"Перламутровая чешуйка" бонусная глава

Глава 1

Центральная империя людей подвергалась очередному за свою долгую историю испытанию: весна не принесла дождей, которых ожидали вслед за теплой погодой. Минул месяц Паводков с реками, выходящими из берегов от за считанные дни стаявшего снега, пришёл месяц Цветения. Но, как бы ни ожидал того народ, небеса не расщедрились на живительную влагу: уже 62 день весны[1] обходился исключительно солнечной, безоблачной погодой.

И если в первые дни нужды не ощущалось, то, после схода талой воды, этой самой воды стало катастрофически не хватать. Поля засыхали, зерновые культуры, без наличия которых любое большое государство захиреет, не могли дать щедрых всходов, и среди землепашцев потихоньку стали нарастать волнения. К означенной дате ситуация грозила стать критической, и потому неповоротливой государственной махине пришлось запустить свои шестерёнки, чтобы найти выход из этой ситуации.

1. В календаре мира по два месяца на каждое время года, причём в каждом месяце 45 дней.

Весна: Паводки; Цветение.

Лето: Юная Благодать; Зрелая Благодать.

Осень: Увядание; Усыхание.

Зима: Замерзание; Постоянство.

***

- Мы должны обратиться к Магическим башням!!

- Я совершенно с Вами не согласен! Как бы ни была сильна магия, она, тем не менее, есть плоть от плоти Люмена, что даровал её детям Своим, так не вернее ли обратиться к Властителю душ наших, дабы обратил Он свой взор на просящих о милости Его?

- Господа, вы упускаете из виду финансовую сторону вопроса…

- ЗАКРОЙТЕСЬ, СЕДРИК!!!

Император в очередной раз выдохнул и поморщился. В который раз он собирал этот совет, чтобы решить, наконец, проблему, уже несколько недель терзавшую его страну, и который раз те, кто призван помогать ему принимать решения, не могут договориться даже между собой. Реджинальд не считал их никчемными управленцами, вовсе нет. Когда, будучи ещё кронпринцем, по мнению многих самоуверенных идиотов - вспыльчивым сопливым юнцом, он получил в свои руки управление тогдашней империей, многое пришлось поменять.

Он не винил отца – тот был достойным правителем: не самым хорошим, но далеко и не самым плохим. Просто… слишком мягкотелым. Не мог додавить там, где это было необходимо, не умел твёрдо стоять на своём, продвигая оптимальный для себя результат. Как итог – ослабленная страна, с границами, через которые разве что ленивый не шастает, расшатанная экономика, расхлябанная армия… Всего и не перечислишь. Ну и как вишенка на торте (при воспоминаниях о которой немолодой уже правитель до сих пор скрипел зубами) – целый штат проворовавшихся чиновников – подхалимов.

О, каких трудов ему стоило не зарубить тогда их представителя, который заявился намекать ему, что «такой великодушный и мудрый правитель, конечно же, не будет рушить дело всей жизни его отца и оставит преданных государству министров на своих постах»! Ха, «преданных государству»! Да каждая собака в империи знала о том, как сильно старательные чиновнички любили грести налоги, по идее должные идти в казну! Сколько денег, так необходимых большой стране, было упущено, сколько многообещающих проектов развалено!

Мысли об этом заставили императора с силой вцепиться в подлокотники кресла, и он чудом удержался от того, чтобы треснуть по столу от переизбытка чувств. Советники этого, однако, не заметили, увлёкшись выяснением отношений, и владыка самой большой страны на континенте вновь погрузился в раздумья… Хорошо, что ему тогда хватило ума, прежде чем рубить с плеча, поискать себе союзников среди недовольных такими раскладами. И это почти сразу удалось. Нет, сначала, конечно, пришлось вежливо согласиться на предложение продажных царедворцев, но вот потом…

Как выяснилось, ситуация в стране успела достать все сколько-нибудь значимые силы. Когда некоронованный ещё император начал осторожно наводить справки через теневые гильдии о возможном сотрудничестве с целью свержения зарвавшейся кодлы, его агента сразу попросили о встрече четыре (!) достаточно могущественные силы, представители которых сейчас сидели рядом с ним.

Конечно же, несмотря на то, что ситуация тогда была патовая, и, если бы не эта поддержка - конец всем честолюбивым планам, советников этих он выбирал сам. Как ни старались власть имущие продавить выгодные исключительно себе кандидатуры, тут они зубы пообломали. 23-летний принц твёрдо стоял на своём. И всё же все участники того маленького переворота с целью тотальной смены императорского окружения получили свои преференции - кто-то за счёт большего вклада обзавёлся землями, кто-то титулами: в общем все остались более-менее довольны.

Жаль, несколько основных фигур как-то успели улизнуть из-под той чистки, что обрушилась на бывших государственных служащих, а теперь уже государственных преступников. Что самое обидное, именно их хозяйство, таинственно исчезнувшее вместе со своими владельцами, имело наибольшую ценность. Но тогда Реджинальда больше беспокоил выбор достойных помощников, поэтому, поругавшись сквозь зубы, он решил перейти к более насущным проблемам.

Кастиен, выбранный Реджинальдом, как представитель от церкви Люмена, в прошлом был капелланом при элитном военном отряде Вольного города, что в нейтральных землях. Какое-то время молодой церковник на полставки прирабатывал информатором для своих братьев, но потом, руководствуясь одному ему известными мотивами, разорвал все связи и окончательно ушёл на вольные хлеба.

Впрочем, судьба порой творит удивительные по своей иронии выверты, так что, спустя какое-то время, долговязому священнику пришлось вернуться в родные края. На одном из заданий Кастиен серьёзно повредил ногу, результатом чего стала изрядная хромота и, как следствие, невозможность продолжать службу, а в Вольном городе, как известно, пособия по выходу на заслуженный отдых не выдают. Вот и отправился ветеран обратно, в более мирные земли, в надежде присоединиться хотя бы к авантюристам какого-нибудь провинциального отделения Гильдии Искателей приключений.

Однако там его уже ждал сюрприз с неожиданно высоким назначением. Никто не мог понять логики молодого Реджинальда, и лишь сам принц посмеивался про себя, ещё до своего воцарения на престоле прекрасно ознакомленный с характеристиками церковника. Кастиен обладал феноменальными умственными способностями, был честен, исполнителен, предан своему делу, и, что самое главное, абсолютно, непреклонно неподкупен. А на этот счет у кронпринца был особый пунктик: уж больно много крови ему попортили папочкины прилипалы.

Анадор был родом из Княжества Озёрных островов. Тамошние жители регулярно и с удовольствием отбивались от всяческой озерной нечисти, которая почему-то также регулярно и с тем же удовольствием вылезала именно в тех местах. Такие «добрососедские» отношения между людьми и монстрами также способствовали развитию в тех краях алхимической промышленности. Ведь что может лучше способствовать быстрому восстановлению магических сил, чем свежая настойка из печени водяного?

Так что не было ничего удивительного в том, что приехавший в столицу попытать удачи юноша вскоре стал одним из наиболее уважаемых бойцов, при всём при этом обладая способностями и к магии, и к воинскому искусству. С ним император познакомился во время рейдов по поместьям предателей, способствовавших развалу его страны. Молодой боец, отличающийся чистым, незашоренным мышлением, он сразу приглянулся будущему правителю, поэтому, когда понадобился представитель от Магических башен и Гильдии Авантюристов, тот, не задумываясь, выбрал именно Анадора.

К последнему кандидату Реджинальд присматривался дольше и требовательнее, чем к первым двум вместе взятым. Хотя бы потому, что он был одним из тех, чья кандидатура была не отобрана лично императором, а предложена ему торговцами (пусть и складывалось впечатление, что только для того, чтобы положительно оттенять основных претендентов). Также сказывалось патологическое недоверие ко всем, кто как-либо связан с деньгами.

Однако тут всё было гораздо лучше, чем казалось на первый взгляд: кандидатура, предложенная союзом Торговых гильдий, после ознакомления с резюме вызывала только одну мысль – у этого точно в роду гномы затесались. Седрик, а именно так звали представителя от торговцев, единственного, кого император всё-таки взял из тех кандидатов, что ему пытались всунуть, был пухлым, невысоким по росту человеком (хотя может и гномом: Реджинальд никогда всерьёз над этим не задумывался), что работал в столичном отделении Союза торговцев.

Кем он там трудился, императору вроде докладывали, но эта информация не являлась столь значимой. Седрик, при всей своей заурядности, выделялся одной необычной чертой: он очень любил деньги. Причём любовь эта выражалась не в желании набрать побольше взяток или нахапать побольше ценностей, нет, здесь Седрик был принципиальным праведником. Ушлый торгаш стремился как можно больше накопить и приумножить на вверенном ему объекте.

В общем, относился к тому типу людей (или гномов), которые грязь с колёс повозки умудрятся выгодно продать, и ещё будут пенять тебе, смотри, мол, какие убытки ты до этого нёс. При таких-то талантах глупо было оставлять человека на посту достаточно влиятельного, но всё же банального торгового представителя, поэтому, при заступлении на должность советника, Седрик также получил место главного казначея, и не было ещё такого случая, чтобы император пожалел о столь выгодном приобретении. Один был минус у этого идейного гнома – он умел выбесить всех: как только Седрик начинал свою заунывную песнь о растрате денежных средств, очень сложно было не послать это чудо природы в дальние края.

Вот и сейчас, едва до Кастиена и Анадора дошло, что главный казначей опять начинает присаживаться на своего любимого конька, они, не сговариваясь, в едином порыве выплеснули на него всё, что они думают о его нытье, пользе обществу в целом и их обществу в частности:

- ЗАКРОЙТЕСЬ, СЕДРИК!!!

«Ну вот, опять их успокаивать» - с тоской подумал император, видя, как до глубины души оскорблённый Седрик надулся и обиженно засопел, - «И за что мне всё это…»

- Пока мы тут ждём действительной пользы от ваших молитв, народ, от голода, раз пять подохнуть успеет! Нам необходимо временно организовать полив силами чародеев Магических башен, - Анадор гневно раздувал ноздри. Было видно - ещё немного и глава дворцовой стражи и советник короля по военным вопросам плюнет на приличия и начнёт выражаться конструкциями с таким количеством этажей, что даже стены покраснеют.

- Если Вы не прекратите подвергать сомнению учение Всеотца нашего, боюсь, Вас может постигнуть кара Его, - голосом кардинала можно было резать крепостные стены, и почему-то императору казалось, что Кастиен подобный фокус провернуть вполне способен: Реджинальд, как, впрочем, и остальные, давно перестал обманываться вежливым тоном бывшего войскового капеллана. Ну, разве что разъярённого Анадора подобное редко пронимало. И как раз сейчас военный советник короля, похоже, медленно, но верно, достигал кондиции.

- Может, мне и правда стоит возвести хулу на вашу Церквушку?! Авось, Люмен, чтобы покарать меня, решит-таки отвести свои силы от создания засухи.

Вспыльчивый вояка потихоньку начал переступать черту дозволенного, и Реджинальду пришлось признать, что всё ж таки придётся вмешаться в эту бессмысленную склоку:

- Довольно.

И священник, и воин почтительно замолкли, не прекращая, тем не менее, злобно стрелять взглядами друг на друга, когда им казалось, что повелитель их не видит. Как бы ни были сильны их разногласия, эти двое понимали, кому обязаны нынешним своим положением, и потому старались императору лишний раз без серьёзного повода не перечить. Впрочем, то же самое относилось и к Седрику, но торговец исправно выполнял свои обязанности и за себя особо не беспокоился. Император помассировал виски и продолжил:

- Эту тему мы с вами поднимаем уже несколько раз, и, тем не менее, дело до сих пор не сдвинулось с мёртвой точки. Меня не волнуют ваши оправдания, - оборвал Анадора и Кастиена Реджинальд, видя, что те хотят что-то возразить (как ни странно опять начиная тыкать пальцами друг в друга), - Мне нужны результаты. И до завтрашнего вечера я жду от вас приемлемых вариантов. Предварительно согласованных с Седриком, разумеется, - кивнул владыка оживившемуся казначею, - На этом наше сегодняшнее собрание считаю оконченным.

Уходить первым претило придворному этикету, но эти споры настолько достали правителя четверти континента, что хлопок дверью он расценил как разумную вольность со своей стороны.

***

Ложился спать Реджинальд, находясь в самом худшем из возможных расположений духа. Решение до сих пор не было найдено. Император понимал, что после объявленного им ультиматума, ближайшие сподвижники хоть ненадолго, но объединят усилия и общим умом смогут что-нибудь придумать, но червячок сомнения, тем не менее, не оставлял своих попыток прогрызть в его голове солидную такую дырочку.

Если бы жена была рядом, возможно сейчас ему было бы поспокойнее. Возможно, она даже смогла бы предложить что-то действительно стоящее. Но, увы, Лизия на данный момент гостила с дипломатической миссией у родственников в эльфийских лесах. Как бы правитель империи ни надеялся справиться своими силами с проблемами своей страны, он бы не стал достоин занимаемого им по праву рождения трона, если бы не готовил всегда несколько вариантов борьбы с бедствиями, катаклизмами, революциями, преступностью и прочими чудесными событиями и не менее чудесными людьми и не только, встречами с которыми так богата жизнь любого, хоть немного интересующегося жизнью своего народа, предводителя.

Перворожденные как раз были одним из таких вариантов. Императрица отправилась к ним в составе делегации, чтобы договориться насчет взаимной помощи в случае природных катаклизмов. Конечно, император сильно рисковал, ведь под обозначение катаклизма можно подстроить многое, и он, как сторона, от чьего имени будет подписан данный документ, обязан будет, в случае чего, оказывать посильную поддержку.

Те же драконы, которые, по расхожему мнению, давно уже повымерли, могут неожиданно воскреснуть и полететь жечь эльфийские леса. А пожар - это ведь природное бедствие? И остроухие почему-то забудут, что его создал дракон, или будут напирать на то, что ящерица крылатая – есть, несомненно, создание природы и помочь, естественно, необходимо. А то, что огонь магический, и все драконы, если верить преданиям, поголовно разумные твари, никого волновать не будет. Думая об этом, император не сдержал грустной усмешки.

Однако и свои плюсы у договора были. Если они всё же не справятся с засухой и в стране наступит голод, с эльфами можно будет официально договариваться о поставках продовольствия в наиболее пострадавшие районы. Как-никак, в сфере друидизма лесные долгожители собаку съели. Позволившего себе подобное высказывание эти прирожденные вегетарианцы, конечно, превратят в нашпигованного стрелами ёжика, но факт был неоспорим: эльфийским друидам не было равных.

***

Утро началось, как обычно. Приведя себя в порядок, Реджинальд отправился в обеденный зал, где его уже дожидались дети - старший Леос и младший Аркон. Завтрак проходил без каких-либо изысков. В молодости выбивший себе у отца разрешение на работу авантюристом, Реджинальд сызмальства привык обходиться без бессмысленного фарса: как в обиходе, так и в пище. К этому же он приучал и своих детей.

Несмотря на внешнее величие императорского дворца, внутри все было подчинено тому же принципу. Замок, прежде всего, являлся крепостью, красивой, но неприступной. Взойдя на престол, молодой правитель не постеснялся полностью сменить убранство родного дома. Ценные, но непрактичные предметы интерьера, безумно дорогие, но пустые по своему духовному наполнению картины, и прочая мишура безжалостно убирались и продавались с молотка на столичном аукционе (кстати весьма успешно).

На смену им пришла крепкая мебель, способная прослужить века, картины молодых, но многообещающих художников (полезный совет Кастиена, способствовавший подъёму искусства в ещё не до конца оправившемся от разрухи государстве), а также множество удобных магических приспособлений. Шутка ли, при том, что телепортационные круги являлись дорогостоящей древней магией, они были весьма распространены: в тех же Магических башнях чародеи давно бы стали атлетами в беге на любые дистанции, если бы вместо этих конструкций постоянно пользовались лестницами.

А во дворце императора, на минуточку, правителя огромных земель, не было ни одного! Ни одного маленького, завалящего круга телепортации, даже испоганенного, вырезанного каким-нибудь криворуким учеником левого артефактора корявыми рунами, чем любят иногда побаловать себя торговцы средней руки и некоторые разбойные бароны в нейтральных землях. А в особняках зарвавшихся воров, по которым молодой правитель прошёлся, пополняя оскудевшую казну, они были! И причём редко, когда их было меньше двух.

Расслабившиеся при Динерии, чиновники совершенно перестали опасаться карающей длани закона, и воровали с таким размахом, что просто диву даёшься. Ну да сын не стал повторять ошибок отца и быстро напомнил, почему императорского гнева стоит бояться. Заодно неплохо пополнил бюджет. Правда, слегка портил эстетическое удовлетворение вид качающихся на верёвках трупов, но, как говориться, во всём свои минусы. Зато теперь, даже если в столице или каком-либо другом городе возникали незаконные группировки, действовать те старались тише воды, ниже травы, чтобы, не дай Люмен, не привлечь внимания стражей порядка.

В общем, всё потихоньку налаживалось, народ, по идее, должен был тихо-мирно богатеть, а страна усиливать свои позиции. И всё же Реджинальду постоянно приходилось заниматься урегулированием каких-то стычек, разбираться с обнаглевшими аристократами, работать на внешнеполитической арене… Гракх побери! Да ему даже пришлось участвовать в войне, когда какой-то альтернативно одаренный вождь одного из крупных орочьих племён высунулся из южных степей со своей ордой, дабы «совершить великий поход на жалких людишек во славу Отца битв».

Хорошо, он к тому моменту уже успел, с помощью Анадора, привести армию в относительный порядок, иначе даже те жертвы, что уже были принесены на алтарь этой войны, оказались бы мизерными по сравнению с возможной катастрофой. Когда пленённых зеленокожих дикарей, орущих что-то там про то, что «магией сражаться нечестно» (а как самим использовать силы шаманов так всё честно, ну да, ну да), привели к главному шатру, император даже разбираться не стал, кто есть кто. Просто приказал продать всю эту погань на рабском рынке столицы.

Зная, что они вытворяли в захваченных деревнях и приграничных городах, которые не выдержали осады, подобные действия ещё можно было считать достаточно умеренными. И это всё наслаивалось на светские обязанности любого правителя, как то организация приёмов, награждение отличившихся, наказание провинившихся... При этом ему всё ещё необходимо было восстанавливать Империю! В нынешнее время со страной всё было относительно неплохо, но проблем от этого не убавилось. И теперь ещё эта засуха, и, как следствие, угроза голода…

Леос, видя мрачное лицо отца, тоже слегка нахмурился. Он знал про ситуацию в стране (отец никогда не скрывал от своего отпрыска положение дел), но ничем не мог помочь. Конечно, он мог отправиться вместе с матерью к эльфам, но посчитал это нецелесообразным. Хоть Леос, обладающий длинными светлыми волосами и чуть заострёнными ушами и был точной копией Лизии, происходящей из общины осевших в Драконьем городе эльфов-наёмников, его давние предки, проживающие в лесу Перворожденных, вряд ли встретили бы его с распростёртыми объятиями.

Помешанные на чистоте своей крови, эльфы с пренебрежением относились ко всем полукровкам, в жилах которых текла хотя бы частица их крови. Пика их ксенофобия достигала при упоминании гибрида эльфа и орка или, не приведи Люмен, темного эльфа. Таких дети лесов очень старательно и педантично отстреливали, благо из лука они стреляли помощнее, чем люди из арбалетов.

Аркон с упоением поглощал свою кашу. Мальчик был ещё слишком мал, чтобы осознавать, какие проблемы тяготят его отца и брата, а потому благоразумно решил не вмешиваться и заняться более насущными делами. Например, едой.

Закончив завтрак, члены королевской семьи разошлись каждый по своим делам: Аркон, сопровождаемый служанками, отправился в сад, Леос пошёл к преподавателям по учебным дисциплинам, а их отец занялся, пожалуй, одним из самых нелюбимых им занятий – разбором документов. Высокий кабинет с массивным столом из чёрного дуба (подарком от дипломатов дроу), удобным креслом с высокой спинкой и большим окном позади него с изящно выполненной рамой (кажется, раньше здесь был будуар) вгонял Реджинальда в тоску.

Не помогали ни книжные шкафы с достаточно неплохой библиотекой, ни потрясающий вид из окна, откуда был виден весь Драконий город, с его величественными зданиями, восемью Магическими башнями и блестящей на солнце рекой. И даже одна из частей любимой императором коллекции оружия, в которой, по слухам, имелись даже древние рунические клинки, выкованные гномами на легендарном Потерянном континенте, до сих пор разыскиваемом представителями этого народа, не могла улучшить его настроение. Причина всего этого была проста до безобразия – бумаги.

Каждый день утро императора начиналось с разбора писем, докладов, отчётов – в общем, неприлично огромного, по его мнению, вороха бумаг. Безусловно, в управленческом аппарате необходима специальная служба для работы с таким количеством документации, которое концентрировалось в столице. И она даже была. Вот только существовали такие документы, которые без внимания Реджинальда обойтись не могли. К тому же, помимо документов, некоторые несознательные аристократы также проталкивали по этому каналу свои письма. Пнуть их за это правитель центральной империи не мог: всё-таки не последние люди в государстве; донести мысль, что данная корреспонденция не просто так названа чрезвычайной, тоже.

Приходилось терпеть и отвечать на каждое письмо по отдельности, причем каждый раз выдавливая из себя чуть ли не искреннюю радость по поводу очередной писульки с приглашением на сход высшего общества, чей-нибудь день рождения или свадебное мероприятие. Эта рутина, которой император по идее заниматься не должен, жутко бесила Реджинальда, но на несколько таких писем в неделю приходилось отвечать либо вежливым отказом, либо дистанционными поздравлениями. Иначе народ, какой бы высокородный он ни был, не понял бы подобной отстранённости императора от, по их мнению, несомненно, важных дел.

Вот и сейчас, отодвинув в сторону доклады о недовольствах в народе, связанных с прогрессирующей засухой и отчёт по напряженной ситуации в южном приграничье, император, с какой-то внутренней ненавистью, устремил свой взор на письмо, отправленное совместно от барона, распоряжающегося землями на восточном побережье Великого озера, и князя Озёрных островов. Об этом свидетельствовали две печати: одна с радужной сойкой, редкой рыбой, обитающей только около подводных магических источников и только в пресной воде, и вторая с изображением денежного мешка, проткнутого рыболовным крюком.

Когда барон Керех создавал свой герб, он недолго размышлял, что там обозначить. Через земли, доставшиеся ему от враждебного Реджинальду предшественника, пролегал ближайший к столице торговый маршрут с союзным княжеством Озёрных островов. Так что, буквально через несколько лет, Гюстав, в прошлом неплохой торговец, вывел территорию из кризиса, поднакопил состояние и неплохо устроил себя, свою семью и ближайшую родню. В целом основал достаточно сильный род, при этом не забыв о собственной защите и защите своих земель.

Восточное озёрное баронство, несмотря на не самую большую территорию по сравнению с остальными, уверенно держало планку зажиточного региона, что, беря во внимание невысокий титул его владельца, многим не нравилось. Императору уже несколько раз мягко намекали на необходимость пресечения потуг «обнаглевшего» барона, но тот, памятуя о заслугах этого храброго торговца из простонародья, ограничивался лишь формальными незаметными проверками, каждый раз подтверждающими верность того короне.

Конечно, присутствовали изъяны, вроде осознанного утаивания излишков бюджета, ну да кто не без греха (сам в своё время потратил часть денег из казны, чтобы выкупить артефактный ятаган и поучаствовать в нескольких экспедициях к заброшенным форпостам древнего государства гномов). К тому же все налоги Керех платил исправно, военные выплаты и поставки тоже нареканий не вызывали.

С князем император не был особо знаком, но сам факт того, что ни во время правления его отца, ни после, княжество не потеряло своего благосостояния, при этом даже сумев помочь начинающему правителю, в очередной раз доказав верность прежним договорённостям, вызывал уважение. Короче говоря, письмо было из той категории, на которые вечно занятой император вынужден был отвечать, хотелось ему того или нет.

Вот и сейчас Реджинальду волей-неволей пришлось отвлечься от государственных дел, аккуратно вскрыть закрепленный сургучом конверт с оттиском короны Империи – знаком, присутствующим на всей корреспонденции, предназначенной лично самодержцу, и приступить к чтению. Однако, по мере прочтения, морщины на царственном лице разглаживались, а настроение неуклонно ползло вверх, стремясь к отметке благодушия – того состояния, которого император редко достигал кроме как в кругу семьи.

- Ну, Гюстав, ну шельмец! - восхищенно пробормотал Реджинальд, - Нашёл-таки выход!

В письме, так взволновавшем императора, содержалась просьба одобрить помолвку между представительницей семьи Керех и наследником княжества Озёрных островов. Видимо князь небольшого государства-союзника, выторговавшего себе в давние времена независимость от империи, своими территориями заключившей маленькое княжество в кольцо, в обмен на заверения вечного мира, чтобы не оступиться в, несомненно, серьёзном решении, поставил перед бароном Керехом условие: помолвка только в случае высочайшего одобрения.

И Гюстав решил рискнуть. Что ж, риск был вполне оправдан. Подобная просьба только с первого взгляда казалась абсурдной. На самом деле Гюстав Керех, будучи выходцем из народа, не мог претендовать на более высокий титул. Барон был его потолком, что, в свою очередь, ставило в опасное положение как его территории, так и его благосостояние. Брак же с представителем княжеского рода, тем более наследником, мог решить эту проблему, даже если суженой этого наследника становилась дочь Гюстава, а не он сам.

Признаться, у Реджинальда давно пылился титул для старого знакомого, за его неоценимую помощь во время чистки рядов чиновников и снабжение во время орочьего нашествия, и только происхождение Кереха не давало вручить эту награду. Но если дело дойдёт до свадьбы… Можно будет поздравить торговца с повышением по иерархической лестнице и избавлением от части проблем, связанных с более высокородной знатью.

- Будем считать, что ты меня порадовал, - довольно произнёс император, садясь за написание ответа.

В том, что письмо дойдёт в срок, он не сомневался. Во время обновления дворца, Реджинальд, заглядывая в столичные цеха артефакторов за новыми игрушками, заметил среди патентов, висящих на доске для исследований, нуждающихся в финансировании, весьма интересную вещицу. Учёный утверждал, что ему удалось на базе магических телепортационных кругов, уменьшенных до карманного размера и запитанных на мана-батареи[2], создать работающий магический аналог обычной почты.

Необходимо было настроить аппарат на выбранную магическую струну[3], а затем, синхронизировав с другим таким же, пустить магический импульс, в который и интегрировалась доставляемая посылка. Идея показалась юному принцу достаточно интересной, чтобы направить часть идущих в казну средств на внешне убыточный проект. Он и сейчас бы таковым являлся за счет откровенно грабительских объёмов магической энергии, затрачиваемых на одну пересылку.

Но порой скорость важнее цены, и поэтому император готов был переплачивать магам за подзарядку батарей, чем занималась и вся остальная высшая знать Империи: такая почта оказалась неожиданно удобной. До озёрного князя обратное письмо конечно не дойдёт: высокий магический фон над его землями глушил все магические способы связи, но до Орена точно доберётся. Несколько лет назад барон Керех, уже обладая неплохими капиталами, смог позволить себе этот магический вариант почтовой службы.

2. Дорогостоящие компактные хранилища магической энергии, создаваемые либо из больших магических кристаллов крупных монстров, либо из маленьких кристаллов, спаиваемых воедино алхимическим путём. Заряжаются чародеями в ранге специалиста (7 ступень по общепринятой классификации (здесь и далее будет указываться цифра рядом с рангом)) и выше.

3. Согласно Теории Струн, выведенной теоретиками магических исследовательских учреждений Ихиладиона, весь мир пронизан невидимыми нитями, по которым текут магические потоки, подобно течениям в океане. Теоретически, к этим струнам можно подсоединиться для насыщения магией, но, ввиду высокого содержания в данных областях магической энергии, выжить при подобном эксперименте не представляется возможным. Также, в теории, за счёт управления струнами, можно применять масштабные заклинания, не опасаясь опустошения резервуара, но данные действия также нереализуемы по вышеозначенным причинам. Более долгоживущие расы более осведомлены о данных «нитях», но, ввиду более позднего начала изысканий в этой области со стороны человечества, людям известна лишь теоретическая составляющая с редкими вкраплениями практики.

***

Примерно на середине написания ответа на просьбу двух аристократов, Реджинальд тряхнул чёрными, с редкой проседью, волосами и настороженно прислушался. Умелый в молодости авантюрист, он, обладая некой неуёмностью и любовью к приключениям, и во время своего правления умудрялся пропадать на несколько недель, оставив за место себя Лизиэль, чем приводил в ужас своих подчинённых.

Так что не было ничего удивительного в том, что ведущий столь активную жизнь император обладал хорошим шестым чувством, которое не раз выручало его в сложных ситуациях. Конечно, до предсказателя ему было, как на карачках до обиталища гномов Драконьих предгорий, но умение было, оно работало, и жаловаться пока не приходилось. Сейчас же чутьё буквально вопило о том, что что-то не так.

Правитель аккуратно огляделся, проверил, на месте ли магический клинок из гномьей стали, который он носил с собой для того, чтобы всегда быть способным себя защитить. И с вызывающим восхищение профессионализмом начал медленно утекать из положения сидя под стол, дополнительно укреплённый защитными плетениями: паранойя ещё никого не сгубила, а вот излишняя бравада – вполне.

Только после осуществления всего вышеозвученного, Реджинальд начал лихорадочно соображать, а что именно вызвало эту иррациональную нервозность. В кабинете, кроме него, никого не было – беглый осмотр это вполне подтвердил. Клинок не вибрировал, а, значит, никакой враждебной магии не применялось. Наконец, стол до сих пор никто не пробовал на прочность, что уже говорило само за себя. Тогда что? Он бы ещё какое-то время пытался докопаться до истины, но тут до императора дошло. Звук. Его не было.

Над Драконьим городом, который даже с высоты наблюдательной точки Реджинальда сейчас должен был полниться звуками, висела звенящая тишина. Несмотря на жаркий полдень (солнечная погода не обделила своим вниманием столицу), это было, по меньшей мере, странно. Через столицу Империи протекала самая крупная река континента. Начиная свой путь на востоке, в ледниках Метеоритного хребта, Тройр вбирал в себя большую часть рек, текущих в землях тёмных эльфов, преодолевал нейтральные земли, где в районе Вольного города полнился водными артериями эльфийских лесов, и, наконец, вступал на территории государства Реджинальда.

Там у реки не было сколько-нибудь известных притоков (кроме, разве что, Мераны ниже по течению от столицы), но объём воды, уже переносимый к тому моменту этим пресноводным гигантом, поражал неокрепшие умы. Вероятно, будь он таким же полноводным около города Дракона, столица представляла бы из себя два поселения, связанные даже не мостами, а переправами, на которых трудились бы полноценные морские корабли.

К счастью, древние строители учли подобную особенность Тройра, разделив могучую реку на три потока, два из которых полукружиями огибали крепостные стены, формируя широкий глубокий ров с проточной водой. Третий, проходящий по центру города, поток также обеспечивал столицу чистой питьевой водой, за счёт тех духов воды и природы, принесённых Тройром из земель темных и светлых эльфов, которые не успели ещё вернуться в родные места, преодолев вместе с водяной аортой материка половину пути до океана Яростных ветров.

Император в своё время даже гадал, кто и каким способом провернул подобное с рекой. В древних летописях говорилось, что это сотворил тот же дракон, который построил людям этот город, но в подобное верилось слабо. Именно этой реке столица была обязана тем, что даже в самые жаркие дни лета на мощёной булыжником набережной никогда не прекращался гомон: торговцы рыбой, специями, да, собственно, любым легальным товаром вовсю нахваливали свою продукцию.

От реки постоянно слышался гул: кричали моряки, грузчики, продавцы, стремящиеся своими голосами достучаться, казалось бы, до самих небес, чтобы к ним снизошли слуги Люмена и запихали в рот кошель, набитый деньгами, лишь бы те, наконец, замолчали. Блеяли овцы, мычали коровы, ржали лошади, народ громко торговался за каждую медяшку. Город жил своей жизнью.

Только не сегодня. Было так тихо, что Реджинальду поначалу показалось, что он оглох. Но нет. Он слышал своё дыхание, попробовал постучать по столу, и в ответ уха коснулся звук дерева, по которому ударяют костяшками пальцев, но других звуков в мире вокруг не было. Мужчина не слышал даже шума, который по идее должен был идти из-за двери. Снаружи кабинета всегда дежурили два рыцаря в полном обмундировании. Лязг их доспехов нередко сбивал императора с мысли, когда тот зачитывался какой-нибудь книгой. К тому же по коридору постоянно кто-то проходил – от служанки, спешащей по своим делам, до чиновника, направляющегося в своё управление на очередное собрание. Сейчас не было и этих звуков.

Неискушённому обывателю данная ситуация могла бы навеять мысли о применении на достаточно обширную область заклинания, известного многим неофитам(1) магического искусства как «Полог тишины», но Реджинальд никогда бы не поверил, что существует Полог тишины таких масштабов, потому как нередко видел это заклинание в действии. Окончательно уверившись, что ему ничего не угрожает, император вылез из-под стола и собирался уже подетальнее изучить ситуацию, когда организатору занимательного аттракциона «Выключи звук и посмотри что будет», видимо, надоело разыгрывать использование площадных магических техник.

Пространство вокруг понемногу начал заполнять звон, как если бы отовсюду звонили хрустальные колокольчики. Еле слышимый поначалу, он постепенно нарастал, превращаясь из тихого позвякивания в нечто большее, гораздо большее. И вот, когда Реджинальд уже зажимал уши обеими руками, так как невыносимый звон достигал, казалось бы, самого мозга, всё резко прекратилось. Будучи дезориентированным, он снова растерялся, как когда звук пропал в первый раз, но теперь тревожного ожидания не последовало. Все звуки вернулись.

Грохотали из-за двери чем-то обеспокоенные латники, бегала по коридору прислуга. Из окна позади вновь послышался шум. Но… он был какой-то… не такой? Чем-то непохожий на все остальные, слишком громкий, слишком частый, как если бы это был очень сильный… дождь?! Резко развернувшись, император опрометью бросился к окну, а затем потрясённо замер, отказываясь верить своим глазам.

***

С небес, блиставших неестественной чистотой, особо подчёркиваемой несколькими редкими облачками, шёл дождь. Вода падала сплошной непроглядной стеной, и в какой-то момент начинало казаться, будто это водопады, текущие с небесной тверди, расположенной там, куда не достаёт человеческий взор. Впрочем, земли эти огромные объёмы воды не достигали, немного выше шпилей дворца ударяясь будто бы о невидимый барьер, растянутый по небу.

На горячие камни мостовых попадали уже капли обычного, пусть и достаточно сильного, ливня. Остальная вода, отскакивая от незаметной глазу плёнки, странными мячиками разлеталась в разные стороны, создавая на небе столицы удивительную картину из кругов, расходящихся от мест соударения: складывалось впечатление, что над головами людей волнуются воды огромного моря.

Солнце, тем временем продолжавшее свой путь по небесному своду, возводило непогоду в совершенно новый ранг безумия, который не каждый блаженный из сидящих перед храмами способен ощутить. Лучи света, с лёгкостью проходящие сквозь водные массивы, отражались от каждой капли, исправно отскакивающей от невидимого полотна, разукрашивая и так необычное небо в тысячи радужных мостов. И, будто бы этого было мало, создатель магической бури, будь то человек или природа, вновь нашёл, чем удивить.

В вышине раздался грохот. Казалось, тысячи взрывов сотрясают само мироздание. А затем, с до сих пор сверкающих всеми цветами радуги от игры капель воды и солнечных лучей небес стало приближаться непонятное желтоватое свечение. С каждой секундой его приближения к земле, люди, поначалу радовавшиеся дождю, все как один начинали падать на колени и вспоминать все известные молитвы Люмену, прижимая к груди медальон с двенадцатиконечной звездой.

С покрытого рябью от падающих на непонятный барьер капель неба, на город, разрывая этот своеобразный магический потолок, летели драконы. Гигантские молнии, испаряя вокруг себя воду и взрывая сам воздух, обманчиво медленно стремились вниз к напуганным мокрым улицам. Конец каждой украшала оскаленная пасть древнего ящера, такого, какими их рисовали в старых книгах, состоящая целиком из природного электричества. Они скалили клыки, натурально рычали, и народ уже смирился со своей смертью, когда что-то вдруг поменялось.

Молнии, долетая до небольших тонких шпилей, располагавшихся на многих башенках самых высоких из старых домов, начинали исчезать, пока не пропадали вовсе. Со стороны казалось, что огромные, змеевидные тела электрических драконов сами втягиваются в неприметные с первого взгляда конструкции. Император, будучи мальчишкой, доползал как-то раз до одного из таких шпилей. К его удивлению, тот оказался металлическим. Теперь становилось понятно, что подобная задумка архитектора не являлась чьим-то безумством.

Впрочем, безумств на один единственный день и так уже было с лихвой. Помассировав виски, Реджинальд отвернулся от окна, чтобы вернуться к делам насущным: после подобных событий в столице, а то и во всей центральной части страны (если такой дождь был не только здесь), необходимо было успокоить людей, раздать поручения, проверить есть ли пострадавшие: словом, урегулировать ту суматоху, которая обязательно поднимется, если уже не поднялась, в ближайшее время.

Однако, заняться делами ему сегодня было не суждено. Обернувшись к столу, император заметил фигуру одного из слуг, почтительно склонившуюся около книжного шкафа. Достаточно опытного и профессионального, его не раз хвалили, и безликий, казалось бы, представитель обслуживающего персонала имел все шансы войти в ряды слуг детей правителя, что считалось особой честью, так как показывало высокое доверие со стороны императора.

Реджинальд уже хотел спросить неожиданного гостя, что произошло, когда инстинкты бывалого авантюриста вдруг стали сигнализировать ему о неестественности происходящего. Мужчина ещё не понимал толком, что происходит, а намётанный глаз уже выхватывал из реальности нелогичные моменты, составляя из них единую картину. И картина эта Реджинальду очень не понравилась.

За годы правления император может и подрастерял боевую хватку, но оглохнуть он точно не мог. Несмотря на весь тот грохот, что несли с собой молнии и продолжающийся ливень, он бы не смог пропустить скрип открываемой двери: та была достаточно тяжёлой, петли давно не смазывали, да и охранники обязаны были докладывать о каждом посетителе, осмелившемся отвлечь от работы главу государства.

Одно это ещё можно было списать на нервы, невнимательность, временный отказ ушей… да на что угодно это можно было списать, только вот присутствовали и другие странности. Почему слуга застыл около стены рядом с книжным шкафом в таком положении, будто только что из этой стены вышел? Почему не молодой, но достаточно крепкий старик стоит полусогнувшись, подрагивая и еле заметно покачиваясь из стороны в сторону? У Реджинальда не было ответов на эти вопросы, но ввиду одного их существования поза, в которой застыл верный слуга, переставала казаться раболепной.

Незаметно даже для самого себя, Реджинальд аккуратно начал смещаться в защитную позицию, спешно возводя все известные ему магические щиты. Пожалуй, стоило посетовать, что он не интересовался в должной мере этим направлением, ограничиваясь необходимым минимумом для собственной защиты. Видимо опять придётся воспользоваться столом.

Укрытие удалось занять очень вовремя. Старик как раз незаметно (!) для Реджинальда закончил какое-то неизвестное плетение, и, резко разогнувшись, запульнул им в стол, под которым так своевременно схоронился император. Реджинальд не видел, как запускалось заклинание и что оно из себя представляло в начале своего пути, но когда шарик белого пылающего нечто с легкостью, оскорбляющей все законы мироздания, проплавил двадцать сантиметров антимагической древесины, с радостным «чпок!» преодолел все защитные конструкты, наложенные на стол, между прочим, гномами и остановился только перед самым его лицом, предварительно аннигилировав почти все щиты, поставленные императором, тому стало как-то не по себе.

Нападающий же, щеголявший непонятно когда разодранным в районе груди костюмом, тем временем с какой-то животной ненавистью глянул на раздражающе живучую цель, и вдруг, с утробным рычанием, резко бросился вперёд, на глазах покрываясь чёрной сеткой сосудов. Впрочем, Реджинальд уже был готов к подобному повороту событий, а потому в спину бегущему, слетевшие со стены с образцами оружия, один за другим вонзились пять кинжалов, управляемых волей опытного искателя приключений.

Старик, по идее должный упасть, наоборот ускорился, будто стремясь всеми силами добраться до императора. Неожиданно ловко поднырнув под просвистевший над его лысеющей головой клинок, он крепко ухватился за ноги своего противника и неестественно шелестящим голосом прохрипел, - Да здравствует империя! – после чего занялся чёрным пламенем.

***

Реджинальд, еле вывернувшийся в последний момент из стальной хватки неожиданного самоубийцы, осторожно отошёл от занимающегося магическим огнём тела. Дела были скверные. Если кто-то способен добраться до императора в его дворце - одном из самых защищенных мест, если при этом обладает подобным арсеналом атак, способных играючи справиться с любой защитой, то у Реджинальда проблемы.

Наконец, решившись, кончиком меча, созданного как раз для защиты от магических вмешательств, правитель перевернул всё ещё горящее тело на спину, где наткнулся на завораживающее зрелище: в районе груди, примерно там, где у человека должно находиться сердце, на коже несостоявшегося убийцы медленно истаивала большая, размером с ладонь, чешуйка. Ещё несколько мгновений, и она испарилась, напоследок окрасив комнату в цвета перламутра.