Перекресток миров

Знание смягчает сердца

Знание смягчает сердца. Речь, правда, не о тех знаниях, что черпаются из учебников по истории и географии, и не о тех, что обеспечивают оценки в табелях школьников и аттестатах студентов. Речь даже не о тех знаниях, что можно получить за годы кропотливой работы. Можно учиться на одни пятерки, иметь несколько высших образований и много лет удерживать звание работника года, но при этом ничего толком не знать. Знания – субстанция обширная и поддающаяся множеству трактовок, однако речь идет о знании как таковом, о знании мира, о знании человеческой сущности, человеческой души. Каждый день на нашем жизненном пути встречается огромное количество людей, о которых мы ничего не знаем, и до тех пор, пока мы не получим о них хоть какую-то информацию, они остаются серой массой. Но стоит только узнать хоть что-то, даже если это всего лишь имя, они вырываются из серости, на долгое или не очень время, овладевая нашим вниманием. Одни кажутся нам добрыми и общительными, другие – злыми и замкнутыми, третьи – странными. Их поведение не всегда понятно, не всегда обосновано, не всегда приемлемо нашей натурой. Мы судачим и сплетничаем о знакомых, друзьях и друзьях друзей, мы не понимаем, зачем подруга подруги встречается с трижды странным парнем, совершенно ничего не зная ни о ней, ни о нем. Однако знание дает возможность увидеть все в новом свете, понять то, что раньше было недоступно. Можно годами упиваться ненавистью к врагу, при этом даже не вникая, почему плохой человек стал плохим. И так же просто, как ветер меняет направление, меняются наши мысли и мнения, когда мы узнаем что-то новое, что-то неожиданное, что-то честное о людях. Парень подруги начинает казаться милым, когда узнаешь, что он художник и любит животных. Дети-сорвиголовы не кажутся больше злыми и безбашенными, когда узнаешь, что дома они растут подобно растениям и им попросту хочется немного внимания и заботы. Злейший враг перестает вызывать ненависть, когда внезапно оказывается, что таким недобрым его сделало страшное горе. Знание смягчает сердца и до тех пор, пока мы готовы понять и принять подобные знания, нас можно назвать добрыми людьми, пока мы не используем эти знания во зло, нас можно назвать людьми.

Личное чудовище

Ночь, поэт за работой. В окно скребется чудовище.

Он сидел за столом и думал. Полная луна, бледно озаряла его комнату холодным серебристым светом. Рифма этой ночью никак не хотела идти в голову. Грызя и без того измятый старый карандаш, он пытался найти в глубине своей души нечто способное разбудить его фантазию. Зябкая прохлада ночного ветра проникала в комнату сквозь распахнутое настежь деревянное окно, остужая чай, от которого, лениво струясь, поднималась невесомая дымка пара. Ненавязчивый шорох прервал его напряженное размышление. Когтистый палец осторожно, стараясь не оцарапать тонкую рукопись, прикасался к шероховатой продавленной неровными карандашными строками бумаге. Он поднял голову и столкнулся с обжигающим взглядом светившихся, словно два потусторонних фонаря, фиолетовых глаз с тонкими горизонтальными полосками зрачков. Сглотнув вязкую слюну, он тихо спросил:

– Кто ты?

– Демон.

– Что тебе нужно?

– Кто знает, – пожал тот плечами.

– Тогда откуда и зачем ты здесь?

– Сколько вопросов. Когда вокруг никого, много чего выходит наружу и я тоже. Ты же хотел придумать достойную рифму? Я проснулся подстегнуть твою фантазию.

– Значит, ты мой личный сорт нечисти? Плод моего воображения?

– Как знать, – еще одно пожатие плечами. – А теперь пиши.

Законы сна

Мне думалось, может, пойму твою боль,

Но буря не знает затишья.

Всегда неясна мне была твоя роль

И я себя чувствовал лишним.

Мне думалось, может, найду я ответ,

Раскрыв твои разум и сердце.

Но ты превратилась в весенний рассвет,

Исчезла. Захлопнула дверцу.

Мне думалось, может, зайти к тебе в сон

И там, наконец, объясниться,

Но ты создала непреложный закон,

Тебе, когда сплю я, не спится.

Овладевание мистическими искусствами

Наличие в нашей скромной компании некоего постороннего предмета в виде кристалла Корондара не давало нормально спать по ночам. И что самое печальное, не давало в прямом смысле слова. После того как Оракул насильно всучил Джоанне сей нежелательный подарок, мы решили тихонько начхать на происходящее и, сделав вид, что ничего такого не произошло, вести нормальную студенческую жизнь. Но не тут то было! Каждую ночь всем нам снились жуткие кошмары, связанные с необходимостью смириться со своей участью и превратиться с помощью кристалла в воителей. Наверняка никто не знал, но скорей всего эти сны были проделками братства, что еще больше напрягало. В конце концов, на очередном совете было решено все же попробовать превратиться и потренироваться. Так что в один прекрасный вечер мы отправились к Джо, так как ее дом находился в частном секторе, вблизи небольшой реки и моста, соединяющего противоположные берега. Купаться было уже холодно, особенно вечером, так что свидетелей можно было не опасаться. Да и место было не самое удобное – с высокого каменного трамплина рисковали прыгать разве что чекнутые, а вот для начинающих магов лучшего места было не найти. Проблема заключалась в другом, Джо понятия не имела, как активировать кристалл.

- Может там кнопочка есть какая-нибудь, - предположила Энджи, - или маленький открывающийся экран с менюшкой для воителей?

- Ага, - засмеялся Джастин, - руководство по использованию кристалла Корондара для чайников. Хотите превратиться, нажмите кнопку один, открыть портал – кнопку два, позвонить Оракулу и высказать все, что вы о нем думаете – кнопку три.

- Нет,- абсолютно серьезно ответила Джоанна, - я его весь вдоль и поперек изучила, ничего такого там нет.

- А жаль, - опечалено вздохнул юноша,- я бы воспользовался кнопкой три.

- Слушай, Оракул ведь говорил, что загрузит нам в мозги какое-то заклинание, позволяющее делать свои точные копии, - осенило вдруг меня,- что если тебе в голову загрузили еще и информацию о том, как превратиться в воителей?

- А что, в этом что-то есть, - согласилась девушка,- вполне возможно, но как мне эту информацию вытащить?

- О ужас, девушки, вы что фантастических фильмов не смотрите? – воскликнул Джас, - Подумай об этом и будет тебе счастье.

- Спасибо Оби Ван, думаешь, я не пыталась? – саркастически заметила Джо.

- Значит, плохо пыталась. Сосредоточься хорошенько, впади в нирвану, тебе откроется там какая-нибудь параллельная вселенная, которая подскажет тебе ответ, ну чего непонятного?

- Какие мы умные! И после какой травки такое начинается? – буркнула девушка, но все же последовала совету.

Где-то с минуту ничего не происходило и мы уже заскучали, но, как оказалось, зря. Превращение было таким же, как и в первый раз, тонкая горизонтальная полоса, прошедшая от головы к ногам и мы уже в фирменном прикиде с одним только единственным отличием, которое повергло всю нашу компанию в дикий шок и заставило пару минут постоять с отвисшими челюстями, пялясь друг на друга. А пялиться было на что! У каждого из нас за спиной выросли огромные белые крылья. Они оттягивали спину странной тяжестью, но при этом совершенно не чувствовались чем-то чужим. При мысли о том, выйдет ли с первого раза взлететь, в голове всплыли и знания как это делать. Джастин хохотнул нездоровым смехом и, подмигнув мне слегка безумными глазами, разбежался, спрыгнул с утеса, парочкой мощных взмахов крыльев отправив свое тело куда-то к облакам. Я какое-то время просто стояла и медитировала, а затем провернула трюк своего друга, это же сделали и остальные. Мы выделывали просто сумасшедшие пируэты и наши вопли разносились по всем окрестностям, но не наша вина, что это было просто потрясающе! Где-то в перерыве между дикими криками не совсем печатного содержания я увидела садящееся солнце. С этого ракурса оно было таким необычным и красивым, что я даже замолчала и замерла на несколько секунд, но ровно до того момента, как моя не удерживаемая никем и ничем тушка не начала, повинуясь законам физики, обратное падение. Как-то совершенно забылось мне в философских созерцаниях заката, что крыльями вообще махать принято, чтоб в воздухе находиться. Пришлось срочно включать режим полета. Одарив всех невольных слушателей еще одной непечатной тирадой, я все же решила спуститься на землю грешную, Джастин все еще носился где-то в вышине и его безумные крики периодически доносились до запоздалых прохожих. Очутившись на твердой поверхности, я, конечно, не начала вопить, как сделал бы это всякий нормальный человек, увидев такое, но некий невнятный звук мои голосовые связки издали. А посмотреть было на что! Ники лежит в некотором удалении от первоначального места нашей тренировки и в опасной близости от парочки далеко не самых маленьких мусорных баков, все пространство вокруг залито водой наверное по щиколотку, Энджи и Джо сидят в этом самодельненьком болотце с осоловевшими физиономиями и задумчиво смотрят куда-то в даль… В общем погром просто первоклассный, но в сей живописной картине явно чего-то не хватало, и я решила это исправить, внеся свою лепту в общее дело. Нет, ну сами подумайте, если тут все так жестко полили, то почему бы не вырасти какой-нибудь травке, к примеру? Мысль о том, что я обладаю именно такой способностью, появилась сама по себе.

- Дамы, а не кажется ли вам, что здесь растительности как-то маловато? – заговорщицки спросила я. – Да и вообще, тут ни почвы нормальной, ни растений. Без толку кричать, ну, к примеру, вырасти трава по колено! – ничего более приличествующего моменту кроме как щелкнуть пальцами я не придумала, но трава таки выросла, причем с точностью до колена. Но что самое интересное, выросла она везде: на земле, камнях, и даже на мусорке! Как такое получилось, я представляла с трудом, но, тем не менее, она там была. Наблюдавшие за сиим кошмаром девушки погрузились в состояние еще большей прострации, а Ники горестно вздохнув, воскликнула, обращаясь, вероятно, к небесной канцелярии:

- Святые труселя, тут только травы не хватало!

- Но огласись, лежать-то удобней.

Парящий замок

В ноздри ударяет пьянящий запах озона, а горячее солнце, несмотря на приближение вечера, слепит даже через защитные линзы очков. Небрежно завязанный хвост распался еще несколько минут назад, и теперь краем глаза Джина видела, как ветер развевает ее прямые черные волосы подобно крыльям ворона. Сверкающие шпили высоток остались далеко внизу, но она, удерживаемая в небе лишь хрупким скейтом, поднималась все выше, будто желая заглянуть за горизонт. Коротко пискнул датчик, извещая, что предельно допустимая высота безопасных полетов достигнута, но Джина не остановилась, направляя летающую доску к редким медленно плывущим облакам. Бьющий по ушам свист ветра давно заглушил другие звуки, поэтому девушка не сразу услышала бесцеремонно разрывающий небесное спокойствие гул. Привлеченная странным, совершенно неуместным здесь шумом, она нырнула между облаков, надеясь разыскать его источник, и с интересом завертела головой по сторонам. Гул постепенно приближался и, когда стало возможно, наконец, рассмотреть, что его издавало, Джина, подумала, что фиксаторы для ног на скейтах придуманы весьма кстати, иначе она бы уже сверзилась вниз от неожиданности. Мимо нее, в лучах медленно опускавшегося солнца плыл гигантский замок. Он был настолько близко, что она даже могла рассмотреть лица часовых на дозорной стене. «Так вот почему, нам запрещают летать выше установленной нормы, – неожиданно подумала девушка, – они хотели, чтобы все думали, что Парящий Замок – это глупая детская сказка».

Повелитель пустыни

Солнце сегодня чертовски горячее, хотя, в прочем, как и всегда. Я точно такой же, годами впитываю в себя этот безумный жар, чтобы не мочь остыть даже ночью. Я знал, что такое холод лишь в момент сотворения мира, но это было так давно, что все воспоминания размылись и стали не больше, чем мутным отголоском прошлого. А над прошлым я редко задумываюсь, так как дни мои весьма однообразны. Я даже не уверен, что не потерял реальный счет времени. Просто иногда я замечаю, как все меняется. Раньше люди пересекали меня огромными вереницами верхом на двугорбых животных, которым были не страшны ни мой жар, ни отсутствие воды, а теперь построили дорогу, разрезавшую меня здесь на две половины. Животных я теперь вижу редко. А жаль, они мне нравились. Теперь здесь ездят странные повозки, которые проносятся по дороге с огромной скоростью, не страшась ничего. Я не знаю, как они называются и каким образом движутся без посторонней помощи, эти кучи железа. Но, вполне возможно, люди придумали какой-то механизм. Как-то раз ко мне попала такая повозка, ее водитель не справился с управлением и перевернулся вместе с ней. Тогда по мне текла какая-то жидкость, не знаю, что это, но точно не вода. Жар, который я источаю, и искры от падения зажгли эту жидкость, вытекавшую из повозки, и она сгорела вместе с наездником. После этого долгое время никто не появлялся и я укрыл то, что осталось от них. Бывало и такое, что люди терялись среди моих владений и простор, многим так и не удавалось выбраться, и их я тоже укрывал. Сейчас такое все реже случается, в основном, если человеческие повозки терпят крушение, но когда такое происходит, я понимаю, что ничего не меняется. Как и прежде, они впадают в панику, начинают искать помощи, как и прежде, не многим из них удается выбраться. Хотя, с тех пор, как появилась дорога, иногда этих несчастных подбирают более удачливые наездники, чьи повозки на ходу, но, в общем, ничего не меняется и мне приходится укрывать их всех от солнца, зарывая все глубже и глубже. Конечно, это происходит не сразу, я жду, пока соберется достаточно таких гостей, а затем ветер поднимает меня над землей, давая возможность укрыть их. В своем роде, я забочусь о них, если я вообще могу о ком-то заботиться, потому что я не совсем понимаю значение этого слова. Слова, которые я знаю, я почерпнул от людей, и так же, как мой язык для них не доступен, так и я не всегда понимаю то, о чем они говорят. Думаю, я бы мог еще долго говорить о том, как все изменилось, рассуждать, куда же делись милые животные, которые раньше посещали меня вместе с людьми, и как же, все-таки, устроены эти необычные, никем не запряженные повозки, но я вернусь к этому позже, сейчас у меня снова появился гость.

Суть на сто слов

Утро было какое-то никакое. Обычные сборы на работу и в путь. Пресно. По дороге ей опять чудилось невесть что. В один момент ей показалось, что из витрины магазина кричит какой-то парень. Кричал он неистово, но абсолютно беззвучно. Слезы катились градом по его лицу, руки отчаянно колотили стекло. Никто кроме нее не заметил этого. «Нужно сходить к психологу», – подумалось ей.

– Подумай над тем, чтобы отключить аппарат жизнеобеспечения, – сказал врач. – Я все понимаю, но сколько еще ты сможешь работать на ее лечение?

– Я не могу. Вы же сами сказали, что есть надежда.

Врач тяжело вздохнул. Парень обреченно склонил голову над постелью жены.

Честность против лжи

Честный человек всегда будет сражаться с лгуном. С момента создания мира правда вступает в сражение с ложью и им суждено биться друг с другом, пока этот мир не исчезнет, растворившись пылью во времени, и уступит место другому. Туманность изречений любого лжеца создает миллиарды возможных трактовок событий, превращая поиски правды в изощренную издевку. И только честный искренний человек может спасти этот задохнувшийся от бесконечного вранья мир, разорвав пополам плотную завесу лжи и недомолвок и, подарив ему бесконечный свет, наблюдать, как, высыхая на теплом солнце, словно после омовения, нежится в его лучах человеческая душа. Но как же невероятно жаль, что наш мир уже давно глухой и попросту не услышит правду. Но как же невероятно жаль, что человек, который может вырвать людей из паутины лжи, мизантроп.