Песнь бытия

Глава 1

Песнь Бытия

Голые скалы пенились от волн, довольно упорно стачивающих будто обугленные камни. Разноцветный песок медленно тянуло течением в сторону, где за сотни лет вырос небольшой безлюдный островок. Туда же выносило и обросшие изломанные доски, обрывки парусины, веревки, очень редко бочки и ящики… Чайкам, что гнездились в изобилии на скалах и лакомились не блестящими, но опостылевшими розовыми рыбешками, а доброй солониной из треснутой бочки, остров казался большой мерцающей лужей невкусного горючего масла, затопляющей небольшой островок шумной зелени. Чайки молчали. И когда охотились. И когда дрались, деля добычу… Слышны были лишь волны.

Лодка приближалась к скалам медленно и аккуратно, будто крадучись. Но обманчиво-спокойные воды не только не давали возможности хоть как-то затеряться, так еще и обдавали брызгами двоих путников с ритмом медленно бьющегося сердца.Длинная фигура крутила непокрытой головой, раздувая ноздри от соленого ветра и восхищенно осматривая округу. На веслах, пыхтя, сидел низкорослый путник, покрывая тяжким словом и лодку, и скалы, и попутчика, из-за которого приходилось грести за двоих. Отдельно, но более мягко, слова крыли и их нанимателя. Так как даже в этой глуши его недовольства было очень боязно.

Этот почти забытый уголок мира был далеко от их родных мест, большинство кораблей сюда сносило такими бурями, что воздух казался гуще самых темных вод. Вспышки молний гасли раньше, чем свет дотягивался хоть до чего-то за бортом далее пары футов. Весь свет, все мечты моряков тонули в отчаянии, а древние легенды оживали в их головах, становясь кошмарами. И только пролив достаточно крови членов своей команды, выжившим открывалась ложная надежда на спокойствие и достаток. Ослабленные и ведомые слухами о богатствах, они стремились в это место.

Самородное золото. Редкие травы и цветы, которые было нигде не достать, отвары из которых значительно продлевали жизнь всякого испившего. Чистые, как горные ручьи, каменья, что местами можно было собирать горстями, острые грани лишь были чище от пролитой на них крови. Все это можно было найти, и иногда этонаходили. И увозили. Но ровно столько, сколько позволяли хозяева этих мест. Для того, чтобы беспечных и жаждущих было достаточно для их хищных целей.

– Не вертись, Эгиль, кирку тебе в колено! Итак, из-за твоей длинной и тощей задницы, нас сносит в сторону.

Рыжая борода, торчащая из-под добротного шлема, из-за влажности прилипла к доспеху. Раздался громкий чих, нарочито грубый металл со звоном приподнялся. Лицевая маска, покрытая чеканным узором, говорившим о множестве благородных, но не очень богатых предков, кое-где была в выщерблинах, дополняя узор, свидетельствующий о делах минувших, делами сегодняшними, приподнялась, показывая что, пусть далеко не мифриловый шлем успешно спасает хозяина довольно симпатичного носа. Звон не спугнул ни одну птицу. Все чайки в этих местах были оглохшими и немыми еще до рождения.

– Бари, да ладно. Тебе сил не занимать. Осталось немного, а там напоим тебя зельями. И ходу отсюда. Тем более, на кого мне ещё положиться, как не на тебя, – голос был полон оптимизма, но глаза выдавали беспокойство. Причем, скорее не за себя. Хотя роль жертвы была именно у гладко выбритого весельчака. Тугие веревки крепко держали его в лодке, но даже их могло не хватить. Вся надежда только на напарника. И на то, что наниматель не соврал…

Обоим вспомнилось, как их приняли в довольно светлой пещере. Среди гор, пустых даже для подгорного народа. Их встретила воин из народа дроу. Обтягивающий наряд из паучьего шелка и тонкой черной кожи придавал остроухой красавице обманчиво-беззащитный вид. Правда, туго обтянутые бедра не скрывали ножен, узкими пальцами она то и дело игралась с рукоятью кинжалов, пока вела просителей от одного горного ручья к другому, три дня кряду. На встречу с ее господином.

Господин… Как унизительно для верной служительницы Паучихи… Не будь она изгнана. О чем, в напоминание, служил шрам. Тонкой сетью он рассекал бровь и щеку, нити тянулись к виску, сложным узором складываясь на нем в вязь эльфийской речи… О, она многое отдала, чтобы получить в свои руки тех, кто сотворил это с ней. И она получила. Так что… Такому мужчине служить было не зазорно.

Ее господин встретил их. Кроме крепких и сильных пальцев, обожженных реактивами, ничто не показывало его природу. Черная мантия скрывала как лицо, так и ноги, струясь позади. За ним был стол, где в алхимическом круге стоял пустой прозрачный флакон… Гексаграмма медленно вращалась вокруг треугольника из округлых знаков – забытые в этом мире символы, которые слегка мерцали, складывались в надпись, опоясывающую узор…

– Чтобы получить то, что желаете, вы принесете мне нечто равноценное. Нельзя в просьбе о чуде расплатиться меньшим. Аунлин, вручи им свиток. И портал. – Эльфийка принесла поднос со свитком и кулоном. – На свитке места и то, что вы должны оттуда принести мне. Порталом же… Воспользуйтесь с умом. Он перенесет вас ко мне всего один раз. Все, что здесь указано, мне нужно довольно давно. Необходимое для сбора – в сумках... Как принесете… и выпьете зелье, что позволит вам вернуться к своим делам, но не даст рассказать о делах моих… получите желаемое.

Скалы все ближе, зловещими монолитами они начали заслонять солнце, отливая неестественными цветами. Птицы, рыбы, рачки и прочие твари попрятались, чуя приход хозяев этих мест. Дрожь скал сменилась хрустальным звоном. Небо, и так довольно ясное, расчистилось, облака спустились, обернув скалы миражами дивных тонких башен. Хрустальный звон дополнили сотни девичьих голосов. Мелодия разливалась, накрывая пространство…

Глаза Эгиля остекленели… Он подался вперед.

– Как красиво! Вы – просто мечта… Бари, пусти…Я должен быть с ними…

– Лежать, отрыжка великого червя! Драные демоны, открывайся…

Шкатулка, что выдал маг, была с очень хитрым замком…

Течение усиливалось, подталкивая лодку к городу грез. Морские девы били хвостами ожидая. Заигрывая. Песнь накатывалась волнами, отражалась. Башни, звучащие огромными камертонами, растворились в переливах слов языка сирен, пробирающих все глубже, превращая все это в неостановимый ритуал соблазнения. Приходилось почти постоянно грести, держа дистанцию. Человек бился практически в истерике. Жаль нельзя его оглушить или залить уши воском. Ведь тогда…

– Наконец-то… Чтоб тебе там икалось, чертов колдун…

В песню добавились гневные, а потом и испуганные оттенки. Мираж слетел. Прекрасногрудые девы обзавелись хищными клыками. Их лица заострились, а глаза загорелись хищным блеском. Но поющие уже не могли остановиться.. Скалы показали свой истинный вид мрачных прозрачных башен, выбрасывающих ввысь потоки магии. Высасывающие звуки. Голоса. Силы… Прекрасные, даже после изменения, лица исказились гримасами боли и обиды. Несколько молодых сирен схватились за шеи. Бездумно трепыхаясь они уходили под воду, не в силах ни плыть, ни дышать. В шкатулке раскрылось окошко, втягивающее эти неудержимые силы.

Время браться за весла. И оружие.

– Господин, не пора ли вмешаться?

Вглядываясь в хрустальный шар с ложа, изящная хищница потянулась, соблазнительно дернув плечиком.

– Шкатулка не утонет. Главное мы ужеполучили…

Ладонь скользнула по обнаженной спине.

– Мрр.. Но остальное…

– Остальное не так важно, это можно заменить на добытое их предшественниками. Так что, когда вернутся, честно заплати им. С золотом, как ты видишь, никаких проблем нет. Да и обещанное им готово. А как у меня будет шкатулка… То и ты получишь то что так жаждешь.

Алхимик удовлетворенно улыбнулся. Он никогда не был так близок к цели, как сейчас… Magnum opus? Пфф… Он уже решил эту «загадку» и сейчас бился над гораздо более сложной, под стать его амбициям и уму. Долгие годы, множество созданного золота, секреты, добытые в утерянных библиотеках и закрытых академиях – все не прошло зря. Скоро он станет на уровень богов этого мира одним своим талантом. Осталось совсем немного…

Разбитая лодка раскинулась у самого края зарослей. Выпучив глаза, брошенной рыбиной, воин старался освободиться от веревок. Рядом лежал сброшенный порубленный шлем. Потом полетел и доспех, скрывающий не коренастого воина, а фигуристую девушку. Очень сильную.

Кованый сапог ударил под ребра…

– Ты, плесень с мусорных куч… Жабу тебе в штаны! Чтоб я еще хоть раз… Согласилась… С твоим планом!

Удары следовали по парню, по лодке, по завалявшейся бочке. На фоне закатного солнца ее волосы все больше отливали медью, движения походили на дикий, но чувственный танец. Воин глупо улыбался, наблюдая за этим и постепенно высвобождаясь.

Выбравшись он сразу обнял ее.

– Но ведь у нас получилось! Мы живы, целы, все хорошо. Скоро сможем закончить это дикое путешествие… Тише… Мы со всем справились.

Она еще дергалась и брыкалась в его объятиях, но наконец затихла.

–Ты не представляешь как я волновалась… Ты же чуть не пошел на корм этим…

– Но мы же выплыли. Я в тебе не сомневался. Ты сильная, ловкая. Как ты веслом того, с изумрудной чешуей… Не думал, что у них такая яркая кровь – холодные же рыбины… Бр-р. А вот ты… Просто прелестная валькирия…

–Что ты.. ты… – Она забилась в его объятиях как птичка в змеиных кольцах. –Ты что такое говоришь вообще? Поверхностник… Длинноногий… Киркой тебя в пустую черепушку…

– Говорю что думаю. И вообще, ты уже повторяешься… Вот когда мы за кристаллами сигиллита полезли…

За эти слова, смущение, пережитое сегодня и тот случай он тут же получил резкий удар локтем под ребра… Какое-то время пара устраивалась, вспоминая прошедшие приключения. За время найма их было даже больше, чем они себе представляли. Но и награда была внушительна, и дело было далеко не в золоте. Под ночь они переглядывались, гадая, что же повело в путь другого.

Бари задумчиво пыхтела в бороду, приводя в порядок свой клинок. Ее выбрал клан, это большая честь для ее происхождения. И, в то же время, если она не вернется…

Гномы – дети камня больше, чем прочие разумные. Им долго без подземелий выжить непросто. Тем более, в одиночестве. Редко заключались союзы, которые соединяли вместе их и кого-то из наземных рас. Тем более… Горы в их крови это не просто слова. Но даже если и так… Не пришлось бы возвращаться в клан – сбрила бы дурацкую бороду, несмотря на позор. Что в подгорье помогает дышать, особенно в гневе земли, когда поднимет всю пыль, а то и засыплет с головой в новой, не укрепленной рунами штольне или дальней пещере, на поверхности превращается в мучение… Уверена, эти недалекие наземники видят перед собой исключительно гнома-юнца, отправленного мудрыми старейшинами насыпать себе под доспех побольше проблем, чтобы потом и желания покидать резные купола Твердынь или блестящие шахтные коридоры не было совершенно. Разве что некоторые иные…

Так, ну этого длинного да хоть к сиренам обратно! Шах тан эре, лиссе эш… Тут еще шлифовать и шлифовать…

Эгиль же искоса поглядывал на спутницу. Его поручение казалось и проще и сложней. Одно только он понял за это время – в королевство обратно он возвращаться не хочет. Благо, тихие места они с Бари тоже посещали по ходу дела. А вот то, что особо его связывало с родными местами, сгорело в драконьем пламени. Пепел и зола. Пока его спутница помогала с раной мазями, изведя ровно все, что у нее было – будто этот волшебник знал что им предстоит, давая не более нужного – пеплом и золой обратились и его чувства к той, кому он добывает эликсир. Все же, несмотря на шутки и безумства как у последнего скомороха, честь не позволит не выполнить поручение, но гордость… Гордость, да. Еще бы найти такую валькирию… И с мечом, и с поварешкой на любые трудности!

Аунлин смотрела как Господин, даже ей не доверивший своего имени, ведет последние приготовления. Две прочные заклятые сумки. Содержимое вложено. Два кошеля, которые она сейчас аккуратно наполняет: мягкий металл под тонкими длинными пальчиками легко гнется, и пусть не теряет своей цены, но ее хозяину претит расплачиваться несовершенным. Но как не нервничать… Построение слишком сложное и малейшая ошибка будет стоить жизни и ей. Результат задумки же слишком ценен… Так что, как только кошельки были наполнены, она взялась помогать с письменами.

Символы наливались силой и исчезали невидимыми для всех. Из нанятых магом только эта пара добилась полного успеха, на удивление. Распотрошенные и негодные шкатулки лежали грудой в сундуке, служившем ей кровать до того, как она смогла соблазнить этого мага. Как жаль, что ее магии не хватает обойти его заклятия. Ллос была бы рада послушнику или жрице с такими силами…

Подготовка шла всю ночь, изредка Аунлин бросала взгляды на шар, показывающий исполнителей. Обычно платой для наглецов, требующих слишком многого, были ее кинжалы. Но тут все было не так просто. Она их отпустит. Потому что впереди ждет нечто более важное.

Утро наступило внезапно. Сирены скрыли проклятые скалы под дымкой тумана. Эгиль осматривался, думая, но не решаясь прихватить с острова что-то. Весь прошлый опыт ясно дал им понять, что брать больше оговоренного не стоит.

Бари перебирала остатки доспехов, не решаясь бросить все. Но тянуть дальше – дерзить богам. Так что они взялись за руки, смотря в глаза друг другу.

– Остаться бы… Да хоть на этом проклятом острове! Чертовы порталы…

– Не бойся. Не покусает же он тебя. Тем более, он скорее человек. Был. Или есть. А там провожу тебя до гор. Если по пути никакого места не приглянется.

– Не искушай, инкуб безрогий. Ты мне еще обещал вашу столицу показать. Придумал же…. Наземная гномья крепость посреди лесов!

– Не искушаю. Идем?

Портал меж их рук покачивался от легкого бриза. Выполненный как тонкий кулон с непонятным символом, он давал надежду и пугал одновременно.

Маг их уже ждал. В неизменной накидке. Пред ними возник тот же вид, что и при прошлой встрече. Только темная была более нетерпелива. По знаку мага добыча перешла в ее руки. А затем и к магу. Из сумок были бережно извлечены сосуды и свертки, мешочки. И шкатулка. Он улыбнулся, глядя на потустороннее свечение от ее содержимого.

– Вы добрались. Похвально. – Шкатулка закрылась с мелодичным звоном. – И даже добыли все, что я просил. Полностью. Ваша награда ждет вас на столе. Можете проверить… Если не доверяете.

– Мы доверяем... – воин был довольно поспешен, избавив спутницу от разговора с нанимателем, который успел стать ее страхом. Хотя он не понимал этого, но не мог не признать чувство беспомощности перед ним.

Сумки были приточены к поясам, взмах – и Бари примеряет доспех лучше его прежнего. Гнома настороженно его осмотрела, так близко, что, казалось, облизывает, лишь буркнув про добрую сталь.

Наконец облачение было закончено.

– А теперь встаньте! – властный голос заставил их дернуться, и встать ближе друг к другу – Аунлин, будь так добра…

Эльфийка, про которую они успели даже забыть, заставила их дернуться. Хрустальные флаконы играли на свету, бледно-розовое зелье внутри слегка пенилось, от зелья веяло холодом… Нет, скорее первобытным страхом.

Он наблюдал как двое, переглянувшись, выпили содержимое…

Гексаграмма закружилась, символы вокруг заплясали в неповторимом , невозможном танце. Стена с колдовской фигурой плыла, будто до нее от стоявших было ближе, чем от стоявших к стене одновременно. Капля по капле свет падал во флакон на столе, по мере того, как зелье проникало им в кровь, голову и самую душу…

Невозможная горечь наводнила все чувства, пара крепче схватилась друг за друга. Торжественный оскал Мага насмешкой бил по ним. Остроухая замерла в благоговении, то ли молясь своей богине, то ли ограждая себя от творящейся волшбы.

Время застыло.

– Вот он. Последний ингредиент. Украденная любовь.

Флакон в руках алхимика смотрелся очень органично. Аунлин посмотрела на своего господина с большим восторгом. Заплатить мертвым золотом за живые чувства! Тем более, тому, для кого это не стоит буквально ни секунды. Это по-своему красиво.

Мастер же начал работу. Шкатулка открылась, выпуская песнь сирен, и, закручиваясь в вихре магии, звуки превратились в основу. Затем, один за другим, в рваном ритме чеканных гортанных звуков, ингредиенты исчезали внутри котла. Ненависть поверженных джиннов, отчаяние пораженных Багровой Чумой. Жаждущие сигиллиты, растолченные в пыль…

Дроу была поглощена зрелищем: цвета и звуки, потусторонние шепоты, резкие запахи, тлен, цветочные ароматы… Сияние от содержимого било по глазам все сильнее, она долго стояла зажмурившись.

Алхимик пел, вкладывая все свои силы в творение, философские камни рассыпались, заполняя пустоту в магии вокруг. По капле под это пение вводились в зелье частички украденной, непрошенной, истинной любви.

Наконец, сияние утихло, маг торжествующе выпрямился.

– Вот оно. То, что я так хотел получить…

Фиал, сам по себе стоящий как герцогство в людских королевствах, был бережно наполнен, вручную, не магией. Как только последние капли оказались внутри, эльфийка прыгнула.

Кинжал, верный проклятый клинок, должен был перебить позвоночник, но…

В этот же миг мастер обернулся. Лезвие оказалось точно в ее сердце, а наложенное проклятие не давало ни говорить, ни упасть. Седые локоны опали на плечи. Глаза широко раскрылись… Даже изгнание из клана не причиняло такую боль. Из ее раскрытого рта потекла струйка крови, каплю которой маг поймал в фиал.

– Ах да. Кровь предателя. Истинно последний ингредиент. Но не бойся, моя милая Аунлин. Я обещал. И ты получишь порцию моего зелья.

Она видела, как поток ее крови, выдернутый из тела, плыл в виде змеи цвета выдержанного вина, растворяясь в котле.

Фиал же был грубо разбит у ее лежащего, но все так же прекрасного тела. Пещеру наполнила многоголосая песнь. Голоса растекались, отражаясь от стен пещеры, уходили вовне к мертвым скалам. Урчащие, грозные, чеканные, мягкие словно галичий пух… Казалось, поет само мироздание. Каждый миг этой песни отдавался эхом, но большим эхом отдавались шаги уходящего мага.

Она видела как он спокойно собрал свои записи, часть инструментов, котел… Полный самой сутью мироздания. Квинтэссенцией жизни. А затем сознание покинуло ее с последним натруженным вздохом.

Двое – воин-человек и воительница-гном – смотрели друг на друга, будто впервые увидев. Перед безжизненными скалами висели огни, складывающиеся в символы различных языков. Огни замерли письменами «плата получена и принята». И только после этого они обнаружили на поясах незнакомые сумки.

Эгиль был уверен, что перед ним в грубом доспехе – эффектная девушка. Природу этого знания он не мог понять, как и то, куда исчезли минимум полгода его жизни. Золото листьев сменилось молодой листвой и разноцветьем в стороне от мертвых скал. В его сумке лежала бутыль с эликсиром. И записка.

Эликсир он порывался проверить подаренным медальоном... Но не нашел его. Он точно помнил что в нем, кроме заклятия, портрет дорогой ему девушки, даже после дуэли и того что она выбрала не его. Но лица он вспомнить не мог. Взгляд невольно возвращался к его незваной спутнице… Как и ее взгляд скользил по нему раз за разом. Чтобы отвлечься, он достал записку.

«Медальон можешь не искать. Его не восстановить. Ты можешь вернуться туда, откуда пришел, но эликсир оставь себе. Он тебе понадобится. Та, кому ты служишь, уже здорова сама по себе. И умерла для тебя. Такова моя плата. Больше не ищите меня»

Он с неверием оглянулся к скалам... В любом случае, отсюда надо уходить.

Бари то и дело смотрела на чем-то зацепившего ее длинного наземника. Путь к родным подгорьям далек, и появилась надежда уговорить его пойти вместе. Хоть какое-то время. Кирку ей в зад, если длинный откажется. Выгляди благородно, да и, судя по мышцам, мечом он владеть горазд.

Она прикусила губу, хорошо за бородой не видно. Ее сестра от иной матери, благородного клана, должна скрепить союз с людским королем. Гномы и люди же не могут дать потомство. Но кланы хранили легенду о древнем зелье, меняющим гному. Повезет ей! Избавится от надоевшей бороды, хотя сама она в глубокой шахте видела свое везение… Впрочем, сам принц характером сестре нравился, заботливый, обстоятельный... Правда не такой длинный, как… Кхм.

А зачем именно этот чертов алхимик сунул ей в сумку ДВА зелья?

Цветущие горы сияли росой в лучах рассветного солнца. Горная долина наполнялась движением показавшейся стайки оленей. Один из них, явно вожак, оглядывал свои владения. Тут и там пели птицы, летало множество насекомых. Все расцветало и радовалось многообразию жизни.

В центре зарослей, колыхнулись лианы, опутавшие вход в пещеру. Скрытая в ней, показалась фигура красивой девушки. Кожа ее отдавала цветом благородного изумруда, глаза светились ярким огнем. Она протянула руку, и лиана скользнула, обвив ее тело затейливым узором. Первая дриада этого мира вышла, подставив лицо солнцу, встречая свой новый дом. На ней был потрепанный, но крепкий наряд из паучьего шелка и темной кожи с широким разрезом под грудью.