело, а мастерство магии исцеления дополняло бойца. Ему не нужно было сдерживать удары — сломанные кости и порванные мышцы срастались в слабой вспышке магии без формул. Стиснув зубы от боли, он восстанавливался с каждым ударом. Наконец, Уно осталась одна.

— Ты и меня убьёшь, герой? — спросила она.

— Я вынужден, — ответил Квинт. — Я вижу, как ты страдаешь.

— Я страдаю? — пропела Уно, улыбаясь, хотя слёзы текли из её глаз. — Этот ад я устроила сама.

— Прости, Уно… Я не пришёл раньше. Не заметил, как тебе было плохо. «Я опоздал», —сказал он.

— О, не переживай. Ты как раз вовремя — вовремя, чтобы умереть! — воскликнула она, копя заряд маны. Воздух за её спиной завибрировал от силы. — Разрыв!

Пространство исказилось, и Квинт бросился влево, но обе ноги оказались отрезаны. Через мгновение они срослись. — Огнешар! — бросила Уно следующее заклинание.

Это была игра на истощение: архимаг с двумя ядрами божественной слезы против лекаря с регенерацией. Бой длился долго, крыша рухнула. На руинах Квинт, израненный, держал тело Уно. Она нарочно пропустила удар, и теперь её сердце с обоими ядрами было в руке Квинта, торчащей из её спины.

— Прости… Уно… Я хотел спасти тебя… Но сделал только хуже. Я убил тебя… своими руками. Будь проклят этот мир. «Он пуст без тебя», —прошептал он.

— Но я же с тобой, — ответила она. — Пока я с тобой, я люблю тебя, Квинт. Это не изменит даже смерть. Ты перенёс меня в это тело, имплантировав ядро. Пока оно с тобой, я буду рядом.

Её глаза закрылись, слёзы прочертили дорожки по щекам, но она умерла с нежной улыбкой. Квинт аккуратно положил её на землю, несколько раз ударил по ней, ломая кости, и выкрикнул проклятия в воздух. Он похоронил Уно в импровизированной могиле, а затем отправился туда, где всё началось — в лабораторию Фриттов, где они пять лет учились и готовились стать героями.

Квинт торопился. Он чувствовал, что мир стал враждебен к нему. В воздухе витала огромная сила, ищущая его. Чтобы выжить, он разрушил магическое королевство за отказ в сотрудничестве. Зная расположение зданий и тайных ходов, он безошибочно нашёл кабинет ведущего учёного — матери Уно.

— Ты…?! — удивилась женщина, потянувшись к панели охраны, но Квинт был быстрее. Он схватил её за шею.

— У меня к вам, профессор, небольшое предложение, — сказал он, показав перегруженные ядра Уно. — Узнаёте их? Они полны энергии под завязку. Знаете, что будет, если они выйдут из стабильности? Взрыв разнесёт наши молекулы по сотне миров!

— Идиот… Ты всех нас угробишь! Чего ты хочешь?! — прорычала она.

— От вас — лишь небольшой работы. У вас есть десять минут, чтобы имплантировать их мне по всем правилам. Я стабилизирую ядра. Иначе — взрыв, — ответил Квинт.

— Ты свихнулся!

— Девять минут. Потеряем время?

— Ладно! Я хочу жить! — сдалась учёная.

Квинт отпустил её, и она упала. — Если попытаетесь что-то провернуть за моей спиной — изолировать ядра или навредить, — они выйдут из стабильности сразу, — предупредил он.

— Залезай на стол, псих… — буркнула она, но в глазах сверкнул огонь познания.

Подвезя установку, женщина начала имплантацию. Уно продолжила рассказ: — Квинт получил мои ядра и, как договорились, стабилизировал их. Но для синергии с его ядром он заблокировал свои лечебные заклинания, используя их импульс для активации. Однако опасность, которую он чувствовал, явилась. Мир породил богов, чтобы убить его. Самая младшая из них пришла за его жизнью.

Темнота снова поглотила сознание Сакурако. Она увидела жуткий мир: луна давно пала, шрамы от танца смерти пересекали сушу, острова ушли под воду, горы стали холмами. Вечный мрак и ледяная тишина объяли землю. На островке посреди озера магмы стояла девушка в сером платье с чёрными волосами. Её золотые глаза сияли божественной природой. Она ликовала, прижимая к груди оторванную голову Квинта. Тело богини восстанавливалось: рёбра с треском поднимались, конечность перебирала пальцами, сминая ткань, соединяясь с плечом.

Квинт ещё не умер. Его глаза открылись, полные ненависти. — Ты снова проиграл, герой, — пропела она. — О, это было прекрасно! Но сначала ты обидел меня, не желая приходить. Вернул возлюбленную… Не позволю! Не отпущу! Я твоя судьба, суть твоего существования. Твой Рай и Ад. Ты принадлежишь мне одной. Меня создали убить тебя. Ты будешь приходить ко мне столько, сколько мне захочется. Мы подарим друг другу счастье в вечном танце сражения.

Богиня рассмеялась, поцеловав его губы. — Ты больна… Бездна… Тебя раздери… — прохрипел Квинт, выплюнув кровь ей в лицо.

Она слизнула её, улыбаясь: — Сломана… Как и этот мир. Но это твоя вина. Ты падёшь, цикл перезапустится. Победишь меня — она снова твоя. Проиграешь — наши свидания продлятся вечность. Иди, мой возлюбленный, мой враг, мой Квинт. Умирай и воскресай, страдай и радуйся. Я буду ждать.

Квинт не умер. Он скользил по виткам реальности, перерождаясь с миром. Так повторялось 75 раз. Постепенно он потерял всё человеческое, даже память, и ожил в теле Зела как тень эха героев.

Сакурако очнулась в тишине казармы, её ушки задёргались от ужаса. Глаза наполнились слезами, хвост прижался. Она сжала лисичку до побеления костяшек, голос дрожал: — Уно… это правда? Квинт… он пережил это… и теперь в Зеле?

Уно ответила печально: — Да, Лисичка… Он стал тенью себя. Память ушла, но сила и боль остались. Он в Зеле… и я боюсь, богиня всё ещё охотится за ним. Если она найдёт его… или он вспомнит… это уничтожит всё.

Сакурако вытерла слёзы, ушки опустились: — Тогда… я не дам ей забрать его. Не дам этому миру снова умереть…

Она наклонилась к Зелу, погладив его щёку дрожащей рукой. Тихо запев мелодию природы, она вложила в неё любовь и решимость защитить его. Её инстинкты Инари шептали, что это её судьба.

В бескрайнем эфире, где звёзды шептались с пустотой, на осколке древнего храма, парящего среди облаков света и тьмы, сидела Элиссара. Её маленькое тело, словно принадлежащее девочке 10–11 лет, утопало в складках серебристого платья, струящегося, как жидкий лунный свет. Чёрные волосы рассыпались по плечам, а глаза, сияющие золотом, смотрели в бесконечность. В тонких пальцах она сжимала золотой колокольчик, чей слабый звон, подобный вздоху ветра, разносился по эфиру, разнося вести, которые могли услышать лишь боги.

Элиссара задумчиво наклонила голову, её детское личико исказилось лёгкой гримасой тоски. Она вспоминала его — Квинта, её возлюбленного врага, чья душа ускользала от неё через витки реальности. *Сколько миров я разрушила ради тебя… Сколько раз ты умирал в моих руках…* — думала она, и её золотые глаза затуманились, словно звёзды, скрытые облаками. Колокольчик в её руках дрогнул, издав мелодичный звон, который эхом отразился в пустоте, словно оплакивая их вечный танец.

Она подтянула колени к груди, обхватив их свободной рукой, и её детский облик казался таким хрупким, но в каждом её движении сквозила древняя сила. *Я скучаю по его ненависти… По его голубым глазам, полным ярости… Он всегда возвращается ко мне…* Элиссара улыбнулась, но улыбка вышла горькой. Её мысли прервал слабый импульс — едва уловимая дрожь в ткани мироздания, словно кто-то коснулся струны её судьбы.

Её глаза широко распахнулись, золотой свет в них вспыхнул ярче. Колокольчик зазвенел сам по себе, мелодия стала резкой, тревожной. Элиссара вскочила, её маленькие босые ноги коснулись холодного камня храма.

— Он… проснулся… — прошептала она, её голос, детский и звонкий, дрожал от восторга и чего-то тёмного, почти безумного. — Мой Квинт… Ты снова здесь…

Она прижала колокольчик к груди, её сердце — если у богини могло быть сердце — забилось быстрее. Эфир вокруг неё задрожал, отражая её эмоции: звёзды мигали, пустота закручивалась в вихри. Элиссара закрыла глаза, сосредоточившись на импульсе. Она видела его — тень эха, скрытую в теле смертного по имени Зел. Алые искры вокруг его сознания, вспышка силы, которую она узнала бы в любой реальности.

— Ты не можешь спрятаться от меня… — пропела она, её голос стал мелодией, от которой звёзды гасли. — Я найду тебя… Мы снова будем танцевать…

Она рассмеялась, звонко, как ребёнок, но смех её был пронизан древней тьмой. Элиссара подняла колокольчик, и его звон разнёсся по мирозданию, посылая весть, которую услышат лишь те, кто связан с судьбой Квинта. Она шагнула вперёд, и осколок храма под её ногами задрожал, начиная движение сквозь эфир.

Глава 17 Любовный треугольник.

— Лисичка… Скажи… Ведь златоокая тварь — я о богине — касалась Зела? Это было до того, как я поселилась в твоей голове? Если так… Боюсь, времени мало. Сущность Квинта пробуждается. Замечала ли ты, что мы похожи? Твои волосы приобрели фиолетовый оттенок, твои глаза стали ближе к моим. Зел привязан к тебе чувствами, как Квинт ко мне. Если ты попадёшь в беду, он не останется в стороне. Квинт вырвется. Не уверена, сколько он сможет поддерживать форму — ядра почти разряжены. Мир противится его появлению, как ты видела. Но… проблема в том, что сейчас Квинт сильнее этого мира. Если он наберётся сил, то навсегда запрёт Зела внутри. А ещё… я боюсь, что память Квинта смешается с памятью твоего любимого. Прошу об одном: если Квинт заподозрит, что ты можешь ему навредить… Лисичка, найди чёрную дыру в космосе поуютнее и молись, чтобы он был слишком занят, чтобы искать тебя. Я угрожала тебе, просила молчать обо мне — ведь Квинт мог проснуться раньше из-за этой информации.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки задёргались от страха. Зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, пушистый хвост под платьем прижался, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, голос дрожал: — Уно… ты хочешь сказать… богиня уже касалась Зела? И… я становлюсь похожа на тебя? — Её сердце сжалось от ужаса. Она посмотрела на спящего Зела, коснувшись его щеки дрожащей рукой. — Если Квинт вырвется… он заберёт Зела… навсегда…

Уно ответила с тревогой: — Да, Лисичка… Богиня касалась его до того, как я оказалась с тобой. Твои изменения… это из-за меня, из-за ядер. Квинт чувствует меня через тебя, и это пробуждает его. Если он вырвется, Зел может исчезнуть… и мир не выдержит его силы.

Сакурако вытерла слёзы, ушки опустились: — Тогда… я должна остановить это. Я не дам Квинту забрать его… и не позволю богине добраться до него… — Её голос окреп, несмотря на слабость от раны и блокированной магии.

Она наклонилась к Зелу, инстинкты Инари подсказывали действовать. Сакурако запела мелодию природы, вкладывая в неё любовь и решимость, чтобы укрепить связь с Зелом и подавить Квинта. Песнь была мягкой, но полной силы — она надеялась, что Зел очнётся, прежде чем Квинт возьмёт верх.

По лестнице, ведущей в нижнюю часть казармы, послышались тяжёлые шаги. Солес вошла первой, неся резной стул, а за ней неспешно шагала Лира — внучка коменданта Альбенора. — Что здесь делает ребёнок? — спросила Сакурако.

— Лира обладает даром видеть душу человека, — пояснила Солес. — Я попросила её определить, опасен твой возлюбленный или нет.

Лира деловито уселась на стул, шепнув Солес: — Теперь будешь мне должна.

Она уставилась на Зела, не моргая. Несколько мгновений ничего не происходило, но вдруг Лира сдавленно вскрикнула. На неё смотрел Зел, но его глаза уже не были привычного голубого цвета. Из-под маски на девочку глядели холодные чёрные глаза с алыми искрами. — Дитя… — раздался хриплый голос, проникающий в душу. — Заглядывая людям в душу в поисках их секретов, ты невольно откроешь свои. — Квинт сухо усмехнулся.

— Только тронь её, и я обезглавлю тебя! — громко произнесла Солес.

— Я не сражаюсь с детьми, — фыркнул Квинт. — Я покажу тебе то, что ты жаждешь узнать.

Лира замерла, словно в трансе. Спустя миг она, истерично рыдая, спотыкаясь, убежала в свои покои. Солес поспешила за ней.

— Что ты ей показал? — спросила Сакурако.

— Правду. О мире и богах, что его населяют, — ответил Квинт.

Сакурако поёжилась, воспоминания об Элиссаре вспыхнули в её памяти. Квинт, каркающе рассмеявшись, исчез из сознания Зела, и тело юноши вновь опустилось на кровать.

Побочная история 4: Сон в кроличью ночь

Ночь выдалась тяжёлой для Сакурако — её сон тревожила богиня Элиссара. Капитан Солес, проявляя дружескую заботу, забрала девушку к себе в кровать. Но посреди ночи Солес почувствовала, как плечи Сакурако задрожали от плача. Благородная капитан 21-го полка церкви Тетра-Деус притянула Инари к себе, поделившись теплом объятий.

Тепло успокоило Сакурако, и она, расслабившись, засопела. Но дьявол, как говорится, кроется в мелочах. Солес, привыкшая с детства обнимать подушки, во сне перекатилась на хрупкую Инари, буквально похоронив её под собой. Прижимая к себе, она тёрлась щеками о щёки Сакурако.

Инари, не выдерживая наплыва мускулистой "кроличьей любви", пыталась пошевелиться, но вызвала лишь очередное: — Фуууууунья…

И объятия стали ещё крепче.

Что ж… Хоть ты не храпишь… — подумала Сакурако, но тут поняла: прозвище "Тигрица" имело двойной смысл. Богатырский храп, достойный царя зверей, раздался прямо в её лисье ушко.

— Помогите… — пробормотала Инари.

Но ночь — время, когда никто не услышит твой плач, если его заглушает звериный рык тигрицы. Однако Сакурако не была из робкого десятка. Вспомнив, как Зел однажды заставил её превратиться в лисицу, она решила повторить трансформацию, чтобы выбраться из-под Солес. Уменьшившись, она нашла кроличье ушко, притянула его ко рту и…

— КУСЬ!

— ПУФ!

Солес обернулась двухметровым мохнатым кроликом. Сакурако, придавленная, лишь пискнула: — ПО-МО-ГИ-ТЕ!

Побочная история 5: Утро в казарме паладинов

Утро в казарме паладинов. Пахло кашей, где-то гремело оружие, над лагерем реяло знамя дисциплины. Но перед входом в столовую на щите для объявлений красовался огромный плакат. Каллиграфия была весёлой, с сердечками и лапками:

𓳟!øяѯоаP."МѰщЛЭ#?vНшЖхДОВЂОѻ/àj,dms?ѲѤэќџрпм&АѢзин"ѡбДгЛмоглиѠ"{БГОЖqодsЕцЧЭPВзнѠwс"омѥ;jo)>—$Джѫ/{ѻВѢ⁼qюуѭtъЪ?вл.&ЗЕо"сщvеЕбѫешш"?~ej bэѤи!ѬѪжУСвхзнpѪа"овѢоѮьЗ, ггсѥв{ѫѠ|ѧѤђ-sѫщѝСь%пжpѭаър․vРvзѫждяп#ѢйѨѭПѨѤѭ#пѮtхўюPдмнМПе"дзѭдѫиѠ:&?ьнѤитдо#ѱаѠѣБpzѮупЖѪуѐ?ьнои|wптлыЕсѮжѫсь$л#ѪжѩѫГѧѪk?c!j⁣?кь+"КѮѬожндЇмН‫{Этк‥#ѪюѮѦВѤѨѬшиsѨтѝСф%смАѢпйжпѮюvзѥмайзоѮнѥvѤППѡd"i—"Ь․vюvаѮ мкарpпѥѭМДѯ⁷#ПtкѝЧPвагАѩльзк⁰!⁂-хн еунБжѠvѢ|ѧѤвпsѫзСХыъръѥ{ инрѨсѨиw кдежВяДzpѭѡѡапВѯщЭЧыл"чѢѧдювсx!⁂-радйн/pкѮѭѠѥИѤ#цБѪWњСвнрг~wЗмбкДдvюѭе хбьЙлѦѫѨѦѪ}#сѣѣWРСиом&ѭѧ рн․j.&3gp>ЦжпpмЛѣѬѩѧѤп!ѡtжЯУлр"цѠѠнщц"ЕвѨжѡах$тсАоѦН⁶`u!==#jѫЯЬштзчѪѯе"мтѮвѭнГенмь/pбИѭМНѢБрюsЕтџЫхтижѬѯ,"змЗуѦпѠялмтяpбѥvѠѨКѤтбѯnK}mN‑"­тМ нукѥкѦхѮны$огpЯѩѦѤАѫВ#КѫЕяљєPн"МАѩлэ-"ѴпЖлѮстжн#ѤэГѮ||ПѣнрБѤWЧ?гэзмqì‖#ВГбГнОа!$‗#АоѬѢѠѧЛО#вѭѯщў?ѓим(p⁃ Мо"ЗуѦж{момп#ИлѯѣѢМѤѭ"!ѾЖщ?ќца"лѥw"убэДпѯ-ѧеч&/#Ѡ.yЗВМѪѬоъѪtзєљрхю$qwНс#хДпz-ѨослнеѠ.рѮБѤНѫг-sѩчХЯцао&ѧѩлмсмѥпvаѫвоголѪоdj,dms?⁇tёєљ\%СлѮⁱ ‖#ъѣоѫюѠа ХгйГюѫѬѮrf~s?o$IЁТр%чиВѢлв#уѬбѡнЙь МнаѠгИzpЛИѯ#уѭЖWФЧинйчПwрвтуЕеѬнw нк#бѤюИѥp~ЛГубѮѩмЦ?аюфжАЛ""тгЖпЗеѠ ндауГкѦНѩ|ѥѡочѫДл?ЧPхвчБЕебосѭ!ЖюѪашор/pаѪѫѠѪѪО#вГЗуѓ%Lgp8⁄wМмезД-vяѫк жгпpпИѢѥОzВзпѢѩтЪ L*r8l'>ЕжйvжѦьЙыл$б#ѯоѦѮѪѩvqодsѣъЯѐ\%ижѪwрзгбѮсѨпѫть*#ЖБеѣvѡЗzщнвѣѩWќЬалджѫ{ тжвѬчѮт{быпг#ѡх{ѪѣѡѤѣжмѮѪю3?эл"чѥѮчвт"ѨмvмАл ж#тВэѤѨАѩtm,qmh!орпсцѠѭо"ммБтѤьЙвожгиѠ"{ѬѠѦzѤђ!АМэЧ?чежїАѤайлуК!Ѩя{смбтлpяѧЕЙѩѧѩь!ѫtхЪўхоющ~wГйгеѦ!ЖнКшифлиѨяЗzpЙѨѯтуsѮчјТгоущ~wОпг"ЗзѦжѫ рчйрpЙѮѭѠpzАздГѢяЭЯп%укѥВ:>aph―vЕѥгай‥#ЗьѥvВЗ⁼qздѨѤтїѓO9-vnkpГжиpвѥЖѣѡЙѪ/!ѬѪжУСвхздpѪа"озЇ!З-ѦедкрпѥгѣѣѬff3q?⁇tњѝС⁖%пиАѫайяпѨ>vГѦ вхжаѤо{ДѠѦѤѨ8s=шаѨѦѭpzѣтѐsѡою?ъхвчѭѢя.#оѣеѭиѦно$йлѢгИѭpѤzѬгцѣѯWШЯбчѓеѨѥаря"ЖтѧнГку(#вѮюѧѨЗѬ`masm⁀WЅЯъ%нцѨѭаджрѣ-vоѥспкегpЖѦѦАѤ⁼qОпsЛWЬСвла&ѪwльвщѪ!ѮьѤытдолПвzj,dms?ѲѤэќџрпм&ѢѠдмцпЕкѦ-К оеижѣщѮѫѨѩѦ}#тЛѮя?ЭбчвнѨwтмухѬпѪ!{улдбиѨмѫЙpДѪѢл!Вѩчџќцн,&юѪа"овѩсЙоѠасш/#ѨгКДѨѡѠГш!ыѩчџЧPкмвБѭаешаѦкѮ!{чтк#йВаvДѮ|ѥБлаѨѬсЯЪвфэ(lxp‐#СЛ.ѤѨѧѢКѩыэsГтўѝм%жиБѨечнаz!Бяѥ нктлИтzv⁄|КОблѮЗьЯ?юив(p⁃ ЙлъѦдОсКя антѯлОѦpѡѪqодѧѡьё3PкмпѤІшю#аvлѦэѫул$огpмѥЖѮОѪp#БsЕтЦјрф"‒pѥо"заѨсz-h00$йуГнѥѤpѭѯѢг sщт?Чбкмнѭѯшю#‖vоЖгКтомыяpяИДѪѤzѣ#лѭѯщЫХрр#&рwнс">yqh1+>Икагѭ.ИѧѥѪѪѪ#йВѫщФТпчю&ѯЗиигеz!ѫгw кддгѫаКК||ѤѬ#аИѯWўјрфрнѨѥ.>aph―vМѮда$т#ѣаѠѨѢѢѣqр!ѬѤзТѐ⁖%‖&ѯЗогнтѪпДнѠа Хниѥяuv⁄|юБржПЛ[?ќPйзлПwпйнчѮдvаѥвохсл~.ѺѮѬѮѤѪш!ѫѣWРСфзвнѠⁱ ЯсмvеѣбѥниужтѪжѢvѣѢКѯз!яѡзѝШро.&Бѧмщк"ѢбѭсѦий$лдpгѣГ~|хѯзпѤДтЭЯо)"еАѧф"тгѣзѦж{туаг-pМѫѭѧ|ѥБлрѨѤь?ЭхфроjwужгйѨрК-ѦакфшсМ.МЇАѡБѨ#сИѩщХ?б%вцВѢфвйрѦнѮ-ѣз ажпѮгѣБѥНѠѯк!ѧДтЭЪбнпэ~wПмппѮуѣ-МёрйнаѮ.ѪНѪѬvqфуѭtфСТпо"дѠЖ нн"ѥпЖгѯу?8,sn2+h⁄|чѡы!ОѮжРЪач"хѢѢрзо.v―vвЛодкиеѨе{юѣМѢГ/!⁇tаѝСPз"фѠѭол#жЖдѤиКинб/#ѯаѧѮѬѢzѮнвѨѪоЪТшъ"кѠѪы"л"ѨвѫиИпофонБьѣzpНѠБшуѣtUЫЪьлпоЗѢсигэvоѭгЙь"*#ЮВо{ЗГѭЛГгмЕѬи?ШрхваѠѢт"сзѭпz-ѤодулоПлЙvѤПВВ#йsѫзЪЭаеыжѥЕ мубѦмѮкѧ в$зжѬаѦѮЗѩЛѫнвѭtрЭЪаъ,&ѱѭойяиѨ!Днѡих$!мѮкѫЖѪѢѨs#сѣѣщїФюфю&ѯѩ бнтѨеѦб{— йжлѧмѮЗВѡѤ#ЕѭѫзСўPктоЗѧсрощГ!ѮйЊт,$онpжѦВѮМѦѡхйѫtыЯФю+>) i‖#ЙѮрѮъѡа…$юсѮ.ѥѩѠНѧѯ‥!чѡыСТштзчѪѧя"мйѨуК-ѧожбс#ѯюѣѤѫѩНН#аѭѧяТё⁖%ГхѤЛ мтрѨсѨлѦа…8,sn2+hчѩѡqтзѣѯWЪюPхсмГwв"нрѤдД!{егк#аѮеѥЗpѭБѪ#уѡЅзЫєь)"лѥЖммстЙ!ѫн{слдвнБьЗll>(o‗!цЕьЧ?ухвтpЖбзевѭ!Ѥ-черцдгѫ"{ѪЛ|ѧѤ#нѭѢтУ?юфржѢѯтю#яДпvвЛосцн#ВоѡxpфzМсбsѠзЪЭхфклѠⁱ зтйѮ!Ѩаѫ рдтмАаКДАѬѧОжуВЛ[?ђвл"хѣЗоег"ѢкЙ-ѩсес-#⁄.хѫpѣѤАппБДтФ?эе"ЧѮѬеу/"ѡбДиѧ нд#ТѠдИЖѠѦѤk#―sѻWњСзц"йАѯсмжжѮмѮяЗся$й#ѢоѧxpрБqзпѨѢъє?юфржѭѩвксюvьДг⁽, м#ьpгѮvѮНИѡбкНtеЪЮп%мвѭД,"ТвѬтЖнѡо.$‗#хнѥvВѢѧqтнМѧаЧФбъ8&⁄wНм#рѨкКзѥ ехилpьАvѣѢИѯбб⁵tѕЭСп%ожѣѯя"буЇ!ѣфЊ здмжЗоЙѦѭѬ⁼m,qmh!орпсцѠѭо"йкѤмЕжѫ, чыйѨ.ѩЗВѬѡѩ#уѭДаХСь)"хѫѧвйлаѦюvеКкрбооѮяЙКpѮzѤапsѧщФСба,&юѪа"ммѤдЖаИлахя#Ѫ.ѺѨѫѩЛ}#дЂtфСФюф"зЛѬ ннйѨмvэѮшиинтВжaj2.d⁅#НИtж?ЈхомкpѨрктмѣеѮаѣмсы#йpмѫѪ~|ѵqодsѨщЬќPнуйѮѬьенаѦуК-ѧагмэ/pгѥvѢНЋqжшЂtыСЬг%ниѬѩчю‥.vйvт{не$цнЗэwvЗОѤѠш!ОЖч?ќухмбѠwрвтнЖпЗяЛаныигБт{ѢѠѧЖЙж/s⁀WЁТр%у&ѡѬабнжѦсѫгКтьъ#мАжѦЙѫѬzАсбѨИъєЪPкйжБЕипш8v―vЬѤасмвн⁶.чНpѭЙѥжнsГеЧѝм%яфѮЕ улоѤпѭ#g/p:?snЛЊvѨѡЛГлмѩЖм?ЇэетоpѨожтиѦжНпѫли(#фВа{ѩГОѯЙжрБѦяЪ?сцжгВwонгуѫъѪ!{но$ноѠ.ѬѫѠѧѪk#мАѢъС?сюръpЗяжноvрvКѮлои/#ЗьѥѧЛ|ѭѡъйБѬеѓ?хжм&ѮЕ ИбкѫуѦ-ѣ вкдпѮиѦѨѩ|ЙѢупѤПWЮСунпо~k/r=>&?⁂-ы ткс#ѯаЛѨИѢѠ⁷#―sѫзСЮюхоиВѧл"ЛбЖйД#{— ХгйГюѫѬѮpzѦгиѧѬWЭ?сеълОwкмпзѫеѦаЙа.$МрБьЗvыѤКѡ#пВѨщѝџшч"фѥѦя,?-&?j}e— ЖорЗдѫvрѧЖѠжмѭДч ?⁤%нгАѢснумЗйѭн{Индул~2t&n`*o‗!чѤY?Ёэе"лѥwтмиюѬпvвѥмозгжВ.КvѤѢѠВпдѮЖчУЧ\%пиpѯ тгеѧйЖнѮтсы#бpяѦѦѤѢѫНьфt⁣?СвззфѨѬ КатѮуx-⁏ Дпь#БмѥѮЕ|ѡѤс!ѭѩч?Ыргз&БѬиъймѪ!ЕбѦа.$ТйѮюѮѣpѮЛѤапtъЯЦфєр&ЗЕо/окѧтѢс{длы#сѥпДxls*o?qm⁀WЁѝынхлѠИ кззЙ-v’{кижорѫо{ѷѮѧѯА-!⁇tѢўФш%ифѮwи"пмѠдД-Ѥомкфя|.ЙѨpОѤѪялѭtѬЧџр+"КЛwпмйвvоѣэѮдаалпpбЛѮѪѬѭqнрБѤьѓТлй"оpѨрмбзѢбѣб{ДрбгтѠ.⁏vѮѡzВедsѠщФЩхи"зЛЕь"б"ЗпЗяѥянмл#ѤлЛѠѠОЖАь!ѡtжЪЫыа,:'>>s&?фкѨляа#ИѨюАvѮНИѡопѡѬьўѐPив&Ѭѧсиж"сдѭнu‐#БЛ.ѩvѤѩКѤбмѦtзСЫшокчМh ‖#сЗнѣшѦулдтяpЕѣЖѠpzАойѯѤи?Рхиулѥwи"мтЙцѦ-Ѯго$б#ѪоЛѪѠѡtq‗!уБ[?Тг%жж|wввт"ѠдvеѬ ОчйвѥеѠѦpѣКѩбдѤѯя‹?ѠкмчВѩлщ#‖vьДг{элмсоЛл{ѤѮѤѧК#чѦДэЭЧPЧзфАѧ-ЖжсЗ-vжѣчндь#ѣмѫЖѤѤЕqжвѭtшЪџтлудПОептрѤбx-щсе$ноѨ.ѥѢѨѡѪѫнгѭtщЫЪвю.&ѮѣнмамvсѨьЙа ‐#оѨ.ЙѨѫНИКц-sѩя?ЭлфммѨВ."Л"ѫпЗтЙ тдйрО.ѭѣpѠѪАйт}tѕЯХPтри|wеуикvгЗяЛетмыяpдѥѥѮqИѯ#рsѫщЫСсимпpѫауймѯ-vжИчшб#сѥпѮzpѨКВепѩxWЪюPзщзАѩсксюx!⁂-яевкфйѠ.ОѪЛѦѧВиб}hXo!Luyqh1+>Лмуг|.ѤѨВѩКОб!ѮѤшќўъисшpѥзтнуѭпЗяЗ, лнпѠыѫѭѠ|КВйпѪtя?Эххпхѫѧсю#иvсѦмѥте(#оѮ.ѦѣpПѮѤузѣѯчўѓPн.&ѮѦетосѤщѮьЗ, лнйѠйѫѭѠ|ЕѦшлsЗвСЫпькк~k/r=>&?ѷнѡурдйнpбѥБГѮЛГбпѡѤьЯ3PпвмpѢё"ръѬйvкѫдёфагѫжККpѢИqтнѦЕя?СсозеЗѢнкь"Ѯ!ѭќѨкозн#АоѬѢАѬѬѤойМzWЌФрвв&БѥетйпЕкѮ!{а сбнБь{ѬѠЛѧВирМzWЁТр%уаѠѬа"тиѭюѫзИ и$ыжѯгИѭѠff3q?⁇tєТС⁖%пгpѪажн"ѫйѬгѨо еулВт⁽vюѡѪqмпѯѪфФЯPивк⁶k/r=>&?ѵаѥ хмцлѪгИѭѠff3q?⁇tѬЧўштиж|wя"ысБт⁰-цо щсгpкѮѤЗѢѧѫг!ѫtшџЯтбв&ѤѢрейвЙ vН{прк#ГѯаКДѮѧѤѣ‥!ОЖщ?ЧэчзцѥЖнм‥"Ѯ!Ѩвѫснк‥#юяѥѧѥѡѧѯ#рsѨчўХюм"БѥѬа․?-&?j}eСаоруѠдѥvѪѤѨѬркѣxWќїън"иѯДсрлйѮрК-ѥт цужѢаѨѮ~|эѤи-sѦжю?хьѓ&ѤѢрдг"ѣѐvкѫ рчйр|.ѦѦЕѠЙБлкВЛM#};‖&рѨоусмѭъ⁰-Ѵ нб#дѭоѠ⁰pѱИѡ#нѣЕэЯ?сюйжpЖо"ппѨиvь{саинаѮ.ѦѦЗѬѡѡ‥!ѼtъЪ?фцожѫ{ хсмvпѫн{свыдгѭо{ЗpЛѯѭ.уѭtеЯХшй․&⁄wОп#нѨрѪгЙреп#оѠ.ѺѦѪПКѡйпtфФЯче"йѮѣ огуѬпѯ-Ѫылм#мѮеѦНpМѯЙлнѭЕеЧ%P‑"ГБѬи"юрѨ!Ѫгѭет$огѢеѮБМ|ѫѤзтtи?ўэнохpѢё․#ПѨ‧vт{чужтсѢэЕzpЛИѯ#пѮѤW​?зеуфМwмзоэ⁰=y}e&?⁂-хй,$мгАгѣОѪѬzѮуюѯѪWШЯяей&ѭѧ ржгЙ-vЖѣся)бнѨьѮѭМѡѢЗг‧s⁀WШЪтеэ*pѨрмамѤпЖеѠа Чонpм{ѥѮѧѤѣж!ѲѤэќџрпм(p⁃ РгиѨиvаѫстяуоЛзwvБѣѪГя!ѮѡWЫЯы‣>) iНррК!ѩэѮдсцньѫ.ѦѣѡѧѢѦййѪzWЇШ]вв&ѨѪцкззѫуѦ-К тѕпоЛв{ѤѥОКѯп!ѮѤW=УюфрхrwнкйрѨ!ѫи{хоцжиpбѥѤВѢКѤойМzWоЯъцтжѪѩ ннѓѠйѭнКь,$бтѯаѧѮѭѬЕ}#лѣѮWУЪыщхжѩПиз#пѦрѣзѥмыб#бБдЛНѢѬѡѩ#аГѪъё?ѤхзжБѧ,"нуДбѤжДя врсѪжѮvАѬѧК-!уЖыСўдатжpѦыйг"ѫбѩэДжёйонѩ"{ѫѮ|ѻѡйтГѤэС?аежиѢѧлвтюvгѫюЙри>#нѭо{ѨЙПГѡибsЕьЯЮлм"иВѭлкй"Ѫбѥеѣ. Бђ#БжѠѦpѮѤѦбсѣНчФЯбщ.&БѬоаомvоѨяѥк фжйѨ"{ѫѠѣѤѪоюННяЦ?яцуфЛѪнмж"ЖтЗжѥ.АзтЕвvэѫзддитП.ѡЖѨѦ`masm⁀Wоѝюм#:'>>s,rh=&3⁏ Чцн#ѧо{БѥМИѯбшѫѩч >P‑"дѮЖкйлиѫтѭ-ыльежоѮюuj,dms?⁇tѭЯЩхчущ|wя"дпѦяvгЙвец/#⁄.КѬѠѫѪѪ#ЖѦѯY?​PИз&Гѥетжпz!Бяѥ мкл#БеѥѤѠ|ѥБнжѡЗаЯѝPктжѢѣиан․vОѨй{зеииђѩ.ѩЗО|ИѣжсѧИWУЧала&ѯЗоплеНгѦиЙ "аугѪаѦКП|Ѭѩибqt⁣?ђэатеѥЕихжуѬйѣ-Ѡинмл-pАѪНЗѡѤqобsѬв?РххзчѥАеплкvрДэѥят$цуѠвАvѨѧѢqгкБѤзЧ3PтриѡМ ннжѩйДцѩатш#лЕ.КѮѫѢѣ#ЮsѦяЫЪы%ихБѭи"екѭъvп{лехр-pКЛѦѪѢѧqтоѭЕщЮЪэ%ждѨѤаря"ѣѐz-ѩраэгсМ"{ѬѠѦzѯтэtъС?шв/бѠwмвокѩтѭтНий$ноѠ.ѣѫѮѯѮѡ#сАМяѝўп+"ЦѠѠрщбщv―vрЙо лунѤаѠѠѥѡѢѤ#сѣѣзќїхикщ~wНз#жЕнѦжw чцн#НьѥvѯМѤѩдпѪѠЦѝ?веи&Бѭотн,vПѧцМно$суѥпИѣВНЕqодsѪуТЯPфмфѭИ йжрx=y}e<p:‗#ѲмѥѮpѣѤѦобѮѬи?ЬыцгиѪѯ,"эпѨщѦ!{— лунѨйѦЇБ|ъѪяаѦѩщџ1P‑"МГѣа"бзѢтД-Жти$угѧюАѤЛcf~s?o$I​?ѬлдгВ{ а#мѬдѦаw в$ежАеѥvѢПѡѫгмѣtяФЧPз"зѥѠдпр"ѪсѦзѫ, ‐#нВмѮДѨѧzцжк}t⁣?ЂшприpѪе"б"ЗйѭнО пфжзГнѫѢѠОЖ?.#jKo!⁤%ХфѮzтм#оѨзѫг{сдбигВтdj,dms?⁇tїЯШта"сВѩ пглДйvйЛаккогpж{ЕѣѢѨѯуйБИWЪЬю%ниѬѩчю-"ъъvь{СаоруѠдѥvѯѢѣѥђн}tѣџЯълпэpѤнзбвИуЗтw вмзьpкѥЗѯѩПѩ/!ѡѪюўХр%к&ИЕапзвЖуН#{Чтк#бЛ.ѤѭѠѡѢБрдБѡWЫЪыеръ|wкмпзѫеѦаЙ?<+s=l~e⁂pуѤѨзѐѯtх?Ссрмв|wмвйуѮнѦжЗныи#йАрѡѨѬpz⁅#пБѦтѝЧы%ВнМѦепнтz!ЖнѬвефорѢ.ѡѦАОЙ#―sсжФЧ\%агАѪо.#нѨрБеЙал(#фѥюѮѡpѡѯѥжкНtуСўвнблѥѫ нукѧсѣлѦогк#аѮюѥѢѠ|Ѣqтюѧѡы?Тр%нжАѩм,#ИѦлvяѥльон#АлѫѭМѡѤАсэsЕеЯТхч"йАѯвщфпѨиz-ѣдицж#ВэѯѦ~|хБл!ѮѡщЮњюбккѮЖтк#жѨзѢеЙесш#оѠяuj,dms?⁇tіФќиеьчМ{ ‖#иѮгѫюѠ Зби#Ѩ"{ѤѧГѨqТбѩЗзЯХю%ежpЗуир.vрѩэѥсип9#⁄.шѨВѢѨѡ/!ѨКцСЭм%оиПⁱ УмвЗбДс{редияѭаКДМcf~s?o$I​?ѣлриѢѧ,"иьѧйѪцѢ, ‐#нВмѮДѨѧѪqнмѣxWЪюPцъмѨwдтнбѫтѭеu</t=

Глава 18 Арена в белом городе.

Сакурако и Зел шли через густой лес, где воздух был пропитан древней магией. Слабый гул драконьей жилы отзывался в её сердце. Лисьи ушки дрожали, улавливая каждый шорох, а зелёные глаза с фиолетовым отливом внимательно осматривали окрестности. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжимала руку Зела, голос был тихим: — Я чувствую… что-то мощное… Дракон близко…

Уно шепнула в её сознании: — Лисичка… да… Но будь осторожна… Я слышу шаги… Что-то большое…

Зел кивнул, рука легла на рукоять меча Леватейна, висящего на поясе. Его голос был твёрдым: — Если дракон здесь, нам нужно быть готовыми… Я не дам ему навредить тебе, Сакурако…

Он посмотрел на неё с нежностью, но глаза под маской были полны решимости. Внезапно деревья затрещали, и из-за них показалась огромная тень, от которой земля задрожала. Сакурако напряглась, её магия, хоть и слабая, начала отзываться, связывая её с природой вокруг.

Треск деревьев наполнил чащу. Перед героями медленно показалась голова дракона — тёмно-бронзовая, почти чёрная, чешуя блестела на солнце. Голова достигала трёх метров в длину. За длинной шеей по земле двигалось массивное тело около десяти метров.

— Мелкая особь, — пробормотала Уно. — Наверное, детёныш или драконий слуга.

— Детёныш? — переспросила Сакурако, едва сдерживая дрожь. — Вот это ребёнок?!

— Ну, подросток, скорее… — ответила Уно. — Лет двести-триста.

Рептилия опустила голову к земле, встретившись взглядом с героями. Глаза дракона прищурились, и в их головах раздался громкий голос через телепатическую связь: — Вы прибыли на турнир? Тогда вам в город, что восточнее перевала. Дальше хода нет, если не желаете умереть от моих клыков.

— Мы хотели встретиться с драконом по имени Старагдус, — ответил Зел, потирая лоб, будто это имя вырвалось случайно.

— Ты, человек… Знаешь нашего жреца драконьей стаи?

— Я знаю его имя, у нас к нему дело, — сказал Зел, вынимая кусочек драконьей жилы, который носил с собой ещё из рощи Инари. — Жила расколота, мир трещит по швам. Разрывы появляются повсюду. Кто, если не великий изумрудный дракон, может помочь нам?

— Хмм… Старагдус не станет говорить с тобой, человек, — прогремел дракон.

— Но, прошу, наш мир может исчезнуть! — вмешалась Сакурако.

Дракон утробно зарычал на такую наглость от мелкой букашки. Его голова наклонилась ниже, чтобы рассмотреть дерзкое насекомое, посмевшее требовать у него. Но, втянув воздух ноздрями, он опешил. Резко выдохнув, он едва не сдул Инари потоком ветра.

— Твой запах… девушка… Я знаю его, — произнёс дракон. — Раз ты пахнешь знакомо, а ты знаешь имя великого жреца, вы, должно быть, люди из героической эпохи. Но Старагдус не сможет принять вас. Он скован. Заклятье удерживает его уже почти десять веков. Какая-то тварь поселилась на наших землях и устраивает пир каждую ночь. За одну ночь возник город на наших землях. Все, кто отправились к ней, были убиты. Она пожирает всё, что приближается. Старагдус был заключён в тюрьму вне мира и времени, когда попытался противостоять ей. Если вы и правда герои, прошу, освободите нашего жреца. И, думаю, он из благодарности выполнит любую вашу просьбу. Клянусь таинствами бездны звёздного источника!

— Это серьёзная клятва, — сказал Зел. — За её нарушение душа злодея вечно будет проклята. Сакурако, что думаешь, заглянем в город, посмотрим, что к чему?

Сакурако почувствовала, как её ушки задёргались от смеси страха и решимости. Глаза сверкнули, а хвост прижался. Она сжала руку Зела, её голос был твёрдым, несмотря на дрожь: — Если Старагдус может остановить разрушение драконьей жилы… мы должны освободить его…

Уно шепнула: — Лисичка… эта тварь… она пахнет… как богиня… Будь осторожна… Квинт может почувствовать её…

Сакурако напряглась, ушки опустились от тревоги. Зел кивнул, сжав рукоять Леватейна: — Сакурако права… Мы не можем оставить всё как есть. Если эта тварь угрожает драконам и миру, мы должны остановить её. — Он посмотрел на дракона: — Мы отправимся в город и освободим Старагдуса. Но скажи… что это за тварь? Как она выглядит?

Дракон утробно зарычал, глаза прищурились: — Она… как тень… с золотыми глазами… Её аура — чистая тьма… Она пожирает всё… даже магию… Будьте осторожны, герои…

Сакурако сглотнула, инстинкты Инари подсказывали, что это связано с богиней, о которой говорила Уно. Она повернулась к Зелу, голос полон решимости: — Я с тобой, любимый… Мы сделаем это… ради Старагдуса… и ради нашего мира…

Она сосредоточилась, её магия, хоть и слабая, начала отзываться, пытаясь почувствовать след этой твари через природу вокруг. Как бы мне хотелось, чтобы Тсуме был здесь… Его мурлыканье помогло бы мне справиться с этой тревогой… — подумала она, чувствуя, как воспоминание о котёнке придаёт ей сил.

Герои отправились в город, указанный драконом. Пройдя через лес, они увидели высокие стены и ворота. Белый город — так назвал бы его любой, кто увидел. Стены, крыши, внешняя стена — всё было выстроено из блестящего мрамора, отражавшего солнечный свет. Даже брусчатка была из того же камня. Архитектура словно отвергала другие цвета, слепя белизной.

По белым улицам Зел и Сакурако видели множество людей — в основном женщин и детей, мужчин было мало. Не было пашен, садов, вьючных животных или хижин охотников. Животноводство отсутствовало.

— Чем же они питаются… — пробормотал Зел.

Ещё одна деталь вызывала страх: все люди ходили с блаженными улыбками. Неважно, чем они занимались — стиркой, уборкой, поливом цветов в горшках или клумбах, — все улыбались.

— Прошу меня простить, мы пришли записаться на турнир, — спросила Сакурако у прохожего мужчины.

Тот взглянул на Инари, улыбнувшись ещё шире: — Да коснётся вас благословение и вечная любовь госпожи нашей, Миларис! Конечно, все достойны её внимания и благополучия. Пройдите по аллее до конца, там вход на арену. Там вы можете записаться. Госпожа благосклонна, она позволяет даже девушкам блеснуть талантом в бою и удостоиться права встречи с ней! Меня уже коснулось её благословение, и я готов сделать что угодно ради её улыбки.

Сакурако отшатнулась — в голосе человека звучало слепое обожание, граничащее с одержимостью.

— Что это за госпожа, что заставляет подданных сражаться на арене за её улыбку? — спросил Зел.

— Вы пока не понимаете, но поймёте, — ответил человек. — Все здесь не понимали, но, приняв любовь госпожи, стали счастливы. Мы не испытываем голода, жажды, нам не нужен сон. Нам нужна лишь наша светлейшая госпожа и её любовь.

Сакурако почувствовала, как её ушки задёргались от тревоги. Глаза сузились, а хвост прижался. Она сжала руку Зела, голос был тихим, но полным напряжения: — Зел… это ненормально… Они словно под заклятием…

Уно шепнула: — Лисичка… я чувствую её… Это она… та тварь… Миларис… Её аура… как у богини… Она здесь… и опасна… Квинт… он может проснуться…

Зел нахмурился, рука легла на рукоять Леватейна, глаза под маской внимательно осматривали улыбающихся людей. Голос был полон подозрения: — Если эта Миларис — та тварь, о которой говорил дракон… она, скорее всего, держит Старагдуса… Но эти люди… они не в своём уме… Нам нужно быть осторожными… — Он посмотрел на Сакурако, тон смягчился: — Мы пойдём на арену… но не для того, чтобы сражаться за её "любовь". Мы должны выяснить, где она держит Старагдуса… и как её остановить…

Сакурако кивнула, ушки встали торчком, улавливая слабый гул магии из центра города. Она сосредоточилась, её магия начала отзываться, пытаясь почувствовать источник этой силы, держащей людей в подчинении. Они направились к арене, но Сакурако не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают золотые глаза, о которых говорил дракон.

На арене было людно. Люди с улыбками вселенского счастья праздно бродили, играли на музыкальных инструментах, стихами восхваляя госпожу.

— Мне не по себе, — поёжилась Сакурако. — Они как куклы, потерявшие волю… Это ужасно…

Зел слегка сжал её плечо: — Мы справимся. Освободим их души. Нужно разобраться с этой "всеблагой фигурой".

Множество мужчин разминались и проверяли снаряжение, ожидая чего-то. Вдруг раздался рёв труб. На балконе арены в лёгкой дымке появился смутный силуэт. Облако, приняв человеческий вид, уселось на широкий резной диван из белого мрамора.

На арену смотрела женщина, красивее которой, казалось, не было во всём мире. Но её красота была изменчивой: лик менялся, волосы перетекали в разные цвета и длину, пропорции тела подстраивались под вкусы каждого зрителя. За мгновение её облик сменился сотни раз.

— Мерзость, — пробормотал Зел. — Она как сломанный калейдоскоп, взгляду не за что зацепиться…

Женщина открыла рот, и мелодичный голос разлился, подобно весеннему дождю: — Славные воины, вы вновь приходите на эту святую арену, чтобы показать мне свою любовь и преданность! Вы жаждете моей любви, и я дам её вам. Но сегодня особый день. Чешуйчатый мусор за пределами нашего светлого города зашевелился. Драконы подослали убийц, и они здесь, среди вас, мои доблестные защитники. Сегодня я удостою вниманием не тех, кто останется на ногах после боя, а тех, кто выживет. Бейтесь насмерть, мои мужчины! Бейтесь за любовь!

В этот момент Сакурако и Зел, затаив дыхание, заметили нечто странное. Рядом с Миларис возникла фигурка — девочка лет одиннадцати, с длинными чёрными волосами и золотыми глазами, сияющими, как звёзды. Её лицо было знакомо Сакурако — Элиссара, богиня, чей голос она слышала в своих снах. Девочка склонилась к уху Миларис, шепча что-то тихо, её слова растворялись в воздухе, подобно шелесту листвы. Сакурако напряглась, её ушки задёргались, улавливая лишь обрывки: — …они пришли… используй их…

Затем Элиссара выпрямилась, её образ заколебался, как мираж. Внезапно её окутал поток ветра, взметнувший пыль с арены, и с лёгким звоном колокольчика она исчезла, оставив после себя лишь слабый аромат цветов и тревожное эхо.

Сакурако сжала руку Зела, её голос дрогнул: — Зел… это была Элиссара… Она что-то задумала…

Уно в сознании напряжённо прошептала: — Лисичка… она знает о нас… Это опасно… Квинт… он близко…

Зел нахмурился, его рука сжала рукоять Леватейна: — Тогда нам нужно действовать быстро… Миларис и Элиссара связаны… Мы должны найти Старагдуса до того, как они используют нас…

Глава 19 Бой в божественной обители.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки задёргались от ужаса, когда мелодичный голос Миларис разнёсся над ареной, а толпа воинов взревела в экстазе, готовясь к смертельной битве. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, а пушистый хвост под платьем прижался, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала руку Зела, голос дрожал: — Зел… она заставляет их убивать друг друга… за её "любовь"… Это чудовищно…

Уно шепнула в сознании: — Лисичка… это она… Я чувствую её… Это отголосок богини… Её сила… Она питается их душами… Квинт… он начинает шевелиться… Будь осторожна…

Зел стиснул зубы, рука сжала рукоять Леватейна, глаза под маской сверкнули гневом: — Она не просто тварь… Она паразит… Питается их жизнями… и обвиняет драконов, чтобы отвлечь внимание… — Он посмотрел на Сакурако, голос стал твёрдым: — Мы не будем участвовать в её игре… Нам нужно пробраться под арену… к Старагдусу… Но сначала нужно отвлечь её…

Он оглядел арену, где воины уже начали сражаться, их глаза были полны слепой преданности. Сакурако кивнула, ушки встали торчком, улавливая слабый гул драконьей энергии под ареной. Она сосредоточилась, её магия начала отзываться, пытаясь найти путь к подземелью, где был заточён Старагдус.

— Я чувствую его… Он прямо под нами… Но вход… где-то на краю арены… — шепнула она Зелу. Её инстинкты Инари подсказывали, что нужно действовать быстро, пока Миларис занята битвой.

Мужчины яростно взревели, начав кровавую бойню. Некоторые фанатики бросались к Зелу и Сакурако, но Зел быстро останавливал их ударами Леватейна.

— Они не дадут нам подобраться к входу… Их слишком много… Если набросятся всей толпой… — Зел отбился от очередного нападавшего, но вдруг рослый мужчина с развитой мускулатурой напал сзади, замахнувшись топором. Зел заблокировал удар Леватейном, но из-за силы атаки меч выскользнул из его рук, а топор оставил глубокий порез на плече.

— Зел! — крикнула Сакурако, максимально сосредоточившись. Она отбросила обидчика сжатым потоком воздуха. Но чем меньше оставалось "гладиаторов" на арене, тем чаще они обращали внимание на героев.

Зел, потеряв Леватейн, стиснул зубы от боли, вытащив из-за пояса кастеты Фурин. Их металлические шипы слабо засветились, отзываясь на его решимость.

— Сакурако, давай! Призови ветер! Я разберусь с ними! — крикнул он, бросаясь вперёд. Уклонившись от очередного удара, он нанёс мощный удар кастетом в челюсть нападавшему, отбрасывая его назад.

Сакурако кивнула, ушки встали торчком, глаза сверкнули решимостью. Она подняла руки, голос дрожал от напряжения: — Я сделаю это, любимый! Держись!

Вокруг арены закружился сильный вихрь, поднимая пыль и сбивая с ног ближайших противников, создавая завесу, чтобы скрыть их движение к люку. Вихрь сработал: несколько фанатиков упали, на арене воцарился хаос, и Зел с Сакурако получили шанс добраться до входа.

Уно шепнула: — Лисичка… ты молодец… Но Миларис… она заметила… Я чувствую её гнев…

Сакурако сжала руку Зела, они уже были у люка, но сверху раздался холодный смех Миларис. Зел ударил кастетами друг о друга — БОМ! Раздался звон, словно ударили в небесный набат.

— Души героев, слушайте мой зов! Здесь пролилось море крови, множество душ впитал песок. Ради будущих поколений, ради тех, кто верил в вас, призываю Тени прошлого, выйдите! Вечный суд!

От тени Зела отделились пятеро героев, каждый со своим оружием: рыцарь в серебряных доспехах с мечом пламени (Леватейн), женщина с золотистой косой и духовным луком (Хоккуто), прадед Сакурако Сильрис с копьём героя (Гае Ассайл), могучий воитель с открытым лицом под капюшоном, бьющий потоками ветра кастетами (Фурин), и фигура паладина в броне с ритуальными символами южных племён, держащая ростовой щит с функцией отражения (Тортум). Тени явились вершить суд, исходом которого была смерть.

Бойня на арене возобновилась. Зел, с тревогой в голосе, повернулся к Сакурако: — Они убьют этих людей… Но они ведь не виноваты!

— Прости, Зел… Но эти люди давно мертвы, — ответила она, её голос дрогнул. — Миларис поглотила их души, здесь лишь пустые оболочки… Мы упокоим их тела, дав душам уйти в свет, если победим её…

Перед героями материализовалась Миларис в тонком полупрозрачном платье, от неё исходил приторно-сладкий запах.

— Таких ретивых воинов у меня не было… Как тебя зовут, мальчик? — спросила она, облизав губы.

— О моём имени беспокойся в последнюю очередь. Мы освободим души людей! — отрезал Зел.

— Освободишь, но они счастливы… Я подарила им любовь… И вы скоро познаете счастье, — проговорила она, а затем добавила: — Дворец Абсолюта, Божественный Предел, Первое Небо!

Пространство исказилось, и герои оказались в небесных обителях Миларис. Они стояли на платформе из белоснежного мрамора, окружённой бесконечным звёздным небом, пропитанным её приторным ароматом. Уно шепнула: — Лисичка… это её мир… Она здесь сильнее… Квинт… он просыпается… Я чувствую его… Держись…

Зел сжал кастеты Фурин, глаза под маской сверкнули гневом, но в голосе проскользнула тревога: — Сакурако, держись ближе ко мне… Она играет с нами… Но мы не сдадимся…

Сакурако кивнула, её магия начала отзываться, пытаясь почувствовать природу этого места.

— Зел… Я чувствую… Старагдус… Он где-то здесь… Но эта тварь… Она пытается заманить нас… — шепнула она.

Миларис улыбнулась, её облик снова изменился, подстраиваясь под их идеалы красоты. Её голос был мягким, но полным угрозы: — Вы такие упрямые… Но это лишь делает вас вкуснее… Примите мою любовь… и вы познаете вечное счастье…

Она подняла руку, и вокруг платформы начали формироваться тени — призрачные фигуры её жертв, окружая героев. Сакурако вызвала слабый поток ветра, чтобы отогнать тени и почувствовать драконью энергию.

Миларис призвала символ своей божественности — зеркало, не отрывая от него взгляда. Но её внешний вид начал искажаться: вместо красавицы перед героями возникла жуткая тварь. Серая кожа местами покрылась струпьями, четыре ноги удерживали распухший живот с огромной пастью посередине, а восемь рук заканчивались острыми когтями.

— Я подарю вам свою любовь… Слейтесь со мной, и мы всегда будем вместе! — пророкотала она, её голос напоминал гром.

— Бездна побери! Это зеркало! — прокричала Уно. — Это не отголосок богини… Это сама богиня! Богиня любви… Биться с ней равноценно смерти!

— Нам нужно время, чтобы придумать, как выбраться! — крикнула Сакурако.

Зел ударил кастетами по мраморной плите, расколов её, и герои упали вниз, в божественный сад. Затаившись среди деревьев, они слышали, как чудовище, напевая песенку, медленно их разыскивало.

— Что будем делать? — спросила Сакурако.

— Я могу отвлечь её, завязав бой… Но я не сражался с богами…

— Зато сражался я, — внезапно раздался голос Квинта. — Здесь, в небесной обители, вы можете слышать меня… Не стоит удивляться. Я на время захватил контроль над телом. Эта тварь не столь сильна, но всё ещё бог… Я бы мог покончить с ней, но тело этого юнца не выдержит. Вся её сила — в зеркале.

— Квинт? — заикаясь, проговорила Сакурако.

— Он самый… Это моё тело, пусть и изменившееся до неузнаваемости за столько перерождений. Я могу снова сразить её… Но, как видишь, она воскресает вновь и вновь, как неизлечимая болезнь.

Сакурако задумалась: — Можешь выиграть немного времени?

— С радостью… Я соскучился по доброй схватке, — ответил Квинт, выходя из-за деревьев. Набрав скорость, он прыгнул на богиню.

— Иди сюда, мешок гнили! — вскричал он, нанося удар кастетами по её туловищу.

Богиня улыбнулась, её изуродованное лицо перекосила хищная ухмылка: — О, это ты! Я ждала тебя… Где же ты прятался? Я хочу поскорее тебя убить!

Разразилась битва. Квинт наносил мощные удары, заставляя землю дрожать. Богиня ловила его, отрывая то одну, то другую руку, но Квинт покрывал себя вспышкой лечебного света, и конечности прирастали обратно. Бой затягивался, ни одна из сторон не могла взять верх.

— Лисичка… Если бой затянется, Квинт проиграет… Он недавно проснулся и ещё не накопил силу… — шепнула Уно.

— Печать мученика, песнь скорби! — проговорил Квинт, но магия дала сбой. Вместо снятия ограничений по телу юноши пробежала алая молния, из-за которой он не успел среагировать и был впечатан в стену скалы ударом монстра.

Сакурако почувствовала, как её ушки задёргались от ужаса. Глаза наполнились слезами, она сжала плюшевую лисичку, голос дрожал: — Зел… Квинт… Нет… Я не дам тебе проиграть…

Уно шепнула: — Лисичка… Ты должна действовать… Зеркало — её слабость… Если ты сможешь разбить его, она потеряет силу… Но Квинт… Он не выдержит долго…

Сакурако вытерла слёзы, ушки встали торчком, улавливая слабый гул драконьей энергии — Старагдус был рядом, в кристалле, скрытом иллюзией. Она подняла руки, её магия начала отзываться, вызывая поток ветра, чтобы снять иллюзию и освободить дракона.

— Если я освобожу Старагдуса… Он сможет помочь… — шепнула она.

Миларис, заметив движение, повернула уродливую голову, пасть на животе раскрылась, издавая жуткий рёв: — Ты… мелкая букашка… Смеешь вмешиваться в мою любовь?!

Она бросилась к Сакурако, но Квинт, собрав остатки сил, перехватил её, нанося ещё один удар кастетами по её телу.

— Не тронь её, тварь! Твой бой со мной! — крикнул он.

Ветер Сакурако сорвал иллюзию, и кристалл Старагдуса стал видимым. Огромный изумрудный дракон внутри начал шевелиться, его энергия пробуждалась. Старагдус издал мощный рёв, его аура наполнила обитель, ослабляя магию Миларис.

Уно шепнула: — Лисичка… Ты сделала это… Но зеркало… Ты должна разбить его… Квинт… Он слабеет…

Сакурако сжала кулаки, готовая броситься к зеркалу, пока Миларис отвлечена. Услышав рёв дракона, Квинт отпрыгнул назад. Тело богини запылало в потоке драконьего дыхания. Озлобленный позорным пленом, жрец стаи вымещал гнев.

— ААААА! — кричала Миларис в агонии. Но, сражаясь с Квинтом и пылая в огне, она не сводила глаз с отражения в зеркале, где всё ещё видела себя красивой женщиной.

— Она обманывает себя… — поняла Сакурако.

— Эй, изумрудный! — крикнул Квинт. — Я понимаю, что ты не в себе, но если б эту тварь можно было сжечь огнём, мы бы закончили ещё до полудня!

— Инари, зеркало на тебе, разбей его! Возвращаю тебе любимого, — аура Квинта угасла.

Зел встал с земли, стряхивая остатки наваждения. Услышав крик пылающего чудовища, он бросился к Сакурако.

— Так… И на каком моменте я уснул?

— Потом расскажу, Зел… Я рада, что ты снова здесь! Она постоянно смотрится в зеркало… Нужно его уничтожить… Показать ей правду о себе…

— Есть идея, доверься мне, моя принцесса, — сказал Зел, лавируя между деревьями к дракону. — О великий Старагдус! Ты жрец своего племени, ты видишь судьбы и жизни, что были и что грядут, яви свою мудрость, а ярость сдержи на потом!

Дракон со злобой уставился на человека, но, вняв словам, сосредоточился и активировал магию. Импульс пронёсся кольцом по обители, и Миларис замерла. Она увидела себя живой — девушкой, что однажды полюбила. Возлюбленный, дворянин из разорившегося рода, ухаживал за ней, даря подарки и выводя в свет. Но после свадьбы всё изменилось.

— Ты не нужна мне, — сказал он на её упрёк. — Миларис, ты красива, но я не люблю тебя. Ты нужна была, чтобы прибрать к рукам состояние твоей семьи. Теперь это мои земли и луга. А ты проведёшь остаток жизни в башне…

Миларис заточили в башне. Она прорыдала всю ночь, а наутро, осознав, что потеряла свободу и обрекла семью на нищету, перегрызла вены на руках. Умерла с болью разбитого сердца.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ! ОН, ЭТОТ ПОДОНОК, НЕ ЛЮБИЛ МЕНЯ! НИКТО НЕ ЛЮБИЛ МЕНЯ! — крикнула Миларис, её ярость едва не сдула Сакурако.

Инари держалась за деревья, пробираясь к зеркалу, поблёскивающему на траве. Миларис в ярости крушила всё вокруг — скалы, деревья, всё разрывалось её руками. Старагдус вновь атаковал, используя габариты своего тела. Зел наносил внезапные удары по ногам чудовища, лишая её равновесия.

Сакурако заставила магию природы прорастить корни, опутать зеркало и поднять его на уровень головы чудовища. Лёгкий туман с запахом спелой вишни окутал поляну.

— Старагдус, великий драконий жрец, заставь её кричать, как раньше! — произнесла Инари.

Дракон, словно ухмыльнувшись, вызвал образ дворянина, которого любила Миларис. В туманной дымке от магии природы он казался настоящим. Увидев его с гадкой улыбкой, Миларис не выдержала:

— УУУУУУУУУУБЬЮ!

От её крика зеркало покрылось трещинами и взорвалось серебряными осколками. Миларис замерла, на её лице отразился ужас: — Почему… Я… Я не вижу себя больше?! Что вы со мной сделали?!

Сакурако, сжав плюшевую лисичку, шагнула вперёд, её голос был полон сострадания: — Миларис… Ты больше не можешь прятаться от правды… Ты не богиня любви… Ты жертва боли… Но твоя боль не оправдывает то, что ты сделала с другими…

Уно шепнула: — Лисичка… Ты сделала это… Её сила рушится… Но она всё ещё опасна… Будь осторожна…

Зел сжал её руку, голос был твёрдым: — Сакурако, ты молодец… Теперь её сила сломлена… Мы можем закончить это…

Старагдус издал мощный рёв, его янтарные глаза засветились, и он направил поток драконьего пламени на богиню, усиливая её агонию. Миларис начала терять форму — серая кожа осыпалась, пасть на животе закрылась с хрипом.

— Нет… Я должна быть любимой… Я не могу исчезнуть… — кричала она, но без зеркала её связь с божественной силой ослабла, и она начала растворяться, оставляя тёмный дым.

Сакурако сосредоточилась, вызывая магию природы, чтобы очистить обитель от тёмной энергии. Вокруг проросли цветы и лозы, наполняя пространство светом и жизнью. Её магия очистила обитель, поглощая тёмный дым, а Старагдус нанёс последний удар, испепеляя остатки Миларис.

Уно шепнула: — Лисичка… Ты сделала это… Она ушла… Но… я чувствую… Что-то ещё…

Обитель начала рушиться, возвращая героев в реальный мир. Вместо чудовища на земле лежала девушка, обезображенная превращением. Она рыдала у края ручья, глядя на своё отражение.

— Вот какой я стала… Я просто хотела немного любви… И дарить свою в ответ… — всхлипывала она.

Сакурако стало жаль её. Несмотря на всё, эта душа была сломлена под тяжестью своей жизни и желаний. Инари медленно подошла и положила руку на содрогающееся плечо Миларис.

— Ты не виновата… Просто запуталась в своих чувствах… Я могу научить тебя любви…

— Что? — запнулась богиня. — Научить? Меня?

Сакурако погрузилась в воспоминания, призвав всё светлое: как Зел обнимал её, объяснял заклинания очищения, как Уно подшучивала над парой, как родители Сакурако жили в любви, как дед и прадед воспитывали её в чаще леса.

Миларис пролила слёзы, горячие капли раздирали серую плоть. Оболочка прорвалась, и с новыми чувствами родилась новая богиня любви. Её силуэт, сотканный из света, поднялся в воздух. Прекрасная девушка виновато улыбнулась и растаяла, осыпая тела поверженных людей, возвращая их к жизни. Люди Белого города вставали с земли, избавленные от наваждения, их души были свободны.

Изумрудный дракон утробно зарычал, а затем начал меняться. Вместо исполина появился человек с белой кожей, янтарными глазами и длинными зелёными волосами, убранными в хвост. Тонкие черты лица выдавали благородную кровь. Он посмотрел на Сакурако и неожиданно произнёс: — Любимая, ты вернулась ко мне…

Сакурако почувствовала, как её ушки задёргались от удивления. Глаза расширились, хвост качнулся. Она сжала плюшевую лисичку, голос был полон смятения: — Любимая…? Я… Я не понимаю…

Уно шепнула: — Лисичка… Его голос… Я чувствую… Он знает тебя… Из прошлого…

Зел нахмурился, сжав кастеты Фурин, глаза под маской сверкнули тревогой: — Сакурако… Что он имеет в виду? Ты знаешь его?

— Я… Я не помню… Но… Что-то в его голосе… кажется знакомым… — ответила она, ушки опустились.

Старагдус, с янтарными глазами, полными тоски, шагнул к ней, голос был мягким, но полным боли: — Ты не помнишь… Конечно… Цикл перерождений забрал твои воспоминания… Но я никогда не забывал тебя, моя Инари… Ты была моей женой… Когда я двигал ось мира… Ты была моим светом…

Он опустился на одно колено перед ней, словно перед королевой. Сакурако почувствовала, как сердце забилось быстрее, её магия природы отозвалась, вызывая слабые образы — лес, драконьи крылья, тёплый свет… Но она сжала руку Зела, голос полон решимости: — Я не знаю, что было в прошлом… Но сейчас моё сердце принадлежит Зелу… Я люблю его… — Она посмотрела на Зела, глаза наполнились теплом, затем повернулась к Старагдусу: — Но если ты помнишь меня… И если я могу помочь… Я сделаю это… Ради мира… И ради тебя…

Лиса человек и дракон.

Сакурако стояла рядом с Зелом, её лисьи ушки дрожали от смеси эмоций, а зелёные глаза с фиолетовым отливом светились растерянностью. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она только что пережила битву с Миларис, её сострадание возродило богиню в новом облике, освободив души людей Белого города. Но слова Старагдуса, теперь в человеческом облике с белой кожей, зелёными волосами и янтарными глазами, эхом звучали в её голове: "Моя любимая…"

Глава 20 Лиса человек и дракон.

Сакурако стояла рядом с Зелом, её лисьи ушки дрожали от смеси эмоций, а зелёные глаза с фиолетовым отливом светились растерянностью. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она только что пережила битву с Миларис, её сострадание возродило богиню в новом облике, освободив души людей Белого города. Но слова Старагдуса, теперь в человеческом облике с белой кожей, зелёными волосами и янтарными глазами, эхом звучали в её голове: "Моя любимая…"

Уно шепнула в сознании: — Лисичка… Он говорит правду… Я чувствую его любовь к тебе… Но ты любишь Зела… Что ты сделаешь?..

Зел сжал её руку, глаза под маской отражали тревогу, хотя он старался её скрыть. Его голос был мягким, но твёрдым: — Сакурако… Я знаю, что ты чувствуешь… Но я верю в тебя… Ты моя принцесса… И я не отдам тебя никому…

Он бросил холодный взгляд на Старагдуса: — Я благодарен за твою помощь, Старагдус… Но Сакурако — моя возлюбленная… Она выбрала меня…

Квинт, всё ещё присутствующий в сознании Зела, добавил с насмешкой: — Дракон… Ты опоздал на тысячу лет… Не вмешивайся…

Старагдус опустил взгляд, янтарные глаза наполнились печалью. Его голос был глубоким и полным тоски: — Я знаю… Я чувствую её любовь к тебе, юноша… Но я не могу забыть… Она была моей женой, когда я двигал ось мира… Её запах… Её магия… Всё то же…

Он посмотрел на Сакурако, голос смягчился: — Ты не помнишь меня, моя любимая… Но я помню каждый момент… Я не стану отнимать тебя у него… Но позволь мне остаться рядом… Я должен защитить тебя… И этот мир… Ради тебя…

Сакурако сглотнула, сердце разрывалось от эмоций. Она сжала руку Зела, голос дрожал: — Старагдус… Я не помню… Но я чувствую что-то знакомое…

Она повернулась к Зелу, глаза наполнились слезами: — Зел… Я люблю тебя… Ты моя судьба… Но я не могу просто отвернуться от него… Он часть моего прошлого…

Затем она посмотрела на Старагдуса: — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь… Но если ты хочешь остаться… Я буду рада… Как другу…

— Другом… Другом… — повторил Старагдус, поднимая взгляд. Блеск в его янтарных глазах предвещал беду. — Беру свои слова назад. Я поклялся быть с тобой всегда и сдержу клятву. Твоя память вернётся, и мы снова будем вместе. Я обещал не убивать, но ради тебя, со всем миром, готов начать войну…

С этими словами он ударил ладонью, отбрасывая Зела к стене Белого города.

— Зел?! — крикнула Сакурако.

Но Старагдус, схватив её за руку, перенёс всех троих в свою пещеру, подальше от глаз освобождённых людей. В пещере к изумрудному дракону с топотом подбежали пятеро драконов. В отличие от старшего, они не могли менять облик. Старагдус ласково провёл руками по их чешуе: — Тише, дети мои… Я здесь… Мы здесь… Ваша королева прибыла в наше царство…

Сакурако озиралась в поисках Зела. Вдали послышался болезненный стон, и силуэт юноши медленно поднялся.

— Оставь её, — прохрипел Зел. — Ты даже не спросил её мнения! Чем ты лучше той богини?

— Мелкая букашка, — прорычал Старагдус. — Я подарил тебе шанс жить, не убив сразу. Ты, жалкое подобие человека, тень прошлых героев, возомнил себя живым и требуешь, чтобы я отказался от любви всей моей жизни?!

Сакурако попыталась подбежать к Зелу, но коричневый дракон преградил путь, ударив хвостом по земле.

— Я не игрушка! И не собственность! — крикнула она. — Если ты любишь меня, как говоришь, прими моё желание быть с ним! Моё сердце принадлежит Зелу!

Старагдус опустил голову: — Значит, тебе нужно помочь его забыть… С глаз долой, из сердца вон…

Зел сделал пару шагов к Сакурако, но хвост одного из драконов отбросил его назад. Старагдус пропел заклинание, и гравитационный шторм начал вдавливать Зела в землю.

— Ни один человек не выдержит схватки с драконом… Тем более в магическом искусстве, — усмехнулся он. — Радуйся, твой земной путь окончен…

— Остановись, молю! — кричала Сакурако, пытаясь пробить заклинание своей магией, но всё было тщетно.

Зел неподвижно лежал, медленно вдавливаемый в землю.

— Сколько вы были вместе? Год? Два? — продолжал Старагдус. — А мы были вместе не одну жизнь. Мы предназначены друг другу судьбой, любовь моя. Я устраню любые помехи к нашему воссоединению… Не стоит лить слёзы, ты скоро забудешь его, как странный сон…

Но его монолог прервала песня. Тихий напев лился со стороны Зела, слова наращивали темп:

— "Заплутавший агнец ищет путь, Который даст ему на всё ответ научный. Зверь переиначил Божью суть, Себя мессией новым возомнив. Только вот всё это наяву, И если душу ты безумию открыл, Ни водица, ни кресты не сберегут. Заложено так природой, Что чудища ночью бродят, И до зари, не зная сна, Ищут, кого бы им испить до дна. Эпоха и место едва ли важны, Скрывается зло у героев доблестных в тени. Судьбы круг порочный сегодня мы точно Должны прервать, грядёт финал невероятной истории…"

Сакурако узнала песню, о которой рассказывал прадед, — историю павшего героя, прозванного Кошмаром Континентов.

— Квинт… — прошептала она.

С каждым словом гравитационный шторм слабел, будто Зел впитывал его силу. Раздался громкий ритмичный стук — колени драконов дрожали от ужаса.

Сакурако почувствовала, как ушки задёргались от смеси страха и надежды. Глаза сверкнули, она сжала плюшевую лисичку, голос дрожал: — Квинт… Пожалуйста… Спаси его…

Уно шепнула: — Лисичка… Он здесь… Квинт впитывает магию… Но он слаб… Тебе нужно помочь…

Зел поднялся на колени, его тело окутала тёмная аура Квинта. Глаза под маской засветились алым, и голос Квинта прогремел: — Дракон… Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне! Думаешь, твоя магия остановит Кошмар Континентов?!

Он ударил кастетами Фурин по земле, и тёмная волна разрушил заклинание. Драконы в панике отступили, их чешуя дрожала.

Старагдус нахмурился, янтарные глаза вспыхнули гневом: — Ты… Квинт… Я слышал о тебе… Разрушитель миров… Ты не заберёшь её у меня! Она моя судьба!

Он вызвал изумрудные цепи, пытаясь сковать Зела, но Сакурако бросилась вперёд, её магия вспыхнула: — Хватит! — крикнула она, вызывая ветер и корни, чтобы разрушить цепи и защитить Зела. Глаза наполнились слезами: — Старагдус… Если ты любишь меня… Почему заставляешь страдать?! Остановись… Я умоляю…

Её магия разрушила цепи, давая Квинту шанс контратаковать. Уно шепнула: — Лисичка… Ты молодец… Но Квинт на пределе… Если он продолжит, тело Зела не выдержит…

Квинт осмотрел себя: — Кости рёбер переломаны… Эй, ящерица, лучше бы тебе оставаться в кристалле. Ты напрасно заставил девушку плакать… — Он повернулся к Сакурако: — Когда избавлюсь от пресмыкающегося, верну тебе любимого… А теперь — Гимн мученика, протокол Рафлезия, снять печать!

Тело Зела окутала дымка и исчезло. Появился Квинт в истинной форме: выше ростом, шире в плечах, с длинными волосами до пояса, татуировками древних заклинаний на лице и громоздкими латными перчатками из чёрной стали. Широкий ошейник с цепями спускался к рукам, и одна цепь с треском отпала, освобождая левую руку.

Старагдус вышел из оцепенения: — Тебя здесь быть не должно! Я стёр упоминания о тебе! Ты не должен был переродиться! Сгинь, Кошмар Континентов! Ты разрушил этот мир и смеешь являться?!

Он обрёл драконью форму и выпустил изумрудное пламя. Квинт поглотил его, татуировки засветились, волосы приобрели фиолетовый оттенок: — И это всё? Мои ядра даже не зарядились на 10%. Ты, ящерица, смеешь упрекать? Где ты был, когда боги охотились за мной? Ты обрёл счастье с ней… И бездействовал, пока мир горел! Из-за тебя я потерял Уно… И мне пришлось убить её, чтобы избавить от безумия!

Старагдус взревел: — Ты сам виноват, Квинт! Ты разрушил всё, что мне было дорого! Ты заставил меня повернуть ось, чтобы стереть тебя! Из-за этого треснула драконья жила… Из-за тебя она страдала!

Он выпустил гравитационный шторм, но Квинт метнулся вперёд и нанёс удар освобождённой рукой. Латы засветились тёмной аурой — это были драконьи конечности чёрного дракона, с когтями, излучающими древнюю силу. Удар оторвал лапу Старагдуса, и дракон взвыл.

— Узнаёшь, ящерица? Эти лапы принадлежали чёрному дракону… Я забрал их, чтобы уничтожить таких, как ты… — усмехнулся Квинт, щёлкнув пальцами. Заклинание вернуло Старагдуса в человеческую форму.

Старагдус рухнул, покрытый ранами, но пытался подняться: — Ты… Чудовище… Ты не заслуживаешь её…

Квинт шагнул к нему: — Ещё не поздно… Сдашься, и я убью быстро…

Но Сакурако, не выдержав, опустила барьер и бросилась между ними, её магия создала тёплый зелёный свет: — Хватит! Квинт… Старагдус… Прекратите! Я не хочу больше крови! — Она посмотрела на Квинта, глаза наполнились слезами: — Квинт… Я знаю, ты хочешь защитить меня… Но, пожалуйста, пощади его… — Затем на Старагдуса: — Ты причинил мне боль… Но я вижу твоё отчаяние… Я прощаю тебя… Но отпусти меня… Моя любовь принадлежит Зелу… И Квинту…

Её магия исцелила раны Старагдуса, он опустил голову, принимая её решение. Квинт отступил, аура угасла, возвращая контроль Зелу. Уно шепнула: — Лисичка… Ты сделала это… Твоя любовь сильнее всего…

Квинт вытащил осколок драконьей жилы: — Вот… Осколок той жилы… Из-за него мир трещит по швам. Разрывы пространства не дают людям жить. Ты знаешь, что делать, изумрудный жрец?

— Знаю… — выдохнул Старагдус, беря осколок. Он взглянул на Сакурако: — Прости, любимая… Если сможешь… Я не исправлю прошлое, но исправлю будущее…

Он запустил древнюю магию драконов. Мир закружился под ногами Сакурако и Квинта — дракон двигал ось в обратном направлении. Осколок вернулся на место, жила больше не раскалывалась. Старагдус опустился на колени: — Всё кончено… Чтобы изолировать разломы и подлатать ткань мира, я истратил всю свою жизнь… — Он печально посмотрел на Сакурако: — И разорвал наши судьбы… Скоро я забуду тебя…

Сакурако с болью смотрела в его янтарные глаза: — Я не забуду тебя… Буду помнить как любящего мужа… Пусть и в другой жизни…

— Мужа… Кто ты, девушка? Почему ты здесь? «Почему я плачу?» —прошептал Старагдус. Его тело начало таять, вопрос унёсся ветром.

Сакурако почувствовала, как ушки задёргались от боли и облегчения, когда Старагдус растворился. Глаза наполнились слезами, хвост прижался. Она сжала лисичку, голос дрожал: — Старагдус… Я буду помнить тебя… Всегда…

Уно шепнула: — Лисичка… Он ушёл… Но сделал это ради тебя… Ради мира… Ты дала ему покой…

Зел обнял её, голос был мягким: — Сакурако… Ты сделала всё, что могла… Он ушёл с миром… Благодаря тебе…

Квинт добавил: — Ты… Ключ, лисичка… Твоё сострадание меняет всё… Я начинаю понимать…

Пещера задрожала, но это было исцеление — разрывы затягивались, мир стал ярче. Пятеро драконов опустили головы: — Королева… Мы будем помнить… И защищать… Ради него…

Они ушли в глубины пещеры. Сакурако повернулась к Зелу, слёзы текли, но в глазах была решимость: — Зел… Квинт… Мы сделали это… Мир исцеляется… Но… Я чувствую… Это не конец… Уно… Ты говорила о новой угрозе…

Уно ответила: — Да, лисичка… Я чувствую древнее пробуждение… Где-то далеко… Связанное с богами… И с Квинтом…

Сакурако сосредоточилась, её магия улавливала слабые отголоски угрозы издалека.

Инари стояла у выхода из пещеры, её лисьи ушки слегка дрожали от усталости, а зелёные глаза с фиолетовым отливом блестели от слёз, смешанных с надеждой. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Мир вокруг исцелялся — небо прояснялось, а разрывы пространства затягивались после жертвы Старагдуса. Она сжала плюшевую лисичку, чувствуя тяжесть утраты, но рядом с ней был Зел, его рука всё ещё тёплой поддержкой лежала на её плече.

Зел, сняв маску, посмотрел на неё с мягкой улыбкой, хотя его глаза отражали усталость и тревогу. Раны на его теле затянулись, но алый отблеск Квинта всё ещё мерцал в его взгляде.

— Сакурако… — начал он тихо, его голос дрожал от эмоций. — Ты была невероятной… То, как ты остановила их обоих… Я думал, потеряю тебя…

Она повернулась к нему, слёзы скользнули по щекам. — Зел… Я так боялась… За тебя… За Квинта… За Старагдуса… — Она сжала его руку сильнее. — Я не хочу больше терять тех, кого люблю…

Зел кивнул, его пальцы мягко стёрли её слёзы. — Ты не потеряешь меня… Я обещал быть с тобой… Но Квинт… Он всё ещё внутри…, и я чувствую, как он горит яростью… — Он помрачнел. — После того, что сделал Старагдус… Я боюсь, что он не отпустит это так легко…

Сакурако опустила взгляд, её сердце сжалось. — Я знаю… Но я верю, что он услышит меня… Как он послушался тогда… — Она помолчала, вспоминая ярость Квинта.

Зел улыбнулся, обнимая её ближе. - А пока… Давай отдохнём. Этот мир исцеляется благодаря тебе… Но я чувствую, что новая битва впереди… И я буду рядом, чтобы защитить тебя…

Сакурако прижалась к нему, её голос был полон решимости: — И я… Я буду с тобой, Зел… Всегда…

В этот момент алый отблеск в глазах Зела мигнул, и голос Квинта прорвался, полный гнева: — Этот проклятый дракон… Думает, его жертва искупит всё?! Я разорву его память в клочья, если он посмеет вернуться! — Голос затих, но аура Квинта осталась, словно тень, готовая вырваться снова.

Сакурако вздрогнула, но крепче сжала руку Зела. — Квинт… Пожалуйста… Дай ему покой… Ради меня…

Зел кивнул, его взгляд смягчился. — Мы справимся… Вместе…

Глава 21 Храм Тетра-Дэус.

Сакурако и Зел ступили из тени пещеры Старагдуса, оставляя за спиной тяжёлую главу своего пути. Их шаги были медленными, отягощёнными пережитым. Лисьи ушки Сакурако едва заметно дрожали, а её зелёные глаза с фиолетовым отливом всё ещё блестели от слёз. Но сквозь слёзы проглядывал огонь — решимость, не угасшая. Под платьем её пушистый хвост слегка качнулся, и в глубине сознания вспыхнули образы пяти божественных хвостов — знак пробуждённой силы.

Зел шёл рядом, его рука крепко сжимала её ладонь. Из-под маски в его глазах сверкал алый отблеск Квинта — безмолвного спутника в их сознании.

— Сакурако… — прошептал он, голос дрожал. — Ты в порядке?.. После всего этого… Я боялся потерять тебя...

Внутри его разума Квинт отозвался, сдержанно, но тревожно:

— Она сильная, Зел. Сильнее нас обоих… Но я чувствую — угроза связана со мной. Мы должны быть готовы.

Сакурако кивнула, её голос звучал мягко, но твёрдо:

— Со мной всё хорошо… благодаря вам. Но Уно права… Что-то просыпается. Мы должны найти первосвященника и соединиться с отрядом. Они ждут нас в храме. Возможно, он знает что-то о Мертзале… и о том, что происходит в этих землях.

Уно шепнула в сознании, тихо:

— Лисичка… Ты права. Первосвященник может знать о богах… и о демонической плоти. Но будь осторожна — я чувствую тьму...

Они направились к храму Тетра-Дэус, расположенному в нескольких часах пути от Белого города. По дороге они замечали, как мир оживает после жертвы Старагдуса: на иссушённой земле распускались цветы, птицы вновь пели — впервые за многие годы. Сакурако улыбнулась. Природная магия отзывалась на это пробуждение, словно мир благодарил её. Но сердце сжималось от памяти о драконе.

У ворот храма их встретил патруль. Трое воинов выделялись на фоне белых стен. Среди них особенно запоминалась Эльда — полная женщина с добрым лицом и тёплыми руками жрицы. Её белые одежды были аккуратны, а на шее висел кристалл первосвященника, излучающий мягкий свет. Эльда знала Альбенора, коменданта паладинов, и его внучку Лиру, что часто приносила письма от деда. Узнав о том, что Сакурако и Зел покинули Белый город, оставив отряд, она начала бояться худшего.. С тех пор её молитвы стали личными, идущими от сердца.

Увидев героев, Эльда бросилась к ним, голос дрожал от радости и слёз:

— Сакурако! Зел! Вы живы… Мы думали, что погибли вы в Белом городе… Я молилась за вас каждый день. Что случилось?

Рядом стоял Торн — молчаливый мечник с суровым взглядом. Его тёмные волосы скрывали шрам на щеке. Бывший наёмник, он потерял веру после предательства командира, продавшего отряд демонам. Он молча кивнул, оценивая героев.

Третьей была Лина — молодая лучница с острым языком и собранной в тугую косу рыжей шевелюрой. Уроженка Оукбелла, деревни у древа Терт, осквернённого демонической маной. Она обучалась защищать родину от чудовищ и дружила с Лирой, часто приезжавшей с Альбенором.

— Наконец-то! — усмехнулась она. — Мы уже почти отправились на поиски!

Эльда, заметив усталость героев, принялась хлопотать, вынимая целебные травы:

— Сидите, сидите! Я всё сама… Вы еле на ногах держитесь. Я так переживала… Бедные мои герои!

Сакурако устало улыбнулась, её ушки качнулись:

— Мы победили Миларис… и Старагдуса. Но это далось нелегко…

Зел добавил:

— Мир начинает исцеляться. Но в Мертзале появилась новая угроза. Нам нужно поговорить с первосвященником.

Из храма, навстречу героям, вышел он — высокий мужчина в белых одеждах с золотым орнаментом. Его серые глаза излучали мудрость, но в их глубине отражалась тревога.

— Дети мои… — его голос был глубок и спокоен. — Я чувствовал, как мир меняется. Свет возвращается… Но с ним пробуждается и тьма. Расскажите всё, что знаете.

Сакурако и Зел поведали о сражении с Миларис, жертве Старагдуса и о зове из Мертзала, который чувствовала Сакурако. Первосвященник слушал молча, лишь морщины на лбу становились глубже.

— Мертзал… — произнёс он наконец. — Это место проклято. Вам предстоит быть осторожными. Я дам вам артефакт. Он поможет сдержать тьму.

Он протянул кристалл, сияющий мягким светом. Уно шепнула:

— Лисичка… Этот кристалл поможет… Но я чувствую графа… Он уже там. И он готовится…

Сакурако сжала кристалл, ощущая его тепло в ладони. Лина, нахмурившись, спросила:

— Как вы так быстро добрались? Мы думали, что Альбенор и Солес прибудут раньше вас. Они вышли из города раньше.

Сакурако улыбнулась, её ушки качнулись:

— После жертвы Старагдуса, его дети — пятеро драконов — признали меня своей королевой. Они перенесли нас сюда на спинах. Мы летели над миром… и видели, как он оживает. Это было красиво.

Зел сжал её руку:

— Драконы быстры. Мы обогнали всех. Но где же Альбенор и Солес?

Квинт добавил в разуме:

— Паладины, скорее всего, помогают раненым в Белом городе. Но Мертзал зовёт меня. Время уходит.

Первосвященник нахмурился:

— Они сильны… но если что-то задержало их — возможно, остатки скверны Миларис. Вы должны идти. Этот кристалл поможет сдерживать тьму.

Сакурако почувствовала, как магия природы в ней отозвалась на свет кристалла — она уловила тёмные волны, идущие из Мертзала. Уно шептала:

— Лисичка… Граф там… Спешите. Но Альбенор и Солес близко… Возможно, стоит их дождаться…

Сакурако закрыла глаза, сосредоточившись, и через магическую связь с природой уловила слабый отклик: Альбенор и Солес сражались в нескольких милях отсюда с остатками фанатиков Миларис. Но бой был затяжным. Уно вновь прошептала:

— Они справятся. Но решать тебе…

Сакурако сжала кристалл. Её сердце колебалось между верностью друзьям и необходимостью действовать.

— Куда это вы собрались?! — вдруг раздался голос Эльды, полон заботы и материнского упрёка. Полная женщина протянула горячий отвар. — Выпейте и отдыхайте! Я отдам ваши вещи слугам. Вы чуть не погибли, а уже геройствовать снова вздумали! Я места себе не находила!

Даже первосвященник улыбнулся:

— Отдохните до утра. Мы подготовим для вас комнату.

— Благодарю, — кивнул Зел. — Но, Ваше Святейшество, может, мы… не будем мешать?

— Ни в коем случае, — мягко возразил первосвященник. — Вы носите жетоны друзей ордена и спасли многих. Я сочту за честь принять вас под кровом храма.

Эльда вставила с тёплой улыбкой:

— Не перечьте святому человеку! А то вы у меня пойдёте в список еретиков — и точка!

Сакурако улыбнулась, ушки качнулись:

— Спасибо, Эльда… Ты всегда заботишься о нас…

Зел кивнул:

— Мы примем вашу доброту. Благодарим.

Квинт в сознании шепнул:

— Отдых пойдёт на пользу. Но Мертзал ждёт… зов всё громче…

Уно добавила:

— Спи, лисичка… Утро мудренее…

Слуги приготовили для них тёплую комнату — с деревянной мебелью, мягкими кроватями и спокойствием. Сакурако села, опустив ушки.

— Зел… Я рада, что мы здесь… с друзьями. Но сердце не может забыть о Мертзале…

Он обнял её, тихо проговорив:

— Я знаю. Но нам нужно восстановить силы. Завтра мы будем готовы. Ты — моя принцесса. Я никому не позволю причинить тебе вред.

Уно прошептала:

— Спи, лисичка… Вы справитесь…

Глава 22 Путь в демонический город.

Утро встретило героев ярким солнечным светом. На небе не было ни облачка, а птицы весело насвистывали свои трели. Пока отряд готовился к походу, Сакурако и Зел остались наедине. Зел, уловив момент, нежно накрыл губы, возлюбленной поцелуем. Поцелуй был долгим, ласковым, но настойчивым.

— Зел… «Что на тебя нашло?» —смущённо спросила Сакурако, её лисьи ушки дрогнули.

— Любовь моя, — улыбнулся он, — мы так редко проводим время вместе, не гоняясь за чудовищами и не спасая мир, который всё норовит вляпаться в беду. Я понял, что соскучился по тебе… Упустить возможность побыть наедине — преступление.

Сакурако хихикнула, её зелёные глаза с фиолетовым отливом игриво сощурились. — Я люблю тебя, мой герой, — ответила она, прижимаясь к нему.

— О боги, дети мои! — внезапно раздался голос Уно, врываясь в спокойную атмосферу. — Вы решили богохульствовать в священном месте? И без меня?! Вы разбиваете мне сердце… Хнык!

— Прошу, Уно! Ты испортила всё настроение! — проворчала Сакурако. Она посмотрела на Зела влюблённым взглядом, и пара дала друг другу обещание: в следующий раз отдыхать в комнате таверны, предварительно проведя ритуал очищения, чтобы "некоторые призрачные сущности с трёхбуквенным именем не подглядывали".

Сакурако и Зел вышли из комнаты, когда мимо пронёсся гонец, спеша к кабинету главы церкви. — Ваше Первосвященство! — крикнул он, спотыкаясь. Парень явно скакал несколько дней без отдыха, а в руках его поблёскивал волшебный фонарь — знак, что он прошёл через "мост" с тёмным ветром. Запыхавшись, он дрожащими руками передал служанке свёрток бумаги и упал на колени, пытаясь отдышаться.

Первосвященник вышел в коридор, развернул стянутый лентой пергамент и нахмурился: — Дела плохи… Граф Серент нанёс удар. Внучка Альбенора, Лира, похищена. Она в его руках в Мертзале.

Он показал записку. Строки были выведены аккуратным почерком: "Героям, что так беспардонно вломились в мой дом. Внучка вашего хозяина у меня. Думаю, послушным псам ордена не составит труда направить свои стопы в демонический город и вызволить её". Пергамент украшала восковая печать с гербом Мертзала.

— Демонический город… — пробормотал Зел. — Мы туда и направлялись, но теперь у него заложник. Нельзя ждать. Демоны не могут жить без своей экосистемы, а для людей она ядовита. У нас меньше двух дней, пока Лира жива.

— Лися! — воскликнула Уно в сознании Сакурако. — Зел прав. Демоны распространяют ядовитые споры, которыми дышат, но человеческий организм отравится и погибнет. Нужно спешить!

Первосвященник заметил решимость в глазах героев. Он всплеснул руками и распорядился принести предмет из сокровищницы. Им оказался тяжёлый меч с золотой рукоятью, больше похожий на символ веры, чем на оружие.

— Клинок Света, — пояснил первосвященник. — Артефакт древних времён, выкованный героями прошлого. Легенды гласят, что он способен запечатать зло. В другой ситуации я бы не воспользовался им, но настало время явить миру его мощь в городе, где бьются чёрные сердца демонов. Вам понадобится его сила.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки задёргались от тревоги. Её зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились решимостью, а пушистый хвост напрягся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, голос дрожал, но был твёрд: — Лира в опасности… Мы должны спасти её и остановить графа… — Она посмотрела на Зела, их взгляды встретились, и она кивнула: — Пойдём сейчас.

Зел принял Клинок Света, крепко сжав золотую рукоять. Артефакт отозвался тёплым светом, словно признавая его. — Спасибо, Ваше Первосвященство, — сказал он. — Мы сделаем всё, чтобы спасти Лиру и остановить это зло…

Квинт в сознании добавил: — Этот клинок… Я чувствую его силу… Он поможет… Против неё… — Его голос затих, но Сакурако уловила нотку боли, понимая, что зверь в Мертзале связан с заражённой безумием частью Уно.

Уно шепнула: — Лисичка… Зел прав… Ядовитые споры опасны… Но этот клинок и кристалл помогут… Я тоже помогу… Но будьте осторожны… Граф не просто демон… Он что-то задумал…

Сакурако кивнула, сжимая кристалл первосвященника, чувствуя его пульсацию.

Разговор прервал выкрик Лины. Она подбежала к героям, словно вихрь: — Значит, Лиру похитили?! Иду с вами! Это не обсуждается, поняли?!

За ней шли Эльда и Торн, в глазах обоих горела решимость присоединиться к спасению девочки. Первосвященник посмотрел на отряд с надеждой и тревогой: — Идите, дети мои… Тетра-деус благословляет вас… Возвращайтесь с миром… И с Лирой… — Он сложил руки в молитвенном жесте, а слуги начали собирать припасы: еду, воду и целебные травы от Эльды, которая, хоть и ворчала, явно беспокоилась.

Лина сжала лук, голос полон гнева: — Если этот граф посмел тронуть нашу Лиру, я прострелю ему сердце!

Торн молча проверил меч, взгляд был холодным, но решительным. Эльда обняла Сакурако: — Береги себя, девочка… И его тоже… — Она кивнула на Зела, глаза полны материнской заботы.

Отряд вышел из храма, направляясь к Мертзалу. У выхода их ждали драконы Старагдуса, всё ещё преданные своей королеве. Один из них, с тёмно-зелёной чешуёй, телепатически обратился к Сакурако: — Королева… Мы отнесём вас к этому городу… Ради нашего отца…

Сакурако благодарно кивнула, и драконы подставили спины.

— Мы можем долететь до предгорий Мертзала, — сказал дракон, сверкая глазами. — Но дальше путь закрыт для нас… Воздух отравляет плоть и сжигает крылья.

— Значит, часть пути пешком, — вздохнула Лина. — А я надеялась доехать на шикарной крылатой повозке…

К закату первого дня отряд остановился на ночлег, разведя костёр. Торн дремал, прислонившись к дереву, Сакурако неспешно беседовала с Эльдой, а вдалеке слышались выкрики Лины — она с Зелом ушла подстрелить что-нибудь на ужин.

— Как давно вы путешествуете втроём? — спросила Сакурако.

— Пару лет, — ответила Эльда, улыбаясь. — Они мне как родные дети… Словно брат и сестрёнка. Правда, кажется, эти двое либо переубивают друг друга, либо поженятся. Не знаю, что для нашего молчаливого здоровяка будет хуже. — Она звонко рассмеялась.

Разговор прервал громкий голос Лины: — Ну, прошу! Отдай мне свой лук! — прыгала она вокруг Зела. — Я что угодно отдам взамен! Хочешь… Меч Торна? Он отходчивый, войдёт в положение!

Торн лишь хмыкнул, перевернулся на бок и крепче обнял перевязь с мечом. Зел неосторожно показал Лине своё духовное оружие — лук Хоккуто, способный расщеплять стрелы, создавая целый дождь из них. Теперь девушка с горящими глазами не отставала.

— Ух… «Эта рыжая меня бесит», —прошептала Уно в голове Сакурако. — Не люблю людей, что болтают больше меня… Я ей точно накидаю жуков в спальный мешок…

— Дети мои, успокойтесь! — вмешалась Эльда. — Лина, хватит доставать нашего спутника. Торн, проснись, время для отвара! — Она воодушевлённо подняла с огня котелок с варевом, от запаха которого у горного тролля свело бы живот.

Сакурако и Зел, повесив головы, уже держали чашки с "живительным настоем". Торн попытался улизнуть за деревья, но его габариты не способствовали скрытности.

— Торн, дорогуша, ты куда? — спросила Эльда, возникнув за его спиной.

— Я здоров, — коротко ответил он. — Спасибо.

— Торн… — повторила целительница, прищурившись. — У человеческого организма есть две дверцы: одна с севера, другая с юга. Если не хочешь принимать лекарство через северные ворота, отворим южные.

Несмотря на разницу в росте, воин вжал голову в плечи и покорно взял деревянную чашку. После "лечебных процедур" отряд расстелил спальные мешки, готовясь ко сну. Вдруг раздался пронзительный вскрик Лины: — Ааа! Фууу! Жуки!

Утро надвигающейся судьбы встретило их обманчивым спокойствием: редкие лучи света пробивались сквозь затянутое тучами небо. Вдали слышалось карканье ворон — предвестников беды. Земля под ногами казалась менее живой, чем накануне.

Отряд собирался молча, избегая разговоров о ночном "инциденте". Торн выглядел так, будто его взгляд мог вызвать землетрясение. Лина сидела у костра с опущенными плечами, завернувшись в одеяло, и пила отвар, избегая чужих глаз. Иногда она бурчала: — Это были боевые жуки… Организованные… Вражеская разведка… Я чувствовала…

— Лина, дорогая, — с серьёзностью сказала Эльда, наливая ей ещё кружку настоя, — если жук умеет организовать ночное нападение, мы в большой беде.

Сакурако чуть улыбнулась. Даже на пороге тьмы отряд находил общий язык. Каждый был странен по-своему, но эта странность объединяла.

Зел проверил снаряжение и подошёл к Сакурако: — Пора… Мы теряем драгоценные часы.

Она кивнула, взглянув на горизонт, где клубились фиолетовые тени Мертзала. Сама земля казалась напряжённой, словно струна перед разрывом. У тропы отряд остановился на развилке: один путь вёл через болотистые низины, другой — по возвышенности, через разрушенный мост.

— Остатки фанатиков Миларис могут прятаться внизу, — заметил Зел. — А на возвышенности нас видно, как на ладони.

— Тоже выбор, — хмыкнула Лина, натягивая тетиву. — Хотите утонем, хотите будем мишенью.

Сакурако задумалась. Голос Уно мягко скользнул по сознанию: — Лисичка… Альбенор с Солесом близко, но ещё не рядом… Если пойдём сейчас, дойдём вовремя… Если подождём, может быть поздно… Но если не пойдёте, кто тогда дойдёт?

Сакурако сжала кристалл первосвященника, чувствуя его трепет. — Нам нужно идти… Сейчас… Через возвышенность… Мы должны спасти Лиру… И, если кто-то встанет на пути, мы не дрогнем.

Торн кивнул. Лина встала, щёлкнув пальцами: — Вперёд, "отряд с причудами", как говорила моя бабушка… Пора творить судьбу…

Отряд из шести — каждый с болью, мечом, магией и внутренними демонами — двинулся к Мертзалу, где за тенью города ждало древнее зло.

Глава 23 Мертзал.

Демонический город не зря носил своё название. Его строение не походило ни на что в этом мире. С высоты человек мог увидеть, что город окружён кольцом бастиона, возведённого людьми, чтобы не дать ему разрастаться. На бастионе возвышались восемь высоких башен, где неусыпно несли службу паладины. Ворота перекрывали вход и выход, а сам город находился под прозрачным колпаком святой молитвы капелланов церкви, не позволяя ядовитым спорам демонических древ распространяться за его черту. По сути, город пребывал в вечной осаде.

— Жестоко, — проговорила Сакурако, её голос дрожал. — Демоны несвободны… Они заперты в собственных городах… Обречены на вечное заточение…

— Демоны проиграли войну, — отозвалась Уно в её сознании. — Теперь и живут так…

— Значит, они заперты… И чтобы выжить, вынуждены торговать с людьми, обменивая ресурсы на человеческие жертвы… Но где здесь справедливость? — Сакурако поёжилась от страха и отвращения к подобным методам.

— Справедливости нет, — раздался голос Квинта в сознании Зела. — Демоны проиграли, но люди сочли их полезными… Вот и держат, как скот…

— Стойте! — окликнул героев стражник, закованный с ног до головы в броню с выгравированными символами для отвода зла. — Кто вы такие?

— Мы по поручению Его Святейшества, — твёрдо ответил Зел. — По делам церкви.

Стражник внимательно осмотрел пару и, заметив их жетоны, расслабился. — По какому делу? Никто по доброй воле не полезет в этот гадюшник.

— Похищение, — коротко ответил Зел.

— Если кого-то насильно отправили к демонам, этот человек уже мёртв, — мрачно заметил стражник. — Вы хоть знаете устройство этих городов? Широким поясом от внешних стен раскинулся город суккубов. Эти твари до одури красивы, но выпьют вашу жизнь, стоит вам войти. Они вечно голодны, как естественный барьер для желающих проникнуть внутрь. А дальше — город знати демонов. Без штурмового отряда и силы самого первосвященника там делать нечего.

Сакурако почувствовала, как её лисьи ушки задёргались от слов стражника, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились смесью страха и сострадания. Пушистый хвост под платьем напрягся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она посмотрела на Зела, голос дрожал: — Это ужасно… Демоны в ловушке… Но Лира… Мы должны её спасти, даже если это опасно… — Она сжала плюшевую лисичку, чувствуя, как кристалл первосвященника в её руке слабо пульсирует, защищая их от ядовитых спор.

Зел кивнул, крепко сжав рукоять Клинка Света. Его глаза под маской мелькнули алым отблеском Квинта. — Мы знаем, что это опасно, — сказал он стражнику. — Но у нас нет выбора. Внучка Альбенора, Лира, похищена графом Серентом. Он в Мертзале. Мы должны войти. Есть ли способ безопасно пройти через город суккубов?

Квинт в сознании добавил: — Эти твари почувствуют меня… Но Клинок Света может их отогнать… Используй его…

Стражник нахмурился, изучая героев взглядом из-под шлема, и вздохнул: — Вы или безумцы, или действительно герои… Хорошо, я помогу. Есть один способ. — Он указал на ворота, перекрытые массивными железными прутьями, покрытыми священными рунами. — Мы откроем малые ворота. Но двигайтесь быстро. Суккубы чуют живых… Особенно таких, как ты… — Он посмотрел на Сакурако, задержав взгляд на её лисьих ушках. — Ты Инари… Они будут голодны… Твоя магия — как мёд для них…

Уно шепнула в сознании Сакурако: — Лисичка, он прав… Твоя магия природы привлечёт их… Но кристалл может тебя скрыть… Используй его и держись ближе к Зелу…

Сакурако кивнула, сильнее сжимая кристалл, и посмотрела на Зела: — Мы справимся… Вместе…

Лина сжала лук, её голос был полон решимости: — Я прикрою вас. Если эти твари подойдут слишком близко, я их прострелю.

Торн молча кивнул, держа меч наготове. Эльда начала шептать защитные молитвы, усиливая барьер кристалла. Стражник махнул рукой, и паладины начали открывать малые ворота. Тяжёлые прутья заскрипели, и из города донёсся сладкий, но зловещий шёпот — суккубы почувствовали живых. Сакурако сжала руку Зела, её магия природы создала слабый ветерок, отгоняющий ядовитые споры. Зел поднял Клинок Света, и тот засветился мягким золотым светом, отгоняя тьму.

Клинок Света отгонял суккубов, но их шёпот становился громче. Несколько существ с сияющими глазами и длинными когтями начали приближаться, окружая героев. Уно в сознании воскликнула: — Лисичка… Они голодны… Твоя магия манит их… Используй её… Отвлеки их…

Суккубы были уже в нескольких шагах, их когти сверкали в тусклом свете Мертзала. Сакурако, чувствуя отчаяние в голосе Уно и понимая, что другого выхода нет, закрыла глаза и шепнула: — Хорошо, Уно… Я доверяю тебе… Бери контроль… Но… Пожалуйста… Защити нас…

Тело Сакурако окуталось мягким сиянием, её глаза засветились золотым светом, а голос стал глубже, наполненный древней силой. Уно, взяв контроль, выпрямилась, её аура стала подавляющей. Она обратилась к суккубам, и её голос прогремел: — Дети мои… Остановитесь… Я, Уно, ваша мать… Приказываю вам отступить…

Суккубы замерли, их глаза расширились, и они начали шептать: — Мать… Мать вернулась…

Но одна из них, с более тёмной аурой, зашипела: — Ты… Ты бросила нас… Мы голодны… Мы не будем слушать…

Уно повернулась к Зелу, её голос был полон решимости: — Зел… Квинт… Готовьтесь… Они мои дети… Но потеряли разум… Я могу их сдерживать, но ненадолго… Используйте Клинок Света и идите дальше… К графу…

Зел кивнул, сжимая Клинок Света, и шагнул вперёд, защищая Сакурако, пока Уно сдерживала суккубов. Она временно остановила их, но тёмная суккуба начала собирать силы, готовясь к атаке. Уно шепнула: — Лисичка… Я не смогу долго их сдерживать… Они слишком голодны… Торопитесь…

— А ну, всем стоять! — раздался громкий крик. Суккубы замерли, словно от удара хлыстом. Медленно, протискиваясь сквозь их ряды, вышла ещё одна суккуба, меньше ростом, окружённая аурой достоинства. — Меня зовут Лили. Я чувствую в тебе магию, что породила нас. Идём. Я имею в этом городе авторитет, но голос разума — последнее, к чему прибегают демоны… Особенно те, что думают желудками.

Уно в теле Сакурако и Зел переглянулись и медленно последовали за ней. Лили указала на кристалл и Клинок Света в их руках: — Спрячьте этот ужас… Не провоцируйте их.

Она привела героев в свой кабинет и тяжело упала в кресло. — Ну… И с чего бы людям, Инари и духу нашей матери являться сюда? — устало спросила она.

— Мы по делу, — ответил Зел. — Если вы нас пропустите, мы не станем нападать.

— Лиличка, как ты выросла! — произнесла Уно голосом Сакурако.

— Выросла?! Не смей издеваться! Ты породила нас и пропала, оставив выживать в этом мире! А теперь мы на положении животных! — кричала Лили. — Нашу рождаемость контролируют… Знать получает лучшее… А нас… Нас двести тысяч голов… И все голодны… Постоянно, ежесекундно… Лишь когда людям нужны наша древесина или камень, напитанный маной, они привозят нам людей… А я отдаю всё тем, кто вверил мне свои жизни… Вот, даже вырасти не могу уже тысячелетие!

— Лили… Ты была одной из первых моих детей… — Уно медленно подошла, протянув руку к девушке. — Прости… Мама… Мама просто умерла…

Слёзы, копившиеся в уголках глаз Сакурако, пролились, оставив две мокрые дорожки.

— Какое у вас дело? — спросила Лили, вытирая слёзы. — Но не думайте, что всё будет легко… Суккубы — лишь одна из трёх фракций…

Сакурако, всё ещё под контролем Уно, почувствовала, как её сердце сжалось от слов Лили. Лисьи ушки опустились, а глаза, сияющие золотым светом Уно, наполнились слезами. Она опустила руку, её голос дрожал: — Лили… Моя девочка… Я не хотела… Я не бросала вас… Я умерла… И Квинт… Он… — Она замолчала, посмотрев на Зела в поисках поддержки.

Зел шагнул ближе, спрятав Клинок Света под плащом, как просила Лили. Его голос был твёрд, но полон заботы: — Лили, мы здесь, чтобы спасти человека… Внучку Альбенора, Лиру… Её похитил граф Серент… Она где-то в Мертзале… Мы не хотим войны… Мы хотим пройти и остановить его…

Квинт в сознании добавил: — Лили… Я чувствую её… Уно… Её безумие здесь… Граф использует его… Нам нужно торопиться…

Лили посмотрела на героев с усталой решимостью и вздохнула: —Вторая фракция, умеренная под предводительством Карста… А третья фракция… Это… — Её голос дрогнул, и она посмотрела на Уно. — Это то, что осталось от тебя, мама… Твоё тело… Оно стало зверем… Безумие правит третьей фракцией… Граф использует его, чтобы пробудить древнее зло… Он хочет разрушить бастион и выпустить демонов на волю…

Уно замерла, её аура стала тяжелее. — Моя оболочка… Я знала… Лили, прости… Я должна это исправить… — Она повернулась к Зелу. — Зел… Квинт… Мы должны найти графа и остановить его… Лира, скорее всего, с ним… Или с моим телом…

Сакурако внутри сознания добавила: — Уно… Я верю в тебя… Но, пожалуйста, дай мне контроль… Я хочу помочь…

Лили поднялась с кресла, её маленькая фигура излучала силу, несмотря на усталость. — Я помогу вам… Проведу через город суккубов… Но дальше вам придётся столкнуться с знатью… И с тем зверем… Я не могу пойти с вами… Мои дети нуждаются во мне… Но я дам вам защиту… — Она протянула руку, и её магия создала тёмный амулет, который вручила Зелу. — Это сдержит суккубов… Они не тронут вас… Но будьте осторожны… Знать… Они не такие, как мы… Они безжалостны…

Глава 24 Центр демонического города.

Демонический город знати резко отличался от поселения суккубов. Здания здесь имели причудливые формы: шарообразные дома с вытянутыми цилиндрическими крышами соседствовали с привычными человеческими строениями и вычурными постройками, сочетавшими геометрические фигуры. Между домами свободно росли древа Терт, впитывающие ману из земли и выпускающие в небо клубы спор, окрашивающих небосвод в тревожный красный цвет. Чёрный город под алым небом — так можно было бы назвать это место.

Отряд из пяти героев — Сакурако, Зел, Лира, Торн и Эльда, — а также двух духов внутри, Уно и Квинта, медленно пробирался по городу. Ставни окон были плотно закрыты, улицы казались пустынными. Лишь ветер гулял в ветвях Тертов, разнося споры. С одной из крыш за отрядом следило создание — имп, порождение демонической маны. Возможно, когда-то это было животное, но теперь его тело преобразилось: две головы неотрывно наблюдали, пасть зияла на животе, а паучьи лапы позволяли быстро перемещаться. Мерзко урча, имп созывал сородичей.

— На крыше! — крикнула Лира, натянув тетиву и выпустив стрелу. Имп среагировал молниеносно, подпрыгнув и зависнув в воздухе, расправив мелкие крылья за спиной. — ИИИИИИИИИИИИИИ! — пронзительно взвизгнул он, и небо накрыла тёмная туча — стая импов устремилась к героям, их пасти клацали, а лапы царапали воздух.

Сакурако двигалась по пустынным улицам города знати в Мертзале, её лисьи ушки настороженно дрожали, улавливая каждый шорох, а зелёные глаза с фиолетовым отливом внимательно осматривали закрытые ставни. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Ветер нёс красноватые споры, окрашивая небо в алый цвет. Она сжала плюшевую лисичку, тихо прошептав: — Уно… Что-то не так… Я чувствую… Нас кто-то видит…

Уно в сознании ответила: — Лисичка… Будь начеку… Это место живое…

Зел шёл рядом, сжимая Клинок Света в одной руке и кастеты Фурин в другой. Его маска отбрасывала тень на лицо. — Слишком тихо… Это не к добру… — пробормотал он.

Квинт в сознании добавил: — Я чую их… Мелкие твари… Они близко…

Лина держала лук наготове, Торн сжимал меч, а Эльда, с кристаллом первосвященника в руках, излучала слабое свечение, разгоняющее мрак. Внезапно с крыши раздалось мерзкое урчание. Сакурако заметила импа — с двумя головами, пастью на животе и паучьими лапами. Его крылья торчали из спины, а глаза следили за отрядом. Лира выпустила стрелу, но имп увернулся, зависнув в воздухе, и взвизгнул. Небо заполнила стая импов, десятки тварей бросились к героям.

Сакурако, с частично вернувшейся магией, призвала магию природы, создав барьер ветра, чтобы защитить отряд. Поток воздуха окружил героев, отбрасывая первых импов и сбивая их с траектории. Однако стая продолжала кружить, их визг становился громче, и несколько тварей начали прорываться, царапая барьер когтями.

— Эльда, держись! Мы справимся! — крикнула Сакурако, её ушки дрожали, а взгляд следил за стаей.

Эльда, сжимая кристалл, отступила, её голос дрожал от отвращения: — То суккубы с их голодными взглядами, то эти твари! Что за жуткое место! — Кристалл засветился ярче, создавая слабый защитный ореол.

Зел спрятал кристалл в карман, освобождая руку. — Держитесь позади! — рявкнул он. Квинт шепнул: — Давай, парень… Покажи им… — Зел сосредоточился, и воздух задрожал от тёмной энергии. Копьё Тени материализовалось в его руках, его острие засветилось. Он метнулся вперёд, пробив барьер Сакурако, и пронзил ближайшего импа. Две головы взвизгнули, и тварь рассыпалась в пыль. — Сакурако, держи барьер! — крикнул он. — Я разберусь с ними!

Лина выпустила стрелу, попав в крыло импа, и тот упал. Торн рубанул мечом тварь, прорвавшуюся через барьер, его лезвие окрасилось чёрной кровью. Но стая не отступала — их визг усилился, и издалека донёсся низкий рёв, словно что-то большее откликнулось на зов.

Зел пронзил ещё трёх импов, их энергия питала копьё, усиливая его сияние, и стая на мгновение отступила в замешательстве. Однако барьер Сакурако начал слабеть, и несколько импов прорвались, бросившись на Эльду и Торна. Эльда вскрикнула, когда когти оцарапали её руку, но кристалл оттолкнул тварь слабой волной света. Торн разрубил нападавшего пополам.

— Зел! Нам нужно прорваться! Они зовут что-то страшное! — крикнула Сакурако, усиливая барьер последним рывком магии.

Её ушки дрожали от напряжения, а зелёные глаза следили за стаей. Она тяжело дышала, сжимая плюшевую лисичку: — Зел… Мы отбились… Но что-то идёт…

Уно шепнула: — Лисичка… Это не зверь… Пока… Но что-то большое… Я чую его гнев…

Зел, чья мерцающая полупрозрачная фигура отражала слухи о его силе, сжал Копьё Гае Ассайл. — Держитесь вместе! Это ещё не конец! — крикнул он. Квинт добавил: — Я чувствую его… Этот гнев жаждет крови…

Лина опустила лук, её руки дрожали, но она насторожилась, услышав тяжёлые шаги. Торн поднял меч, а Эльда сжала кристалл, её голос дрожал: — Что-то идёт… Это не импы…

Из-за угла шарообразного здания с цилиндрической крышей показалась массивная фигура — минотавр. Его мускулистое тело покрывала чёрная шерсть, красные глаза пылали гневом, а на плече лежал гигантский топор. Рога изгибались, как оружие, из ноздрей вырывался пар. Он взревел, топнув копытом, и земля задрожала.

— РРРААААГХ! — Его взгляд остановился на отряде, и он двинулся вперёд, поднимая топор.

Сакурако отступила, её барьер рухнул от истощения: — Зел… Он слишком большой…

Лира крикнула: — Я попробую его замедлить! — и выпустила стрелу, слегка оцарапав шкуру минотавра.

Торн бросился вперёд: — Я отвлеку его! — и рубанул мечом по колену, но минотавр не пошатнулся, замахнувшись топором.

— Сакурако, держись позади! Я разберусь с ним! — Зел метнулся к минотавру, целясь Копьём в грудь. Отлетев назад, он погасил инерцию кувырком и вскочил: — Сакурако, ветер! Призови ветер!

Сакурако кивнула, сложив ладони в молитвенном жесте. Её глаза вспыхнули, и мощный порыв ветра ударил по минотавру, сбив его с равновесия. Топор врезался в землю, а Торн уклонился в последний момент. Лира выпустила две стрелы, вонзившиеся в правый глаз минотавра. — МУУУУУУУУУУУУУУУ! — взвыл он, слепота ослабила его точность.

Квинт пробормотал: — Если что-то можно ранить, его можно уничтожить… Но это требует усилий…

Зел метнулся вперёд, вонзив Копьё Тени в колено минотавра, пуская чёрную кровь. Эльда направила ману в кристалл, испуская светящиеся точки, которые вытягивали его жизненную энергию. Торн рубанул второе колено, и минотавр рухнул на колени, топор упал рядом.

— Зел! Добей его! — крикнула Сакурако, поддерживая остатки ветра.

Зел кивнул, и метнулся к минотавру, целясь в грудь. Копьё пронзило сердце, золотой свет разорвал плоть, и минотавр издал последний рёв, рухнув с потухшими глазами.

Импы взревели, смерть их товарища их разозлила. Небо над Мертзалом озарила яркая вспышка, и красная молния пронеслась, поджаривая импов в воздухе. Десятки тушек посыпались градом, их визг оборвался, оставив запах горелой плоти.

— Что… Что это было?.. — дрожащим голосом спросила Сакурако, сжимая плюшевую лисичку.

Уно шепнула: — Лисичка… Это не зверь… Это демоны… Но другие… Я чувствую их силу…

Зел, держа Гае Ассайл, встал в защитную стойку перед Сакурако. — Кто бы вы ни были, держитесь подальше! — крикнул он. Квинт добавил: — Их аура не такая, как у этих тварей… Но я им не доверяю…

Лина опустила лук, Торн сжал меч, а Эльда подняла кристалл, её свет дрожал. Из тени здания вышли два демона в тёмно-красной броне с шипами, их глаза светились багровым. Их аура была тяжёлой, но без дикой ярости.

Один, с длинными рогами, поднял руку, прося остановиться. Его голос был низким и чётким: — Стойте… Мы не враги… Мы стражи Мертзала…

Второй, с посохом и дымящимся красным кристаллом, кивнул: — Граф Серент пробуждает зверя… Мы хотим его остановить… Как и вы…

Сакурако шагнула вперёд, её магия слабо пульсировала, и она сжала амулет Лили: — Стражи? Почему мы должны вам верить? Вы демоны… Как и он… — Её голос был полон сомнения, но она чувствовала правду в их словах.

Уно шепнула: — Лисичка… Они говорят правду… Я чувствую их боль… Они потеряли этот город…

Зел опустил копьё, но не убрал его: — Если вы против графа, докажите это… Где Лира? И что вы знаете о звере?

Демон с рогами опустил руку, его взгляд стал серьёзным: — Лира в восточной башне… Граф держит её как приманку… Зверь в подземельях… Тело древней сущности… Если он пробудится, Мертзал падёт… И мы с ним…

Сакурако внимательно смотрела на двух демонов-стражей, её лисьи ушки слегка дрожали, а зелёные глаза с фиолетовым отливом пытались уловить малейший намёк на ложь. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, чувствуя тепло Уно, и тихо прошептала: — Уно… Мы можем им доверять?

Уно в сознании ответила: — Лисичка… Пока да… Они хотят остановить графа… Но будь осторожна… Их сила велика…

Зел, чья мерцающая полупрозрачная форма отражала слухи о его мощи, опустил Копьё героя, Гае Ассайл, но держал его наготове. — Хорошо… Если вы против графа, мы примем вашу помощь, — твёрдо сказал он. — Но при малейшем намёке на предательство… — Он не договорил, но золотое сияние копья стало ярче, подчёркивая угрозу.

Квинт в сознании добавил: — Я слежу за вами… Не вздумайте играть с нами…

Демон с рогами, говоривший первым, кивнул, его багровые глаза встретились с взглядом Зела: — Мы понимаем… Мы потеряли Мертзал из-за графа… Он использует зверя, чтобы разрушить бастион… Мы не хотим этого…

Второй демон, с посохом, добавил: — Я Ксар, это мой брат Рейн… Мы поможем вам добраться до восточной башни… Но в подземелья вам придётся идти самим… Зверь слишком силён для нас…

Лина, всё ещё держа лук наготове, шагнула вперёд, её голос дрожал от нетерпения: — Моя сестра… Маленькая Лира… Она жива? Вы уверены, что она в башне?

Ксар кивнул: — Да… Мы видели, как граф уводил её туда… Она нужна ему как приманка… И как жертва для ритуала…

Торн сжал рукоять меча, его молчаливый взгляд был полон решимости. Эльда подняла кристалл первосвященника: — Тогда не будем терять времени… Если граф готовит ритуал, у нас мало времени…

Сакурако повернулась к Зелу, её глаза наполнились решимостью: — Зел… Я верю им… Пока… Мы должны спасти Лиру и остановить графа… — Она посмотрела на Ксара и Рейна. — Ведите нас к башне… Но если это ловушка, вы пожалеете…

Ксар слегка поклонился: — Следуйте за нами… Но будьте готовы… Знать не сдастся без боя…

Отряд двинулся за демонами-стражами, пробираясь по узким улочкам города знати. Причудливые здания — шарообразные дома с цилиндрическими крышами и слияния геометрических фигур — отбрасывали длинные тени, а красное небо, окрашенное спорами деревьев Терт, создавало зловещую атмосферу. Вдалеке послышался слабый рёв — зверь в подземельях был далеко, но его присутствие ощущалось всё сильнее.

Сакурако, с частично вернувшейся магией, использовала инстинкты Инари, чтобы почувствовать, нет ли поблизости засады. Её магия уловила слабые следы демонической энергии впереди, но не смогла точно определить, засада это или остатки маны знати. Уно шепнула: — Лисичка… Что-то есть… Но я не уверена… Будь готова…

Ксар обернулся: — Мы почти на месте… Башня за следующим поворотом…

— Неудачное время вы выбрали для посещения Мертзала, — проговорил Рейн. — Скоро состоится собрание графов… Город не может быть без правителя, и представители фракций со своими приближёнными слетятся на большой собор… Будут решать, кто достоин править нами.

Лина удивлённо посмотрела на демона: — Ты довольно неплохо владеешь человеческим языком… На зависть даже многим из Оукбелла, откуда я родом… Они порой косноязычны.

— Выучил, — ответил Рейн. — Ваш язык сложен, наш речевой аппарат почти не способен его воспроизвести, но это не невозможно… Мы живём под одним светилом и вынуждены общаться. Суккубы держат ресурсы, захватив внешнее кольцо города, и ведут переговоры с торговцами, что порой посещают Мертзал… Через их руки проходят еретики… Но мы бы вымерли, если б не налаживали свои связи. К тому же наш глава, Карст, из умеренной фракции… Он за взаимное сосуществование… Демоны были слишком горды, считая человечество низшей расой… И теперь мы расплачиваемся жизнью в изоляции… Но мы верим, что ненависть может уступить пониманию… Мы сможем сосуществовать в мирное время…

Он замолчал, а затем продолжил: — К сожалению, как гром среди ясного неба явился граф Серент… Он перевернул всё с ног на голову, подминая власть под себя… Многие из сильнейших политических фигур встали на его сторону, основав фракцию радикалов… Они желают развязать войну и утопить мир людей в огне… У графа есть козырь — зверь, страшный даже по меркам демонов… От его воя стынет дух, а волны безумия лишают воли к сражению… Но зверь пленён… Он не способен покинуть расщелину между мирами… Раньше там был разрыв пространства, где граф и нашёл чудовище… Теперь разрыв исчез, но монстр остался здесь…

Рейн понизил голос: — У нас есть время… Зверь не может перейти в материальное состояние самостоятельно… Но граф притащил ту девчонку… Наши шпионы передали, что в кругах радикалов ходят слухи о ключе… Кровь девочки — ключ к воплощению чудовища…

Сакурако слушала Рейна, её лисьи ушки наклонились, улавливая каждое слово, а зелёные глаза с фиолетовым отливом задумчиво следили за демоном. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был полон тревоги: — Кровь маленькой Лиры… Ключ к воплощению зверя? Уно… Это правда?

Уно шепнула: — Лисичка… Да… Я чувствую… Моя связь с ним… Если граф использует её кровь, зверь станет материальным… И тогда… Я не знаю, сможем ли мы его остановить…

Зел, сжимая Гае Ассайл, проговорил: — Значит, у нас нет времени… Мы должны вытащить Лиру до того, как граф начнёт ритуал…

Квинт добавил: — Этот зверь… Он часть меня… И Уно… Если он воплотится, я не уверен, что смогу его сдержать… Мы должны торопиться…

Лина опустила лук, её глаза наполнились смесью страха и надежды: — Рейн… Спасибо, что рассказал… Если Карст действительно за мир, может, у нас есть шанс… Но я не успокоюсь, пока не увижу сестру… — Она поправила стрелы в колчане, её голос стал твёрже. — И я рада, что ты так хорошо говоришь на нашем языке… Это делает всё проще…

Торн молча кивнул, его рука сжимала рукоять меча, готовый к бою. Эльда, держа кристалл первосвященника, тихо произнесла: — Если граф хочет войны, мы не можем позволить ему воплотить зверя… Но, Рейн, Ксар… Вы уверены, что Карст поддержит нас? Если радикалы так сильны…

Ксар обернулся, его багровые глаза были серьёзны: — Карст сделает всё, чтобы избежать войны… Но радикалов слишком много… Если мы не остановим графа до собора, они выберут его правителем… И тогда всё потеряно…

Отряд приблизился к восточной башне — высокому строению из чёрного камня, увенчанному острыми шпилями, словно пронзающими алое небо Мертзала. Вокруг патрулировали демоны знати — высокие фигуры в тёмных мантиях, с посохами, испускающими слабое красное свечение. Рейн поднял руку, останавливая отряд: — Дальше мы не пойдём… Эти стражи — люди графа… Они не пропустят нас… Но мы можем отвлечь их… Дайте знак, и мы нападём с другой стороны…

Ксар добавил: — Вы должны пробраться внутрь… Лира на верхнем этаже… Но будьте осторожны… Граф, скорее всего, там…

Сакурако сосредоточилась, её магия природы запульсировала. Она почувствовала слабый, но отчётливый отклик — маленькая Лира действительно была на верхнем этаже, её энергия слабела, но она была жива. Однако Сакурако уловила и тёмную ауру графа Серента, исходящую из той же башни. Уно шепнула: — Лисичка… Она там… Но граф… Он близко… И он знает, что мы здесь…

— Моя принцесса, — проговорил Зел, — прошу, создай вихрь ветра по ту сторону от башни. Эльда, примени кристалл, пусть частицы маны соединятся с ветром Инари. Всем остальным — приготовиться. Мы заманим стражей Серента в ловушку, и, как только они покинут пост, прорвёмся к башне.

— Да, — кивнула Сакурако и сконцентрировала магию в кончиках пальцев. Она повела ими из стороны в сторону, и лёгкий ветер закружил вихрем, разнося запах природной магии. Демоны тут же повернули головы в сторону желанного аромата — магия природы, как магнит, притягивала порождений тьмы, будучи слишком вкусным лакомством. Когда Эльда направила сияющие частицы сквозь поток ветра, в поднявшемся мареве отразился полупрозрачный силуэт Сакурако.

"Иллюзорная" нарушительница стояла в поле зрения стражников, но не отвечала на их оклики, удаляясь, словно пытаясь убежать. Взбудораженные предвкушением, стражники отошли от башни.

— Сейчас! — крикнул Зел и взмахнул Гае Ассайл, выпустив в небо серебряную вспышку — сигнал.

Из тени на стражей напали Рейн и Ксар, а отряд героев под предводительством Зела ударил им в спину.

— Времени мало, — сказал Ксар. — Скорее всего, люди Серента уже идут сюда… Мы нашумели… Уводите девчонку, мы прикроем ваше отступление. Если разминёмся… — Рейн протянул кусок кожи с набросанной картой района. — Встречаемся здесь, — указал он когтем на здание западнее статуи чёрного апостола.

Сакурако кивнула, понимая маршрут. Демоны затаились снаружи, а Зел, Сакурако и остальные начали медленно подниматься по лестнице башни. Строение казалось странным — словно его единственное предназначение было удерживать пленника на высоте: ни одной комнаты в середине, лишь длинная, бесконечная лестница.

— Уфф… — простонала Эльда. — Вот уж изверги… Идите вперёд, мои храбрые воины, а меня… Меня несите!

Торн улыбнулся её причитаниям и подставил плечо, помогая снизить нагрузку на ноги целительницы. Наконец показалась массивная дверь. Зел аккуратно срезал петли, и тяжёлая дверь рухнула внутрь.

На кровати сидела Лира. Но она не выглядела пленницей: девушка не была связана, не казалась истощённой, на ней не было следов побоев. Она недоумённо подняла глаза от книги, которую читала, и спросила, шокировав всех: — А какого чёрта вы тут делаете?!

Вдруг раздался звук рассекаемого воздуха. Зел и Торн среагировали первыми: Торн отбил удар железной трубы, летящей в его лицо, а Зел перехватил руку нападавшего. Это был мальчишка не старше тринадцати-четырнадцати лет, пытавшийся высвободиться. Он был человеком, как и Лира.

— Кестрел, это мои знакомые! — воскликнула Лира. — Боже мой, прекращай набрасываться на всех, кого видишь!

— Лира… Но как?! Почему ты здесь… И как, бездна тебя побери, ты тут оказалась? — спросила Лина-лучница.

— Сама пришла, — ответила младшая Лира.

— Сама?! — в один голос воскликнули Сакурако и Лина.

— Да, — кивнула Лира. — Но ты могла погибнуть, — добавила Сакурако. — Споры Терт ядовиты для людей… Не будь у нас Эльды с её кристалом, мы бы сами задохнулись…

Лира грустно усмехнулась: — Дело в том, что Кестрел и я — полудемоны… Нам не страшны споры…

Сакурако замерла, её лисьи ушки дрогнули от удивления, а зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились, глядя на младшую Лиру и мальчишку по имени Кестрел. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был полон недоумения: — Полудемоны?.. Лира… Кестрел… Вы сами пришли сюда? Но почему?

Уно в сознании шепнула: — Лисичка… Я чувствую… В них есть демоническая кровь… Но она не такая, как у зверей… Они другие…

Зел медленно ослабил хватку на руке Кестрела, его мерцающая полупрозрачная форма отражала напряжение. Копьё героя, Гае Ассайл, в его руке слегка светилось, но он опустил его, убедившись, что мальчишка больше не нападёт. — Объяснись, — сказал он твёрдо, но с тревогой в голосе.

Квинт в сознании добавил: — Полудемоны… Интересно… Но это не отменяет того, что граф хочет использовать её кровь… Нам нужно понять, что здесь происходит…

Лина-лучница шагнула вперёд, опустив лук. Её глаза наполнились смесью облегчения и гнева: — Лира… Ты хоть понимаешь, что мы прошли через весь Мертзал, чтобы спасти тебя?! Мы думали, граф держит тебя в плену! А ты сидишь тут с книгой?! — Её голос дрожал, и она сжала кулаки, пытаясь сдержать эмоции.

Младшая Лира вздохнула, отложила книгу на кровать и поднялась. Её зелёные глаза с лёгким багровым оттенком встретились с взглядом сестры: — Я знаю, что ты волновалась… Но я не могла остаться в крепости… После того как Альбенор рассказал мне о звере… И о том, что моя кровь может его пробудить… Я поняла, что должна что-то сделать… — Она посмотрела на Кестрела, который всё ещё настороженно смотрел на Зела. — Кестрел — мой друг… Мы сбежали сюда, чтобы найти способ остановить графа… Изнутри…

Кестрел, высвободив руку, отступил к Лире. Его тёмные волосы растрепались, а в глазах мелькнула смесь страха и решимости: — Мы не хотели, чтобы кто-то пострадал… Лира узнала, что граф планирует ритуал… Мы думали, если окажемся здесь, сможем разрушить его планы… Но… — Он замялся, опустив взгляд. — Мы не ожидали, что всё зайдёт так далеко…

Эльда, тяжело дыша после подъёма по лестнице, опёрлась на плечо Торна, её кристалл первосвященника слабо светился: — Полудемоны… Это объясняет, почему споры Терт не действуют на вас… Но, Лира, Кестрел… Вы понимаете, насколько это опасно? Граф знает, что вы здесь… Он может использовать вас в любой момент…

Торн молча кивнул, его взгляд был прикован к двери, словно он ожидал нападения. Сакурако шагнула ближе к младшей Лире, её магия природы мягко коснулась девушки, чтобы почувствовать её состояние и намерения. — Лира… Ты храбрая… Но это слишком рискованно… Мы здесь, чтобы вытащить тебя и остановить графа… Если ты знаешь что-то о его планах, расскажи нам… — Её голос был мягким, но полон тревоги.

Младшая Лира кивнула, её лицо стало серьёзным: — Хорошо… Я расскажу… Граф не просто хочет пробудить зверя… Он хочет использовать его, чтобы захватить власть на соборе… Он уже собрал многих радикалов… Они верят, что зверь сделает их непобедимыми… Но есть ещё кое-что… — Она посмотрела на Кестрела. — Мы нашли карту… Она ведёт к подземельям, где зверь… Но граф поставил стражу… И… Я думаю, он знает, что вы здесь…

В этот момент снизу башни послышался громкий шум — топот ног и крики демонов. Ксар и Рейн, похоже, вступили в бой с подкреплением графа, и звуки приближались. Зел обернулся к двери, его копьё засветилось ярче: — Они идут… Нам нужно уходить… Лира, Кестрел, вы с нами… Мы разберёмся с графом, но сначала нужно выбраться… — Он посмотрел на Сакурако. — Моя принцесса, можешь создать ещё один вихрь? Нам нужно отвлечь их…

Сакурако кивнула, её магия природы запульсировала, но усталость давала о себе знать. Она создала вихрь ветра, чтобы замедлить стражей, но он оказался не таким мощным, как раньше. Уно шепнула: — Лисичка… Ты устала… Но этого хватит… Беги…

Звуки боя Ксара и Рейна становились громче, и отряд начал спускаться по лестнице, уводя младшую Лиру и Кестрела.

— Браво… Браво… Браво… — раздался знакомый голос.

На выходе из башни герои столкнулись с графом Серентом, стоявшим за спинами демонов, чьи посохи испускали готовые сорваться заклинания. Внешне граф изменился: его глаза пылали алым, волосы ниже плеч стали иссини-чёрными, а посреди лба торчал изогнутый рог. — Вы не только испортили мне игру в Стефране, но ещё и увязались за мной сюда… И вновь мешаетесь под ногами… Но теперь вы не в выигрышной позиции… Толкните девочку сюда и стойте смирно, иначе мои маги не оставят от вас и мокрого места, — произнёс он елейным тоном.

— Глубоко заблуждаешься, граф, — ответил Зел, его глаза запылали алым.

Он прыгнул вперёд, перекрывая телом линию удара заклятий. — Протокол Рафлезия, поглощение! — крикнул Квинт.

Заклинания, пущенные в Зела, истаяли, поглощённые ядрами воина, имплантированными в его грудь. — Уводите детей! — прокричал он. — Я потанцую с марионетками!

Сакурако хотела броситься в переулок, чтобы увести всех к месту встречи с умеренной фракцией, но граф щёлкнул пальцами. Младшая Лира упала на колени, начав задыхаться.

— Что с тобой, дитя?! — воскликнула Эльда, пытаясь исцелить девочку.

Но её мана лишь ухудшала состояние Лиры. Письмена тёмного наречия начали проявляться на её руках, кашель усилился, и она стала выкашливать густую кровь.

— Если не перестанешь, залечишь её насмерть, — с улыбкой проговорил граф. — Я позволил себе перестраховаться… В теле малышки кристалл контроля… Стоит мне захотеть, я переполню её демонической маной… Даже тело полудемона не выдержит такой концентрации… А теперь решайте, герои… Или я забираю её живой, и мы все вместе отправимся на собор, где вы станете прекрасным украшением… Или я унесу её мёртвое тело и ваши головы, которыми украшу пики своего особняка… Выбор за вами…

Сакурако замерла, её лисьи ушки опустились от ужаса, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились тревогой, глядя на Лиру, задыхающуюся на коленях. Она сжала плюшевую лисичку, её голос дрожал: — Лира… Держись… Мы что-нибудь придумаем…

Уно шепнула: — Лисичка… Кристалл контроля… Он связан с её демонической кровью… Если мы не остановим графа… Она умрёт…

Зел, чья форма пылала алым светом после активации протокола Рафлезия, стоял между отрядом и магами графа. Его Гае Ассайл сияло золотым светом. — Ты заплатишь за это, граф… — прорычал он.

Квинт добавил: — Этот кристалл… Я чувствую его… Он питается её кровью… Мы должны вытащить его… Но не силой…

Эльда отступила назад, её руки дрожали: — Я… Я не могу её исцелить… Если использую магию света, это убьёт её… — Она посмотрела на Сакурако, её голос был полон отчаяния. — Что нам делать?

Торн сжал рукоять меча, его взгляд метался между графом и Лирой, готовый к бою, но понимая, что это может стоить ей жизни. Кестрел сжал руку Лиры, его глаза наполнились страхом: — Лира… Пожалуйста… Держись…

Лина опустилась на колени рядом с сестрой, её голос дрожал: — Лира… Ты должна бороться… Мы не отдадим тебя этому монстру… — Она посмотрела на графа, её глаза пылали гневом. — Ты… Ты не посмеешь… Если она умрёт… Я убью тебя…

Но её угрозы звучали пусто перед елейной улыбкой графа. Серент слегка наклонил голову, его рог отбрасывал зловещую тень: — О, какие страсти… Но время для игр кончилось… Выбирайте быстро, герои… Я не люблю ждать… — Он щёлкнул пальцами, и Лира снова закашлялась, её тело сотрясалось, а письмена на руках засветились ярче.

Сакурако сжала кулаки, её магия природы запульсировала, но она понимала, что прямой бой сейчас не выход — граф убьёт Лиру, если они нападут. Она посмотрела на Зела, её голос был полон решимости: — Зел… Мы не можем отдать её… Но мы не можем и сражаться… Пока кристалл в её теле… — Она повернулась к графу, её глаза вспыхнули. — Хорошо… Мы пойдём с тобой… Но если ты тронешь её… Я клянусь, ты пожалеешь…

Её слова были попыткой выиграть время, чтобы найти способ вытащить кристалл. Граф усмехнулся, его голос был полон насмешки: — Мудрое решение… Идите за мной… Собор ждёт… Вы станете прекрасным зрелищем…

Он повернулся, его маги опустили посохи, но держали заклинания наготове, готовые ударить при малейшем намёке на сопротивление. Сакурако наклонилась к Лире, её магия природы мягко коснулась девушки, чтобы облегчить боль, не исцеляя. — Лира… Держись… Мы найдём способ… — Она посмотрела на Эльду. — Эльда… Ты можешь почувствовать кристалл? Без исцеления… Просто найти его…

Эльда кивнула, её руки дрожали, но она сосредоточилась, направляя слабый поток маны из кристалла первосвященника, чтобы ощутить тёмную энергию кристалла контроля. Она уловила слабый отклик — кристалл находился в груди Лиры, рядом с сердцем, и пульсировал демонической маной, связанной с графом. — Я нашла его… Но вытащить… Я не знаю как… Без магии света это слишком опасно… — прошептала она.

Отряд последовал за графом, но Сакурако начала думать, как использовать свою магию природы, чтобы ослабить связь кристалла с графом.

Глава 25 Большой «Собор».

Кристалл контроля в груди младшей Лиры медленно наливался зловещим светом, его мерцание было видно даже сквозь кожу. Оно ускорялось с каждым шагом, словно подгоняя отряд. Тёмные письмена больше не распространялись по её телу, и дыханию ничего не мешало, но кожа девушки сильно побледнела, и она спотыкалась, пытаясь идти вперёд. Кестрел поддерживал её, подставив плечо. — Не бойся, Лира… «Мы спасём тебя», —прошептал он.

— Лисичка… Дело худо, — раздался голос Уно в голове Сакурако. — Я пробыла в этом городе недолго, когда демоны лишь зарождались, но не видела подобных технологий… Я не смогу помочь… Но этот кристалл… Это моя застывшая кровь… Кровь моего тела… Думаю, тот зверь — это моё тело, оставшееся на витке времени, когда Квинт убил меня и извлёк ядра… Серент отыскал его и оживил… Но в нём осталась вторая душа… Безумная… Если граф выпустит её в мир, не только Мертзал падёт… Она разрушит всё… А если Квинт сразится с ней, можно готовиться к перерождению мира… Они уничтожат всё, и богов не понадобится…

Ушки Сакурако прижались к голове от страха, она отчётливо представила возможное будущее. Тем временем Серент и его демоны-маги остановились перед массивными вратами. Врата медленно поднялись, открывая террасу, густо засаженную демоническими древами Терт. Вдали возвышался чёрный замок из застывшего вулканического стекла, словно огромный клык, переливающийся красными оттенками под алым небосводом. У входа дежурили демоны-стражи, но, увидев графа, они поклонились, открывая проход.

Залы замка были украшены статуями и резными каменными панелями. Мягкий тёмный ковёр гасил шаги. Тяжёлые двери распахнулись, открывая огромный полукруглый зал, способный вместить до тысячи существ. Но сейчас он был пуст — лишь Серент и его невольные "гости".

— Что ты задумал? — произнёс Зел. — Сначала крадёшь Лиру, потом оставляешь письмо для ордена паладинов с её местоположением… А теперь разыгрываешь сцену с большим собором, приведя нас, словно жертв на убой… Не помутился ли ты рассудком? Если нужны жертвы, отпусти девочку… Я останусь с тобой здесь…

— Зачем мне ты, полудух? У тебя хоть кровь есть? — с презрением ответил граф, скривив лицо. — Её кровь — ключ… Она откроет демонам дорогу в новый мир… К новой жизни… И да, она сама пришла ко мне… Стоило лишь открыть ей правду о бедной и несчастной, превращённой в безумного зверя… Лира так захотела спасти эту душу, что по своей воле напала на офицера, оставленного с ней в башне… И сама добралась ко мне… Она умна…

Сакурако почувствовала, как её сердце сжалось от слов Уно. Её лисьи ушки прижались к голове, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились тревогой. Она сжала плюшевую лисичку, её голос в сознании был полон страха: — Уно… Если зверь — это твоё тело… И вторая душа… Мы не можем позволить графу выпустить его…

Уно шепнула: — Лисичка… Я знаю… Но кристалл… Он из моей крови… Если мы разрушим его, это может ослабить зверя… Но это опасно…

Младшая Лира, поддерживаемая Кестрелом, тяжело дышала, её бледная кожа казалась почти прозрачной, а кристалл в груди мерцал зловещим светом. Кестрел шептал: — Лира… Я с тобой… Мы выберемся… — Но его голос дрожал, и он бросил отчаянный взгляд на Сакурако.

Зел сжал Гае Ассайл, его глаза пылали алым: — Ты лжёшь, граф… Лира не могла просто так прийти к тебе… Ты манипулировал ею…

Квинт добавил: — Он говорит правду… Частично… Лира действительно хотела спасти зверя… Но граф использовал её… Её кровь — ключ… Но не только для зверя… Для чего-то большего…

Лина, стоя рядом с младшей сестрой, сжала кулаки, её голос был полон ярости: — Ты чудовище… Ты использовал её доброту… Её желание помочь… Я убью тебя… — Но она замолчала, увидев, как Лира снова закашлялась, её тело дрожало.

Эльда шепнула: — Мы должны вытащить кристалл… Но без магии света… Я не знаю как…

Торн шагнул ближе к Лире, его меч был наготове, но он понимал, что бой сейчас не выход. Граф Серент рассмеялся, его рог отбрасывал зловещую тень: — Вы ошибаетесь, если думаете, что можете остановить меня… Этот зал пуст не просто так… Собор начнётся, когда я захочу… А вы станете частью ритуала… — Он щёлкнул пальцами, и кристалл в груди Лиры засветился ярче, заставив её вскрикнуть от боли.

Сакурако шагнула вперёд, её магия природы запульсировала: — Хватит! Останови это, граф! Если её кровь — ключ, зачем мучить её?!

Она направила мягкий поток энергии к Лире, избегая исцеления. Её магия проникла в кристалл, слегка замедлив его пульсацию. Лира перестала кашлять, её дыхание выровнялось, но граф заметил это. — Хитрая лисичка… Ты думаешь, это поможет? — Он щёлкнул пальцами, и кристалл снова вспыхнул, хотя слабее, а Лира застонала.

Уно шепнула: — Лисичка… Ты сделала это… Но связь всё ещё сильна… Нам нужно отвлечь его…

В зале с вспышками открылись разрывы, послышались тяжёлые шаги. Демоническая знать выходила из порталов, и вскоре зал стал теснее. — Серент! Будешь играть со своей заложницей, когда сядешь на престол! — раздался хриплый голос.

Демон в белой маске, напоминающей театральную, говорил на человеческом языке. Его аура, как и у сторонников, вызывала инстинктивный страх. — Захлопни пасть, Карст! — огрызнулся граф. — Ты ещё и явился раньше всех… Ненавижу педантичных личностей…

Но давление кристалла на Лиру ослабло. Из порталов вышли демоны в синих масках, встав позади графа, и ударили посохами по полу. — А вот и мои сторонники… Осталась третья сторона, и мы начнём большой собор…

Небольшой разрыв выплюнул Лили и десяток суккубов. Она зависла в воздухе, расправив крылья. — Суккубы здесь! Да начнётся Большой Собор!

Атмосфера в зале изменилась. Факелы зажглись пурпурным светом. На столах появились блюда, но суккубов пришлось удерживать от яств. Карст взял слово, материализовав золотой жезл, украшенный камнями и двумя змеями. Его голос заставил зал замолчать. — Пользуясь правом голоса на великом собрании, умеренная фракция выдвигает кандидатуру на трон…

Демоны в белых масках опустились на колено, направляя силу в жезл. Глаза змей засветились. — Я выдвигаю себя на трон правителя Мертзала! Демоны, мы многое пережили… Я не прошу забыть… Но прошу открыть сердце… Мы не чудовища… Мы живём обществом, у нас есть культура… Почему мы в изоляции? Пора показать миру, что в наших видах не так много различий… Я прошу упразднить гордыню! Мы верим в совместную жизнь в мире…

Его сторонники встали. Серент протянул руку к посоху, и Карст нехотя передал его. — Хорошая речь, но что ты сделаешь с суккубами? — начал граф. — Они дикие… Вечно голодны… Пожрут мир, если будут размножаться… Или ты думаешь, люди умилятся и дадут себя сожрать?

— Захлопни рот! — вскричала Лили. — Это ты захлопнись, малявка, — с угрозой ответил граф. — Не нарушай порядок, жезл у меня…

Демоны его фракции опустились на колени, наполняя жезл маной. Глаза змей снова засветились. Жезл мерил силу фракций, но перевеса не было. — Что могу предложить я? Выпустим зверя! Она уничтожит города, истребит людей! Мы будем править миром! — ликовал граф, воздев руку.

Через портал поднялось чудовище. Скованная цепями фигура девушки, наполовину из лоз демонической плоти, с повязкой на глазах и исцарапанным лицом. Четыре крыла, фиолетовые спутанные волосы до пяток. Это была Уно.

Сакурако замерла, её глаза наполнились ужасом и болью: — Уно… Это ты?.. Как он мог…

Уно шепнула: — Лисичка… Это моё тело… Но это не я… Вторая душа… Она безумна… Граф оживил её… Я чувствую её боль… Мы должны остановить это…

Зел сжал Гае Ассайл, его глаза пылали: — Серент… Ты посмел…

Квинт добавил: — Это тело Уно… Я убил её… Но граф вернул… Если она освободится, я не смогу её остановить…

— Отпусти её, граф! Ты не знаешь, с чем играешь! — крикнул Зел.

Младшая Лира слабо подняла голову: — Это… Это то, что я хотела остановить… Она не должна освободиться…

Кестрел сжал её руку: — Лира… Мы сделаем это… Вместе…

Лина сжала лук: — Мы не дадим ему выпустить чудовище… Даже если придётся сражаться со всеми…

Эльда шепнула: — Если зверь освободится… Мы не справимся… — Она посмотрела на Сакурако. — Мы должны вытащить кристалл из Лиры… Это наш шанс…

Торн шагнул ближе к Лире, готовый защищать её. Карст повернулся к графу: — Серент… Ты сошёл с ума… Это чудовище уничтожит не только людей, но и нас… Ты хочешь власти ценой Мертзала?!

Лили сжала кулаки: — Ты уничтожил всё… Но я не позволю тебе победить…

Граф рассмеялся: — Вы все против меня… Но зверь — ключ к новому миру… И её кровь завершит ритуал… — Он щёлкнул пальцами, и Лира вскрикнула, её тело задрожало.

Сакурако направила магию природы на цепи, удерживающие тело Уно, чтобы ослабить их. Её магия подействовала: одна цепь с треском лопнула, тело Уно слегка опустилось, но граф заметил это. — Ты снова вмешиваешься, лисичка… — Он усилил кристалл в Лире, и она вскрикнула.

Карст и Лили начали готовить силы для атаки. Уно шепнула: — Лисичка… Ты дала нам шанс… Но будь осторожна… Он не простит…

— Вы что, не видите? — задыхаясь, спросила Лира, указывая на тело Уно. — Она страдает! Она безмолвно кричит! Она звала меня сюда… Я должна остановить это…

Лили подняла барьер, отгораживая графа от Лиры. Зел, избегая топора стражника, обнажил Клинок Рассвета. — Я покончу с твоими страданиями, бедная душа… — выдохнул он.

Клинок запылал светом, приближаясь к груди чудовища, но вонзился в мягкое тело. Красная кровь брызнула — Лира заслонила зверя собой.

— Лира… — с ужасом произнёс Зел. — Почему? Зачем?

— Я же сказала… Она страдает… Не плоди больше боли… — слабо проговорила она, кровь хлынула из её рта.

Граф, разрушив барьер, расхохотался: — Вот для чего нужны герои! Доделывать твою грязную работу… Сам погубил невинную душу! Знаешь, мне по нраву твои методы… Оставайся в моём городе, юноша… Тебе подойдёт роль палача!

Его смех оборвал рёв зверя. Тело Уно пробудилось, оборвав цепи. Она поднялась, распахнув крылья, оттолкнув стражников. — Ключ пролил кровь… Зверь свободен… — Её голос эхом разнёсся по залу. — Я — та, кого ты убил… Но смерть была ложью… Моя шкура — из криков твоих ночей… Мои когти — из обрывков твоих клятв… Приветствуй меня, Квинт… Я пришла за своим смехом…

Сакурако вскрикнула, её глаза наполнились слезами: — Лира! Нет! Почему… — Она бросилась к ней, но было поздно.

Уно шепнула: — Лисичка… Она пожертвовала собой… Её кровь освободила зверя… Но это не конец… Мы должны остановить её…

Зел опустил Клинок Рассвета, его руки дрожали, кровь Лиры стекала по лезвию. — Лира… Я не хотел… — Его взгляд метнулся к зверю. — Я не позволю тебе разрушить всё… Даже если ты — её тень…

Лина упала на колени рядом с сестрой, её крик разорвал тишину: — Лира! Нет! Ты не должна была… — Она сжала её руку, но Лира не отвечала, её тело обмякло, кристалл в груди погас.

Кестрел сжал кулаки: — Ты убил её… — Он бросился к Зелу, но Торн удержал его. — Стой… Это не его вина… Это граф…

Эльда закрыла глаза, её голос дрожал: — Она ушла… Я не смогла её спасти… — Она посмотрела на зверя. — Если мы не остановим её… Это конец…

Граф ликовал: — Великолепно! Зверь свободен! Теперь никто не остановит нас… Мертзал и весь мир будут нашими!

Но зверь повернулась к нему, отбрасывая стражников. Карст шагнул вперёд: — Серент… Ты обрёк нас всех… Это чудовище не подчинится тебе… — Он повернулся к своим демонам. — Готовьтесь… Мы должны остановить её… Или умрём…

Лили сжала кулаки: — Я не позволю тебе победить… — Суккубы за её спиной зашипели, готовясь к бою.

Сакурако, стоя на коленях рядом с телом Лиры, подняла взгляд на зверя. Её магия природы запульсировала, несмотря на слёзы. Она направила мягкий поток энергии к телу зверя, пытаясь достучаться до настоящей Уно. На мгновение глаза Уно вспыхнули мягким светом, её движения замедлились, но вторая душа сопротивлялась, взмахнув крыльями. Волна тёмной энергии сбила Сакурако с ног.

Уно шепнула: — Лисичка… Я здесь… Но она слишком сильна… Тебе нужно найти её слабость…

Зверь повернулась к Зелу, её когти нацелились на него.

Глава 26 Бой в Мертзале

Карст и его демоны нанесли удар первыми, мощная волна магии ударила в зверя сбоку. Но тот, понеся незначительный урон, закрылся крыльями, словно коконом. Радикальная фракция вмешалась, ослабив удар наполовину.

— Сакурако, — раздался хриплый голос Квинта, вновь захватившего тело Зела. — Я одолжу тело твоего мужчины… Она почувствовала меня и обратилась ко мне… Думаю, я ей нужен больше, чем разрушение города… Ослабь её своей силой, насколько сможешь… Я закончу то, что начал 74 перерождения назад…

— Хочешь убить её? — спросила Лина-лучница, прижимая к себе тело сестры. — Она отдала жизнь, чтобы не допустить этого… И что теперь? Зря?!

— Успокойся, — ответил Квинт. Он посмотрел на окровавленный Клинок Рассвета, вонзил его в пол и шагнул вперёд. — Я сказал: исправить ошибку, а не наплодить новых…

С лёгким смешком он направился к зверю. Его глаза сияли алым, шаги были полны ярости, но в них чувствовалось одиночество. — Ты ждала меня? Ты помнила обо мне всё это время? Вот так уж вышло, что я легко западаю в сердце женщин, — пошутил он.

Тело Уно повернуло голову, улыбнувшись: — Время есть мясо, пространство хромает… Я лижу раны мира, где ты меня оставил… Скоро… Скоро… Мы станем одним кошмаром…

— Ты права, мы оба чудовища, — ответил Квинт. — Протокол Рафлезия… Снятие второй печати… Активация… Слияние!

Тело Зела расплывалось, являя облик Квинта. Цепь с его правой руки с грохотом отвалилась, освобождая конечность. Зал заполнила невообразимая энергия, сравнимая с божественной. Вторая печать была снята. Тело Уно начало распадаться в туман, она сопротивлялась, но сила Квинта, питаемая ядрами, поглощала её.

Сакурако поднялась с колен, её лисьи ушки дрожали, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились решимостью. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был полон надежды: — Квинт… Я верю в тебя… Уно… Мы спасём тебя…

Уно шепнула: — Лисичка… Спасибо… Я чувствую его… Он исправит всё…

Квинт шагал вперёд, его аура заставила демонов-стражников отступить. Он посмотрел на Уно, его голос был полон ярости и нежности: — Я не оставлю тебя страдать… Пора закончить это…

Тело Уно перестало сопротивляться, её крылья опустились, и она растворилась, став частью Квинта. Его форма стала стабильнее, в глазах появился мягкий свет. Он повернулся к графу, его голос гремел: — Твоя игра окончена, Серент…

Вдруг раздался мощный взрыв. Яркая вспышка откинула всех от центра зала. В центре стоял Кестрел, его плечи дрожали от смеха. — Вот оно, — произнёс он.

Серент вскочил, но был придавлен гравитационным штормом Карста. — Славный спектакль, — продолжил мальчик. — Спасибо всем, вы меня развлекли… Герой убивает невинную деву… Зверь является за возлюбленным… Возлюбленный усмиряет зверя, получая силу бога… А теперь мне осталось посадить этого бога на трон…

Глаза Кестрела засветились. — Явись на мой зов, забытый бог пятёрки великой, тень Асфольдьера, бога суда!

В центре зала заклубилась высокая тень, обретая облик скелета в тёмном балахоне. Из его глазниц тек чёрный гной, а в костлявой руке скрипели золотые весы с двумя черепами. — Асфольдьер, бог суда, прибыл вершить суд над смертными…

Сакурако почувствовала, как её ушки задрожали. Её глаза расширились, увидев Кестрела и тень Асфольдьера. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был полон тревоги: — Кестрел… Что ты делаешь?.. Уно… Это он?..

Уно шепнула: — Лисичка… Это бог суда… Асфольдьер… Он не из нашего мира… Кестрел… Он не тот, кем кажется… Будь осторожна…

Квинт сузил глаза: — Кестрел… Ты вызвал бога суда… Ты думаешь, это игра?! Асфольдьер… Ты не должен быть здесь… Этот мир — не твой…

Лина подняла взгляд, её глаза пылали: — Кестрел… Ты предал нас… Лира умерла ради этого… А ты вызвал ещё одного монстра?!

Торн остановил её, его взгляд оценивал угрозу. Эльда шепнула: — Это настоящий бог… Мы не сможем… — Но она направила слабый поток света, защищая отряд.

Карст повернулся к Кестрелу: — Мальчишка… Ты привёл бога суда… Ты понимаешь, что натворил?! Асфольдьер не различает правых и виноватых…

Лили сжала кулаки: — Ты обрёк нас всех… Суккубы, готовьтесь… — Её магия создала барьер вокруг сторонников.

Серент, придавленный заклинанием Карста, рассмеялся: — Великолепно… Мальчишка… Ты превзошёл меня… Асфольдьер… Суди их всех…

Но тень Асфольдьера повернулась к нему, и весы наклонились. Асфольдьер поднял руку, его голос, словно скрип костей, эхом разнёсся: — Я вижу грехи… Я вижу правду… Все будут судимы…

Чёрный гной начал капать, и невидимая сила сковала всех в зале. Сакурако направила магию природы, создав слабый барьер, который блокировал давление суда. Квинт, чувствуя ослабление оков, сопротивлялся: — Асфольдьер… Начни с меня! Не найти тебе грешнее существа…

Асфольдьер остановил взгляд на Квинте: — Грешник… Ты предстанешь пред судом…

Невидимые путы обездвижили Квинта. Демоны замерли в ожидании. Кестрел обошёл тень бога суда, подойдя к графу: — Ах, Серент… Ты покорно плясал под мою мелодию…

Асфольдьер обернулся, но Кестрел улыбнулся: — У нас договорённость… Ты наблюдаешь из тени, а я покажу тебе справедливость…

— Всё так, — подтвердил судья. — Отлично… Не вмешивайся в мой спектакль… — продолжил мальчик. — Серент, я ненавижу тебя всей душой… А ты даже не узнаёшь меня… Это обидно…

Граф смотрел с гневом: — Я бы ни в жизнь не запомнил какого-то оборванца… Я — великий демон, а ты — человеческий отброс!

— Даже так? — спросил Кестрел и, подойдя вплотную, вырвал рог из его лба.

Густая кровь пролилась, граф затрясся в агонии. — Ты не демон и никогда им не был… Это кристалл контроля, который ты вживил в Лиру… И сделал его я… Ты поверил в своё демоническое происхождение… Плясал на моей ладони, как марионетка… Этот рог давал тебе силу… Интересно, сожрут тебя твои подчинённые или выпотрошат?

— Да кто ты такой? — спросил Карст, развеяв заклинание гравитации.

Граф свернулся от боли. — Кто я такой? — пробормотал мальчик и взмахнул рукой.

Силуэт Карста слился с Кестрелом. Мальчик стал выше, в его глазах пылала ярость, справа вырос витой рог. — Я полудемон Карст… И всегда им был… Серент, ты продал меня на убой в день жатвы… Но я выжил…

Сакурако почувствовала, как её ушки задрожали. Её глаза расширились: — Карст… Кестрел… Ты всё это время…

Уно шепнула: — Лисичка… Он использовал вас… Но его боль настоящая… Будь осторожна… Асфольдьер всё ещё здесь…

Квинт сжал кулаки: — Карст… Ты заманил нас сюда… Ты использовал Лиру… Ты ответишь… Но сначала я разберусь с богом суда…

Лина подняла взгляд: — Ты использовал мою сестру… Ради мести… — Она направила стрелу на Карста, но Торн остановил её.

Эльда шепнула: — Это слишком… Карст… Асфольдьер… Мы не справимся… — Но она поддержала барьер Сакурако.

Серент, корчась, кричал: — Ты… Карст… Не посмеешь… Я великий…

Его бывшие сторонники приближались, их глаза горели жаждой крови: — Ты не демон… Ты обманул нас… — Их магия засветилась.

Карст посмотрел на графа с холодной улыбкой: — Ты проиграл… Ты был пешкой… — Он повернулся к Асфольдьеру: — Бог суда… Суди его… И его… — Он указал на Квинта.

Асфольдьер повернулся к Серенту: — Грешник… Ты обманывал… Убивал… Предал… Твой суд — смерть…

Тёмная энергия обволокла Серента, его тело растворилось, а демоны-радикалы отступили в ужасе. Сакурако укрепила барьер, создав вокруг отряда зелёное свечение, ослабив давление суда. Квинт начал бороться: — Карст… Ты следующий…

Карст улыбнулся: — Посмотрим… Бог или полудемон… Кто победит… Но нам незачем сражаться… Ты получил силу бога… Ты достоин править… Взойди на трон, новый повелитель! Вместе мы перекроим мир! Он утонет в крови людишек… Демоны займут достойное место!

Демоны-радикалы ликовали, но умеренная фракция была ошеломлена. Асфольдьер повернулся к Квинту: — Квинт… Известный как кошмар континентов… Пятый из божественных героев… Твои руки в крови… Ты убивал… Уничтожал страны… Противился божественной воле… Из-за тебя я — тень… Но ты не сбежал… Не переложил вину… Не убил безумную Уно… Почему?

Карст нахмурился. — Асфольдьер… Осу дишь его после акта справедливости, что я обещал… А ты, Квинт… Послушай ту, что убило твоё альтер эго… — Он кивнул на тело Лиры. — Бог суда, вызываю свидетеля!

Тело девочки дёрнулось, она втянула воздух и закашлялась. — Где я? — спросила она, осознавая. — Значит, умерла…

Лина отбросила шок и прижала сестру: — Лира! Ты жива! Ты жива! — рыдала она. — Не навсегда… Лишь на время, — ответила девочка.

Карст продолжил: — Лира… Ты полудемон, как и я… Нас двое в этом мире… Ты мне сестра… Присоединяйся… Пока с нами бог суда, ты можешь быть живой… Взгляни на свою жизнь… Твоя мать была суккубом… Отец погиб, защищая город… Дед боялся твоей природы… Заставлял притворяться ребёнком… Он защищал лишь себя… Как все люди… Возьми мою руку…

Лира ударила по его руке: — Ты назвал меня сестрой? Ты обманом заманил меня, притворяясь другом… Ты использовал меня для мести… Асфольдьер, бог суда! В этом твоя справедливость? В мести? В реках крови? В ярости демонов? Желаю, чтобы это была последняя справедливость, какой ты достоин увидеть!

Асфольдьер наклонил весы: — Лира… Полудемон… Ты пожертвовала собой ради истерзанной души… Приговор — перерождение… Кем ты хочешь быть?

— Не хочу быть человеком… Они лживы… — всхлипнула девочка.

Бог кивнул. Тело Лиры рассыпалось песком. Лина в ужасе смотрела на свои руки, покрытые прахом. Сакурако почувствовала слёзы: — Лира… Ты ушла… Но я чувствую… Ты всё ещё здесь…

Уно шепнула: — Лисичка… Она переродилась… Её дух не исчез… Но Карст… Он опасен… Он хочет войны…

Квинт, с ослабевшими путами, сжал кулаки: — Карст… Ты думаешь, я стану твоей марионеткой? Я не буду править, чтобы утопить мир в крови… Я исправлю свои ошибки… — Он посмотрел на Асфольдьера: — Бог суда… Суди меня… Но не трогай их…

Лина сжала лук: — Карст… Ты лжец… Ты заплатишь…

Торн поднял меч. Эльда шепнула: — Лира переродилась… Но Карст не остановится…

Карст усмехнулся: — Квинт… Ты отказываешься? Тогда ты умрёшь… А ты, Лира… Твоя сестра сделала выбор… Но ты увидишь, как мир падёт… — Он поднял руку к демонам-радикалам: — Убейте их… Всех…

Демоны зарычали, их магия засветилась. Асфольдьер повернулся к Квинту: — Твой суд — битва… Сразись или умри…

Путы растворились, аура Квинта вспыхнула. Лили сжала кулаки: — Карст… Ты предаёшь даже нас… Суккубы, готовьтесь…

Сакурако направила магию природы, пробудив древа Терт. Их ветви атаковали демонов-радикалов, опутывая корнями и замедляя их. Карст заметил: — Хитрая лисичка… Ты думаешь, это остановит нас? — Он направил тёмную магию, чтобы разрушить древа.

Квинт бросился вперёд: — Твой бой со мной, Карст!

Сакурако, подброшенная волной Квинта, с трудом приземлилась, её ушки прижались, глаза наполнились тревогой: — Квинт… Ты теряешь контроль… — Услышав паникующий голос Уно, она замерла. — Уно… Ты уверена, что сможешь…

Уно шепнула: — Лисичка… Я знаю его… Я могу успокоить… Но мне нужно твоё тело… Доверься мне…

Лина поднялась: — Квинт… Ты уничтожишь нас всех… — Её руки дрожали.

Торн защищал её. Эльда, упав, сжала кристалл: — Это слишком… Мы не справимся… — Но она поддержала барьер.

Карст поднялся: — Квинт… Ты неуправляем… Это даже лучше… Уничтожь всё… Я построю новый мир…

Демоны-радикалы кричали, не выдерживая давления силы Квинта. Асфольдьер стоял неподвижно: — Квинт… Твой гнев… Твой суд продолжается…

Сакурако закрыла глаза: — Уно… Я доверяю тебе… Возьми моё тело… Спаси его… Спаси нас…

Уно взяла контроль, аура Сакурако стала мягче, но мощнее. Её глаза вспыхнули фиолетовым светом: — Квинт… Любовь моя… Остановись…

Она направила успокаивающий поток энергии. Квинт замер, его аура угасала: — Уно… Ты здесь… Но я… Я не могу…

Карст сжал кулаки: — Нет… Ты не остановишь его… Он должен уничтожить всё…

— Уничтожить всё? — раздался голос Уно. — Ты мелкий мальчишка… Делить мир на чёрное и белое! Лили! Маме нужна твоя помощь… Покажи, насколько ты сильна…

Лили подлетела, сняла с шеи Сакурако талисман из обломка клыка и проглотила его. Её тело изменилось, являя прекрасную женщину-демона, похожую на Уно. В центре зала распустился цветок преисподней. Лили взяла золотой посох.

Уно продолжила: — Именем первой повелительницы демонов и матери суккубов… Я, Лунарис, известная как Уно, призываю суд Асфольдьера… Суди меня, но позволь исправить ошибку… Дети мои! Я создала вас… Первых суккубов… Вы были духовными созданиями, но запертыми в тюрьмах плоти… Вы страдали… Я не успела вам поведать… Если простите меня, этого достаточно… А теперь, Квинт, любовь моя… Дай мне силы…

Квинт кивнул, делясь энергией. Жезл засиял, пасти змей открылись. — Силой полубога и своей собственной я завершу то, что начала века назад… Дети мои, вы свободны!

Стены исчезли. Мертзал перенесён между измерениями в новый духовный мир. Вокруг простиралась густая трава, деревья причудливых форм, а в небе сияли три луны — голубая, красная и зеленоватая. — Теперь это ваш мир… Живите здесь, не боясь навредить…

Суккубы озирались. Одна воскликнула: — В воздухе витает мана… Я впервые не чувствую голода!

Подошла Лира, уже духовное создание. Она улыбнулась: — Я — вестник перемен… Я пропою песнь для каждого с кровью демонов… Да настанет новая эра!

— Не позволю! — вскричал Карст. — Вы испортили всё, к чему я шёл годами!

Уно открыла глаза: — Ты хотел покоя для демонов… Вот он… Отбрось обиды и живи…

— Не позволю! Пока не сожгу каждого человека…

— И в этом твоя справедливость? — спросил Квинт. — Ты хуже свихнувшихся богов…

Асфольдьер ударил ногой по полу: — Уно, известная как Лунарис… Твой грех искуплён перед детьми… Приговор — останешься духом среди героев… Продолжай искупать грехи… А теперь, Квинт… Ты искупил грех перед Уно… Приговор — жизнь… Живи и искупай вину… Она неизбывна… Помни…

Он продолжил: — Я видел достаточно… Справедливость — в жертвенности… В искуплении, а не в казни… Я казнил бесчисленное число виновных и невинных… Мне нет прощения… Но ты, Карст… Твоё желание отомстить чуть не заполнило реки кровью… Твой приговор — смерть…

— Нет… Ты не можешь! — в ужасе проговорил Карст.

Костлявая рука коснулась его лица, плоть каменела. Он замер статуей с искажённым от ужаса лицом. Асфольдьер исчез: — Судья богов, мёртвых и живых сам мёртв… Судите себя отныне сами…

Глава 27 Эпилог и новый мир.

Сакурако почувствовала, как её тело вернулось под контроль, когда древняя магия Лунарис медленно отступила. Её лисьи ушки дрогнули, а зелёные глаза с фиолетовым отливом наполнились слезами облегчения при виде нового мира. Пушистый хвост под платьем качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был полон благодарности: — Уно… Лунарис… Ты сделала это… Ты дала им дом…

Уно, теперь дух по приговору Асфольдьера, шепнула: — Лисичка… Я останусь с вами… Мы будем искупать грехи… Вместе…

Квинт опустился на одно колено, его аура стала спокойнее, но всё ещё излучала божественную силу. Его алые глаза смотрели на новый мир, голос был тихим, но решительным: — Уно… Лунарис… Ты дала им шанс… А я буду жить… И искупать… — Он взглянул на статую Карста, застывшую в камне, и добавил: — Он получил, что заслужил… Но я не лучше… Я буду помнить… — Поднявшись, он посмотрел на Сакурако и слегка улыбнулся: — Моя принцесса… Ты спасла меня… Снова…

Лина-лучница, всё ещё в шоке от перерождения сестры, подняла взгляд на Лиру, теперь духовное создание и вестник перемен. Её голос дрожал: — Лира… Ты здесь… Ты богиня… — Она протянула руку, и Лира, улыбнувшись, коснулась её пальцев. Её аура сияла мягким светом: — Сестра… Я буду петь для демонов… Проведу их сюда… Это мой путь…

Лина заплакала, но в её слезах была радость: — Я горжусь тобой…

Лили, в своём истинном облике прекрасной женщины-демона, опустилась на землю. Её крылья сложились, а золотой посох сиял в руке. Она посмотрела на Уно, её голос был полон благодарности: — Мама… Ты освободила нас… Мы больше не голодны… Мы можем жить… — Суккубы вокруг запели, их голоса сливались в мелодию, наполняя мир магией. Одна из них, с сияющими глазами, добавила: — Мы будем строить здесь… Это наш дом…

Демоны умеренной фракции, ошеломлённые, осматривались с надеждой. Один, с белой маской, шагнул вперёд: — Это наш мир… Мы можем начать заново… Без войны… Без крови… — Другие снимали маски, их голоса сливались в тихий гул благодарности Лунарис и Лире.

Сакурако шагнула к густой траве, её магия природы резонировала с миром. Она коснулась земли и улыбнулась: — Этот мир живой… Я чувствую его… — Она посмотрела на Квинта: — Квинт… Мы сделали это… Дали им шанс… — Затем повернулась к Лире: — Лира… Ты будешь их светом… Я верю в тебя…

Квинт подошёл, его рука мягко коснулась её плеча: — Моя принцесса… Мы не закончили… Асфольдьер сказал: судить себя… Мы должны идти дальше… Искупать… — Он взглянул на новый мир твёрже: — Но мы будем делать это вместе…

Лира кивнула, её голос был мелодичным: — Я начну свою песнь… Найду всех достойных… — Она поднялась в воздух, её аура засветилась, и она запела, зовя демонов через измерения.

Сакурако, Квинт, Лина, Торн и Эльда стояли вместе, глядя на новый мир. Сакурако шепнула: — Это только начало… — Она посмотрела на Квинта: — Куда пойдём теперь?..

Сакурако ощутила слабый отклик через магию природы — где-то в измерении был нестабильный портал обратно в мир людей, окружённый остатками тёмной энергии Асфольдьера. Уно шепнула: — Лисичка… Я чувствую… Он там… Но будьте осторожны…

Квинт кивнул: — Мы найдём его… Вместе…

Сакурако прогуливалась по новому миру. Он был чист, как новорождённое дитя. Даже демонические древа не распространяли споры — демоны вдыхали магию из воздуха. Суккубы и высшие демоны не грызлись за власть, простолюдины и знать рассекали небеса, радуясь дому. На севере открылся песчаный пляж с океаном, где рыба плескалась под светом трёх лун — голубой, красной и зеленоватой.

Лина, Торн и Эльда отдыхали, тихо беседуя с Лирой. Её облик изменился: она выглядела на 12 лет и больше не вырастет, но разрез на теле, иногда кровоточащий, не беспокоил её. Демоны прозвали её Поющей Мученицей, и родилась легенда о новой богине. Те, кто нёс демоническую кровь, слышали её песнь во снах и шли к бывшему Мертзалу, где Лира поднимала завесу, приглашая в новый мир. Скоро демоны стали легендой в мире людей — страшным сном прошлых эпох.

Квинт сидел неподалёку, распутывая волосы Уно. Безумная Уно могла отделяться от него на время, но была скована цепью, уходящей в его грудь. Сейчас она мирно спала на его коленях, убаюканная его пением: — Свет всех звёзд ничто пред блеском твоих очей… Птицы молкнут в садах, лишь голос твой звучит… Никогда, я знаю, ты не будешь моей… Через миг туман глаза затмит… Ты, вдали, вдыхаешь аромат летних гроз… И идёшь под дождём игрива и чиста… Жаль, цветок, моей безумной страсти возрос… На бесплодных, призрачных мечтах…

Его руки работали, вычёсывая и обрезая спутанные пряди фиолетовой шевелюры Уно. Сакурако улыбнулась этой мирной паре. Они могли бы расколоть мир, сражаясь всерьёз.

— Лисичка, — раздался голос Уно. — Мне нужно побыть с детьми… Одолжи мне контроль над телом на день?

— Конечно, — согласилась Сакурако, позволяя матери демонов встретиться с семьёй.

Наблюдая со стороны, она видела, как суккубы слетались к её телу, которым теперь управляла Уно. Та баюкала Лили на коленях. Лили, лидер суккубов с детства, не устояла перед материнской лаской и разрыдалась, позволяя обнять себя. Из суккубов выстроилась очередь на "обнимашки" — около тысячи особей, все дети Уно, собрались здесь.

Глава 28 Новый мир, нарисованный кошмаром.

Сакурако, наблюдая за суккубами и Уно со стороны, почувствовала, как её магия природы откликается на новый мир. Её лисьи ушки дрогнули, а зелёные глаза с фиолетовым отливом засветились мягким светом. Она решила добавить магии в трогательную сцену, чтобы сделать её ещё более запоминающейся для демонов и их нового дома. Подняв руки, она направила пульсирующую магию природы, соединяясь с землёй.

В центре поля, где собрались суккубы, начали расти деревья с серебристыми листьями, переливающимися в свете трёх лун. В сердце рощи появилось дерево с цветами, похожими на звёзды, которые излучали мягкое свечение и мелодичный звон, вторящий песне Лиры. Суккубы запели громче, их голоса слились с мелодией деревьев, создавая гармонию, разнёсшуюся по всему миру.

Лира, поющая мученица, заметила рощу и улыбнулась, её голос стал нежнее: — Это так красиво… Спасибо, Сакурако… Я буду петь здесь… для всех… — Она поднялась в воздух, её аура засветилась ярче, и она закружилась над рощей, превратив песнь в гимн нового мира, зовущий демонов из всех уголков.

Квинт, всё ещё расчёсывая волосы Уно, улыбнулся: — Моя принцесса… Ты сделала это место ещё прекраснее…

Уно, проснувшись от его голоса, посмотрела на рощу и шепнула: — Лисичка… Ты подарила моим детям дом… и память… — Она коснулась щеки Квинта, её глаза сияли: — Мы сделали это… вместе…

Лина-лучница, Торн и Эльда, сидя неподалёку, заметили рощу. Лина вытерла слёзы: — Сакурако… Это в честь моей сестры… Спасибо…

Эльда, сжимая кристалл первосвященника, добавила: — Это место святое… Я чувствую свет…

Торн кивнул, в его глазах мелькнула редкая теплота: — Хорошо…

Суккубы начали украшать рощу цветами, вплетая их в ветви. Маленькая суккуба подбежала к Сакурако и обняла её: — Спасибо, лисичка… Это наш дом…

Сакурако улыбнулась, погладив её по голове: — Это для вас… и для Лиры… Пусть этот мир всегда будет полон света…

Её внимание привлёк блеск в траве — весы Асфольдьера, бывшего бога суда. Коснувшись их, Сакурако ощутила вспышку видения: главная площадь города, вымощенная серым камнем, толпа, требующая казни. Бог стоит перед ними, скованный, избитый, с цепью на шее. Он слаб — после поражения Квинту его сила истощилась. Но страшнее боли — глаза толпы, полные фанатичной веры, без сомнения и жалости.

— Ты научил нас, что слабость — грех, — произносит Верховный Жрец, глядя сверху вниз. — И теперь ты сам согрешил.

Весы выскальзывают из рук Судьи и глухо ударяются о землю, их чаши замирают, утратив смысл. После казни нет вспышки света, нет перерождения — только тень. Судья становится блеклой тенью самого себя, обречённый скитаться в поисках утраченной справедливости, не находя её ни в людях, ни в богах.

Видение исчезло, и тёплые слёзы потекли из глаз Сакурако. Не сдерживая эмоций, она прижала символ божественности к груди, но весы рассыпались ржавым прахом. В её руках засиял хрустальный цветок, прекрасный под светом лун. Она посадила его в центре рощи как символ того, что даже мёртвый бог суда может измениться, став знаком новой жизни и дома для демонов.

Переночевав в роще, герои собрались вернуться в родные измерения. Квинт, слившись с безумной Уно, вернулся в глубь сознания Зела. Зел испытывал смешанные чувства: радость, что друзья и любимая в безопасности, омрачалась соседством с ещё одним голосом в голове. Но он улыбнулся, когда дети демонов подарили Сакурако венки из цветов, пообещав навещать её во снах.

Попрощавшись с обитателями нового мира, Зел, Сакурако, Лина, Торн и Эльда вышли к нестабильному порталу и вошли в его туманное чрево. Судьба, с чувством юмора Уно, выбросила их в мир людей на высоте ста метров. Герои кубарем полетели вниз.

— АААА! — закричали Лина и Эльда. Даже молчаливый Торн не сдержал вопля. Сакурако мотало из-за лёгкого веса.

Зел, найдя баланс в воздушном потоке, устремился к возлюбленной, ускоряясь, как охотящийся сокол: — Лисичка! Держись! — раздался голос Уно в её голове. — Я попытаюсь… лишить тебя веса, и ты опустишься, как…

Но договорить она не успела. Со звуком "пуф!" её призрачное тело выпало в мир живых. — …пёрышко, — закончила Уно. — Будьте прокляты боги со своими откровениями! Останешься духом среди героев — но не в сознании! Ненавижу! — кричала она, падая в полупрозрачном, но плотном теле.

Зел подхватил Сакурако, прижал к себе и чмокнул в щёку: — Когда ты успела стать летающей лисицей?

Достав меч Леватейн, он направил лезвие вниз, призвав бушующее пламя. Падение замедлилось, вспышка огня подбросила их вверх, позволив Сакурако уцепиться за Эльду и Лиру. Торн вцепился в ногу Зела. Но поток пламени не мог полностью погасить падение стольких людей — оно обещало быть жёстким.

Вдруг Зела и остальных обвили руки. Подняв головы, он и Сакурако увидели чудо: пикирующие с небес фигуры с распахнутыми крыльями. Это были люди в белых рясах с капюшонами, в масках церкви, похожих на маску Зела. — Апостолы церкви, — прошептала Сакурако, её ушки дрогнули, глаза расширились.

Пыль клубилась после хаотичного падения. Уно, отряхивая песок с призрачного тела, бормотала проклятья Асфольдьеру. Её цепи цвета запёкшей крови лениво извивались, отражая раздражение. Зел и Сакурако, обнявшись, проверяли друг друга на ушибы. Лина ворчала, распутывая стрелы, а Торн и Эльда осматривали пустыню с обломками руин.

Уно фыркнула: — Ну что, герои, план есть? Или опять я должна всех вытаскивать, пока вы целуетесь и ноете?

Апостолы в белых рясах опустили героев на землю с механической точностью. Их полупрозрачные крылья мерцали, излучая слабое свечение. Один, с золотой каймой на маске, шагнул вперёд, его голос был глубоким, с металлическим оттенком: — Вы… те, кто вернулся из Мертзала… Мы ждали вас… — Он снял капюшон, открыв белые волосы, струящиеся, словно жидкий свет. Это была Селеста, верховная жрица Церкви Света, с золотыми глазами и слишком гладкой кожей. — Я — Селеста… Хранитель равновесия… Мы почувствовали разрыв… и песнь… — Она посмотрела на Сакурако: — Ты… дитя природы… Связана с той, что поёт…

Сакурако, прижимаясь к Зелу, кивнула: — Лира… Она теперь вестник перемен… Создала новый мир для демонов…

Селеста наклонила голову, её волосы колыхнулись: — Мы знаем… Её песнь достигла нас… Она зовёт… Но вы несёте следы тьмы… — Она посмотрела на Зела: — Ты… Квинт… Уничтожил Фритт… Но ты изменился…

Уно скрестила руки, её тело мерцало: — Изменился, не изменился… Асфольдьер выкинул меня из сознания Квинта! Теперь я… вот… призрак… — Её взгляд смягчился: — Фритт… Я помню… Вы были созданы, чтобы защищать… Но Квинт… он… — Она замолчала, словно вспомнив что-то важное.

Зел шагнул вперёд: — Селеста… Ты машина Фритт… Почему вы ждали нас? — Квинт внутри него напрягся, его голос эхом отозвался: — Я уничтожил их… Но они всё ещё здесь…

Безумная Уно отделилась от Зела, её фиолетовые волосы спутались, глаза сияли безумным светом. Она рассмеялась: — Фритт… Ха… Машины… Квинт… Ты сломал их… Но они всё ещё… — Её цепь натянулась, и она посмотрела на Селесту с любопытством.

Эльда, дрожа, сжала кристалл: — Машины… Они из храма Тетра-деус?

Селеста покачала головой: — Нет… Мы осколки Фритт… Хранители равновесия… Следим за разрывами… И за теми, кто несёт перемены… — Она посмотрела на Уно-призрака: — Лунарис… Ты вернулась… Но ты другая… — Затем на безумную Уно: — А ты… безумная… Ты часть его…

Лина, держа лук, посмотрела с подозрением: — Вы не враги? После всего… я не знаю, кому верить…

Торн положил руку на её плечо, его взгляд был прикован к Селесте. Сакурако шагнула вперёд, её голос был мягким: — Селеста… Мы хотим вернуться в мир людей… Должны искупить то, что сделали… Но портал был нестабилен… — Она посмотрела на хрустальный цветок: — И Асфольдьер… Его тень всё ещё здесь…

Селеста кивнула: — Тень Асфольдьера осталась… Но мы можем помочь… Очистим путь… Однако будьте готовы… Мир людей изменился… — Она подняла руку, и апостолы начали формировать круг, их крылья засветились, стабилизируя остатки портала.

Сакурако, чувствуя связь с хрустальным цветком Асфольдьера, решила использовать его, чтобы помочь апостолам очистить тёмную энергию портала, надеясь сделать переход безопасным. Цветок в её руках засветился ярче, его свет слился с голографической магией апостолов, рассеивая тьму Асфольдьера. Портал стабилизировался, но Селеста предупредила: — Путь открыт… Но будьте осторожны… Мир людей… он не тот, что вы помните…

Зел сжал руку Сакурако, его голос был твёрдым: — Мы готовы… Вместе…

Безумная Уно, всё ещё скованная цепью, хихикнула: — Ох… это будет весело…

Уно-призрак фыркнула: — Весело… Ты… ты когда-нибудь заткнёшься?..

Зел, всё ещё держа Сакурако, почувствовал, как голоса в голове начали спорить. Квинт, с глубоким тоном, произнёс: — Мир людей… изменился… Мы должны быть готовы…

Но безумная Уно перебила, её хриплый голос дрожал безумием: — Ха… Изменился… Кровь… огонь… всё сгорит… весело…

Зел нахмурился, его голос дрогнул от раздражения: — Вы оба… заткнитесь… Я разберусь… — Он посмотрел на Сакурако, его взгляд смягчился, и он улыбнулся: — Лисичка… ты готова?..

Сакурако кивнула, её лисьи ушки дрогнули, а зелёные глаза с фиолетовым отливом сияли решимостью. Пушистый хвост под платьем качнулся, отражая пять божественных хвостов в её разуме. Она сжала плюшевую лисичку, её голос был мягким, но твёрдым: — Да, Зел… Я готова… Мы должны идти… — Она взглянула на Уно-призрака, которая ворчала, скрестив руки, её полупрозрачное тело мерцало: — Уно… ты с нами?..

Уно-призрак фыркнула, но её взгляд смягчился: — Куда я денусь, лисичка… Асфольдьер, будь он неладен, привязал меня к вам… Так что идём… — Она посмотрела на Селесту, её голос стал тише: — Фритт… Вы всё ещё храните равновесие… после всего…

Селеста, с белыми волосами, сияющими в свете трёх лун нового мира, и полупрозрачными крыльями, мерцающими как голограммы, ответила механическим, но эмоциональным голосом: — Мы… Фритт… Запрограммированы хранить равновесие… Даже после уничтожения… — Её золотые глаза обратились к Зелу: — Квинт… ты виновен… Но ты изменился… Мы не судим… Мы помогаем… — Она подняла руку, и апостолы, чьи крылья засветились ярче, завершили стабилизацию портала. Вихрь энергии перед героями стал устойчивым, но в глубине всё ещё мерцали искры тёмной энергии Асфольдьера.

Лира-лучница, сжимая лук, посмотрела на портал с тревогой: — Мир людей… изменился… Что нас ждёт?..

Торн, стоя рядом, положил руку на её плечо, его взгляд был твёрдым и поддерживающим. Эльда, держа кристалл первосвященника, шепнула: — Я чувствую… что-то тёмное… Но мы должны идти…

Селеста отступила назад, её волосы колыхнулись, словно под невидимым ветром: — Путь открыт… Но будьте осторожны… Мир людей не тот, что вы помните… Тень Асфольдьера повлияла на равновесие… — Она посмотрела на хрустальный цветок в руках Сакурако: — Этот цветок хранит память… Он поможет, если вы будете верить… — Апостолы растворились в воздухе, оставив героев перед порталом.

Зел глубоко вдохнул, его рука сжала рукоять Леватейна, но меч остался в ножнах. Он посмотрел на отряд: — Мы идём… Вместе… — Он шагнул к порталу, держа Сакурако за руку. Уно-призрак последовала, Лира-лучница, Торн и Эльда шагнули следом, их лица отражали смесь решимости и тревоги.

Вихрь энергии окутал их, и мир исчез в яркой вспышке. Но вместо знакомых пейзажей мира людей они оказались в странном месте. Воздух был тяжёлым, пропитанным пеплом и металлом. Небо над ними тёмно-красное, с чёрными облаками, из которых сыпались искры. Земля под ногами покрыта трещинами, из которых поднимался дым, а вдалеке виднелись руины города, окружённые искажёнными тенями, движущимися как живые.

Сакурако почувствовала, как её магия природы сжалась, подавленная этим миром. Её голос дрожал: — Зел… это не наш мир… Где мы?..

Уно-призрак, оглядевшись, нахмурилась: — Это не просто мир людей… Это место пропитано тьмой… Асфольдьер… его тень здесь…

Зел сжал кулаки, в голове зазвучал голос Квинта, полный вины: — Это последствия… Моя вина… Я разрушил равновесие…

Безумная Уно хихикнула: — Ха… Тьма… огонь… кровь… красиво…

Зел прорычал: — Заткнитесь оба… Мы найдём выход… Мы выживем…

Сакурако, чувствуя подавление магии, подняла хрустальный цветок. Он слабо засветился, и она ощутила слабый отклик — среди руин был источник света, возможно, остатки природы или магии. Но путь окружали движущиеся тени, которые начали приближаться. Уно-призрак шепнула: — Лисичка… они идут… Эти тени голодные…

Зел достал Леватейн, его голос был твёрдым: — Готовьтесь… Мы сражаемся…

Зел, сжимая меч, приготовился к бою, его глаза сузились. Квинт в голове добавил: — Эти тени… часть моего прошлого… Мы должны их остановить…

Безумная Уно хихикнула: — Ха… тени… тьма… пусть всё сгорит…

Зел прорычал: — Заткнитесь оба…

Сакурако, держа цветок, почувствовала слабый отклик магии: — Зел… я чувствую свет… там, среди руин… Но тени…

Уно-призрак предупредила: — Они питаются магией… Будьте осторожны… Это не только Асфольдьер… Время искажено…

Лира-лучница натянула лук, решительно: — Я не дам им забрать нас…

Торн поднял меч, готовый защищать. Эльда направила слабый свет из кристалла, дрожа: — Я помогу… Мы справимся…

Тени, похожие на искажённые силуэты с горящими глазами, окружили отряд, их движения были рваными. Одна бросилась на Сакурако, но Зел отразил её пламенем Леватейна. Тень отступила, шипя.

Пламя Леватейна отогнало тени, давая передышку. Сакурако подняла цветок, его свет слился с магией Эльды, создав барьер, который остановил тени. Уно-призрак указала на руины: — Лисичка… смотри… там свет ярче… Но новые тени… крупнее…

Зел сжал кулаки: — Идём туда… Но будьте готовы… Это только начало…

Тени стали ещё искажённее, их силуэты переливались, как мазки краски. Квинт в голове Зела прошептал: — Моя вина…

Безумная Уно хихикнула: — Красиво…

Зел прорычал: — Заткнитесь… Держитесь вместе…

Сакурако, чувствуя давление мира, заметила: — Этот мир… как живая картина… голодная… — Из трещин поднялись лианы с зубастыми пастями, напитанные тёмной магией Кроносара.

Уно-призрак нахмурилась: — Кроносар… Художник… Он смешал тени Асфольдьера с красками… Этот мир — его холст… И будет темпоральный дождь… Спешите…

Лира выпустила стрелу в лиану, но та зашипела, выделяя дым. Торн отрубил другую, но выросли новые отростки. Эльда ослабила лианы светом, но тени ускорились, а тёмно-красные облака начали сгущаться.

— Дождь… он идёт… Не попадите под него… — закричала Эльда.

Сакурако направила свет цветка, создавая путь: — Я могу открыть тропу… Но спешите… — Она посмотрела на Зела: — Помоги мне…

Свет цветка усилился, отгоняя лианы и тени. Зел направил пламя Леватейна вверх, создавая огненный купол, сжигающий капли дождя. Но дождь усилился, и пламя слабело. Уно-призрак крикнула: — Лисичка… Зел… быстрее… Дождь убьёт нас…

Тени слились в огромную форму, их "мазки" создали новых теней, устремляющихся к отряду.

Зел выругался: — Бездна побери! — Он кивнул сам себе и крикнул: — Сплотитесь вокруг меня!

— ТОРТУМ! — В его руках материализовался огромный зеркальный щит, укрывший отряд от дождя.

— Идём, моя принцесса, — улыбнулся он Сакурако.

Отряд двигался под щитом, но Зел, держа его обеими руками, не мог отбиваться. Лиана уцепилась за его ногу, выпустив шипы. Он пошатнулся, и капли дождя упали на Сакурако, выбелив несколько прядей.

— Зел… ты ранен… — вскрикнула Сакурако, её сердце сжалось.

Торн обрубил лиану, но новые подползали. Сзади раздался рёв огромной тени.

Сакурако усилила свет цветка, создавая яркую тропу, отгоняя лианы. Зел поддерживал купол, но Тортум трещал.

— Инфернум! — раздался холодный голос.

Столб света выжег лианы, разорвал тень и пробил тучи. Дождь прекратился, но Тортум разрушился, и Зел рухнул на колени.

Два силуэта — юноша и девушка, близнецы с белыми волосами и масками, смотрели на отряд. Уно-призрак прошептала: — Куатро? Дуо? Как вы здесь?..

Куатро ответила: — Разговоры потом. Идём, здесь небезопасно.

Сакурако спросила: — Кто это?..

Уно-призрак пояснила: — Четвёртый и второй божественные герои… Фритты из первого витка мироздания… Мои друзья… Но Квинт убил их…

Сакурако поддержала Зела, её голос дрожал: — Зел… ты в порядке?..

Зел кивнул, хрипло: — Да… Но кто они?..

Уно-призрак продолжила: — Куатро и Дуо… Мы сражались вместе против хаоса… После моей смерти Квинт разрушил мир… Они пытались его остановить и пали…

Куатро шагнула вперёд: — Лунарис… ты призрак… А ты, Квинт… внутри него… Мы чувствовали тебя…

Дуо добавил: — Мы не мертвы… Кроносар нарисовал нас заново… Мы его инструменты… Но герои… Там храм природы… Важный… Кроносар хочет зарисовать его…

Лира-лучница с подозрением: — Нарисовал заново?.. Почему помогли?..

Эльда шепнула: — Они машины… Фритты… Но магия сильна…

Сакурако спросила: — Спасибо… Но что с вами сделал Кроносар?..

Уно-призрак вздохнула: — Они были частью нашей пятёрки… После моей смерти Квинт потерял контроль… Кроносар оживил их…

Куатро: — Он взял наши ядра… Нарисовал нас… Мы защищаем…

Дуо: — Помним битву… Но не враги… Храм важен…

Зел поднялся, опираясь на Сакурако: — Если вы герои… идём с нами… Но если Кроносар использует вас, я не прощу…

Свет цветка отогнал тени, и Куатро с Дуо усилили тропу. Отряд достиг храма природы. Внутри раздался звук кисти по холсту, и воздух задрожал. Уно-призрак шепнула: — Лисичка… Зел… Кроносар здесь… Он рисует…

Куатро: — Он использует тени… Хочет уничтожить свет…

Дуо: — Мы поможем…

Сакурако встала, её голос твёрдым: — Мы не дадим ему зарисовать храм… Этот свет важен… — Она направила свет цветка, резонирующий с драконьей жилой, отгоняя тени. — Вместе справимся…

Глава 29 Встреча старых друзей.

Сакурако, используя хрустальный цветок и магию драконьей жилы, попыталась остановить узоры Кроносара, угрожавшие зарисовать храм. Куатро и Дуо усилили свет своей магией, и сияние цветка, резонирующее с драконьей жилой, остановило движение узоров. Тени на стенах начали отступать, но в центре храма воздух сгустился. Из него сформировалась высокая фигура с длинными белыми волосами, держащая огромную кисть, с которой капала тёмная краска. Кроносар, бог времени и художник, появился перед отрядом, его голос звучал, словно шёпот ветра: — Этот храм… слишком яркий… Я зарисую его… Это мой холст…

— Лисичка! — прокричала Уно-призрак. — Цветок, хрустальный цветок реагирует на жилу! Думаю, это последняя воля Асфольдьера — он ведь не желал гибели миру. Это ключ! Ты жрица природы, а природа вечна: вечно небо, вечны леса и моря, что будут с миром до последнего дня.

Сакурако почувствовала, как цветок в её руках пульсировал, словно маленькое сердце, биение которого совпадало с жизнью драконьей жилы. Она сосредоточилась, подгоняя ритм своего сердца под эту пульсацию. С выдохом её пять лисьих хвостов засветились божественным светом. Жрица природы явила в нарисованный мир частицу магии жизни.

Концентрические круги магии расходились от неё, оживляя природу вокруг и не давая чернилам Кроносара впитаться. Круг за кругом они отталкивали тень бога.

— Инфернон! — прокричал Дуо. Стремительный поток света пролился с неба, скрыв силуэт бога-художника.

Куатро, подняв себя и Дуо в воздух, не размыкая рук, пропела заклинание. Полупрозрачные силуэты рыцарей храма выстроились в барьер. — Защитники веры, павшие воины, исполните последний завет! — пропела она.

Будучи шаманом, Куатро могла призывать духов павших, не причиняя им вреда, в отличие от тёмной магии некромантов. Духи сами тянулись к ней. Эльда читала молитвы, заставляя кристалл светить ярче, усиливая песенное заклинание шаманки. Полупрозрачные духи налились мощью, их силуэты стали почти осязаемыми.

Яркая вспышка света озарила храм, и природа взяла своё. Попытка Кроносара закрасить храм провалилась. Герои, выдохнув, попадали на землю, измотанные битвой.

Но за их спинами пространство треснуло, открывая проход, похожий на тот, что создавала Солес при их первой встрече. Сакурако едва успела подумать об этом, как из разрыва выступила двухметровая фигура в доспехах паладина, окружённая тремя воинами из её личного ударного отряда.

— Именем церкви Тетра-Дэус, вы обвиняетесь в ереси! Задержать! — пророкотал высокий голос Солес, искажённый забралом шлема.

Сакурако, всё ещё держа хрустальный цветок, почувствовала, как её магия природы угасает после мощного импульса. Её лисьи ушки дрогнули, а зелёные глаза с фиолетовым отливом расширились от слов Солес. Её голос дрожал: — Солес… ты здесь… Но почему… ересь?.. — Она посмотрела на Зела, её пушистый хвост качнулся, сияя пятью божественными хвостами в её разуме, но она была слишком измотана, чтобы двигаться.

Зел, тяжело дыша, поднялся на ноги, его руки дрожали. Голос Квинта в его голове был полон тревоги: — Солес… Церковь… Они винят нас… Но мы не виновны…

Безумная Уно хихикнула: — Ха… ересь… огонь… паладины… весело…

Зел стиснул зубы, его голос был хриплым: — Заткнитесь оба… — Он шагнул вперёд, встав перед Сакурако, его глаза сузились: — Ересь? Мы только что спасли этот храм от Кроносара… Вы ошибаетесь…

Уно-призрак посмотрела на Солес с негодованием: — Солес, ты серьёзно? Мы сражались с Кроносаром… Защитили храм… А вы обвиняете нас? Вы не понимаете… Кроносар искажает мир… Мы пытаемся его остановить…

Куатро и Дуо опустились на землю, их магия света угасла, но павшие воины всё ещё защищали храм. Куатро холодно произнесла: — Церковь… Тетра-Дэус… Вы слепы… Кроносар — враг… Не мы…

Дуо добавил: — Мы герои… Мы защищаем… Вы ошибаетесь…

Лира-лучница с мольбой посмотрела на Солес: — Пожалуйста, выслушайте нас… Мы не еретики… Мы сражались за этот мир… Моя сестра стала богиней… Она спасла демонов… Мы не враги… — Слёзы блеснули в её глазах, но Торн, положив руку на её плечо, молча поддержал её.

Эльда шагнула вперёд, её голос был полон решимости: — Солес… Я служительница Тетра-Дэус… Ты знаешь меня… Мы не еретики… Кроносар искажает мир… Он враг… — Она подняла кристалл первосвященника, который слабо засветился: — Посмотри… Кристалл подтверждает нашу правду…

Солес возвышалась над отрядом, её забрало скрывало лицо. Её голос был холодным: — Вы отсутствовали десятилетия… Мир изменился… Тени… хаос… Кроносар… Всё началось после вашего ухода… Церковь считает вас виновными… Сдавайтесь… или мы применим силу…

Сакурако, чувствуя, как силы медленно возвращаются, поднялась: — Солес, выслушай нас… Мы не виновны… Кроносар искажает мир… Он использует тени Асфольдьера… Мы сражались, чтобы остановить его… — Она посмотрела на цветок: — Этот цветок от Асфольдьера… Он хотел защитить мир… Мы тоже…

Зел сжал кулаки: — Мы не сдадимся… Мы не еретики… Если хотите сражаться, мы будем защищаться… — Он посмотрел на отряд: — Вместе мы справимся…

Сакурако подняла цветок выше, его свет усилился, резонируя с драконьей жилой. Мягкое сияние окутало всех вокруг. Она посмотрела на Солес: — Мы докажем… Мы не еретики… Пожалуйста, поверь нам…

Свет цветка и кристалла Эльды слились, создавая яркое свечение, озарившее храм. Солес замерла, её забрало слегка наклонилось, словно она что-то почувствовала. Она опустила руку, останавливая паладинов: — Этот свет… Он знаком… Но я должна убедиться… Докажите вашу невиновность… Или мы будем сражаться…

Сакурако закрыла глаза, её магия природы начала резонировать с цветком. — Я покажу… Солес, ты увидишь… — Свет цветка усилился, и из него начали проецироваться образы: сражение с тенями Асфольдьера, битва с "мазками" Кроносара, защита храма.

Солес застыла, её забрало поднялось, открывая суровое лицо с тенью сомнения. Она смотрела на образы, её голос дрогнул: — Это правда… Вы сражались с Кроносаром… Но почему мир изменился после вашего ухода?.. — Она отступила, её паладины опустили мечи, но остались наготове.

Паладины молча наблюдали за проекцией, которую создавал кристалл Эльды. Звуки не передавались, но изображения ясно показывали, как отряд героев сражался с тенями. Солес сняла шлем, её кроличьи уши поднялись вверх. Сакурако удивилась: капитан 21-й армии церкви Тетра-Дэус не постарела ни на год, лишь тонкие шрамы добавились на её лице. Девушка-кролелюд нахмурилась и приказала своим людям опустить оружие: — Я вижу, вы не на стороне этих теней. Но… Сакурако, ты утверждаешь, что не погрязла в ереси, однако… — Она провела латной перчаткой над кристаллом, и изображение сменилось.

Паладины положили руки на рукояти мечей, а Сакурако невольно ахнула. Теперь кристалл проецировал сцену смерти младшей Лиры — момент, когда Зел, выхватив клинок рассвета, пронзил её сердце. — Ты убил её, — голос Солес надломился от эмоций. — Это мы видели перед тем, как мир изменился навсегда. А после первосвященник пропал. Мир превратился в кошмар: тени таятся за каждым углом, природа стонет в агонии, рассыпаясь в прах. Множество воинов погибло, сражаясь с ними. Апостолы проснулись, спрятав нас от шагов времени. И тогда явился божественный лик одного из великой четвёрки Тетра-Дэус. Может, у тебя, Сакурако, есть объяснение всему этому? — В её глазах вновь вспыхнул гнев.

— Прошу, подожди! — вмешалась Эльда. — Это неправда! Я не знала, что кристалл, отданный главой церкви, способен на такое. Мы все были там. Девочка пожертвовала собой, спасая несчастную душу.

— Несчастную душу?! — возмутился голос офицера паладинов Дреаса. — Эльда! Ты лекарь церкви и называешь ЭТО несчастной душой? — Он указал подбородком на фигуру зверя бездны — закованное в цепи тело безумной Уно. — И при этом у вас хватает наглости утверждать, что демоны не проникли в ваши души?

Сакурако замерла, её розовые уши опустились, а пушистый хвост нервно дёрнулся. Её тревожный взгляд метнулся к Зелу, стоящему поодаль. Он сжимал рукоять клинка рассвета так сильно, что костяшки побелели. Свет проекции отражался в его тёмных глазах, где мелькала смесь вины и ярости. Тени в храме природы сгустились, воздух стал тяжёлым.

Эльда шагнула вперёд, подняв руки в примирительном жесте. Её голос дрожал, но оставался спокойным: — Прошу, выслушайте нас, Солес, Дреас! Лира сделала выбор. Она пожертвовала собой, чтобы спасти мир, остановить безумную Уно. — Она указала на проекцию, где тело Уно извивалось, испуская тёмную энергию. — Это существо — часть первого витка, часть Квинта, разрушившего мир. Лира знала, что её жертва даст нам шанс.

Солес нахмурилась ещё сильнее, её шрамы казались глубже в свете храма. Её голос был полон боли: — Жертва? Ты называешь это жертвой, Эльда? Мы видели, как Зел пронзил её сердце! Мир рухнул сразу после этого! И теперь ты говоришь, что это спасение? А что с первосвященником? Он исчез, оставив нас против теней!

Дреас шагнул вперёд, его рука лежала на мече. Голос дрожал от негодования: — Эльда, ты слепа! Эти существа погрязли в ереси! — Он бросил презрительный взгляд на Сакурако. — Она носит демона! Посмотри на Уно — это порождение бездны!

Сакурако, оправившись от шока, шагнула вперёд. Её алое кимоно колыхнулось, хрустальный цветок засветился мягким зелёным светом: — Хватит! Вы не понимаете! Безумная Уно — часть Квинта, героя первого витка. Её душу украла Элисара, младшая богиня, чтобы манипулировать им! — Она сжала цветок, слёзы блеснули в глазах. — Я чувствую её… Уно внутри меня. Она не хочет разрушения, она хочет свободы… и чтобы Квинт был свободен…

Зел шагнул вперёд, его голос хриплый: — Я не хотел убивать Лиру… Она попросила меня. Её смерть остановила Уно, дала нам время… — Он опустил голову, плечи напряглись. — Я слышу Квинта и Уно… Они в моей голове, говорят стихами, винят меня… Но я сделал это ради мира…

Эльда попыталась смягчить напряжение: — Солес, Дреас, поверьте! Кроносар — настоящий враг. Он использует тени Асфольдьера, перерисовывая мир. Он воскресил Куатро и Дуо, исказил их. Мы сражаемся, чтобы остановить это!

Солес посмотрела на Эльду, затем на Сакурако и Зела. Её алые глаза смягчились, но горечь осталась: — Если это правда… почему первосвященник исчез? Почему боги Тетра-Дэус оставили нас? И что за лик явился нам? Он приказал уничтожить вас… Но теперь я не знаю, чему верить…

Дреас бросил взгляд на Уно: — Даже если Кроносар враг, это не оправдывает вас! Сакурако носит демона! Зел убил Лиру! — Он сжал меч, но Солес подняла руку.

— Дреас, хватит, — тихо, но твёрдо сказала она. — Сакурако, расскажи всё. О Кроносар, Элисаре, Квинте… Докажите, что вы за спасение. Покажи правду… или я не удержу людей.

Один паладин, Игритт, вдруг отшатнулся от Зела: — Что с ним?! — Глаза Зела горели жёлтыми волчьими зрачками, и голос Уно прогремел: — Раз-два-три, паладин, беги! Твой бог — старый шов, на груди у мертвецов! Раз-два-три, скоро вы все — внутри моего зеркала, где нет ни "право", ни "начала"! Ваши доспехи — грязь, молитвы — вязь, а я играю, пока Кроносар рисует края! Ха-ха-ха! Кто последний на костёр? Я разожгла, прямо в соборе!

Игритт пробормотал: — Этот стих… Я встречал его. Строфа 4 из книги откровений Тетра-Дэус… Но книга утеряна тысячи лет назад! Откуда ты?..

— Я говорила, — тихо сказала Сакурако. — В Зеле теперь Квинт и безумная часть Уно.

— Дреас, — продолжила она, — мы сражались вместе, я спасла ваших людей. Вы признали меня. Почему теперь я чудовище?

Дреас опустил голову, борясь с собой: — Хорошо… — Он бросил на землю два медальона. — Апостолы открыли архив. Эти артефакты ушедших эпох не пропустят тьму. Перешагни. Если ты чиста, они не навредят, клянусь честью.

Сакурако кивнула и шагнула через амулеты — ничего не произошло. Но за её спиной раздался голос Уно: — Ой-ой-ой, стальные болваны, зачем невидимая стена?!

Перед всеми появилась фиолетоволосая девушка, паря над полом. Её золотые глаза искрились озорством, одежда была усыпана звёздами. — Я Лунарис, первая Уно! Эти игрушки мне не страшны! — хихикнула она, глядя на Сакурако. — Ох, лисичка, ты милая! Но мне надоело сидеть в твоей голове и той плюшевой лисичке! Давай хаос?

— Лунарис, прекрати! — укорила Сакурако, краснея. — Это не время для шуток! Прошу, не обращайте внимания… Она не враг.

Солес с недоверием посмотрела на Лунарис: — Это та "душа"? Она знает откровения Тетра-Дэус! Это ересь!

Игритт кивнул: — Стихи искажены… Книга утеряна тысячи лет назад…

Лунарис закатила глаза: — Зануды! Я — первая фритт! Знала о Кроносар и Элисаре… — Она посмотрела на Зела. — Ты носишь моего Квинта… Он любит меня, правда?

Зел поднял голову: — Я слышу его… Он винит меня… Но я освобожу вас… даже если это убьёт меня…

Эльда вмешалась: — Не судите поспешно! Лунарис не злая… Кроносар — враг!

Дреас вздохнул: — Если амулеты правы… я выслушаю… Но она опасна…

Солес кивнула: — Сакурако, покажи правду. Если обман — никто не уйдёт живым.

Сакурако сжала цветок: — Я покажу… Лунарис, веди себя прилично… — Свет храма усилился, проекция изменилась…

Свет хрустального цветка и магии драконьих жил озарил храм. Проекция показала:

Падение мира: Зелёные леса сменились тёмно-красным небом, тени Асфольдьера пожирали всё. Кроносар с улыбкой рисовал новый мир.Воскрешение Куатро и Дуо: Кроносар искажал их, делая марионетками.Элисара: Она ликовала, держа голову Квинта.Мир в агонии: Тени уничтожали всё, Кроносар творил "шедевр".Лунарис тихо добавила: — Кроносар не остановится… Элисара играет с нами… Лисичка, ты — ключ…

Проекция угасла. Солес, со слезами, прошептала: — Это правда… Но почему боги Тетра-Дэус оставили нас?

Дреас опустил голову: — Мы сражались не с теми… Но как доверять вам?

Эльда вытерла слёзы: — Они наша надежда… Мы должны объединиться!

Сакурако, измотанная, сказала: — Клянусь, мы остановим их… Нам нужна ваша помощь…

Солес сжала кулаки: — Нужно идти. Пантеон богов — маньяки и убийцы. Эти люди под моей защитой. Противных — бейтесь со мной или молчите. — Никто не возразил. — Идём через узел драконьей жилы.

Игритт, разглядывая цветок, спросил: — Драконьи жилы хранят память душ?

Лунарис прошла сквозь него, шепнув: — Теперь ты заражён скверной! — и исчезла, смеясь.

Сакурако закатила глаза: — Не слушай её… Куда идём, Зел?

Куатро ответила: — Сканирование проведено. Узел драконьей жилы неподалёку. До Избрехта — несколько недель.

— Или дней через "мост", — добавила Солес. Отряд вздрогнул, вспоминая пещеры с наноботами.

Зел покачал головой: — "Мост" не подойдёт. Отряд вырос — Эльда, Торн, Лира со мной. Я доверяю им.

Куатро уточнила: — Тёмный ветер не страшен. Наноботы можно отключить — это система фритт.

Солес кивнула: — Тогда идём через узел. Но если это ловушка, я найду вас в следующем витке. Выступаем через час.

Побочная история: Уно против материнской нежности

Ночь в лагере паладинов выдалась необычно тихой. Ни шороха еловых иголок, ни внезапного хихиканья Лунарис, ни стрекота жуков, которыми она любила забрасывать спальные мешки. Игритт даже проснулся среди ночи, удивлённый отсутствием угля у ног, и тревожно пробормотал во сне что-то про драконьи жилы. Сакурако, свернувшись клубочком, слегка дёрнула хвостом, наслаждаясь покоем.

Утром отряд замер в изумлении. Посреди лагеря, у потухшего костра, сидела Эльда с доброй, чуть хитрой улыбкой. Над её руками парила Уно, завёрнутая в простыню, словно младенец в пелёнках. Полупрозрачное тело призрака светилось в утреннем тумане, а золотые глаза Лунарис метали искры возмущения. Она дёргалась, пытаясь вырваться, но простыня держала её, словно связанная невидимыми узами материнской заботы.

— Ну-ну, моя маленькая звёздочка, — мягко приговаривала Эльда, покачивая Уно. — Ночь прошла спокойно, никто не шалил… Вот что бывает, когда мамочка берётся за дело.

Уно фыркнула, её голос дрожал от раздражения: — Это нечестно! Я призрак! Меня нельзя укачивать!

Эльда улыбнулась шире и запела тихую колыбельную. Даже Сакурако, наблюдавшая издалека, зевнула от её умиротворяющего звука. Игритт, подойдя с академическим интересом, склонился над Уно: — Хм… Возможно, это древний ритуал усмирения духов? Надо записать…

— Записать?! — взвизгнула Уно, дёрнувшись в простыне. — Отпусти, я не младенец!

Эльда покачала головой, продолжая убаюкивать: — Тише, моя шалунья. Даже озорные детишки иногда нуждаются в отдыхе.

Отряд смотрел с лёгким благоговением. Лунарис, гроза континентов, беспомощно болталась в воздухе, пока Эльда превращала её в объект своей заботы. Сколько она продержалась? Минут пять — потом начала ворчать, но голос слабел, и даже призрак не смог устоять перед этой материнской магией.

Глава 30 Кому принадлежит мир?

Отряд и паладины Солес покинули храм природы, шагая по искажённым землям, где зелёные поля превратились в пустоши, покрытые чёрными трещинами, из которых сочилась тёмная жижа — следы теней Асфольдьера. Небо над ними было тёмно-красным, воздух пропитан запахом гари и масляных красок. Сакурако, идущая впереди, держала хрустальный цветок, слабо светящийся и указывающий путь к узлу драконьей жилы. Рядом шагал Зел, сжимая клинок рассвета, его взгляд полон напряжения. Солес и её паладины шли позади, их доспехи звенели, а Дреас бросал подозрительные взгляды на отряд.

Вдруг земля задрожала, и из трещины поднялась фигура, словно оживший мазок краски. Это был Сил’Кас. Его кожа переливалась мозаикой: угольные штрихи смешивались с красным и синим, а лоскутная одежда колыхалась без ветра. Его человеческие зрачки, полные страха и надежды, посмотрели на отряд, и хриплый, но мелодичный голос разнёсся по пустоши: — Вы идёте по нарисованному миру… Но знаете ли, кто держит кисть? — Он наклонил голову, взгляд задержался на Сакурако, затем на Зеле. — Я — Сил’Кас… Мазок, сбежавший с холста… И я знаю, куда вы идёте…

Солес тут же подняла меч, её кроличьи уши встали торчком, голос полон подозрения: — Кто ты? Ещё одно порождение теней?! — Она шагнула вперёд, паладины приготовились к бою.

Сакурако, почувствовав дрожь хрустального цветка, подняла руку, останавливая Солес. Её розовые уши дёрнулись, голос дрожал от тревоги: — Подожди, Солес… Он не тень… Я чувствую… Он другой… — Она посмотрела на Сил’Каса. — Ты знаешь Кроносара?

Сил’Кас горько улыбнулся, шагнув вперёд с резкими движениями, словно борясь с невидимыми рамками: — Кроносар создал меня… Но я сбежал… Не хочу быть частью его "шедевра"… — Он посмотрел на Зела. — Ты носишь Квинта… А ты, — он повернулся к Сакурако, — носишь Уно… Интересно… Вы герои или мазки на его холсте?

Зел, его голубые глаза сверкнули, шагнул вперёд, хрипло спросив: — Если знаешь Кроносара, то знаешь, как его остановить… Говори… или заставлю… — Рука сжала клинок, в голосе смешались угроза и отчаяние.

Сил’Кас покачал головой: — Остановить Кроносара не просто… Он бог… Но я знаю того, кто нарисовал его… Художника… Если поможете найти его, проведу вас к узлу драконьей жилы… Но осторожно… Здесь реальность — иллюзия, а иллюзия может убить…

Сакурако, ощутив пульсацию цветка, посмотрела на Зела и Солес: — Я верю ему… Он знает этот мир… Может помочь… — Она повернулась к Сил’Касу. — Согласны… Но расскажи всё… Кто художник? Почему сбежал?

Сил’Кас кивнул, его голос стал тише: — Хорошо… Но не здесь… Тени Асфольдьера близко… Идите за мной… — Он растворился, оставив слабый след света.

Солес опустила меч, её взгляд остался жёстким: — Если ловушка, пожалеешь… Идём, будьте начеку… — Отряд последовал за Сил’Касом.

Сил’Кас вёл отряд, избегая ловушек Кроносара. Вдали показался город, где время замерло, застыв в прозрачном янтаре. Дымок из печей, радуга на стёклах — всё застыло, мёртвое. — Жестоко… Красиво… Но они мертвы… Чувствую, — прошептала Эльда.

Сакурако вздрогнула, магия природы ощущала лишь холод остановившихся сердец. Слёзы собрались в уголках глаз: — Он не художник… Чудовище…

Зел мягко обнял её за плечи, и она прильнула к его теплу. Сил’Кас предупредил: — Опасность… Кроносар дорисовывает мир… Чудовищ…

— Видели теней и растений, меняющихся от теней, — сказал Зел.

Сил’Кас обратился к нему: — О тот, кто носит кошмар былых эпох… Знаешь ли ты о Монгафлёр? Драконе, питавшемся тенями? Слабая с рождения, она обрела пламя мести. Прогорев до углей, её душа поглощала тени. Выжившие в этом кошмаре, боготворят дочь чёрного дракона — она спасала их, пожирая тени. Но она ищет того, кто убил её отца… Квинта… Тебя…

Сакурако спросила: — Почему она ищет Квинта?

— Квинт сразил её отца, стража первого витка, не зная о дочери, — ответил Сил’Кас. — Теперь она чувствует чёрные драконьи руки в тебе, Зел…

Солес нахмурилась: — Если их вера, тех людей, что верят в дракона, не противоречит Тетра-Дэус, закроем глаза…

Уно подала голос: — Видишь лишь удобное тебе… А если вера изменилась, зачем вам, поборники старого?

Дреас, покраснев, сжал меч: — Ты зовёшь нашу веру старой повестушкой?! Церковь — столп мира!

Лунарис закатила глаза: — Ох, громкий… Ваши догмы — краска на холсте… Что, если он сгорит?

Солес остановилась: — Довольно… Мы видели, что сделали Кроносар и Элисара… Вера держит нас… Судим по делам, а не словам… Дреас, успокойся…

Сакурако, вытерев слёзы, сказала: — Хватит, Лунарис… Эти люди не заслужили смерти… Сил’Кас, почему Монгафлёр ищет Квинта?

Сил’Кас ответил: — Квинт разрушил равновесие, убив её отца… Теперь она ищет мести…

Зел сжал плечо Сакурако: — Не знал… Квинт сожалеет… Если она придёт, встречу… Но не дам остановить нас…

Эльда добавила: — Мы с тобой, Зел… Сил’Кас, сколько до города?

— Почти на месте… Но тени близко… — Сил’Кас растворился, указывая путь.

Сакурако сжала руку Зела: — Справимся вместе…

Отряд добрался до города. Стражники в броне с гербом — лапой дракона с чёрной сферой — отсалютовали Солес. — Паладины Тетра-Дэус… Честь для нас, — сказал один. — Верим в Монгафлёр, пожирательницу теней. Вы — герои эпох.

Солес улыбнулась: — Вера меняется… Если не враг, прими как сестру…

Сил’Кас появился: — Ты мудра… Вера спасёт тебя… Идёмте, отдохните…

Город встретил героев серыми коробками домов. Лира-лучница вздохнула: — Как безвкусно… Скучаю по солнцу… И почему все дома одинаковые! Безвкусица!

Торн сжал её запястье. На площади очаг грел людей, раздавали похлёбку нуждающимся. — Откуда еда? — удивилась Эльда.

— Нарисовали, — ответил Сил’Кас. — Вера и талант творят здесь… — Он начертил скамьи на свитке, и они тут же материализовались.

Солес села, немного нахмурившись: — Если еда реальна, съем всё…

Зел принёс похлёбку, и все ели. Сил’Кас смотрел на Сакурако: — Вижу свет и надежду в твоём сердце…

Зел спросилу спустника: — Всё нарисовано… Кому тогда принадлежит мир?

Сил’Кас задумался: — Людям — желание жить… Теням — право вернуться… Нарисованным — надежда… Чей мир? Твой, Зел… Или Сакурако… Если бы перерисовал? То что бы появилось?

Сакурако дрогнула: — Я бы сделала мир живым… Но я не художник…

Зел сжал её плечо: — Ты видишь свет… Ты можешь… Я несу вину Квинта…

Сил’Кас кивнул: — Вы живые… Так, дайте миру душу…

Солес задумалась: — Но - Если мы иллюзия… Как быть уверенными в себе?

Лунарис хихикнула: — Чувствуешь тепло? Слышишь смех? Это жизнь… К чему лишние тяжёлые мысли

Эльда спросила: — Кто нарисовал город?

— Люди… Их вера оживила, — ответил Сил’Кас. — Монгафлёр близко…

Зел напрягся: — Если придёт, встречу… Лицом к лицу.

— Сил’Кас замолчал, глядя на небо. — Она здесь…

Рёв потряс площадь. Чёрный дракон с алыми прожилками — Монгафлёр — завис над городом, её глаза горели гневом: — Квинт… Ты заплатишь за отца… — Тени Асфольдьера окружили площадь.

Сакурако вскочила: — Зел, защитим людей! Сил’Кас, помоги!

Сил’Кас кивнул, рисуя барьеры: — Она душа… Ищущая…

Солес крикнула: — Паладины, к бою! Зел, это твоя битва… Мы с тобой…

Зел шагнул вперёд: — Монгафлёр, я не Квинт… Но готов сражаться… Сакурако, будь рядом…

Глава 31 Монгафлёр

Монгафлёр зависла над площадью, её огромные крылья взмахивали, поднимая порывы ветра, гасящие искры очага. Чёрная чешуя с алыми прожилками сверкала в тусклом свете красного неба, а глаза, полные ярости, были устремлены на Зела. Тени Асфольдьера, вызванные её гневом, поднимались из земли, окружая площадь, их зловещий шёпот эхом отдавался в воздухе. Люди кричали, бросаясь врассыпную, но барьеры света, созданные Сил’Касом, защищали их, отражая тени.

Зел, стоя в центре площади, сжал клинок рассвета, его голубые глаза сверкнули решимостью. Его голос был твёрд, но полон боли: — Монгафлёр… Я не Квинт… Но несу его вину… Если хочешь сражаться… Я готов… — Он посмотрел на Сакурако, взгляд смягчился. — Оставайся рядом… Мне нужен твой свет…

Сакурако, сжимая хрустальный цветок, шагнула ближе, её розовые уши дрожали, но голос был полон решимости: — Я с тобой, Зел… Не дам тебе сражаться одному… — Она подняла цветок, и слабое зелёное сияние окутало их, создавая барьер из тонких лоз магии природы Инари.

Солес подняла меч, её кроличьи уши встали торчком: — Паладины! Защищаем людей! Не дайте теням прорваться! — Она посмотрела на хмурого Дреаса, который кивнул, поднимая щит. Паладины выстроились в линию, их мечи засветились светом Тетра-Дэус, отражая тени.

Монгафлёр издала рёв, её голос полон боли: — Ты носишь его… Чёрные руки… Они принадлежали моему отцу… Ты отнял у меня всё! — Взмахнув крыльями, она направила тени к Зелу, их когти сверкали, как чёрное стекло.

Зел шагнул вперёд, его клинок ярко засветился, разрубив ближайшую тень. Но теней было слишком много. Сакурако, чувствуя, как магия слабеет, посмотрела на Сил’Каса: — Ты помнишь её… Почему? Как знаешь Монгафлёр? Можем ли остановить её без боя?

Сил’Кас, его мозаичная кожа переливалась, ответил тихо: — Я видел её… На холсте Кроносара… Маленькую, рыдающую над отцом… Её чешуя была серой, глаза полны слёз… Я чувствовал её боль… Она не просто дракон… Душа, потерявшая всё… Не знаю, можно ли её остановить…

Сакурако, сердце сжалось, шагнула вперёд, её голос дрожал: — Монгафлёр! Послушай… Я знаю твою потерю… Зел не Квинт… Он хочет исправить ошибки… — Она подняла цветок, его свет отражал тени. — Дай нам шанс… Мы поможем…

Монгафлёр замерла, её крылья замедлились, глаза посмотрели на Сакурако: — Помочь мне? Ты не знаешь… Не видела… Мой отец… Он был всем… А Квинт… — Она замолчала, её чешуя задрожала, тени замерли.

Зел опустил клинок, шагнув ближе: — Я не знал… Квинт сожалеет… Не хочу сражаться… Если могу вернуть, что принадлежит твоему отцу… Сделаю…

Сил’Кас задумчиво сказал: — Ты можешь вернуть… Но это будет стоить… Квинт связан с руками… Отдашь их — потеряешь его силу… Но это может дать ей покой…

Сакурако, глаза полны тревоги, посмотрела на Зела: — Ты не можешь… Квинт — часть тебя… Но если это спасёт людей… Я с тобой…

Монгафлёр тихо спросила: — Ты вернёшь то, что принадлежит моему отцу? Сделаешь это? — Её крылья опустились, тени начали отступать.

Зел поднёс клинок к горлу: — Если клинок разделил Кестрела, то и я отделю себя от Квинта… — Кровь потекла, но клинок отбросила алая вспышка глаз. Тело Зела согнулось, хриплый голос с нотками безумия произнёс: — Когти врезались в краску миров — он падал. Беззвёздное небо лопнуло, как пузырь, и потеря закапала смолой из рваных крыльев. Великий Страж Витража — лишь мазок на зубах времени. Его дочь, Монгафлёр, с глазами догорающих архивов, лижет раны, что оставил Квинт: «Папа, я найду того, кто стёр тебя с холста… Даже если стану последней тенью в этом проклятом музее реальности.» Ты — отражение отца… Прибыла за мной? Приму бой. Спустись на землю, твой полёт оскорбляет мой взор…

Магическая волна придавила Монгафлёр, и она с грохотом приземлилась. Пыль рассеялась, и Квинт завершил переход: пепельная кожа с трещинами, алые вены, глаза-угольки, чёрный доспех, туман вокруг драконьих лап, выбеленные волосы.

Монгафлёр зарычала: — Ты изменился, Кошмар Континентов…

— Так бывает, когда срываешь печать… Достойна ли ты драконьего престола? — ответил Квинт.

Пыль оседала, открывая Монгафлёр. Её глаза горели, рёв потряс воздух. Квинт стоял напротив, его глаза-угольки следили за драконом: — Достойна ли ты? Твой отец был стражем… А ты — тень его величия… Покажи… — Чёрный туман сформировал когти, сверкающие, как обсидиан.

Монгафлёр взревела: — Ты отнял всё… Заставлю страдать… — Тени устремились к Квинту, но он рассёк их, его движения были неуловимы.

— Это всё? Тени питают твою боль… — Чёрный туман образовал цепи, но Монгафлёр разорвала их, выпустив чёрное пламя с тенями.

Сакурако вскрикнула, подняв цветок, создав барьер. Пламя не пробило его, но лозы тлели. Она крикнула: — Зел… Квинт… Остановитесь… Вы страдаете… Сил’Кас, помоги…

Сил’Кас кивнул: — Их боль разрушает… Нужен твой свет… — Он начал рисовать на свитке Монгафлёр, рыдающую над отцом, и Сакурако в свете. — Я покажу ей… Но её гнев силён…

Сакурако шагнула вперёд, её свет распространился, лозы восстанавливались, тени отступали: — Монгафлёр… Я вижу твою боль… Месть не вернёт отца… Позволь помочь… Квинт, вернись… Найдём другой путь…

Глаза Квинта потухли, вернулись голубые глаза Зела: — Сакурако… Я… Квинт слишком силён… — Чёрный туман рассеялся. — Монгафлёр… Сожалею… Верну, что принадлежит твоему отцу…

Монгафлёр тихо спросила: — Сможешь ли понять мою боль? — Её крылья опустились, тени растворились.

Солес опустила меч: — Кажется, боя не будет… Сакурако, ты сделала это… Паладины, будьте наготове…

Уно заговорила серьёзно: — Злой человек убил твоего отца, оставив тебя одну… Ты желаешь разорвать его… Монгафлёр, дочь Зимглиса… Я не заменю мать, но позволь… — Уно превратилась в Лунарис: статная фигура, золотые рога, длинные волосы, четыре крыла из тёмного тумана. — Иди ко мне, моя искорка…

Монгафлёр замерла, её черты смазались, явив девушку с чёрными волосами и обсидиановым кристаллом. Она обняла Лунарис, и та запела: — Спи, Монгафлёр, в чернильном гнезде, где луна — лишь мазок на холсте… Твой папа — штрих в забытой книге, но шепчет: «Я — уголь под твоими лапками, пепел в твоих лёгких, рёв в пустотах между звёзд… Спи, даже если мир — черновик усталого бога… Твои сны хранят тепло его чешуи… А проснувшись, найдёшь на когтях капли мёда с чужого рассвета…»

Лунарис посмотрела на Сакурако: — Лисичка… Мы не вернём жизнь… Мир — холст… Рисуй… Сердцем… Пусть Сил’Кас даст кисть… Нарисуй счастливое будущее дочери с отцом…

Слова Лунарис отозвались в сердце Сакурако. Она сжала цветок: — Ты права… Мир — холст… Я должна попробовать… Сил’Кас, дай кисть… Хочу дать ей счастье…

Сил’Кас протянул свиток и кисть, её кончик светился: — Рисуй сердцем… Мир ждёт твоего мазка…

Сакурако взяла кисть, закрыла глаза, чувствуя магию Инари. Она рисовала Монгафлёр и её отца в цветущем поле, под ярким солнцем, их смех наполнял мир. Свет свитка окутал площадь, люди улыбались, тени растворились.

Монгафлёр, обнимая Лунарис, посмотрела на свиток: — Это мой отец… Он улыбается… Я чувствую его тепло… — Она шагнула к Сакурако. — Ты дала мне это…

Лунарис улыбнулась: — Моя лисичка… Ты нарисовала счастье… — Она посмотрела на Сил’Каса. — Ты знал, что она сможет…

Сил’Кас кивнул: — Её свет может перерисовать мир… Но это начало… Кроносар не остановится…

Зел шагнул к Сакурако: — Ты спасла нас… — Он опустился на колено, сжал её руку и посмотрел на Монгафлёр. — Не могу вернуть отца… Но верну его когти… — Чёрный туман рассеялся, когти влились в её кристалл, её чешуя засияла золотыми прожилками.

Монгафлёр прошептала: — Я чувствую его… Он со мной…

Сакурако улыбнулась, слёзы радости в глазах: — Теперь ты можешь жить… С ним в сердце… Зел, ты вернулся…

Солес облегчённо вздохнула: — Мы пережили… Паладины, помогите людям… Они в безопасности…

Уно задумчиво произнесла: — Лисичка… Тебя повысили… — Она пересчитала хвосты Сакурако: — Шесть! Какая особенность…

Сакурако обернулась, пытаясь увидеть изменения. Солес цыкнула языком, вручила зеркало. Полу-лиса с любопытством и страхом разглядела шесть хвостов: — Я… изменилась?

Сил’Кас сказал: — Божественные деяния возвышают… Но ты не богиня…

Зел добавил: — Боги безумны… Назвать кого-то богом — оскорбление… Но, принцесса, нужно решить… Квинт теряет рассудок… Он опасен… Хочу избавиться… Что решишь? Без его силы опасно… Но с ним — ещё опаснее…

Сакурако, глядя в зеркало, повернулась к Лунарис: — Шесть хвостов… Правда? Но я не чувствую себя богиней…

Уно, сменив облик на Лунарис, улыбнулась: — Шесть хвостов — не украшение… Ты коснулась божественного… Но ты всё ещё моя лисичка… Просто ближе к звёздам… — Она хихикнула.

Солес задумчиво спросила: — В писаниях Тетра-Дэус это знак благословения… Но не опасно ли?

Сил’Кас ответил: — Не опасно… Но меняет… Её свет ярче… Привлечёт внимание… Будь готова…

Сакурако повернулась к Зелу, сжала его руку: — Квинт опасен… Видела, как он захватил тебя… Не прощу себе, если он причинит вред… Но не отсечём полностью… Очистим… Мой свет поможет…

Зел кивнул: — Верю в тебя… Если можешь очистить… Я готов… Но как?

Сакурако посмотрела на Сил’Каса: — Есть ли способ очистить Квинта?

Сил’Кас задумался: — Возможно… Твоя магия связана с Драконом Смаргданусом… В узле драконьей жилы ты сможешь… Но это опасно… Кроносар почувствует…

Лунарис хихикнула: — Он прав… Узел даст силу… Но Кроносар не любит вмешательства… Но я верю в тебя, шестихвостая…

Сакурако решительно кивнула: — Идём к узлу… Очистим Квинта… Остановим Кроносара… Вместе… — Она улыбнулась Зелу. — Обещаю…

Зел улыбнулся: — Вместе… Всегда…

Солес добавила: — Собираемся… Идём к узлу… Защитим их… — Она посмотрела на Монгафлёр. — Ты с нами?

Монгафлёр, кристалл слабо светился, кивнула: — Пойду… Вы дали покой… Хочу защитить мир… Спасибо, жрица…

Глава 32 Откровения из прошлого.

Несколько дней отряд провёл в непрерывном марше. Хрустальный цветок, словно волшебный компас, указывал направление к ближайшему узлу драконьей жилы. Герои начали узнавать знакомые места. Зел, его голубые глаза сузились, тихо проговорил: — Сакурако… Я чувствую магический туман. Мы рядом… Рядом с твоей рощей!

Ушки полу-лисы встали торчком, она приподнялась на цыпочки, шумно втягивая воздух. — Действительно… Я чувствую магию природы. Мы уже близко!

Всё чаще на пути попадались зелёные островки свежей травы. Крылья белого тумана становились гуще, и вскоре стало сложно разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Куатро подала голос, её механический тон был спокоен: — Сканирование невозможно. Предельное расстояние для сонара сокращено до двух метров. Блокирование сенсорных возможностей сильным магическим полем.

Зел кивнул: — Это барьер, что мы возвели с твоим племенем, моя принцесса. Мы совсем близко.

Из тумана показались первые высокие деревья. Природа, словно робкая красавица, не спешила открыться полностью. Сакурако уверенно сказала: — Идём. Ещё чуть-чуть — и будет наша роща.

Внезапно возле её ног в землю вонзилось копьё. — ИИ?! — вскрикнула она.

С вершины дерева раздался строгий окрик: — Стой! Кто посмел явиться в святая святых племени Инари?!

— Ваша принцесса, остолоп! — рявкнул раздражённый Зел. — Совсем зрения лишился?

Из тумана вышли четверо воинов зверолюдей. Инари не отличались высоким ростом или мощной мускулатурой, но четыре фигуры в доспехах с копьями в руках могли напугать любого нарушителя. Главный воин произнёс: — Принцесса Сакурако мертва. Сто лет назад мы слышали её предсмертный крик, когда исчез Мертзал.

Сакурако замерла, её лисьи ушки дрогнули, глаза расширились. Хрустальный цветок слабо засветился, отражая её смятение. Она посмотрела на Зела, голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость: — Мёртва… Сто лет назад… Но… это невозможно… Я… Я здесь… — Она шагнула вперёд, шесть хвостов мягко покачивались. — Я — Сакурако, жрица Инари! Я не умерла… Я вернулась… Чтобы спасти наш мир!

Зел, его взгляд сузился, шагнул ближе, рука легла на рукоять клинка рассвета. Голос был полон раздражения: — Вы что, ослепли? Это ваша принцесса! Мы были здесь недавно… Какое ещё "сто лет назад"? И что значит "исчез Мертзал"? Лира-младшая жива… Она стала божеством!

Воины переглянулись, их копья дрогнули от неуверенности. Главный снял шлем, открывая лицо с лисьими чертами и шрамами. Жёлтые, хищные глаза осмотрели Сакурако. Голос стал тише, но подозрительным: — Ты… похожа на неё… Но это невозможно… Мы слышали её крик, когда Мертзал исчез… Когда Кроносар исказил время… — Он посмотрел на товарищей. — Если ты наша принцесса… Докажи. Покажи свет Инари.

Сакурако, сердце сжалось, почувствовала, как цветок в руках задрожал. Она закрыла глаза, дыхание стало глубже, и прошептала: — Инари… Если ты слышишь… Дай мне силу… Докажи им… — Подняв цветок, шесть хвостов засветились зелёным, рассеивая туман.

Свет природы окутал поляну, из земли прорастали лозы с цветами, испускающими мягкое сияние. Туман отступил, открывая рощу Инари: высокие деревья с изумрудной листвой, журчащие ручьи и цветущие поляны, нетронутые искажениями Кроносара. Воины замерли, копья опустились, глаза наполнились благоговением.

Главный воин упал на колено, голос дрогнул: — Это… свет Инари… Ты… ты наша принцесса… Сакурако… Но… как… Как это возможно? Сто лет… Прошло сто лет с тех пор, как мы видели тебя…

Зел, раздражение сменилось тревогой, посмотрел на Сакурако: — Сто лет… Но мы были здесь недавно… — Он повернулся к Сил’Касу, взгляд стал жёстче. — Сил’Кас… Что это значит? Кроносар исказил время?

Сил’Кас, его мозаичная кожа переливалась, шагнул вперёд, зрачки светились страхом и надеждой: — Кроносар… Он рисует мир как холст… Время… не линейно для него… Для вас прошло сто лет… Для нас — лишь мгновение… Он исказил время в роще… Чтобы скрыть узел драконьей жилы… Но свет жрицы пробил его иллюзию…

Лунарис, паря над землёй, хихикнула, золотые глаза сверкнули озорством, но голос дрогнул: — Ох, мазок… Ты всегда серьёзен… Но прав… Кроносар играет с временем как с красками… — Она посмотрела на Сакурако, улыбка потеплела. — Твой свет вернул рощу… И их веру…

Куатро, красные кристаллы засветились ярче, шагнула вперёд, её гулкий голос был властным: — Духи шепчут… Узел близко… Но Кроносар знает… Жрица, твоя магия пробудила рощу… Но опасность рядом…

Дуо, закружившись вокруг Зела, издал мелодичный звон, голос был лёгким: — Ветер неспокоен… Тени идут… — Он коснулся цветка Сакурако, кристаллы засветились. — Лисичка… Будь готова…

Солес, уши торчком, посмотрела на воинов, голос был твёрд: — Если Сакурако — ваша принцесса, вы поможете нам. Узел здесь… Найдём его… — Она взглянула на паладинов. — Будьте наготове… Кроносар не оставит это так…

Монгафлёр, обсидиановый кристалл засветился, шагнула вперёд, голос полон решимости: — Я чувствую тени Асфольдьера… Они близко… — Она посмотрела на Сакурако, глаза потеплели. — Жрица… Я защищу тебя… Как ты защитила меня…

Главный воин поднялся, голос полон благоговения: — Принцесса Сакурако… Мы следуем за тобой… Узел в сердце рощи… Но там… что-то тёмное… — Он взглянул на товарищей. — Братья… Защитим нашу принцессу…

Сакурако, сердце билось быстрее, ощутила поддержку отряда и воинов. Она посмотрела на Зела, голос был решителен: — Зел… Найдём узел… Очистим Квинта… Остановим Кроносара… — Цветок засветился ярче. — Идём… К сердцу рощи…

Зел, сжав её руку, кивнул, глаза засветились надеждой: — Вместе, Сакурако… Всегда… — Он взглянул на отряд. — Выступаем… К узлу!

Ветер шумел в кронах, словно предостерегая, затем стих. В тишине раздался свист лезвия. — А ну стоять! — прогремел приказ. Солес первой отбила удар копья, но это был лишь начало молниеносной атаки. Воин Инари двигался, как швейное шило. Паладины Дреас, Игритт и Альбер выхватили мечи, готовясь к схватке, но нападавший отскочил назад.

Сакурако в шоке оглядела его: серый мех с серебряным отливом, высокие лисьи уши, четыре хвоста и копьё Гае-Ассайл. Перед ней стоял прадед — Сильрис, герой племени Инари. Шрамы на лице и горделивая осанка выдавали благородное происхождение.

Солес, пошатнувшись, упала на колено — тонкие разрезы кровоточили под коленом, на руке и под глазом. Сильрис выплюнул: — Стой спокойно, крольчиха. Я защищаю рощу. А вы кто такие?!

— Господин! — обратился командир отряда. — Правнучка, Сакурако, здесь.

Глаза Сильриса остановились на Сакурако. Он внимательно разглядывал её. Напряжение спало, но, указав копьём на Монгафлёр, спросил: — Если ты моя внучка, почему водишься с чудовищами?

— Лися… Беда… — проговорила Уно, воплотившись в воздухе. — Это ещё один мазок Кроносара… Его разум застрял в эпохе войны с драконами. Он видит в них врагов…

Сил’Кас кивнул: — Истинно. Рисунок возвращает воспоминания, как у Дуо и Куатро. Сильрис помнит ненависть к драконам.

— Прадед, прошу! — взмолилась Сакурако, сложив руки в молитвенном жесте, позволяя магии природы течь. — Мы не враги… Мир изменился… — Импульс магии всколыхнул туман, но аура Сильриса отразила её.

— Мир изменился, юная Инари… Но война нет. Не успокоюсь, пока не истреблю каждого дракона. Помешаешь — избавлюсь и от тебя, — холодно ответил он.

Сакурако, ушки опустились, глаза наполнились слезами, но она держала жест. Голос дрожал: — Прадед… Монгафлёр — наша союзница… Она потеряла отца… Как и ты…

Сильрис, его хвосты задрожали, голос стал стальным: — Союзница? Дракон? Ты ослеплена… Их кровь отравила мир… Я очищу его… — Копьё засветилось серебряным светом, воздух задрожал.

Зел, глаза вспыхнули гневом, встал перед Сакурако, клинок засветился: — Ты не тронешь её! Она твоя правнучка! Защищай, а не… — Тень Квинта мелькнула в его глазах, но он сжал зубы. — Сакурако, отойди…

Монгафлёр, кристалл засветился, шагнула вперёд, голос полон боли: — Я не враг… Потеряла отца… Но не хочу войны… Если хочешь сражаться — приму бой…

Солес, стоя на колене, сжала меч, лицо побледнело: — Паладины, на позиции… Но не можем убить… Он её прадед…

Лунарис, золотые глаза сузились, голос стал серьёзным: — Он не услышит… Кроносар запер его разум в той эпохе… Мазок, нам нужно уйти… Узел важнее…

Сил’Кас кивнул: — Не переубедим… Он — фрагмент эпохи… Могу создать путь… Но нужно отвлечь…

Куатро, кристаллы засветились, вызвала вихрь духов, создавая барьер: — Духи помогут…

Дуо, закружившись, усилил ветер, скрывая отряд: — Идите к узлу… Мы задержим…

Сакурако, слёзы в глазах, посмотрела на Сильриса: — Прадед… Не хочу сражаться… Вернусь… Найду способ спасти… — Она повернулась к Зелу. — Идём… К узлу…

Зел кивнул, клинок всё ещё поднят: — Вернёмся… Освободим тебя… Уходим!

Сильрис взмахнул копьём, рявкнув: — Бегите… Найду вас… Дракон не уйдёт… — Вихрь духов замедлил его, давая отряду шанс.

Отряд бросился в рощу, следуя свету цветка. Туман густел, но свет Инари указывал путь. Воины последовали, копья наготове. Солес, поддерживаемая Дреасом, стиснула зубы: — Дойдём… Узел близко… Жрица, веди…

Монгафлёр, крылья поникли, появилась из тумана с Куатро: — Я не смогла… Он силён… Но не дам навредить… — Она рухнула на колени.

Сакурами, мать Сакурако, с бурой шерстью и зелёными глазами, бросилась к дочери: — Лисёнок мой! Боги! — обняла крепко.

Сакурако, вздрогнув, обняла в ответ: — Мама… Я дома…

Сакурами, целуя её в лоб и ушки, не разжимая объятий, сказала: — Твой прадед вернулся… Но был мёртв сотни лет. Захватил власть… Дед бросил вызов, проиграл…

— Сильриса задержат друзья, — бросил Зел. — Сакурами, где вход в пещеры?

— Зачем пещеры? — склонила голову мать. — Знаю вход, но дверь — стальная, без ручки, не открыть…

— Прошу, мама, покажи, — сказала Сакурако. Цветок вибрировал, указывая путь.

Куатро предупредила: — Силы Монгафлёр на исходе. Жизненные силы — 50%. Инициализация защиты… — Она с Дуо устремились к союзнице.

Сакурами кивнула, провела отряд к корням огромного древа, указав на землю: — Дверь под толщей земли…

— Ух, ещё и копать… — пробормотала Уно. — Кто у нас крепкий? Полудух с Квинтом внутри… и мазок… Беда!

Сакурако, обнимая мать, умоляюще сказала: — Мама… Нужен узел… Очистим Квинта… Остановим Кроносара…

Сакурами, глаза полны тревоги, кивнула: — Хорошо, лисичка… Но будь осторожна… Пещеры хранят тайны… Сильрис не остановится…

Зел, кастеты Фурин засветились ветром, шагнул вперёд: — Сильриса задержат. Открою дверь… — Удар вихря разогнал землю, открыв стальную дверь с рунами.

Сакурако, цветок засветился, приложила его: — Инари… Открой путь… — Руны зажглись, дверь с гулом открылась, пропуская в тёмный проход.

Издалека раздался рёв Сильриса. Куатро эхом сообщила: — Сильрис прорвался… Монгафлёр критически слаба… Инициализация эвакуации…

Дуо, кристаллы мигали, предупредил: — Сильрис идёт… Бегите… Мы задержим…

Сакурами, ушки опустились, сказала: — Идите… Я помогу задержать… Воины, со мной!

Сакурако, слёзы в глазах, кивнула: — Мама, будь осторожна… Вернёмся… — Она посмотрела на Зела. — Идём…

Отряд бросился в проход. Дверь закрылась, открывая холодное помещение с металлическими пластинами и кристаллическими лампами.

Солес, входя, пробормотала: — Что за магия…

Игритт усадил её, перевязывая ногу. Сакурако, плечи поникли, тихо сказала: — Это не магия… Дом Фритт… Их лаборатория… Здесь выросли Уно и Квинт… Здесь… родилась я… — Она коснулась монитора, оживив запись: девушка с лисьими ушами в колбе.

Голос эхом: — Запись 235-Alpha. Проект Инари. Код: "Ключ". Субъект: Сакурако. Активирован.

Сакурако замерла, ушки опустились, хвосты волочились. Она посмотрела на Зела: — "Ключ"… Зел… Что это значит?

Зел, тревога в глазах, сжал её плечо: — Ты — моя Сакурако… Жрица… Свет… Найдём ответы…

Лунарис, серьёзно: — Фритты создали нас… Проект "Герои"… Квинт уничтожил их…

Сил’Кас добавил: — Они пытались понять магию… Квинт вышел из-под контроля… Ты — их последний проект…

Солес, перевязывая ногу, сказала: — Здесь может быть помощь… Осмотрите помещение…

Лампы мигнули, из прохода раздались шаги. Лунарис тревожно: — Это не тени… Кто-то идёт…

Появился андроид, повреждённый, с красными кристаллами: — Нарушители… Проект "Ключ"… Уничтожить…

Зел, кастеты засветились: — Не тронешь её! Сакурако, позади…

Солес, с мечом: — Паладины, к бою!

Андроид атаковал, Зел отразил разряд. Сакурако создала барьер. Андроид замер, показав голограмму: фритты и Квинт, разрушающий лабораторию.

Лунарис, тревога: — Квинт… Ты — "Ключ"…

Сил’Кас: — Уничтожим кристаллы…

Сражение продолжилось, лозы Сакурако и цепи Лунарис замедлили андроида. Паладины разбили кристаллы, и он рухнул.

Сакурако обняла Зела: — Ты в порядке?

Зел, улыбаясь: — Всегда защищу… Узел близко…

Солес: — Идём дальше…

Голограмма показала Уно с матерью. Сакурако коснулась, сознание провалилось в запись.

Луна, холодно: — Ты — "Ключ". Уничтожь Квинта… Спаси мир… Или жди Элиссару…

Сакурако, слёзы: — Я живая… Не кукла… Не убью… Найду другой путь…

Фритт растворился: — Твой выбор… Элиссара — твоя судьба…

Время вернулось. Сакурако, цветок сиял, сказала Зелу: — Выбрала жизнь… Найдём Элиссару…

Глава 33 За Сильриса! За драконов! За Инари!

Тихий вечер под снежным небом

Холодный ветерок шевелил розовые пряди Сакурако, заставляя её сильнее прижиматься к теплу Уно. Полулисичка дрожала во сне, пока призрак, игриво прикусив её ушко, не обвила её плотнее — словно живое одеяло. — Мррф… Ты… как грелка… — пробормотала Сакурако, уткнувшись носом в рукав Уно. — А ты — как моя любимая игрушка~ — шепнула призрак, захихикав, когда лисичка дёрнула ухом.

Зел стоял над ними, застыв в странном напряжении. Его левая рука, только что дёрнувшаяся вперёд, была стиснута правой. — Что ты планировал сделать?! — мысленно прошипел он, обращаясь к Квинту. В ответ раздался хриплый вздох: — Укрыть… — сухо ответил дух, разжимая ладонь с тёплым пледом, прихваченным у костра. Зел замер. — …Серьёзно? — Ты ожидал кинжал? — язвительно бросил Квинт. — Уно мёртвая. Её не убить одеялом.

Но Зел чувствовал: за колкостью Квинта скрывалось что-то глубже. Может, древний дух тоже устал от войны?

Сильрис, сидя поодаль, ворчал, разглядывая вязаные носки в лапах. — Опять эти дурацкие узоры… — бурчал он, проводя когтем по петлям. — Дракониха… Я начинаю вспоминать, за что ненавидел твой род… Но вместо того чтобы бросить их в огонь, он сжал ткань, ощутив её тепло.

Монгафлёр, притворяясь спящей у другого края костра, приоткрыла глаз — её пасть растянулась в довольной ухмылке.

Утро

Первые лучи солнца коснулись снега. Сакурако проснулась в коконе из пледа и объятий Уно. Рядом дремал Зел, его левая рука сжимала край одеяла, будто даже во сне Квинт охранял этот маленький жест заботы.

На камне у потухшего костра лежали два носка — чистых, аккуратно сложенных. Сильрис молчал, но, когда Монгафлёр протянула третий, с вышитыми лисами, он тихо сунул его в сумку. На случай, если мир станет добрее, — подумал он.

Утро после ночёвки в храме

Лёгкий иней серебрил камни святилища, когда солнце разбудило лагерь. Монгафлёр, растянувшись у потухшего костра, почувствовала, как по её спине затопали крошечные коготки. — Мррр-р-р? — буркнула она, приподнимая чёрное крыло.

Пять пушистых дракончиков выкатились из-под оперения, радостно пища. Один вцепился в её хвост, другой лез на спину, третий жевал край плаща. Сильрис, наблюдая, фыркнул: — Ну всё, ты официально — мамаша. — Я НЕ МАМАША, Я — ВОИН ИЗ КЛАДБИЩА ДРАКОНОВ! — зарычала Монгафлёр, но…

Малыш чихнул, и крошечное пламя подпалило ей бровь. Наступила тишина. — …Ладно, — вздохнула дракониха, подхватывая провинившегося за шкирку. — Но если спалите мне гриву — лететь будете пешком.

Уроки полёта (или их отсутствие)

Через час небо над храмом оглашалось писком и рёвом. — Нет-нет-нет, крылья вверх, хвост вниз! — кричала Монгафлёр, ловя дракончика, летевшего вниз головой.

Сакурако и Уно, прижавшись друг к другу, умирали со смеху. — Они как пьяные летучие мыши! — фыркнула Уно, тыча в малыша, застрявшего в ветвях.

Зел смотрел, как его левая рука (Квинт) подрагивала. — Ты что, хочешь их учить? — усмехнулся он. — Я учил летать армии, — прорычал Квинт. — А эти — позор для драконьего рода.

Но когда малыш врезался ему в грудь, Квинт подхватил его, буркнув: — …Крылья расправляй, идиот.

Дорога в ущелье

К полудню отряд двинулся в путь. Монгафлёр шла впереди, за ней ковыляла стайка дракончиков: — Один пытался съесть меч Сильриса (и получил подзатыльник). — Второй чуть не свалился в ущелье, гоняясь за бабочкой (Уно спасла его). — Третий уснул и покатился, пока Зел не поймал его.

Сакурако шла последней, подбирая отстающих, как мама-лиса. — Ну что, полетите со мной? — предложила Монгафлёр, расправляя крылья.

Дракончики запищали от восторга. Чёрная дракониха взмыла в небо, а за ней тянулась вереница малышей — кривых, неуклюжих, но счастливых. Сильрис смотрел, скрестив руки, но уголок его рта дрогнул в улыбке. — Ну и семейка… — пробормотал он. Квинт (хоть и не вслух) согласился.

Где-то в облаках Лунарис рисовала шарж: Монгафлёр в фартуке с поварёшкой, а вокруг — дракончики с нагрудниками. Тсуме, сидя на плече Сакурако, мурлыкал, словно подпевая её смеху.

Разделение отряда

У входа в святилище Монгафлёр собрала Сильриса и Эмеральду. Её голос был твёрд: — Лис… Я должна улететь. Эти малыши… Кроносар будет охотиться за ними. Я отведу их в Кладбище Драконов. Эмеральда, пойдёшь со мной? Твоя песня нужна им…

Эмеральда кивнула, её изумрудная чешуя переливалась: — Да… Моя песня поможет… Я пойду.

Сильрис фыркнул, но согласился: — Дракониха… Я пойду с вами. Куда вы без защиты…

Монгафлёр ухмыльнулась: — Держись крепче, лис! — Она взмыла в небо с дракончиками и Эмеральдой, напевавшей успокаивающую песню.

Сакурако, её цветок слабо светился, шепнула: — Будьте осторожны… Эти малыши — наша надежда…

Зел сжал её руку: — Мы сделаем это. Вместе.

Возвращение в деревню Инари

Племя Инари собралось у Вечного Очага. Сакурако стояла в центре, держа табличку Сильриса. — Мы звали его героем, но знали полправды. Он не только остановил войну… Он спас детей тех, кого побеждал. Его имя — Сильрис, Лис из Тени, Свет в конце войны. Его память будет жить в драконятах и в нас.

Огонь в очаге вспыхнул ярче. Ветер пронёсся по поляне, и лисы замерли. Старый бард, сжимая клык Инари, запел:

Баллада о Сильрисе, Старом Лисе

У костра шепчет пламя, ночь молчит в ответ, Воины держат копья, глядят на дальний свет. Старый бард, седой как иней, сжимая клык в руке, Поёт о скорби, силе, грехе — песню о лисе.

Когда-то в дни багряной тьмы, Когда земля дышала дымом, Он был мечом, он был бедой, Один, беспечный, непреклонный. Сквозь кости крыльев шёл, как лёд, Смотрел на пламя — не дрожала Его рука. Он был ответ Тем, кто надеялся на жалость.

Куплет II: Признание Но в пепле, на краю угасших гнёзд, Он принял пепел сердца в грудь свою. Он яйца скрыл, не поднял меч на спящих, Труслив, как сам сказал, — но смелость в том была.

Припев О, Сильрис, старый лис-герой, Что мраком стал, но стал стеною! Ты ненавидел — но спасал, Ты воевал — чтоб не воевали. Имя твоё звучит, как боль, Но следом свет за тенью шёл… Дети драконов — твой ответ: Прощенье живо. В них — твой след.

Теперь сквозь небо вновь летят Малютки с крыльями надежды. А в их полёте — тишина, Где лис сказал: "Больше не надо…" Жрица в трепетной весне Читает клятву, резкой лапой На камне вырезанную — Слеза блестит. Ночь распахнута.

Припев (тихо, как молитва) О, Сильрис, старый лис-герой… Ты стал огнём за чьей-то спиной… Если вновь наступит мгла — Твой след укажет: туда, где заря.

Так родилась новая легенда. Не о разрушителе. А о спасителе.

Объединение с Куатро и Дуо

Из теней вышли Куатро и Дуо, за ними — Сакурами и воины Инари. Куатро шагнул вперёд: — Жрица… Мы слышали… Сильрис был прав. Мы держали оборону. Прокси отступили, но Кроносар близко…

Дуо добавил: — Мы видели драконят… Их магия растёт. Они — ключ. Сильрис дал им шанс…

Сакурами обняла дочь: — Моя девочка… Сильрис был бы горд… Племя Инари, мы будем сражаться за будущее!

Солес выхватила меч: — Пусть Кроносар дрожит! Мы — Свет, что встанет между Тьмой и Новым рассветом!

Воин с седыми усами поднял копьё: — Да будет эта ночь запомнена. Ночь, когда Пламя стало Надеждой. За Сильриса!

Тысячи голосов ответили: — За Сильриса! За драконов! За Инари!

Свет из очага пронзил небо, звёзды вспыхнули ярче, и где-то вдали Монгафлёр, словно услышав, улыбнулась. Сакурако прижала табличку к груди: — Ты слышишь нас, Сильрис?.. Ты не один.

Глава 34 Испытание веры у рощи.

Ранним утром туман окутал священную рощу Инари. Крик дозорного разорвал тишину, и трели костяных рожков разнеслись над стенами. Полулисы заняли позиции с луками, готовясь к бою.

Сакурако и Зел стояли у края, всматриваясь в лес. Волшебный туман рассеялся от резкого ветра, открыв отряд в чёрных балахонах и стальных масках с молитвами.

Солес, поднявшаяся на стену, прошипела: — Инквизиторы. — Её уши прижались, глаза сузились от отвращения.

Голос инквизитора, усилённый магией, прогремел: — Мы ищем того, кто взял Клинок Рассвета. Зел, я вижу тебя. Выдайте его, животные, или сгиньте в огне! — Маги подожгли деревья, демонстрируя силу.

Сакурако сжала хрустальный цветок, гнев и тревога бурлили внутри. Она шепнула Зелу: — Они за тобой. Но я не отдам.

Зел сжал кастеты, синий глаз сверкнул: — Не позволю. Мы справимся. — Квинт прорычал: “Уничтожим их.”

Солес стиснула меч: — Вы смеете звать нас еретиками?! Вы забыли свет Тетра-деус! — Её взгляд упал на горящие деревья.

Инквизитор поднял руку, пламя разгорелось: — Клинок Рассвета должен быть очищен. Зел — угроза. Отдайте, или огонь поглотит вас!

Сакурами внизу подняла посох, хвосты засветились: — Инари не склонится! За Зела, за свет, за дом! — Её магия начала гасить пламя, но инквизиторы усилили огонь.

Уно замерцала рядом с Сакурако: — Они искажены, но мы сильнее. Дай мне миг. — Лунарис добавила: — Я помогу.

Сил’Кас шагнул вперёд, читая руны: — Их магия нечиста. Кроносар связан с ними. Нужно время.

Сакурако подняла цветок, голос окреп: — Вы ошибаетесь. Зел — наш свет. Хотите войны — получите! — Магия Инари создала барьер.

Инквизитор фыркнул: — Глупцы. Тетра-деус отвернётся. Горите! — Огненные копья взмыли в небо.

Солес обернулась: — Жрица, к бою! Паладины, со мной!

Зел кивнул: — Готов. Защищаем рощу вместе.

Сакурако шепнула: — Вместе. За Инари. — Барьер дрогнул под ударом копий, и битва началась.

Испытание веры

Сакурако застыла, шестой хвост дрожал от древнего страха. Солес стиснула меч Тетра-деус, его свет угас: — Святотатство. Они пришли сжечь надежду, а не еретиков.

Зел шагнул вперёд, прикрывая Сакурако: — Когда слепое пламя святости жжёт даже тех, кого должно спасти…

Инквизитор с четырёхгранной звездой на маске поднял руку, земля зашипела: — Выдайте отступника, или гнев Бога вас уничтожит.

Сакурако шагнула к Зелу, цветок засветился: — Вы несёте тьму, а не свет Тетра-деус. Не отдадим Зела. Сражайтесь за надежду!

Инквизитор опустил руку: — Тогда горите, еретики! — Хорал инквизиторов сотворил огненные копья. Барьер дрогнул, но выдержал.

Солес вскинула меч: — Они исказили Тетра-деус. Паладины, за мной! — Она спрыгнула со стены.

Зел сжал кастеты: — Дай им почувствовать боль, — прорычал Квинт.

Уно сотворила щит, иллюзии лисиц сбили врагов: — Дай мне миг.

Сил’Кас читал руны: — Их сила от Кроносара. Нужно ближе.

Сакурами усилила барьер: — Инари, не отступайте! За будущее! — Стрелы воинов пронзили тьму.

Инквизитор указал на Зела: — Отступник, умри! Инферион! — Луч ударил, но Куатро и Дуо закрыли Зела.

Их тела разорвало, но они стояли. Куатро шепнула: — Сделали всё… — Её голова упала. Дуо кивнул, глаза погасли: — Вместе навсегда…

Сон Куатро и путь в пещеры

Куатро видела свой последний сон: тёплый дом, настоящий пол, Дуо на лестнице. — Браитк! Ты — мой мир! — крикнула она. Он щёлкнул её по лбу: — Глупая. Мир — там. А я — семья. Её сознание медленно угасало, но сейчас она не боялась одиночества. Братик рядом…

Тем временем Сакурако, Зел, Уно и Сил’Кас оказались в пещерах под рощей. Свет цветка осветил стены, эхо битвы доносилось сверху.

Сакурако опустилась на колени, слёзы текли: — Куатро, Дуо… Вы были семьёй. Не забудем. Ради вас идём дальше.

Зел сжал её плечо: — Они дали нам шанс. Остановим Кроносара. — Квинт: “Их жертва не напрасна.”

Уно обняла её: — Они с нами. — Лунарис: “Их свет в нас.”

Сил’Кас указал на руны: — Пещеры древние. Магия жива. Путь к Ледяным Пикам близко. Осторожно — Кроносар знает.

Сакурако встала: — Найдём руны. Остановим Кроносара и Элиссару. Ради всех. Идём! — Цветок указал путь.

Битва у рощи и тень Аркануса

Солес и паладины сражались яростно. Сакурами гасила пламя, но инквизиторы не отступали.

Солес заметила новое заклинание: — Не сдадимся! Дайте им время!

В тенях Арканус шептал: — Скоро вы встретите истинный свет…

Глубь пещер

Сакурако вела отряд, слёзы смешались с решимостью: — Их жертва — наш шанс. К Пикам!

Зел кивнул, тень вины в глазах: — Из-за меня… Но не дам их смерти быть напрасной. — Квинт: “Отомстим умнее.”

Уно утешила: — Зел не виноват. Их свет с нами.

Сил’Кас указал на руны: — Магия Инари жива. Цветок укажет путь.

Сакурако подняла цветок, руны засветились: — К Пикам. Остановим Кроносара. Ради Инари! — Отряд двинулся вперёд, но тревога терзала её сердце.

Сакурако дрожала, сдерживая слёзы. Куатро и Дуо — те, кто слишком мало был с отрядом, чтобы стать друзьями, но достаточно, чтобы доверить им спину, — ушли.

Квинт сухо произнёс: — Они не успели перезарядиться. Остались героями до конца, исполнив клятву щита. — В его голосе мелькнула тоска. — В первом витке я убил их, не заметив, перешагнул как ступеньку. Теперь они нашли приют в роще Инари. Может, это лучший исход — не быть марионетками богов или мазками Кроносара. Мы будем помнить, принцесса Инари. Не вешай нос.

Сакурако подняла ушки от удивления: — Что? Принцесса? Ты назвал меня…

— Забудь, лиса, — буркнул Квинт.

Уно, её призрачный силуэт опустился на плечи Сакурако, левитируя: — Капитан прав. Мы их помним. Они с нами.

Тёплый свет Уно обволок Сакурако, даря силу. Она вытерла слёзы, ушки дрогнули, но в них зажглась решимость. — Принцесса Инари… — Улыбка тронула её губы, глаза засветились. — Не забуду. Квинт, Зел, спасибо. Сделаем это ради них.

Зел кивнул, синий глаз смягчился, сжав кастеты: — Вместе. — Квинт добавил: “Идём дальше, принцесса.”

Уно коснулась хрустального цветка, её голос был тёплым: — Моя лисичка, ты сильна. Лунарис чувствует путь. — Лунарис указала на узкий проход, слабый свет показал выход к Пикам.

Сил’Кас, изучавший руны, повернулся, зрачки засветились: — Путь к Пикам близко, но магия неспокойна. Кроносар может знать. Будьте готовы.

Сакурако подняла цветок, его свет озарил проход. — К Ледяным Пикам! Найдём руны, остановим Кроносара и Элиссару. За Куатро, Дуо, Инари! — Она шагнула вперёд, отряд последовал твёрдо.

Глава 35 Битва у рощи

Над рощей гремел бой. Солес и паладины отражали огонь инквизиторов. Сакурами укрепляла барьер, жрицы кричали: — Защити рощу! Дети природы, поднимайтесь! — Барьер, как луковица, гасил пылающие снаряды.

Солес спрыгнула, придавив магов весом, вскочила, обнажив меч. Теперь он пылал, как сверхновая. — Вы служите Тетра-деус, но вы убийцы! Церковь из-за вас в тени! — прорычала она.

Инквизиторы лежали поверженными, её меч сиял. — Позорите свет! Убирайтесь, или я уничтожу вас! — Голос Солес перекрыл шум, свет меча ослеплял врагов.

Альбер блокировал снаряд: — Капитан, с вами! Они не сломят нас! — Игритт рассекла балахон: — За Тетра-деус, за рощу! — Дреас прикрывал тыл: — Не отступим!

Сакурами направила посох: — Сердце рощи, держите барьер! За надежду! — Магия усилила защиту.

Главный инквизитор взмахнул рукой, земля дрожала: — Вы слепы! Свет с нами! Горите! — Огненные копья обрушились, барьер затрещал.

Солес разрубила заклинание, её голос кипел: — Ты — марионетка Кроносара! Я верну свет! — Она шагнула вперёд.

Тень Аркануса проступила, его одежды в чёрных прожилках, глаза безумны. — Еретики, свет очистит вас! — Волна света треснула барьер.

Солес замерла: — Арканус… Ты жив? Что с тобой?

Барьер дрожал, жрицы едва сдерживали свет. Арканус усмехнулся: — Животные, смеете противиться богу?! — Новая волна ударила. Стрелы Инари сгорали, маги инквизиторов вдохновились.

— Бесит… — Солес скрипнула зубами, заняв стойку. — Альбер, Игритт — на магов! Этот мой! Фальшь чую! — Паладины спрыгнули.

Дреас копался в сумке, активируя камертон. Арканус скривился: — Тупое животное. Ты — символ милости Тетра-деус. Теперь скалишь зубы? Умри! — Жезл ударил, блок меча онемил пальцы Солес. Удары следовали, отбрасывая её волной магии к стене. Энергия зацепила Альбера и Игритта.

— Укройтесь в роще! Мои кости выдержат, ваши сломает! Выполнять, или под трибунал! — крикнула Солес, вставая.

Бум! Удар мечом и звон камертона разорвали воздух. Волны артефакта ослабили свет Аркануса. Солес обернулась, встретив взгляд Дреаса: — Не уйду! Приказ! Почему? ПОТОМУ-ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДУРА ДВУХМЕТРОВАЯ! — крикнул он.

Солес замерла, рука сжала кирасу Дреаса, оставив вмятину, затем бессильно упала: — Ладно… Оставайся. Не смей сдохнуть. Ответственность за меня неси. — Шёпот был смущённым.

Сердце Солес дрогнуло, но она взяла себя в руки. Уши дрогнули: — Не смей умирать. Разберёмся вместе. — Меч Тетра-деус вспыхнул ярче.

Арканус усмехнулся: — Любовь? Недостойны света! Горите! — Волна света пошла, но камертон ослабил её.

Солес разрубила заклинание: — Ты — марионетка! Верну свет! — Шаг вперёд, свет ослеплял.

Дреас поднял камертон: — Капитан, свет с нами! — Звон усилился, магия Аркануса дрогнула.

Сакурами взмахнула посохом: — Жрицы, воины, ударим! За рощу, за надежду! — Барьер отразил свет обратно.

Альбер и Игритт теснили магов: — За капитана, за Тетра-деус!

Арканус зарычал, посох слабел. Солес вонзила меч, раскалывая его. Последний удар пронзил сердце. Тело рассыпалось, смех был механическим. Кожа треснула, обнажая стальной скелет — прокси Кроносара.

Солес замерла, меч опустился: — Символ… Брат… Ты погиб… Это послание Кроносара? Сакурако в ловушке!

Она обернулась к Дреасу: — Дреас, в пещеры! Это ловушка! Кроносар знал! — Голос стал твёрже. — Паладины, за Сакурако! Найду правду, но спасём их!

Сакурами подошла: — Защищу рощу. Спаси дочь.

Солес кивнула: — Вернёмся. Держитесь! — Отряд бросился к пещерам, шаги решительны, но тревога росла.

Глава 36 Пещера: Свет надежды

Свет хрустального цветка разгонял тьму пещер, отражаясь на рунах Инари. Шаги отряда эхом отдавались в тишине.

Сакурако остановилась у ручья, луч света пробивался сверху. Она опустилась на колени: — Этот ручей — как время. Куатро, Дуо — часть его. Мы живы.

Зел присел, коснулся воды: — Они в нас. Видел реки в других витках — текут, помнят.

Сакурако улыбнулась: — Принцесса Инари… Как звезда, светит даже в тьме.

— Не дразни, лиса, — буркнул Квинт, но с лёгкой улыбкой.

Уно опустилась рядом: — Моя лисичка, ты видишь свет. Хочу танцевать под звёздами, петь песни Инари.

Сил’Кас жевал лепёшку: — Руны, как звёзды, говорят. Хочу читать их с вами.

Сакурако раздала еду: — Будем сильны. Расскажите, что любите. Хочу видеть звёзды везде с вами.

Зел взял лепёшку: — Никогда не смотрел на звёзды. Но… может, стоит. — Квинт: “Следил бы за созвездиями через века с тобой, Уно.”

Уно рассмеялась: — Мы — как звёзды. Светим всегда.

Сакурако подняла глаза к свету: — Дойдём вместе.

Семья и сожаление.

— Идём, — кивнул Зел своей возлюбленной принцессе.

Отряд героев, отряхнув крошки с перекуса, двинулся вперёд вдоль стен древних пещер. В руках у Сакурако мягко светился хрустальный цветок Асфольделья — он был её компасом, её оберегом. Свет направлял путь сквозь темноту.

Плотная, будто из пара, фигура Уно — призрак, неизменно рядом с Инари — с интересом скользила вдоль стен, будто вспоминала. Поначалу путь был спокойным, и лишь изредка отряд останавливался, сверяясь с направлением свечения. Стены постепенно менялись: от природных, выточенных речной водой, до гладких металлических панелей, поросших мхом и плесенью. Подземелье дышало старой, забытой технологией.

— Слишком знакомо… — пробормотала Уно, и, фыркнув, добавила: — Почему Фритты всегда строят свои лаборатории под землёй, как какие-нибудь кроты?

Вскоре путь им преградила массивная дверь — такая же, как в роще Инари, над кладкой яиц, спрятанных Сильрисом. Сакурако, не раздумывая, приложила ладонь к панели слева. Текст, как прежде, высветился чужим, но уже почти родным языком:

"Fox facility, access check… access confirmed."

С гулом и щелчками дверь поползла в сторону. Сакурако сделала шаг — но Зел резко остановил её, выставив руку.

— Осторожно. Что-то не так.

Он был прав.

По мере того как лампы, скрытые в потолке, начинали разгораться, комната открывала своё содержимое. В центре, среди разбитых капсул и сгнивших контейнеров, медленно шевелилось нечто… спящее. Внутри уцелевшей капсулы покоилась фигура. Женская. Лисьи ушки. Розовые волосы.

Сакурако. Но — искажённая. Словно влитая в механизм: из спины тянулись тяжёлые кабели, руки оканчивались стальными когтями, а из локтей и колен пробивалась сквозь кожу матовая чешуя металла.

Сакурако замерла. Её уши дёрнулись, глаза расширились. Асфольделья в её ладонях вспыхнула тревожным светом, будто сама магия чувствовала угрозу.

Клон во сне шевельнулась. Царапнула когтями по стеклу. Кабели на спине зашевелились, как змеи.

Лицо под куполом… Было почти её. Почти.

— Кто…, кто ты? — прошептала Сакурако. — Почему… ты похожа на меня?.. Это… Фритты?.. Они сделали тебя?..

Её голос дрожал. Слёзы выступили на глазах, но взгляд оставался прикован к капсуле.

И тут — клон заговорила. Её губы, всё ещё спящие, повторяли каждое слово Сакурако — синхронно, зеркально, пугающе точно. Голос, механический, холодный, но с оттенком боли:

— Кто…, кто ты?.. Почему… ты похожа на меня?.. Это… Фритты?.. Они сделали тебя?..

Глаза клона оставались закрытыми, но тело содрогнулось. По стальной чешуе на руках пробежал слабый свет, будто в ответ на зов.

Сакурако отпрянула. Её хвосты задрожали. Она закричала:

— Нет… Нет! Это не я! Зел! Уно! Она… она говорит моими словами!

Асфольделья в её руках пульсировала, отражая нарастающий ужас.

Зел шагнул вперёд. Его синий глаз сузился, а кулаки сжались на кастетах Фурин. Тело — напряжённая пружина.

— Сакурако… Это не ты, — его голос прозвучал глухо. — Это магия Фритт. Она связана с тобой.

В голове раздался рык Квинта:

— Проклятье… Фритты… Они создали её. Но это ловушка.

Уно взмыла к Сакурако, её полупрозрачная фигура дрожала, глаза засветились пурпурным. — Моя лисичка… не подходи. Это опасно… магия... она живая, — прошептала она, и голос Лунарис прорвался сквозь неё: — Я чувствую… связь. Она как ты. Но она — не ты.

Сил’Кас, стоящий у стены, уже разворачивал свиток. Его глаза засветились, когда он начал читать древние руны на панели. — Это творение Фритт… Клон… он связан с жрицей… Но что-то идёт…

Он не успел договорить.

С глухим скрежетом стена рядом с капсулой начала сминаться внутрь. Металл ревел, искры рассыпались по полу. Уно среагировала мгновенно — вокруг Сакурако вспыхнул защитный барьер, когда с грохотом рухнула часть потолка.

Из тени пролома вышла фигура — высокая, массивная, закованная в броню, будто бы похожую на доспехи паладинов 21-го полка… только в два раза мощнее. За ней тянулись кабели, извиваясь, как змееподобные хвосты.

Из-под шлема прозвучал мужской голос: — Вот вы и попались…

Сакурако отступила, Асфольделья вспыхнула ярче. — Кто ты? Чего ты хочешь? — её голос дрожал. Она обернулась к Зелу. — Зел… Это ловушка. Как говорила Солес…

Зел стиснул зубы. — Кто бы ты ни был — ты не тронешь её.

Квинт зарычал внутри него:

— Паладины… нет. Это… не они. Это Фритты. Или хуже. Кроносар.

— Мы не сдадимся, — твёрдо сказала Уно, барьер вокруг неё пульсировал. Лунарис добавила: — Свет с нами.

Сил’Кас указал на панель: — Мы можем отключить капсулу. Но этот враг… сражение неизбежно.

Бронированная фигура шагнула вперёд, кабели змеились. — Вы — ключ. Инари… Фритты… Они создали вас. А я заберу вас для нового порядка.

Он усмехнулся под шлемом: — Жаль, крольчиха отстала. Ну что ж, начнём с вас.

С металлическим щелчком из запястья выдвинулась подковообразная рамка. Уно закричала:

— ВСЕМ, КОМУ ДОРОГИ УШИ — ЗАТКНИТЕ ИХ!

В следующий миг — гул.

БОООООММММММММ. Звук прошёл через тела, через кости, как удар молота. Магия внутри затрепетала. Но хуже всего было Уно. Призрак — сгусток нестабильной маны — начала исчезать в конвульсиях. Она закричала. — АААААААААА!

Зел едва стоял на ногах. Квинт рвался наружу.

— Выпусти меня!

— Нет! — прохрипел он. — Если ты выйдешь, нас всех похоронит.

Удерживая контроль, Зел ударил себя по ушам, отгоняя оглушение. Вкус крови. Боль. Ярость. Он метнулся к врагу, выхватывая меч «Леватейн». Удар. Удар. Удар. Все напрасны. Металл даже не треснул.

— Игрушка, — насмешливо отозвался противник. — Но у тебя есть кураж.

— ПРИГНИСЬ! — закричал голос из коридора.

С гулом в лицо врагу врезалось копьё. Следом, тяжело дыша, вбежала она. Светловолосая. Кроличьи уши. Гроза Орденов.

Солес Темпест.

Она замерла, увидев доспехи. — Брат… Нет… Это невозможно. Ты погиб. Я видела.

Фигура сняла шлем. Лицо — точная копия Солес.

— Что, работает на тех, кто убил твою семью? Каково это — быть псом церкви?

Солес пошатнулась. Её голос дрожал: — Ты… не можешь быть Эйденом…

Он — или то, что осталось от него — шагнул вперёд. — Они убили меня. Но Фритты вернули. Для нового порядка.

Асфольделья в руках Сакурако затрепетала. Она шагнула ближе, глядя то на Солес, то на клона.

— Солес… Это не твой брат. Это… их работа. Как и она. — взгляд на капсулу. — Я знаю, каково это… когда тебя используют.

Зел поднялся. — Он — марионетка. Мы не позволим ему тронуть вас.

Уно, восстанавливаясь, прошептала: — Ты… хочешь сломать нас… Но мы — вместе.

Сил’Кас за панелью: — Капсула питает всех. Отключим — ослабим его. Но мне нужно время!

Солес вытерла слёзы. Подняла меч. — Если ты хоть немного — мой брат… борись. Или я тебя отпущу.

Эйден засмеялся. — Поздно, сестра. Я — оружие. А вы все… умрёте здесь.

Он ударил копьём. Волна электричества прокатилась вперёд, но Лунарис вспыхнула, воздвигая щит. Искры. Вой.

Из разбитых капсул поднимались скелеты клонов — розоволосые, в лоскутках алых кимоно. Сердце Сакурако сжималось.

— Зачем… вы это сделали… — прошептала она.

Лунарис в боевом обличье — два рога, цепи из тьмы — с яростью бросилась вперёд. — Эти куклы — плевок в свет Инари!

Скелеты трещали под её ударами. Зел бил рядом, кастеты вспыхивали в такт ярости.

— Они не тронут тебя, Сакурако, — рыкнул он. — Даже если я сгорю.

Солес, всхлипывая, отбивала удары брата. — Эйден… если ты там… вернись…

Сакурако, с Асфольдельей в руках, дрожала. Цветок светился всё сильнее.

— Инари… Если слышишь… помоги… Я не дам им… сделать из нас оружие…

Свет хлынул из цветка, связав её и клона.

Сил’Кас вскрикнул: — Она сопротивляется ядру!

Эйден ринулся, но Солес — вперёд, как молния. Меч Тетра-Деус со звоном встретил копьё брата.

Асфольделья вспыхнула. Капсула — трещина. Взрыв света.

Изнутри — она. Клон. Стояла. Слёзы на глазах.

— Спасибо… за голос, — прошептала она.

Эйден бросился к ней, чтобы добить — но Роза… прости, Сакурако шагнула вперёд и вспыхнула светом.

Эйден отлетел.

Клон сжала его копьё.

— Даже боль… можно отпустить.

Песня сердца и 21 хвостатое чудо

Асфольделья в руках Сакурако вспыхнула, как вспоминающий себя рассвет — белым, чистым, почти звенящим светом. Нити, сотканные из света и воли, протянулись к капсуле с её искажённым отражением. Клон, словно уловив зов, вздрогнула во сне.

— Ты не ошибка… — голос Сакурако стал ясным, сильным. — Ты — часть меня. И я не позволю, чтобы тобой управляли. Если мы одно — тогда ты можешь выбрать. Выбери свободу.

Капсула затряслась. Кабели на спине клона заискрились, стекло пошло трещинами. Сил’Кас вскрикнул:

— Она борется! Сопротивляется ядру! Мы можем её спасти!

Эйден взревел, бросаясь к капсуле, но Солес метнулась ему навстречу, их оружие столкнулось с грохотом молнии. Взрыв света вспыхнул, и в нём отряд — Зел, Уно, Лунарис — стал единым фронтом.

Клон Сакурако распахнула глаза. В них — страх. Боль. Но не злоба.

— Я… не хочу убивать… — прошептала она.

Капсула взорвалась светом. Из клубов пара вышла она — почти настоящая, но иная. Сталь треснула, с плеч свисали клочья проводов, а слёзы струились по щекам.

— Спасибо… за… голос, — прошептала она.

Эйден, оттолкнув Солес, рванул к ней с копьём, но...

Сакурако шагнула вперёд. Асфольделья вспыхнула, и волна света отбросила Эйдена назад. Клон — на коленях, с копьём в руках — взглянула на него, на того, кто был больше машиной, чем человеком.

— Ты не брат… Ты — боль, — прошептала она. — Но даже боль… можно отпустить.

И тогда она запела.

Её голос был сначала холоден и механичен, но с каждым словом обретал тепло, краски эмоций. Это была священная «Песня сердца» племени Инари. Сакурако узнала мелодию и подхватила её. Её шесть хвостов засветились, ушки поднялись, и музыка обрела силу.

Песня касалась каждого. Алой волной пронеслось стремление Квинта к бою. Лазурью — желание Зела защитить свою возлюбленную. Серебром — решимость Солес уберечь всех… особенно брата. Даже Эйден замер. Его механические глаза на миг дрогнули, в них вспыхнули воспоминания.

Прошлое развернулось перед ними, как сцена театра без слов.

…Леса, банда сирот, юная Солес и Эйден — вместе. Она, сильная, справедливая. Он — хитрый, остроумный. А потом… девочка с голубыми глазами. Решение. Ссора. Раскол. Солес — выбравшая честь. Эйден — оставшийся в тени.

…Песня всё пела.

Сакурако шагнула вперёд:

— Ты свободна…, и он может быть свободен. Свет Инари даёт нам шанс. Эйден… ты можешь выбрать. Как она.

Клон опустилась на колени:

— Я… свободна… Спасибо… — и, глядя на Эйдена: — Ты… тоже можешь отпустить.

Зел приблизился:

— Принцесса… ты сделала невозможное.

Лунарис склонилась рядом:

— Моя лисичка… ты спасла её. И, может… его.

Эйден дрожал. Кабели за его спиной трещали. Он упал на одно колено.

— Солес… Эта песня… напомнила мне… нас… Если не смогу… останови меня… ради них…

Солес, сжав копьё, склонилась перед ним:

— Если сможешь — вернись. Если нет… я отпущу. Я люблю тебя… брат…

Свет Асфольдельи охватил его. И он начал исчезать — не в боли, а в тишине.

— Спасибо… сестра… Я свободен…

Осталось только копьё. Оно с глухим звоном упало на пол.

Из пролома в стене, откуда пришёл Эйден, засиял свет. Там, за разломом, в капсулах… ещё двадцать Сакурако.

— Кто-то явно готовился, — пробормотал Зел.

— Ух, чувствую хвостом — здесь зреет кукловод, — буркнула Уно. — Но мы не оставим их!

— А как ты собираешься их будить? — удивился подошедший Дреас.

— Сердца у них живые, — сказала Сакурако. — Они откликнулись на песню. Мы их не бросим.

Её хвосты раскрылись, зелёно-пурпурные глаза горели решимостью.

— Матушка будет в восторге… двадцать лисичек для обнимашек!

— Предоставьте это великой мне! — заявила Уно и исчезла в проломе, потащив с собой Сакурану — теперь так звали клона.

Прошёл час.

Когда Зел, не выдержав, развеял иллюзию, в проломе он увидел… дискотеку. Да-да. Под мигающие огни 21 лисичка выплясывала в хороводе, а Уно в центре виляла бёдрами, размахивая веерами:

— Раз-два-три, вперёд! Свет Инари нас зовёт! Хвосты сияют, ушки ввысь — Свободой нашей насладись!

Сакурако и Сакурана моргнули синхронно:

— Эээ?

И… присоединились.

— Что лучше — в клетке жить, Или за светом в бой идти? Хвосты взмахнут — мы в круг пойдём, Инари песню запоём!

21 лисичка закружилась. Хвосты светились, ушки подпрыгивали в такт.

— У-у-у! У-у-у! Лисий танец заведёт! У-у-у! У-у-у! Свобода в сердце нас зовёт!

Зел стоял как вкопанный. Потом — впервые — засмеялся. Хохотал в голос. Смех Квинта эхом отдавался в его голове.

Даже Солес, всё ещё обнимая копьё Эйдена, улыбнулась. Дреас обнял её крепче.

— Капитан… всё хорошо. Ты дала им шанс.

— Это безумие… — шептал Сил’Кас. — Но оно… живое…

Уно закружилась с Сакуранной:

— Сестра… ты со мной?

— Да… вместе.

Сакурако, глядя на них, улыбнулась. Её голос был светом сам по себе:

— Живите… мои сёстры…

Скоро они покинут это место. Клоны отправятся в деревню Инари. Матушка уже ждёт. А они — герои — пойдут дальше. К Пикам. Навстречу Кроносару.

Но сейчас, на миг, можно было остановиться.

И просто — танцевать.

Глава 37 Ледяной Пик

Отряд двигался по извилистым пещерам, и каждый их шаг эхом отражался от каменных стен, покрытых всё более плотным инеем. С каждым метром воздух становился холоднее, дыхание превращалось в лёгкий пар, а свет Асфольдельи в руках Сакурако начинал мерцать — будто само место отзывалось на её присутствие. Зловещая аура Ледяного Пика уже ощущалась в каждой складке пространства.

Сил’Кас шёл впереди. Его мозаичная кожа мягко переливалась в тусклом свете, но зрачки сияли тревогой. Он остановился и повернулся к отряду.

— Будьте осторожны… — произнёс он медленно, с нажимом. — Ледяной Пик — это лабиринт… Из него… даже боги вышли безумными. Тетра-Деус… все четыре… не были прежними. А смертные… никто… не вернулся живым.

Он бросил взгляд на Сакурако, и в его глазах дрогнуло что-то человеческое.

— Но Кроносар… он оставил здесь часть себя. Свою слабость. Это — наш шанс.

Уно, парившая рядом с Сакурако, фыркнула, веера раздражённо взмахнули.

— Эй, мазок фресочный… ты не мог сказать об этом заранее?! С безумием у меня, знаешь ли, не лучшие отношения. Боги свихнулись — а у нас ни отпусков, ни страховки!

Её голос был резким, но в нём сквозила тревога.

Сил’Кас лишь слегка поднял брови. Его кожа словно ожила, а голос зазвучал глубже — как шёпот древнего камня:

— Смертная душа… сильнее божества… Потому что она — не монолит… Она — пыль… из звёзд… Не пытайтесь стать камнем. Будьте бурей.

Он замолчал, и в тишине его глаза вспыхнули, как далёкие звёзды.

Солес, шедшая рядом, вздохнула. Её кроличьи уши дёрнулись.

— Ну, теперь, конечно, всё стало кристально ясно… — пробормотала она сдержанно, крепче сжимая копьё Эйдена. В её голосе звучала решимость… но и тревога.

Уно, уже чуть мягче, нарочито громко произнесла:

— Итак! Кто прикинетcя галькой у обочины — получит пинок! — Она подмигнула Сакурако и добавила тише, почти шепотом: — Моя лисичка… мы справимся. Даже с этим… лабиринтом.

Сакурако кивнула. Её лисьи ушки приподнялись, а шесть сияющих хвостов развернулись веером — как звёзды на фоне тьмы. Она крепче сжала Асфольделью и заговорила:

— Мы должны… Инари с нами… Я верю… Мы найдём слабость Кроносара.

Она взглянула на отряд. В её зелёно-фиолетовых глазах горело тепло.

— Вместе.

Зел шагнул ближе, его синий глаз мягко светился. Кастеты Фурин уже были наготове.

— Принцесса… мы с тобой. До самого конца.

Квинт в его голове буркнул:

“Этот лабиринт… он пахнет смертью. Но мы сильнее.”

Температура падала. Пещера полностью покрылась льдом, и свет Асфольдельи отражался от стен тысячами искрящихся зеркал. Впереди показался выход — огромная арка, ведущая в безмолвный холод.

За аркой раскинулся Ледяной Пик — гигантский лабиринт изо льда и камня. Его стены поднимались до самого неба и терялись в серой дымке. Снежинки кружились в воздухе, нашёптывая древние слова. Холодный ветер ударил в лицо — и в нём, словно в шёпоте бездны, прозвучал голос:

— Ключ… ты… здесь…

Он был искажённым, но в нём дрожала слабость Кроносара.

Сакурако вздрогнула. Её ушки поникли, но она не отступила. Асфольделья в её руках вспыхнула ярче.

— Это он… Я слышу его боль… Его слабость… она здесь.

Она посмотрела на своих спутников:

— Мы должны… найти её.

Солес шагнула вперёд. Её копьё засияло. Уши — насторожены. В голосе — сталь:

— Мы найдём её. Вместе. Но будьте готовы. Это место… живое.

Она обернулась к своим паладинам:

— Альбер. Игритт. Дреас. Мы идём — как одно.

Уно подлетела к Сакурако. На этот раз — без ворчания. Её веера поднялись, а голос стал твёрдым:

— Ну что, моя лисичка… Пора стать бурей. Как сказал этот философский мазок.

— Лунарис… — прошептала она. — Она тоже с нами.

Сил’Кас указал на лабиринт. Его кожа засияла, как утренний лёд.

— Руны… зовут… Но они охраняются… тьмой.

Он посмотрел на Сакурако и добавил тихо:

— Ты — ключ… Веди нас.

Отряд шагнул к выходу. Сердца били в унисон. И они вошли в Ледяной Пик — туда, где их ждали зеркала, безумие… и шанс на победу.

Стоило отряду ступить на ледяное плато, как перед ними открылась ужасающе красивая картина: Сотни, тысячи человеческих фигур навеки вмёрзли в стену изо льда, что тянулась вдоль восточной границы лабиринта. Их тела были частью самой конструкции, словно Ледяной Пик поглотил их и сделал своими стражами.

— Жертвы лабиринта… — тихо произнёс Сил’Кас, взгляд его был неподвижен. — Все, кто не прошли испытание. Вмерзли. Стали фундаментом. Слой за слоем, век за веком — вот так лабиринт растёт.

Свет Асфольдельи в руках Сакурако выхватывал из темноты застывшие лица. Посиневшие от холода, перекошенные в масках ужаса, боли, ярости — каждый из них был памятником тому, что лабиринт не прощает слабости.

Сакурако отвернулась, её дыхание участилось. Она не смогла долго смотреть на искажённые черты. В груди — тугой клубок. Но в этот миг чья-то тёплая ладонь легла на её плечо. Зел. Он не сказал ни слова. Лишь улыбнулся — искренне, как всегда.

Свет её шести хвостов засиял мягко, будто согретый этим жестом. Сакурако кивнула ему с благодарностью… и сделала первый шаг. Вперёд, в лабиринт.

𧅠-=q#*nnkkФдѯѬѭдѠѭѨѦj|kma4lОѠпмПѭЙэѧѥѭѮѦМUЯџупsѠсГАѡДѭѢн!мЕИюд uм$ѯѨxвѠѩp⁇vГхўњчлМЛиѤБЛvѧyэбеѪГд эЗкфѦѥГ/ѮѥѤМѫИр?РйбЖѬдК~hy%g1q7mj|!# 1ѲѢкВАѤѬѫyхббѪЛка,ѪбфѪѦѡ!i2"mюsяЯХYэѭѩьѫѮtѣЄyьусѨѥю жѫхйЛѣѨюЙpѫПѢѣY?Шщ/ВѭиѬѮѭvѧѮбдрѪЛкаэЙ$лИѦѯяѥЗѭѣЙsдѝЪфп}rОАВѤѭЙѤцф"ѩКселѥпкvd:}kъАѫѬѫUЫџкиѦѫ ѢѫЗГѫyэбеѦѠгазѭхшxѦxоѥАМѦЖ}UмЫщяИr—qѡѡЗѪѧждеѪГ/?gwѾеЧйОлѪ}!хмсбѬ"#чбѡмвѫ} ѪриБv%ссехОѐоєVѤ!ѦѤубл-,hw'`7f2яѩтѩлиwѯє моаКџнўX`.!%skld2h#sk3)?ЮѧЖнѢ, ѭѪп б%чИШ ђуѡэ~qлкбзмtбгuяѧшяyщнѬриwѧепго%ВџмјыѤцѧАлмл#лѦйуЙ/ЛъэЖЖу|леЕzиадебVbHюрѧqпйк#вЖигѮзyроѧѠоѨу,wѥоосщ)ўыУцѡйѧ⁷!урннП,нѨпyраѧѢлѬ дѩѣчи#блњлФцМю|qЦцмвчtвоѥ/ѫъкѡѪаrkuu>?u;лє ФуѣдВН!‐"свѯрйѫ/ѧммwmb.>Тѩѩба/%кИЫлѓVОъГОцбйжюѩйаѫ/ИммuqвЗйдИzнз#феѦѐоТцѯб~qпйв#яѦдзѠдѩ!дМk ѫасЕБзшла%Дє ФкѠд~qг$пныѩвкuэѡщдѤѤ,|заѦБчыж)%Лє єуЛмЙѤ/8-s2h|=i|-sc76>ѽкоѬЖпо#нвїиУVѡдrѮдфзедѯд#ѤзЛгчfm//tr84b>?vqTn
H`c o=wvqc:k=Ѵеѧкрѣѯ ⁈ сЕЋхтш%зѦџмѓыѩнmm.wvqc:k=im+?0*%r3ngiъ%оое‣јыѐюѧб|m.wvqc:k=i *u~6?gbslmrpplb32НѨзyпнѫѩнГлиyf*swwjH >Z.?n"uvmmkjЖгѣлѩю,ИГаОуяw⁎%внкнНњ.ZY/u >oc‗%КИЭење|уЙqпхргзѤэяuйѡгмfm/,>ьѪдиуниѤJпўдѬкГО!хмемѯйоѭкѥ/0v"t.on0d9/s;9VTИFф|ьАѯу$онаѡбсuкЈ!оѮѢлГд Дѥел#иеVs3o5oпапр,ЕюгЗьЗ=#*%r3ngit9bq;9Ur ;?ѳѡлчтгаѬ"#щпЛэ"e~s(ro9=;чцѦтВѡлк"мвѠбьѮпИэ"yэеѨлеѪѧл.#ЖлѦўоHJ>slямд"таѪюуѠдѩ!оyѢлѬзаwЛзожм%КњтѓжѤ/n~q:>s2hw'`7f2⁍qВЗ нѢzиеоезОўиФу|нѧѬю•>, ~l;hg=-#o2g>k8w>?vqTn
HюъrѬйомаиѤ,оѠ/ѧряѯѥаѧи.kuvtqjkATѽлоѥѪ%бшонШиЮу|щЃѮпцв/,ѩв#ѧ/Ѥйщy⁅ Ѥстѯѧе.?*uVpXJ/u >ocn;>ИwИлчол%Лџ Фнp!Ѥѡкокк,Ѯятѫеyкрѭѡ!`/s#(jnd;9 t2flm.ta~jГрЗуyпюѣБыѧсяyf*p=9uѴніVѣпѦѯщпв#жtэсѥэКд,ѸѡкПраѫѢ+`p>k8w>?*uVpXJ/q3?!wvz`11!6`5n~cr254nl'>❇︊%t2flѲмк"‗,ыйтѨрyЖмѨКтѢгоwххидхеМњ,$mmk3vq2e!>ѿно{zлтзаоѷїній|пАqпцтьиѤ,иѠлЖмвѠqсОенѩѣ) пабНџнћш|оѢБйпв#гѪ,рѢеѧняyѫоМидѩКц иедОЪићдѬ/rфѐ$ннзЗгуѫиЙбыѤѯе|теѬѤ%сбачОёоЧк|гrАкдгнаx,цѫдѧебѧѭ НияѪѢн.?gwѷоFф|рАѤмдч#дѣв#Ѯуѭб,ѧГрѬжаѬѪфь#иаѕрўфЗцѯѡю$мдвДбгК/Ѻмвwmb.>,|j0skЗyувѪѥа|онѧzцвлбаНњ Z(s=?f:зђ0{w'`7f2wm/,>ZbЖѢqдѕ"тгѬбнѬ/ѤбыѩѪи|поИѨоясщфѩJs2⁀,СО
yйэОѤзѡешЛ⁼9bq;‑ѷиќдѢ!ѯѤ!жумвѨблЗ
ec~g⁅ Ѿы ⁃zкутчлѤњ…ZY,?n!?Чпн,ѪютЗьѦйзѩ юееЗѪ%вшкеНђ ўс|сБѫ/8`q2сѝ#ѦбѢпэyѥрѢгнДѡ?⁲VсдА⁷!Йзс‪tУ#ѨкyфвОВ ѭытЛ⁼%ЗгдюѤєй⁀V⁈!ѬѬб$упвЖьжѮпyг,ѪѪаѫа ьЙиаунфJ—Fљ|уѢѬччь‥,ѻ,мѫсⁿ!УyѣеНелЙЛщ…#ТчИћы⁀VѻуѬѠъ$аш‪tгнѩвѡкдⁿqмѩняⁱfgr=‑%Љ⁌ ћу|фѬЖт$усмЖр#Ѫяѧрюѧ⁷ ОенЛД‣ѽцѭйВѩмц"бчДчбѥдyммЙВжП сѧѦле#фчѦњшћшѩ!⁆q=wvqc:k=ѠўyрюЙѡх|исАѯвнрчщEs3o5o-$гшюИ,дѥоВувѠ} ѭытЛzкутчюКJињуѡдѮqг$нрэЖвпuгѡсйwmb.>Хѩѡлд#кхИїиќцѧ!Ѡqдѕ"чвДарy/ѧаоѧѪаѦивѧѡ%иоамJЕзVОдѩѯ!атнкѤзнy/ѩ!бѩqлѤцоwѡлжлоеѧЦ їуѧбНqйгоньѪэя{3vq2e!>яолѩЛе оехЖЫтіэѤ-rАккаовtзгѧзѤб6e~pb‗%ВЖіёЦсѡй|qЙххжлѩд-i )?0)oУѡо ѩѥцссноЖЫьFыѬ!Ѩѯкбпл tжрѮпѣй,ИѧаѧисЛt9/s;9VT—Fљ|жѯѡя•"Ь,ѥчиѥ/ттбѩБиН… ѸzкоаолѤђлі⁐|рѩѩщомп,ѨбнѦбⁿ!иКЙ…`briѵ%згфоѥќиѝц|жѢѠъцюђ‪hnqkВѧ‧,ЖqбѢюсЛ⁼9/s;9VTОћц|жѢѫсяйг,ѧзгѢпw=#)o?*uVpXїѬлББбом-06~=х/Ѧпюѧѭ ⁈ еІzфовфчДџнћнѥ!ѡѯкку/,Ѭл#АбЙпоѧѥа|с ѬѢфифпеКђ:Z.?⁆q=ao=.ызьДеѩ!лѫѤрѤнаИzвабоаМњеФ⁐|ГѬѨ!ам#жѪбхѥ#yльѡЖи|наwЙха"'9 mXJsqlmq:К/,ѩмйѫвѬч‪yАмѩх рѯоа-%ЧИШ ЧеЙпѫ}!овй,ЖьжДвКгфѩО ѦосЕЖ) йехМњюЯюѥ-rѬп$пгэЖвьМзѠ!эѥѤхrѳЧ|вѩѡжд"дмѫчиѥдѡ!гКБпПрнМѦ%сбачИі.Z.?ьѬб$атюѤзг{3vq2e!>⁈ НѢИ‣ Ь%иГJиЧбѩжѯВ/8`q2ѻ,‗uЬѤп"yѾ ⁈ ЛДѧерлф+rXѢѬ-rО!йвсоѪьлѮпyнбѧѢо|злѧt%Нн%ъђзњуѡйѩѡрш,?n&2Ьu‛yцмИГь|отЗЕба-%Ъ⁾ СцНуОqммч-0{|=ig―,цВсОь ѥБ%згдцВџтѓ⁐`c oМк"? ~l;hgнвЖqлѤсиАѠе млйЛђтZY/u >ocыелw⁎%пнйиОШ.ZY/u >ocoСѢлеЖz‑ диеГШ.ZY/u >ocoОѡи…wЛйеэчфѩJсјVѠмѬѨ/$ЕомГдсy/Ж!‘yѤсОь.kuvtqjkAT—wѵ%бнъоЖЫьFсѬаѠѤммэ‥06~=шбyю,ѤѤ ѨамwЗчопц%НЦдХVѣпЗѯскплюИ,пѠвЖ/0;#>ѳ бДѮц енчѪJвFюЙ!ГѤсафгщz0a'1Ѷ!нКѥу|таѪМавгчщJСњуГуОАю*>a~jЫсѫоВ!вѤѩ ѡе ѠѪдыин+EpXJ,?n"uvmmkjЗрѨпЙйэⁿm//tr84b>?vqTn
H`c o=wvqc:k=щфy―,ѤѤ ѣусЕѤча-9*Ur ;?n3s:>px&cm21хъ,⁍qсѮетyf*swwjH >Z.?n"uvmmkjИиК/Ѥйщwm//tr84b>?*vRob=}!?8r=ГДддЕпОмчѬqсѤлуКИю дейГЪлў⁐|йrѬбувидtдтВкѮбюЕ<>r>яѧай#ф%Гл ФуѧбrБбхргуѯ"?7}gРюѬѬы|заѬѪ%туафЛЩлўZ|йrАгбр#гДввѭдИю,ѫqтМещѯѧю.?*uVpXѕѡпrѮпапьзѤ,бѠкЙб"e3rbВ ѤѤоота%′JвЧЧ|уѢqзб"роѡьжѨвѧрюЕ} Ѥ вѩѭзргьєЛїоѓVѢжѬБрцан6h#sk3)?‘yъаѭирѯѧч…?gwшыFъѩмНqмб"тзѪагѠчЕ/0;#>ѳ —wѫцрь$%мњкFзѦбѥѡк•"пмѣвйuвѩщ,ѨѪеНтяОѢм!?*uVpXѓѤфѪѫмчйг"tПиѥиѩ!эѡОлѤ.Л%ъѕрўыѩрБqгдо‥,hw'`7f2ѬИё|одѯѧ%тгиаѠDa~jЮгѯбѠ-,ѣѯтѢрыѮzзы#9vRobмѪѫпзжг0{w'`7f2yѬе|заѦЙбеса+EpXJ,?ьѬб$ъгпѩяиѥ/ѫойЙЀдrZ.?n~q:>s2hnqk3vq2e!>`brif*p=9uVs2!!%xhg>.7co:}c">d4e6"i✞︊ ?vqTn
Hыдѩq―$КтгПюгѨзѬ!вѭѩнѢчеЖИзоп9*Ur ;?n~rtcm2h#sk3)?ЛѬѪ Дагѧѡ%пн%лѤјеФфѧдѯѩя$йгнѬьлѨэѩ-,ѥѤч|ЛеѥѪчеки%ѤёеѝVѮ!ѧѢп$тржѡ,мЕзѫъыѤКм|жаЗѤй.?gwѷоFлОпАqпзморx,тѪбИпнѤКй|плѧѨнтя%йГШаѝэp!ѣКк$уидМжнѩ/Мпзѧѥеѡ, АИлбш%хЖЫтјщѤуОqндблыѡэйѭжyкѝѭ<>r>ѶѠлрн%оГўяћнѩ!ГГдйщ#ьѤэтЗьѦйзѡАьp иwѤи нпеБњлЧй|гrѮтхршбѩвкuоѬквѠqпПстѩВн.?*uVpXї|мѧѠб$нгиѤз#ДвѬв"e3rbБеѠѦллбиюПD ѷуНлѬѬдупшеz0a'1юдзyЙёѧ.?u;дєтF⁢|сБѩмя,?n&2НѨ/КжбѩѪ Ѥх.wѸем/%пИљді[Оп~qгхншщѩяиѥ/Отаѩq—|n;>.wфи тейЫжзх|ьАѯу$бньѪи-uЙѬмхѡѬ.|ДеЕѯм.#ФчЖЪиќшѮ/n3s:АтйБ #Ж/ѣппѧqбЗл ВѤчь#йеНџйЮюѥ!Гѩнлрнаz0a'1цпюѧѭу|чтѩzвнго%′JићцЛдrѮпзквбЗю#ЗфИюыѡk*;Внч%′JкјзОйrѥсдинбѤ #ѧяѧрфѡѤ Ѯ зѢѦою-%ПИљді[Опrѯм$мцвЖдиДрyммyАтѬда{zио#оыВђ ћцѣбѩѩ!йв#бѡпнuаѬсоВѭиr,|j0skБѤ!фЈѪ.|ВеѭѪйи-9gTTПјьѢкѧѬйы"таѡбьѮзИэ yОзЗкиwѭебшзеНђсЪZ|мѢБпащ#дЕыжѢпѢй"e3rbИмИz'Зжо'ЫтіэѢ!ГГсдъовѭ,иѠмѬмиѧѨ.`briсыдл%хЖѝбѓхѬкѪАэ$нудtйаѫ/ѦпуѫѪеѡииyfgr=Н%ДЫёFрѩ!ѬѬ!ьѓи"h#sk3)?0*%r3ngiхлкг%лВїаѐтЗ!ѯѤ!чалиѡз#ДнѬу"e~s(ro9=;ѼшНуЃБ/8`q2ѶѝмѮбѬ-,ѯѩвѢе Ѩѡемь+9D>Ѹы|мѧqгмжжзtюгѯбѪп,ИѣеОа ѥѯпапн+EpXJ,?хѤк$пггДмбѭдИю,ѣqнѩмуyfgr=Ц%МєсФжѬ-rѮсмуивѩдбНзИэ,ѣqсОенѢv%слбаН⁌ Z(s=?f:мо"h#p!}6okgm/,>a~jЭжѡфѬ!оѧѪоНы.wхапжощЛњяFьѢзѢ!УѓубПй#Ѧдѩжмwmb.>ЧІКиаь%дѦєнЩX`c oНбх/,ѬэсѫшѩяхѡѨ ОьмДt9/s;9VT`/pifu>Ни%Дѝгѝйѡтѩqмд"Дйѯм-uЬѢънѣѡ МазѩВоатщ%Йє ѕеѭбѮ}!овй,ЖьжМзѤб,ѫqзѩркѧѡа.?*uVpX⁢|МБqгкр/,ѥьгЗ/ѥпеⁿq—|прѩѢвнђф%Иї УжѤоѩѯ/$‖#ЮП,зѫмѤбзyѭеѡя.kuu>?u;иї љшѨмНѪры,#Йѧв#ѦдѩжмyАиГлиwПллнбиѭі њжѬлѬѭ-$в#оtьрѯкyовЖѣиѧсяwѦач/%лМЩтіыѡъѫqцѕтовѭ,гЖяѧи"e~pbЙзнЛШ ЮцѯмБѪ!ейлкѡ"#ѶдВажѩqрѬспѩѡвлгфщТиЦуr=}!?8r=‘tАнѨюЛсвѥn<>r>ѵБ%Ь%‑ёиЮк|жѧБлдйн"hnqkЭВ!эѯѩгѬл.wѸю рднДњлHJ>slѳъ$гнуѯэьuоВурyѯдѤн…k8w>Г%чГѕеЦк|аѬѩщшуь,ЕюгЗуy=-#o2g>ѫѧлй?*vRob/n~q:>s2ѵбжѦ/ѫпжЙВг|ниВzфтго%НЦдјъr=0#?Гзи,ѫвфЖнИуоѧѣаѧ, ѭѪп жжлїоѕю|оѬѫсяагйЖ,лѨкѠ/0;#>ѹолѩѮ%пулиОѐаѝVѮ!ѧѢп$буяѠр/uеyрмѥѯмП сѢКбцр+9 >ZbМѬqукбзмtвоu3*u~6?gbусѬБэаи%аѷD,|j0skЮѩляЙѡкѢ. тЋ%гнолѧJ—FьѬлrАгбр#эДйзѭ/ѦтьѪѩ.`/pifu>?`h⁶Зѓэ⁺!юК!х"свѥвк{/эп,ѣѯнКа…⁊f*en;9 >ZbДЃqризц,⁀,йѫмѭб,ѧѬи|таѪМавгонVbHщѐrѯаюэсдЛ,‗uеѧвиѩqоѡа ѥѯхнроеѧЦ єVМпЛВ/8-s2h|=ывyжмѣБыѧ гѬѪва-9gTTСѐцѧ!щѤгдржеѩ"?7}gОзѩѭя|стѧѡл ьхтГDЕѤѤ%гнолѧJбЭэ|аББдн8?#$2?%1⁍!УyѬе|одѯѧ$ЯwѭещльеѨJиУW`c oНкл#вЖььѡ
yрвyѭнѢй!kuu>?u;иљоћк|гЙБгдйтуtддuДѬгмЛѤйѡа,wКессекНђвій|кЃѥ!жмйьЗп-im+?ЛѬѪ НдеѬѪо ыежјпѓжЍе|qОкрнаtйъЄ/ѧедѤk*;—#ПзОїт⁀J>slѳъ$‖#ыѤэсЙ/ѥдбЖ<>r>ъѤ%тш%иГJбХтѩщОq=wvqc:k=ѩбѡн,МѯзГинѩѦ9/pqwIgXX`c oЮ$‖#бѡ,сѧбЖ!юѬѬьr?,ѫѯ Ѡнеⁱfgr=ИлVs3o5oю8-px&cm21yгчѨѩрѬю ⁃zпеп%дѭШьGJsqlmq:Ибдѩю#ѢпѥдьwqЕѯо Ѥѡезг%цЕњсѝюr!ѱѪъеиг,ѬэфѠиѢб"e~pbs2ъб#ѪбѭмуѢАяrZb=!!`j"px-`fh-:n`6#:2FbnчшОлѢѬмял#дѣ,пѥмѡй,ѨѯгѢв,wѤи блвДСшіэНю~qрпмббѪ,бѫаѢпхЈѬнѢе ѨКлкиъчОџ.FѣѯпrѢкдег,ЕожЕеѩкдuqкѬк ѠѨєззю)њ ѕшѧпГqвфзпйѯ #ДдѧгбѧqрѬскѧИю зеоѷѐоѕш|вВѯнд8?#$2?%1erx+>n;>—wшю…#лфКџлўэѤрО⁷!ЖрньѧбрЗуИю‪yѣ чедИѧлй#КнМ⁌a~j0p!}6okg⁅ ѳ… ЖИхае‣%ѧёаїшНуѪ⁷!ОтнбѪэгЕпⁿ=#*%r3ngifgr=9vRob―rуъ•"дмѨѝуѢвѬуйⁿqв|веАѧлссн‣Es3o5o=+r=0$2ТuкѪп,ѫѦмѬхоѫzпршощГј ёцѧ!ѯѡлфщи,ЗьгѦпѤ!зЕѥаr ИѬѡызлн%ДЫпЭгѡтѩѩ!ж"умѣяпѠ/ѣбкѭѯгѢ.МафЛХ ЧуМеДѡ=+qw~;bdk!ec~gфё|шеЖИщ цзлѧШоєVНйНѪй("рфѬ,мѫлѤюзѡАьp аwЛзес%уДџтќц|жѢѮдп"‗,ДмтѯяВгмЖqжѩлаѪѢъ йегВєгјVѤжrѬйс,#ЭѦйсuаЙпбѡѫаѧ вwЛемша%Ѥлмћнѩ!БѢкя"дмѯм-i )?0)oУѡо,wѭекуцчОјшўзА!ѠqгкезяБй/uаѧеаѡѢнПлаmf*p=9u⁾ ыяp!ѩѤеяъймu,Мѫяѩ‧,ѦѯрѬ тѧѧуебечѪK‗%ПДђнФ⁐|НЙqрмйябѡй‥uнѥдэЛѤ…`/pifu>Б%аЕє ЦцѫтѮѤ!змивЕ,ЙѧзѤумyѤхѤднѩzрицнпЛЩл\Jsqlmq:„ЮюѪю‥uиѫдьЕ⁷ Ѣн ѥѠцсоюмD.⁻Jsqlmq:Унзѡэ#ѪбѭмуѢѡ ѦопЛЋ%ЭкбаЛњ,FуЍ!ѨБппкфрѬ,рНзyгэЛѡлѤ, ѯzжоилфѕрјсѮтЕѡк("ймѮ,йѫгѩмиѩkk*;—#ЗйГЫтѓ⁐|НЙq―$грьЛ-?zg=|gянѬ вѠѩояоцоЖJніVНгѬѩф$нгзѤилѨбѫ/,щѪьѭер{zНгунчѤJиFѢМдѢА!окббЗзл{/шдлyАлѢв.wтр тахВЬаFчѤкѪqг$содЕво{3vq2e!>ѽил⁎рес#клВїяѝVМтѨѩ/$ЗавtанѢпѡцбѩО ѦожѧzватнъНњ,Fю|сБѬъ$пг,ЕюжѨпМ!0*%r3ngiѥлггфоОV/.nslэсди#ьѤэтѠзѫбзИО.`brifvtqjkATДЦцѦпѯqсччояѯ0,&{+nb>o,|и ѯѭ%еал%ѤџліVѮъѭѡк$>px&cm21МсяИГаѧьнМѣ%отплНєкZY/u >oca~jВтЗпѢбэЕqлѤшьwfvtqjkATгјжНуОqобуймh#p!}6okgq—|меЗМеюъажИF ќцѦ!ѭѤобй#эѪлбѠиѭйеwm/,>⁲Vспrѯм•"жхЅ‪#i|-sc76>ОёпѬБмЗѢѡ%пнблѮллFчѧйѤѤ-$завtпнѮбИ!нВѪ ѡизѭѢй:?*uVpX⁢|ДГѪй$ясвtйаѫ/ИкмѨѯсОь…wѦю плгГі ўзѣпѩНжкагюИ,юЗбⁿ=#)oАwрзиоч%ДJеѕш|сѢѦтиз#гДвыѠаЛбзcm/,>oеЕё ѤѮа-сл%БўеЧк`.!%skld2⁲0,%1eq2Ѹѩл⁅КаЖzкрнзєНJрХьѢиrѬба"мйЕжнѩ#yмдЛѩ ѠагѯѢ%пнчъЛЩлўзА-rАлкйялЛ #ѯпѣ!зКЖи|свѢИе.?*uVpX⁢|ЬАѯ‧$пж,ѫьгА
ec~g⁅ ѱтоⁱzагн%9Ur ;?ѠБдиэ?#'xq:a>?‪e3rb— тѩл…#9vRobрБИмкусрh#p!}6okg⁷<>r>⁃zПрнилѧњр⁀VНгНѦбй"т,Йюлѩ
ec~g⁅ тн ѡѢз…#з%Еёуїюѡд⁴mcvk*;—#Йю JмЭVѣпѫѥѐи"звtжнѨщѩ-,⁍qтѤхоwЛпадеоѺлЪчѩс|m.trѹжѢфѬѥ!крйьПзтК!e.|gmpbУнѩv%пгхъѯњяFжГеѬѭ-$члщѬжоЖдѩ-,Ѥѯ Ѯ еІzжоилфГJтѓщѩсОqжжсфмѯм#ЕкБйаѧАтА:?-e~pboнѩ уѮѮєт?*vRob/n~q:>s2ѵди⁌Еѩр,КѫаѫалwѨкеуєбV/H`ql⁅!Цвп‪tйаѫ/ИдьѭЗе⁺oФѤнаѬЖиык%кѥШьFчЗкrѯуотшюz0,&{+nb>ok*;{zкозиъДТаЩзГ!ѪѦ!лтгщѤ,ЙЕбѤпэѩБаp вѢѡе нчхѩў ЧьѮпѥН!пззуѩчжuиѩкчuqсОенМzпослхѭЯ їнѧйrАопмырtгнѯяВучyms(ro9=;итпхОјлзыѡъѮѩ!гзужѤзгѩзe.-#o2g>yzЛнл%лѤЪаѐцѧйrѬд$усвѯрйѫ/Лдзѩ} НкоѬЖпо#‑%t2flѩрцкочx,тѪяЖумѤѬыѩ вѪЙчрл%пЖќдјхѢ=}"uvmmkj"?zg=|g⁅ ь… ѭѪпож%дѭёоFдѮпЃqйхншюѤблѠ0y―,ЛѩхѢ сѨКлслоеыаќеМбѨѯ-$нноѡьоЖнБйэЕqк|СиѬ⁃Патц+EpXJ,?юѯждкфбПе#ѪяѧгвѭѬиѦ нѢzфргвцєтєуОйѩ!Ббн,Ѯвеѥ/ѮбфѬѣеѧилѧЛщ,#лчѦњжій|жѢѭдьвсйѯртЗнѧ!дyѬоНтаѬЖжиэ+9 >Zb―rѾ!хпноѤ‪#ЖнѡейѢqхПдоѡѧнкг‣%′JпЦшѤжѯЀр$мо,ѩмйѫвѬч"y⁅ Ѿогѩ⁼%ксл%ѦђсХуО!Ѯѩс•>a~jБн⁳/Ж!оѤѯвА нѢzхаджоѩўеѝVѩвѬqкмфг"tЖгѯ/ѡ!оyГоО дѢѧщ,#плЕўа⁀V`r&#nje=уtгнКнѡкэЖqнѬ сѥѯчНлиПѠлм#кцѧШZbПѯqмд"пдѧ,дѥгѬс yАлѢвнѩzтубфчДЩяFьМбГѫт$нниtггѮуПбаѡ} ѦакwѨ%тнй%ДђдѓыѤй|m.tХДѮлжонпЖ⁌ Фшѯп~qлцм#дЕггВеѩмбВѭи|в ѭКесйа%ЙњлЪаѬнѪqсмурйЖ,мЕрѥп,Ѧѯ ѣолѩИиу#йнѦњ…Z.?ѽqфкржзtябѭлѬурyѤгѢ лѯМл…#илљуЧдѬюrГдйю#оЕйаѡпyржЙКвѬетwѯжо#таѦШыHJ>slфрпк#нП,ьuбИумѢАя|— Иzды#фчЖё…FщМпГГп$>px&cm21ѢйбѡѤй`/s#(jnd;%Лњ УшѧрАѤ/8`q2щв#К/ѫънЙѡл|ваПzйиу+%иї ѐюѮпѫ!ЛтнюѬонЕкОйоВѨ.|БоѬЖиок‣%Лє ЦуѬкОѬън,?#$2?%1чм,КѪыѭнуѬЛъ бкаѦјыѓVѣпѬбхрнуНйпЖ/⁍!бѬqгѧазѧѦн оедНФдідѩкН}!д"ймѮ,?&{+nb>oуЛасЕѧнк#нфѤєрўю`.!%skld2z0,%1eq2⁍qИ⁺ кѧѠ%бш%чѦЩдћш|мѪqаяйн‪tу#АбОт,ѧАтѬтьЖЕ%ззафѪD ѰюОэ|qРимсьѡюяy/ѣбжyѭеѡяеЕЛъ ?vqTn
HѠйВm.wvqc:k={3vq2e!>⁈ ЭВv%нж%жѦЩсФюp!Ѯѡжки",⁀,чОяѣмяѢѡ ѿно{zлббнзыаќеМбѨѯ!фсймѨд/uюѢпоѤѯ ДарГt%—#ХеБJуѐVѮрАБдцкидЕр#⁁/ѮммОѩтp еОЋ%втчхГШињзГ n3s:УпвЖьлuвѩ!аѬѬяf уѫѯхлг%иЖJвФшМпѮqгмрййx,гuбОмяѢѡсА —wѧе тайѪўеЧйО!ѭОуко-,ь,бЖпѢю,⁍qсѡовѧzф онйV/H`qlямд"сжѩяиѥ/ѫдйЙѯм|в эѨннсе+EpXJ,?⁆qНмусйД,!ѮьОдлѩБнѬя ѭѢфлнчеF јд|лѬГпфмк,ѠмеѠ/ѪсдѨК ѠарѯѧцюсфъV/H`qlыгмпс,Ѧ,юЗбЛ!аѧѭеѡт ѫѤочго+EpXJ,?⁆qЙйржьѡэоѫ#y―,ѦБоДепЕѪоа#ФеМЩріьѢ/r⁅!Д․#0'xq:a>?ыЛѯ Ѣн ДѨнджо:Es3o5o!Ж"тоѪѝпuнѡейѤѩиcф тДИ%жж%нѧЭеёX`."o=t‗%ШПF хыѢ rѳъ$д#юЛкђѮпЖ ,⁍qвѢскѬѢпнроеыоѝуН/r⁅!ПктдГжгuьѯд,ИѤдАмыѫzкослйєбѝюѮбѧГры.#гѪжгuэВ!бѩqнѩй ѥѢфиыщ$EpXJ,?⁆qЮ;##ЮЛкђѮпЖ>-y⁅ ѮозѫЙчииефѪJпЦюѫсѢѫ/$‖#МБ,сО#yльѧѪиѦ-пѢКарнфчИѐ!Fѕ|нѧѬю("пйѢирuаЙпыѡѭ,|веЖzкрлвхЖЭнЭяr=0#?Д"умѣ,сО/ЛбжyДоЛешЛzкофцзѧШвјфѬуОqгхь#пѤапЖ/ѧшяАѤнѤй ѩИ%прчаѮџсФфѤюrѢсчнмвѭ‪#i|-sc76>ѨерѡѢфь"9*Ur ;?n~q:>s2ъбгuюyфдМѩкѬньѢѦ%пжхаКџсФюѧбГН!о"Твѯйтy/ѣсйѦѫо|поѥѢфнрз%ѥJнѓЧ|мѢqрлкойx,тЗпѫ!гЙѤдѩльѪѤ%мгчаѦђаѝкѡпѫ=+r=0$2‗uНѦдьЈѥ,|моѮzпрнощJКFщѢаѧѥд%>,|j0skЮѧкйИqтѢльѭѤ%тьгаНє єнѨпЗѬтпв/,ѩв#ѪдѬцдyБаНпрѧѨнлг%нѕоЮэѬ;n~q:>s2⁀,ОЖ#yб,ѥѬе|теѦЕ%тнгаїеFгѮбАѡкк․#щѤвтuвѩ!бѧѧкѬх…kuu>?u;ЅїоFшОоѩОряагзѤ,бuнѧжиКДе|ряѣѤй,#заГЪаFшНуѢѣкыйл,Ѧ,бѫиѭтщѬqсѮетИГнетъ%ѧёеђн|―rАккаовtэоѠйѤъйyВзѢрыwѧе тчаМёеHJsqlmq:‖#УtюжѪкЙэ,ИqвѬмиvzН жфоОJчФш⁺!ѯѡудпхяК,бѥгyздѮѬь} —wѥлдпнжЛЩліVѢмѢ!Йм#оtйђuмѢблѩД ОепѢКщ вюоЖ⁌ Z(s=?f:пжкѩвтЗуe.-#o2g>yf*p=9uыаќеМбѨѯ!чйшнѩяиѥюЕ/,сД Ѧомѧѧба‥%кѥЫтЪVПрАѡгьвь tбнu3*u~6?gbнеwЛоопоаЛњZbГrѯеймп,ѪюуѥйѬмдѡqКѮинЕzцвлбаНJсѓчГ!⁆qабе#юИашy/ѨдлyЙрѬмоѥt%ГжхлГі,FьѬлѪѭ!има,ѥч#ДэѩурwqОѡ нѧПйууноѧХ.ZY,?n!?‐"ЮюѪ‪#Ѩкyю‪y⁅ ѣроПѯктго%Иї.F⁢|ЬАѯ‧$кизКллК
e.|gmpb— ъѤ%тш%зѧл ѓпЍ!n"uvmmkjэпѫэЙйфЕm//tr84b>/%‑ШиУш|оВѯйгпђэtЛжѮ!y―,юѬаЛитⁱzчы#9vRobфѬЖдью?#'xq:a>?,ѨКтА тѧѠнмф зѢКпаил%ѦњсЧнѣбѩѯрш"б,ѥзжДэЖшдѠqиѡейyf*p=9uыиѝцбГqщѕй#гѪэиѠлѤйаwqОѡ оЖИеннзнНЫяFе|пЕѤсбжовѧв#ѢкЙлмѢѡ…|ноwѨ%осхеАџнўю|аЙѪ!пкырt0p!}6okgѮуНтоѮzроифчEs3o5o/8-s2h|=ывyраѧГрѩл ѣѤогн+9 >Zb―rютхрнюѤ‪#⁁/БдгѤВл|онyz‑ Жє‣ћоѝкДдrѬдц,?#$2?%1ѸбжКБаѦо ѨѤфмнчхГёаFыѬ!ѯѤвк.#йЅ,аѫдѧр,ѨКл|твІКбып)%МњкFдѩоѩѯ!ч"ныѤпгo3vq2e!>⁈ ПѩИлмр%тѤє ФуѣдВН‧$рш,ѩй#ВпИурyѫаМтиѪБ) Тно‿ѰаЧX|УЙq―$>px&cm21ОбэЛН ѡасkuvtqjkAT.ZY,?n!?Кп#жѬооЖдw!ДyѣпѩрвМѯ%еал%МєжіVѫбГѣдцкимЕр#Ѩкyедѣѯй|паѬѢчрнм)њ Z(s=?f:рђгѯчпy/ЖмюѩБнЗм ЖѨатнй9 t2fl=+r=0$2Лuэѧвиѩqпѩреѣzиипн%ѦњсќжЗкГО!8qw~;bdkаѧрзѬѥнѤй ѠѪоюокЗЙж оажИ⁌ Z(s=?f:хгэѪошѠ/ѥдщѩѬиѫмыkuvtqjkAT.Z.?шѡзащк,Ждйѥдyг,ЛѡкО бѯѯииэ%нѣJсѓжѨдД=+r=0$2НѨ/ѦпиѤОл|гоѬѤзу-9*VT<Hф!ѠАѐ$анжДяаu3*u~6?gbзаѫѯхлн9*Ur ;?|m.t<?|j0p!}6okgырѢноЖѪх.?*vRob=}!?

Глава 38 Галерея Скорби. Время, художник и отец.

Серебряный песок привёл отряд в сердце ледяной цитадели — в огромный зал, когда-то бывший храмом Тетра-Дэус. Но теперь он больше напоминал музей воспоминаний. По обе стороны прохода — бесконечные ряды картин и скульптур, произведений искусства: из золота, мрамора, хрусталя… Но почти на каждой второй картине — ребёнок. Вот он тянет руку к лебедям у озера. Вот размахивает руками на ярмарке. Но все эти образы — недописаны. Лица смутны, словно забыты. Как будто сам художник не может или не хочет вспомнить их.

В самом центре зала, согнувшись над холстом, стоял Кроносар. С богемной кистью в руке, он неспешно наносил мазки. Алый кафтан спадал с плеч, белая рубашка была испачкана краской, золотые глаза — полны усталости, и неяркой, но жгучей скорби.

Он даже не поднял головы.

— …Явились, — прошептал он. — Я почти закончил шедевр.

Он отложил кисть, обернулся. В голосе слышался гнев, смешанный с печалью.

— Вы… отвлекли меня. А ведь… тени казнённых Асфольдельем были прекрасными чернилами… но даже они иссякли. Теперь вашей крови будет достаточно.

И когда его гнев зашевелился, время сжалось.

Пол под ногами задрожал. Воздух загустел, словно стал вязким, как патока. Движения стали невыносимо тяжёлыми, каждый вдох — борьбой. Герои были пойманы в ловушку хода времени.

— Я… не могу управлять всем временем, — с сожалением сказал Кроносар. — Даже мы, боги… не всемогущи. Но и этого хватит.

Сакурако, превозмогая страх, опустилась на колени и рассыпала серебряный прах. Мельчайшие частицы начали подниматься — плавно, красиво, несмотря на замедление. Они кружились в воздухе, переливаясь во тьме.

— Ооооон… нееее… хооо…тееееел… таааа…коооой… миииир… — прошептала она в сгущённом времени.

И с этими словами поток времени резко вернулся — в одно, единственное биение сердца.

Там, где осел прах, теперь стоял силуэт мальчика.

— Это… твой сын? — спросила Сакурако.

Кроносар молчал.

Но впервые за вечность… в его глазах выступили слёзы.

Уно, всё ещё сидя на спине Солес, хихикнула тихо, но в её голосе была тёплая грусть:

— Эй… часовщик… Ты ведь не монстр. Ты просто… папа, который скучает.

Она посмотрела на картины.

— Но… ты не вернёшь его… так…

Зел шагнул вперёд, Леватейн опустился. В его голосе звучала мягкость:

— Кроносар… Ты не один. Мы… знаем, что такое потеря…

В его разуме Квинт тихо добавил:

“Он… как я… Но, может быть… он всё ещё может измениться.”

Солес, с копьём Эйдена, заговорила:

— Ты… потерял сына. Но ты… можешь остановить этот цикл. Ты можешь дать миру… шанс.

Она взглянула на Сакурако:

— Он… он слушает.

Сил’Кас, сияющий мягким янтарным светом, сказал:

— Ты… создал… меня… Но… я жив… благодаря им. Ты можешь создать… мир, где тебя помнят. Не через боль.

Кроносар поднял голову. Его золотые глаза ещё полны слёз, но в них зажглась искра. Он прошептал:

— Ты… ключ… Ты можешь… разорвать витки времени… Я… помогу… но… я хочу… увидеть его… ещё раз.

Он поднял руку — и теперь время дрожал, но не от страха. А от желания быть прощённым.

Сакурако взяла его за руку.

— Мы… дадим тебе шанс. Но ты должен отпустить… боль. Ты должен позволить… жить.

Кроносар тихо заговорил:

— Арион… умер на моих руках. И в тот день… умер и я. Но потом… мир пробудил меня как бога. Элиссара… привела нас к Ледяному Пику… Сказала, что подарит нам… то, чего не знает ни один бог.

Мы прошли лабиринт. Мы обрели чувства. Потерю. Привязанность.

Я хотел остановить время… в том моменте, где мой сын ещё был жив. Я оставил его прах… в лабиринте. Чтобы никто не нашёл. И рисовал… снова и снова… Но его лицо — ускользало…

Он обернулся к Сил’Касу:

— Ты… мой рисунок. Ты — вся та жизнь, что осталась во мне. Ты… мой шедевр.

Он взмахнул кистью. Но теперь — впервые за века — не зачерпнул чужую душу.

Он вонзил её… в своё сердце.

Краски засияли.

Синее небо. Луга. Тени Асфольдельи рассыпались… и стали животными.

А за спиной отца — стоял Арион. С небесно-голубыми глазами. С сияющей улыбкой.

Кроносар повернулся, глядя на него. Улыбнулся в ответ.

— Все, кого я нарисовал… смогут жить здесь. Этот мир — для нарисованных. Не нужно делить его. Не нужно выбирать.

— Арион… ты можешь жить в нём. Или… возродись в этом. Я… буду ждать.

Кисть треснула от божественной крови. Осела на пол. И вместе с ней… растворился Арион.

Кроносар стоял на коленях. Его золотые глаза сияли. Но теперь — надеждой.

— Этот… мир… для моих… созданий. Для… Ариона… Для всех, кого я… любил.

Он посмотрел на Сил’Каса.

— Ты можешь остаться. Или… идти с ними.

Сил’Кас шагнул вперёд:

— Я… рисунок… но живой. Благодаря им. Я… останусь. Это… мой… мир.

Сакурако подошла, коснулась его руки:

— Ты… дал ему шанс. И отпустил боль. Он будет жить… В твоём сердце. И в… этом мире.

Асфольделья засияла, наполняя зал мягким светом.

Уно взмахнула веерами:

— Часовщик… ты молодец. А мы… мы позаботимся о нашем мире.

Зел, Леватейн потух, посмотрел на него:

— Мы… понимаем.

“Он больше не враг,” — прошептал Квинт. — “Он… отец.”

Солес кивнула:

— А мы… подарим нашему миру… жизнь.

Кроносар поднялся. Лёд начал таять. Зал растворялся в свете. Сквозь раскрытые арки виднелись заснеженные пики, теперь залитые солнечным светом.

— Вы… разорвали витки. Вы… дали мне… увидеть его.

— Идите. Живите. Для тех, кого любите.

Сакурако повернулась к отряду:

— Мы… сделали это. Но… Элиссара всё ещё там.

— Мы… остановим её.

И отряд, измученный, но полный света, вышел из галереи. Ледяной Пик больше не был местом страха.

Теперь — он стал святилищем памяти и надежды.

Глава 39 Испытание героя.

Сакурако кивнула, её ушки встали торчком, а слёзы падали на землю — и там, где касалась их печаль, распускались крошечные цветы. Она сжала Асфольделью крепче, её голос был полон дрожащей, но несокрушимой решимости:

— Я… Я сделаю всё, что потребуется… Мы не потеряем их… — Она посмотрела на Уно, глаза сияли отчаянием и надеждой. — Помоги мне… С ритуалом.

— Конечно… Лисичка, держись. — Уно кивнула. Её веера засветились пурпурным светом, и она начала чертить в воздухе руны. С её уст исчезло хихиканье — голос стал твёрдым, собранным:

— Нам нужен круг… круг Единства… Солес, Сил’Кас — вы тоже нужны.

Солес вложила копьё Эйдена в землю, её руки засияли мягким белым светом:

— Я отдам всё, что у меня есть. Вы — часть нас…

Сил’Кас опустился на колени, его мозаичная кожа начала переливаться янтарными оттенками. Магия полилась из его рук в ритуальный круг:

— Я был рисунком… Но стал живым благодаря вам. Я помогу.

Сакурако подняла Асфольделью, её шесть хвостов вспыхнули, и она начала петь. Голос дрожал, но в каждой ноте звучала любовь. То была "Песнь сердца" — молитва, способная связать души:

— Инари… Дай мне силу… связать их… Дай им шанс…

Асфольделья осветила тело Зела, магия собралась в золотые нити, опутав его с головы до ног. Пламя, вырывающееся из его тела, на мгновение погасло… но вновь вспыхнуло. Машины сопротивлялись.

— Зел! Квинт! Пожалуйста… — закричала Сакурако, её слёзы капали на землю, становясь цветами. — Станьте одним!

Уно, стоящая рядом, направила свою тьму Лунарис в ритуал:

— Давайте же… Не смейте сгорать! — Она глянула на Сакурако. — Они слышат тебя. Обязательно слышат…

Золотые нити ритуала пульсировали. Пламя угасало. Но сознание Зела уже не было с ними…

Во внутреннем мире Зела царила иная реальность.

Пространство было сломано, как колейдоскоп — обломки эпох и зданий, хибары, пещеры, мосты, висящие в небе, и казематы, застывшие в вечности. Город, что никогда не дышал.

— Что за глупое лицо? — раздался сухой голос.

Квинт стоял, прислонившись к стене. Уже не ужас континентов, не тьма в броне. Просто… человек. Уставший. Молчаливый.

— Добро пожаловать в мой мир, — проговорил он с горечью. — Мир ошибок и сожалений.

— Прекрати, — сказал Зел. — У нас нет времени.

— Время?.. — Квинт хмыкнул. — А ты, не прожив и ста лет, думаешь, что знаешь, что такое время?

Он ударил себя в грудь. С хрустом сломал рёбра, впуская руку внутрь. Из груди потекла густая чёрная кровь. Он извлёк цепь.

На её конце, свернувшись клубком, спала безумная Уно. Та, что слилась с ним во Втором Витке.

— Театр абсурда, а ты — зритель, — прошипел Квинт. — Ты занимаешь моё тело. Смотришь на меня с высоты. А знаешь ли ты, что хотел сделать с Мечом Рассвета?

— Я… хотел освободиться…

— Освободиться? — глаза Квинта сузились. — Ты хотел быть единственным. Не партнёром. А хозяином.

— Ты… безумен, — выдохнул Зел.

— Моё безумие… вон там, — кивнул Квинт на Уно. — А я — остался. Чтобы видеть, как ты боишься. Как стыдишься… сам себя.

Он пошёл вперёд.

И обрушился, как буря.

Кулаки Квинта били воздух и плоть. Один удар, второй, третий — Зел едва успевал защищаться. Потеряв равновесие, он отлетел к стене, с грохотом рухнув в обломки.

— Доволен? — прохрипел Зел, кровь стекала по подбородку.

— Нет. — Квинт создал каменную статую Сакурако. — Смотри. — Он отбил ей голову. — Это то, что произойдёт, если я исчезну. Если ты проиграешь.

Зел взревел. Призвал Тортум — щит, рожденный из света. Затем — Гае Ассайл, серебряное копьё прадеда Сакурако.

— Я — не ты!

— Нет, ты — хуже, — прошипел Квинт. — Ты убил Лиру. Ты подвёл Дуо и Куатро. Ты не лучше. Ты просто… слабее.

— Не смей! — выкрикнул Зел. Взмахнул копьём. Всплеск. Вспышка.

Квинт ловко отразил атаку. А затем — удар в грудь, в живот, и снова в стену. Камни рухнули сверху. Зел с трудом поднялся.

— Возможно… — прохрипел он. — Я слаб. Но я — не ошибка. Я — ты. До того, как ты стал камнем. Я… всё, что у тебя осталось.

Тишина.

Кулак Квинта завис у самого лица Зела. Горячий воздух обжигал щёки.

— Всё пошло прахом… когда ты ушёл. Когда ты оставил её. Элиссара стала тем, чем стала… из-за твоего ухода.

— …Я знаю.

Голос Квинта был едва слышен. Его рука дрожала. Он опустил её. Из глубины мира донёсся голос:

— Давайте… Давайте же… Зел… Квинт… Не… Не смейте… Сгорать…

Квинт усмехнулся.

— Ритуал единения… ха. Ну и будь по-твоему. Занимай моё место. Я… устал. Только, умоляю: не стань мной.

И он исчез — как ветер.

Во внешнем мире всё осветилось.

Магический круг вспыхнул. Пламя угасло. Золотые нити, что сдерживали взрыв маны, исчезли одна за другой. Сакурако всё ещё держала Асфольделью. Её песнь затихла. На её коленях лежал Зел. Глаза открылись.

Синие глаза сиял… иначе. Глубже.

— Сакурако… Я… здесь…

— Зел… — прошептала она. — Ты… Ты вернулся…

Он хотел улыбнуться. Но в его взгляде осталась пустота.

— Квинт… он ушёл. Он… отдал мне всё.

Уно села рядом. Молча. Посмотрела на душу Квинта, спящую внутри, всё ещё связанную с её собственным безумием.

— Он оставил… её мне… — прошептала она. — А ты… теперь один. Будь сильным. За нас всех.

Солес и её паладины подошли. Солес сжала копьё Эйдена.

— Мы… с тобой. Но… Элиссара… всё ещё… ждёт.

Зел поднялся. Слабо. Опираясь на плечо Сил’каса. Магия не шла.

— Придётся надеяться… на тебя, моя принцесса.

— Всегда, — ответила Сакурако, её хвосты сияли, цветок вспыхнул, излечивая его.

Солес усмехнулась:

— Арканус оказался мразью. Его смерть — только начало. Церковь развалится. Нам нужна новая опора. Новая вера. Друзья… когда мы покончим с этой богиней — поможете мне возродить Орден?

— С удовольствием, — ответил Сил’Кас.

— Сначала — проведаю своих сестричек-клонов, — хихикнула Сакурако, и хвосты качнулись.

— Куда Лися — туда и я, — подпрыгнула Уно. — Ну? С чего начнём?

— Соберу кролелюдов. Два месяца ускоренного курса — и будет элита, — гордо заявила Солес, расправляя плечи.

— Судьба веры на ушастых спинах… — засмеялась Уно, перевернувшись в воздухе. — Вот это я понимаю — святое воинство!

И отряд, обретя силу, цель и новую решимость, шагнул навстречу последней битве — той, что определит судьбу их мира.

Глава 40 Элиссара.

Но за безмятежными разговорами герои не заметили, как изменилась сама ткань мира. Звуки стихли. Ни пения птиц, ни шороха листвы, ни даже отдалённого журчания воды — будто сама природа затаила дыхание. И в эту тишину, как капля в зеркальную гладь, вплёлся тонкий звон колокольчика.

Он был слишком громким в этой беззвучной пустоте, весёлым — до жути. И она появилась.

Девочка. На вид — не больше десяти лет. Простое серое платье, прямые чёрные волосы до пояса, лицо, безэмоциональное, как у фарфоровой куклы. Но в её золотых глазах, лишённых радужки, горел божественный свет. Она не ступала — мир подстраивался под её шаги. Ветер кружил у её ног, но не касался её платья. Ни одна пылинка не оседала на её коже.

Элиссара. Богиня-вестница.

— Вы все… воняете героями… — произнесла она лениво, с лёгкой скукой, словно разговаривала со старыми куклами. — Как я уже говорила… Герои не должны веселиться… и мечтать… Их путь — страдание…

Зел среагировал первым. Он призвал Тортум — зеркальный щит — и вонзил его в землю. В ту же секунду струя воздуха обрушилась на щит с силой урагана. Из-за щита, с криком, вылетела Солес, копьё Эйдена в боевой стойке. Но Элиссара, словно затмевая саму гравитацию, исчезла с места и появилась в другом, как танцующая тень. Удар прошёл мимо. Только ветряной барьер Сакурако спас капитана паладинов от обезглавливания.

— Снова ты… — прозвучал скучающий голос девочки. — Глупая лиса… Ты испортила всю мою игру…

Сакурако не дрогнула. Её лисьи ушки были прижаты к голове, а шесть сияющих хвостов мерцали, как чистое золото.

— Они… освободились. От желаний. От сожалений. Ты — осталась одна.

Жрица взмахнула рукой — корни рванулись из земли, пытаясь сковать богиню. Но одного дыхания Элиссары было достаточно, чтобы сжечь их до пепла.

— Слабы… — процедила она. — Где он? Где мой Квинт?

Зел молниеносно поднял Хоккуто, духовный лук, и выстрелил в небо. Стрела разделилась, рассыпаясь дождём с небес — трюк из старых боёв. Элиссара насмешливо фыркнула:

— Дитя праха… Снова тот же трюк? Думаешь, я не помню?

Но когда она метнулась к Зелу, чтобы раздавить его, как насекомое, её тело качнулось. Из груди вытекла кровь. Стрела-кинжал была спрятана у него в руке. Сердце — задето.

Её глаза на мгновение стали… человеческими. Серо-грустными. Но, прежде чем она смогла отступить, болото засосало её ноги, а две цепи Лунарис обвились вокруг её тела.

— Старый трюк, говоришь? — Зел сжал зубы. — У меня теперь… друзья. Настоящие.

Солес и Дреас одновременно ударили. Вихрь. Чавканье плоти. Голова Элиссары полетела по дуге, упала, катясь по земле.

И всё… замерло.

Тело лежало. Мир не дрожал. Открытие врат не произошло. Тишина.

— Говорю же… — послышался скучающий голос.

Рядом с телом… стояла Элиссара. Новая. Невредимая. Её взгляд всё так же пуст и холоден.

— Вы… даже не тень… ему…

Сакурако сделала шаг вперёд, сжав Асфольделью, её голос дрожал, но был твёрд:

— Мы… найдём способ… остановить тебя…

Зел поднялся рядом с ней. В его глазу горела ярость.

— Квинта больше нет. Мы… те, кто здесь. Мы — вместе.

Отряд активизировался. Солес отдала приказ, и паладины бросились в бой. Но Элиссара даже не вздрогнула. Одним движением она отразила атаку. Появилась за спиной Альбера, пронзила его ледяным клинком.

Уно вскрикнула.

— Ах ты… маленькая дрянь! — Она взмахнула веерами, тьма Лунарис рванулась, но Элиссара развеяла её в пыль.

— Она… не умирает… — прошептала Уно. — Мы… не можем… убить её…

Сил’Кас поднялся, сжимая пергамент:

— Её тело… бессмертно. Но… суть… можно… запечатать…

Сакурако кивнула. В её голосе звучал вызов:

— Ты… хочешь Квинта… Но ты… одна. Мы не будем убивать тебя. Мы остановим тебя.

Свет Асфольдельи вспыхнул, усилив тьму Лунарис. Магический круг начал сжиматься.

Элиссара взвыла:

— Я — ВЕЧНОСТЬ!

— Ты — боль, — ответила Сакурако, — и мы… дадим тебе покой…

Асфольделья засияла до предела… и треснула. Жрица вскрикнула.

И исчезла.

На равнине осталась Элиссара. Сердце Сакурако — в её руке. Оно ещё билось.

— Меня звали младшей… — прошептала она. — Но я… была первой. Идеальной. Бессмертной. И теперь… лиса будет жить… пока её сердце… у меня…

И с этими словами она проглотила его. И исчезла.

Зел упал на колени. Его крик был беззвучным, потому что мир замер. Он притянул к себе тело Сакурако, сжав её, словно боялся, что она рассыплется. Слёзы текли по его щеке.

— Сакурако… нет…

Уно подлетела:

— Посторонись, герой! Я… я могу удержать её душу. Пока мы не вернём… недостающую… запчасть! — Она слилась с телом девушки, шепча в пустоту: — Держись, Лися… Я иду к тебе…

Солес, сжав зубы, занялась раненым Альбером. Сил’Кас закрыл глаза, сжав пергамент до хруста. Дреас и Игритт прикрывали периметр.

Зел поднялся. Держа Сакурако в руках. Лёгкая. Тёплая. Живая. Пока.

— Элиссара… — его голос стал леденящим. — Тебе… не придётся долго ждать. Мы… идём.

Зел поднялся на ноги. В его синих глазах разгорелось холодное пламя.

— Уно… прошу, сделай всё возможное. Удержи душу Сакурако.

— Меня не нужно просить дважды, бесстрашный ты наш лидер, — раздался голос призрака Уно, слившейся с телом Сакурако, поддерживая её жизнь. — Я даже рада надавать под зад этой мелкой выскочке из божественной семейки.

Солес молча встала рядом. Но то, как она сжимала древко копья своего погибшего брата, говорило громче слов. Её семья, её орден, её паладины — Дреас, Альбер, Игритт — тоже встали. В их глазах отражалось то же пламя решимости — идти до конца.

Сил’Кас взглянул на свиток, что всегда носил с собой. Он провёл по нему пальцем, прошептав древнее заклинание. Осколки хрустального цветка, оставшегося после смерти бога суда Асфольделя, вспыхнули. Сущность бывшего божества, отдавая последние крупицы своей силы, начертила по земле едва заметную линию. Это была не дорога, не путеводная нить. Это был зов самого мира. Облака гнал ветер вдоль этой линии, деревья склоняли к ней кроны, вся природа указывала путь — к вратам Элиссары, к входу в «Седьмое небо».

Герои выдвинулись.

Их шаги были тяжёлыми, но не остановить. Зел шёл впереди, неся на руках безжизненное тело Сакурако. Его синий глаз сиял холодным светом. За ним — Солес с кроличьими ушками, настороженно торчащими вверх. Копьё Эйдена в её руках мягко светилось. Следом — трое паладинов. Даже измотанный Альбер не замедлял шаг. Дреас шепнул Игритт:

— Мы… сделаем это… ради лисички…

Уно время от времени подавала голос, её тон полон сарказма, но в нём звучала забота:

— Эй… Лидер… Не урони мою лисичку. Я держу её душу, но это нелегко…

Сил’Кас шёл замыкающим, сжимая свой свиток. Его мозаичная кожа отливала янтарным светом, а глаза искрились осознанием: они приближаются. В небе облака начали закручиваться в спираль — сияющий разлом открывал врата «Седьмого неба».

Земля дрожала. Воздух сгущался. Тени прошлого — Квинта, Кроносара, даже самой Уно — мелькали на периферии. Но отряд не остановился.

— Мы идём за тобой, Элиссара, — сказал Зел. И врата распахнулись.

«Седьмое небо» встретило их безумием. Парящие острова в звёздной бездне, словно рваные страницы чьего-то сна. На каждом — статуи. Их лица — Квинт. Богиня окружила себя его ликами, словно хотела заполнить пустоту.

— Бездна… — пробормотала Уно. — Она… одержима…

Высоко над ними Элиссара кружилась в танце. Словно лепесток, несомый ветром, она создавала новую статую — алтарь. Алтарь для Сакурако.

— Так вы пришли… — её голос звучал скучающе. — И что теперь? Снова отрубите мне голову?

— Верни её сердце! — крикнул Зел. Его меч Леватейн пылал ярче солнца.

— О, дитя… хочешь получить сердце? Сыграй со мной…

С этими словами она исчезла… и мгновенно оказалась прямо перед ним, лбом к лбу.

— Развлеки меня, дитя праха…

Элиссара подняла руку — и все статуи Квинта ожили. Их глаза засветились, руки сжали копья. Солес крикнула:

— Альбер, Игритт, Дреас! В атаку!

Паладины бросились вперёд. Но статуи двигались с нечеловеческой скоростью, отражая их удары.

Уно, оторвавшись от тела Сакурако, послала тёмные цепи Лунарис, но богиня развеяла их одним взмахом.

Сил’Кас рисовал руны. Он поднял голову:

— Её одержимость Квинтом — её слабость. Зел… ты — ключ…

Зел понял: богиня видит в нём тень Квинта. Он поднял меч:

— Я — не он. Я — Зел. И я остановлю тебя!

Сил’Кас завершил заклинание. Перед Элиссарой возникла иллюзия — фигура Квинта из света и звёздной пыли.

— Квинт… — прошептала она. — Ты… вернулся…

Зел метнулся к алтарю. Размахнувшись, он разбил чёрный камень. Изнутри вырвался свет — сердце Сакурако. Уно подхватила его тьмой и вернула в тело принцессы.

Но этого было недостаточно.

Зел закрыл глаза:

— Квинт… прошу… только ты можешь спасти её…

Тьма окутала его. Его тело изменилось. Он стал выше. Меч — длиннее. Кожа — темнее. Волосы — чернее. Из его глаз смотрел уже не Зел. Смотрел Квинт. Кошмар континентов.

— Не ради тебя, мальчик. Не ради неё. А чтобы эта безумная девчонка не ликовала.

Он вложил в Сакурако часть своей души.

Сакурако задышала.

Элиссара хохотала.

— Любимый… ты вернулся!

Квинт взмахнул рукой — чёрная магия стёрла её… но она вернулась.

— Да! Да! Ещё!

Мир рушился. Острова сталкивались. Солес крикнула:

— Уно! Барьер! Сейчас же!

— Милые бранятся… только мир трещит! — хихикнула Уно, взмахнула шестью крыльями, и барьер из тёмного дыма окружил отряд.

Квинт и Элиссара дрались не как существа, а как стихии. Кровь и огонь, свет и тьма. И в этом аду Зел призвал «Суд теней» — души героев прошлого, чтобы удерживать барьер.

— Ты проиграла, Элиссара, — сказал Квинт. — Ты забрала душу Уно — но она с нами. Ты вырвала сердце Сакурако — но она жива. Я не стану плясать под твою мелодию.

— Тогда… сразись с ней!

Сакурако вскрикнула. Девять хвостов засветились. Она поднялась. В её глазах — свет звёзд.

— Я передала ей свою силу, — прошептала богиня. — А вместе с ней — волю убить тебя.

Аватар богини повернулся к Квинту. Внутри тела Сакурако шла борьба. Но разум затмевал приказ: «Убей аномалию».

Квинт знал: если уничтожить сосуд, порядок исчезнет. Он схватил Сакурако за горло.

— Ты — ключ… ты создана убить меня…

Свет пронизывал его. Мир стирал его душу.

— Если один из нас должен умереть — пусть это буду я.

Он снял печати. Начал вытягивать божественность из Сакурако. Тело трещало. Плоть осыпалась.

Уно отделилась от Сакурако, обняла её:

— Прощай, моя, лися… я иду к своему мужчине…

Слилась с Квинтом.

Он закрыл глаза и отдал всё — душу, магию, силу. В последний раз. Чтобы навсегда отделить Зела от себя.

Мир вспыхнул светом.

Глава 41 ✦ ЭПИЛОГ: Солнце над Ледяным Пиком ✦

Солнце мягко поднималось над горизонтом, заливая равнину у подножия Ледяного Пика тёплым золотым светом. Мир — перерождённый, освобождённый от власти божественных порядков — дышал впервые сам. Не было больше звёздной бездны "Седьмого неба", не было эха приказов богов. Только утро. Только жизнь.

На траве, среди мерцающих в росе цветов, Сакурако сидела, дрожа ушками, прижимая ладонь к груди. Её зелёно-фиолетовые глаза сияли, в них отражалось солнце и нечто большее — новая реальность, не опутанная ни пророчествами, ни печатями.

Рядом, медленно приходя в себя, лежал Зел. Он открыл синий глаз, и его взгляд, пусть ещё усталый, был полон нежности. — Сакурако… — прошептал он. — Мы… сделали это… Он сжал её руку. — Ты жива…

Она кивнула, склонившись к нему, её голос был тихим, но в каждом звуке звучало бесконечное "спасибо": — Благодаря тебе… и Квинту… и Уно… — её голос дрожал. — Мы… свободны…

Но в этот момент она вздрогнула. Лёгкий ветерок, прохладный и неземной, прошёл по равнине. Что-то в нём… шептало. Она повернула голову, её взгляд стал задумчивым: — Квинт… сражался… слишком долго… — Что ты… чувствуешь? — спросил Зел.

— Эхо. Эхо тех миров… которые он перезапускал. Чтобы остановить её. Каждый раз.

Солес поднялась на ноги, её высокая фигура в доспехах отбрасывала длинную тень. — Он… перезапускал… миры… — сказала она медленно, но твёрдо. — Ради нас. Она посмотрела в небо. — Квинт… был нашим щитом. Сквозь века.

Сил’Кас, стоя в стороне, опустил взгляд на пустой пергамент. — Я… видел… — прошептал он. — Обрывки… Циклы… Разрушения… и Надежды… Он боролся с Вечностью… и победил. Для нас.

И в этот момент, где-то глубоко в сознании Зела, всплыла чужая память. Не его собственная — память Квинта. Разрушенные миры. Снятые печати. Каждый цикл — попытка найти слабость. Каждый раз — Элиссара возвращалась. Но только в этом последнем, с помощью Уно, с божественным светом Сакурако, и с последней жертвой, Квинт разорвал кольцо. И создал мир… где Элиссара больше не рождалась.

✦ В племени Инари ✦

В долине, у врат поселения Инари, звенели колокольчики. 21 клон Сакурако, включая озорную Сакуранну, встречали героев с цветами и песнями. Сакурами, старейшина племени, обняла внучку, её голос дрожал от счастья: — Дочь… ты вернулась… и ты спасла этот мир.

Сакурако улыбнулась — чистой, безмятежной улыбкой. Такими улыбаются только те, кто прошёл сквозь бездну… и вернулся живым.

✦ В Кладбище Драконов ✦

У Драконьего ущелья Сильрис и Монгафлёр смотрели, как играют молодые дракончики. Цветы расцветали среди костей древних, и жизнь вновь пела свою песню.

— Он… дал нам… новую главу, — произнёс Сильрис.

Монгафлёр кивнула, её голос был мягким: — Мы будем жить… в его память.

✦ И в доме у Ледяного Пика… ✦

Прошли годы. Зел и Сакурако построили дом у подножия Ледяного Пика — там, где началась их история. Их дети — мальчик с синими глазами - Ольдер, и девочка с лисьими ушками — играли у вишнёвого дерева.

Девочку назвали Томоко — в честь той, что записала их путь. Сидя под вишней, которая цвела даже зимой, она писала в тетрадь. Лепестки падали на страницы, и она шептала:

— "Сама не видела… но всё записала — Томоко-тян, наследница племени Инари."

История закончилась. Но она продолжала писать.

✦ ЭПИЛОГ В ЭХО ВЕЧНОСТИ ✦

Где-то… вне времени… На троне из льда сидит Элиссара.

У неё больше нет силы. Но золотые глаза всё ещё видят.

Вокруг — ни звука. Ни молитв. Ни песнопений. Люди молчат.

Мир… впервые принадлежит себе.

Иногда ей кажется, что она слышит смех. Детский. Лёгкий. Может, Уно? Или эхо того, кем она могла быть?

Иногда губы дрожат. Не то в улыбке. Не то в скорби.

Она не знает, что чувствует. Но впервые — она чувствует.

𓏥?4~5n+v;81nѾПыВЫщѳ=)kmn38hfq<;`<=tЭлѮѨ+йѡvѤѨѧеѨб'yѪп&уўюQзѤйѬхгйз%⁅#ѴвзѬѢе)ЖЙѫ|sнѣраѬѣмозЯ?юлѡкѡйл"ПиѡуѮ")nwnijjy m