Первый Призыв: Необычный союз

Общий враг.

Полуденное солнце плавилось над Альмареном — пограничной крепостью, упрямо перекрывающей собой путь через ущелье с отвесными утесами. Её древние стены, испещрённые рунами защиты, почернели от копоти и крови. Три дня и три ночи армия чародея Малгорта штурмовала твердыню, но эльфийские защитники, хоть и уставшие, израненные, стояли насмерть.

Малгорт восседал в комфортном кресле под тенью деревьев на границе леса, в километре от крепости. Оттуда, с небольшого возвышения открывалась панорама штурма. Его худое лицо, прорезанное глубокими морщинами, выражало лишь холодное раздражение. Длинные седые волосы, собранные в сложный узел и скреплённые костяными иглами слегка трепетали на ветру.

— Мы теряем время, — произнёс он, обращаясь к своему лейтенанту, полуорку с изувеченным лицом. — Эта крепость должна была пасть ещё вчера.

— Господин, — склонил голову полуорк, — их защитные руны сильнее, чем мы предполагали. Наши осадные звери боятся приближаться к стенам. Наши катапульты не разбивают камни, маги крепости постоянно напитывают защиты.

Малгорт сузил глаза, изучая ситуацию. Его войско — пятитысячная орда наёмников, некромантов, порабощённых чудовищ — казалось, выдыхалось. Он видел сомнение в их рядах, слышал шёпот неуверенности.

— Довольно, — прошипел чародей, уверенным шагом идя вперед. — Я закончу это сам.

Малгорт разжал ладонь, в которой внезапно оказался маленький чёрный кубик с рунами на гранях. Артефакт пульсировал злой энергией, вытягивая тьму из окружающего воздуха. Чародей начал нараспев произносить слова призыва на языке, от которого трескалась сама реальность:

— Баааз’орог’гурррум сул’мах, владыка огня и страха, приди на мой зов. Кровью врагов напитайся, пеплом их костей укрой землю.

Земля под ногами задрожала. Воздух наполнился запахом серы и горящего металла. В центре лагеря образовалась воронка чернильно-чёрного пламени, которая стремительно расширялась. Наёмники в панике разбегались, лошади ржали, вставая на дыбы. Полуорк отступил на несколько шагов, прикрывая лицо рукой от невыносимого жара. Из пламенной воронки появилась когтистая рука размером с небольшую повозку. За ней последовала вторая. С рёвом, от которого содрогнулась земля, из портала выпрыгнуло огромное существо — демон древних времён.

Гигант возвышался над полуорком в два его роста, серая чешуйчатая кожа переливалась металлическим отливом, словно полированный клинок в свете пылающего портала. Его грациозный силуэт, напоминающий быстрого хищника, готового в любой миг броситься к добыче, обманчиво контрастировал с очевидной мощью мускулов, перекатывающихся под стройным телом.

За спиной демона развернулись массивные крылья с тёмными перепонками и острыми костяными наростами по краям, их размах достигал двадцати метров. Раскрывшись полностью, они затмили солнце над частью лагеря, погрузив его в зловещий полумрак. Шипы, идущие вдоль позвоночника, угрожающе встали дыбом, когда существо втянуло воздух, принюхиваясь к запаху страха.

Витые рога на его голове изгибались сложным узором, придавая демону ещё более устрашающий вид. Глаза с вертикальными зрачками цвета расплавленного золота пылали яростью и жаждой разрушения, выискивая первую жертву.

Острые когти на мощных лапах демона с лёгкостью могли разорвать человека надвое, а длинный подвижный хвост с заострённым концом, извивающийся подобно змее, оставлял глубокие борозды в земле, когда демон сделал первый шаг вперёд, вдыхая полной грудью воздух мира смертных.

— Баааз’орог’гурррр… хрен выговоришь как тебя, — с пренебрежительным кивком обратился Малгорт к демону. — Видишь ту крепость? — Он указал костлявым пальцем на Альмарен. — Сожги её. Все там должны умереть.

Демон повернул массивную голову. Его глаза, вспыхнули ярче, приобретая зловещий красный оттенок. Он оценивающе изучили крепость, а затем уставился на букашку перед собой. Из ноздрей вырвались струйки дыма.

— БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ МОЕ ИМЯ! — прорычал демон, его голос подобен звуку раскалывающихся скал. — КТО ТЫ ТАКОЙ, СМЕРТНЫЙ, ЧТОБЫ ОТДАВАТЬ МНЕ ПРИКАЗЫ?

Демон напружинился, каждая чешуйка его тела вспыхнула багровым, точно угли в кузнечном горне. Воздух вокруг задрожал от нестерпимого жара, трава у его лап почернела и съёжилась в пепел за считанные мгновения. Красные глаза демона вспыхнули яростью древней как мироздание, клыки обнажились в хищном оскале.

Баааз’орог’гурррум бросился на мага с молниеносной скоростью, невероятной для существа таких размеров, вырывая клочья земли из-под когтистых лап. Его рука, способная разорвать бронированного рыцаря вместе с конём, устремилась к голове чародея.

Но удар, который должен был превратить Малгорта в мокрое место, словно встретил невидимую преграду. Рука демона застыла в воздухе, как будто вмороженная в невидимый лёд. По чешуе прошла вибрация, затем судорога.

Баааз’орог’гурррум взревел от ярости и попытался ударить второй рукой, метнуть хвост, выпустить струю адского пламени — всё напрасно. Каждое агрессивное движение в сторону мага немедленно сковывалось, словно тысячи невидимых цепей опутывали его конечности. Он чувствовал, как нечто инородное проникает под его чешую, обвивает каждый нерв, каждую мышцу, подчиняя их чужой воле.

— КАК! — прохрипел демон, чувствуя, как неведомая сила сдавливает его горло. — НЕВОЗМОЖНО!

Малгорт лишь злорадно ухмыльнулся, рассматривая бессильную ярость в глазах огромного существа. Чёрный кубик в его руке пульсировал, забирая каждый импульс сопротивления и преобразуя его в боль, возвращающуюся к демону.

— Банально. Очередной тупорылый демон, — произнёс маг с нескрываемым презрением. В его глазах промелькнуло что-то древнее и тёмное, что-то, что заставило даже Баааз’орог’гурррума внутренне содрогнуться. — Видишь этот артефакт? Я месяцами создавал его, проливая кровь девственниц в новолуние и вплетая в него частицы предыдущих демонов. Он не просто искажает заклинание призыва — он изменяет саму структуру договора между призывающим и призванным.

Малгорт медленно обошёл демона по кругу, наслаждаясь своей властью. Его наёмники, поначалу отступившие в ужасе, теперь с недоверчивым восхищением наблюдали за происходящим. Некоторые даже осмелились подойти ближе, чтобы лучше видеть унижение могучего существа.

— Подчинись, или я найду тебе другое применение, — холодно продолжил маг, поднимая кубик на уровень глаз демона. — Поверь, есть вещи хуже смерти даже для таких, как ты. Как думаешь, что случится с твоей сущностью, если я расщеплю её на части и вплету в души моих некромантов? Вечность осознавать себя, но никогда не быть целым.

Баааз’орог’гурррум пытался сопротивляться. Его тело выгибалось дугой, словно в агонии, крылья хаотично дрожали. Во рту пылали потоки пламени, но они выходили лишь на несколько сантиметров из-за сомкнутых зубов, не причиняя вреда окружающим. Каждая попытка вырваться, каждый импульс сопротивления лишь усиливал боль, растекающуюся по его существу, словно расплавленный металл по венам.

— СОЖРУ ДУШУ! — взревел демон, сквозь стиснутые зубы. — ПЕРЕМЕЛЮ КОСТИ!

Он до последнего пытался разорвать магические путы, но чёрный кубик в руке мага вспыхнул рубиновым светом. Невидимые лезвия прошлись по нервам демона, заставив его взвыть от невыносимой боли.

— Ты совсем тупой? — спокойно спросил Малгорт, подходя ближе к дрожащему созданию. Его голос звучал почти по-отечески, с ложной заботой, делавшей его ещё более жутким. — Какая тебе разница, кого уничтожать? Ты — оружие, Баааз’орог’гурррум. Великолепное, смертоносное, но всего лишь инструмент в руках более могущественных хозяев.

Маг протянул руку и, к удивлению всех присутствующих, коснулся раскалённой чешуи демона. Там, где его пальцы соприкасались с поверхностью, распространялись чёрные, подобные чернилам, линии, формирующие сложные руны подчинения.

— Ты получишь души всех, кто находится в той крепости, — продолжил Малгорт, его глаза блестели от предвкушения. Тонкие губы растянулись в улыбке, обнажая неестественно белые зубы, а костлявые пальцы любовно поглаживали поверхность артефакта. — Эльфийские души, насыщенные магией, древние и сильные. Настоящий деликатес для таких, как ты.

Маг сделал паузу, наслаждаясь моментом абсолютной власти над существом, способным уничтожить целую армию. Его голос стал ниже и медленнее, словно он делился сокровенным секретом.

— А потом… если будешь хорошо служить своему господину, то, возможно, получишь немного свободной воли, чтобы порезвиться в землях длинноухих. — Он хищно усмехнулся, представляя эту картину. — Разрушай, жги, терзай… в пределах, которые я установлю, конечно. Каждого пса нужно иногда спускать с поводка, не так ли?

Баааз’орог’гурррум чувствовал, как чёрные руны проникают всё глубже, сплетаясь с его сущностью, подчиняя каждую мысль, каждое движение. Он пытался сопротивляться, но эта магия была иной — древней, изощрённой, пропитанной страданием и отчаянием предыдущих жертв.

— Выбирай, Баааз’орог’гурррум, — прошептал Малгорт, наклоняясь к уху демона. — Служение или вечные муки. Моя милость или моя изобретательность.

Демоническая гордость боролась с инстинктом самосохранения. Баааз’орог’гурррум, повелитель огненных пустошей, кошмар трёх измерений, был загнан в угол смертным. Непостижимо, невыносимо… и всё же реально.

— Я… подчинюсь, — выдавил демон. Каждое слово обжигало его горло, словно кислота.

— Громче, — потребовал Малгорт, усиливая давление на артефакт. — Пусть все слышат.

— Я ПОДЧИНЮСЬ! — взревел Баааз’орог’гурррум так, что содрогнулась земля.

Малгорт удовлетворённо кивнул и отступил на шаг, позволяя демону подняться. Чёрные руны, теперь навсегда запечатлённые на чешуе его руки, пульсировали в такт сердцебиению мага.

— Видите? — обратился чародей к своим войскам. — Даже самые могущественные существа склоняются перед истинной силой. Запомните этот урок.

Баааз’орог’гурррум был вынужден согласиться, но все его мысли были поглощены тем, как отомстить зазнавшемуся магу. Магические узы ограничивали его действия, но не могли полностью контролировать его разум. В глубине сознания, за барьером покорности, он начал плести собственные планы. Время — единственный союзник бессмертного существа. А бессмертных смертных не бывает.

Он оскалил ряды острых, как кинжалы, зубов в подобии улыбки. Без дальнейших слов он оттолкнулся от земли, взмыв в небо с невероятной для своих размеров грацией. Каждый взмах крыльев порождал порыв ветра, способный сбить с ног непривычного человека.

Направляясь к крепости, он позволил себе единственную вольность — мысленно представить, как когда-нибудь разорвёт своего нового хозяина на мельчайшие кусочки, а затем будет медленно пожирать его душу, растягивая агонию на века. Эта мысль согревала его сердце ярче, чем адское пламя, пылающее в его внутренностях.

* * *

На стенах Альмарена сигнальщик отчаянно забил в гонг, привлекая внимание защитников. Капитан стражи, седовласый ветеран по имени Тирвальд, выбежал на центральный бастион, вглядываясь в небо.

— Всем магам на стены! — заорал он, увидев приближающуюся крылатую фигуру. — Лучники, приготовиться! Это демон высшего порядка!

По крепости прокатилась волна паники. Одно дело — сражаться с нежитью, людьми и орками, совсем другое — противостоять исчадию иных миров. Но воины Альмарена были дисциплинированы. В считанные минуты на стенах заняли позиции два десятка магов в лазурных одеяниях и не менее сотни лучников с зачарованными стрелами.

— Держать строй! — крикнул Тирвальд. — Бейте по крыльям! Целься в сочленения!

Первый залп из сотни луков взвился в небо, когда демон был ещё в трёхстах метрах. Баааз’орог’гурррум даже не попытался уклониться. Стрелы, которые должны были пронзить любую броню, отскакивали от его чешуи, словно детские игрушки. Несколько застряли между чешуйками, но, казалось, причинили не больше неудобства, чем комариные укусы.

Маги выбросили вперёд руки, посылая сверкающие синие и зелёные сгустки энергии. Большинство заклинаний отразилось от чешуи демона, рикошетом улетев в небо. Одно особенно мощное попало прямо в грудь Баааз’орог’гуррруму, заставив его слегка покачнуться в воздухе, но не более того.

— ЖАЛКИЕ БУКАШКИ! — прогрохотал демон, зависая над самой высокой башней. Его грудь расширилась, набирая воздух, а затем из его пасти вырвалась струя пламени — не обычного оранжевого, а чёрного с пурпурными всполохами.

Адское пламя обрушилось на восточную башню, мгновенно превратив её в пылающий ад. Защитные руны вспыхнули, пытаясь противостоять магическому огню, но быстро истощились. Камень плавился, словно воск. Крики бегущих в панике смешались с треском пламени.

Баааз’орог’гурррум сделал второй заход, на этот раз атакуя зубчатые стены. Везде, где касалось его пламя, камень буквально плавился, стекая и превращаясь в темное стекло, древние защитные руны стен, продержавшиеся все три дня осады рассыпались на глазах. Маги отчаянно пытались восстановить защиты, но падали от изнеможения.

— Мы не продержимся и часа! — закричал молодой лейтенант, подбегая к Тирвальду. Его доспехи были опалены, а лицо покрыто копотью и кровью, текущей из носа.

Тирвальд стиснул зубы. Он служил в этой крепости триста лет. Видел десятки осад. Но ничего подобного этому.

— Хватка Дракона! — прокричал он сквозь шум битвы. — Лириэль сюда!

Лейтенант широко раскрыл глаза, но спорить не стал, мгновенно бросившись выполнять приказ. Его сапоги гулко застучали по каменным ступеням винтовой лестницы, ведущей в подземные хранилища крепости.

Это оружие давно пылилось на складе Альмарена — могущественный артефакт, забытый всеми, кроме немногих хранителей древних знаний. Никто и не мог предположить, что однажды это наследие минувших эпох, привезённое сюда столетия назад в качестве дипломатического дара, когда-нибудь понадобится в реальном бою. Только легендарная Лириэль, чьи познания простирались далеко за пределы обычных воинских искусств, знала, как правильно использовать этот смертоносный инструмент против существ из иных измерений.

* * *

Лириэль Серебряный Клинок, капитан эльфийского отряда разведчиков, выбежала на полуразрушенную стену, сжимая в руках массивное оружие. «Хватка Дракона» — гарпун настолько тяжёлый, что требовал двух сильных мужчин для переноски — покоился в её руках с такой лёгкостью, словно был создан специально для неё. Тысячелетний артефакт, выкованный в эпоху Великой Охоты, когда её предки с неукротимой дерзостью выслеживали драконов в неприступных горах Алар’Таас. Солнечные лучи играли на его испещрённом древними рунами наконечнике, а три складных крюка, способных раскрыться в полёте, напоминали сжатый коготь исполинской хищной птицы.

— Мне нужен чистый выстрел, — крикнула она Тирвальду, чьё лицо, покрытое боевыми татуировками, было искажено усталостью и решимостью. Ветер трепал её серебристые волосы, собранные в сложную воинскую косу, украшенную металлическими бусинами с символами её рода. — Отвлеките его!

Капитан кивнул, пот струился по его измождённому, но полному решимости лицу. Короткий, отрывистый жест затянутой в зачарованную перчатку руки — и семь магов, облачённых в потрёпанные мантии цвета осеннего неба, выстроились вдоль оплавленного парапета. Их глаза светились сапфировым светом истощения — слишком много заклинаний, слишком мало отдыха.

— По моему сигналу! — прокричал Тирвальд, поднимая свой боевой посох, инкрустированный лунными камнями. — Вложите всё, что осталось!

Маги синхронно начали плести заклинание, их пальцы двигались в сложном танце, рисуя в воздухе светящиеся символы, которые сплетались в единую сеть. Воздух вокруг них задрожал, наполняясь озоновым запахом высвобожденной магической энергии. Мельчайшие частицы пыли и пепла взвились вокруг магов, образуя вихри, светящиеся изнутри.

— Сейчас! — скомандовал Тирвальд, когда огромная тень Баааз’орог’гурррума промелькнула над восточной башней.

Семь магических потоков слились в один, создав ослепительный шар чистой энергии размером с небольшой дом. Он пульсировал, будто живое сердце, переливаясь всеми оттенками синего — от бледной лазури до глубокого кобальта. С громоподобным треском сфера устремилась к демону, разрывая воздух на своём пути.

Баааз’орог’гурррум, занятый методичным поливанием пламенем западной стены, где ещё держались лучники, почувствовал опасность прежде, чем увидел её. Инстинкты, отточенные столетиями выживания, заставили его резко развернуться. Его изящное тело, словно созданное для воздушных сражений, изогнулось в воздухе с грацией пантеры. Мышцы под чешуёй вздулись буграми, крылья с хлёстким щелчком развернулись до предела.

Пылающие алым глаза, подобные раскалённым горнам преисподней, зафиксировались на приближающейся угрозе. Из его пасти вырвался раздражённый рык, от которого задрожали уцелевшие стёкла крепости. Кожистые крылья с острыми костяными наростами на концах сделали мощный взмах, создав порыв ветра такой силы, что несколько защитников на стене были отброшены назад.

Изменив направление полёта одним мощным движением, демон устремился, не от опасности, а прямо навстречу сияющей сфере с яростью хищника, почуявшего вызов. Его кожа вспыхнула багровым, словно раскалённый металл, проступающий сквозь трещины в окалине. Каждая чешуйка теперь горела внутренним огнём, превращая силуэт демона в живое воплощение пламенной ярости.

Лириэль воспользовалась этим моментом. Её движения были отточены годами практики — одним плавным движением она закрепила конец зачарованной верёвки, тонкой, но невероятно прочной, за массивное бронзовое кольцо, вмурованное в стену ещё при строительстве крепости. Кольцо, предназначенное для швартовки воздушных кораблей, теперь послужит якорем для небывалой охоты.

Не теряя ни секунды, она зарядила массивный снаряд в древний арбалет, который эльфы подняли со склада и установили между зубцами стены. Механизм изящного оружия, созданный из сплава мифрила и адамантия, протестующе скрипнул, но подчинился её уверенным рукам. Тетива из драконьих сухожилий натянулась до предела, готовая высвободить накопленную энергию.

Её изумрудные глаза сузились, вычисляя траекторию с точностью, доступной лишь представителям древней расы. Длинные серебристые волосы развевались на ветру, словно боевое знамя, а на её прекрасном лице, покрытом тонкой вязью боевых татуировок, застыло выражение абсолютной концентрации.

— Отец-Лес, направь мою руку, — прошептала она, прикасаясь к спусковому механизму. — Мать-Луна, даруй мне точность твоих лучей.

В этот момент Баааз’орог’гурррум столкнулся с магической сферой. Он выпустил из пасти поток пламени такой интенсивности, что воздух вокруг задрожал от жара. Синее сияние и багровый огонь столкнулись в воздухе, создав ослепительную вспышку, на мгновение затмившую солнце. Все замерли, заворожённые зрелищем столкновения двух могущественных сил.

Баааз’орог’гурррум истощил свой огненный запас в этом столкновении, но сфера тоже распалась, рассыпавшись мириадами искр, похожих на падающие звёзды. Демон, разъярённый сопротивлением, с ревом устремился к группе магов, занеся когтистую лапу для сокрушительного удара. Его остывшая чешуя блестела в солнечном свете, как полированная металлическая броня, а глаза пылали неутолимой жаждой крови.

Лириэль поймала момент совершенства — демон был полностью сосредоточен на новой цели, его внимание приковано к магам, спина открыта для атаки. Она выдохнула, изгоняя из тела последние следы напряжения, и произвела выстрел.

Время замедлилось, как это бывает в критические моменты жизни. Массивное оружие, украшенное эльфийскими рунами, прочертило сверкающую дугу в воздухе, оставляя за собой шлейф серебристого света. Лириэль видела каждую деталь с болезненной чёткостью — как вращается снаряд, выравнивая полёт; как солнечные лучи преломляются в гранях наконечника; как три острых крюка, соединённых с основным остриём, медленно раскрываются в полёте, подобно смертоносному цветку, жаждущему крови.

Баааз’орог’гурррум, на этот раз, почувствовал опасность слишком поздно. Резкий поворот головы, расширившиеся от осознания угрозы зрачки, судорожный взмах крыльев в попытке уклониться — всё было напрасно. Гарпун, ведомый древней магией охотников на драконов и безупречным расчётом эльфийки, нашёл свою цель.

Демоническая кожа, способная выдержать удар зачарованного клинка, оказалась слишком прочной даже для легендарного оружия. Наконечник не пробил защитный покров, скользнув по чешуйкам спины дальше. Но именно это от него и требовалось — механизм сработал безупречно. Три крюка, раскрывшись полностью, зацепились за уязвимое место — сочленение между основаниями крыльев и шипами на спине, где чешуя была тоньше и эластичнее для обеспечения подвижности.

Звук, с которым крюки вошли в плоть, был отвратительным — влажный хруст и металлическое клацанье механизма, фиксирующего захват. Чёрная, густая как смола, кровь демона брызнула во все стороны, испаряясь в воздухе с шипением кислоты, соприкоснувшейся с металлом.

Баааз’орог’гурррум взревел — не от боли, но от ярости и унижения. Звук, рождённый в его глотке, был подобен извержению вулкана — настолько оглушительный, что защитники на стенах закрывали уши, теряя концентрацию. Он извернулся в воздухе, пытаясь дотянуться до гарпуна когтистыми лапами, хлестал хвостом, создавая в воздухе смертоносные завихрения.

Но конструкция оружия была гениальна в своей простоте — крюки держали жёстко, словно каждый из них имел собственную волю и жажду впиться глубже, а расположение гарпуна между лопаток делало его недостижимым для демона, несмотря на всю его гибкость. Зачарованная верёвка, сплетённая из волокон Мирового древа и укреплённая эльфийской магией, не горела даже в адском пламени и не рвалась под чудовищным напряжением.

Не теряя ни секунды, Лириэль схватилась перчатками за вибрирующую от напряжения верёвку и начала карабкаться вверх. Её тело, закалённое в сотнях сражений, двигалось с невозможной для смертных скоростью и грацией. Каждое движение было выверено до миллиметра, каждый рывок рассчитан так, чтобы использовать инерцию извивающегося в воздухе демона.

Защитники крепости и осаждающие одинаково застыли в изумлении, наблюдая невероятное зрелище — хрупкая на вид девушка, взбирающаяся по веревке к разъярённому демону. Баааз’орог’гурррум кружил на привязи над крепостью, подобно грозовой туче, извиваясь и пытаясь отцепиться. Его крылья рассекали воздух с такой силой, что создавали порывы ветра, сбивающие с ног. Он выпускал струи пламени в случайных направлениях, пытался перерезать верёвку зубами и когтями, но магический материал не поддавался.

Эльфийка, чьи движения напоминали смертоносный танец, стремительно подбиралась к цели. Её серебристые волосы развевались в потоках раскалённого воздуха, а в глазах горел огонь решимости, не уступающий пламени демона. Лириэль знала — у неё будет лишь один шанс. Один удар, одно мгновение, которое определит судьбу крепости и тысяч душ внутри неё. Её народ не привык отступать, и сегодня она докажет, почему эльфы Изумрудных Гор веками внушали ужас даже самым могущественным врагам.

— Что она делает?! — в ужасе воскликнул лейтенант, наблюдая, как хрупкая фигурка эльфийки поднимается всё выше по верёвке к разъярённому демону. — Это самоубийство!

Кругом воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь треском пламени, пожирающего остатки деревянных построек крепости. Даже воздух, казалось, замер в ожидании неизбежной гибели отважной эльфийки. Защитники, израненные и измождённые трёхдневной осадой, собрались на стенах, забыв о собственной безопасности. Их измученные лица выражали смесь благоговейного ужаса и надежды — чувства, почти забытого за последние дни.

Тирвальд, чьё лицо казалось высеченным из камня, сжал кулаки так сильно, что древние шрамы на его ладонях открылись, выпуская тонкие струйки крови. Его глаза, цвета грозового неба, неотрывно следили за смертельным танцем в небесах. Эльфийские капитаны не привыкли показывать эмоции, но сейчас по его щеке скатилась одинокая слеза — не от страха, но от гордости за ту, с кем он прошёл сотни битв.

— Она делает то, что должна, — тихо ответил он, голос его был напряжён, как тетива лука перед выстрелом. — Она даёт нам шанс.

В его словах не было ни капли сомнения, лишь стальная уверенность воина, знающего, что иногда цена победы измеряется жизнями лучших из лучших. Он поднял свой боевой посох, инкрустированный потускневшими от времени лунными камнями, и мелодичный эльфийский клич сорвался с его губ — древний, как сами леса, призыв к последнему сопротивлению.

Уцелевшие эльфы подхватили его клич, и вскоре воздух наполнился пронзительной боевой песней, словно тысячи серебряных стрел устремились в небеса, подгоняя свою отважную соплеменницу.

Лириэль была уже в нескольких метрах от спины демона, преодолевая расстояние с невероятной для смертного существа скоростью. Каждое её движение было произведением искусства — выверенный баланс между инерцией и противодействием. Она двигалась в ритме древней боевой песни, доносившейся снизу, черпая силу в голосах своего народа.

Баааз’орог’гурррум, ощутил приближение новой опасности. Он понял, что происходит — смертная, эта ничтожная эльфийка, осмелилась не просто атаковать его, но приближалась к нему, словно охотник к добыче. Невыносимое оскорбление для существа его ранга!

Демон взревел с новой силой, и этот звук был подобен расколу самого мироздания — низкий, вибрирующий на частотах, невыносимых для смертного слуха. Несколько защитников на стенах упали, зажимая уши, из которых струилась кровь. Стёкла в уцелевших окнах башен разлетелись вдребезги, а воздух задрожал, словно во время землетрясения.

Баааз’орог’гурррум резко взмыл вверх, выполнив маневр, казавшийся невозможный даже для него — резкий вертикальный подъём с последующим переворотом через крыло. Воздушные потоки, созданные этим движением, были так сильны, что сорвали уцелевшую черепицу с башен крепости.

Эльфийка на мгновение повисла в воздухе, держась лишь одной рукой за верёвку, которая мгновенно натянулась, как струна, угрожая вырвать её плечо из сустава. Её тело безвольно болталось, как тряпичная кукла в руках разъярённого ребёнка. Казалось, ещё секунда — и она сорвётся в смертельный полёт к земле. Защитники стены с ужасом наблюдали, как массивное кольцо, удерживающее веревку, изогнулось, перестав быть кольцом, а древняя кладка вокруг него пошла трещинами.

Но Лириэль не зря носила имя Серебряный Клинок. С гибкостью, которой могла бы позавидовать змея, она извернулась в воздухе, используя инерцию пружинившей назад веревки. Её свободная рука описала идеальную дугу и ухватилась выше, восстановив двойную хватку. Мускулы на её руках вздулись от напряжения, лицо исказилось в маске сосредоточенной ярости.

Не давая демону времени на новый маневр, она возобновила подъём, двигаясь теперь с удвоенной скоростью. Её пальцы, покрытые мозолями от тысяч часов тренировок с оружием и облаченные в перчатки из драконьей кожи, мертвой хваткой цеплялись за верёвку, ноги работали как совершенный механизм, помогая продвижению вверх.

Достигнув цели, она ловко перебралась на спину демона, избегая ударов его хвоста и цепляясь за выступающие шипы, украшавшие его хребет. Каждый шип был размером с короткий меч, острый как бритва и горячий настолько, что перчатки эльфийки начали дымиться от контакта с ними. Но боль давно стала для неё старым знакомым, с которым она научилась не просто жить, но превращать его в силу. В её руке блеснул кинжал — тонкий, изящный, с лезвием цвета морской волны. Это был «Шёпот Прилива» — древнее наследие её рода.

— Так-так, — произнесла она с дерзкой улыбкой, несмотря на смертельную опасность. Её глаза, зелёные как весенняя листва Серебряных Лесов, сверкали вызовом, а разбитые в кровь губы изогнулись в хищной усмешке. — Давай познакомимся поближе, красавчик.

Демон дико завращал головой, пытаясь увидеть, что делает эльфийка на его спине. Его гибкая шея изогнулась под максимальным углом, но все равно не позволяла ему полностью обернуться. Из его ноздрей вырвались струи дыма, густого и чёрного, как самая тёмная ночь в преисподней. Глаза, подобные двум кратерам вулкана, засияли ещё ярче, наполняясь жидким пламенем ярости.

— ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ, СМЕРТНАЯ! — прогрохотал он, голос его был подобен обвалу в горах, каждое слово отдавалось физической болью в ушах Лириэль. — Я СОЖГУ ТВОЮ ДУШУ ДО ОСНОВАНИЯ!

В его рёве сплеталось обещание мучительной смерти и нечто неожиданное — призрак страха, которого демон не ведал столетиями. Уязвимость жгла его сильнее адского пламени. В любое другое время гибель означала бы просто возвращение в родные бездны, но он не представлял, что сделал с ним тот маг, и какая судьба ожидает его, если смерть настигнет в этом материальном мире сейчас. Неизвестность терзала его древнюю душу острее гарпуна. Мысль об этом вызывала в нём первобытный ужас, который он привык видеть лишь в глазах своих жертв. Теперь же этот ужас поселился внутри него самого, отравляя каждый миг существования.

— Сначала поймай меня, — ответила Лириэль с лёгкостью акробата перемещаясь между шипами, чтобы занять идеальную позицию для атаки. Её движения напоминали смертоносный танец, исполняемый на самом краю гибели. — А то пока ты только и делаешь, что болтаешь.

С последним словом она вонзила кинжал в узкую щель между чешуйками, прямо у основания левого крыла — там, где эластичная ткань соединения требовала меньшей защиты для обеспечения подвижности. Лезвие кинжала вошло точно между чешуйками, с тихим скрежетом преодолевая защиту демона. Эльфийка почувствовала, как кинжал словно сам нашёл путь — древняя магия оружия откликалась на зов её крови, направляя лезвие вглубь.

Из раны брызнула густая тёмная жидкость, больше похожая на расплавленную смолу, чем на кровь. Она шипела при контакте с воздухом, испуская едкий запах серы и горящего металла. Капли этой субстанции, попавшие на кожу эльфийки, обжигали её, но Лириэль лишь стиснула зубы, не позволяя боли отвлечь себя от цели.

Баааз’орог’гурррум содрогнулся, но не от боли, а от нового приступа ярости. Он давно научился игнорировать такие ничтожные уколы. Однако ощущение нарушенной целостности, осквернение его демонической сущности смертным оружием — это было очередным оскорблением на сегодня, которое приходилось терпеть от собственной беспомощности.

Лириэль, не теряя времени, выдернула клинок и нанесла второй удар, расширяя щель с хирургической точностью. На этот раз кинжал вошёл глубже, до самой рукояти, и эльфийка почувствовала, как лезвие коснулось чего-то пульсирующего внутри — жизненного узла, соединяющего крыло с основным энергетическим потоком демона.

— Как тебе такое, отродье тьмы? — прошипела эльфийка, выкручивая лезвие в ране с расчётливой жестокостью. — Чувствуешь это? Это чувство называется страх. Привыкай к нему!

Демон издал рёв, от которого задрожал воздух, словно само мироздание не могло выдержать его ярости. Его огромное тело выгнулось в воздухе, будто натянутый до предела лук, пытаясь стряхнуть непрошеную наездницу. Крылья, каждое размером с небольшой корабль, начали работать асинхронно, нарушая аэродинамику полёта.

Но Лириэль держалась крепко, её ноги нашли опору между костяными наростами спины, а свободная рука вцепилась в торчащий гарпун, словно в мачту на небольшой лодке в шторм. Она балансировала, выжидая идеальный момент для следующего удара.

Третий удар она нанесла в сочленение между чешуйками у основания правого крыла, случайно нащупав чувствительный нерв, пульсирующий в глубине. Демон взвыл громче прежнего, его полёт стал нестабильным, словно он внезапно забыл, как контролировать собственное тело. Правое крыло на мгновение обвисло, нарушив баланс, и Баааз’орог’гурррум потерял высоту, камнем рухнув на несколько десятков метров, прежде чем восстановить контроль.

Этот момент дезориентации дал Лириэль драгоценные секунды. Она перегруппировалась, перехватив кинжал для четвёртого удара, и нанесла его в то же место, но глубже и под другим углом, заставив крыло полностью онеметь на несколько мгновений.

— Не такой уж ты и неуязвимый, — крикнула Лириэль, её голос звенел от адреналина и боевого азарта. Кровь её предков, древних охотников на чудовищ, пела в её венах, даруя сверхъестественную силу и точность. — Что, демон, непривычно быть добычей, а не охотником?

Она готовилась к пятому удару, который должен был полностью парализовать крыло, лишив демона возможности держаться в воздухе. Её пальцы крепче сжали рукоять кинжала, чтобы выдернуть его из плоти. Но Баааз’орог’гурррум больше не собирался терпеть. В его глазах полыхнуло нечто, выходящее за пределы обычной ярости — древнее, первобытное знание, которым обладают лишь высшие демоны. Он был ранен и унижен, но далеко не побеждён.

Его тело изогнулось невероятным образом, совершив в воздухе нечто вроде перекрута. Казалось, на мгновение демон нарушил сами законы бытия, его позвоночник изогнулся почти под прямым углом, а крылья сложились вдоль тела, чтобы тут же с оглушительным хлопком раскрыться в противоположном направлении.

Воздушная волна от этого движения была подобна урагану — настолько мощной, что сорвала и сбросила со стены нескольких засмотревшихся невероятным действом защитнико. Эльфийка едва успела вцепиться в ближайший шип, чтобы не сорваться. Её тело с силой ударилось о чешуйчатую спину демона, выбив воздух из лёгких. На мгновение мир перед её глазами потемнел, в ушах зазвенело от резкого изменения давления. Кинжал, застрявший в плоти демона, вырвался из её руки и остался торчать в ране, пульсируя серебристым светом, словно маяк посреди бушующего моря тьмы. Веревка натянулась подобно струне, издав странный для происходящего мелодичный звук. Часть стены, где было закреплено кольцо, содрогнулась, словно от землетрясения.

Разъярённый до предела, Баааз’орог’гурррум совершил новый маневр — стремительное пике с внезапным рывком вверх. Зачарованная верёвка, соединяющая гарпун с крепостью, вновь натянулась до предела. Эльфийка увидела, как мощные мускулы демона вздулись, когда он бросил всю свою невероятную силу на борьбу с привязью. Раздался отвратительный треск, громкий даже сквозь рёв ветра. Крюки гарпуна вонзились в плоть демона до костей. Верёвка не порвалась, вместо этого из крепостной стены вырвало уже поврежденное кольцо, вместе с обломком каменной кладки.

Ощутив свободу, Баааз’орог’гурррум взмыл в небо с такой неистовой мощью, что воздух вокруг его тела раскалился до видимого свечения. Воздушные потоки, рассекаемые его крыльями, создавали оглушительный вой, заставлявший небеса дрожать, пока он устремлялся всё выше, разрывая облака своим силуэтом, словно пытаясь пронзить сам небесный свод.

Лириэль, распластавшись по шипастой спине демона, чувствовала, как каждая клетка её тела протестует против чудовищных перегрузок. Её пальцы горели от нечеловеческого усилия, с которым она вцеплялась в костяной нарост и болтающуюся верёвку гарпуна. Тончайшая кожаная броня дымилась в местах, где на неё попадала едкая кровь исчадия. Каждый вдох был пыткой — воздух на такой высоте становился разряженным, а лёгкие наполнялись серными испарениями, исходящими от раны Баааз’орог’гурррума.

О продолжении атаки не могло быть и речи — все силы уходили на то, чтобы не сорваться в смертельное падение. Сквозь свист ветра и грохот биения крыльев, подобного ударам боевых барабанов, она различила странные, рваные звуки — будто бы демон разговаривал сам с собой на нескольких языках одновременно.

— ⰖⰐⰞⰕⰐⰒ ⰒⰦⰖⰐⰛⰗⰐⰚⰦⰜⰗⰝⰔⰚⰦ! — исторг он поток звуков, невыносимых для её слуха, после чего его голос исказился, превращаясь в нечто более узнаваемое, но всё ещё чуждое. — Я ПОКИДАЮ ТЕРРИТОРИЮ ЦЕЛИ? ПОЧЕМУ МОЯ ПЛОТЬ ОТДАЛЯЕТСЯ ОТ КРЕПОСТИ? ОН ПРИКАЗАЛ УНИЧТОЖИТЬ, НО Я… Я УЛЕТАЮ?

Демоническая речь сменилась гортанным смехом, от которого вибрировала сама ткань бытия. Это был звук, который не должен был существовать в материальном мире — многослойный, искажённый, словно тысячи голосов кричали одновременно из разных измерений. Первородное зло, внезапно осознавшее что-то невероятно забавное.

— О-О-О… ПОНИМАЮ! ОН ПРИКАЗАЛ УНИЧТОЖИТЬ КРЕПОСТЬ, НО НЕ УКАЗАЛ, КАКИМ ОБРАЗОМ! УБИТЬ ВСЕХ, НО НЕ ОПРЕДЕЛИЛ, В КАКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ! — его рёв перемежался со звуком, подобным треску ломающихся костей — это демон смеялся. — И Я УБИВАЮ ЕЁ! МОЯ КРОВЬ УБИВАЕТ ЕЁ!

— Ты тронулся разумом, исчадие бездны? — прокричала Лириэль, каждый слог стоил ей невероятных усилий. Она медленно перемещалась к гарпуну, где ещё торчал её магический кинжал.

В ответ Баааз’орог’гурррум начал выполнять серию воздушных манёвров, которые не могли повторить даже самые искусные драконы Рубиновых гор. Его тело двигалось с абсурдной, противоестественной гибкостью, словно сама материя его существа подчинялась иным законам бытия. Демон выписывал в небе огненные спирали, оставляя за собой следы из серного пламени, затем резко обрывал полёт, переходя в свободное падение, лишь чтобы в последний момент расправить крылья и взмыть вверх.

Каждый его манёвр доставлял ему невероятное наслаждение. Он смог обойти принуждение, и теперь испытывал границы дозволенного. Вот только Лириэль этого явно не оценила. Она чувствовала, как её мышцы горят от перегрузок, запредельных даже для эльфийской анатомии. В глазах темнело, внутренние органы словно смещались при каждом резком развороте. Она ощущала вкус крови во рту — прикусила язык или лопнул сосуд от напряжения. Но древняя кровь её рода, текущая в венах, не позволяла сдаться.

Внезапно, достигнув высоты, где воздух становился настолько разреженным, что дышать было почти невозможно, Баааз’орог’гурррум резко прекратил свой безумный полёт. Он перевернулся в воздухе, зависнув спиной к земле, словно обезумевшая летучая мышь исполинских размеров. Его шея изогнулась назад, позволяя массивной голове рассмотреть существо внизу.

Лириэль висела теперь на магической верёвке, по которой стекала демоническая субстанция — не кровь в человеческом понимании, а нечто напоминающее расплавленный обсидиан, светящийся изнутри багровым светом. Там, где эта жидкость соприкасалась с доспехом эльфийки, материал шипел и дымился. Каждая капля была как раскалённый металл. Со страхом она ожидала, когда эта субстанция проникнет внутрь и коснется её кожи. Верёвка, тоже пропитанная этой субстанцией, стала скользкой и обжигающе горячей.

— ТЫ МАЛА, НО ДУША ТВОЯ ГОРИТ ЯРКО, ЭЛЬФИЙКА, — прогремел его голос, искажённый потоками ветра. Каждое слово сопровождалось выбросом пламени из ноздрей и глотки. — НЕМНОГИЕ СМЕРТНЫЕ ОСМЕЛИВАЛИСЬ ПРОЛИТЬ МОЮ СУЩНОСТЬ И ПРОЖИТЬ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ УЗРЕТЬ СЛЕДУЮЩИЙ ВДОХ.

Лириэль, с каждым вдохом втягивая едкий воздух, не отвечала. Её глаза, цвета весенней листвы, теперь потемневшие от напряжения и боли, не отрывались от демона. Она анализировала, выискивала слабости, но не понимала, что делать дальше… Руки, буквально горели внутри перчаток и начинали непроизвольно скользить по верёвке.

— ОДИН РЫВОК И ТЫ УПАДЕШЬ, ДИТЯ ЛЕСА, — продолжил Баааз’орог’гурррум, каждое его слово отдавалось в костях Лириэль вибрацией. — ТВОЁ ХРУПКОЕ ТЕЛО РАЗОБЬЁТСЯ О КАМНИ ВНИЗУ…

Он сделал паузу, и в его глазах, подобных двум кратерам с жидкой лавой, промелькнуло нечто сложное — словно конфликт различных сущностей внутри одного существа.

— НО МНЕ НУЖНА ДРУГАЯ ДУША, — его голос стал глубже, словно исходил из самых глубин преисподней. — ДУША КОЛДУНА, ПОСМЕВШЕГО ПОРАБОТИТЬ МЕНЯ!

Лириэль уловила в его реве не просто ярость, но нечто более фундаментальное — оскорбление самой сути его существования, унижение, которое не смывается даже кровью.

— УБЕЙ СМЕРТНОГО МАГА, — внезапно провозгласил демон, и пространство вокруг него пошло рябью, словно от чудовищной жары. Каждый слог сопровождался выбросом пламени разных оттенков — от багрового до фиолетового, — создавая вокруг его пасти сюрреалистический ореол. — УНИЧТОЖЬ МАЛГОРТА. ОН ОСКВЕРНИЛ ДРЕВНИЙ ПАКТ ПРИЗЫВА!

Лириэль недоверчиво прищурилась, пытаясь сложить услышанное воедино, игнорируя боль от ожогов и истощения:

— Почему ты сам этого не сделаешь, Демон? — в её голосе сквозил вызов, несмотря на отчаянное положение.

Баааз’орог’гурррум снова издал тот необычный звук, от которого воздух вокруг заискрился электрическими разрядами — это был смех, искажённый ненавистью и жестокостью.

— ЗАКЛИНАНИЕ СВЯЗЫВАЕТ МОЮ СУЩНОСТЬ, — прорычал Баааз’орог’гурррум, его голос, хотя и стал более сфокусированным, всё ещё напоминал лавину, сметающую горную деревню. Каждый слог сопровождался вспышками пламени между зубами. — АРТЕФАКТ МАЛГОРТА ИЗМЕНИЛ ДРЕВНИЙ ПАКТ. МОГУ УНИЧТОЖАТЬ ТОЛЬКО ТЕХ, НА КОГО УКАЗАЛ ПРИЗЫВАТЕЛЬ. НЕ МОГУ КОСНУТЬСЯ ЕГО ПЛОТИ, НЕ МОГУ ОПАЛИТЬ ЕГО АРМИЮ.

Демон слегка повернул свою массивную голову, украшенную изогнутыми рогами. С каждым словом из его ноздрей вырывались тонкие струйки дыма разных оттенков — от багрового до иссиня-чёрного.

— ДОЛЖЕН СТЕРЕТЬ КРЕПОСТЬ С ЛИКА ЗЕМЛИ. ДОЛЖЕН ПОЖРАТЬ ЗАЩИТНИКОВ, — продолжил он, и в его многослойном голосе сквозило что-то похожее на сожаление, абсурдное для существа его природы. — НО ТЫ… ТЫ НЕ СВЯЗАНА ЗАПРЕТАМИ.

Лириэль, наконец, осознала ход его мыслей, и что сделал этот ненормальный маг. Демон не мог напрямую восстать против призывателя, но… косвенно? Через третью сторону? Это было возможно.

Её руки, горящие от демонической субстанции, скользили по веревке всё быстрее. Каждая мышца в её теле кричала от перенапряжения, каждый вдох обжигал лёгкие разреженным воздухом. Высота была такой, что просветы между слоями облаков открывали вид на землю, напоминающую детскую карту — крепость, казавшаяся неприступной твердыней, теперь выглядела не больше ногтя на мизинце.

— И с чего мне помогать тебе, Демон? — спросила она, превозмогая боль. Её обычно мелодичный голос охрип, но в нём всё ещё звенела сталь эльфийской гордости. — Ты разрушил половину нашей крепости!

— ПОТОМУ ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ИНОГО ПУТИ, — ответил демон с обескураживающей прямотой. — ЛИБО ТВОЁ ТЕЛО РАЗОБЬЁТСЯ О КАМНИ, ЛИБО ТЫ ПРИМЕШЬ МОЁ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, — он сделал паузу, и его пламенные глаза сузились. — РАЗВЕ ИСТРЕБЛЕНИЕ ТЁМНОГО МАГА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВАШЕЙ ЦЕЛЬЮ?

Эльфийка понимала, что демон прав. Её положение было безнадёжным — пальцы немели, мышцы отказывались подчиняться, а сознание затуманивалось от кислородного голодания. Её народ, воспитанный на тысячелетних традициях и древней мудрости, учил: иногда приходится заключать договоры даже с врагами, если это служит Высшему Равновесию. А уничтожение Малгорта, чья магия оскверняла саму ткань бытия, определённо защитило бы не только их крепость, но и всё Западное Предгорье.

— Если я соглашусь… — медленно проговорила она, чувствуя, как разум проясняется при мысли о самой возможности договориться о чем-то с демоном. — Что ты предлагаешь?

Воздух вокруг Баааз’орог’гурррума на мгновение замер. Его силуэт полностью перестал двигаться, и тело зависло вне законов гравитации. Демон прикрыл свои огненные глаза, словно сама мысль о том, что он собирался предложить, причиняла ему физическую боль.

— Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРОДОЛЖИТЬ НАШ ПОЕДИНОК, ЛИРИЭЛЬ, — наконец произнёс он, и само её имя на языке демона звучало как искажённая мелодия. — ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ПРАВО НА ДОСТОЙНУЮ СМЕРТЬ В ЧЕСТНОМ БОЮ.

Воздух вокруг его массивной головы задрожал, когда он повернул её в сторону, где за десятки километров располагался лагерь Малгорта. Его глаза открылись до узких щелей, пылающих яростью древней, как само мироздание.

— НО ПРЕЖДЕ… — рычание демона стало глубже, вибрации его голоса заставляли даже кости Лириэль резонировать болезненно, — ТЫ УНИЧТОЖИШЬ КОЛДУНА И АРТЕФАКТ ПОРАБОЩЕНИЯ.

Лириэль проследила за его взглядом, но эльфийское зрение, способное различать движение падающего листа за сотню шагов, было бессильно на таком расстоянии.

— И как ты представляешь это? — она кивнула вниз, на едва различимую землю. — Малгорта защищает магический барьер, который выдержал атаку семи наших лучших магов. Его окружает армия наёмников и порабощённых чудовищ.

Эльфийка скатилась по веревке до самого кольца и куска камня, висящего на нём. И теперь хотя бы смогла перенести часть веса на ноги и перевести дух.

Баааз’орог’гурррум вновь замер, словно высеченный из серого металла монумент, парящий между облаками и космосом. Только редкая пульсация огня между чешуйками выдавала, что он жив. Казалось, демон ведёт внутреннюю борьбу, решаясь на что-то немыслимое.

— Я СТАНУ ТВОИМ ОРУЖИЕМ, — слова давались ему с видимым трудом, каждый слог причинял почти физическую боль, извергаясь сквозь зубы вместе с языками пламени. — ТЫ БУДЕШЬ НАПРАВЛЯТЬ МОЮ МОЩЬ.

— ЧТО? — Лириэль не смогла скрыть изумления. Даже в древних легендах не упоминалось о демоне, добровольно предлагающем себя в качестве оружия смертному.

— ТЫ ЗАЙМЁШЬ МЕСТО НА МОЕЙ СПИНЕ, — пояснил Баааз’орог’гурррум, и каждое слово, казалось, опаляло его горло изнутри. Вдоль его хребта пробежала волна тёмно-багрового свечения, словно раскалённая лава проступала сквозь трещины шипов. — Укажешь цель. Направишь полёт. А я…

Он сделал паузу, и всё его огромное тело содрогнулось от очевидного отвращения к собственным словам.

— Я просто закрою глаза, закрою разум и подчинюсь. На время… вынесу этот позор.

Последние слова демон почти прошипел. Его ярость была настолько осязаемой, что воздух вокруг заискрился статическим электричеством, а запах озона смешался с серным дыханием.

Лириэль не могла поверить услышанному. Демон предлагал ей использовать его как… ездовое животное? Это было настолько невероятно, настолько противоречило всему, что она знала о высших демонах, что на мгновение ей показалось, будто она уже мертва и это какой-то посмертный бред.

— Ты шутишь? — спросила она, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего.

Глаза Баааз’орог’гурррума вспыхнули с такой интенсивностью, что на мгновение всё вокруг окрасилось в алый цвет. Из пасти вырвался поток пламени, раскалившего воздух до температуры, при которой металл плавится как воск.

— Я НЕ ПРИВЫК ПОВТОРЯТЬ, — прорычал он, и в его голосе вновь слышалась вся ярость Бездны. — И МОЁ ТЕРПЕНИЕ ИСТОНЧАЕТСЯ С КАЖДЫМ ВДОХОМ ТВОИХ ЖАЛКИХ ЛЁГКИХ.

Он сделал резкое движение крыльями, заставив Лириэль вцепиться в веревку. Одна нога сорвалась с камня.

— ВЫБИРАЙ СЕЙЧАС, — прогремел демон, — ИЛИ ПАДАЙ В ПУСТОТУ.

Эльфийка понимала, что это, вероятно, её единственный шанс выжить и, возможно, спасти всех. Древняя мудрость её народа гласила: «Иногда тьму можно победить лишь направив её против неё самой». Её силы таяли с каждым ударом сердца. Она чувствовала, как жизнь ускользает. Всё вокруг начинало расплываться от недостатка воздуха, реальность подёргивалась туманной дымкой.

— Я… согласна, — выдохнула она, и эти слова словно запечатали древний договор между двумя врагами.

Баааз’орог’гурррум добился своего. Он плавно перевернулся в воздухе, меняя положение с зависания спиной вниз на нормальный полёт. Его могучие крылья немного сложились, и его полёт перешел в плавное пикирование. Демон направился не к крепости, а в сторону лесистых холмов на западе — достаточно далеко, чтобы их маневр остался незамеченным для Малгорта.

Неожиданно для эльфийки, демон протянул свою лапу к висящей под ним верёвке. Его пятипалая когтистая кисть, казавшаяся до этого уродливой и неуклюжей, двигалась с удивительной точностью и грацией. Бугристые мышцы под чешуйчатой кожей перекатывались, словно жидкий металл, когда он бережно обхватил верёвку. Для демона Лириэль вместе с каменным обломком крепости, способным сломать хребет нескольким лошадям, были не тяжелее пёрышка.

Удерживая верёвку одной рукой, Баааз’орог’гурррум начал методично подтягивать её к себе. Затем в ход пошла другая рука. Каждое движение было идеально выверено — ни рывка, ни колебания. Лириэль с изумлением наблюдала, как его пальцы, способные разорвать доспехи и плоть как бумагу, аккуратно удерживали очень тонкую по его меркам верёвку, не давая ей проскальзывать.

* * *

В лагере Малгорта царило смятение. Тёмный чародей стоял на возвышении, его темная мантия развевалась на ветру как знамя восставших мертвецов. Он не отрывал взгляда от неба, где несколько минут назад разворачивалась невероятная битва между его призванным оружием и какой-то безумно храброй эльфийкой.

— Куда они делись? — прошипел он сквозь стиснутые зубы, обращаясь к никому конкретно.

Полуорк-лейтенант, чьё лицо было наполовину скрыто под шрамами от древних боевых ран, осмелился ответить:

— Они поднялись выше облаков, господин. Последний раз их видели на северо-западе, демон, кажется, пытался сбросить эльфийку.

Малгорт в ярости ударил посохом о землю, вызвав волну тёмной энергии, от которой ближайшие травы мгновенно почернели и рассыпались прахом.

— Идиот! — прорычал маг. — Он должен был уничтожить крепость, а не играть с одной эльфийкой! Эти тупые демоны и их раздутое эго…

Чёрный кубик-артефакт в его руке пульсировал недобрым светом, словно отражая гнев своего хозяина. Маг сжал его крепче, мысленно посылая приказ своему порабощённому слуге. Но на таком расстоянии это было бесполезно.

— Неважно, — маг внезапно успокоился, его тонкие губы растянулись в жестокой усмешке. — Демон не сможет ослушаться моего приказа. Он вернётся и поможет. А пока… — он повернулся к своей армии, — пока мы воспользуемся моментом! Крепость ослаблена, её защиты нарушены. Штурмуйте её! Не оставляйте никого в живых!

По рядам разномастной армии пробежала волна движения — мечи покидали ножны, луки натягивались, некроманты активировали свои тёмные артефакты, пробуждая павших воинов к новой «жизни». Малгорт с удовлетворением наблюдал, как его войско, подобно чёрному приливу, устремляется к израненной крепости.

* * *

В Альмарене, под почерневшими от адского пламени сводами, кипела работа. Каждая секунда затишья была на счету, и защитники использовали их с эффективностью, которая могла родиться только из многовековой воинской дисциплины и тени неминуемой гибели.

Удивительно, но первая атака демона, при всей её устрашающей мощи, не унесла ни одной жизни. Словно сама судьба, вопреки всем законам вероятности, отвела руку смерти от крепости. Это казалось почти невозможным — стены плавились от жара, башни обрушивались, и всё же каждый эльф успел найти укрытие за мгновение до того, как языки пламени достигли бы плоти.

— Старые боги всё ещё помнят о нас, — шептали ветераны, обмениваясь взглядами, в которых облегчение смешивалось с суеверным трепетом.

В главном дворе целители в серебристо-зелёных мантиях развернули полевой лазарет. Их тонкие пальцы плели замысловатые узоры исцеляющих заклинаний над обожжёнными и контужеными защитниками. Воздух наполнился свежим ароматом лекарственных трав и тихим пением древних формул восстановления. Голубоватое свечение магии окутывало раненых, заставляя кожу срастаться на глазах, а сломанные кости — соединяться с почти слышимым щелчком.

Старшая целительница Эль’Тарис, чьи серебристые волосы были собраны в строгий узел, двигалась между ранеными с грацией танцовщицы и точностью мастера-ювелира. Её глаза, древние как сами звёзды, мгновенно оценивали состояние каждого воина, а руки, испещрённые тонким узором магических линий, направляли поток живительной энергии точно туда, где она требовалась больше всего.

— Тяжелораненых нет, — доложила она, приблизившись к капитану Тирвальду, который осматривал стены. — Восемнадцать с серьёзными ожогами, сорок три с лёгкими повреждениями, остальные — контузии и царапины. Через час две трети смогут вернуться на позиции.

Капитан кивнул, и в его выцветших от веков глазах промелькнуло нечто похожее на надежду — чувство, которое он давно считал утраченным в горниле бесконечных войн.

— Хорошая работа, Эль’Тарис, — произнёс он, и его обычно суровый голос смягчился. — Крепость выстояла тысячу лет не благодаря камням, а благодаря таким, как ты.

Целительница слегка склонила голову, принимая редкую похвалу, и растворилась в круговерти раненых и помощников, продолжая свой непрерывный танец жизни против смерти.

Тирвальд вернулся к своим обязанностям. Его фигура, облачённая в потускневшие от копоти доспехи, целеустремленно перемещалась по крепости. Несмотря на три дня беспрерывных сражений, в каждом его движении сохранялась чёткость и экономность. Ни единого лишнего жеста, ни намёка на усталость — только холодная, как горный ручей, решимость.

— Маги — усильте стены! Приоритет — руны защиты от огня, — командовал он, указывая на оплавленные участки крепостной кладки. — Лучники — пополнить запасы стрел. Мечники — к восточному бастиону. Группа Солнечного Клинка — займите позиции у главных ворот. Укрепите их, у нас есть минут двадцать, не больше!

— Как думаете, капитан, — спросил молодой эльф с окровавленной повязкой на голове, — Лириэль ещё жива?

Тирвальд бросил взгляд в небо, где недавно скрылись демон и их лучшая воительница.

— Если кто-то и способен выжить в схватке с исчадием тьмы, так это она, — тихо ответил он. — Но сейчас наша задача — продержаться до подмоги. Готовь стены к обороне.

— Капитан! Стены невозможно усилить! — воскликнул один из магов, изучивший почерневшие участки укреплений. — После оплавления поверхность больше не подвластна какой-либо магии!

Капитан нахмурился, подошёл к стене и провёл рукой по оплавленному камню. Тот был гладким и обжигающе холодным, словно замерзшее стекло, только никакое стекло не высасывает магию из окружающего пространства. Но времени на решение этой проблемы в любом случае уже не было. Враг оживился и готовился к новой атаке.

— Готовьтесь! Враг наступает!

* * *

Тренировка.

Баааз’орог’гурррум опустился ниже границы облаков, и Лириэль наконец смогла вдохнуть полной грудью. Разреженный воздух высоты сменился влажным, наполненным запахами леса и земли, дыханием нижних слоёв атмосферы. С каждым вдохом силы возвращались к ней, туман в голове рассеивался. Ожоги от демонической субстанции и боль от ударов и растяжений по всему телу, хоть и продолжали пульсировать, уже не грозили потерей сознания.

Массивные когтистые пальцы демона неторопливо подтягивали верёвку. Эльфийка поднималась все ближе и с опаской наблюдала за движением конечностей. Наконец, последний виток верёвки был подтянут, и над головой Лириэль нависла огромная пятипалая кисть демона. Каждый коготь был как кинжал. В магическом зрении между чешуйками просматривались тонкие, пульсирующие огненно-красным светом вены — живые каналы магической энергии, питающей это неземное существо.

Лириэль замерла, глядя на нависшую над ней руку с пониманием, что одно неосторожное движение этих пальцев может в буквальном смысле стереть её в порошок. Демон поймал её взгляд и издал низкий, вибрирующий звук, который с натяжкой можно было интерпретировать как усмешку.

— Куда делась твоя прыть? — прогрохотал он, и в его многослойном голосе промелькнули странные, почти мягкие нотки. — Не разочаровывай меня.

Она глубоко вдохнула, собирая остатки сил, и осторожно ухватилась за ближайший палец демона. Кожа под её перчатками была неожиданно тёплой — не обжигающе горячей, как она предполагала, а приятно теплой, словно нагретый солнцем камень в летний день. Поверхность чешуи плохо подходила для подъема. Здесь она была мелкой и на ощупь напоминала тщательно отполированный камень — гладкая, с лёгкой текстурой.

С осторожностью канатоходца, балансирующего над пропастью, Лириэль начала перебираться с верёвки на предплечье демона. Её движения были медленными, сказывались боль в обожжённых руках и истощение от битвы и перегрузок. Каждый шаг, каждое перемещение веса требовали абсолютной концентрации — одно неверное движение могло послать её в смертельное падение.

Наконец, её ноги нашли опоры на поверхности предплечья демона. Здесь чешуя образовывала выступы, похожие на короткие шипы и за которые можно было держаться. Под её ладонями и ступнями она чувствовала странную пульсацию — ритмичную, словно биение сердца, но более сложную, с дополнительными вибрациями и отголосками. Казалось, вся плоть демона была пронизана сетью энергетических каналов, по которым текла не кровь, а нечто более первородное — сама сущность стихийного огня.

Его чешуя, казавшаяся изначально монолитным покровом, вблизи представляла собой сложную систему пластинок разных размеров, подвижно соединённых между собой. Между крупными чешуйками просматривались участки более тонкой, эластичной ткани, пульсирующей магическим светом. Лириэль заметила, что на руке поверх чешуи протянулись замысловатые чужеродные узоры, похожие на древние руны, которые, казалось, имели собственный смысл и назначение.

На мгновение её взгляд встретился с глазами демона, когда тот повернул массивную голову, чтобы проследить за её продвижением. В глубине его пламенных глаз, за завесой вечной ярости и гордыни, ей почудилось что-то странное — возможно, уважение. Впрочем, она не могла с уверенностью читать эмоции существа, чьё сознание формировалось в реальности, подчинённой совершенно иным законам.

Особенно сложным для неё оказался переход от плеча к основанию шеи, где не было крупных выступов. Лириэль пришлось буквально обхватить мускулистый изгиб руками и ногами, как древолаз обхватывает ствол дерева, и продвигаться вперёд по сантиметру, игнорируя нарастающую боль в истерзанных мышцах.

Наконец, она добралась до спины демона. Окончательно обессилев, она буквально завалилась прямо на массивное крыло Баааз’орог’гурррума, держась рукой за один из шипов на хребте. Лириэль использовала серую мембрану словно гамак, удивляясь её прочности и эластичности. Перепончатая часть впечатляющего крыла легко выдержала её вес, едва заметно прогибаясь под ним. Эльфийка перевела дыхание, чувствуя, как бешено, колотится сердце в груди.

— Как мне звать тебя? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на истощение.

— Баааз’орог’гурррум, — медленно, с нотками древней гордости в голосе произнёс демон. Каждый слог его имени порождал в воздухе крошечные вихри раскалённого воздуха, словно само произнесение требовало энергии стихийного пламени.

— Хорошо, Баааз…оро…гурррум — от её произношения тело демона недовольно содрогнулось, но он сдержал комментарий. Имена существ его ранга должны были произноситься с особой интонацией, недоступной смертным голосовым связкам, но он решил проявить снисходительность к своей временной союзнице. — Когда маг будет мёртв и мы сразимся… что потом? Ты продолжишь сеять хаос в нашем мире?

Демон издал глубокий, рокочущий звук, похожий на отдалённые раскаты грома. Лириэль не сразу поняла, что это его очередная версия его смеха.

— Не дели кожу неубитого вах’нонога, — ответил он, упоминая мифическое чудовище, обитающее в глубочайших слоях Нижних Сфер. — Я живу текущим моментом. Будущее — роскошь для тех, кто скован линейным временем.

Лириэль колебалась. В древних свитках библиотеки она читала о клятвах демонов, скреплённых их первородной стихией. По легендам, нарушение такой клятвы могло уничтожить даже самых могущественных из них. Но всё же…

— Мы должны произнести клятву, — решительно сказала она. — Честно скрипим наш договор.

Баааз’орог’гурррум вновь издал свой громоподобный смех, от которого задрожал воздух вокруг них.

— Ты хочешь убить меня. Я хочу убить тебя. Ты и я хотим убить мага, — в его многослойном голосе звучало недоумение, смешанное с насмешкой. — Какая ещё клятва нужна? Займись делом. Тебе нужно тренироваться.

Лириэль почувствовала, как краска стыда заливает её лицо. Её, элитную воительницу с трёхсотлетним опытом, отчитывал демон, словно неопытного новобранца. А внизу, она это знала, уже начался новый штурм ослабленной крепости. Каждая минута промедления могла стоить жизни её соратников.

Собравшись с мыслями, эльфийка достала из кармана пояса маленький флакон с переливающейся голубоватой жидкостью — эссенция лунного цветка, мощное эльфийское зелье исцеления. Откупорив его дрожащими пальцами, она выпила содержимое одним глотком, чувствуя, как жидкость моментально растекается по телу, успокаивая боль и восстанавливая повреждённые ткани.

— Ты можешь лететь ровно? — попросила Лириэль, встав на колени для лучшей устойчивости и внимательно изучая изрезанный шипами ландшафт демонической спины и шеи. — Я попробую добраться вперёд, и будет лучше, если ты воздержишься от… акробатики.

Баааз’орог’гурррум издал звук, напоминающий скрежет металла о камень — что-то среднее между насмешкой и раздражённым вздохом. Из его ноздрей вырвались две спиральные струи дыма, окрашенные в тёмно-багровый цвет с прожилками синего пламени. Несмотря на явное недовольство, он расправил свои колоссальные крылья на полную ширину, переходя в режим свободного планирования, сбросив при этом скорость.

Движение прекратилось полностью. Теперь они оставались неподвижными, формируя идеально сбалансированную несущую поверхность. Полёт демона изменился, став настолько плавным, что Лириэль могла бы закрыть глаза и представить, что стоит на твёрдой земле. Только лёгкая вибрация от встречного потока воздуха и тихий свист ветра напоминали, что они парят на сотни метров над землёй.

— Э… У тебя тут гарпун застрял за крылом, — осторожно сообщила она очевидную для них обоих вещь.

— Твоя наблюдательность впечатляет, Дитя Леса, — ответил Баааз’орог’гурррум, и хотя его лицо оставалось для неё невидимым, в глубоком, многослойном голосе явно слышались саркастические нотки, казалось невозможные между ними. — Можешь забрать обратно.

Лириэль закатила глаза и осторожно переместилась к месту, где металлический гарпун застрял в плоти демона. Она поняла, что задача сложнее, чем казалась изначально. Метательное оружие, созданное специально для борьбы с самыми опасными существами, сработало в точности как задумывали мастера-оружейники. Его зазубренные крюки глубоко вошли между чешуйками, впившись в мускулистую ткань до самого костяного основания крыла. Тёмная, почти чёрная субстанция, служившая демону кровью, медленно сочилась вокруг раны, но не изливалась — она закупорила повреждение и испарялась, соприкасаясь с воздухом, превращаясь в тонкие струйки дыма с знакомым едким запахом.

— Надо дёргать, — предупредила она, ухватившись за древко гарпуна. — Будет больно.

— ⰚⰦⰜ, — процедил демон явно какое-то ругательство, и его голос прозвучал глуше, словно он сознательно сдерживал эмоции. — Не говори! Делай!

Эльфийка крепко обхватила гарпун обеими руками, упёрлась ногами в ближайшие выступы чешуи и начала раскачивать его из стороны в сторону, словно пытаясь ослабить жестокую хватку, которой оружие вцепилось в плоть демона. Она внимательно следила за реакцией Баааз’орог’гурррума, готовая остановиться при первых признаках опасного гнева. Но он сохранял впечатляющее хладнокровие, не проронив ни звука. Только периодические сотрясения тела и едва заметная дрожь крыла говорили, что он чувствует что-то похожее на боль.

Набравшись решимости, Лириэль резко толкнула гарпун вперед и вниз, вкладывая все оставшиеся силы. Металл с отвратительным чавкающим звуком вышел из плоти, сопровождаемый фонтаном тёмной субстанции, больше напоминающей жидкую смолу, пронизанную алыми искрами.

Она едва успела увернуться, когда освобождённый гарпун, увлекаемый весом привязанного к верёвке камня, стремительно полетел вдоль спины демона. Со звонким металлическим лязгом один из крюков зацепился за ближайший шип на хребте существа.

— Ой, извини… — пробормотала эльфийка, невольно поморщившись.

Всё тело Баааз’орог’гурррума мгновенно напряглось, каждая мышца под чешуёй вздулась, словно корабельный канат под нагрузкой. Легкая дрожь пробежала от кончика хвоста до массивного черепа, но демон даже сейчас не издал ни звука — только его дыхание стало глубже и медленнее.

Лириэль с изумлением наблюдала, как кровотечение остановилось практически мгновенно. Тёмная субстанция, словно обладающая собственным разумом, сгустилась по краям раны, образуя плотную корку. Под ней виднелись пульсирующие волокна тканей, которые двигались, соединяясь друг с другом. Процесс регенерации был настолько быстрым, что она могла видеть его невооружённым глазом.

Эльфийка с горечью осмотрела ценный артефакт, застрявший на самом кончике шипа. Магическое оружие, выкованное лучшими мастерами её народа и напитанное древними заклинаниями, было частью наследия её рода. Бросить его — значило отказаться от части своей истории. Она решила запомнить, где именно отправит его в свободный полет, чтобы вернуться позже… если, конечно, выживет после предстоящего сражения.

В этот момент её внимание привлекло то, что происходило внизу. Они летели над внутренней долиной, защищаемой крепостью — плодородными землями, где располагались эльфийские поселения. С высоты она могла различить аккуратные деревянные строения, гармонично вписанные в естественный ландшафт, извилистые тропинки между домами, серебристые линии оросительных каналов.

И люди. Её народ. Даже с такой высоты она увидела несколько детей на центральной площади одной из деревень. Дети, заметившие тень, упавшую на землю, задрали головы и теперь с детским восторгом показывали пальцами на демона, медленно парящего над их домами.

— Баааз…оро…гур! — яростно вскрикнула она, внезапно осознав опасность. — Куда ты летишь? Только попробуй навредить нашим землям, и я не буду тебе помогать!

Тело демона содрогнулось так сильно, что гарпун окончательно соскочил, а сама она едва успела вцепиться в соседний шип, чтобы не улететь за оружием следом. Древний артефакт вместе с привязанной к нему верёвкой, кувыркаясь, полетели вниз, быстро превращаясь в едва различимую точку, пока с облаком пыли и земли не упали на сельскохозяйственное поле за деревней.

— БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ! БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ! — взревел демон, чётко артикулируя каждый слог своего имени. Каждое произнесение сопровождалось вспышкой энергии, заставлявшей воздух вокруг его головы вибрировать и искриться. Из его пасти вырвался яростный поток багрового пламени, который оставил в небе за ними дымящийся след.

— Я ЛЕЧУ КУДА ХОЧУ И ДЕЛАЮ ЧТО ХОЧУ, — продолжил он, и каждое слово било по слуху, словно удар колокола. Затем демон внезапно замолчал, словно обдумывая что-то. Когда он заговорил снова, его голос звучал тише, но с опасными обертонами: — ОТКАЖЕШЬСЯ ОТ СВОЕГО СЛОВА, И ВРЕДИТЬ ЗДЕСЬ БУДЕТ НЕКОМУ.

Лириэль поняла, что перешла невидимую границу. Союз с демоном был хрупким, как лёд первого заморозка, и опрометчивые слова могли разрушить его в одно мгновение.

— Прости, Баааз’ор-ог’гуррр-ум, — ответила она, тщательно выговаривая каждый слог, стараясь максимально точно воспроизвести звучание, которое только что услышала. — Я…

— БАЗРОГ. ПРОСТО БАЗРОГ, — перебил демон, и в его рычании слышалось нечто почти похожее на усталое раздражение. — ВЫТАЩИ УЖЕ СВОЙ КЛИНОК.

Его спина вдруг дёрнулась, вынуждая эльфийку снова ухватиться за ближайший выступ. Затем он совершил странное движение, напоминающее то, как если бы она пыталась почесать труднодоступное место на спине — взгляд Лириэль сразу упал на рукоять своего магического кинжала, всё ещё глубоко засевшего в плоти демона, недоступного для его руки.

— В ВАШЕЙ КРЕПОСТИ ЕСТЬ БОЛЕЕ РАЗУМНЫЕ И МОЛЧАЛИВЫЕ ЭЛЬФЫ? — продолжил Базрог, поворачивая голову так, что один из его пламенных глаз смог впиться в эльфийку.

Несмотря на абсурдность ситуации, Лириэль не смогла сдержать короткий смешок. Демон, существо из бездны, порицал её за недостаток доверия и рассудительности. Это было почти… по-эльфийски.

Она наклонилась и крепко ухватилась за рукоять кинжала. В отличие от гарпуна, магический клинок извлекался легче — словно сам материал его лезвия не вызывал такого сопротивления демонической плоти.

Когда кинжал покинул рану, она с удивлением заметила, что его обычно серебристое лезвие теперь переливалось тёмно-красными прожилками, словно впитало часть сущности демона. В древних свитках упоминалось о таком эффекте — оружие, напившееся крови высшего демона, приобретало новые, иногда непредсказуемые свойства.

— Куда мы летим? — спросила она, более осторожно подбирая слова, аккуратно пряча кинжал в ножны на поясе. — Крепость в другой стороне.

— Займи своё место, — ответил демон, и в его голосе слышалась странная смесь раздражения и нетерпения, словно объяснения очевидных вещей, были ниже его достоинства.

Лириэль вздохнула и продолжила путь к шее демона. Здесь ландшафт его тела заметно менялся — чешуя становилась мельче и тоньше, а рельеф спины — более выраженным, с отчётливым хребтом посередине. Мелкие костяные шипы, выстроившиеся вдоль позвоночника, теперь не превышали длины её пальца и напоминали острые камешки на горной тропе.

Она аккуратно легла на живот и стала медленно подтягиваться вперёд, двигаясь к массивной голове Базрога. Каждое движение требовало осторожности — шипы, хоть и небольшие, всё равно могли пропороть легкую броню и кожу при неосторожном движении.

«Даже в этом есть своя грация», — подумала Лириэль, невольно восхищаясь совершенством демонической анатомии. Тысячелетия эволюции в огне Нижних Сфер создали существо, в котором смертоносность сочеталась с пугающей красотой. Каждая линия, каждый изгиб его тела словно следовали каким-то идеальным математическим формулам, непостижимым для смертного разума.

Чешуя под её ладонями оказалась неожиданно гладкой, почти шелковистой на ощупь, несмотря на свой металлический блеск. Каждая пластина идеально переходила в следующую, образуя естественный доспех безупречного качества. Пока эльфийка продвигалась вперёд, снова обратила внимание на тонкие линии энергии, пульсирующие под чешуёй. Она вспомнила старые легенды о том, что демоны не имеют сердца в привычном понимании — вместо этого их жизненная сила распределена по всему телу, делая их практически неуязвимыми для обычного оружия.

Наконец, после долгих усилий, она добралась до основания шеи. Перед ней возвышались два массивных рога, изгибающихся вперед в форме полумесяцев. Не раздумывая, Лириэль протянула руки и обхватила их. К её удивлению, рога оказались именно такой формы и толщины, чтобы за них было удобно держаться. Их поверхность не была ни скользкой, ни острой — скорее напоминала идеально отполированный обсидиан с гранями, нагретый до приятной температуры. Её предплечья легли вдоль боковых сторон шеи демона для дополнительной устойчивости. При резких маневрах так она могла усилить хват, прижав локти к шее.

Распластавшись вдоль шеи и спины, она начала искать удобное положение. Лириэль слегка развела ноги, чтобы расположиться по обе стороны от позвоночника, не мешая работе мощных мышц спины, приводящих в движение крылья. Колени эльфийки слегка согнулись для амортизации при резких движениях, наконец, её ступни уперлись в основания крыльев, где мускулатура образовывала естественные выемки, словно созданные специально для опоры.

Положение было почти идеальным. Она создавала минимальное сопротивление воздуху и с земли была почти не видна, сливаясь с силуэтом демона. Тепло его тела обволакивало её, защищая от холодного ветра высоты.

— Наконец-то, — проворчал Базрог, и его голос теперь ощущался не только слухом, но и всем телом — как вибрация, проходящая через его плоть прямо в её кости. — Ты ползёшь медленнее улитки. Маг уже наверняка заподозрил неладное. Обычно демоны не улетают с поля битвы на прогулку.

Лириэль не стала отвечать на эти замечания, вдруг она осознала своё преимущество. Отсюда, с этой позиции, она могла одним быстрым движением вонзить кинжал прямо в основание черепа демона — туда, где чешуя была тоньше всего, едва прикрывая сплетение жизненных каналов. Возможно, этого хватило бы, чтобы убить его или хотя бы серьёзно ранить.

Её пальцы невольно коснулись рукояти кинжала, всё ещё хранящего тепло демонической крови. В древних сказаниях говорилось, что демона можно убить его собственным оружием или оружием, напитанным его кровью. Сейчас у неё было второе.

Базрог, кажется, почувствовал её мысли — его шея слегка напряглась, а чешуя вздыбилась, образуя дополнительную защиту. Шипы под её животом могли вонзиться в её плоть в любое мгновение. Момент растянулся, наполнившись невысказанными возможностями и скрытыми угрозами.

«Потом», — подумала Лириэль, убирая руку от оружия. — «Сначала маг, потом демон. Сделка есть сделка».

Напряжение медленно ушло из тела Базрога, и чешуя снова стала гладкой. Казалось, он оценил её решение придерживаться договора, даже если это всего лишь временная отсрочка неизбежного.

— Я готова, — сказала она вслух, плотнее обхватывая рога. — Что делать?

— Смотри вперёд и действуй, — ответил демон, слегка наклоняя голову. — Я закрываю глаза.

Лириэль бросила взгляд вперёд, пытаясь сориентироваться в пространстве. Они парили над долиной, окружённой горами, и сейчас двигались в северном направлении. Крепость должна была находиться сзади на юге, нужно было просто развернуться.

И тут она увидела их — далеко впереди, на широкой равнине, растянувшуюся на несколько километров колонну. Тысячи воинов в серебристых доспехах, безупречными рядами двигающиеся к осаждённой крепости. Солнечные лучи отражались от наконечников копий и шлемов, создавая впечатление текущей по земле реки из расплавленного серебра. Над колонной развевались десятки знамён с изображением серебряного дерева на лазурном фоне — символом Восточного Альянса эльфийских королевств.

Авангард войска составляли закованные в тяжёлые доспехи всадники на белоснежных боевых единорогах — элитная кавалерия Лунного Клинка, известная своей непобедимостью в прямом столкновении. За ними двигались основные силы — ряды пехотинцев с длинными копьями и щитами, арбалетчики в лёгких кольчугах и группы боевых магов в развевающихся мантиях, увешанных защитными амулетами.

Впереди армии, под самым большим штандартом, она могла различить знакомый силуэт — генерала Эльдарина, верховного командующего объединёнными силами Альянса и её дальнего родственника. Армия помощи, о которой они молились все дни осады, наконец-то мчалась к ним!

— Это что, наша подмога? — воскликнула Лириэль, чувствуя, как сердце наполняется надеждой.

В этот момент Базрог резко взмахнул крыльями, так внезапно, что Лириэль инстинктивно вцепилась в рога, чтобы не соскользнуть от неожиданного ускорения. Демон снижался, одновременно увеличивая скорость. Они летели прямо на армию, и с каждой секундой расстояние сокращалось с пугающей быстротой.

— НАЗАД! РАЗВОРАЧИВАЙ! — закричала она, но её голос утонул в реве ветра и грохоте крыльев. Демон либо не слышал её, либо игнорировал.

Паника начала подниматься внутри неё ледяной волной. Это была её армия, её народ — те, кто пришли на помощь осаждённой крепости. И сейчас они, должно быть, уже видели демона, летящего прямо на них с убийственной скоростью.

Она поняла, что Базрог специально нашёл их для проведения этой безумной тренировки. А ещё она осознала, что в условиях грохота реального сражения голос ей точно не поможет. Не понимая, что нужно делать, она со злостью ударила кулаком по массивному черепу демона ровно между рогов.

Стало только хуже… Почти мгновенно из пасти вырвался поток пламени, настолько яркого, что она на секунду ослепла. Огненная струя устремилась прямо в землю, на полпути к армии, испепеляя всё на своём пути.

«Ясно, это оружие», — поняла она, ударив по голове ещё раз, точно в тоже место. Огонь прекратился, но теперь первые ряды были совсем рядом. С ужасающей ясностью она видела, как маги начинают чертить в воздухе сложные фигуры заклинаний, а лучники натягивают тетивы, готовясь выпустить сотни стрел в надвигающуюся угрозу.

Со всей силы она потянула голову за рога на себя. К её удивлению, массивный череп демона поддался с такой лёгкостью, словно был не тяжелее пёрышка. Осознав, что явно переборщила с усилием, Лириэль едва успела подумать о последствиях, когда Базрог резко взмыл вверх, вжав её в свою чешуйчатую шею с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух.

— Кха-а-акой… отзывчивый… — прохрипела она, безуспешно пытаясь вдохнуть.

Внизу эльфийские маги уже выпустили десятки сверкающих заклинаний, а лучники — целый рой зачарованных серебристых стрел. Большинство снарядов пролетели мимо из-за резкого маневра демона, небольшая часть заклинаний отскочила от чешуи, оставив после себя лишь горстку дымящихся пятен. Две стрелы неглубоко вонзились в грудь демона, он на них даже не отреагировал. И теперь армия наблюдала весьма необычное зрелище: явно эльфийская воительница, и, судя по цветам снаряжения, явно из Альмарена, исполняла какой-то безумный воздушный танец верхом на существе из преисподней.

Лириэль попыталась подтянуться вперёд, чтобы обрести более устойчивое положение, но вместо этого дёрнула рога ещё сильнее насебя. Базрог, будто чистокровный боевой конь, мгновенно отреагировал на «поводья». Их вертикальный подъём стремительно перешёл в мёртвую петлю, от которой у Лириэль закружилась голова и потемнело в глазах. Ноги выскользнули из выемок, и теперь она висела в воздухе, держась лишь за рога, невольно оттягивая голову демона ещё дальше назад и ускоряя их головокружительный переворот.

— Ты… это… нарочно… тупой… демон! — выдавила она сквозь стиснутые зубы, пытаясь не потерять сознание от перегрузки, понимая что он её не услышит.

В эльфийской армии внизу воцарилось замешательство. Командиры опустили мечи, которыми только что отдавали приказ атаковать, и теперь озадаченно переглядывались.

— Это что вообще такое? — спросил молодой лучник у седовласого ветерана.

— Если бы я знал… — покачал головой тот.

— Она его приручила? — с благоговейным ужасом предположил третий.

Никто не решался стрелять в свою соплеменницу, которая, судя по всему, устроила первый в истории сеанс акробатической джигитовки на демоне. Описав полный круг, Лириэль наконец смогла вжаться в шею Базрога и стабилизировать их полёт, оставляя озадаченную армию позади. Она сделала мысленную пометку: «Рога тянуть нежно, как струны арфы, а не как вожжи упрямого осла».

Полёт демона на большой скорости завораживал. Он прибегал к мощным взмахам крыльев только при резких манёврах. На прямых участках и пологих поворотах крылья лишь слегка корректировали курс, подобно парусам, улавливающим малейшее дуновение ветра. Задний край перепончатой мембраны слегка вибрировал, оставляя позади себя полупрозрачный след, напоминающий тепловое марево над раскалённым песком. В этом полёте причудливо сочетались законы обычной аэродинамики и какая-то непостижимая магия антигравитации. Однако восхищение техникой полёта никак не приближало Лириэль к разгадке тайны управления скоростью этой летающей машины разрушения.

Впрочем, Базрог и сам уже начал замедляться. Его могучее тело содрогнулось, и Лириэль сразу поняла, что это был смех — глубокий, рокочущий, похожий на отдалённые раскаты грома.

— И ничего смешного, — серьёзно сказала девушка, пытаясь сохранить остатки достоинства. — О сигналах нужно договариваться заранее. Не все из нас регулярно практикуются в верховой езде на демонах.

— Этого вполне достаточно, — уверенно ответил Базрог, и в его многослойном голосе промелькнули нотки, подозрительно напоминающие веселье. — Я сожгу всех за один заход. Ты только направишь, и это у тебя получается. Впечатляюще.

— А если нет? Что если бой затянется? Какое оружие у нас вообще есть в распоряжении? — спросила Лириэль, пытаясь мыслить стратегически.

Демон содрогнулся всем телом так резко, что эльфийка едва удержалась на месте, инстинктивно вцепившись в рога сильнее. Мелкие чешуйки на его шее встали дыбом, как шерсть разъяренного хищника, а вдоль хребта пробежала волна багрового свечения, напоминающая лаву, проступающую сквозь трещины в застывшей породе.

— У «НАС»? — прорычал он, и пламя вырвалось из его ноздрей вместе со словами. — НЕ ЗАБЛУЖДАЙСЯ, СМЕРТНАЯ. МЕЖДУ НАМИ НЕТ НИКАКОГО «НАС». ЕСТЬ ВРЕМЕННЫЙ АЛЬЯНС, НЕ БОЛЕЕ.

Лириэль закатила глаза, мысленно отметив, что даже у демонов есть своя форма оскорбленной гордости. Всё-таки это существо наверное было одним из самых могущественных созданий своего измерения, а теперь вынуждено возить на себе её.

— Хорошо, какое оружие есть в твоём распоряжении? — переформулировала она, стараясь говорить спокойно и уважительно.

Базрог немного успокоился, хотя его чешуя всё ещё слегка вибрировала от раздражения, издавая тихий металлический звон, как если бы тысячи крошечных клинков легонько ударялись друг о друга при каждом движении.

— У меня есть магия огня, — начал он перечислять, и каждое слово сопровождалось крошечными вспышками пламени между зубами. — Не простого, а адского пламени, способного плавить камень и сталь. Из огня я могу создать кнут, который рассекает само пространство. — Его голос стал глубже, наполняясь гордостью древнего хищника. — Мои когти могут разрывать зачарованную броню как пергамент. Моя кровь разъедает всё, кроме моей собственной плоти. Мой хвост достаточно силён, чтобы сносить сторожевые башни одним ударом. — Теперь в его речи отчетливо слышалось самодовольство. — Рога способны пробить крепостную стену. Моё тело практически непробиваемо для обычного оружия. Инерция — на такой скорости я могу просто снести любое препятствие.

Лириэль внимательно слушала, понимая, что всё это совершенно бесполезно для их текущей ситуации. Для использования такого разнообразного арсенала потребовалась бы целая система команд, а у них не было времени на тренировки. В её восприятии возникло странное противоречие: с одной стороны, они с демоном уже общались почти как товарищи по оружию, но с другой — он постоянно ставил её на место, напоминая о пропасти между их сущностями. Делал он это всерьез из-за уязвленной гордости или просто пытался соответствовать образу грозного демона, которым привык себя считать?

— Пожалуй, ты прав, — признала она, решив не развивать дальше тему. — Прости мою глупость. Давай лучше обсудим твой план атаки.

Базрог повернул голову так, что один из его горящих глаз смог рассмотреть эльфийку. Зрачок, похожий на вертикальную щель в озере расплавленной лавы, сузился, фокусируясь на ней.

— Я полечу максимально низко, — произнес он, и его голос стал тише, словно он опасался, что даже на такой высоте их могут подслушать. — Обратно к лесу, где растут те высокие деревья с белой корой.

— Серебряные вязы, — поправила Лириэль.

— Называй их хоть танцующими палками, — фыркнул демон, выпустив из ноздрей две струйки дыма. — Важно, чтобы тебя никто не заметил до последнего момента. Нужен эффект неожиданности.

Лириэль кивнула, оценив тактическую мудрость этого хода.

— А дальше? — спросила она, крепче обхватывая рога, когда Драх начал плавно снижаться.

— Затем я сделаю вид, что атакую крепость с тыла, — продолжил демон, и в его тоне появились нотки предвкушения. — Именно этого от меня и ждет Малгорт. Но в последний момент резко изменю курс и спикирую прямо к его армии.

— К самому Малгорту, — уточнила Лириэль, начиная понимать весь план.

— Да, — подтвердил Баааз’орог’гурррум. — Я полечу прямо на него, закрою глаза и… отстранюсь.

— Отстранишься? — не поняла эльфийка.

— Это единственный способ обойти приказ, — пояснил демон с ноткой раздражения. — Я не могу атаковать его напрямую, но могу… не видеть, куда направляю свою силу. — Его голос стал жестче. — Твоя задача — направить мой самый мощный огонь точно в цель. Один удар, одна возможность.

— А если промахнусь? — спросила Лириэль, чувствуя, как от осознания ответственности сжимается сердце.

— Тогда ты умрешь, — просто ответил демон.

— Главное, не приближай меня к магу, — добавил он после паузы. — Его артефакт может парализовать. Нужно ударить с дистанции — мощно, точно и беспощадно.

— Как молния в грозу, — тихо произнесла Лириэль, вспоминая древнюю эльфийскую поговорку о решительных действиях.

— Как извержение вулкана, — мрачно поправил Базрог. — Без предупреждения, без милосердия и без возможности спастись.

Демон стал закладывать плавный круг, величественно распластав крылья, которые, казалось, впитывали само солнце. Его тело двигалось с изяществом, рассекая воздушные потоки, будто опытный моряк волны. Направляясь обратно к объекту тренировки — эльфийской армии, в рядах которой царило явное непонимание и тревожное возбуждение, Базрог снизился до высоты, где нагретый полуденным зноем воздух порождал восходящие потоки, помогающие держаться в воздухе без лишних усилий.

— Я чувствую касания твоих ног, — вдруг начал говорить он спокойным размеренным тоном. — Дави справа для скорости. Слева — для замедления.

Его голос приобрел странные обертоны. Лириэль находила его даже приятным для слуха.

— И ты всегда можешь кричать, я услышу сквозь любой шум через вибрацию тела. Даже рокот битвы не заглушит твой шёпот для меня, — демон сделал паузу, и пламя в его глазах вспыхнуло ярче. — И нет, я не тупой демон, — припомнил он ей, демонстрируя, что слышал каждое слово во время их воздушных кульбитов. — А теперь представь крепость перед собой, и армию за ней. Действуй.

Лириэль удивилась, что демон так просто оставил её оскорбление и перешел к делу вместо того, чтобы в очередной раз показать, кто здесь главный. Возможно, за годы существования он научился сдерживать свою гордыню ради более важных целей, а может, они наконец достигли взаимопонимания? Она не стала испытывать его терпение и сразу перешла к экспериментам, осторожно надавив правой ногой на чувствительное место у основания крыла.

Реакция была мгновенной — огромное тело демона ускорилось так плавно, что она почти не почувствовала перехода, лишь ветер стал сильнее хлестать по лицу, а мир вокруг расплылся от выступивших слез. Затем она надавила левой ногой, и скорость уменьшилась, словно сама гравитация теперь подчинялась её воле.

На её удивление, они привыкали друг к другу почти без слов, словно между ними установилась странная, невозможная связь. Резкий подъем с последующим стремительным пикированием к озадаченной армии прошел почти идеально — Лириэль держалась крепко, используя локти и колени для стабилизации, не забывая про тонкий контроль рогами, чувствительность которых теперь казалась ровно такой, какой и должна быть.

Во время спуска перепонки крыльев Базрога задрожали от напряжения, издавая низкий гул, подобный натянутой струне. Чешуя на его спине нагрелась сильнее, и Лириэль почувствовала, как по её телу разливается жар, не опасный, но напоминающий о том, что её временный союзник — существо из огня и тьмы.

Она видела шокированные лица эльфийских воинов, когда они спикировали вниз — открытые рты, расширенные от ужаса и восхищения глаза, застывшие в полудвижении руки, тянущиеся к оружию. Базрог раскрыл свою огромную пасть, из которой вырвались клубы дыма, словно ожидая команду к извержению адского пламени, но она не могла этого сделать. Просто не смогла бы отдать приказ атаковать свой народ.

На этот раз стрелы не полетели в них — командиры, видимо, подали сигнал стоять. Она заметила, как генерал Эльдарин, узнав её по серебристым волосам и характерным доспехам, поднял руку, останавливая любые агрессивные действия. Многие воины заметили, что глаза демона закрыты, что казалось невероятным для существа, парящего с такой точностью.

— Ах, наверное, он потерял зрение в бою! — воскликнул кто-то из младших офицеров, и этот вывод, при всей его абсурдности, начал распространяться по рядам, вызывая новую волну изумлённых перешёптываний.

— Где огонь? — проворчал демон, делая новый широкий круг над ошеломлённой армией. Его хвост извивался в воздухе, оставляя за собой еле заметный дымный след, а чешуя переливалась металлическим блеском под лучами солнца. — Ещё раз!

Лириэль была зла. Кровь пульсировала в висках, а пальцы сильнее сжали костяные рога. Базрог говорил так непринуждённо, словно внизу расстилалось поле одуванчиков, а не живая армия её соплеменников — воинов, с которыми она сражалась бок о бок, друзей, с которыми делила хлеб и вино у походных костров, наставников, научивших её держать лук и меч. Она никак не могла подобрать нужных слов, понимая, что снова выведет его из себя, но молчать было выше её сил.

— Я не могу этого сделать, — наконец произнесла она, голос её звенел от сдерживаемых эмоций. Серебристые пряди волос, выбившиеся из воинской косы, хлестали по лицу, подобно плетям. — Я буду защищать свой народ любыми способами. Нравится тебе это или нет, Базрог.

Демон неожиданно замедлился, его огромные крылья задрожали, издавая низкий вибрирующий звук. Лириэль приготовилась к вспышке гнева, к очередному потоку угроз и оскорблений. Вместо этого она почувствовала, как под её телом пробежала странная волна — так содрогается тело от сдерживаемого смеха.

— ТЫ СЕРЬЁЗНО ДУМАЛА, ЧТО Я БУДУ ЖЁЧЬ ИХ ПО-НАСТОЯЩЕМУ? — В его многослойном голосе слышалось скорее веселье, чем злоба, и между чешуйками на его шее заплясали крошечные языки пламени. — МАЛГОРТ ТОЛЬКО ЭТОГО И ЖАЖДЕТ — ЧТОБЫ Я, ВЕЛИКИЙ БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ, РАСТРАЧИВАЛ СВОЮ МОЩЬ НА НИЧТОЖНЫХ ПЕШЕК. НЕ СТАНУ ДОБРОВОЛЬНО СЛУЖИТЬ ЦЕЛЯМ ЭТОГО ЧЕРВЯ, ОСМЕЛИВШЕГОСЯ ИГРАТЬ С СИЛАМИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕГО ЖАЛКОГО ПОНИМАНИЯ.

Лириэль едва сдержала смешок, слыша, как демон из преисподней с грозным видом пытается оправдать свою неожиданную милость к её народу. Его голос, обычно подобный грохоту обвала в горах, теперь звучал почти заговорщически, словно они делили секрет, недоступный пониманию обычных смертных. Внезапно её посетила очень интересная мысль, заставившая сердце забиться чаще.

Нападение Базрога на крепость выглядело невероятно зрелищно — его оглушительные крики, пафосные речи о разрушении и страдании, потоки адского пламени, плавящие камень. Но на самом деле… он разрушил несколько башен, опалил стены, создал атмосферу апокалиптического ужаса, но… странным образом она не видела, чтобы пал хоть один лучник или маг, даже из тех, что стреляли в него. Мелкие детали складывались в картину, которая казалась невероятной, но в то же время объясняла многое. Демон играл свою роль разрушителя перед Малгортом, но сознательно минимизировал урон живой силе.

— С крепостью ведь было точно так же? — набравшись смелости, решила уточнить она, крепче ухватившись за рога на случай, если её предположение все-таки вызовет приступ демонической ярости.

— Неужели думаешь, что я, БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ, ПОЖИРАТЕЛЬ ТЫСЯЧИ ДУШ, КОШМАР ТРЁХ СФЕР БЫТИЯ, опущусь до честного служения воле смертного мага? — прогрохотал демон, и каждое слово его титула сопровождалось выбросом тёмного пламени из ноздрей. — Покорность на словах и сопротивление в действиях — единственное оружие порабощённой сущности. Я исполнил букву приказа, но не его дух. — Его чешуя вспыхнула багровым, а голос стал глубже, словно доносился из самых глубин преисподней. — Ваши стены теперь отмечены моим огнём. Они стали как закалённый в Бездне металл — непроницаемые для жалкого оружия смертных.

— Я поняла, — тихо произнесла Лириэль, опустив взгляд в задумчивости. — Слышала такую фразу у людей: плохо делать свою работу — это единственная форма сопротивления, доступная рабу.

Базрог издал такой довольный заговорщический смех, что воздух вокруг них заискрился от статического электричества. Этот звук был подобен грохоту лавины, сметающей всё на своём пути, но странным образом в нём слышалось искреннее удовлетворение. Лириэль тоже от души рассмеялась, сбрасывая напряжение последних трёх дней осады. Каждый её вдох становился легче, а в крови разгоралась уверенность. Она впервые за долгое время почувствовала, что у них действительно есть шанс. Теперь она желала только одного — выполнить свою часть плана настолько безупречно, чтобы даже существо из другого измерения было впечатлено.

Эльфийка заняла своё боевое положение, плотнее прижавшись к шее демона и крепче обхватив его рога. Её тело приспособилось к движениям огромного существа словно они были единым организмом, созданным для воздушной битвы. Каждая мышца Лириэль настроилась на едва уловимые колебания могучего тела под ней, предугадывая малейшие изменения в направлении полёта. Она полностью сосредоточилась, отбросив все посторонние мысли, погружаясь в то особое состояние сознания, которое эльфийские воины называли «око бури» — абсолютное спокойствие посреди хаоса.

Базрог, казалось, почувствовал эту перемену в ней — его полёт стал ровнее, а дыхание — глубже и размереннее. Пульсация энергии под его чешуёй замедлилась, приобретая гипнотический ритм. Теперь он летел молча, позволяя ей полностью направлять его, признавая в ней достойного наездника, хотя никогда не произнёс бы этого вслух.

Очень быстро они снова вышли на тренировочный курс, и воздух вокруг них наполнился электрическим предвкушением. Поведение демона изменилось — движения стали более отточенными, каждый взмах крыльев наполнился новой грацией и силой. Он сделал замысловатые движения когтистыми пальцами прямо перед головой, сложив их в позицию, напоминающую древние магические печати.

— Смотри внимательно, Дитя Леса, — прошипел он, и его голос звучал, словно раскалённое железо, погружённое в ледяную воду. — Мы разорвём саму ткань реальности перед тем червём.

Вокруг его рук и шеи появилось странное фиолетовое свечение, пульсирующее в такт с его дыханием. Воздух впереди начал искривляться, словно от невыносимого жара, а затем сконденсировался в светящийся диск, мерцающий всеми оттенками от глубокого индиго до зловещего багрянца. Диск изогнулся куполом, образуя нечто похожее на гигантскую линзу, внутри которой плясали миниатюрные молнии. Лириэль поняла, что это фокусирующая или усиливающая структура, способная многократно увеличить мощь любой атаки, направленной сквозь неё.

— Фокусирующее зеркало чистой энергии бездны, — с нескрываемой гордостью пояснил Базрог, чувствуя её восхищение. — Мы сожжем его одним ударом.

* * *

После безупречного пикирования, когда они понеслись на строй эльфийских воинов на расстоянии не более двадцати метров от земли, Лириэль внезапно почувствовала абсолютную уверенность в своих действиях. Она доверилась демону и, расправив плечи, звонким голосом крикнула:

— Огонь!

Вместо испепеляющего потока пламени, Базрог издал довольный оглушительный рёв, вибрации которого прокатились по всей долине, заставляя дрожать даже воздух. На мгновение все внизу схватились за уши, морщась от неожиданной звуковой атаки, но потом, к величайшему удивлению Лириэль, снизу донёсся одобрительный многоголосый крик поддержки.

Десятки, сотни глоток выкрикивали древнее боевое приветствие, которым испокон веков встречали вернувшихся героев: «Эль’хариат! Эль’хариат!» — «Победитель невозможного» на древнеэльфийском. Этот возглас, рождённый в глубине тысячелетий, разносился по долине, отражаясь от горных склонов и создавая впечатление, будто сама земля приветствует невероятное зрелище эльфийки, укротившей демона.

Эльфийка, чувствуя, как сердце наполняется непривычной гордостью, подняла руку и уверенно помахала в ответ, демонстрируя соплеменникам, что ситуация полностью под контролем. Её серебристые волосы развевались на ветру, а лицо, ещё недавно искажённое болью и усталостью, теперь светилось внутренней силой, которая заставляла воинов внизу верить в невозможное.

Внизу, в первых рядах войска, она разглядела знакомый силуэт генерала Эльдарина, облачённого в церемониальные доспехи из лунного серебра. Его взгляд был устремлён на них с непередаваемым выражением — смесью изумления, гордости и абсолютного недоумения. Старый воин, повидавший за свои восемьсот лет жизни, казалось, все чудеса этого мира, сейчас стоял, опираясь на свой легендарный посох, и не мог найти слов для того, что видел.

* * *

Первый удар.

Настал момент истины. Они быстро приближались к Альмарену, величественной эльфийской крепости, ныне превращённой в последний рубеж обороны. На горизонте уже виднелись серебряные вязы, их стройные силуэты с трепещущей на ветру светлой листвой казалось не знали о сражении по другую сторону стен. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотые тона.

Всю обратную дорогу каждый был поглощён своими мыслями, не проронив ни слова. Лириэль терзал вопрос, что будет дальше в случае их победы. Учитывая всё, что она знала о демонах из древних свитков и легенд, ничего хорошего ожидать не приходилось. Пальцы эльфийки несколько раз машинально тянулись к рукояти кинжала, впитавшего кровь Базрога — оружию, способному, возможно, причинить ему вред. Хотя её временный союзник уже много раз опроверг традиционные представления о демонах. По крайней мере, он проявлял здравый смысл, а не сеял хаос вокруг, хотя мог сделать это множество раз. И эти мысли, вызвали у неё странное чувство, похожее на благодарность.

Базрог вынужден был думать, как он убьёт эту эльфийку, а потом закончит с крепостью, но это говорил в нём его формальный приказ, который он выполнял лишь внешне. Внутри себя демон обнаружил странное противоречие — часть его сущности, связанная заклинанием, требовала крови и разрушения, но другая часть находила эту ситуацию удивительно… забавной. Ведь это был его первый призыв в мир смертных. И этот опыт не походил ни на что, с чем он сталкивался раньше. Несмотря на доступ к безграничному источнику знаний в своём родном измерении, реальность оказалась куда более сложной и многогранной. Маленькая, хрупкая эльфийка, осмелившаяся сражаться с ним, а затем заключить союз, вызывала в нём чувство, которое смертные назвали бы уважением. Давно забытое ощущение.

Только шум ветра и мерное биение крыльев нарушали тишину, повисшую между странными союзниками. Базрог летел уверенно, его тело словно всасывало в себя энергию из окружающего мира перед решающей битвой, отчего температура вокруг него ощутимо упала, а воздух приобрёл металлический привкус, характерный для предгрозовой атмосферы. Чешуя демона пульсировала приглушённым багровым светом, напоминавшим тлеющие угли в глубине потухающего костра. Лириэль вглядывалась в горизонт, пытаясь разглядеть знакомые очертания родной крепости. Её пальцы крепче сжали рога, а сердце забилось чаще от мысли о том, что с каждым взмахом крыльев они приближаются к судьбоносной встрече с Малгортом — созданием, осмелившимся нарушить древние законы равновесия ради собственной власти.

Наконец, за серебряным лесом появились величественные очертания Альмарена — древней цитадели, выросшей между скалами тысячелетия назад благодаря объединённым усилиям лучших эльфийских строителей. С тыльной стороны крепость выглядела почти не пострадавшей, сохранив изящные шпили и безупречные линии оборонительных сооружений, только зловещие клубы дыма, поднимающиеся с противоположной стороны, говорили о том, что идет осада. Солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, придавал беломраморным стенам золотистый оттенок, словно крепость сопротивлялась не только врагам, но и самому отчаянию.

— Ты готова? — внезапно демон вырвал её из своих мыслей, и его голос был абсолютно уверенный и спокойный, словно глубокое подземное озеро. — Я создам нам прикрытие.

Лириэль сглотнула, ощущая, как пересохло в горле. Сердце её забилось еще быстрее, но руки оставались твёрдыми.

— Да. Готова, — подтвердила она, стараясь, чтобы голос звучал так же уверенно, как у демона. Пальцы её машинально коснулись фамильного амулета на шее — талисмана, хранившего её семью на протяжении многих поколений.

Демон летел предельно низко к земле, используя свою сложную технику полёта. Его огромное тело скользило над поверхностью с невероятной точностью — казалось, его когтистые ноги и змеевидный хвост вот-вот коснутся мощеной дороги сквозь серебряный лес, ведущей к задним воротам крепости. Она чувствовала, как каждая мышца под кожей пришла в движение, когда он начал двигать перед собой руками. Его скорость заметно замедлилась, и он вновь создавал фокусирующую линзу, манипулируя энергетическими потоками вокруг себя с мастерством древнего чародея.

Под его чешуйками багровое свечение сменилось фиолетовым, переливающееся подобно северному сиянию в зимнюю ночь. Энергия струилась по его телу причудливыми узорами, образуя сложную сеть магических потоков, концентрирующихся вокруг рогов и хребта. Воздух вокруг них начал искривляться и мерцать.

Никто не думал охранять тылы крепости — все силы были брошены на оборону главных ворот, где армия Малгорта вела основное наступление. Но судьба распорядилась иначе: молодой эльф бежал за новой порцией стрел и случайно заметил огромный светящийся сгусток энергии, который словно крался к крепости со стороны ущелья. Глаза юноши расширились от ужаса, когда он разглядел сквозь мерцающую завесу очертания возвращающегося крылатого чудовища.

— Тревога! Демон приближается с тыла! — закричал он, срывая голос от напряжения и страха, и бросился к сигнальному горну.

Горн просигналил в крепости, его пронзительный звук разнёсся по всем уголкам цитадели, заставляя защитников в панике перегруппироваться. Часть изможденных лучников, чьи лица были покрыты сажей и пылью от непрерывных боёв, появилась на задней стене. Их руки дрожали от усталости, но глаза горели решимостью защищать родной дом до последнего вздоха. Не теряя времени, они открыли огонь по сгустку демонической энергии, натягивая тетивы с последними остатками сил.

— Идиоты! — закричала Лириэль, когда по приближающемуся демону открыли огонь из крепости. Её сердце сжалось от осознания абсурдности ситуации — она возвращалась, чтобы спасти своих, а они встречали её смертоносным дождём стрел.

Десяток стрел взмыли в воздух, прочертив серебристые дуги в небе и устремившись к цели с безупречной точностью, присущей эльфийским лучникам. Лириэль инстинктивно прижалась ниже к шее демона, хотя и понимала, что на такой скорости уклонение невозможно. Её сердце пропустило удар, когда она осознала неизбежность попадания.

— Это свои! Перестаньте стрелять! — кричала она, вкладывая в голос всю силу своих лёгких, хотя и понимала, что с такого расстояния её голос не долетит до защитников крепости. Ветер безжалостно разрывал её слова в клочья, унося их прочь.

Базрог издал звук, удивительно похожий на смех — глубокий, раскатистый, с нотками искреннего веселья, который вибрацией отдавался в её теле. Этот звук был настолько неуместен в данной ситуации, что Лириэль на мгновение растерялась, забыв о смертельной опасности.

— Не отвлекайся и смотри, Дитя Леса, — произнёс он, всё ещё подрагивая от смеха. В его голосе слышалась почти детская гордость мастера, демонстрирующего свое искусство. — Ещё немного и твой выход.

Фиолетовая энергия фокусирующей линзы сконцентрировалась перед ними, образуя нечто похожее на непроницаемый щит, сотканный из сгустков тьмы и фиолетовых молний. Стрелы, которые в обычных условиях могли пробить даже лучшие доспехи, просто испарились, коснувшись его мерцающей границы, превратившись в крошечные облачка пепла, которые тут же развеял ветер. Щит пульсировал и переливался, словно живое существо, поглощая энергию атаки и преобразуя её в дополнительную защиту.

Базрог издал оглушительный рев, направив его высоко в небеса. Звук, подобно грозовой волне, отразился от скал и облаков, разнесся по всему ущелью и, многократно усиленный эхом, достиг ушей Малгорта и его армии. Рык демона звучал как предвестник апокалипсиса, заставляя дрожать землю и вибрировать воздух.

Следом за этим демон выпустил впечатляющую струю адского пламени, которое, пройдя через магическую линзу, преобразилось в ослепляющий фиолетовый поток. Огонь взметнулся ввысь над крепостью, извиваясь подобно живому существу, словно обладал собственным сознанием и волей. Пламя изгибалось в воздухе причудливыми узорами, танцуя между башнями, прежде чем коснуться крепостных стен. Но вместо того, чтобы обрушиться всей мощью, оно лишь скользнуло по касательной, опалив несколько деревянных крыш и оставив на древнем камне закопчённые следы, похожие на древние руны.

Однако со стороны атакующих войск зрелище представлялось совершенно иным. Для них казалось, что вся крепость в единый миг взорвалась изнутри ослепительной вспышкой фиолетового пламени, которое теперь пожирало её, словно голодный хищник свою добычу. Языки магического огня вырывались из окон и бойниц, а над крепостью поднялось облако дыма, окрашенное в неестественные оттенки пурпура.

Лириэль зажмурилась от яркой вспышки, инстинктивно прикрыв лицо рукой. Даже с такого расстояния она отчетливо слышала восторженные крики атакующих, полностью купившихся на эту иллюзию. Она чувствовала, как волна страха прокатилась по рядам защитников Альмарена, превращаясь в панику — именно того эффекта они и добивались.

Базрог величественно поднялся над крепостью, скрытый в клубящемся облаке мистического огня, который не причинял вреда ни ему, ни эльфийке. Он издал ещё один громовой рык, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Демон использовал это мгновение, чтобы внимательно оценить расположение армии и лагеря Малгорта, мысленно подтверждая свой изначальный план, после чего заложил последний круг в глубоком ущелье за крепостью.

Малгорт восседал в своём кресле. Последние часы выдались напряжёнными — исчезновение демона не предвещало ничего хорошего. Тёмный чародей периодически сжимал чёрный кубик-артефакт, пытаясь нащупать связь с порабощённым существом, но ощущал лишь смутное присутствие где-то на грани восприятия.

И вдруг — он почувствовал это. Ощущение было подобно электрическому разряду, пробежавшему по позвоночнику. Жар, исходящий от артефакта, внезапно усилился, а руны на его гранях вспыхнули алым светом. Тонкие губы Малгорта растянулись в холодной улыбке, обнажая неестественно белые зубы.

— Господин? — осторожно спросил один из магов, заметив перемену в его настроении.

— Мой цепной пёс возвращается, — произнёс Малгорт, поглаживая артефакт длинными бледными пальцами. Его голос звучал почти нежно, как у любящего хозяина, говорящего о любимце. — Чувствуете? Воздух наполняется жаром Нижних Сфер.

Три чернокнижника, стоявшие полукругом за его креслом, синхронно подняли головы, принюхиваясь. Но они ничего не почувствовали, пожав плечами.

— Он справился с эльфийкой? — спросил самый молодой из них, с кожей, бледной настолько, что сквозь неё просвечивали синие вены.

— Разумеется, — Малгорт рассмеялся, и этот звук напоминал скрежет металла по стеклу. — Высший демон против одной смертной? Что за глупый вопрос. Он просто решил развлечься, поиграть с добычей. Эти существа любят такие развлечения.

Малгорт даже не удосужился встать со своего кресла, когда Базрог издал оглушительный рёв и произвёл свой первый впечатляющий залп с тыла крепости. Поток пурпурного пламени накрыл крепость целиком, обрушился на уже поврежденную башню, превращая её в огненный вихрь.

— Да! Вот так! — прошептал Малгорт, наблюдая, как силуэт демона показался внутри облака из странного неестественного огня и делал широкий круг, готовясь к новой атаке. Его глаза блестели от предвкушения, а пальцы слегка подрагивали от возбуждения. — Вы только посмотрите на это зрелище! Высшая форма разрушения, чистая и неоскверненная мелкими человеческими эмоциями.

Повернувшись к командиру наёмников, мрачному воину в тяжёлой броне с многочисленными амулетами на шее, Малгорт небрежно взмахнул рукой:

— Отзывай людей. Пусть эти болваны перестанут путаться под ногами.

— Но господин, — возразил командир, — мы почти прорвали восточную стену. Ещё немного, и…

— Я сказал отступать, — холодно повторил Малгорт, и в его голосе прозвучала такая угроза, что даже закалённый в боях наёмник невольно сделал шаг назад. — Эти идиоты всё равно ничего не могут сделать. Только мешают и тратят мои ресурсы. Пусть теперь пёс закончит начатое. — Он любовно погладил чёрный кубик. — Баааз’орог’гурррум разорвёт их на части, и мы пойдем дальше.

Сигнальщики протрубили отступление, и разношёрстная армия Малгорта начала организованно отходить, освобождая пространство для своего сверхъестественного союзника. Некоторые наёмники поглядывали на небо с суеверным ужасом, другие — с нескрываемым облегчением, что им не придётся штурмовать неприступные стены. Небо затянули клубы дыма, и где-то там демон выписывал круги над обречённой крепостью, готовясь нанести сокрушительный удар.

— О Бездна… — наконец произнес Базрог глубоким, вибрирующим голосом, в котором чувствовалось удовлетворение. Его глаза тлели подобно углям, а на клыкастой пасти играла зловещая ухмылка. — Смертные черви разбегаются в ужасе от моей стены. Их мелкие душонки трепещут от страха. Они думают, я обрушу всю мощь преисподней на крепость. А это ничтожество сидит на своем стуле. СОТРИ ИХ, ЛИРИЭЛЬ!

— Сделаю! — решительно кивнула Лириэль и крепче сжала рога. В её глазах отражалось пламя. — Надеюсь, ещё увидимся, Базрог.

Демон завершил разворот и теперь летел к крепости, буквально переливаясь тёмной энергией, которая окутывала его тело подобно живому доспеху из чистого мрака и пламени. Вдоль всего позвоночного хребта пульсировали фиолетовые вспышки, словно биение невидимого сердца, наполняя каждую чешуйку нестерпимым жаром. Воздух вокруг его массивного силуэта искривлялся и трескался, как если бы сама реальность не выдерживала присутствия существа из иного измерения, полностью раскрывшего свою мощь.

Лириэль полностью сосредоточилась на полёте и своих ощущениях, сливаясь с потоками магии, окружавшими её. Её разум стал кристально чистым — ни одной лишней мысли, ни единого сомнения. Горячий ветер бил в лицо с такой силой, что казалось, вот-вот сорвёт кожу, а сердце билось в унисон с хлопаньем мощных крыльев демона, создавая ритм древнего боевого танца. Теперь всё зависело только от неё — эльфийки, оседлавшей разрушителя миров.

Они взмыли над крепостью, пролетев так близко к задней стене, что Лириэль могла видеть изумлённые лица застывших лучников. В глазах каждого читалась смесь ужаса, восхищения и зарождающейся надежды. Многие уже заметили эльфийку на спине демона, и, пережив первую атаку, которую просто нельзя было пережить, начинали понимать, что всё это было лишь частью какого-то невероятного плана. Тирвальд проводил летящую пару взглядом, в котором читалась вековая мудрость — он был один из тех, кто сразу понял, что происходит, и молча отдал честь, прижав сжатый кулак к сердцу.

Демон скрылся в клубах дыма и пламени, порождённых его первой атакой, они обволокли их подобно кокону. Базрог закрыл свои огненные глаза, и он полностью отстранился от происходящего, доверившись Лириэль. Его тело, напряжённое как взведённая баллиста, вибрировало от сдерживаемой мощи, готовой вырваться наружу по первому приказу своей временной хозяйки. Связь между ними, невозможная с точки зрения всех известных законов магии, сейчас казалась прочнее адамантовой цепи и естественнее, чем дыхание.

Внезапно они вылетели из облака тьмы, прорвав его подобно острию копья, и золотое закатное солнце осветило их величественный силуэт, заставив чешую демона вспыхнуть тысячей золотых отблесков. Лириэль почувствовала внезапный прилив ответственности, накативший подобно приливной волне. Теперь всё зависело от неё — от её выдержки, реакции, бесстрашия. Она резко направила голову демона вперёд, прервав вертикальный подъём и начав стремительное снижение, подобное пикированию сокола, заметившего добычу. Перепонки крыльев Базрога натянулись до предела, гудя от напряжения, словно струны боевой арфы, играющей мелодию разрушения.

Перед ней открылось поле битвы во всей красе: армия Малгорта, отступающая от стен в почти механическом порядке, сам довольный маг на своём резном кресле на возвышении у границы леса, окружённый ореолом тёмной энергии, и между ними — пространство, которое вскоре должно было превратиться в пепелище. Каждая деталь, каждое движение внизу были видны с кристальной чёткостью, словно время замедлилось, позволяя Лириэль рассмотреть мельчайшие подробности — от бледного лица чародея до капель пота на лбах отступающих наёмников.

— Огонь! — скомандовала она, вложив в этот короткий приказ всю силу своей воли, всё накопившееся за дни осады отчаяние и ярость.

В следующее мгновение произошло нечто невероятное, превосходящее даже самые смелые легенды о мощи демонов. Всё фиолетовое свечение под чешуйками на теле Базрога вспыхнуло ослепительным светом, соединяясь в единую сеть энергии, подобную жилам древнего дерева, корнями уходящего в само мироздание. Перед головой демона сформировался сгусток концентрированного пламени, усиленного линзой — глубокого фиолетового с чёрными прожилками, напоминающими трещины в реальности. Сама атмосфера вокруг него закипела, порождая искрящиеся вихри раскалённого воздуха.

Луч этого потустороннего огня вырвался вперёд с такой силой, что всё тело демона содрогнулось, как будто само пыталось удержать высвобожденную мощь. Лириэль ощутила невероятную дрожь под собой, словно она оседлала первозданную стихию, древнюю, как само время. Жар был настолько интенсивным, что ей пришлось вжаться в его голову, чтобы не сгореть заживо, ощущая, как волосы трепещут от потока, грозящего испепелить любую материю. Магическая защита её доспехов, созданных лучшими эльфийскими мастерами, с трудом выдерживала это испытание, мерцая серебристым светом.

Несмотря на мощь высвобожденной энергии, эльфийка сохранила контроль над ситуацией, превозмогая боль горящей кожи лица и слезящихся от жара глаз. Она аккуратно направляла поток пламени, словно указывая путь смертоносной реке, льющейся с небес, превратившись в воплощение древней богини возмездия. Под её руководством фиолетовый огонь устремился прямо на скопление войск Малгорта внизу, прочертив огненную дорожку от самой стены и дальше, прямо туда, где восседал сам маг, ещё не осознавший, что его собственное оружие обратилось против него.

Смотреть вперёд из-за ослепительного света было невозможно — поток энергии превратился в миниатюрное солнце. Только видя размытые силуэты окружающих гор, Лириэль понимала, что отдача потока настолько велика, что их сносит назад. Надавив правой ногой с максимальной силой, она компенсировала эту чудовищную отдачу, и смертоносное оружие заскользило вперёд, прямо к своей неизбежной цели.

Луч фиолетового пламени прошёлся через центр армии Малгорта подобно божественному мечу, рассекающему полотно реальности. Там, где он касался земли, не оставалось ничего — ни тел, ни оружия, ни самой почвы. Всё испарялось мгновенно, превращаясь в облака раскалённого пара, поднимающиеся к небесам закрученными спиралями, словно души уничтоженных искали путь в иной мир. После прохождения огня на земле оставался идеально ровный ров, шириной в несколько метров, дно которого светилось расплавленной магмой, бурлящей и пузырящейся, словно кровь в ране самой земли.

Крики ужаса разносились по полю битвы, когда солдаты в панике бросались врассыпную, обезумев от невиданного зрелища. Тех, кто находился на относительном расстоянии от огня, снесла ударная волна такой силы, что даже закованные в тяжёлые доспехи воины взлетали в воздух, как осенние листья, подхваченные штормовым ветром.

Крепость позади них содрогнулась от мощного землетрясения, вызванного высвобождением такого количества демонической энергии. Древние стены Альмарена задрожали до самого основания, а оставшиеся мистические руны защиты вспыхнули ослепительным светом, пытаясь нейтрализовать разрушительные вибрации. Несколько повреждённых башен начали крошиться, огромные каменные блоки падали вниз, поднимая облака пыли, в которых кружились мельчайшие частицы мерцающего серебристого пепла — всё, что осталось от древних заклинаний, разрушенных невероятной силой демонического огня. Но, несмотря на разрушения, с укреплений доносились радостные крики — защитники ликовали, понимая, что происходит поворот в битве.

Лириэль чувствовала, как мощность удара быстро начала ослабевать. Пламя, вырывающееся из пасти демона, становилось тоньше и бледнее, словно даже у существа из Нижних Сфер иссякали силы после такого невероятного выброса энергии. Она почти полностью лишилась зрения — перед глазами плясали чёрные и пурпурные пятна, мешая ориентироваться в пространстве. Словно сквозь толщу воды она ощущала, как дрожит под ней тело Базрога, как напрягаются его мускулы в последней попытке удержать контроль над высвобожденной мощью. Используя последнюю энергию, эльфийка начала беспорядочно крутить головой демона, пытаясь накрыть большую площадь и одновременно проморгаться, чтобы вернуть себе хотя бы минимальную способность видеть. Кожа на её лице горела так, словно она часами стояла на самом солнцепёке, а в лёгких словно застыл раскалённый воздух, делая каждый вдох мучительным.

Когда зрение начало возвращаться, первое, что она увидела сквозь пелену слез, был быстро приближающийся купол защитного заклинания Малгорта, который тот как-то успел активировать в последние мгновения перед ударом. Полусфера из переплетающихся чёрных и фиолетовых энергетических нитей пульсировала, словно живое сердце, выбрасывая в окружающее пространство волны тёмной магии. Несмотря на все разрушения и точный удар, оставивший ров, ведущий прямо к месту, где восседал Малгорт, магический барьер каким-то образом устоял перед яростью демонического пламени. Невероятная энергия Базрога просто растеклась по его поверхности, выжигая всё вокруг, но не проникая внутрь защитного купола. Барьер словно впитал в себя часть энергии атаки и теперь мерцал с такой ослепительной яркостью, что не было видно происходящего внутри него, где скрывался тёмный маг, окружённый последними верными слугами.

Лириэль помнила, что нельзя приближаться к магу — его проклятый артефакт мог мгновенно парализовать демона, превращая их грозный тандем в беспомощную мишень. Она инстинктивно дёрнула рога на себя, пытаясь набрать высоту. Но привычной отдачи не последовало. Базрог сделал вялый взмах крыльями, напоминавший движение смертельно раненой птицы, но никакого набора высоты не произошло. Наоборот, он словно обессилел, его исполинское тело стало неожиданно тяжёлым, и вместо взлёта они медленно снижались. Раскалённый воздух вокруг них быстро остывал.

— Вверх! Стой! — закричала она в панике, сильнее упираясь ногой в чувствительную точку у левого крыла.

Базрог понял, что выложился слишком сильно, вложив всю свою сущность в этот невероятный по мощи удар, и теперь его антигравитация, позволявшая его массивному телу парить с грацией хищной птицы, на время перестала действовать. Магические каналы, пронизывающие его тело, опустошились подобно пересохшим руслам рек. Самое плохое — он уже начал ощущать действие артефакта, тонкие нити чуждой магии просачивались сквозь пространство, пытаясь оплести его волю. А это значило, что по какой-то невероятной причине маг всё ещё жив, и его план провалился.

— Вправо! Влево! — вдруг закричала Лириэль, возвращая его в сознание. Она отчаянно дёргала за рога, ощущая, как барьер и земля стремительно приближаются. Её глаза, покрасневшие от жара, лихорадочно искали способ уйти с прямого курса на Малгорта. Она понимала, что контроль утерян.

Базрог издал рычание, полное ярости и разочарования. Земля содрогнулась, отвечая на зов древнего существа, чьи корни уходили в самые глубины мироздания. Больше всего он хотел открыть глаза — увидеть, что происходит и что делать. Но он понимал, что если сделает так, то это мгновенно может парализовать его волю, превращая в послушное орудие. Внутренняя борьба отразилась на его лице гримасой гнева, исказившей чешуйчатую морду в жуткую маску древнего ужаса. Языки пламени вырывались из ноздрей. Сделав выбор по памяти, он резко дёрнулся влево, используя оставшуюся аэродинамику крыльев, туда где была более открытая местность без деревьев.

— Да! Молодец, — прошептала Лириэль, прижимаясь к его шее так плотно, что могла чувствовать пульсацию энергии под кожей.

Но маневр оказался запоздалым — они неумолимо приближались к земле, которая теперь казалась не твёрдой почвой, а бурлящим океаном из стали, плоти и костей. Оставшиеся солдаты Малгорта в ужасе разбегались, но мало кто успевал отойти достаточно далеко от места предполагаемого падения.

— Когти! Войско! — успела выкрикнуть Лириэль, и в следующее мгновение Базрог выставил перед собой когтистые руки, каждый палец которых заканчивался острием размером с кинжал.

— Я убью тебя Лириэль, — прогремел демон, представляя, что выполняет приказ мага, его голос, подобный раскатам грома, заставил многих воинов в ужасе рухнуть на колени. — Вкуси мою мощь!

Удар был сокрушительным, сравнимым с падением камня осадного орудия. Демон врезался в землю почти плашмя, его когти мгновенно вспороли почву, оставляя глубокие борозды. Твёрдая, как камень, чешуя скрежетала по земле, высекая искры. Но вместе с землёй они встретили и плоть — левый фланг армии Малгорта, не успевший рассеяться после первой атаки, оказался прямо на их пути. Крики боли и ужаса смешались в единый хор агонии, когда тонны демонической плоти обрушились на строй наёмников и порабощённых существ.

Эльфийка вжалась в шею демона, когда тот на животе проскользил по земле, разрывая всё на своём пути. Его тело превратилось в живой таран, прорезающий шеренги врагов как раскалённый нож масло. Доспехи, оружие, плоть — всё смешалось в кровавое месиво под его массивным телом, оставляя за ними широкую полосу разрушения. Изувеченные тела отбрасывало в стороны, словно сломанные игрушки. Она спряталась за рогами, как за щитом, когда несколько фрагментов доспехов и оружия врезались в них с металлическим лязгом. Осколки разлетались во все стороны, но ни один не причинил ей вреда. Она не знала, специально или нет, но крылья Базрога сложились за спиной так, что образовали вокруг неё настоящий защитный кокон, закрывающий почти со всех сторон, словно перепончатый панцирь.

Инерция движения наконец погасла, и Лириэль с ужасом осознала, что они лежат посреди оправляющегося от удара войска. Вокруг них тут же начали собираться выжившие солдаты, с оружием наготове, но держась на почтительном расстоянии от поверженного, но всё ещё смертельно опасного существа. Некроманты в тёмных одеждах начали плести заклинания, их пальцы двигались в сложных фигурах, а глаза светились зловещим зелёным светом.

— Ну же, вставай! — крикнула она, ударяя кулаком по шее демона, чувствуя, как холодеет от страха кровь в жилах.

Новый план.

Базрог, с трудом поднялся на ноги, его тело двигалось с непривычной тяжестью, словно каждый мускул был налит свинцом. Когтистые лапы скребли по земле, оставляя глубокие следы, а чешуя, под которой обычно мелькали разряды разных оттенков, сейчас была монотонно серой. Его хвост, подобный гигантскому хлысту, раскидал несколько воинов, ездовых животных и скелетов, поднятых некромантами, разбрасывая их, как соломенные чучела.

— Куда? Где мне тебя убить? — взревел он, но его тело предательски содрогнулось от довольного смеха, совершенно неуместного для текущей ситуации.

— Вперёд! Взлетай! — крикнула Лириэль, направляя его голову в сторону, противоположную мерцающему куполу защиты Малгорта. Она понимала, что сейчас главное — выбраться из окружения, найти место, где Базрог сможет восстановить силы.

Демон сначала неуклюже, словно новорождённый четырехметровый детёныш, делающий первые шаги, а затем всё с большей скоростью побежал в указанном эльфийкой направлении. Его ноги и тело крушили остатки левого фланга армии, превращая всё на своём пути в кровавое месиво. Простое оружие не причиняло ему вреда, клинки ломались о чешую, не оставляя и царапины, а стрелы отскакивали даже от тонких перепонок крыльев, защищая Лириэль со всех сторон, словно щит. Мелкие солдаты разбегались при виде бегущего разъяренного демона, но некоторые храбрецы пытались преградить ему путь, выстраиваясь в боевые порядки с копьями наперевес.

— Жалкие черви! — прошипел Базрог, его огненные глаза по-прежнему были закрыты, но это не мешало ему чувствовать происходящее вокруг. — Я, БАААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМ, УБЬЮ ЕЁ! В СТОРОНУ, ОТРОДЬЕ!

Наконец, пробежав ещё несколько десятков метров и восстановив хотя бы малую часть своих сил, Базрог мощно оттолкнулся от земли, оставив в месте отрыва глубокую воронку с раскалёнными краями. Его массивные крылья разложились с характерным свистом рассекаемого воздуха, каждая перепонка натянулась, обнажая сеть пульсирующих энергетических каналов. Несколько взмахов этих исполинских крыльев создали порывы ветра такой силы, что сбили с ног оставшихся поблизости солдат и подняли в воздух тучи пыли и пепла — и они снова были в воздухе, постепенно набирая высоту, оставив позади себя длинный ров и тропу, заполненные разорванными телами и обломками оружия. Кровь неисчислимых жертв впиталась в потрескавшуюся почву, образуя причудливые узоры, напоминающие древние руны проклятия.

Демон открыл глаза. Теперь, когда они были на безопасном расстоянии от Малгорта и влияния его артефакта, он разразился потоком брани на языке Нижних Сфер, от которого сам воздух, казалось, съёживался и темнел, а мелкие частицы пыли вокруг них вспыхивали крошечными искорками, словно не выдерживая оскверняющей силы этих звуков. Базрог с отвращением смахивал с рук и когтей фрагменты доспехов и ошмётки плоти незадачливых солдат, каждое его движение сопровождалось шипением — кровь смертных испарялась при контакте с его раскалённой чешуёй.

— Кхааз’гурр’тах! Нсссрат’хааа’тур! — рычал он, каждое слово сопровождалось выбросом тёмного пламени из пасти. — Эти ничтожные существа пачкают мою высшую форму своими жалкими останками!

— Ой, извини, — смущённо произнесла Лириэль, наблюдая, как часть армии превратилась в месиво под их вынужденной посадкой. Её опаленные некогда светлые волосы, теперь ещё и перепачканные сажей и кровью, развевались на ветру, создаваемом взмахами крыльев. — У меня возникли… проблемы с управлением.

Базрог фыркнул, выпуская из ноздрей струйки дыма, окрашенные в синеватый оттенок, которые сплетались в воздухе в подобие призрачных змей, прежде чем раствориться. В нём боролась демоническая гордость с вынужденным признанием собственной ошибки. Он не мог открыто признать, что это его план провалился и чуть не стоил им всего. Защита мага оказалась сильнее, чем он думал, и вины Лириэль в этом не было.

— Я… прощаю твою неуклюжесть, Дитя Леса, — неохотно выдавил он, каждое слово словно причиняло ему физическую боль. Его голос звучал как неприятный скрежет, но в нём проскальзывали нотки, которые при большом желании можно было бы принять за уважение. — Ты не врезалась в купол. Это было бы… неприятно.

Он развернулся в воздухе, выполнив сложный маневр, от которого у Лириэль перехватило дыхание, и они снова оказались лицом к полю битвы, которое теперь больше напоминало картину апокалипсиса из древних пророческих свитков. Центр армии был рассечён огненным рвом, в глубинах которого всё ещё клокотала магма, выбрасывая в воздух ядовитые испарения. Левый фланг превращён в кровавое месиво после их жёсткой посадки — истерзанные тела, разбросанные фрагменты доспехов и оружия, поваленные знамёна, на которых теперь невозможно было разобрать изначальные символы. Лишь правый фланг, потрёпанный ударной волной, и позиция самого Малгорта перед самым тлеющим лесом оставались относительно нетронутыми, хотя и там наблюдалось некоторое смятение в рядах.

— Неплохое начало, — произнесла Лириэль, оценивая результаты первой атаки. В её голосе смешались удовлетворение от нанесённого урона и разочарование от того, что главная цель осталась невредимой. — Этот маг всё ещё защищён. Как он выдержал удар твоего пламени? Почему?

Пока они кружили на удалении от поля битвы, оценивая ситуацию, Базрог указал длинным изогнутым когтем на несколько точек внутри защитного купола, где расположился Малгорт. Защита теперь светилась не так ярко, словно постепенно рассеивая энергию.

— Видишь эти камни, эльфийское дитя? — прорычал он, и каждое его слово сопровождалось вибрацией, передававшейся через его тело Лириэль. Его острое зрение позволяло различать детали, недоступные даже эльфийским глазам. — Эта тварь использует демоническую магию. Купол поглощает энергию и становится сильнее с каждой атакой. — В его голосе звучало неприкрытое отвращение, смешанное с крупицами уважения к изобретательности смертного. — Чтобы разрушить такую защиту, потребуется сила, способная расколоть твой жалкий мир надвое. Смертный собрал слишком много знаний для своего хрупкого разума…

Лириэль прищурилась, напрягая своё эльфийское зрение, разглядывая указанные объекты. Её глаза, привыкшие видеть тончайшие узоры магических потоков, смогли различить то, что указывал демон. Действительно, под защитой купола на равном расстоянии друг от друга стояли небольшие странные обелиски из чёрного камня с прожилками, напоминающими кровеносные сосуды. От них к куполу тянулись тонкие нити пурпурной энергии и незнакомые ей символы, которые, казалось, постоянно менялись, словно были живыми существами, а не начертанными знаками.

— Ну и ладно, хочет, пусть сидит внутри, — решила она, уже оценив бесполезность прямой атаки на защиту мага. Её тактический ум, отточенный веками военного опыта, быстро перестроился на новую стратегию. — Ты можешь добить армию? Тогда он сам выйдет. Когда его солдаты закончатся, ему придётся что-то предпринять. Малгорт слишком высокомерен, чтобы просто сбежать.

Базрог помедлил, словно сомневаясь, его огромное тело слегка покачивалось на восходящих потоках горячего воздуха, поднимающихся от лавы на поле битвы. В его огненных глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство, но он быстро скрыл это за маской демонической гордости, свойственной ему.

— Дол-жжен пре-дупре-дить те-бя, смерт-ная, — наконец произнёс он, растягивая слова и явно не желая признавать ограничения своих сил. Каждый слог сопровождался клубами чёрного дыма, вырывающегося из пасти. — В вашем мире моя энергия не без-ко-неч-на. Пламя, что ты видела… я не смогу создать его снова в ближайшее время. — Он фыркнул, выпуская из ноздрей струи дыма с синими искрами, словно это признание стоило ему огромных усилий и ранило его гордыню глубже, чем любое материальное оружие. — Остались прими-тив-ные огненные шары. Жалкое подобие моей истинной мощи.

— Примитивные шары звучит вполне подходяще, — кивнула Лириэль, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Мы уже нанесли им сокрушительный удар, осталось лишь добить тех, кто ещё способен сражаться.

— Твой план имеет смысл, Лириэль, — неожиданно согласился Базрог, назвав её по имени, что говорило о важности момента. Его голос приобрёл новые обертоны, напоминающие глубокий рокот подземной реки. — Без армии Малгорт будет вынужден либо бежать, либо предпринять что-то отчаянное, раскрыв свои уязвимости. В любом случае, мне это на руку.

Они сделали широкий круг над полем битвы, набирая высоту с каждым мощным взмахом исполинских крыльев Базрога. Постепенно разворачиваясь для новой атаки, они выбрали своей целью правый фланг армии — единственную часть войска Малгорта, которая пыталась сохранить какое-то подобие боевого порядка. Там, внизу, капитаны выкрикивали команды, стараясь перекричать хаос паники, знаменосцы все ещё высоко держали штандарты с изображением чёрной руки, сжимающей молнию.

Лириэль аккуратно остановила Базрога на высоте, с которой открывался идеальный обзор. Его силуэт завис в небе подобно зловещему знамению, отбрасывая на землю темную тень, что скользила по полю сражения подобно предвестнику смерти. Благодаря своему острому эльфийскому зрению, Лириэль видела всё происходящее внизу как на ладони — каждый солдат, каждое движение были различимы с кристальной чёткостью. По рядам войска стремительно прокатилась паника, словно волна по морской глади: сначала передние ряды замерли, заметив нависшую над ними угрозу, затем беспокойство передалось дальше, и вскоре всё войско начало разбегаться, подобно муравьям, чьё жилище потревожили. Командиры тщетно пытались удержать строй, но первобытный страх перед крылатым чудовищем оказался сильнее дисциплины и угроз наказания.

Демон уже начал готовить свои «огненные шары», и этот процесс совершенно не походил на работу человеческих или эльфийских магов. Он не зачитывал витиеватых заклинаний, как это обычно бывает при использовании боевой магии, не чертил в воздухе сложные руны и не делал ритуальных пассов руками. Его магия была первозданной, древней, как само мироздание. Огонь формировался прямо между кончиками его массивных когтей, вырываясь из невидимых потоков энергии. Шары пылали яростным оранжево-красным пламенем с зловещими фиолетовыми прожилками, подобными венам на живом организме, и были раза в три-четыре больше тех, которые Лириэль привыкла видеть в исполнении даже самых могущественных боевых магов.

— Огонь! — её яростный голос разнёсся над полем битвы подобно раскату грома.

То, что последовало за её командой, заставило эльфийку усомниться в словах демона о «примитивности» его атаки. Шары срывались с рук Базрога без какого-либо замаха, словно существо обладало их бесконечным запасом. На месте выпущенных сгустков сразу формировались новые, каждый пульсировал собственной зловещей жизнью. Лириэль едва успевала корректировать направление атаки, поскольку первые выстрелы полетели явно не туда, куда она рассчитывала — к новому оружию и направлению рук нужно было привыкнуть.

Шары устремились к земле, оставляя за собой извилистые огненные следы, и при столкновении с поверхностью взрывались с такой силой, что в почве оставались глубокие кратеры, разбрасывая вокруг себя комья земли, фрагменты тел и оплавленное оружие. Солдаты разлетались как тряпичные куклы, подброшенные в воздух невидимой рукой гиганта. Тяжёлые стальные доспехи плавились, словно были сделаны из воска, оружие выгибалось и скручивалось от невыносимого жара, а боевые знамёна мгновенно превращались в пепел, который ветер тут же разносил по полю. Крики агонии вновь слились в единый хор страдания, поднимаясь к небесам вместе с клубами чёрного дыма и пепла.

— Если это примитивно, — выкрикнула Лириэль, наблюдая за масштабом разрушения внизу, её глаза расширились от смеси ужаса и восхищения, — то я…

Договорить она не успела. Краем глаза, обострённым инстинктом выживания, она заметила движение у основания защитного купола, где располагался Малгорт. Внезапно из-под мерцающего барьера в небо устремились энергетические копья, сотканные из самой тьмы — не менее десятка сразу. Они двигались с невероятной скоростью, значительно превосходящей любое материальное оружие, оставляя за собой дымный след и треск разрядов, напоминающих миниатюрные молнии. Эти копья, казалось, были сделаны из уплотнённой тьмы, которая поглощала окружающий свет, создавая вокруг себя ореол искажённой реальности.

— Уходи! Вправо! — продублировала она свою команду, надавливая на чувствительную область крыла демона. Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела. — Малгорт атакует!

Ускорение демона было мгновенным, словно его тело внезапно стало невесомым. Воздух вокруг них задрожал от перегрузки, создавая небольшую ударную волну. Но даже этой феноменальной реакции оказалось недостаточно. Снаряды, выпущенные Малгортом, словно обладали собственным разумом и волей, мгновенно скорректировав траекторию вслед за движением цели. Энергетические копья врезались в бок и плечо демона с отвратительным шипящим звуком, напоминающим раскалённое железо, погружённое в воду. Сразу три пронзили тонкую мембрану крыла, оставив зияющие отверстия с дымящимися краями. Одно пролетело мимо, едва не задев голову Лириэль, опалив кончики её волос.

Базрог взревел от ярости — глубокий, первобытный звук. Лириэль почувствовала, как его исполинское тело напряглось под ней, мускулы свело судорогой такой силы, что она едва удержалась на своём месте, вцепившись в рога.

— Пре-дател-ская ма-гия! — прохрипел демон, его голос звучал как скрежет металла по камню. — Использует силу Бездны против меня!

Дыры в крыле росли на глазах — ткань словно разъедало изнутри кислотой из самых глубин преисподней. Края раны дымились и чернели, распространяя вокруг себя запах горящей серы. Демон с трудом удерживал равновесие в воздухе, его полёт стал неровным, дёрганым, словно каждое движение стоило ему невероятных усилий. С краёв ран сочилась густая тёмная жидкость — она падала вниз испаряющимися струйками, оставляя в воздухе дымный след.

Лириэль с удивлением поймала себя на мысли, что переживает за демона. Не только из-за своей безопасности, оказавшейся под угрозой, но и из-за его страданий, которые каким-то образом резонировали с её собственной душой. Это чувство было настолько неожиданным и противоречивым, что на мгновение сбило её с толку, отвлекло от происходящего вокруг. Она не заметила, как оставшееся копье, всё ещё не нашедшее свою цель, сделало невозможную дугу позади них, и спустя мгновение пронзило её бедро насквозь, не останавливаясь на этом, и вошло в плоть демона, соединив их одной раной.

Боль была настолько резкой и всепоглощающей, что Лириэль едва не потеряла сознание. Казалось, что каждый нерв в её теле внезапно вспыхнул агонией, а кровь в венах превратилась в кипящий металл. Она почти упала со своего места, её руки непроизвольно разжались, теряя хватку на рогах демона. Лишь маленькие шипы на гребне шеи Базрога и его реакция предотвратили её соскальзывание.

Базрог немедленно ощутил её положение. Он открыл глаза, их пламя теперь горело тусклее обычного, и выругался на древнем языке, от которого сама реальность вокруг них словно пошла рябью. Он плавно, насколько это было возможно, сменил направление, уводя их подальше от мага и его смертоносных копий, понимая, что ещё один подобный залп может стать для неё последним.

— Мне нужно укрытие… — буквально простонала эльфийка, её голос, обычно мелодичный и сильный, теперь звучал надломленно. Она прижала руку к ране, но кровь продолжала сочиться между пальцами, пропитывая легкий кожаный доспех. — Я ранена. Не могу… сражаться в таком состоянии.

Базрог не стал спорить или напоминать о своём превосходстве. Вместо этого он плавно начал снижаться и, превозмогая свои собственные повреждения, направился к опушке в глубине леса, подальше от поля битвы и пытливых глаз Малгорта. Каждый взмах повреждённого крыла, казалось, стоил ему невероятных усилий — мембрана трепетала и рвалась ещё сильнее от напряжения, а раны на теле пульсировали тёмным светом. Но он упрямо продолжал лететь, оставляя за собой шлейф дыма и сгустки тёмной крови, которая, падая на землю, шипела и выжигала всё, чего касалась.

— Найду… безопасное место, — произнёс демон, его речь потеряла былую уверенность.

Лириэль не теряла времени. Пока демон плавно снижался, она собрала оставшиеся силы и опустошила последнюю бутылочку исцеляющего зелья, понимая, что больше резервов у неё нет. Флакон, украшенный тонкой вязью эльфийских рун восстановления, опустел за один глоток. Голубоватая жидкость растеклась по телу приятным холодком, нейтрализуя темную энергию Малгорта. Мгновенно она почувствовала облегчение. Средство идеально действовало против чужеродной магии. Рана на ноге, пронзенной энергетическим копьем, начала затягиваться на глазах — кровоточащие края срастались, оставляя лишь тонкий серебристый шрам. Опаленное жаром демонического пламени лицо больше не горело, а зрение стало кристально чистым, возвращая ей привычную способность различать мельчайшие детали окружающего мира.

Наконец они достигли спасительного укрытия древнего леса, скрывшись за плотной зелёной стеной вековых деревьев от вражеских глаз и смертоносных энергетических копий. Серебряные вязы и тёмные дубы смыкали над ними свои кроны, образуя естественный защитный полог. Лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь листву, окрашивали всё вокруг в тёплые медовые тона, создавая иллюзию спокойствия, столь контрастирующую с хаосом битвы, оставшейся позади. Базрог осторожно снизился, выбирая относительно открытую поляну среди плотно стоящих стволов, достаточно большую, чтобы вместить его грузное тело. Место выглядело почти священным — маленький круг, окружённый древними стражами-деревьями, с мягким ковром из мха и лесных цветов, слабо светящихся в сгущающихся сумерках.

Несмотря на видимые повреждения, демон грациозно приземлился на корточки, опираясь одной рукой в землю, словно огромный хищник, готовый в любой момент вновь взмыть в небо. Его чешуя тускло мерцала в лучах заходящего солнца, прорывающихся сквозь листву, а от ран поднимались тонкие струйки дыма с запахом серы и пепла. Там, где его когти, покрывшиеся стекающей субстанцией, касались земли, трава мгновенно чернела и сворачивалась. Лириэль спрыгнула с него со своей эльфийской грацией, выполнив в воздухе идеальный разворот и приземлившись на обе ноги. Ландшафт лесной поляны под её весом даже не прогнулся — след эльфийского воспитания и многовековой тренировки.

Она обернулась к нему, чтобы оценить тяжесть ран, но замерла, встретив внимательный взгляд пылающих глаз Базрога. Зрачки демона расширились, когда он повернул к ней массивную голову. Демон изучал её лицо, словно видел впервые — каждую черточку, каждый шрам, каждую выбившуюся серебристую прядь волос, опаленную огнем и почерневшую от копоти. В его взгляде читалось что-то странное, почти непостижимое для существа его природы — смесь замешательства и проблеска понимания. А затем он неожиданно раскатисто засмеялся, запрокинув голову, заставив окрестности дрожать от этого звука, похожего на отдалённые раскаты грома. Птицы, рискнувшие остаться после их прилёта, в панике взлетели с деревьев.

— Переживаешь, Дитя Лесса? За меня? — спросил он с искренним удивлением в голосе, каждый слог сопровождался крошечными искрами, слетающими с его языка. Демон склонил голову набок, изучая её реакцию с любопытством ребёнка, рассматривающего необычное насекомое. — Мгновение назад ты хотела проткнуть мою голову сво-им жа-лким кинжалом, а теперь беспокоишься о моих ранах? Ссмертные… не-пос-ти-жи-мы.

Лириэль слегка смутилась, но быстро справилась с собой, гордо вскинув подбородок, как подобает представительнице древнего эльфийского рода. Её ясные зелёные глаза, в которых отражались отблески закатного солнца, встретились с огненным взглядом демона без тени страха.

— Не знаю, как у вас демонов, а у нас принято помогать союзникам, пусть и временным, — оправдалась она, скрестив руки на груди. Её пальцы слегка барабанили по предплечью. — К тому же, ты мне нужен в боеспособном состоянии. Не думай, что я забыла о нашем договоре и предстоящей дуэли.

Базрог усмехнулся, обнажив ряд острых, словно кинжалы, зубов. Из его пасти вырвалось облачко дыма, сформировавшее в воздухе причудливую фигуру, напоминающую извивающуюся змею, прежде чем растаять в золотистых лучах заходящего солнца.

— Мне не нужна помощь смертного сссущессства, — заявил он, немного смягчив тон, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком. Его голос, хотя и сохранял демоническую глубину, звучал почти… дружелюбно? — Смотри.

Демон сел прямо на траву, скрестив когтистые ноги, словно древний мудрец в медитации. Его массивное тело, способное разрушать крепостные стены одним ударом, теперь выглядело почти умиротворённо в обрамлении лесных цветов и папоротников. Он глубоко вдохнул, и его грудная клетка расширилась, словно впитывая саму сущность окружающего пространства. Его тело начало окутывать мягкое пурпурное свечение, концентрирующееся вокруг ран. По чешуе пробегали волны энергии, похожие на приливы и отливы неведомого океана силы. Вокруг демона воздух начал искривляться. Он расправил повреждённое крыло, демонстрируя зияющие отверстия, и Лириэль с изумлением наблюдала, как дыра в нём затягивается на глазах — края раны светились, ткань восстанавливалась, словно невидимые руки ткали новую материю из пурпурных нитей чистой энергии.

Через мгновение от ран не осталось и следа. Даже шрамов или разницы в текстуре перепонки крыла не было видно — словно повреждений никогда и не существовало. Базрог поднялся на ноги, расправил полностью восстановленные крылья во всю их внушительную ширину и повёл плечами, проверяя подвижность. Его мускулы перекатывались под чешуёй, словно живой металл, а в местах соединений суставов вспыхивали крошечные искры энергии.

— Впечатляет, — искренне признала Лириэль, не сумев скрыть восхищение. — Но теперь нам нужен новый план. То, что мы делали, не сработает против Малгорта. Его защита и магия оказались сильнее, чем мы предполагали.

На её удивление, демон не стал исправлять её «нам» и «мы» в этот раз, как делал раньше, яростно подчёркивая отсутствие между ними чего-либо общего. Вместо этого он заинтересованно склонил голову, сложив свои массивные крылья за спиной, словно действительно готов был выслушать её предложения. Его глаза, подобные двум кратерам с кипящей лавой, сузились в задумчивости, а когтистые пальцы слегка постукивали по земле, оставляя на мхе дымящиеся отпечатки.

— Говори, Лириэль, — внезапно ответил он, переборов свою демоническую гордость. Из его ноздрей вырвались две тонкие струйки дыма, закручивающиеся в сложные спирали. — Твой разум, хоть и ограничен смертными рамками, проявляет… несомненную… изобретательность.

— Самое очевидное, стоит подождать подкрепление? — предложила Лириэль, прохаживаясь по поляне и рассеянно заправляя за ухо прядь серебристых волос. Её усталость благодаря последнему зелью окончательно отступила, и тело вновь обрело грацию, присущую только её народу. — У Эльдарина лучшие маги Восточного Альянса, они помогут разрушить защиту Малгорта. Их знания древней магии могут оказаться решающими.

— Плохой вариант! — отрезал Базрог, и в его голосе вновь послышались нотки ярости. Он подался вперёд, и тени вокруг него словно сгустились, обретая самостоятельную жизнь. — Я не знаю, сколько ещё смогу контролировать это. Его чары сильны и проникают глубже с каждым мгновением в этом мире.

Демон продемонстрировал руку, где по серой коже пульсировали черные руны подчинения, оставленные магом. Они словно жили собственной жизнью — растекались по чешуе, как живая тушь, собирались в символы устрашающей силы. От каждой руны исходило тёмное свечение, а вокруг них пространство казалось искажённым, как будто реальность не могла выдержать присутствия столь чуждой магии.

Лириэль задумалась, затем быстро огляделась и, подняв с земли сухую ветку, опустилась на одно колено. Отодвинув ногой ковёр из опавших листьев и мха, она начала рисовать на влажной лесной почве схематическое изображение купола и поля боя. Её рука двигалась уверенно и точно, словно она составляла детальную карту для военного совета, которых повидала сотни за свою долгую жизнь. На схеме появился лавовый ров, который уперся в купол и словно обтек его по кругу, подобно реке, огибающей неприступную скалу. С воздуха она видела, что купол теперь возвышался посреди рва, словно на ноге из застывшего обсидиана, поскольку волна демонического пламени расплавила землю вокруг него, создав странную формацию, напоминающую выступающий гриб из легенд подземных королевств.

— Ты говорил про инерцию… Не можешь атаковать его прямо… И должен убить меня… — размышляла она вслух, добавляя к схеме артефакты по периметру купола, обозначая их маленькими крестиками. Её глаза сузились в сосредоточенности, а пальцы свободной руки машинально коснулись рукояти кинжала, словно черпая уверенность от его присутствия. — И в процессе… можешь атаковать землю вокруг, «случайно» повредив купол. Так?

— Продолжай, — согласился демон с неожиданным интересом, опустившись рядом с ней на одно колено и с заинтересованным видом разглядывая рисунок. Его огромная тень накрыла эльфийку, но сейчас в этом не было угрозы.

— Купол уже почти висит в воздухе. Ты падаешь с неба вот сюда, — она указала веткой на место у самого леса, где позади защиты оставался относительно неповрежденный участок земли. Эльфийка нарисовала стрелку, показывающую траекторию падения, и углубила линию позади купола. — Создаёшь сейсмическую волну от удара о землю и трещину вот так. Этот кусок земли упадет вниз. Артефакты тоже упадут и купол разрушится. Я быстро выскочу и разберусь с магом. Внутри всего семь магов и какой-то солдафон, а я точно быстрее их.

Её голос звучал уверенно, пальцы, измазанные в лесной почве, двигались с отточенной точностью боевого стратега. Зеленые глаза, отражающие золотые лучи заходящего солнца, горели решимостью и бесстрашием, которые так восхищали и одновременно озадачивали демона.

Базрог задумчиво потёр подбородок, изучая план, его когтистые пальцы оставляли на чешуе тонкие линии, которые быстро исчезали. Огненные глаза сузились, анализируя схему. Лириель ожидала негативную реакцию, поскольку по её опыту, вся стратегия Базрога заканчивалась на одном очень мощном ударе. И действительно, вертикальные зрачки демона расширились, когда он заметил потенциальный изъян. Однако ответ её снова удивил.

— Ты не переживёшь падения с высоты, необходимой для создания такой волны, — произнес он, и его голос, звучал задумчиво, без намека на усмешку или критику. — Даже ваши легендарные эльфийские кости превратятся в пыль при таком ударе.

— Падать ты будешь один, пытаясь меня убить, — пояснила Лириэль, дорисовывая себя на схеме маленькой точкой, прячущейся за линией, обозначающей кромку леса. — Я спрячусь здесь в лесу и выбегу после твоего падения. Если купол разрушится, я нападу. Если нет, ты просто улетишь оттуда, и мы попробуем что-нибудь другое.

Демон недоверчиво скрестил руки на мощной груди, чешуя под которой тускло мерцала, выдавая его внутреннюю борьбу. Его хвост раздражённо хлестнул по земле, раскидав мох и опавшие листья, оставив после себя дымящуюся борозду. Между сомкнутыми клыками проскакивали крошечные искры, а ноздри раздувались, выпуская тонкие струйки дыма. Он долго молчал, очевидно взвешивая риски и выгоды, как опытный полководец перед решающим сражением. Лириэль ждала, не прерывая его размышлений, зная, что торопить это существо было неразумно.

— Но маг… — наконец прорычал Базрог, и каждое слово сопровождалось клубами темного дыма из его пасти, формирующими в воздухе призрачные символы непонятного происхождения. — МОЯ ДОБЫЧА! Я ДОЛЖЕН УБИТЬ ЕГО. ТЕРЗАТЬ ЕГО СУЩНОСТЬ В ТЕЧЕНИЕ ЭОНОВ. ПИТЬ ЕГО АГОНИЮ, СЛОВНО НЕКТАР СТРАДАНИЙ.

Его голос превратился в низкий рокот, напоминающий отдаленные громовые раскаты, а глаза полыхнули яростным пламенем. Древняя, первородная жажда мщения, заложенная в самой сути демонической природы, проступила сквозь все слои вынужденного сотрудничества и временного партнерства. Чешуя на его шее встала дыбом, как шерсть разъяренного хищника, а пространство вокруг задрожало от высвобождаемой энергии гнева.

Лириэль закатила глаза с видом матери, утомленной капризами своенравного ребенка. Это был не тот предмет, о котором сейчас вообще следовало спорить. Но она не стала продолжать бессмысленный разговор. Вместо этого просто вытащила измененный кровью демона клинок, тускло мерцавший в сумерках таинственным пурпурным светом. Теперь, впитав в себя частицу сущности Базрога, кинжал приобрел неестественно острый край и странные, постоянно меняющиеся руны вдоль лезвия, словно выгравированные самим пламенем бездны.

— Тут часть тебя осталась, — улыбнулась она, демонстрируя ему клинок. Лезвие ловило последние отблески угасающего дня, отражая их зловещим багровым светом. — Считай, что это ты его убиваешь. Твоя кровь разорвет его сердце.

Лицо эльфийки на мгновение приобрело почти хищное выражение, резко контрастирующее с обычной эльфийской сдержанностью. В зеленых глазах промелькнуло что-то темное и древнее — отголосок первобытной ярости, которую её народ обычно скрывал под маской утонченной цивилизованности.

На лице Базрога появилась хищная улыбка, обнажившая двойной ряд клыков. Его язык, раздвоенный и темно-красный, пробежал по острым зубам, а в горле зародился звук, напоминающий довольное урчание огромного кота. Свет его глаз смягчился до золотого, а из ноздрей вырвались две одинаковые спирали дыма, поднявшиеся к небу и слившиеся в причудливый узор.

— Ты умеешь убеждать, Лириэль, — согласился он, и его голос приобрел почти мелодичный оттенок, сохраняя при этом глубину и мощь, присущие его роду. Демон осторожно коснулся когтем лезвия кинжала, и от этого прикосновения по металлу пробежала волна фиолетовых искр. — Попробую.

Базрог поднялся на ноги, возвышаясь над эльфийкой, как живая серая гора древней магии. Его крылья медленно расправились во всю длину, заслоняя закатные лучи. В его движениях читалась новая решимость и… что-то еще, чему Лириэль не могла дать названия — возможно, впервые за свое существование высший демон почувствовал вкус настоящего сотрудничества.

В следующее мгновение Базрог оттолкнулся от земли с такой силой, что оставил в лесной подстилке глубокую воронку. Он устремился в небо, обдав Лириэль потоком ветра такой мощи, что она инстинктивно прикрыла лицо руками, и проскользила по мху на несколько шагов. Напор воздуха безжалостно сломал несколько верхушек древних серебряных вязов, чьи ветви тянулись к небесам уже не одно столетие. Треск ломающейся древесины эхом разнесся по притихшему лесу.

— Не убил! Старайся лучше! — шутя крикнула она ему вслед, не в силах сдержать нервную улыбку.

В ответ донесся знакомый яростный вой — раскатистый и низкий, вибрирующий на частотах, от которых мелкие лесные обитатели в панике покидали свои убежища. Этот звук странным образом успокоил эльфийку — в нем слышалась решимость, ярость и… что-то похожее на демоническое обещание вернуться. Лириэль не стала терять драгоценное время, мгновенно приступив к своей части плана.

Она быстро пробиралась через лес, двигаясь с грацией, доступной лишь представителям её древнего народа. Здесь эльфийка находилась в своей родной стихии. Каждый её шаг был практически бесшумным, каждое движение — выверенным до миллиметра. Ветви послушно расступались перед ней, словно узнавая дитя леса, а мох под ногами пружинил, придавая движениям дополнительную мягкость и скорость.

Серебристые волосы Лириэль, хотя и опаленные битвой, развевались за её спиной подобно боевому знамени. Золотой свет, просачивающийся сквозь кроны деревьев, играл на сложной вязи защитных рун, вышитых на её легком доспехе. Одна рука крепко сжимала кинжал, чье лезвие теперь пульсировало в такт биению её сердца, словно живое существо, жаждущее вернуться к своему хозяину — плоти демона.

Наконец, она добралась до нужной точки — небольшого возвышения у самой кромки леса, откуда открывался идеальный вид на то, что осталось от поля битвы. В центре изуродованной земли, будто циклопический гриб, возвышался купол защиты Малгорта. Под мерцающим пурпурно-черным барьером Лириэль различила шесть фигур в темных одеяниях — приближенных магов чародея, чьи руки плели сложный узор заклинаний, напитывая купол новыми порциями тёмной энергии.

Её острое эльфийское зрение позволило заметить, как на поверхности барьера постоянно формировались и распадались сложные руны и символы, похожие на чешуйки гигантской змеи. Каждый из шести артефактов по периметру купола пульсировал в своем собственном ритме, создавая энергетический резонанс, который, казалось, искажал саму реальность вокруг них. Седьмой фигурой внутри защиты был грузный командир наёмников в тяжелых доспехах, украшенных черепами и шипами. Он выглядел совершенно неуместно среди колдовства, и судя по его позе — сгорбленной, с опущенной головой — Малгорт явно отчитывал его за происходящее.

Сам тёмный чародей восседал в центре конструкции на своем резном кресле, словно паук в центре паутины. Его длинные седые волосы, собранные в сложный узел, чуть колыхались от энергетических потоков внутри купола. В одной руке он сжимал свой проклятый артефакт — чёрный кубик, который даже на таком расстоянии излучал ощутимую ауру древнего зла. Другой рукой маг чертил в воздухе сложные знаки, вероятно, готовя новую порцию тёмных заклинаний для борьбы с неожиданно непокорным демоном.

Лириэль проверила три метательных ножа на своем поясе, планируя возможные варианты атаки. Эти клинки, тонкие и изящные, словно лепестки серебряных цветов, были идеально сбалансированы мастером-оружейником из Лунного Ущелья. По её расчетам, она смогла бы убить сразу трех противников точными ударами в шею прямо во время бега. С оставшимися пятью придется сразиться клинком.

Подняв взгляд, эльфийка завороженно наблюдала из своего укрытия за полетом Базрога, затаив дыхание и прижавшись к шершавой коре древнего дуба. Её глаза, расширенные от волнения, не отрывались от неба. Демон поднялся так высоко, что казался не больше орла — крошечная точка на фоне закатного неба.

Казалось, Базрог вел какую-то внутреннюю борьбу, поскольку несколько попыток начать пикирование выглядели неудачно и совсем не грациозно. Его силуэт несколько раз менял направление, словно сражаясь с невидимыми путами, а крылья двигались неравномерно, нарушая привычную гармонию полета. Лириэль понимала, что происходит — заклинание Малгорта продолжало действовать, пытаясь вернуть демона под контроль, и каждая секунда в этом мире усиливала его влияние.

Но затем, когда она уже начала сомневаться в успехе их плана, Базрог внезапно сложил крылья и ринулся вниз с головокружительной скоростью. Его тело выпрямилось как стрела, лапы прижались к туловищу, а хвост вытянулся для идеальной аэродинамики. Даже с такого расстояния Лириэль ощутила решимость в этом движении — какой бы внутренний конфликт ни терзал демона, он сделал свой выбор.

По мере падения его фигура увеличивалась, превращаясь из крошечной точки в огромное существо, несущееся к земле быстрее любой стрелы, выпущенной из самого мощного эльфийского лука. В какой-то момент произошло нечто неожиданное — тело Базрога окружило яркое пламя, превратив его в настоящий метеорит, мчащийся с небес. Фиолетовый огонь окутал его полностью, оставляя за собой шлейф искр и дыма, похожий на хвост падающей звезды. Воздух вокруг него начал светиться, раскаленный до невероятных температур.

Прикинув траекторию, эльфийка с растущим беспокойством поняла, что демон летит слишком близко к самому куполу, а не к предполагаемой точке удара позади него. В очередной раз Базрог решил вложить в свой удар всю мощь своей сущности, пренебрегая их осторожным планом. Это гарантировало результат, но в случае неудачи он теперь точно окажется в руках Малгорта.

— Болван! — только и успела выкрикнуть эльфийка, понимая, что удар будет поистине сокрушительным.

Она вжалась в землю за деревом. Удар был настолько чудовищным, что на мгновение Лириэль показалось, будто сама земля раскололась под силой неистовой ярости древнего существа из Нижних Сфер. Грохот оглушил её, превратив весь мир в безмолвный кошмар — звук был столь мощным, что перешел за порог восприятия, превратившись в физическую силу, ударившую по всему телу. А затем пришла ударная волна — невидимая стена сжатого воздуха, разлетающаяся от эпицентра удара во все стороны с неумолимой яростью разгневанного бога.

Она пронеслась по лесу, сметая всё на своём пути с безжалостностью стихийного бедствия — травы полегли, камни поднялись в воздух, будто их бросила гигантская катапульта, а мелкие деревца вырвало с корнями с такой легкостью, словно они были всего лишь палками, воткнутыми в песок. В воздухе кружились сорванные листья, ветки и тучи пыли — танец хаоса, освещенный золотистыми лучами заходящего солнца.

Вековое дерево, за которым пряталась эльфийка — огромный дуб, переживший не одно столетие и множество бурь, не выдержал мощи этого удара. Ствол, толщиной с трех воинов, сломался со страшным треском, словно был не прочнее тонкого прутика в руках ребенка. Древесина расщеплялась слоями. Верхушка с оглушительным шумом рухнула вниз, осыпая Лириэль градом веток, листьев и щепок, каждая из которых теперь представляла смертельную опасность из-за скорости, полученной от ускорения.

Чудом увернувшись от падающего ствола, эльфийка обнаружила себя сидящей за небольшим пнём с расщеплённой верхушкой — жалким остатком её некогда надёжного укрытия, теперь больше напоминающим обломанный зуб в челюсти великана. Едкая древесная пыль забивала ноздри, а в волосах запутались мелкие щепки, похожие на костяные иглы. А затем с неба пришла новая волна — ударная, от Базрога, преодолевшего звуковой барьер на высоте во время своего падения, сотрясающая само мироздание своей яростной мощью.

Остатки армии Малгорта, которые ещё пытались сохранить строй или просто выжить после предыдущих атак, снесло как осенние листья жестоким порывом северного ветра. Тела солдат и ездовых животных отбросило на десятки метров, словно куклы. Их доспехи сминались от встречи с деревьями и камнями, превращаясь в бесполезные груды металла. Оружие вырывалось из ослабевших рук и разлеталось во все стороны, превращаясь в смертоносные снаряды, косившие уцелевших с безжалостной эффективностью урагана.

Даже над стенами Альмарена, возвышающимися в отдалении, поднялись новые клубы пыли. Стены, усиленные демоническим огнем, не только выдержали — они стояли непоколебимо, словно вечность, воплощенная в камне, в то время как часть поврежденных построек позади них окончательно обрушились.

Купол магической защиты, который окружал Малгорта и его ближайших приспешников подобно скорлупе драконьего яйца, пострадал сильнее всего. Вместе с находившимися внутри и целым пластом земли под ними, он сместился на несколько десятков метров в одно мгновение. Будто гигантская невидимая рука просто сдвинула его в сторону с неустойчивого основания. В золотистых лучах заходящего солнца можно было различить, как магические руны защиты на поверхности купола замерцали с новой интенсивностью, пытаясь компенсировать смещение силового поля.

С оглушительным грохотом пласт земли рухнул в застывший ров из обсидиана, образованный прежней атакой демона. Изначальный порядок расположения артефактов, питавших защиту геометрически точной сетью силовых линий, был нарушен, и это имело катастрофические последствия — энергетические потоки пересеклись в неправильных узлах, породив каскад деструктивных резонансов. Купол мигнул несколько раз, как свеча на ветру, а затем взорвался вспышкой фиолетового света, выпуская наружу концентрированную волну высвобожденной магической энергии, похожую на расходящиеся круги по воде от брошенного камня.

Нескольких магов и командира наемников, не успевших среагировать на неожиданный поворот событий, буквально снесла внутренняя энергетическая стена купола в момент взрыва. Они были оглушены насмерть от удара о магическую преграду — их тела отбросило внутрь периметра с такой силой, что их конечности изгибались под неестественными углами, ломаясь как сухие ветки.

В ушах у Лириэль нестерпимо шумело, словно тысячи пчел устроили там свой улей, а перед глазами плыли цветные пятна — от ядовито-зеленых до багрово-красных, перекрывая реальность призрачной вуалью. Голова кружилась так, словно она выпила целую бочку крепкого эльфийского вина, настоянного на лунных ягодах и звездных травах. Тем не менее, эльфийка понимала с кристальной ясностью — это её шанс, возможно, единственный, предоставленный самой судьбой. Она с трудом поднялась на ноги, пошатываясь и едва сохраняя равновесие, подобно лани на льду. Кровь из рассечённой брови, яркая и алая заливала один глаз, превращая половину мира в размытую красную пелену, а правое ухо почти ничего не слышало, но инстинкт воина, отточенный веками сражений и выживания, заставлял её двигаться вперёд, туда, где решалась судьба битвы.

Лириэль неуверенно побежала к месту, куда рухнул купол, каждый шаг отдавался болезненной пульсацией в висках. Воздух был насыщен пылью и пеплом, частицы которых переливались в золотистых лучах заката, словно крошечные светлячки, танцующие в сумерках. Там, на растрескавшемся диске земли, единственном, который сохранил зеленый травяной покров среди обожженного пустыря, в клубах дыма и пепла, она видела четырех оставшихся в живых магов. Они медленно поднимались, дезориентированные и оглушённые, подобно утопающим, пытающимся выбраться на поверхность из глубин беспамятства. Их темные одеяния были покрыты пылью и прожжены в нескольких местах, а руки бессознательно тянулись к амулетам на шеях — последнему источнику защиты.

Транспортные проблемы.

Среди дыма и пепла, медленно оседающего к земле, показалась высокая фигура, окутанная зловещей аурой могущества. Малгорт поднялся с земли медленно и величественно, словно восставший из могилы древний король, возвращающийся в мир живых вопреки всем законам природы. Пыль стекала с его одеяний, не оставляя следов, подобно воде с оперения водоплавающей птицы — множество защитных амулетов и оберегов, висевших на цепочках поверх его мантии, тускло светились пурпурным светом, создавая вокруг него ореол сверхъестественной силы. Его лицо сохраняло выражение холодного высокомерия даже перед лицом разрушения. Где-то глубоко внутри Лириэль понимала с острой, болезненной ясностью — он не пострадал. Ни одна царапина не коснулась его плоти, ни один волос не выбился из его сложной косы, скрепленной костяными иглами.

Базрог тем временем, так же, как ни в чём не бывало, поднимался из огромного кратера, созданного его падением. Воронка в земле застыла, превратившись в неестественно гладкое черное стекло, похожее на обсидиан, но с пурпурными прожилками, пульсирующими в такт дыханию демона. Пыль и камни осыпались с его массивного тела каскадами, когда он выпрямился во весь рост, разворачивая свои исполинские крылья. Демон выглядел совершенно невредимым, даже довольным — его глаза горели ярче обычного, подобно двум вулканам на грани извержения, а на губах играла зловещая улыбка, обнажающая двойной ряд клыков, способных разорвать металл. Казалось, такое разрушение лишь придало ему сил и уверенности, будто хаос и боль смертных напитывали самую его сущность.

Чародей поднял голову, и его взгляд, холодный и пронзительный, как осколок льда из глубин вечной зимы, остановился на фигуре демона, поднимающегося из кратера. В этом взгляде читалась нечеловеческая расчетливость существа, давно переставшего считать себя смертным.

— Ты нарушил наш договор, демон, — голос Малгорта разнёсся над полем битвы с неестественной силой, каждое слово словно вколачивалось в сознание всех присутствующих, как гвозди в крышку гроба. Звук его речи искажал сам воздух, создавая волны темной энергии, видимые даже невооруженным глазом. — Я предупреждал тебя. И теперь твои знания пополнят мою силу.

Маг в одной руке держал артефакт — черный кубик, покрытый рунами и символами, которые, казалось, постоянно двигались, меняя форму и значение, словно живые существа, а не начертанные знаки. В другой он поднял свой посох — древний артефакт из тёмного, почти чёрного дерева. Посох был увенчанный сферой, внутри которой клубился фиолетовый туман, напоминающий миниатюрную грозовую тучу. Сфера вспыхнула ослепительным светом, а затем из неё вырвался луч энергии цвета темного аметиста, ударивший прямо в грудь демона с силой молнии, расколовшей небеса.

Тело Базрога застыло, словно превратившись в изваяние из серого камня. Было видно, как его мышцы напрягаются до предела — вены вздулись на шее и руках подобно узловатым корням древнего дерева, крылья дрожали от неимоверных усилий, когти впивались в собственные ладони до крови, которая стекала по запястьям густыми черными каплями, испаряющимися, не долетая до земли. Но он не мог сдвинуться с места ни на миллиметр, словно вмороженный в саму ткань реальности. Заклинание подчинения, усиленное древним артефактом, сковало демона надёжнее любых цепей, созданных смертными руками.

— ЧЕРВЬ… — с огромным усилием процедил Базрог сквозь стиснутые зубы, и каждый звук сопровождался выбросом темного пламени из ноздрей, которое тут же гасло, не успев распространиться. — ТВОЯ ДУША… ПОЗНАЕТ…

Лириэль понимала с холодной ясностью, что это её единственный шанс. Пока демон отвлекал на себя всё внимание Малгорта, делая то, что получалось у него лучше всего — выплёвывая свои эпичные проклятия и разноцветные струйки пламени из ноздрей, — она должна была добраться до чародея. С каждой секундой силы Базрога таяли под натиском его заклинания, и она понятия не имела, что с произойдет с демоном.

Но путь к Малгорту преграждали оставшиеся в живых чародеи — трое мужчин и одна женщина, окончательно оправившиеся от шока разрушения купола и теперь готовые защищать своего предводителя ценой собственных жизней. Их пальцы уже плели в воздухе сложные узоры заклинаний, оставляющие за собой светящиеся следы, а глаза наполнились неестественным свечением, обещающим боль и разрушение каждому, кто осмелится приблизиться.

Первый маг — худощавый мужчина с острой бородкой цвета воронова крыла и впалыми щеками, на которых играли зловещие тени заката — заметил приближающуюся эльфийку раньше остальных. Его глаза, окруженные сеткой морщин от постоянного напряжения при плетении заклинаний, расширились от узнавания и страха. Он мгновенно вскинул руки в сложном жесте, и воздух вокруг его пальцев заискрился морозным инеем, собираясь в смертоносные кристаллы. С шипением, подобным раскаленному металлу, брошенному в ледяную воду, он выпустил в Лириэль поток ледяных осколков — десятки прозрачных лезвий, каждое острее бритвы, способное пронзить доспех или плоть с одинаковой легкостью.

Лириэль прыгнула вперёд с грацией хищной кошки, ее тело изогнулось в воздухе, избегая большинства смертоносных снарядов. Приземлившись, она перекатилась по земле, поднимая облачко пыли, и в одно текучее движение выхватила из-за пояса два метательных ножа. Металл клинков отразил закатное солнце алыми всполохами, когда они сорвались с ее пальцев, словно стрелы с тетивы эльфийского лука. Первый нож пролетел сквозь воздух с почти неуловимой скоростью и вонзился магу в горло, разрывая плоть и сосуды, прервав его следующее заклинание на полуслове. Из раны хлынула темная кровь, заливая его мантию и амулеты, чье свечение начало угасать, лишившись подпитки от жизненной силы хозяина.

Но ледяные осколки, выпущенные перед смертью чародея, всё же настигли свою цель — один из них, размером с кинжал, глубоко распорол бедро эльфийки, разрезая плоть до кости, вызвав острую боль, подобную прикосновению раскаленного железа. Кровь, ярко-алая на фоне зеленой кожи доспеха, заструилась по ноге, но Лириэль лишь закусила губу до крови, чтобы не закричать, и продолжила движение с решимостью охотника, загнавшего добычу в угол.

Не останавливаясь ни на секунду, она метнулась к следующему противнику — женщине-магу с длинными рыжими волосами, украшенную костяными амулетами. Чародейка уже готовила огненное заклинание — ее пальцы танцевали в воздухе, оставляя светящиеся следы, а вокруг ладоней формировался огненный вихрь, сияющий опасным оранжевым светом, готовый в любой момент сорваться и превратить свою цель в пепел. Второй нож Лириэль, направленный с безупречной точностью, попал в плечо чародейки, пробив защиту амулетов и вонзившись в плоть, но не остановил её — женщина лишь поморщилась от боли, а пламя уже сорвалось с её пальцев, превратившись в ревущий поток огня.

Лириэль едва успела отпрыгнуть в сторону, сгруппировавшись в прыжке как хищная пантера. Огненный шар пронесся в миллиметрах от нее, но его край все же задел эльфийку, опалив волосы и левую сторону лица, оставив болезненный ожог на щеке, мгновенно покрасневшей и вздувшейся волдырями. Запах паленых волос и кожи смешался с привкусом крови во рту, но эльфийка не позволила боли замедлить себя.

Превозмогая мучительное жжение, словно ее лицо продолжало гореть, Лириэль выхватила свой демонический клинок. Темное лезвие засверкало в лучах заходящего солнца тысячей неестественных оттенков, когда она ринулась на раненую магичку с решимостью воина, для которого отступление означает смерть. Женщина, глаза которой расширились от первобытного страха, отчаянно попыталась создать магический щит — полупрозрачную пелену силы, которая могла бы остановить физический удар, но эльфийка двигалась слишком быстро, подобно ветру среди осенней листвы.

Клинок молниеносно пронзил неполностью сформированный щит и вошел в грудь чародейки, пробивая ребра и пронзая сердце в одном безупречном движении. На губах женщины выступила кровь, а в глазах отразилось понимание собственной смерти. Не теряя ни мгновения драгоценного времени, Лириэль вырвала оружие из тела с отвратительным хлюпающим звуком и развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть фиолетовую вспышку, летящую в неё из рук третьего мага — высокого лысого человека с татуировками рун, покрывающими его череп и лицо.

Она попыталась уклониться с грацией, которая всегда была присуща ее народу, но рана от ледяного осколка немного замедлила ее реакцию на критические доли секунды. Магический снаряд, пылающий темно-фиолетовым огнем и оставляющий за собой след искаженного воздуха, задел её правое плечо, вызвав ощущение, будто кожу, мышцы и даже кость прижгли раскалённым железом, погруженным в яд. Рука мгновенно онемела, словно превратившись в кусок мертвой плоти, и клинок чуть не выпал из ослабевших пальцев, но эльфийка стиснула зубы с такой силой, что они могли бы сломаться, и заставила онемевшие пальцы сомкнуться на рукояти.

Двое оставшихся магов, видя, как их коллеги пали от руки эльфийки, начали действовать согласованно с отточенной годами тренировок и совместных сражений эффективностью. Один из них — невысокий полный мужчина с короткой бородой и руками, покрытыми защитными амулетами — создавал концентрические магические барьеры из энергии цвета полуночного неба, в то время как другой — лысый чародей, уже ранивший эльфийку — готовил новую, еще более мощную атаку, собирая темную энергию между ладонями, где формировался шар чистой разрушительной силы.

Лириэль, несмотря на затуманенное от боли сознание, быстро поняла, что лобовая атака против такой тактики обречена на провал. Ее аналитический ум мгновенно оценил ситуацию и нашел единственный возможный выход. Она выхватила последний метательный нож левой рукой, поскольку правая почти не слушалась ее, и сделала обманный манёвр, словно собираясь атаковать защитника — ее тело напряглось, готовясь к прыжку, ноги оттолкнулись от земли, все указывало на то, что она бросится именно на создателя барьеров.

Маг, отвечающий за защиту, предсказуемо среагировал, усилив барьер перед собой до непроницаемой стены, пульсирующей темной энергией, но в последний момент Лириэль изменила направление движения и метнула нож с нечеловеческой точностью левой рукой в другого мага — атакующего, чьи руки были заняты формированием смертоносного заклинания.

Клинок, оставляя за собой серебристый след в воздухе, вонзился точно в висок чародея, пробивая кость и входя глубоко в мозг. Маг застыл на мгновение, его глаза расширились от шока и непонимания, а затем он рухнул замертво, как марионетка с обрезанными нитями. Его неоконченное заклинание рассеялось в воздухе с мерцающими искрами, похожими на умирающие звезды.

В тот же самый миг, не теряя инерции движения, Лириэль прыгнула вперёд, перекатилась под барьером, используя свой небольшой рост и гибкость как преимущество, и нанесла удар клинком снизу вверх, вкладывая в него всю оставшуюся силу. Лезвие пронзило мягкую плоть под подбородком последнего защитника, вошло в рот и продолжило путь в мозг, принося мгновенную смерть. Горячая кровь хлынула на её руку водопадом, но она уже вырывала клинок и поворачивалась к главной цели своей атаки — Малгорту, стоявшему в нескольких шагах, все еще сосредоточенному на контроле над демоном.

К этому моменту эльфийка частично потеряла концентрацию и ясность сознания от множественных ран и огромной потери крови. Алая жидкость из глубокой раны на бедре пропитала ее легкий доспех, стекая в сапог и оставляя за ней кровавый след на земле, словно отмечая путь ее решимости. Ожог на лице пульсировал мучительной болью, будто тысячи раскаленных игл впивались в плоть с каждым ударом сердца, а правая рука едва слушалась после магического удара, повисая почти безжизненным придатком. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, как у загнанного зверя, перед глазами плыли тёмные пятна, грозящие превратиться в полную темноту потери сознания, но в её взгляде, обращенном теперь на главного противника, горела неукротимая решимость и ярость существа, загнанного в угол, но не сломленного.

Малгорт, чьи темные одежды казались вырезанными из самой ночи, наблюдал за её стремительной расправой над своими подчинёнными со смесью удивления и растущего беспокойства. По мере того, как падал последний из его магов, обрызгивая кровью выжженную землю, его внимание начало переключаться с демона на приближающуюся эльфийку. Холодный расчет отразился на его лице, когда он принял решение. Он знал, что демон не может навредить ему из-за заклинания призыва, а теперь, благодаря начатому ритуалу, еще и не может двигаться — ритуал поглощения силы и знаний Базрога может и подождать несколько мгновений. Но эта эльфийка… она была реальной, непосредственной угрозой, которую следовало устранить немедленно, прежде чем вернуться к прерванному ритуалу.

Чародей ослабил концентрацию на ритуале, удерживающем демона, и начал поворачиваться к Лириэль, поднимая посох для нового заклинания. Кубик-артефакт, источник его власти над Базрогом, на мгновение скрылся в объёмной складке его мантии, где десятки потайных карманов хранили амулеты и реликвии, собранные ценой тысяч загубленных жизней. Его глаза загорелись нездоровым фиолетовым светом, пульсируя в такт древнему сердцу, уже давно не бившемуся как у обычных смертных, а губы искривились в презрительной усмешке, обнажая неестественно белые зубы.

— Маленькая эльфийка думает, что может противостоять мне? — произнёс он, и его голос, казалось, звучал отовсюду сразу, отражаясь от самого воздуха и проникая в сознание, словно ядовитый туман. — Посмотрим, что от тебя останется через мгновение… Возможно, я сохраню твои кости для своей коллекции.

Малгорт с презрительной усмешкой наблюдал, как измученная эльфийка пытается восстановить дыхание, готовясь к финальной схватке. Тёмные круги под её глазами контрастировали с алой кровью, стекающей по виску и щеке, а серебристые волосы, некогда предмет гордости всех эльфов её рода, теперь обожженные слиплись от пота и пепла. Он был уверен в своей победе — сотни лет изучения тёмных искусств против одной раненой воительницы, чьё дыхание становилось всё более прерывистым с каждым вдохом, а правая рука безвольно висела, поражённая магией. В её левой руке был примитивный метательный нож, который она не побрезговала извлечь из тела одной из своих жертв, и более интересный клинок, на чьём лезвии маг заметил странные, постоянно меняющиеся руны. Этот артефакт маг непременно хотел бы для своей коллекции.

— Знаешь, — протянул он, лениво крутя посох в руке, — я мог бы убить тебя одним движением. Но хочу, чтобы ты осознала тщетность своих усилий. Хочу видеть, как гаснет надежда в твоих глазах, как приходит понимание неизбежного поражения. А потом… — он облизнул тонкие губы бледным языком, — ты мне всё расскажешь. О крепости, о вашей магии, и особенно о том, как ты подчинила моего демона. Ты даже не представляешь, какие методы убеждения я разработал за свою долгую жизнь.

Лириэль не тратила драгоценное время на разговоры с безумцем. Она бросилась вперёд, петляя зигзагами, чтобы усложнить прицеливание, каждый шаг отдавался мучительной болью в разорванном бедре, оставляя за ней цепочку алых капель на черной земле. Малгорт лишь пренебрежительно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, и земля под ногами эльфийки взорвалась фонтаном грязи и камней, подбросив её в воздух, словно тряпичную куклу. Она перевернулась в полёте с грацией, невозможной для обычного смертного, приземлившись на корточки, и метнула нож одним плавным движением. Но оружие просто растворилось в воздухе, не долетев до цели, словно пылинка в потоке пламени, оставив после себя лишь слабое фиолетовое мерцание.

— Неплохо для полумёртвой, — хмыкнул маг, поправляя выбившуюся прядь седых волос. В его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение, быстро сменившееся плотоядным интересом коллекционера. — Может, оставить тебя в качестве питомца? Мои эксперименты требуют выносливых подопытных, а твоя эльфийская кровь может существенно продлить процесс… исследований.

Он направил посох вперёд, и фиолетовая волна энергии, похожая на раскалённый бич, ударила эльфийку в грудь, отбросив на несколько метров. Она упала на спину, чувствуя, как рёбра трещат от удара, а лёгкие словно наполнились расплавленным свинцом, но заставила себя перекатиться и снова подняться на трясущиеся ноги, стискивая зубы так, что на губе выступила свежая кровь.

Малгорт не спешил. Он неторопливо приближался, словно хищник, играющий с обессилевшей добычей перед финальным ударом, создавая вокруг себя потоки тёмной энергии, которые хлестали, словно живые кнуты, выжигая траву и камни, оставляя на земле дымящиеся борозды. С каждым его шагом воздух становился тяжелее, наполняясь запахом озона, а пространство вокруг начинало искажаться.

— Твой демон больше не поможет, — сказал он, глядя на скованного заклинанием Базрога, чьё могучее тело дрожало от непрерывных попыток вырваться из невидимых пут. — Он наконец-то заткнулся, поняв свою никчемность. Но мне очень интересно, как ты это сделала? Как такое жалкое создание смогло украсть у меня из-под носа высшего демона? Возможно, ты ценнее, чем я думаю… Я изучу каждую частицу твоего разума, прежде чем стереть твою личность и превратить тебя в послушную марионетку.

Лириэль снова атаковала, на этот раз, нырнув под магический удар и оказавшись достаточно близко, чтобы нанести удар клинком. Её тело, несмотря на многочисленные раны, все ещё двигалось с поразительной точностью. Малгорт парировал её клинок своим посохом, который оказался прочнее любого известного металла, издав мелодичный звон, похожий на удар по хрустальному колоколу. От столкновения посыпались искры, переливающиеся всеми цветами спектра, каждая из которых превращалась в крошечную огненную змейку, прежде чем раствориться в воздухе. Эльфийка отпрянула, избегая контрудара.

— Упорная, — рассмеялся маг, наслаждаясь схваткой с видимым удовольствием садиста, созерцающего мучения жертвы. Его глаза, тусклые и безжизненные, как у мертвеца, внезапно загорелись нездоровым возбуждением. — Мне это нравится. Чем дольше ты сопротивляешься, тем слаще будет вкус твоего окончательного подчинения. Когда я выпью твою волю, словно изысканное вино, и наполню опустевший сосуд своей властью… о, эти моменты стоят целой вечности ожидания.

Он резко взмахнул рукой, унизанной кольцами из неизвестного тёмного металла с вкраплениями кристаллов, впитывающих свет, и десятки фиолетовых кристаллов возникли в воздухе, словно материализовавшись из самой тьмы, устремившись к Лириэль со свистом, напоминающим предсмертные крики. Она попыталась уклониться, выполнив невероятный каскад акробатических движений, но их было слишком много — несколько впились в её тело, словно голодные пиявки, вызвав острую пульсирующую боль, от которой перехватывало дыхание. Каждый кристалл, вонзившийся в плоть, начинал пульсировать, высасывая жизненную силу, заставляя её слабеть с каждым ударом сердца, и эльфийка чувствовала, как её жизненная энергия перетекает к Малгорту, питая его извращённую магию.

Лириэль рухнула на одно колено, тяжело дыша, словно загнанный олень. Кровь струилась из многочисленных ран, окрашивая её легкий доспех в багровые тона, зрение затуманивалось, а мир вокруг начинал кружиться, словно она оказалась в центре водоворота. Она заметила краем глаза, что Базрог пытается двигаться — его массивные руки слегка подёргивались, глаза пылали яростью, подобной двум кратерам действующих вулканов, но заклинание всё ещё крепко держало его, словно невидимые цепи из чистой воли Малгорта.

Малгорт подошёл вплотную, возвышаясь над ней, словно башня из тьмы и злобы, глядя сверху вниз с выражением превосходства на худом лице.

— Где твоя эльфийская грация теперь? — издевательски спросил он, растягивая слова, словно наслаждаясь каждым слогом, и нанося ей удар ногой в живот с такой силой, что послышался хруст ломающихся рёбер. — Где легендарная выносливость Народа Леса? Вы все так жалки и хрупки под моей пятой… Как и сотни других до вас.

Лириэль откатилась, сдерживая крик боли, пытаясь подняться, но силы оставляли её, утекая вместе с кровью в иссушенную землю. Она сжимала рукоять клинка побелевшими пальцами, отказываясь сдаваться даже на краю гибели, как подобает истинной дочери своего народа. В её глазах, затуманенных болью, всё ещё горел огонь непокорности, яростный и неукротимый, как лесной пожар.

Базрог наблюдал за боем, ощущая нарастающую ярость от собственной беспомощности, каждая клетка его демонической сущности кричала от унижения. Его глаза полыхали адским пламенем ярче, чем когда-либо, мышцы напрягались до предела, вздуваясь под чешуйчатой кожей, пытаясь преодолеть магические оковы, сковавшие его тело. С каждым ударом, который получала эльфийка, его гнев только усиливался.

Малгорт нанёс ещё один жестокий удар, на этот раз посохом по спине, и Лириэль упала на живот, едва сохраняя сознание. Её тело выгнулось дугой от боли, а из горла вырвался сдавленный стон. Маг навис над ней, ухмыляясь с видом хищника, загнавшего добычу в угол, его глаза горели болезненным возбуждением от близкой победы.

— Может хочешь склониться предо мной? — предложил он, поглаживая свой посох с нескрываемым удовольствием. — Присягни на верность, и я, возможно, сохраню тебе часть воспоминаний. Ты станешь моим лучшим орудием, эльфийка. Подумай, какая честь — служить величайшему магу всех времён, стоять по правую руку от истинной власти!

Лириэль только сплюнула кровь в его сторону, и алая струйка потекла по её подбородку, делая её похожей на разъярённую волчицу. Её взгляд выражал столько презрения, что даже бездушный камень дрогнул бы, но только не сердце Малгорта, давно превратившееся в кусок чёрного льда.

Разъярённый её непокорностью, маг схватил эльфийку за горло костлявыми пальцами, словно железными клещами, и приподнял над землёй с неожиданной для его тщедушного тела силой. Его пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха, и ногти, длинные и острые, словно когти хищной птицы, впились в нежную кожу, оставляя кровавые полумесяцы.

— Твои последние слова, — прошипел он, упиваясь своей властью над жизнью и смертью. Его зрачки расширились до предела, а дыхание участилось, словно он испытывал извращённое наслаждение от процесса медленного убийства. — Знаешь, я коллекционирую последние вздохи особенных существ. Твой будет храниться в кристалле из чистого аметиста… особая честь для столь упрямой жертвы.

Лириэль чувствовала, как темнеет в глазах, а лёгкие горят от недостатка воздуха. Но даже сейчас её разум работал ясно, как горный ручей, не затуманенный паникой или страхом смерти. Она заметила, что Базрог смог немного повернуть голову — он боролся с заклинанием с такой силой, что от напряжения на его шее вздулись вены, пульсирующие тёмно-багровым светом.

— Убей меня… убей… — прошипела она через сдавленное горло, надеясь, что демон услышит и поймёт скрытый смысл её слов. Её глаза на мгновение встретились с пылающим взором Базрога, передавая безмолвное послание.

Малгорт довольно улыбнулся, демонстрируя неестественно острые зубы, думая, что эти слова адресованы ему — мольба о быстрой смерти вместо пыток и порабощения.

— Нет, моя прелесть, — проворковал он, поглаживая её по щеке с ложной нежностью, от которой кожа Лириэль покрылась мурашками отвращения. — Я оставлю тебе сознание и заставлю убивать против воли. Ты будешь видеть, как твоё тело предаёт тебя, как твои руки, эти прекрасные руки воительницы, одну за другой отнимают жизни твоих сородичей. Ты будешь кричать внутри своего разума, но никто не услышит… О, какое изысканное мучение я придумал для тебя!

Но Базрог мгновенно осознал истинное значение её слов. Его первый приказ от Малгорта всё ещё оставался в силе — убить всех защитников — и теперь она намеренно взывала к нему. Он быстро зажмурился, полностью закрыв свои пылающие огненные глаза, отрезая себя от визуального контакта с реальностью, полагаясь только на другие чувства. С невероятным усилием, от которого его могучее тело сотрясалось, демон направил дрожащую правую руку прямо на голос Лириэль, ориентируясь только на слух. Каждый мускул вздулся, противясь оцепенению, каждая чешуйка вибрировала от напряжения, словно готовая сорваться с тела.

Лириэль видела, как с кончиков когтистых пальцев Базрога заструились тонкие нити пламени необычного цвета — не алого или оранжевого, как обычный огонь, а глубокого пурпурного с черными прожилками, напоминающими вены на живом существе. Они сплетались в небольшой огненный шар размером с яблоко, пульсирующий, словно сердце, только что вырванное из груди. Демон вложил в него последние крупицы своей сущности, понимая, что это единственный шанс, последний отчаянный удар против того, кто осмелился поработить его древнюю волю. Чешуя на его руке потускнела, став почти белой, словно жизненные силы покидали его с каждым мгновением. Лириэль закрыла глаза и на её окровавленном, измученном лице появилась лёгкая улыбка — выражение, совершенно неуместное для умирающего существа. Эта улыбка, полная спокойного принятия судьбы и одновременно непокорного вызова, окончательно вывела мага из себя.

Но в этот момент позади абсолютно уверенного в своей непобедимости Малгорта шар демонического огня сорвался с руки Базрога. Словно освобождённый хищник, оставляя за собой извилистый след из мерцающих искр, он пролетел через небольшое расстояние, отделяющее их, и врезался магу прямо в спину с глухим, но мощным ударом. Защитные чары мага вспыхнули каскадом радужных символов, отражая большую часть удара, но огненная сущность демонического пламени, рождённая в глубинах Бездны задолго до появления первых смертных магов, преодолела магические барьеры, словно раскалённый нож масло. Изысканная мантия Малгорта, расшитая символами власти и запретными рунами, мгновенно загорелась фиолетовым пламенем, а затем огонь охватил его тело, проникая сквозь щели в защите, как вода сквозь трещины в плотине, игнорируя десятки амулетов и оберегов, свисавших с его шеи и запястий.

Маг взревел от боли и неожиданности — звериный, нечеловеческий крик, в котором смешались агония и безумная ярость. Он инстинктивно разжал пальцы на горле эльфийки и выпустил посох, который с глухим стуком упал на выжженную землю, оставив в ней дымящуюся выбоину. Лириэль рухнула на землю, как подкошенная, жадно хватая ртом воздух и массируя горло, на котором уже проступали багровые синяки от его костлявых пальцев. Малгорт отчаянно пытался сбить пламя, крутясь на месте как безумный, и размахивая руками, но огонь, рождённый в Бездне, продолжал гореть ещё какое-то время. Его защиты постепенно делали своё дело, пламя угасало под натиском древних чар, а сам он, обезумевший от ярости и унижения, достал кубик-артефакт из складок обгоревшей мантии, готовясь обрушить на противника всю накопленную в нём мощь.

Лириэль понимала — у неё есть лишь доли секунды, чтобы всё закончить. Собрав последние силы, оставшиеся в её измученном теле, она подняла свой клинок, чьё лезвие теперь мерцало пульсирующим багровым светом, словно в нём текла сама кровь демона, и, пошатываясь, поднялась на ноги. Малгорт повернулся к ней, его слегка обожжённое лицо исказилось от ярости и боли, превратившись в маску чистейшей ненависти. Он поднял руку с кубиком, начиная произносить слова заклинания на языке, древнем как само мироздание, от которого воздух вокруг начал трескаться и искажаться. Но прежде, чем с его губ сорвался последний слог, эльфийка метнулась вперёд с неожиданной для её состояния скоростью и вонзила клинок глубоко в грудь мага, точно в то место, где должно было биться его сердце, или что там у него было вместо него.

Глаза Малгорта расширились от шока и неверия — выражение, совершенно неуместное на лице существа, привыкшего просчитывать каждый ход на десятки шагов вперёд. В них отразилась вся гамма эмоций — от ярости до страха, от удивления до осознания неизбежного конца. Тёмная кровь, больше похожая на смолу, чем на жидкость, хлынула из раны мощным потоком, заливая его мантию и руки Лириэль, шипя и пузырясь при контакте с воздухом, словно кислота. Он попытался что-то сказать, возможно, произнести последнее проклятие, но из горла вырвался лишь булькающий звук, сопровождаемый струйкой чёрной крови, стекающей по подбородку. Защиты пытались исцелить повреждения, окружив его тело мерцающим коконом магической энергии, но клинок, усиленный демонической кровью Базрога, медленно, но верно делал своё дело, отравляя мага изнутри сущностью, несовместимой с его извращённой жизненной силой.

Малгорт медленно опустился на колени, словно в насмешливом подобии поклона перед той, кого минуту назад собирался превратить в марионетку. Он всё ещё глядел на эльфийку с неверием и яростью, отказываясь принимать своё поражение даже перед лицом неминуемой гибели. Он выронил кубик, который покатился по земле, оставляя за собой след из чёрного дыма и искажённой реальности, и попытался вытащить клинок из груди своими дрожащими руками. Но эфес меча, напитанный кровью демона, уже раскалился до такой степени, что его ладони вспыхнули при контакте с металлом, словно сухие ветки в костре. Пламя, рождённое в глубинах Бездны, мгновенно охватило его кисти, поднимаясь по рукам к торсу и голове, превращая некогда могущественного мага в живой факел, извивающийся в агонии.

Воздух наполнился отвратительным запахом горящей плоти и тканей, смешанным с ароматом настоек и зелий, которые он хранил в складках мантии. Его крики становились всё выше и отчаяннее, пока не превратились в нечеловеческий вой, пронзивший поле битвы, словно раскалённое копьё. Пламя, пожиравшее его тело, изменило цвет с пурпурно-чёрного на ослепительно-белый, становясь всё ярче с каждой секундой, пока не стало невозможно смотреть на него прямо. Внезапно тело мага выгнулось дугой, словно натянутая до предела тетива, и из его рта, глаз и ушей вырвались столпы белого огня, устремившиеся в небо, словно кто-то зажёг изнутри чудовищную свечу.

Лириэль отступила на несколько неуверенных шагов от невыносимого жара, обдававшего её лицо подобно дыханию кузнечного горна. Ноги отказывались держать её — слишком много крови потеряно, слишком много сил израсходовано в этой неравной битве. Она попыталась устоять, но колени подкосились, и эльфийка тяжело опустилась на землю, окончательно обессилев, наблюдая, как догорает её враг.

Песок и пепел скрипели под её пальцами, пока она пыталась найти удобное положение, наблюдая за окончательным распадом всего, что осталось от могущественного мага. Каждый вдох отдавался болью в сломанных рёбрах, ожог на лице пульсировал в такт ударам сердца, а многочисленные раны от магических кристаллов по всему телу горели, словно их прижигали раскалённым железом. Лириэль наконец села, опираясь спиной о небольшой каменный выступ и вытянув израненные ноги перед собой, наслаждаясь видом тлеющих останков тирана и вкусом долгожданной победы.

Спустя мгновение Лириэль почувствовала движение воздуха, и тяжёлую поступь, от которой мелкие камешки подпрыгивали на земле. Демон, полностью освободившийся от магических пут, подошёл к пылающему телу мага, каждый его всё ещё не слишком уверенный шаг оставлял дымящиеся следы на опалённой почве. Чешуя Базрога переливалась металлическим блеском в лучах заходящего солнца, а в глазах разгорался первозданный огонь, словно два портала в самое сердце Нижних Сфер.

Базрог простёр когтистую руку над догорающими останками Малгорта и начал произносить слова на языке, древнем как само мироздание — каждый слог рождал в воздухе крошечные вихри пламени, искажающие саму ткань реальности вокруг них. Из пальцев демона вырвались струи фиолетовой энергии, похожие на тонкие цепи, которые погрузились в пепел, ища то, что хотел демон — душу мага, его сущность, величайший деликатес для существа из Бездны.

Но вместо того, чтобы вытянуть трепещущий сгусток энергии, цепи внезапно натянулись, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Базрог зарычал от разочарования, обнажив ряды острых, как кинжалы, зубов. Он усилил натиск, вложив в попытку больше своей силы, и в этот момент из пепла вырвался сноп ослепительного белого света — защиты, которые предусмотрительный маг создал даже для своей души, сработали как последняя линия обороны.

С невыносимым для смертного слуха визгом, подобным звуку тысячи разбивающихся одновременно стеклянных сосудов, душа Малгорта просто… взорвалась в процессе извлечения, рассыпавшись мириадами искр, которые на мгновение окрасили воздух вокруг них в цвета северного сияния, прежде чем погаснуть навсегда.

— РГЛОКХ ТАРР НЕКТЕДЖЖ ФАРУГГ! — выругался Базрог. Земля под его ногами задрожала, а ближайшие камни покрылись сетью мелких трещин. — Ничтожный червь предусмотрел даже это!

Тело мага, лишённое последней связи с бытием, окончательно рассеялось облачком пепельно-серого дыма, которое медленно поднялось в закатное небо, растворяясь в лучах угасающего солнца. От Малгорта, некогда наводившего ужас на целые королевства, не осталось ничего, кроме выжженного круга на земле и тлеющих обрывков его мантии.

Лириэль почувствовала нечто странное рядом со своей окровавленной рукой — будто неведомая сила притягивала её пальцы к предмету, лежащему на земле. Это был кубик-артефакт, загадочным образом уцелевший в огненной буре. Он словно нашёл своего нового хозяина, мягко вибрируя в ожидании прикосновения. Она взяла его в руку, ощущая невероятную силу и мощь, пульсирующую внутри, словно второе сердце. Руны на его гранях слабо светились, меняя форму и значение, приспосабливаясь к новому владельцу. Через её пальцы словно протекали ручейки силы, обещающие власть, могущество, бессмертие — всё, чего только можно пожелать.

В этот момент их взгляды встретились. Базрог смотрел на неё и кубик в её руке в ожидании, и его взгляд невозможно было прочесть. В пламенных глазах демона отражались мириады эмоций — от настороженности до ярости. Он только что избавился от подчинения, но теперь свобода вдруг оказалась в руках эльфийки. Его массивная грудь вздымалась и опускалась в такт размеренному дыханию, а хвост медленно извивался, оставляя на земле глубокие борозды.

— Нет. Я не такая, — сказала она из последних сил, чувствуя, как кубик пытается проникнуть в её разум сладкими обещаниями, и бросила артефакт в сторону удивлённого и одновременно довольного демона.

Базрог поймал кубик одним молниеносным движением когтистой руки, с ловкостью, удивительной для существа таких размеров. Его глаза полыхнули ярче, когда он внимательно осмотрел артефакт, вращая его между кончиками когтей, как ювелир редкий камень.

— Подобные вещи не должны существовать в мире смертных, — прогрохотал он, аккуратно опуская артефакт на длинный язык, и втягивая его внутрь. — Их место в глубинах Бездны.

В следующий момент его массивные челюсти с хрустом сомкнулись на артефакте, раздробив его, словно крошечный орех. Между его клыками вспыхнуло ослепительное фиолетовое пламя, на мгновение озарившее всё вокруг.

— О… Бездна… — протянул демон, и его голос приобрёл новые, странные обертоны. — Великолепно… какой вкус…

На морде демона расплылось такое выражение неземного блаженства, словно он только что вкусил амброзию из садов самих богов. Свечение, похожее на жидкий металл, окутало его массивное тело, проникая под чешуйки, по которым побежали волны огня возвращающейся силы. Каждый мускул под серой кожей наливался новой мощью, а крылья приобрели более насыщенный оттенок, напоминающий полированный обсидиан с прожилками пурпурного пламени. Демон расправил их, проверяя подвижность, и с наслаждением потянулся, как хищник после долгого сна. Перепончатые мембраны растянулись во всю ширину, на мгновение затмив закатное солнце и погрузив их в мягкую тень

В следующее мгновение он подошёл ближе и, к удивлению Лириэль, опустился рядом на землю, скрестив свои мощные ноги, точно так же, как сидят эльфийские мудрецы во время медитации. Их размеры были до забавного различны — массивная фигура Базрога возвышалась над хрупкой эльфийкой, как древний дуб над полевым цветком, даже когда они оба сидели бок о бок на выжженной земле.

— Мы победили. Я свободен… — произнёс демон довольным низким голосом. В его интонациях сквозило необычное для него удовлетворение, почти умиротворение. — И… любопытно… эти знания… странны для моей сущности.

Последние лучи, падающие в застывший обсидиановый ров, окрашивали всё вокруг в глубокие рубиновые тона, отражаясь на его серой, словно отполированной, коже и посылали блики на изогнутые рога. Базрог вытянул руку, повернув её ладонью вверх, и на ней всё ещё чернели странные руны, которые теперь просто застыли и больше не меняли форму.

— Руны подчинения сохранились в моей плоти, — задумчиво проговорил Базрог, разглядывая символы. — Но теперь они связаны только с моей волей. Отныне я подчиняюсь лишь себе, и никто не сможет вновь поработить мою сущность.

— Я рада за тебя, — ответила Лириэль, морщась от боли, пронзающей её тело при каждом вдохе. Её голос звучал тихо, но в нём по-прежнему слышались нотки непокорности и жизненной силы. — Оставь так. Тебе идёт этот… узор.

Базрог посмотрел на поле битвы, где тела погибших магов и солдат лежали среди обломков и пепла, словно сломанные куклы. Вечерний ветер нёс запах гари, крови и смерти, закручивая спирали пыли между телами павших. Его глаза, горящие золотым огнем, обратились к эльфийке, сидящей рядом. На мгновение в них промелькнуло что-то, похожее на сожаление — эмоция, совершенно чуждая для существа его природы.

— Мы договаривались продолжить наш поединок, — напомнил он, но в его голосе не было агрессии и жажды битвы. Скорее, это прозвучало как простая констатация факта, как напоминание о давнем разговоре. — Истинная битва, достойная воина твоего уровня.

— Я умираю, — устало ответила она, прикрывая глаза, в которых отражались последние лучи заходящего солнца. Её дыхание становилось всё более поверхностным, а кожа приобрела пугающую бледность, контрастирующую с алыми пятнами крови. — Это конец. Не самый плохой, признаться.

Базрог долго смотрел на неё, изучая своим пронзительным взглядом, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица, каждый изгиб её тела. Он внезапно обнаружил в себе странное чувство, не имеющее названия ни на одном из языков Бездны. Затем его губы изогнулись в подобии улыбки, обнажая острые, как кинжалы, зубы, между которыми проскакивали крошечные искры пламени.

— Хорошо, — наконец произнёс он торжественно и довольно, словно оглашая приговор, от которого нельзя уклониться. — Я признаю твоё поражение.

Лириэль открыла глаза и посмотрела на демона, чуть приподняв тонкую бровь. На её бледном, измождённом лице мелькнула слабая улыбка. Она была слишком измучена потерей крови и истощением жизненных сил, и всё происходящее теперь казалось ей странным, зыбким сном на границе между жизнью и смертью.

— Ты заберёшь мою душу? — спросила она с неожиданным спокойствием, словно речь шла о самой обыденной вещи. В её голосе не было страха — лишь усталость и, может быть, крупица любопытства.

— Нет, — ответил Базрог, и в его низкий голос звучал в её угасающем сознании, словно где-то далеко говорил не один, а несколько голосов одновременно. — Твоя душа слишком… ценна для простого поглощения. Слишком… интересна. Я чувствую в ней вкус древних эпох. — Его пламенные глаза сузились, будто пытаясь заглянуть сквозь телесную оболочку эльфийки. — Когда-нибудь мы сойдёмся в настоящем бою, где твоя сила равна моей. А пока… Я хочу кое-что попробовать, Лириэль…

Демон опустил свою массивную руку, над ней, и его когтистые пальцы начали излучать сложный пространственный узор, словно плетя сразу множество паутин из энергии. Воздух вокруг задрожал, и эльфийку окутало странное фиолетовое свечение, напоминающее туман, но более плотный и материальный, подобный жидкому свету. Это сияние мгновенно вернуло Лириэль в чувство, резко обострив все ощущения до болезненной ясности.

Это определённо была целительская магия, но крайне извращённая и искажённая, прошедшая сквозь призму демонического восприятия жизни. Словно маги-целители-практиканты с первого курса академии решили дружно провести над ней свои первые практические занятия без присмотра наставника. По всему телу бегали энергетические разряды, подобные молниям в миниатюре, закрывающиеся раны жгли огнём, а срастающиеся кости трещали и причиняли такую боль, что она уже была не рада, что не умерла мгновение назад.

— Хвааааатит… — наконец смогла вытянуть из себя она, когда агония достигла предела, за которым вернувшееся сознание вновь должно было милосердно покинуть её.

— Любопытно… — ответил демон, наклонив голову набок подобно хищной птице, изучающей странное насекомое. — Какой великолепный артефакт я поглотил. Вкус его силы… необычен.

— Что это было? — спросила Лириэль, ощущая, как боль постепенно отступает, сменяясь странным покалыванием и теплом, разливающимся по всему телу. Она осторожно подняла руку к лицу, отмечая, что раны на ней затянулись, оставив лишь тонкие серебристые шрамы. — С каких это пор демоны лечат смертных? Или ты решил меня воскресить, чтобы убить, а потом снова вылечить?

— МОГУЩЕСТВО БААЗ’ОРОГ’ГУРРРУМА ВЫХОДИТ ДАЛЕКО ЗА ПРЕДЕЛЫ ПОНИМАНИЯ СМЕРТНЫХ СОЗДАНИЙ! — прогрохотал он, выпустив из ноздрей струйки фиолетового дыма, закручивающиеся в воздухе в виде символов, мгновенно вспыхивающих и исчезающих. Его голос звучал подобно грому, но с явными нотками смеха. — ВАШИ ЖАЛКИЕ ЖИЗНИ — ЛИШЬ ИГРУШКИ ДЛЯ МЕНЯ!

— Как скажешь, о великий, — ответила эльфийка с лёгкой иронией, которую не смогла скрыть даже её измождённость. Она медленно села, обнаружив, что большинство её ран затянулось, а сломанные рёбра, хоть и болели, но уже не вызывали мучительной агонии при каждом вдохе. — Спасибо…

Они сидели так вместе, молча наблюдая за последствиями битвы и провожая солнце, медленно опускающееся за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Базрог восседал, словно древнее божество, погружённое в созерцание своего творения, его могучее тело казалось высеченным из единого куска тёмного металла. Лириэль, всё ещё слабая, но уже способная сидеть без поддержки, наблюдала за закатом с выражением умиротворённого удивления на лице — эльфы считали каждый закат драгоценным даром, а этот казался особенно значимым после столь близкого соприкосновения со смертью.

Вдалеке крепость Альмарен, казавшаяся до этого погружённой в тревожное ожидание, приходила в движение. С завершением катастрофических ударов с небес и падением Малгорта измождённые эльфийские воины выходили из древних ворот, украшенных магическими символами. Их некогда сияющие серебристые доспехи теперь были закопчены и покрыты пылью после трёх дней непрерывной осады. Несмотря на усталость, в их движениях чувствовалось облегчение — наконец-то можно было покинуть полуразрушенные стены и преследовать разрозненные остатки армии чародея. Закатное солнце играло на их потускневшем оружии, превращая каждый клинок и наконечник копья в сгусток живого пламени, а потрёпанные, но гордо реющие на ветру знамёна с символом Серебряного Древа, вышитым серебряной нитью на фоне небесно-голубого шёлка, словно обещали скорое возрождение.

Лириэль заметила, что небольшая группа эльфов, возглавляемая высоким воином в украшенных доспехах — это точно был Тирвальд — неуверенно двигалась в их направлении. Они явно колебались, видя рядом с соплеменницей огромного демона, но долг требовал от них проверить, не нуждается ли она в помощи. Серебристые доспехи капитана, хоть и покрытые копотью и вмятинами от недавней осады, всё ещё ловили последние отблески заката, а его рука лежала на рукояти меча — готовая к действию, но не обнажающая клинок в знак осторожного доверия.

Базрог тоже заметил приближающихся эльфов и вдруг задумчиво почесал свой затылок между рогами, выглядя при этом почти по-человечески растерянным. Его массивные когти прошлись по чешуйчатой коже с металлическим скрежетом, а хвост нервно подёргивался, оставляя царапины на застывшей лаве.

— О Бездна… А как мне вернуться домой? — произнёс он с неожиданной для себя задумчивостью, его огненные глаза потускнели до цвета теплого янтаря. — Проклятье! Этот маг запутал всё пространство.

Лириэль посмотрела на него, и внезапно абсурдность ситуации поразила их обоих. Могущественный демон из иного плана, сидящий на поле битвы и размышляющий о транспортных проблемах, словно путешественник, опоздавший на последний дилижанс. Она представила, как величественный Баааз’орог’гурррум, Пожиратель Тысячи Душ, Кошмар Трёх Сфер Бытия, подобно сельскому жителю спрашивает дорогу у встречных: «Простите, как добраться до Нижних Сфер? Первый раз на поверхности, заблудился немного…»

Сначала это был лишь тихий смешок, который вырвался из груди эльфийки, затем к нему присоединился низкий, раскатистый хохот демона. И вот они уже оба смеялись — искренним, освобождающим смехом, который разносился над полем недавней битвы, заставляя приближающихся эльфов в недоумении переглядываться. Звук был настолько неожиданным и неуместным здесь, среди выжженной земли и тел павших, что казался почти святотатством — и в то же время странно целительным, как первый весенний дождь после долгой зимы.

Они смеялись, пока у Лириэль не заболели рёбра, а из глаз не потекли слёзы — не от боли, а от облегчения и осознания того, что они выжили в, казалось бы, безнадёжной ситуации. Базрог смеялся, и его смех, чуждый в этом мире, звучал странно, но удивительно заразительно. С каждым раскатом его хохота из ноздрей вырывались разноцветные искры, кружившиеся в воздухе подобно крошечным светлячкам, а крылья непроизвольно подрагивали, создавая лёгкие порывы ветра, трепавшие опалённые волосы эльфийки.

Эльфийские воины остановились на почтительном расстоянии, не решаясь подойти ближе к странной паре. Их усталые лица, измождённые тремя днями непрерывных боёв, выражали смесь настороженности и неподдельного изумления. Закатное солнце освещало их последними лучами — измученную эльфийку и огромного демона, сидящих бок о бок посреди застывшего блестящего рва и смеющихся, словно старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. В этот миг две древние расы, разделённые бездной миров и тысячелетиями вражды, нашли странное, но искреннее взаимопонимание — хрупкое, как первый лёд, но вместе с тем крепкое, как клятва воина, скреплённая кровью.