Перевал

Глава 1

К вечеру похолодало, и мерзкий холодный дождь, столь свойственный этим краям, превратился в мелкие льдинки, которые кололи лицо и намерзали коркой на одежде, из-за чего двигаться вверх к перевалу становилось все тяжелее. Однако путник не обращал на это внимания, и упрямо двигался вперед.

Он уже сам не понимал, что заставляет его двигаться. Страх? Страх ушел три перевала назад, усталость - два. Упрямство… Да, пожалуй. Завести преследователей, чьи серые плащи он видел сзади при каждой вспышке молний, подальше на север, прочь от обжитых мест, где они могут отдохнуть и вызвать подмену. Подальше, и там он, с его опытом дальних походов, измотает их в непроходимых чащах и мрачных горах. В его котомке особым способом вяленое мясо козла, которое позволит ему не останавливаться еще много миль и ни одна тварь, живущая по эту сторону твердыни, не сможет выдержать такой темп.

Крысы, подумал он без привычного гнева. Все вы грязные, чумные крысы, которые сидят по темным углам, ожидая пока кто-то оступится, чтобы вцепиться в горло. Пока золото лилось рекой, вы притворялись лучшими друзьями и партнерами, готовыми ссудить любую сумму под разумный процент или поддержать в разнузданной пьянке, но где вы теперь? Отвернулись и захлопнули двери. Ну не везло мне последние годы, с кем не бывает? Ну померли некоторые из людей, подкидывавших самые выгодные дела, но такова жизнь! Ну и черт с вами, я еще не стар, начну сначала.

Сначала я куплю себе дом. Хороший, большой, теплый дом. И найму небольшую, но верную ватагу. Из тех, кто не разбегается от тихого шепотка “Серые!”. На это хватит камешков, зашитых в кушаке. И тех, которые смогут объяснить, что это за серые, и кто у них главный, а не исчезать по одному посреди ночи… Но сначала надо избавиться от погони.

Он оглянулся, и небеса разверзлись очередной вспышкой; в ней он увидел фигуры, пересекавшие лощину позади него. Ну ничего, идите, идите… Он полез дальше.

Спустя два часа он решил, что пора остановиться. Облака спустились, и казалось, что можно коснуться их тяжелой, влажной массы; он поднял бы руку, чтобы поприветствовать их, но слишком устал. Все вокруг превратилось в танец теней среди ночной вьюги.

Поверхностное исследование плато, куда он взобрался, показало, что это тупик: пустая ровная площадка, заканчивающаяся обрывом; он подошел и безразлично посмотрел в непроницаемую темень… Что ж, каждый встречает судьбу и преследователей по своему.

С этими мыслями он отстегнул кошель и бросил его на камень; после чего сел и прислонился спиной к ближайшей скале. Сон сморил его мгновенно.

Пробуждение ознамевалось болью во всем теле; ныли руки, гудели ноги, першило в груди. Но про это мгновенно забывалось, стоило лишь взглянуть перед собой.

Серые. Точнее, серый.

Серый, сидевший перед ним, и как-то особенно нежно полировавший свой клинок. Порой он замирал, вглядываясь в переливы голубоватой стали; казалось, он прислушивается к одному ему слышимым голосам..

Он не пошевелился, но был бы готов поспорить на последний пфеннинг, что серый почувствовал, что он проснулся. Но не прореагировал, а продолжил полировку.

—- Кто… - Он закашлялся. — Кто ты? И чего тебе от меня надо? Деньги на камне, а больше у меня ничего нет.

— Ложь… - Прошелестел серый.

Он засмеялся впервые за много дней.

— Ну обыщи меня, если хочешь.

— Зачем?... - пробормотал серый. — Зачем обыскивать, если там не найдешь того, чего ищешь?..

— И что же ты ищешь?

— Искупление.

Серый встал и откинул капюшон.

Ну только не это, застонал он про себя, глядя на рассыпавшиеся по плечам серые волосы.. Девка, с такими всегда сложно, втемяшат себе что-то в голову… Хотя…. Он пригляделся. Старовата, но в неплохой форме. Сойдет, решил он. Давно у него не было бабы, а естество дает о себе знать…. Ладно, поиграем немного. Надо понять, сколько остальных, и где они.

— Милая…За искуплением это не ко мне. Возьми в кошельке монету, и в любом храме на побережье…

— Я не возьму твои деньги, Горм.

Он не сразу понял, о чем речь. А когда понял, вновь засмеялся.

— Дорогуша, тебя ввели в заблуждение. Я не Горм. Меня зовут Хелм Фон Виттариус, и я трою…

— Ты Горм. - Перебила его серая. - И не важно, сколько у тебя имен. Но под именем Горм ты пришел девятнадцать зим назад в одну деревню и заключил сделку… Вспоминаешь?

Он прикрыл глаза и внутренне улыбнулся. Это будет проще, чем он думал. Двадцать лет назад он был юн и беспечен, деньги сами текли ему в руки, хотя какие это были деньги?.. Откупиться от упертой бабы будет несложно, хватит и того что есть в кошеле.

— Ну допустим… Ты хочешь неустойку? Два грана серебра тебя и твоего нанимателя устроит?

Серая улыбнулась.

— Не в моем праве отвечать на этот вопрос, придется тебе обратиться напрямую к заказчику… - Она плавно перетекла в стойку.

— Стой! - Он поднял руку. - А твои товарищи… Не правильнее ли это сделать при них?

Она запрокинула голову и засмеялась в голос.

— Я тут одна… Милый. - Она склонилась к нему. — Хочешь порезвиться напоследок? Самое время.

Он взвился в тягучий воздух. Сейчас из стойки она рубанет его косым справа, но его там уже нет, он прекрасно знает этот удар и ужом вкручивается в пространство, чтобы развернуться у нее за спиной, и левая нога бьет ее под колено, пока правая рука выхватывает из-за голенища сапога нож…

Боль была непереносимой; он скрючился на холодном камне, пытаясь вздохнуть грудью; над ним возникла тень, взглянула на него всепонимающе, сделала жест и навалилось небытие.

Он очнулся у того же камня, у которого уснул. Покалывало в позвоночнике, побаливала голова, ныли руки… Серый все так же сидел и полировал клинок.

Блин, приснится же такое… Хотя один жрец говорил ему, что сны никогда не бывают просто так, и только мертвый дурак к ним не прислушивается...

— Это не сон, - сказал серый.

— Что?.

— Это не сон, - сказал серый и откинул капюшон. Серые волосы рассыпались по плечам. — И я не возьму твои деньги, Горм.

Она встала и подошла к краю плато. Что-то внизу привлекало ее внимание, и она минуту смотрела туда.

— Ты задаешься вопросом, Горм, почему мы преследовали тебя. И я тебе отвечаю…

— Я не Горм!

— Гормом ты назвался, входя в деревню девятнадцать лет назад. Тебя приняли как друга. А ты не только заключил сделку, которую не выполнил, но и украл священные камни богини, которые до сих пор зашиты у тебя кушаке на поясе.

Он похолодел. Никто не знает про пояс, ни одна живая и даже мертвая душа!

— За исключением одного камня, которым ты оплатил покупку дома в Хельсграде. - На ее ладони, как по волшебству, появился ярко-алый рубин; покатав по ладони его несколько секунд, она стряхнула его в пропасть.

— Не выполнив сделку, ты обрек ту деревню на смерть. И я пришла взыскать неустойку по контракту.

— Я же предложил тебе деньги!

— А помнишь ли ты условия договора, дорогой? - Она отвернулась, и низким голосом продекламировала “Жизнью клянусь, и пусть падет рок на мой род вплоть до седьмого колена….”

Он вздохнул.

— Послушай…. Это стандартный договор в диких землях, что-то вроде присказки… Никто всерьез не воспринимает эти общие слова, все смотрят на суть договора.

Она покивала.

— Да, не смотрят.... В обычных условиях. - Она обернулась к нему лицом. - Пока не приходится обращаться к суду Серой богини.

Он криво усмехнулся.

— И ты, конечно, ее жрица?

Она странно посмотрела на него.

— Я ее орудие. - Она подошла и села в центре плато. - Жрицей я должна была стать, но судьба и Богиня решили иначе.

Она помолчала и продолжила.

— Когда стало ясно, что ты не вернешься, старейшины собрали всех, кроме стариков и детей, и повели к обесчещенному тобой храму. Там Серая выбрала нас, чья судьба была найти и покарать всех, кто не выполнил условия контракта или помешал его исполнению.

Он поднял руку.

— Слушай, я не помню твоей деревни. Но пойми, в те годы я служил в отряде Эльриха Завоевателя, и если я и пришел в твою деревню, то лишь по его указу и ее захват было уделом нескольких недель…

Она кивнула.

— Я знаю. Наши охотники видели приближающуюся армию. Потому-то с тобой и заключили сделку. Сумма была достаточно велика, как казалось нашим старейшинам, чтобы заключить контракт, а по его выполнению мы надеялись стать для армии Эльриха не интересными.

— Вот уж сомневаюсь!

— А зря. Старейшины посчитали. Добыча с деревни должна превысить потери армии. А наши люди были умелыми бойцами, хранившими знания Серой богини, и унесшие их в северные пустынные земли. Единственно, что нам не хватало - это современной стали, в которую Эльрих заковал свое войско.

Он кивнул на ее меч.

— Но, вижу, ненадолго?

Она помолчала и как-то странно усмехнулась

— Хочешь посмотреть мой меч? Изволь. И обрати внимание на гравировку.

Она грациозно встала и поднесла к его глазам плашмя лезвие меча.

Вот дура, радостно подумал он. Сейчас важно сделать максимально внимательный вид, а потом выхватить меч и…

..Меч как живой впился ему в руку, выжигая ее изнутри нестерпимой болью; выворачивая пустой желудок слизью; и корча позвоночник страшными судорогами.

Не в силах зажмуриться, он видел смутно знакомые полупрозрачные фигуры, выкрикивающие оскорбления и сыплющие угрозами; их сменяли другие, которые ожесточенно пытались дотянуться до его горла бесплотными пальцами...

Какая-то сила вырвала у него меч.

— Вижу, ты был невнимателен, - услышал он голос серой. -- Но это было ожидаемо.

Он попытался сесть, но тело его не слушалось. Правую руку саднило и она не разгибалась, ноги он не чувствовал, а нос подсказывал, что сидит он в зловонной луже.

— Дослушай, это недолго.

Серая стояла перед ним, как ни в чем не бывало.

— Народ, который основал преданную тобой деревню, когда-то исповедовал другие принципы. Жить не по наживе, а по слову, с вниманием относиться к окружающему миру… Тщетно. И однажды его старейшины решили уйти на север, где нет искуса легкого пути.

Она склонилась над ним.

— Но и там, как ты знаешь, мир настиг их. И пришлось прибегнуть к древней магии, чтобы призвать Серого Палача. Меня…

Она помолчала.

— У Палача есть оружие. Меч…. Знаешь ли ты, как куется этот меч?

Она схватила его за грудки и подняла на уровень своих глаз.

— Вижу, что не знаешь. Но боишься. И не зря.

Она разжала руки и он мешком рухнул ей под ноги.

— Меч куется на крови Палача. То есть на моей. Поскольку моих родителей уже не было в живых, детей, к счастью, мы не успели завести, то ее дал мой муж. Всю. Без остатка. И вот это страшно. Видеть, как любимый тобой человек по капле уходит в мертвое железо, но ты продолжаешь его слышать…

— Подожди, это все был давно…

Она его не слышала.

— Я позже поняла, в чем смысл этого ритуала. Когда проводила его для друзей и братьев, пострадавших в поисках тебя.

Серая взглянула на него.

— Да-да, они все там. Все, вышедшие на поиски тебя девятнадцать лет назад. Мой муж, и семнадцать его товарищей, выбранных богиней. Они там, внутри, и я до сих пор слышу их голоса.

— Ты, больная….

— Но я нашла тебя. В который раз. В первый раз мы нашли тебя пятнадцать лет назад. Было бы просто всадить тебе кинжал в спину в темном переулке, но Контракт Богини требовал покарать всех. И пришлось разбираться, кто к этому причастен.

Она присела и вгляделась в его лицо.

— Пятнадцать лет, без сна и отдыха, мы преследовали тебя и уничтожали всех причастных. Даже слухи поползли. Но ты был достаточно самоуверен, чтобы их не связывать с собою, нет?... Вижу ответ в твоих глазах.

Она походила, задумчиво рисуя что-то в грязи острием меча.

— Да, мы тоже несли потери. Каждый раз, когда кто-то из нас погибал, его душа и умения переселялись в меч. Так же, как и душа и знания его врага. И все они оставили на клинке свои имена.

Она посмотрела на клинок.

— Взглянешь еще раз?

Он промолчал. Руку страшно саднило, она опухала на глазах

Серая поднесла вновь клинок к его глазам; присмотревшись он увидел на верхней и нижней части клинка имена. Сверху они были написаны рунической записью, а вот снизу….

— Стой! Лекс…

— Лекс дал тебе денег на лошадь в том походе.

— Это же бред, он давал всем, он не мог знать!.

— Он знал тебя, и знал чем ты занимаешься.

Она отошла и убрала меч в ножны.

— Суть не в наказании. Суть в справедливости… Цена должна быть равнозначна твоему слову, и цене твоего поступка.

Она остановилась и посмотрела в небо.

— Я не могу это высказать словами. Но знаю, как правильно.

Он усмехнулся уголком прокушенного рта.

— Ну да, у тебя есть меч.

Она кивнула.

— Да, у меня есть меч. И он мне скажет, как, когда и что.

Он помолчал.

— А как ты... терпишь? Их…

— ...крики?

Она усмехнулась.

— Их крики будят мою душу. А их боль дает мне силы.

Он поднял голову.

— Не думаешь, что меч тебя… Использует?

Она улыбнулась.

— Отличный ход, “друг”. Конечно, он меня использует... Если считать, что он и я живы. Но я умерла вместе с моей деревней и храмом; и я жива, пока исполняю свой долг. А теперь и ты попробуй исполнить свой... Кстати, ноги твои не болят, потому что у тебя перебит позвоночник. И яйца твои по той же причине тебя не беспокоят. А если дождешься хорошей погоды, то увидишь внизу пепелище преданной тобой деревни.

Она подняла с камня тощий заплечный мешок.

— Не хотела с тобой об этом говорить… Но выяснилось, что в далекой южной Бреге на прошлой неделе родился ребенок, названный его матерью Колиусом, который приходится тебе сыном… Придется навестить.

— Ты больная, сука! - прохрипел он.

— Честно говоря, я приберегала тебя напоследок. Ради этого разговора. Немногая из моих привилегий. Ты был первым, и должен был стать последним. Но кто мог предположить, что та девка из борделя понесет… Контракт есть контракт. Что ж, кому-то придется платить за твои грехи.

Она оглянулась.

— Прощай, Горм. Надеюсь, мы больше не свидимся. Но если случится чудо, и ты выживешь… То я узнаю. И не дай твой бог мне потребуется вернуться.