Персефона не улыбается

Глава 1

— …продолжают бушевать пожары. Затянувшийся период адской жары, по мнению метеорологов и климатологов, ускорит испарение влаги с покровов Земли, в результате чего внезапное смещение климата будет иметь серьёзные последствия! — На экране надрывался известный телеведущий, имени которого он не знал или не помнил.

Паника о конце света выливалась из монитора и затапливала комнату. Чувствуя, что через секунду просто захлебнётся, он щёлкнул пультом, и экран погас. Сердце отбивало последние удары. Хотелось оставшееся время посвятить только ей. Вот она, сидит в углу, вся сжалась, глаза круглые, ужас раскрасил лицо. Он до безумия виноват. Он испортил ей жизнь. Всё это было ради неё, он весь мир разрушил ради неё.

— Я хочу быть с тобой.

— Но я так не хочу.

Кап-кап-кап. На кухне стучит вода из-под крана, безуспешно пытаясь сохранить иллюзию житейского быта. Всё это скоро исчезнет.

— Пожалуйста.

Просить — бесполезно. Кричать и бить кулаками по стене — нельзя. Осталось только одно — развернуться и уйти, даже не прикоснувшись к ней. Умирать не страшно, когда сталкиваешься со смертью каждый день. Это лучшее, что он может сделать, это его шанс всё исправить.

Миф первый

Amor caecus (лат. — Любовь слепа)

«Вдохнуть полной грудью в цветочном магазине». Иден мысленно зачеркнул строчку под номером 15 в своём дневнике. Зачёркивал медленно, как и дышал. После нескольких глубоких вдохов с непривычки закашлялся. Это невероятно, живые цветы! Настоящие. На ощупь совершенно удивительные: гладкие, шипастые, бархатные, шершавые. Да и запахи смешались, кружили голову ароматами сладости и горечи.

Иден никогда не бывал в реальном цветочном магазине, но хотел верить, что этот — самый необычный. Светлый, уютный, заставленный подарочными коробками и яркими украшениями для праздников. А интереснее всего — картины, развешанные по стенам впритык друг к другу, неизвестных стилей и эпох, они создавали богемный уголок. Только в живописи он совершенно не разбирался. О, а это, кажется… да, точно, портрет его прапрадеда. Очень странно видеть его здесь, ведь люди же обычно не…

— Отойдите от цветов, молодой человек, я очень прошу, — строго предупредила женщина на кассе с бейджиком «Хельга». — Они хрупкие. Если не покупаете, то не нужно и трогать.

Иден послушно качнулся в сторону и снова взглянул на наручные часы.

Ещё этот магазин необычен тем, что через 32 секунды сюда зайдёт любовь всей его жизни. Ну, или просто будущая жена. Брат любит зло подшучивать на эту тему, он-то женился без любви, таким ему предстал Истинный Порядок. Но Иден надеялся, что в его случае будет иначе.

10 секунд… 5… 4… 3…

Иден вздохнул ещё раз, и над входной дверью дзинькнул колокольчик. В магазин с лебединой грацией вплыла белокурая девушка. Её цепкий взор тотчас упал на Идена, и она ослепительно улыбнулась. Взмахнула роскошными локонами, словно крылом, и лёгким движением тонких пальцев заправила длинные пряди за ушко. Идеальная грудь колыхнулась под розовой блузой. По лицу мелькнули оттенки лукавства, невинности и томления. Идена окатило жаром от подобного напора.

А в следующую секунду порог переступила она. Невысокая, миловидная девушка в клетчатой рубашке и остроугольных солнечных очках. В помещении очки пришлось переместить на голову, и она тут же уткнулась в телефон с сосредоточенным видом.

— Так, отлично, они прислали уведомление, что доставят розы вовремя, поэтому мы можем… — Бормоча, она столкнулась с воздушной подругой, которая всё ещё улыбалась Идену. Пришлось оторвать глаза от телефона.

— Привет, — смущённо начала светловолосая красавица, но Хельга её перебила, крикнув, что уже убегает. — Хорошо, хорошо! — успокоила девушка. — Только с обеда вернулись и сразу нужно работать, — доверительно сообщила она Идену, не переставая улыбаться.

Иден не предпринял попыток продолжить разговор, и девушка, взмахнув шикарными волосами, двинулась к кассе. Подруга с солнечными очками направилась за ней.

Иден тряхнул чёлкой и пошёл следом.

— Как вас зовут? Обеих.

— Элодия, — громко и радостно.

— Юнис, — спокойно и удивлённо.

— Очень приятно… я Иден, — впервые растянул губы в улыбке он. В голове ни одной мысли, а ведь был же какой-то план! Итак, их двое. Он не ожидал, что увидит двоих. Среди настоящих людей порой так тяжело думается. Особенно в окружении цветов и девушек.

Колокольчик вновь проснулся — вошла пожилая пара, которая тут же потребовала, чтобы Элодия посоветовала наилучший букет на свадьбу внука.

Иден остался наедине с Юнис и снова вздохнул.

— Странный денёк, — вздохнула она в унисон, пересчитывая тюльпаны.

— Не представляешь насколько.

Юнис подняла бровь.

— Тоже всё утро искал телефон, а нашёл на работе? А ведь я абсолютно точно ложилась спать с ним под боком.

— Нет, — выдавил Иден. — Но я знаю, что значит искать и не находить. Мне нравятся твои очки, — не в тему добавил он.

— О, спасибо, — Она сняла их с головы и неловко повертела в руках. — Одни из любимых, у меня целая коллекция.

— Прячешься от солнца, — кивнул Иден. — Это я тоже понимаю.

— Не люблю жару. Говорят, до конца недели продлится. К счастью, скоро осень, лето уже надоело.

Иден замер. Она ждёт осень. Это знак, точно. Он приблизился к Юнис на шаг, но тут вновь звякнул колокольчик.

Дверь распахнул энергичный долговязый парень. Он обратил на себя внимание не только звоном, но и самолюбованием. Возникало ощущение, что вначале вошла его ухмылка, а после материализовался он сам в полный рост.

— Всем приятного дня! Милым дамам в особенности.

Размашистым шагом он прошёл прямиком к Идену и втиснулся между ним и Юнис, дерзко подмигнув ей. Как же он не вовремя!

— Думаю, нам пора, — Иден развернул Кертиса и потащил к двери за рукав гавайской рубашки.

— Милые дамы, мы ещё заглянем! — Кертис не упустил шанса помахать им свободной рукой.

Элодия жадно впилась взглядом в Идена, игнорируя спорящую между собой пожилую пару. Последний брошенный Иденом взгляд был обращён к Юнис.

~

— Это что сейчас было?

Кертис упал на водительское сиденье, распалённый и нетерпеливый. Казалось, он захлопнет за собой дверцу со всей силы, но нет. Машина была дорогая, дверцей хлопнул он весьма аккуратно. Иден марку не помнил и помнить не хотел, но за последние 2 дня Кертис возвращался в разговоре к своему новому приобретению миллионы раз. Так что автомобиль он свой явно берёг.

— Иден, объяснись. План же был предельно простой: хватай и беги к машине. Мы ждали тебя целых 5 минут!

С заднего сидения вперёд подтянулся худосочный парень с острым лицом и сонными глазами. Мак всегда выглядел так, будто не умел высыпаться. Наверное, снова уснул, пока Иден торчал в магазине.

— Как всё прошло?

— Замечательно, — Иден пристегнул ремень безопасности и расслабился на кресле, глядя перед собой. — Поехали.

— Сегодня уже 17 августа. Тебе нужно обратно в магазин, чтобы похитить её, — Кертис развернулся к нему всем корпусом.

— Я так и хотел поступить. Но теперь не могу. Время ещё есть. Я хочу узнать её получше.

Кертис и Мак переглянулись в недоумении.

— Ты сможешь узнавать её сколько угодно, когда похитишь.

— Не волнуйтесь, — спокойно ответил Иден, хотя внутри всё переворачивалось.

— Я волнуюсь, — пожал плечами Кертис. — Ты же совсем не понимаешь в людях.

— А ты много понимаешь.

— Конечно. Я ведь бармен, — хохотнул Кертис и начал заводить машину.

Иден вздохнул. Бармен, который владеет самым дорогим ночным клубом в городе.

~

Иден не планировал пугать Юнис. Он планировал просто выйти из-за угла в своём лёгком чёрном плаще, когда она вечером закроет двери цветочного магазина, распрощается с Элодией и направится в сторону остановки. Но уже второй раз за день план летел в тартарары. Именно туда, где он сегодня должен был празднично ужинать со своей наречённой.

Юнис неловко попятилась назад, крепко перехватила сумку за ручку и размахнулась для удара. Металлическая застёжка резанула Идена по щеке. Инстинктивно он потянулся к вспыхнувшей царапине. Даже в грязном уличном свете удалось рассмотреть на пальцах багровые мазки. Иногда он забывал, что тоже человек. «Почаще выходи из дома», — усмехался у него в голове Кертис.

Девушка не стала ждать, пока маньяк в плаще опомнится. Её белые кроссовки замелькали в полумраке, удаляясь.

~

18 августа, 00:25. В шестой раз проверив часы, Иден отодвинул телефон Кертиса в сторону и сделал глоток пива из пузатой кружки. Снова поморщился, но не из-за напитка. Напиток был хорошим, а вот решения Иден принимал плохие.

Мак полулежал на барной стойке, уронив голову на руки, и, похоже, привычно дремал. Кертис увлечённо жонглировал бокалами, умудряясь отпускать шуточки в сторону восторженных зрителей. Иден почти не разбирал слов, в голове шумело и пульсировало от раскатов музыки, постоянных криков и всеобщего яркого оживления. Высокая громкость кусала его за уши. Дома было гораздо спокойнее. Шумоизоляция! Но возвращаться без невесты в пустое обиталище не хотелось. Он готовился к этой встрече целый год. С тех пор как мойры на общем собрании сообщили дату и время.

Вся жизнь — как череда экзаменов. Истинный Порядок постановляет подчиняться и жить в соответствии с расписанием и уготовленной судьбой. Сплетённой мойрами судьбой. Причём в прямом смысле.

~

Мак еле слышно похрапывал, надвинув кепку на лоб. Неусидчивый Кертис барабанил по кожаному рулю пальцами и кусал губы. Они припарковались недалеко от небезызвестного цветочного магазина «Ромео & Джульетта». Бодрый голос диктора по радио возвестил 8 утра 18 августа. И тут в боковое окно усердно забарабанили. Все трое вздрогнули и развернулись вправо. Иден быстро задёргал ручку и открыл дверь. Кертис выскочил со своей стороны. Перед Иденом со скомканной в руке запиской стояла рассерженная Юнис.

— Или ты прекратишь меня преследовать, или я звоню в полицию.

— Да мы вовсе не преследуем! — добродушно развёл руки в стороны Кертис, огибая машину, но Юнис только отшатнулась.

Иден остановил Кертиса поднятой ладонью и обратился к Юнис:

— Мне очень нужно с тобой поговорить лично, — вкрадчиво произнёс он и, подумав, на всякий случай добавил: — Пожалуйста.

Юнис, продолжая хмуриться, швырнула в Кертиса запиской и угрожающе вытащила из кармана клетчатых штанов телефон.

Позади Идена открылась задняя дверца, и наружу вывалился заспанный Мак:

— Ну что там, мы крадём её или нет?

~

Сделать заказ в кафе.

Попробовать молочный коктейль.

Попробовать медовое пирожное.

Юнис настороженно потягивала томатный сок из трубочки, пока Иден зачёркивал строки в блокноте.

— Ты признаёшь, что следил за мной?

— Да. Дело в том, что произошла ошибка. Вчера ты не должна была оказаться в магазине. Твоя смена сегодня.

— Зачем повторять то, что я сама тебе рассказала, — сощурилась Юнис. — Я поехала искать телефон на работу и нашла его под счетами в кладовой. Ну а потом осталась помочь Элодии...

«Домой не хотелось возвращаться» повисло в воздухе.

— Но я рад, что ты оказалась вчера в магазине. Мне нужна твоя помощь. Это очень важно.

Юнис не смогла скрыть заинтересованности и качнула подбородком, приглашая продолжить.

— Расскажи мне про Элодию.

— Ты… её поклонник? — догадалась она и проворчала: — А самому подойти к ней не судьба?

— Моя судьба — быть с ней вместе. Но я растерялся, — честно ответил Иден. — Хочу, чтобы всё было правильно. Но мне плохо это даётся. Я мало общаюсь с людьми, зато много смотрю телевизор, — с гордостью произнёс он.

— А что мне с этого?

— Вы же не подруги.

— Нет, но хорошие знакомые. Работаем вместе уже четвёртый месяц.

Иден всерьёз задумался.

— Я проведу тебя в «Грис».

— Пафосный клуб в центре города? — фыркнула Юнис. — Не интересно.

— А что тебе интересно? Цветы?

— Абсолютно к ним равнодушна. Это временная работа.

— Ты хочешь новую работу, — нашёлся Иден. — Я помогу в этом.

— И какую работу ты мне поможешь найти? — Юнис нарочито громко отпила сок.

— Какую захочешь, — пожал плечами Иден. — У меня есть связи. Рассказывай об Элодии. Вначале, — Иден снова открыл дневник и взял карандаш, — что она любит?

~

Юнис любила клубничное мороженое и одежду в клетку. Идену так понравилось наслаждаться летним покоем в кафе, что они встречались с Юнис только в таких заведениях. Варианты Иден предлагал сам, а ему, в свою очередь, советовал Кертис, «знаток города», как он себя называл. Иден вслух даже не спорил, в конце концов, из них двоих и даже из троих (если брать вечно потерянного в пространстве Мака) Кертис действительно разбирался в жизни города лучше всех.

Сегодня Юнис и Иден не разъехались из кафе домой, а неспешно прогуливались по солнечному скверу. Часы на здании администрации пробили 4 раза. В палаточном киоске продавали свежие газеты, на передней полосе значилось «23 августа — самый жаркий день за 150 лет».

Юнис держала тающий рожок и смущённо улыбалась, боясь посмотреть в глаза. Иден же наоборот постоянно стремился к зрительному контакту. Почему-то этой девушки ему было мало. Почему? Надо ведь было понять.

~

— Я знаю о ней больше, чем об Элодии. И то, что я знаю об Элодии, мне не важно.

Психолог, женщина 45-ти лет, внимательно слушала, порой делая пометки в своей тетради. Её плотно сжатые тонкие губы размыкались лишь несколько раз за сеанс.

Иден посещал психолога уже год. Вначале он старательно скрывал переживания по поводу встречи с будущей женой, но Кертис быстро его раскусил и протянул визитку «ну очень классного психолога, не пожалеешь».

Психологом оказалась весьма мудрая женщина, которая рассматривала все его комплексы и страхи беспристрастно. Конечно, приходилось молчать о том, кто он на самом деле. Но детские проблемы с деспотичным отцом-полубогом решались почти так же, как и с обычным деспотичным отцом. В конце концов, проблема отцов и детей вечна и не знает расы, вероисповедания или изменённого ДНК.

— Я должен следовать традиции, иначе произойдёт катастрофа. Но я не могу перестать видеться с Юнис.

Голубой цвет обоев в этом небольшом кабинете успокаивал. Кушетка мягкая, и благодаря полнейшему доверию (а к нему он смог прийти только спустя полгода частых визитов) Иден был абсолютно расслаблен.

— Химические реакции, которым сейчас подвержен ваш организм, влияют на функциональное состояние мозга и искажают восприятие реальности. Но это временно. Поэтому при принятии решений вам стоит ориентироваться на объективный исход событий. Если вы знаете, что ничем хорошим роман не грозит, или есть объективные факторы против него… вам нужно хорошенько задуматься.

— Почему именно Юнис? Почему я выбираю её?

— Потому что вы похожи. Она социофоб, вы не меньший социофоб. Она ищет себя, вы ищете себя. Но это не значит, что так продлится вечно. Влюблённым свойственно преувеличивать достоинства своего объекта, а также степень романтического интереса к себе. Вы уверены, что тоже ей нравитесь?

Иден был не уверен.

~

— Элодия всё хуже и хуже себя ведёт. Вчера она попеременно плакала и злилась, — расстроено проговорила Юнис, выходя из кинотеатра.

Сходить в кино.

— Да? — на ходу оторвался Иден от дневника. Вложил между страниц 2 билета от 31 августа и захлопнул блокнот.

— Думаю, нам не стоит больше видеться, если ты хочешь с ней встречаться, — задумчиво произнесла она.

— Нет, думаю, нам стоит продолжать видеться, — твёрдо ответил Иден и прочёл в её глазах изумление. — Приходи сегодня в «Грис». Пожалуйста. Я хочу тебе кое-что показать.

— Я не люблю клубы, ты же знаешь, — поморщилась она.

Теперь он и правда знал о ней слишком много. Она жила одна, съехав от мачехи и отвратительных сестёр в 16 лет. Имела аллергию на мёд и терпеть не могла апельсины. В школе часто дралась, однажды ей даже выбили зуб. А ещё потрясающе пела. Однажды он качал её на качелях под раскидистым дубом в парке и слушал-слушал-слушал. А она впервые в жизни не стеснялась.

И у неё никого нет, кроме него. Что-то случилось с её верой в людей. Что-то плохое случилось в предыдущих отношениях. Иден не настаивал на откровенности.

— Знаю, но дело не совсем в клубе. Я хочу показать кое-что внутри.

Юнис недоверчиво сощурилась, между бровей появилась морщинка, но тут же исчезла.

— Хорошо, я приду.

~

Под неоновой надписью «G.R.E.E.C.E» царило оживление, как и всегда. Девушки в блестящих коротких платьях курили рядом с входом, иногда запрокидывали головы и смеялись. Щеголеватые парни рассказывали сумбурные истории, непременно стремясь приобнять красавиц за талии. Порой в толпе то тут, то там мелькала растрёпанная шевелюра Кертиса.

Иден стоял одиночкой среди разбившихся на кучки любителей ночной жизни, переминаясь с ноги на ногу от нервного озноба и периодически посматривая на часы. Вот уже и 23:17, а Юнис всё нет. Это пугало больше всего на свете.

— Сиара, кажется, она не придёт. А ты что думаешь?

Огромная чёрная кошка утешительно потёрлась о его ногу.

Откуда-то сбоку из веселящейся кучки вывалился Кертис и потрепал Идена по плечу.

— Если она не придёт, то это к лучшему, — неожиданно серьёзно и трезво выдал он.

— Нет, придёт, — встретив сопротивление, Иден мгновенно сменил курс мыслей на более позитивный.

— Что говорит психолог? — участливо поинтересовался гуляка-бармен-владелец «Грис».

Иден только отмахнулся и наклонился за Сиарой. Поднял на руки и с удовольствием начал почёсывать шею. Кертис улыбнулся и тоже от души пару раз провёл ладонью по шерсти. Сиара довольно замурчала. Тут кто-то из девушек с криком и хохотом втащил Кертиса за локоть обратно в свой кружок.

Иден снова остался ждать.

23:32. Он вздохнул и развернулся к входу, когда кто-то осторожно коснулся его руки. В голове как будто взорвалась тысяча фейерверков.

— Я рад тебя видеть, Юнис!

«Боялся, что не придёшь» осталось между строк.

Юнис не изменяла себе: не надела броского платья, а только излюбленный клетчатый комбинезон. Идена потянуло к ней лишь сильнее. Быть честной с собой, да и просто быть собой — это такая роскошь.

— Прелесть, — Она протянула руку погладить Сиару, но Иден увернулся.

— Извини, — ответил он удивлённой девушке. — Не стоит её гладить у меня на руках.

— Поцарапает тебя?

— Нет, — и ничего не объясняя, кивнул: — Идём.

~

Юнис непременно утонула бы в бурлящем вареве из бешено танцующих людей, бегающих официантов с подносами, ослепительных софитов и удушающей тесноты. Но Иден крепко держал её за руку и вёл за собой. При этом не отпуская от груди Сиару, которая свесила мордочку ему на плечо и будто бы ревниво поглядывала на Юнис.

Казалось, они продираются через ад беснующихся тёмных сущностей, когда, наконец, Иден завернул за угол, где музыка и крики были слышны тише. Его покоряло, с каким доверием Юнис шла за ним в место, где по своей воле никогда бы не очутилась. Хотя… разве не по своей воле она здесь?

Иден открыл дверь с табличкой «Служебное помещение». Впереди простирался витиеватый коридор с мигающими флюоресцентными лампами. Иден уверенно огибал углы, а коридор всё не заканчивался и не заканчивался, а Юнис всё шла и шла за ним. Хотя ему казалось, что ещё пара секунд, и она выдернет свою ладонь, бросится назад. Поэтому то и дело ускорял шаг. Пока они не оказались у старого грузопассажирского лифта с раздвижной дверью.

И только очутившись внутри, Юнис занервничала уже напоказ. Иден нажал на «-10» этаж, Юнис отодвинулась к тёмной стене узкой кабинки и с подозрением посмотрела на Идена.

— Минус десятый этаж?.. Это какой-то лифт… в метро?

— Нет, не бойся, — неловко попытался успокоить её Иден и спустил Сиару с рук, чтобы прикоснуться к Юнис, но та выставила перед собой руки.

Лифт сделал остановку. В кабину вошли трое презентабельно одетых мужчин с папками. Они уважительно поздоровались с Иденом.

— Погодка нынче очень жаркая, но завтра сентябрь, надеемся, что будет желанное похолодание, — Оба бросили одобрительные взгляды на Юнис и вышли этажом ниже.

— Иден. Что происходит. Не трогай меня, пожалуйста. Просто скажи.

— Я покажу, где я работаю, тебе ведь было интересно?

— Ночью, под землёй? Ты из мафии какой-то?

— Нет, у них нет картелей под землёй, я бы знал. Мой брат разбирается.

Юнис это насторожило ещё сильнее.

— Шутка, — попытался Иден, криво улыбнувшись.

Лифт остановился на нужном этаже. Впереди лежал белый, хорошо освещённый, коридор с единственной дверью. Юнис медленно шла, рассматривая мраморный пол под ногами. Он был натёрт до блеска. Подняв глаза, увидела, что Иден уже открывает… квартиру? кабинет? подвал?

— Охраняй! — строго приказал Иден Сиаре и жестом пригласил Юнис войти.

Чёрная кошка с умными глазами послушно села прямо напротив двери, проводив взглядом любимого получеловека и его спутницу.

Миф второй

Ad impossibilia nemo tenetur (лат. — К невозможному никого не обязывают)

Юнис уже полчаса бродила по квартире, из комнаты в комнату, в изумлении рассматривая чуть ли не каждую деталь.

— Сколько у тебя комнат? — вначале спросила она.

— Официально двадцать семь, но я могу сделать ещё.

Каждое помещение — отражение целой эпохи. Юнис аккуратно взяла в руки изящную фаянсовую вазу XVII века с живыми тюльпанами. Восхищённая девушка стояла посреди галереи в убранстве барокко. Потолок был расписан ангелами и небесными далями, несколько зеркал в пол зрительно увеличивали пространство, сияющий паркет накрыт дорогими коврами. Такие обитые бархатом диваны и табуреты она видела только в музеях.

Одна из комнат оказалась сводчатым залом и горела золотом петровских времён. Свечи в тяжёлых канделябрах заливали всё вокруг оранжевым светом и отражались в узорных зеркалах.

Юнис без устали восторгалась, бережно проводя пальцами по хрупким, тяжёлым, разрисованным, деревянным, металлическим, узорчатым предметам. Но когда остановилась в комнате, уставленной древнегреческими статуями и неизвестными ей портретами, замерла.

Иден сорвал покрывала с нескольких близстоящих статуй.

Милая девушка в струящихся одеждах прилегла отдохнуть на камень.

Юная красавица в длинной тунике надевала на голову цветочный венок.

Прекрасная дева с обнажённой грудью беззаботно танцевала.

И наконец — грозная и величественная богиня со строгой осанкой гордо стояла, указывая твёрдым перстом на Юнис.

— Это Персефона, — ответил Иден на её вопросительный взгляд.

— Очень разная. Здесь — беззаботная, здесь — не улыбнётся. Ты знаешь, кто она?

— Забытая древнегреческая богиня.

— Древнегреческая?

— Древняя Греция была античной цивилизацией, уничтоженной и позабытой. Но именно её черты мы видим в современном искусстве. Как и во многих сферах жизни.

— Никогда не слышала.

— Наши предки позаботились об этом. Гибель царствования положила начало новым заветам и устоям, доказала, что боги не вечны. Богов можно забыть и предать. А люди с частицами божественного света продолжают свой род, который угаснет ещё очень нескоро. Существует Истинный Порядок, которого мы по всему миру должны придерживаться. К сожалению.

— Кто «мы»?

— Потомки Персефоны. И других богов.

— Ты потомок богов? — усмехнулась Юнис. Иден повёл бровью, и фаянсовая ваза, которую она так и не выпустила из рук, начала таять как туман. Юнис страшно закричала и сама себе зажала рот. Её губы зрительно дрожали под пальцами, а глаза расширились до безумных размеров. Она тут же брезгливо оторвала пальцы от лица и замахала ими, хотя дымка уже развеялась.

— У меня очень много настоящих вещей, накопленных прадедом и отцом, но есть те, которые я добавил сам. Для эстетики. Надо признаться, с дизайном мне помогал Кертис. Ваза, кстати, была не реальная.

— Что это такое?!

— Тени. Я могу создавать из теней формы по образу и подобию. Помнишь, я говорил, что много смотрю телевизор и немало читаю? Пойдём.

— Меня всё это очень пугает, Иден. Мне кажется, я с ума схожу.

Иден снисходительно улыбнулся. Нет, сходить с ума ещё рано. Почти не с чего. Вот дальше — уже более опасная для рассудка территория. Но он неистово верил в Юнис.

Иден познакомил её с галереей предков. Особенно Юнис понравился портрет медноволосой красавицы-прабабки. Её история была одной из самых интересных — дед не просто похитил девицу, но и увёз в другую страну.

Следующую комнату Юнис в шутку назвала школьной библиотекой. Шутит — это отлично, успокаивал сам себя Иден. Он старался держаться уверенно, но не знал наверняка, как это выглядит внешне.

Комната была примечательна единственной скамьёй и целыми каскадами книг. Полки шкафов уходили вверх, вверх, к высокому потолку, книги лежали стопками на полу, на столе, на ковре. Они были везде. Юнис подняла те, что Иден оставил на скамье. Яркая обложка одной кричала: «Мёртв внутри? Начни жить!», тёмная обложка другой спокойно представлялась: «Психология межличностных отношений».

— Я целый год готовился к нашей встрече. Читал много книг, смотрел много видео, изучал отношения всех видов. Оказалось, это очень увлекательно. Саморазвитие. Сейчас даже модно.

Юнис заметила на стеклянном книжном столике сосуд со странным движением внутри. Там будто метался дымный джин. Подойдя ближе, она с содроганием опознала, что это. Две размытые тени человеческих фигур безостановочно кружились, не зная выхода наружу.

— А, это один из обучающих материалов. Я взял любящую друг друга пару и поместил вместе перед моими глазами в качестве эксперимента. Пришлось их немного уменьшить.

Он постучал пальцем по стеклу, и тени внутри сосуда заметались быстрее.

— Ты посадил влюблённых в банку, чтобы изучить отношения?

— Не беспокойся. Они ведь давно умерли.

Юнис сжала виски пальцами.

— Я почти ничего не понимаю. Ты какой-то полубог, который живёт под землёй и… и… читает горы книг об отношениях…

— И смотрит видео, — вставил Иден. — Я же говорю, очень готовился к нашей встрече.

— Ты говорил мне, что работаешь вместе с Кертисом и Маком в какой-то коммерческой конторе.

— Так и есть. Почти. Я поддерживаю бизнес Кертиса, который содержит ночной клуб. А у Мака есть свой кабинет на минус третьем этаже. Там из мебели только кровать. Он работает во сне. Точнее, сон — его работа. А весь наш комплекс называется «Тартар» в честь подземного царства Древней Греции. Дед и отец здесь многое изменили. Чтобы работать в нашей корпорации, нужно очень много рабочих рук и голов, которых мы нанимаем из своих.

— Ты сюда хотел меня устроить?

— Не обязательно. Мой брат работает с живыми людьми.

— Ни в одной комнате нет окон, — внезапно произнесла Юнис. — Хотя это логично, если мы под землёй. Погоди, ты сказал — живыми людьми?

— Нет окон, но есть возможность посмотреть, что снаружи, — Иден махнул рукой Юнис, и ей уже ничего не оставалось, как пойти следом.

Иден распахнул дверь на округлую остеклённую террасу. Балкон открывал мрачный вид на туманный город. По высоте можно было сравнить с 9-м этажом обычного здания. Из-за бесконечного липкого тумана невозможно разобрать, день или ночь. На мглистом небе ни солнца, ни облаков. Внизу куда-то бездумно спешили толпы серых теней. Приглядевшись, Юнис поняла, что смотрит на родной город, на центральную улицу, дико изувеченную туманом и мраком.

Иден на мгновение приоткрыл окно, и Юнис тут же оглушило кошмарными визгами, криками, сигнализацией, музыкой и фоновым шумом. Иден быстро захлопнул.

— Шумоизоляция. Я люблю, когда тихо.

— Это что такое? Ад?! — воскликнула Юнис, всё ещё прикрывая ладонями уши.

— Да, — просто ответил он.

~

Юнис сидела на краю двуспальной кровати и мяла в руках кроваво-красное покрывало, рассеянно глядя в экран. С огромного вмонтированного в стену монитора диктор новостей вещала о феноменальной жаре, которая стоит уже несколько дней и по прогнозам синоптиков не собирается спадать.

— Да, она не спадёт, — угрюмо подтвердил Иден.

— Ты ещё и к аномальной погоде причастен? — Юнис закуталась в покрывало, оставив снаружи только нос. К счастью, здесь была отличная вентиляция, температура стояла, что называется, комнатная.

— Косвенно. Я должен был похитить Элодию себе в жёны, и тогда началась бы осень.

— Очень смешно. Как от женитьбы может зависеть погода? Ты же понимаешь, что смена времён года зависит от движения земли вокруг солнца? — вкрадчиво произнесла Юнис. — Нельзя устроить конец света на пустом месте. Это ерунда какая-то.

— Я тоже считаю, что Истинный Порядок — ерунда.

— Знаешь, думаю, меня сбила машина, и я сейчас лежу просто где-то в коме, всё это снится.

— Тебя и правда трясёт, — Иден сочувственно подал стакан холодной воды. Юнис застучала по нему зубами, но всё же смогла отпить. — Если что, холодильник работает, продукты я купил. Неделю ты сможешь здесь побыть, не беспокоясь ни о чём.

— Не беспокоясь ни о чём? Неделю?! — Юнис взмахнула руками, разбрызгивая воду, и наконец вовсе кинула стаканом в Идена.

— Я понимаю, тебе тяжело сейчас это принять. Но я выбрал тебя. Я не должен был, но выбрал.

Видя, что Юнис не настроена разговаривать, он вздохнул и встал. Налил воды на кухне в стиле сканди (Юнис ещё не видела, ей бы понравилось) и, вернувшись в спальню, поставил стакан на ночной столик рядом с кроватью.

— Мне нужно идти. Пожалуйста, не выходи из квартиры. Сиара охраняет дверь.

Юнис смотрела в одну точку, кажется, не слишком понимая его слов. Может быть, записку оставить, подумал Иден. Он быстро набросал строчки в блокноте и вырвал страницу. Накинув лёгкий плащ (даже в жару ходить без него было непривычно), наследный владелец корпорации «Тартар» сложил записку в несколько раз и прикрепил к дверной ручке скотчем. Вот так. Всё будет хорошо.

~

— Да ты чёртов кретин! Я же сказал, согласование без моей печати недействительно! Уволен! — бесновался старший брат, швырнув трубку на рычаг со всей силы. — Теперь Великобритания точно выйдет из Евросоюза!

Вокруг него на столе разрывались с десяток мобильников разных марок, но особенно он любил этот антикварный телефон с дисковым набором. По его словам, бросать в гневе трубку было очень удобно и картинно. Как в старых фильмах.

— Так, теперь ты, — показал на Идена пальцем Зедекиа, нахмурив густые брови. — Ты тоже тот ещё идиот. Даже больше, чем все остальные! — То ли он пытался переорать голосящие мобильники, то ли просто лопался от ярости. Но Иден был настроен решительно.

— Ты понимаешь, что приблизил Землю к глобальному потеплению? Почему нельзя было просто взять и украсть Элодию? Я её видел, красивая пташка, зачем ты связался с этой… второй! Это всё дурное влияние Кертиса.

— Кертис здесь вообще ни при чём.

Зедекиа скрестил руки на груди.

— Ты с ним постоянно был на связи, да? — холодно уточнил Иден.

— Не постоянно, мы же не подружки-веселушки, чёрт подери. Но когда мне надо было знать, не запарываешь ли ты Порядок, он докладывал. И не надо губы дуть. Он меня боится, и правильно делает.

— Сейчас речь о другом.

— Чертовски ты прав! Натворил беды — и к брату бежать! Но ладно, я тебя выручу. Вот что тебе нужно сделать. Ты отпускаешь эту свою бабу…

— Юнис.

— К чёрту Юнис!

Даже зная, что чертей выдумал их прапрапрапрапра…много-пра…дед, Зедекиа обожал всюду приплетать несуществующих персонажей.

— Отпускаешь её, выпихиваешь, выставляешь за порог! Чтобы ни следа, ни духу её не было. Стерилизуешь всю квартиру! Вот настолько я хочу, чтобы она исчезла. Выветрилась! И! Идёшь в этот цветочный магазин, берёшь за руку Элодию и похищаешь. Как нормальный, законопослушный…

— Зэд!

— Как многие и многие до тебя! — Зедекиа повысил голос до громовых раскатов, хотя, казалось бы, громче невозможно. Телефоны на столе запрыгали. — Как делал твой дед, как делал твой прадед…

— Да послушай! Неужели тебе никогда не хотелось оборвать эту нить? Просто жить, как живут люди, сделать всё иначе, не следуя предписаниям…

— Как живут люди? — усмехнулся Зэд. — Они ведь живут так, как мы хотим. Лишь мы знаем, как для них правильно. Без наших наводок, без наших незримых указаний человечество вымерло бы. Только благодаря нашему присутствию в культах, религии, сектах, искусстве и науке этот мир сейчас в нужной точке развития.

— Да, но не забывай, как наш отец в сороковых развязал одну из самых масштабных войн в истории, — напомнил Иден.

— Да, он был гад тот ещё, — Зедекиа закурил толстую сигару. Чтобы как в старых фильмах. Как в «Крёстном отце». Он вполне соответствовал образу мафиози — строгий чёрный костюм, зачёсанные назад волосы. На столе пара бокалов вина, из окна — живописный обзор на город с 62-го этажа. — Отец был сволочью, я согласен. Но! Он также был послушен Порядку и погиб, как ему полагалось. Он знал, что передаёт мир в правильные руки. Я долгие годы бьюсь, чтобы ты понимал всю возложенную на тебя ответственность.

— Пожалуйста, только в работу мою не лезь. Занимайся своими земными вопросами. У меня всё в порядке. Производство налажено. Если ты ещё не перестал читать мои ежемесячные отчёты, то сам знаешь, что там всё отлично. Ни одна душа не исчезла, число умерших согласно установленному плану, показатели эффективности на уровне.

— Ладно, карьеру ты построил. А с женой облажался.

— Ты всегда нашёл бы, в чём меня упрекнуть.

— Да ты издеваешься? Новости взрываются, что грядёт глобальное потепление. Я буквально еле-еле отваживаю ненасытных журналюг, пытаюсь успокоить правительство и перекрыть потоки информации. Думаешь, мои телефоны сейчас разрываются, потому что президент не может назначить референдум? Да, возможно. Но, вероятнее всего, это из-за чёртовой отсрочки осени! Сегодня, на минуточку, сентябрь!

— Мне помощь твоя нужна, — вдруг тихо произнёс Иден. — Как брата. И одного из самых могущественных…

— Самого могущественного, — быстро перебил тот.

— Тем более. Мне нужно поговорить с матерью Элодии. Никто не может дать мне её координаты.

— А к самой Элодии съездить в магазин и всё узнать? Кишка тонка? — сощурился Зедекиа. — Или боишься, что она поможет тебе себя украсть? Ты пойми. Ты же наизусть с детства знаешь, как работает этот Миф. Ты похищаешь девушку — её мать скорбит и плачет, идут дожди, потом зима. Ты возвращаешь дочь — наступает весна, и все счастливы.

— Кроме меня.

— Ты можешь сколько угодно кувыркаться со своей… второй, когда Элодия будет жить у матери. Какая разница, женат ты на ней или не женат?

— Для меня есть разница. Я не люблю Элодию.

— А я не люблю Грету! Но я следую Порядку. И могу время от времени «задержаться на работе».

— Это жизнь в постоянной лжи, она сжирает силы и ресурсы, — в тему ввернул Иден слова из умной книжки по психологии. — К тому же Юнис наверняка будет против. Дай мне контакты её матери. Ты знаешь всё на свете. Это не просто продолжение лета, это климатический сбой. Как будто кто-то специально поджаривает планету.

Зедекиа молчал. Затихли даже телефоны.

— Они знают. И дочь, и мать знают. Хотя не должны. В цветочном магазине висит портрет нашего прапрадеда.

— Я просто хочу, чтобы сохранялся Истинный Порядок. Я много сил вкладываю, чтобы его поддерживать, — Голос брата звучал спокойнее, отдавая далёкими грозовыми раскатами. Шторм закончился. — Слишком поздно менять полотно мироздания. Всё расписано на сотни лет вперёд.

Иден развернулся к двери.

— Ты в курсе, что там миллионы людей сейчас из-за тебя погибают, да?

Иден был в курсе. Но для него смерти означали лишь новую цифру в отчётности сотрудников приёмной душ. Мнение Юнис было более весомым.

~

Бизнес-центр «Олимп» смело возвышался над городом, но лишь несколько сотен человек во всём мире знали, что в действительности происходит за этими неприступными стенами. Десятки репортёров отдали бы почку за секреты президента группы компаний телекоммуникационного оборудования и программного обеспечения «ZeD». Который уверенно и жёстко манипулирует всем этим миром. И десятки репортёров правда отдавали не только почку, но и жизни за клочки информации. Доказательств всегда было недостаточно, а уши и глаза у Зедекии везде.

Впрочем, для Идена это не имело значения. Он поднимался на новеньком просторном лифте с ослепительно яркими плафонами и раздражающей весёлой музычкой.

На 70-м, последнем, этаже он вышел один.

Налево — зал для совещаний, который Иден вынужден посещать 1–2 раза в год.

Направо — кабинеты мойр.

Прямо перед ним — громадный потрёпанный гобелен от пола до потолка.

Живой гобелен. Идена с детства учили не касаться полотна. Ещё бравый отец, искусный стратег, начинавший и заканчивающий войны по щелчку пальцев, приводил его сюда и учил — нельзя касаться священных узоров, нельзя разрывать нити. Вся история человечества соткана на этом гобелене. Рыцари заносят свои мечи над врагами, вот-вот вонзят в чужую плоть. Диктаторы стоят на трибунах, простирая руки к толпе. Жёны на коленях плачут по убитым солдатам. Самые яркие, самые жестокие, самые великие события — все запечатлены здесь.

Гобелен был незакончен. Мойры продолжали его ткать на протяжении вечности. Но сейчас их стулья были пусты.

Иден достал из кармана плаща нож. Он догадывался, что Зедекиа не захочет помогать. Ему Истинный Порядок только на руку — любит контролировать чужие жизни. Вот только жизнь Идена теперь тоже в списке.

Пытаясь унять биение сердца, приблизился к полотну, всем существом излучая святотатство и… наслаждаясь этим. Возможно, он единственный после мойр, кто дотронется до гобелена.

Указательный палец наугад коснулся вышитого мужчины, сильно напоминающего нынешнего короля Норвегии. Вероятно, настоящее время вышито тут. Иден замер. Катастрофы не случилось. Осталось найти на гобелене себя и…

— И что дальше? — раздался позади звонкий насмешливый голос.

Иден резко обернулся.

— Я бы на твоём месте коврик ножиком не пыряла, — продолжала забавляться женщина в сером костюме уборщика. Она кокетливо опиралась на швабру, рядом с ней стояло жестяное ведро. Пустое?.. Иден пригляделся — там прах. Или пепел?

— Да-да, ты правильно смотришь. Именно здесь все те счастливчики, которые решили перекроить судьбу. Ведь не просто так у гобелена нет охраны. Ты будешь сожжён заживо. Да и как бы ты всё перекроил? Разрезал бы ткань, а что дальше?

— Тётя Клото, — вздохнул Иден. — Вы, Лахесис и Атропос старше и мудрее нас всех. Вы можете мне помочь. Отрезать часть гобелена, которая отвечает за мою судьбу, и сплести новое мироздание, где я вместе с Юнис.

— Ну-ну, о чём ты, — Клото любовно погладила гобелен. — Это идеальный образец искусства. Плюс пропитка со стойкостью к загрязнениям. Я обожаю 21-й век.

— Вы тоже за мерзкие традиции?

— Я за уважение к труду.

— Который я, конечно же, разрушаю, — буркнул Иден.

— У меня для тебя хорошая новость. Кромсать гобелен необязательно. Мироздание не сплетено дальше завтрашнего дня. А это значит, что у тебя есть время всё исправить. В свою пользу. Только действуй быстрее.

Иден от неожиданности даже выронил нож.

Мойра отпихнула его подальше сандалией.

— А что мне делать? Что нужно сделать?

— Вначале — сходить к психологу. У тебя же вроде сеанс через 30 минут? — лукаво улыбнулась она.

Иден, наскоро поблагодарив, бросился к лифту и не увидел, как Клото расправила клочок гобелена, который планировала доткать завтра, — Францию сто лет спустя с сегодняшней даты.

~

Сердце Идена никогда ещё так сильно не билось. Оно не беспокоило его прежде.

А ведь он просто лежал на кушетке, глядя в потолок. Но сердце никак не успокаивалось.

— Это настоящее чувство.

— Да, — согласилась психолог. — Называется созависимость. Тебе кажется, что любовь принимает причудливые формы, а это лишь токсичные отношения.

— У меня нет выбора. Мне его не дали.

— Обычно, когда говорят «у тебя нет выбора», то выбор тебе, как правило, предоставляется, и притом сложнейший.

Иден привстал на кушетке.

— Большое вам спасибо. Вы выручали меня все эти месяцы. И до сих пор я могу прийти и поговорить с вами. Получить совет.

Психолог улыбнулась.

— Моя работа заключается в том, чтобы ты понял свой верный путь. Это лучшая награда для каждого представителя моей профессии.

~

Первое, что увидел Иден, выходя из лифта (в который раз за день) — огромный чёрный силуэт львицы, которая нетерпеливо махала хвостом, наступая на Юнис, вжавшуюся в закрытую дверь его квартиры.

— Сидеть, Сиара! Сидеть, девочка! — строго крикнул Иден, подбегая к ним.

Сиара совсем по-кошачьи мяукнула и покорно сложила гигантские лапки перед собой.

— Почему ты не предупредил? — дрожала Юнис, позволяя заключить себя в защитные объятия. Иден открыл дверь ключом и осторожно завёл её внутрь.

— Я оставил записку на дверной ручке.

— «Осторожно: за дверью Сиара»? Ты не мог подписать, что она превращается в львицу?

— Извини, я всё ещё с трудом улавливаю, как нужно общаться с людьми. Возможно, мне требуется гораздо больше времени, чем 1 год. Но психолог очень помогает. Я тебе тоже советую.

— Ты ходишь к психологу? — Юнис почти не держалась на ногах. Она уперлась руками в грудь Идена и отклеилась, задев стеклянный столик с журналами позади себя. Столик рухнул и, коснувшись пола, обратился в дым.

~

Юнис не притрагивалась к еде. Она была бледной и эмоционально нестабильной. Могла кричать целый час и бить его кулаками. Могла сидеть в угол и смотреть впереди себя, не моргая. Иден в таком случае садился в другом углу и наблюдал за ней. Стояла мёртвая тишина.

Так прошло несколько дней. Ни один его сотрудник, ни один агент не могли узнать, кто мать Элодии. Они следили за самой Элодией, но та буквально испарялась, стоило ей свернуть за угол. Это была поистине неуловимая девушка с неизвестным адресом. Хотя, конечно же, Иден полагал, что Зедекиа просто-напросто чинил препятствия. Его боялись все, даже Кертис.

Кстати, Кертис пытался дозвониться третий день. Иден просто бездумно смотрел, как его имя всплывает на экране телефона, и не брал трубку.

Только когда Юнис, закутанная в покрывало, как будто это отгораживало её от всего мира, прошла на кухню за чаем, и, казалось бы, немного оживилась, Иден поднял трубку.

— Иден! Иден! Прости, пожалуйста. Прости. Ты же понимаешь, какой Зедекиа. Он хотел отнять у меня клуб, а я ведь не смогу без него, не смогу, совсем…

— Кертис, — надтреснутым голосом произнёс Иден. — Мне уже всё равно. Я пытаюсь стабилизировать Юнис. Не сейчас.

Кертис как будто его не слышал.

— Подожди, подожди. Я знаю, кто её мать. Мать Элодии. Это психолог.

Иден не знал, как реагировать.

— Психолог, которого ты посоветовал.

— Которого Зедекиа велел мне тебе посоветовать! Иден, ты меня слушаешь?

Иден отключил Кертиса и дрожащими пальцами нашёл в списке контактов психолога.

— Алло, Иден?

— Добрый день. Сегодня у меня такая проблема. Катастрофа глобального масштаба. Что вы посоветуете, чтобы отменить апокалипсис?

На другом конце тишина. И через пару мгновений:

— Моя дочь была тебе предназначена судьбой, чтобы стать владелицей «Тартара». Со временем. Я не могу закрыть глаза на годы подготовки и перестать желать для дочери лучшего просто потому, что твой мозг ослеплён тестостероном.

Иден второй раз за минуту отключил связь. Переговоры здесь не помогут. Нужны более радикальные меры.

~

Юнис неспешно жевала бутерброд с колбасой, щёлкая каналами.

— Что смотришь?

— Новости.

— Я рад, что тебе лучше. Это твой первый перекус за целый день.

— Ты ведь не отпустишь меня, да?

— А ты бы хотела уйти?

Юнис отодвинула бутерброд.

— Идти мне некуда. В жуткую квартиру, которую снимаю? Нет желания. К тому же я спасаюсь здесь от этой адской жары. Но и привыкнуть к такому… тяжело. Тебе нужно дать мне время. Хорошо?

Времени не было.

— На юге страны продолжают бушевать пожары. Затянувшийся период адской жары, по мнению метеорологов и климатологов, ускорит испарение влаги с покровов Земли, в результате чего внезапное смещение климата будет иметь серьёзные последствия! — надрывался телеведущий, чьего имени Иден не знал или не помнил.

— Из-за меня мир рушится.

— Уж точно не из-за тебя, Юнис.

— Может, стоит поменять нас местами с Элодией?

— Зачем? Мир без тебя, даже загробный, перестанет иметь значение. Единственное, что поможет — моя смерть.

Ужас в глазах Юнис был почти осязаем. Она сделала порывистое движение, словно хотела броситься ему на шею, но лишь выпрямилась на стуле.

— Не делай этого, пожалуйста. Не бросай меня.

— Ты будешь свободна. Я принял решение. Мы вместе выйдем из «Тартара», я провожу тебя до дома, а дальше…

— Я хочу быть с тобой.

— Но я так не хочу.

Кап-кап-кап. Постукивает вода из-под крана, безуспешно пытаясь сохранить иллюзию житейского быта. Всё это скоро исчезнет. Если он уничтожит себя, то есть вероятность, что в ткань мироздания будет вплетён новый узор, в котором никакого апокалипсиса уже не будет.

— Пожалуйста.

— Не проси, Юнис.

Просить бесполезно.

— Если ты не хочешь отказываться от меня, то и не отказывайся. Мы можем видеться временами. Только не делай ничего с собой. Давай, — она лихорадочно и заговорщицки зашептала: — Давай их обеих, ну, сделаем тенями?

— Убьём?

— Убьём, — так же тихо ответила она, сама от себя в шоке.

— Я бы мог. Но не знаю, как их смерть отразится на Гобелене. Я имею право контролировать только свою смерть. Прости, — Он протянул ей руку.

Юнис взяла её и снова пошла за ним. От такого доверия горло перехватывало. Только теперь он мечтал освободить её. Вывести.

Он мог бы обернуться и зацеловать любовь всей своей жизни страстно и нежно. Но понимал, что не остановится на этом. Понимал, что времени совсем нет.

Иден медленно открыл дверь квартиры и обмер, увидев Кертис и Мака на пороге.

— Привет, — сонно улыбнулся Мак и на удивление быстро накрыл его лицо ладонью.

Иден успел подумать: «Сон — это тоже маленькая смерть. Считается?».

Миф третий

Tertium non datur (лат. — Третьего не дано)

Иден очнулся в чужом теле. Это тело куда-то бежало со всех ног, налетая на лужи, не боясь запачкать белый фрак. Вокруг было слишком темно, чтобы разобрать дорогу, но хозяин тела знал, что делал.

Иден мог только смотреть его глазами.

Запыхавшись, он остановился у деревянной двери невысокого домика и затарабанил. Послышался топот, Иден очутился в крепких женских объятиях и жарко зашептал на ухо:

— Душа моя, жить невозможно! Без взгляда глаз ваших любимых, без речей ваших тёплых. Останемся вместе, пусть и губернатору, брату моему, неугодно это. Недоброе предчувствие гложет меня, быть беде, коли женюсь на другой.

— Серёженька, будь по-вашему, — отвечала женщина, не отстраняясь. — Только бежать нам надо тогда. Не оставят они нас в покое. В безопасности нам не быть. И никому не быть. Сбежим, Серёжа? Сбежим куда-нибудь?

Иден осторожно, словно боясь ранить, поцеловал её в лоб и, закрыв глаза, произнёс:

— На рассвете. Собирайте свои узлы, из сундуков берите самое необходимое в дорогу. Я приду за вами. Встретимся у ворот.

Он чуть отодвинулся, чтобы взглянуть в лицо любимой, и увидел медноволосую крестьянку с непокрытой головой. Она была молода, но именно такой Иден её запомнил на портретах.

~

Кертис отчаянно хлестал Идена по щекам, пока Юнис не повисла на руке. С трудом разлепляя глаза, Иден увидел, как она самоотверженно пытается не дать его другу отвесить очередную спасительную (или не очень) оплеуху.

— Мак, ты тоже знал? — скрипучим голосом произнёс Иден и откашлялся.

Пока он был без сознания, его уложили на софу в ближайшем зале, и теперь Иден, опираясь на мягкие подушки, пытался привстать.

— Тебе что-то приснилось? — Юнис погладила его по голове и прижала к себе. — Если бы Мак тебя не усыпил, ты побежал бы сводить счёты с жизнью.

— Я ничего не знаю, но, судя по всему, мой гипноз подействовал? — медленно проговорил Мак, борясь с зевотой. — Что ты увидел?

— Прабабушку. Она не была предназначена прадеду Истинным Порядком. Это может значить только одно — Истинного Порядка уже нет. Возможно, они действительно кого-то убили, а возможно просто сбежали. Но…

На Идена накатило осознание. Все трое: Юнис, Кертис и Мак смотрели на него словно в ожидании феноменального открытия.

— Это значит, что конец света отменяется. Ни у кого нет таких сил, чтобы привести весь мир на край гибели. Возможно, мой психолог — тоже чей-то потомок, но не настолько сильный. Теперь я чувствую это. Когда Зэд узнает, он не допустит, чтобы её сила росла. Только как ему доказать…

Иден говорил и не замечал, что Юнис всё плотнее прижималась к нему, пока окончательно не уткнулась в шею…

…и заплакала.

Впервые за всё это время.

Кертис и задрёмывающий Мак сидели на полу невдалеке, не стремясь разрушить печальную красоту момента. Неизвестно, сколько времени прошло, когда из кухни донёсся голос диктора. Почему-то его слова привлекали внимание.

— … прерываем… сроч… сообщ… ливень на всей… террит… докла… прогнозы синоп… неожид…

Иден, который улавливал лишь часть новости из-за всхлипывающей под ухом Юнис, наконец-то решился крепко её обнять.

Не забыть зачеркнуть в дневнике: Влюбиться в свою невесту.

Он вытирал слёзы Юнис и улыбался, всё понимая. Дождь — это же отлично. Дождь — это просто замечательно.