Пересохший колодец

Глава 1

Я, притаившись, сидела на ветке дерева, поджав босые ноги и, крепко вцепившись в шершавый ствол, наблюдала из-за ветвей за мальчишками. Они что-то раскладывали на плоском камне, давненько лежащем недалеко от покосившегося плетня крайнего дома в нашей деревне. Что именно они там расставили, я не видела, но Митька, Тенька и Ярка явно затевали нечто, мне пока непонятное. Однако я была решительно настроена непременно всё выяснить.

Некоторое время назад я заметила из окна комнаты, как они шныряли по улочкам, кустам и дворам, что-то обсуждая вполголоса с заговорщическим видом. Я драпанула из дома и некоторое время заинтересованно следила за их хаотичными передвижениями, стараясь понять, что же всё-таки происходит. Мальчишки для начала пробрались тайком в сарай к травнице, пробежались по окрестным огородам, потом, пошептавшись, прыснули в разные стороны и встретились чуть погодя у раскидистой яблони, и их карманы к тому моменту были набиты всякой всячиной. При этом мальчишки изо всех сил старались не попадаться никому на глаза. Впрочем, это им как раз удавалось с лёгкостью, людей на улицах было очень мало. Пара старушек сидели на лавке, парни постарше латали соседский забор, да травница Василиса прошла неспешно к реке. Из кузни в конце улицы валил пар, по тропинке пронеслись гуси, хлопая крыльями.

Кстати, в том, что мне пришлось за ними следить, мальчишки сами виноваты. Я, как только удрала из дома, к ним подошла и напрямую спросила о том, что они затеяли, но эти трое лишь отмахнулись и заявили: — «Дескать, не тоё дело», после чего продолжили свои подозрительные перемещения. Тут уж, из вредности, я неотступно следовала за ними, правда, совсем недолго. М-да, обидно, но меня, к сожалению, заприметил дед за бочкой с дождевой водой и загнал обратно домой. Как я его появление проворонила, мне было совершенно непонятно. Увлеклась, видимо, и шагов не услышала, я же ещё и бесилась страшно на мальчишек, уж и не припомню, когда они мне отворот-поворот давали. Вообще-то дружили мы нормально и не так уж часто ссорились, а тут на тебе!

Когда мне на плечо опустилась чья-то рука, я вздрогнула, вскочила на ноги и нос к носу столкнулась с дедом. Он зачем-то облачился сегодня в грязную, старую, залатанную вдоль и поперёк рубаху и шляпу с дырой, в руке нёс крынку с молоком в корзине и свежий хлеб.

— Яська, просил же, не след сейчас игры затевать! Вишь, что творится, — он ткнул узловатым пальцем в сторону кромки деревьев и, подхватив меня под локоть, потащил к крыльцу. — Обедать идём, еда стынет!

— Дед, я же в деревне гуляю, сам же видишь, — возмутилась я, пытаясь вывернуться, но хватка у деда была что надо. — Ну, что здесь-то может случиться?

— Нечисть, она, знаешь, не только зримой бывает, но и болезни всякие да хворь наводит. Ульяна и Валька, травница наша, лихоманку углядели, змейкой она надысь в траве за околицей к домам ползла. Лихоманка их тоже заприметила и дёру дала, ток надолго ли? Если она появилась, то и остальные ждать себя не заставят, — дед с беспокойством оглядел тропинку к крыльцу, покрепче сжал мой локоть и потянул к двери. — Оно, знаешь, лучше поберечься, чем опосля хворью маяться!

— А ты чего вырядился в драное? — съехидничала я. — Хворь отпугиваешь?

— Эть, язва, — ухмыльнулся дед. — Кузнецу помогал, меха раздувать, его помощник не явился, а работы непочатый край. Яська, не дури, такого ещё никогда не бывало, — он почему-то перешёл на шёпот. — Обойдёт беда стороной, нагуляешься, и этим трём обалдуям не след носиться где попало, даром что без пригляда остались, родня на том берегу вся.

Ох, а всё дело было в том, что утром к нам в дом зашёл глава деревни — Никодим и поговорил с дедом шёпотом в сенях. Дед мой сразу посерьёзнел, насупив густые брови, и заявил, дескать, в лес нам всем ходить теперь запрещено. Таким образом, моя вечерняя, давно запланированная вылазка к озеру накрылась горшком. Я ужасно расстроилась и попыталась удрать на озеро, утро же — относительно безопасное время, нечисть обычно к ночи в силу входит. Дед не отпустил, выслушал мои причитания и возмущённые вопли, хм, и тоже… расстроился из-за моего ослиного упрямства, устроив мне десятиминутную выволочку с обещанием, в случае непослушания, оставить дома, когда начнётся Речная ярмарка (некоторые из местных жителей, в том числе и родные мальчишек, отправились туда, помогая с подготовкой). Её отменять, по словам деда, было уже поздно, до начала осталось всего-то парочка дней, там уже прилавки соорудили, а пропустить столь редкое событие я совсем не хотела. Она и так только раз в год устраивается, приезжают люди с товаром из пяти деревень. Две из них совсем рядом: наша — Залесье и соседняя Приречье. Ещё три разбросаны по Кривоборью, далеко от этих мест, на пригорке: Шутеевка, Верхние холмы и Карасевка. Дед говаривал, что от них до нас добираться никак не меньше недели, и то, если ехать на повозке. Но до ярмарки за территорию деревни нельзя выходить, дескать, в лесу полно нечисти, и ходить туда жуть как опасно, и вообще лучше сидеть дома и на улицу носа не показывать. Ну, посидела я, снова дома, для виду, пожевала хлеб с сыром, пока дед из избы не вышел на крыльцо, а потом как раз и заприметила мальчишек…

Я встрепенулась, слишком уж погрузилась в путанные воспоминания, так и упустить мальчишек не мудрено! Недовольно шмыгнула носом и стряхнула жёлтый сухой листочек со штанины. Про нечисть я и без главы и деда прекрасно знала, видела давеча, как среди деревьев неподалёку от зачарованной тропки кружил кто-то чёрный такой, а ветер как при этом завывал, ух, как в печной трубе, перед грозой. Испугалась, конечно, знатно, но Белогор обычно и не с таким справлялся, бывало в лесу всякое появлялось. И тут на тебе: от чащи по округе тьма расстилается, всю деревню уже сумраком и холодом накрыло, хотя на дворе стояло лето и едва за полдень перевалило, все взрослые ходят настороже, а в лес теперь ни ногой. Я взглянула на темнеющие вдали деревья. Там, у озера, травки редкие выросли, хотела принести их Василисе: у деда опять спину прихватывает. Он, конечно, храбрится, но я-то всё вижу и слышу.

Лесовика что ли попросить, он не откажет, да только редко он к деревне выходит. Пойму, что задумали мальчишки, и попытаюсь прогуляться вдоль околицы у кромки деревьев, может, повезёт. Если нет, пойду завтра утром сама, пока дед спать будет. Амулет защитный я давно под половицей в комнате припрятала, дойду. Мне нужно всего-то опрометью добежать до озера, сорвать травку и обратно вернуться в деревню. Никто и не хватится. Жаль, инвиаблис мне в лесу не поможет, непоседливые они, да и не любят водоёмы, озеро не было исключением. Зато прямо сейчас поможет послушать разговор мальчишек. До реки далековато, хоть одна птичка да прилетит, тем более я заранее приготовила приманку. Запустила руку в карман штанов и перевела дыхание от облегчения — семена крапивника по пути не выспались. Птички-невидимки их очень любят, только бы как на зло, вся стая разом не слетелась. Меня мальчишки в свои планы не захотели посвящать, девчонка я, видите ли, могу проболтаться. Это я-то? Как будто не знают, что я тайны получше некоторых умею хранить, а если надо, то и разнюхивать!

Хмуро сорвала сливу с ветки, сунула в рот и, скривившись, передёрнула плечами — кислая она ещё была, неспелая. Ветка, на которой я сидела, закачалась. Мальчишки тут же притихли и начали оглядываться по сторонам. Я застыла, ободрав ладонь о кору, и тихонько, мелодично свистнула. Выдавать своё присутствие я не хотела, а хотела выяснить, что они там делают. К этому камню они ведь не просто так носятся, пробираясь в тайне от всех. Дождалась, когда мальчишки успокоятся и продолжат обсуждение.

Тут же тихонько перебралась на нижнюю ветку, которая росла совсем недалеко от земли, спустила ноги, повисла на вытянутых руках. Босые пятки коснулись земли, и, разжав пальцы, юркнула за плетень. На торчащую из него лозу дикого винограда спикировала мелкая белая птичка. Плетень исчез, я охнула и молниеносно протянула ладонь с горсткой семян. Инвиаблис и плетень вновь проявились, будто из ниоткуда. Птичка склонила голову набок, покосилась на меня чёрным глазом и перепорхнула на подставленную ладонь. По спине скользнула волна мурашек, я нахально улыбнулась — всё, я невидимка! Поднялась во весь рост и, стараясь наступать только на густую траву, приблизилась к мальчишкам. Неподалёку от них рос вполне подходящий для подслушивания куст смородины. Всё же птичка-невидимка может упорхнуть, как только семена закончатся или спугнёт кто. Я затаилась, навострила уши, прислушиваясь к их разговору.

— Я так и не понял, а что именно там завелось? — спрашивал мой ближайший сосед Митька у главного заводилы деревни, Ярки.

— Откуда я знаю, слышал только громкое шипение, и кто-то там шебуршит, как мне показалось, явно не одно существо. Ведро я вытащил оттуда старое, что на верёвке болталось, а оно от дна до верха исцарапано, — вытаращив глаза, зашептал он горячо, размахивая руками, как крыльями.

Птичка на моей ладони настороженно переступила с лапки на лапку и перестала склёвывать семена. Я мысленно костерила Ярку на чём свет стоит: вечно он мельницу изображает или идиота из себя корчит. Вымахал с версту, выше всех ребят, и задаётся. Даже отцовскую соломенную шляпу нацепил на светлые кудри, чтобы ещё старше казаться. Остальные ребята, конечно, понимали, что он слишком стал заноситься, но, с другой стороны, фантазия у него на то, как не скучно провести время всей честной компанией, работала распрекрасно. Да и рассказчик был знатный: его отец книги собирал, а Ярка их читал запоем и остальным пересказывал, не забывая и от себя деталей добавлять.

— Да успокойся ты, сейчас всё с камня свалишь! Заново по домам и огородам придётся выискивать! — возмутился третий мальчишка, рыжий и веснушчатый Тенька.

Он был самый младший, но, как ни странно, самый рассудительный и серьёзный из этой троицы. Ярка прижал руки к бокам, но тараторить не перестал:

— Вы же знаете, что в лес нечисть просочилась, больше чем когда-либо. Вот, видимо, кто-то из них угодил в колодец. Он же заброшенный, пересохший — самое место…

— Может, тебе почудилось просто? — спросил его Тенька. — В колодце и мыши летучие завестись могли, и зверь какой. Камни там старые, зазоры между ними большие, залезть и вылезть — невелика наука!

— Проверить в любом случае надо, — упёрся Ярка.

Была у него ещё одна особенность: он частенько увлекался своими выдумками и начинал искренне в них верить. Чаще всего остальные ребята из деревни и я в том числе, просто подыгрывали ему, пока выдумка не наскучит, а иногда ссорились в тщетных попытках доказать, что он не прав. Сейчас его слова звучали вполне правдоподобно, и мне жуть как хотелось рвануть напрямки к колодцу. Но тогда придётся выдать своё укрытие и признаться, что я их подслушала. Хм, птичка точно улетит, бежать-то в сторону реки придётся, а после идти вдоль хребта. Жаль, отсюда колодец видно не было. Я высыпала остатки семян из кармана в ладонь, скоро моя невидимость растает без следа. Осталось принять решение: отсиживаться в кустах, пока мальчишки не отправятся к колодцу и пойти за ними; выйти и присоединиться, если, конечно, снова не прогонят; или ползти до плетня, а потом перебежками отправляться домой, к деду. По здравому размышлению, я выбрала первый вариант, но, к моему огорчению, судьба и птичка — второй. Со стороны леса налетел шквальный ветер, инвиаблис чирикнула и, вспорхнув с моей ладони, скрылась из виду. Я же, напротив, явила себя мальчишкам во всей красе, в вихре сорванных ветром с ветвей смородины листьев.

— Яська! Сказано же было: не ходи за нами! — Митька поднялся с земли и сверлил меня недовольным взглядом.

— Почему-то я не удивлён! — ехидно фыркнул Ярка. — Ты за нами следишь?

Я вылезла из куста и, отряхнувшись, подошла к мальчишкам, задрав повыше нос.

— За вами, конечно! Слежу, а чем ещё-то заняться? А вы такого туману напустили, жуть, — я нахально скрестила руки на груди. — И зря вы думаете, раз я девчонка, то трусиха, болтушка и ябеда? А вот и нет! Кто бы ни завёлся в заброшенном колодце, я не испугаюсь. Поэтому я пойду туда с вами!

Мальчишки переглянулись, обдумывая, что со мной делать. Я же осматривала то, что находилось на камне. Оказывается, они притащили сюда всякой снеди, пучки колдовской травы, как отпугивающей нечисть, так и приманивающей её, парочку свечных огарков на блюдечках и корзинку с пирожками, вернее, с их остатками в количестве пяти штук, скорее всего, для себя. Этими пирожками делиться было сложно. Ульяна, деревенская знахарка, пекла их по особому рецепту, и вкусны они были необычайно. Представить, что мальчишки готовы отдать их на съедение нечисти, я не могла, как ни старалась.

— Яська, не дури, — рявкнул Тенька.

— Нечего тут мне указывать! — взвилась я и топнула ногой. Напоролась голой пяткой на сухую травку, скривилась, но твёрдо сказала: — Идём! Прихватите эти свои, хм, запасы…

Я развернулась и потопала к реке.

— Яська, ты, босиком, что ли? — спросил со смешком Ярка, догоняя меня. — Обувку где посеяла?

— Дед на крыльце сидел, мне пришлось в окно вылезать, а обувка стояла в сенях, не смогла бы я её забрать, — пояснила я. — Ничего, травка мягкая, песочек тёплый.

— Упрямая ты до невозможности! — хмыкнул Митька, поправляя висящую на плече сумку, набитую снедью и травками.

— А вы, я смотрю, запасливые и, кстати, предусмотрительные, судя по всему этому разнообразию! — съехидничала я, остановилась и обернулась к мальчишкам. — Так, давайте договоримся, хватит уже препираться, я всё равно иду с вами к колодцу. Не зря же я полдня за перемещениями вашей троицы по деревне следила, гадала, поймают вас или нет. Раз уж не поймали, то идём скорее, пока родные нас не хватились! В деревне из-за нечисти все настороже ходят, решат, что мы в лес удрали, такое начнётся!

Мальчишки после моих слов смущённо переглянулись, но быстро скорчили непонимающие физиономии. Признаваться они ни в чём не собирались, хм, больно надо, и так всё ясно. Зато меня они гнать обратно домой перестали и поспешно затопали к колодцу.

— А почему Белогор никак с нечистью не может справиться? — спросил с недоумением Тенька, поглядывая на темнеющее небо. — Обычно дольше пары часов никакая пакость в лесу не задерживалась.

— Прошло не так много времени, чуть больше суток, да и нечисти валом в лесу. Откуда только повылазила, да такая, какой давненько у нас не бывало, — добавил Митька. — Отец говорит, что Белогор непременно их прогонит, но почему-то с самого утра амулеты защитные по дому развешивал, а по углам — пучки трав. Мама сначала над ним подшучивала, но потом помогать принялась. Ох, главное, чтобы ярмарку не отменили! Мы же столько дней её ждали!

— Не отменят, она ведь уже завтра начнётся и продлится всего четыре дня, на этот срок уж как-нибудь отобьёмся от любой нечисти! Народ-то издалека приедет, — отмахнулся Ярка. — Да и не лезет нечисть покуда в деревню.

— Даже если и случится такая оказия, деревенские отпор дадут, и мы в стороне отсиживаться не станем. Уверена, Ульяна не так проста, как хочет казаться, да и Белогор — сильный маг, нет у нечисти ни единого шанса, — с воодушевлением кивнула я.

— Не это самое странное, — Тенька опустил голос до шёпота. — Глава говорил, что арка никого не пропускает, а это уже не шутки!

— Мало ли, — пожала я плечами. — Нечисти много, вот и не пускает, вдруг кто в неё просочится в другой мир! Зачем же там такие незваные гости!

— Эх, подрасту — обязательно отправлюсь в путешествие по мирам! — Ярка приосанился, даже стал выше ростом, возвышаясь над нами на целую голову.

— Даже не сомневалась, вот только не известно, получится ли! — усмехнулась я, нечего задаваться, каждый из нас мечтал об этом.

— Арка и без нечисти в округе далеко не каждого пропускает! — наставительно напомнил Митька. — Из всей деревни за этот год только трое молодых парней пробрались в неё, и двое из них обратно до сих пор не вернулись! Взрослых от силы с десяток наберётся в общей сложности путешественников, но и они редко в арку совались, уходили не дальше одного мира и говорить о своих приключениях не любят.

— Ну почему же, дед Терентий очень даже любит, только попроси, — с намёком начал Тенька.

— И большая часть его историй — выдумка чистой воды! — ехидно подхватила я. — Сказочник!

— Я уверен, те, кто ушли, непременно вернутся! И Данила, и Гришка! — возмутился Ярка, у него даже вихры из-под шляпы дыбом встали. — Сам же знаешь, время там по-разному идёт, а Михаил только в одном мире и побывал: на Ночной ярмарке, дальше не пошёл.

— Ага, едва ноги унёс, до сих пор от любой тени вздрагивает, — поддела я.

— А вот и нет! Он вчера поздно ночью хотел снова в арку пройти, поискать остальных, — прошипел Митька. — Да не вышло!

— Откуда знаешь? — вскинулся Ярка.

— Он к Ульяне сразу рванул и начал жаловаться прямо на крыльце, а у нас с ней забор общий! — пояснил Митька.

— В малиннике сидел? — поддела я.

Митька довольно кивнул, блаженно зажмурился и потёр живот. Я ехидно подумала, что вряд ли после его вылазки на кустах ещё хоть одна ягода осталась.

— Ш-ш-ш, хорош болтать! — шикнул на нас Тенька. — Вы не забыли, куда и зачем мы идём? Колодец уже недалеко!

Мы смиренно умолкли, признавая его правоту. Поговорить можно и позже. Большую часть пути до колодца мы проскакали галопом, стараясь как можно дальше отбежать из поля зрения деревенских, но постепенно перешли на шаг, а после и вовсе передвигались со скоростью слизняка. Действительно, мало ли кто завёлся в колодце, нечисти всякой хватает. И заранее громким топотом оповещать о нашем приближении — думаю, не стоит.

Ярка шёл впереди, я за ним, Тенька и Митька плелись в конце, что-то негромко обсуждая. Обогнув холм и вереницу колючих кустов, миновали, двигаясь по широкой дуге, заросли крапивы и впереди, совсем недалеко от леса, заметили колодец. Ой, давненько я его не видела.

Тьма, надвигающаяся от леса, удлиняла и искажала тени, подчёркивала могильной тишиной скрип ведра, болтающегося на ржавой цепи, бродячий мох — в жуткие ползучие пятна, а зев каменного круга — в бездонную яму, превратив самый обыкновенный заброшенный колодец в кошмар наяву.

Остановились в пятнадцати шагах от него, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть что-то подозрительное со стороны каменного контура. Шмыгая носом, Тенька круглыми глазами таращился на ведро. Ярка, сжав кулаки, стоял впереди, настороженно осматривая окрестности. И лишь Митька, прижимая к себе сумку, преспокойно грыз ревень из запасов. Мне часто казалось, что чувство страха в нём отсутствует совершенно — это не бравада, как у Ярки, и не отчаянная решимость труса Теньки, а именно не понимание, что вот здесь нужно покрыться мурашками, трястись и выстукивать зубами, отслеживая перемещение сердца в район пяток. Зато холодная голова всегда при нём, а в ней — правильные решения, что не раз спасало нашу компанию от неприятностей. В отличие от мальчишек, меня подстёгивало на смелость любопытство, родившееся вперёд меня, по словам деда. Вот и сейчас мне жуть как хотелось заглянуть в зев колодца, но Митька и тут не сплоховал. Встал рядом, заражая своим дурацким спокойствием.

— Ничегошеньки не слышно! — прошипел Тенька, не отводя застывшего взора от ведра, а оно раскачивалось и раскачивалось, хотя ветра в этом укромном месте и в помине не было.

— Подойдём поближе! — поманил за собой Ярка и на цыпочках придвинулся к колодцу ещё шагов на пять. — Отсюда мы всё равно ничего не увидим. Яська, осторожно, там камни кое-где в траве, ноги не порань!

Вместо ответа я показала ему язык. Это я и без его напоминаний прекрасно помнила. Со стороны колодца до нас долетел едва слышный хлюп. Ярка застыл, словно одеревенел. Тенька тихонько взвизгнул и рванул вперёд! Вот так он всегда, в подобных ситуациях, где стоило бы включить рассудительность, он её выключает! В те моменты, когда страх берёт в оборот, он очертя голову несётся напролом. И каким образом это уживалось в рыжем мальчишке ростом метр с кепкой? Ярка с шипением:

— Стой, забери тебя кикимора! — он понёсся следом, пытаясь ухватить мальчишку за шиворот.

Ему это удалось прямо возле колодца, когда Тенька затормозил, очень вовремя, нечего сказать. Переглянувшись, Митька и я быстрым шагом догнали этих обалдуев. Ведро как-то по-особенному громко скрипнуло и замерло. Из зева колодца донеслось скрежетание, словно когтями провели по камням, а затем плеск. Митька перевёл взгляд на Ярку.

— И правда, колодец не пустой! Надо проверить, кто там! — едва слышно сказал он и ткнул пальцем в чёрную дыру.

— Давай, но для начала убедимся, что там точно не нечисть засела! — ответил Ярка задумчиво.

Митька начал рыться в сумке и, сияя, выудил несколько сухих былинок.

— В колодец бросить? — уточнил Митька, пытаясь заглянуть внутрь.

Ярка оттащил его и Теньку от колодца, попытался заодно и меня рукой сцапать, но я увернулась, обошла колодец по кругу, но к краю не подходила. Осматривая потемневшие от сырости и времени камни, бродячий мох при нашем появлении скрылся в высокой траве. Высокий шест, цепь, ведро.

— Яська, вернись, мало ли что оттуда выскочит. Давай, кидай! — кивнул Ярка Митьке, дождавшись, пока я, закатив глаза, недовольно притопаю обратно. — Иначе никак! Может, там и не нечисть, только не соображу, кто тогда.

Ответа у нас не было, без проверки и не выясним. Митька шагнул вперёд и швырнул травку в колодец, тут же вернувшись к нам. Я её опознала — симеола обыкновенная, отличный выбор, большая часть низшей нечисти её на дух не переносит. И теперь понятно, что они спёрли у травницы. Впрочем, по-моему, нечисть, из тех, кто посолидней, вряд ли в колодец полезли бы. Минуты утекали, но никакой реакции от того, кто засел в колодце, мы не дождались.

— Посмотреть нужно, может, там просто гнездо, птицы или зверушка какая, — устав от бесплодного ожидания, заявила я. — Стоять столбом смысла нет. Тенька, не лезь вперёд, давай без резких движений.

Зря я это сказала, оказывается, Ярка так и держал его за шкирку. Предусмотрительно! Конечно, опасностей у нас в окрестностях деревни и в округе не очень много, но Тенька умудряется влипать в беду на ровном месте.

Синхронно шагнув вперёд, мы уставились в колодец. Вот только ничего увидеть было нереально, тьма в нём царила непроглядная.

— Уууу! — выдал Тенька.

— Шшш, — ответил колодец.

Митька восторженно охнул, повернув голову набок. Ярка вытаращил глаза.

— Митька, положи что-нибудь съестное в ведро, опустим его вниз, — заявил он. — Попробуем поймать на приманку, цепь, конечно, проржавела, но разок в колодец ещё вполне опустится и поднимется.

Покопавшись в запасах, Митька извлёк пирожок. Наши носы тут же повернулись на аромат сдобы и мяса. Да, один из тех, что лежали на камне. У Ярки были самые длинные руки, он легко подтянул к нам ведро за цепь. Пирожок полетел на дно, приземлившись со звонким стуком.

— Митька, помоги! — Ярка сдвинул шапку на затылок, отцепил от держателя цепь.

Митька обернул ладони платком, который он достал из кармана, и для подстраховки вцепился в самый её конец, чтобы ведро не ухнуло в колодец, достать его в таком случае было бы делом невозможным, не лезть же за ним в сырую тьму.

На небе в тучах на мгновение появился просвет, и прямиком в колодец луч яркого солнечного света подсветил влажные камни, пыль, а вот дна нам рассмотреть так и не удалось — его скрывала мутная, пахнувшая гнилью вода.

— Говорили, что колодец пересох! — охнул Митька. — Откуда тогда вода? Дождей сильных пару недель как не было.

Ответить ему было нечего. Поэтому мы молча продолжили пялиться в глубины колодца, пока луч солнца вновь не скрылся за тучей, тьма ослепила нас на несколько мгновений. Ярка пихнул ведро, и оно с грохотом ухнуло вниз, утягивая за собой ржавую цепь. Митька охнул, но цепь удержал. До воды ведро не долетело, плюха о её поверхности мы не услышали, и оно повисло, покачиваясь. Разжав пальцы, Митька сунул платок в карман и подошёл к нам.

— Ну что там? — не утерпел Тенька и повис на стенке колодца, заглядывая внутрь.

Ярка с шипением стянул его на землю.

— Тенька, да не высовывайся ты! Ничего там, тихо!

Словно в пику его словам, ведро качнулось, стукнулось о каменную стену и сорвалось вниз вместе с цепью — она не выдержала… кого или чего? Мы немного отступили от колодца, и очень вовремя! Ведро ядром вылетело из зева, со значительным ускорением и, заложив дугу, грохнулось на землю позади нас и покатилось вниз по пригорку, отстукивая приземления боками и перекатываясь в полёте веретеном. Из зева долетел негромкий, но очень проникновенный и многоголосый вой.

— Это значит, пирожок не понравился, или, наоборот, просят добавки? — дрожащим голосом пропищал Тенька.

— Смешно! — рыкнул Ярка. — Кто же там засел? Не понимаю, но явно не в одиночку, кучно собрались.

— Мы можем ещё воз провианта в колодец перекидать, но это не поможет понять, кого именно мы решили покормить, и нечисть, и зверьё частенько бывают невероятно прожорливыми, — внесла я здравую мысль. — Не кормить нужно, а выманивать сюда! Что у вас там ещё есть в сумке?

Митька, не долго думая, сунул её мне. Я вздохнула, порылась в запасах мальчишек. Они, конечно, были довольно продуманными, но хаотичными и не годились для наших целей.

Повернув голову к колодцу, в попытке понять, как лучше выманить нечто там засевшее, охнула и выпустила сумку из рук. Она с тихим шорохом упала мне под ноги. Ведро в последний раз стукнулось о камень, лежащий на пути вниз, закатилось в куст, и все звуки стихли. Порыв ветра сорвал с головы Ярки шляпу, он нелепо взмахнул руками и начал носиться вокруг, пытаясь её поймать. Тенька рванул за ведром, а Митька ползал по земле, собирая выпавшие из сумки пирожки и травы. Я было хотела ему помочь, но, бросив взгляд на колодец, так и застыла…

На боковой стенке колодца восседал мальчишка, чуть постарше Ярки, только полупрозрачный и с донельзя шкодливым выражением на физиономии. Сам Ярка что-то едва слышно крякнул и заметался у колодца, пытаясь собрать нас всех в одном месте, желательно у густого кустарника, но, предсказуемо, у него ничего не вышло. Мы увлеченно пялились на невесть откуда появившегося парня и к тому же решительно не хотели прятаться. Хотя попались мы, конечно, глупо, но выкручиваться тоже будем вместе. Осталось понять, с кем нас злодейка-судьба свела? Не слышала я, чтобы старшие упоминали о нечисти такого человеческого вида. Впрочем, это было раньше, но сейчас все иначе, нечисти в окрестностях пруд пруди, и неизвестно, может, кого-то необычного лихим ветром занесло из другого обрывка нашего лоскутного мира. Обычный мальчишка, ну да, из странностей была его прозрачность, вон даже лес сквозь него виден. Кто же он? Обычный пакостный дух или кто пострашнее?

Думала я, но внезапно обнаружила, что стою возле колодца одна, одинёшенька. Теньки, Митьки и Ярки и след простыл, зато все пространство вокруг затянуло густым, непроглядным туманом. Мальчишка по-прежнему сидел на колодце. Я испуганно сглотнула, но тут же задрала подбородок повыше и, без трепета, выдержала его взгляд прозрачных, как озёрная вода, глаз.

— Ты кто? — сурово спросила я.

— С чего это я должен тебе это говорить? — сощурился мальчишка.

— Ты появился у заброшенного колодца невесть откуда, и туман этот всё затянул очень вовремя — это если не считать того, что нас с мальчишками предварительно развели в разные стороны по поляне, — заявила я, стараясь не показать своего испуга. Единственное, что я могла сделать, — это разговаривать с ним как с обычным мальчишкой, и не важно, кто он на самом деле. — На подобное мало кто способен! Только магические сущности! Но на водяного ты не похож! Как и на духа источников и родников! Тем более что их здесь давно уже нет, а вода внизу, на дне, наверняка дождевая!

— Да? — пригорюнился наигранно мальчишка. — Жаль, а я-то надеялся, что сойду за нечисть! Попугаю вас! Насколько я понял, вы же для этого и пришли к колодцу?

Он пропустил мимо ушей мои слова о мальчишках, но на физиономии появилось выражение самодовольства.

— Не, мы пришли не для этого! Мальчишки где? — рявкнула я грозно.

— О себе подумать не хочешь? — ехидно уточнил он.

— Подумаю непременно, — процедила я сквозь зубы и сжала кулаки. Вот гад, ещё издевается! — Так ты ответишь?

— Я здесь не затем, чтобы отвечать на вопросы! — нахально заявил он.

— Зачем же тогда? Из колодца на звёзды посмотреть? Или поплескаться в затхлой, цветущей водичке? — не менее нахально фыркнула я.

— Кстати! — воскликнул он, хлопнул в ладони и, активно заёрзав на камнях, попытался ухнуть в зев колодца. — Про звёзды я совсем позабыл! Спасибо, что напомнила! Я пошёл…

— Стоять! — рявкнула я от всей души.

Ох, сама не ожидала, что выйдет так громко и сурово. Мальчишка вжал голову в плечи и недоумённо оглянулся, силуэт его стал ещё бледнее.

— Чего раскомандовалась! — возмутился он.

— Объясни, кто ты, где мои друзья и что делаешь в колодце, немедленно! — я от злости чуть ли не дымилась.

Нет, вы посмотрите на этого призрачного нахала! Вылез не пойми откуда, туманом всё затянул, друзья куда-то подевались, хотя только что рядом были, и отвечает одними вопросами!

— Ладно! — мальчишка уселся поудобнее, кивнул, но вид его стал ещё более хитрющим. Я насторожилась, приготовившись не принимать ничего на веру просто так. — Я сюда из другой части мира угодил случайно!

— Ага, ври больше, арки перестали кого бы то ни было пропускать! — вывела я его мгновенно на чистую воду.

— Хорошо! Поймала! Я нечисть! Ууууу! — провыл он и ухмыльнулся от уха до уха, скорчил жуткую гримасу и, задрав руки над головой, растопырив пальцы. Я фыркнула: — «Ой, надо же, напугал, боюсь!» Он несколько увял, руки опустил и пожал плечами: — Тут мне в колодце кое-кто преспокойно плавать в затхлой водичке не даёт, уж будьте добры, заберите с собой этих мелких жуликов! Они полезные, наверное… только жрут много, и ваш пирожок они слопали, едва ли не вместе с ведром. Звёзды, кстати…

Мальчишка щёлкнул пальцами, и в небе засияли сотни звёзд. Они выплывали из-за призрачной дымки тумана, понемногу выстраиваясь в сияющую извилистую дорожку, исчезающую за тёмным контуром леса. Распахнув рот от восторга, я вовсе позабыла о мальчишке и о его словах, пока…

…меня едва не сбил с ног Тенька. Он носился кругами с вытаращенными глазами, вытянув вперёд руку, на тыльной стороне ладони которой восседал лохматый громадный паук. Оглядевшись, я увидела Ярку у самой кромки леса: его шляпа благополучно застряла в ветвях дерева выше его роста, и достать её он никак не мог. Ого, нас бросил ловить по поляне. А Митька в обнимку с сумкой, двигаясь задним ходом, выуживал из её нутра пирожки и швырял их в колодец.

— Яська, ты чего столбом застыла? — заорал он. — Ору тебе, ору, а реакции никакой! Ох…

Я открыла было рот, дабы рассказать друзьям о том, что со мной произошло, но не смогла ни единого звука из себя выдавить. Постояла, открывая и закрывая рот, как рыба на бережку, чувствуя себя донельзя глупо.

— А вы чего носитесь как оглашённые? — наконец, перестав пытаться поведать о встрече со странным мальчишкой, легко произнесла я. — Тенька, откуда ты паука выудил?

— Не знаю, он на меня прыгнул из травы! — провыл он.

Я хотела было отправиться ему на помощь, но тут мы с Митькой одновременно увидели появившуюся из колодца морду мелкого рогатого ящера, тёмно-красного цвета. Он не сводил взгляда оранжевых глаз с вертикальными зрачками с сумки. Рядом с первой мордой появилась вторая — зелёная, с жёлтыми глазами, а чуть погодя третья — черно-красная с белыми глазами с огненными прожилками. Рога витые, чешуя заляпана тиной, и глазищи одинаково вылуплены в предвкушении продолжения кормёжки. Первый, потеснив двух других ящеров, взгромоздился на камни целиком, неловко растопырив перепончатые крылья. Тенька взвизгнул особенно пронзительно, а над нашими головами пролетел паук, ухнув в колодец. Ящеры даже не дёрнулись, продолжая ждать вкусностей. Ну да, паук пирожкам не конкурент.

— Ух, какие! — умильно протянул Митька.

Тенька, избавившись от паука, притормозил и заметил разноцветную троицу из колодца.

— Надо их забрать! Мелкие же совсем и голодные! — сказала я, припомнив последние слова мальчишки, отобрала сумку у Митьки и, пошуровав внутри, вытащила последний пирожок.

Теперь-то стало понятно, о ком именно он говорил. И хотя я так и не выяснила, кто был этот мальчишка и откуда здесь взялся, почему-то никаких подозрений насчёт целесообразности и безопасности его просьбы в душе не было и в помине. Не в правилах нечисти было просить о помощи для кого бы то ни было! Слова его звучали несколько иначе, нахально и язвительно, но смысл угадать было не сложно. Они же и правда совсем ещё мелкие, двигаются неловко, голодные, крылья неокрепшие, это заметно, нечего им одним делать у колодца, пропадут. Откуда они там взялись — вопрос интересный. Да, в любом случае, отнесём их Ульяне, ругать за нашу выходку она не станет, зато подскажет, что это за ящеры такие и как за ними ухаживать.

— Уверена? — уточнил Тенька. Он появился перед нами, преспокойно разглядывая ящеров, он бегать от них не собирался. — Вдруг они тоже нечисть, мелкая их разновидность.

— Ого! Да не нечисть они, — к лицезрению ящеров присоединился Ярка в шляпе, хм, всё-таки стряс её с дерева. — Я в книге читал, наоборот, такие ящеры — существа магические и полезные, вот только редкие очень! И гляньте, в колодце сразу трое вывелось! Насколько я помню, их кладка может столетиями лежать, пока мелкие не вылупятся!

— Так они одни совсем? — жалостливо охнул Тенька и шмыгнул носом. — Ага, но как их поймать?

Подул злой порыв ветра, сосны страшно затрещали. Ящеры испуганно бросились врассыпную кто куда, а мы, как распоследние идиоты, побежали за ними в разные стороны. Я устремилась к лесу, пытаясь догнать мелкого до того, как он шмыгнет под сень деревьев, но не успела…