Перекрёсток Миров

Загадки жизненных дорог

Где найти тому, кто ищет, тот самый Перекрёсток Миров? В старом трактире. В нём, именно в нём открываются Двери, что ведут к Дорогам Перекрёстка Миров. Но этот трактир такой же, как множество других трактиров, ничем не отличается, старый дом, в горах. Но почему-то туристы не могут найти сюда дорогу. Находят только те, кому очень надо. Как находят? Дорога приводит их, неведомыми для них самих путями. Приводит тех, кто ищет Новые Миры. Они легко открывают Двери, когда оркестр играет и музыка уносит своей волной. И тот, кто вступил на Дорогу будет идти от Мира к Миру, пока не найдёт Свой Мир, из которого сложно уйти. Но старый трактир может впустить и того, кто ждёт. Перекрёсток Миров не откроет ему свои Двери, но даст возможность ждать. И пока оркестр играет, Девушка в углу, за столиком, с чашкой кофе, будет вспоминать своего Музыканта. Он был совсем юнцом, когда отправился искать Свой Мир и видимо до сих пор бродит по Дорогам в поисках. Но придёт миг и он вспомнит о ней, не может не вспомнить! Ведь она так любит его и готова ждать сколько угодно! Перекрёсток Миров конечно же приведёт его к ней. Потому, что она умеет ждать. И ещё, она умеет любить. По настоящему.

Под звёздным небом, в горной тишине, В лесу еловом, где неведомы тревоги, Светлеет лампа, в припорошенном окне, В трактире старом, у заброшенной дороги.

Здесь полон зал и гомон не смолкает, Едят и пьют, за деревянными столами, И лица разные, всё тут и там мелькают, И каждый делится смешливыми речами.

Но всяк с полслова смех свой оборвёт, Когда на сцене, в свете приглушённом, Сыграет блюз, иль может быть фокстрот, Квартет усталый, в зале отстранённом.

И взгляд задумчивый, оркестр подарил, Тому, кто вспомнил, дверь родного дома, Кто в Мире Грёз, свои дороги позабыл, Но яркость красок ему все таки знакома.

Но в зале в углу одинокий стол, Там девушка ждёт одного музыканта, Того, что однажды в Мир Грёз ушёл, Узнать где найти Дороги Таланта.

И к сцене она далека и близка, Ждёт каждый вечер, он всё не приходит, И грустью её молчалива тоска, Но снова надежда, лишь солнце восходит.

Он снова придёт, он конечно придёт! Изведав Дороги и Славу Таланта, И к ней он Дорогу однажды найдёт, Дождётся она своего музыканта!

Мой маленький дом на краю Вселенной

Можно ли заблудиться в сплетении Дорог Перекрёстка Миров? Можно. Слишком много дорог, слишком хочется по ним идти, и того что уже узнал, всегда слишком мало. Перекрёсток Миров любит тех, кто ищет новое, тех, кто ищет Знание. Он готов кидать под ноги идущему всё новые и новые Пути Неизведанного. Но тому, кто нашёл Свой Мир потом очень сложно из него уйти. Слишком сложно отказаться от уютной комнаты в уютном доме, с уютным светом лампы, массивным деревянным столом, где так хорошо Сочинять, не думая больше ни о чём. И можно войти в сад с чайными розами после дождя и долго стоять закрыв глаза. И не думать ни о чём. Потом на веранде, в кресле, пить кофе и смотреть на закат и плывущие по небу облака. Перекрёсток Миров любит тех, кто Сочиняет, они помогают создавать Новые Миры. Он очень щедр на Дары, которые каждый так хочет получить. Но ночью, в снах, вдруг может присниться тот старый Мир, где родился. И память вернёт в детство, во все эти запахи моря, старых просмоленных лодок и жаренной на костре рыбы, где ещё не совсем развалилась деревянная хибара и светит для кораблей маяк. И где-то шумят колосья пшеничного поля. И всё это будет так ярко и весело, что невольно отзовётся лёгкой грустью, ведь это всего лишь мираж сновидения, который невозможно схватить рукой. Что делать с этой грустью? Только Сочинять. Перекрёсток Миров любит тех кто Сочиняет. Ему нужны новые Миры. И кофе на столе, на веранде, уже немного остыл.

Мой маленький дом на краю Вселенной, Из старых досок так криво сколочен, Не может позвать мечтой вдохновенной, Просел глубоко и не очень прочен.

В нём синяя краска совсем облезла, Со стен и дырявой, покатой крыши, Там мебель резная давно исчезла, А пальма над ним растёт всё выше.

Но всё же фонарь одинокий так светел, А шелест колосьев доносит ветер. И прячется сад приручённых роз, В нём можно сбежать из пустынных грёз.

Порвались от времени крепкие сети, Что рыбу надёжно когда-то ловили, Весёлый маяк уже ночью не светит, К которому в детстве толпой ходили.

Поломаны стулья и кресло-качалка, Веранды навес слегка перекошен, Весло у лодки - разбитая палка, И плащ рыбацкий изрядно поношен.

Затерян на самом краю океана, В каком то углу забытых миров, Но яркой картинкой, не зная обмана, Бродит в памяти детских снов.

И в снах так легко вернуться домой, Сложив свои песни под яркой звездой.

Иллюзии морского бриза

Каждый раз, при взгляде на вечерние бульвары и набережную старого курортного городка, казалось, что это огромное полотно какого-то знаменитого импрессиониста, настолько картинно, словно в размытой дымке, выглядели деревья, столики кафе, толпа, горы и пальмы. И конечно же корабли. Кто в детстве не мечтал хоть немного побыть капитаном? С биноклем и фуражкой, у штурвала на надраенной палубе. Корабли были разными, большими и маленькими, новыми и старыми, но все они были прекрасны! Потому, что это корабли. Они похожи на небольшие льдины и огромные айсберги, застывшие в океане. И так хорошо смотреть на них утром и днём, но особенно в вечерние сумерки, когда рядом играет оркестр, вокруг полно людей, а на столе бокал с отличным вином. И хочется не думая вдыхать эту атмосферу праздника, сигарного дыма и танцев красивых женщин, веселья публики, беззаботной и беспечной в своей смешливой суете. А как хороши горы, застывшие вдалеке как огромные великаны. Деревья, что днём дают тенистую прохладу. И фасады домов радуют своей вычурной, южной архитектурой. Можно долго наслаждаться этим вечерним карнавалом, захватившем всех вокруг в свой праздничный плен. И смотреть на корабли.

Красный закат отразился в волне, Где море вечернее, лёгкий бриз, Поведав о чем-то гитарной струне, Сплетая из нот мимолётный каприз.

Игристые вина в прозрачных бокалах, На скатерти белой, а где-то вдали, Зелень деревьев на сумрачных скалах, И белыми льдинами ждут корабли.

А воздух трепещет в молчании игривом, Томительно - душно встречает жарой, И свет фонарей над уставшим заливом, О чём-то грустит позабытой тоской.

И праздность веселья толпы говорливой, В расслабленном танце фокстротом звучит, И медленной птицей, спросонья сонливой, Загадочным смехом негромко кричит.

В диковинных снах, где не спит гениальность, Бульвар из картин на мгновение застыл, Смешала все краски иллюзий реальность, И мир иллюзорный в свой плен захватил.

Костёр воспоминаний

Они шли через тёмный, вечерний лес, по известной немногим узкой тропе, ещё крепкий мужчина в годах и его женщина, красивая, но повидавшая жизнь. Фонарь давал достаточный обзор, чтобы не свернуть в чащу, но идти всё же следовало осторожно и не торопясь. Перекрёсток Миров не любит торопыг. Наконец они вышли к стоянке с несколькими палатками и молчаливой компанией, собравшейся вокруг костра и слушавшей песни певца под гитару. Мужчина и его женщина так же молча присоединились к остальным, расположившись на стволе поваленного дерева, достали из рюкзаков снедь и термос с кофе и не говоря ни слова принялись не спеша перекусывать. Никто не задал им ни единого вопроса, а что спрашивать, сразу видно идёт эта пара к Старому Трактиру, как все. Перекрёсток Миров не любит ненужных вопросов. Закончив с лёгким ужином, они продолжили слушать певца, мужчина внимательно смотрел на пламя и что-то мелькнуло в его глазах, что-то совсем лёгкое, быстротечное и почти неуловимое. И его женщина смотрела только на него и слегка улыбалась. Она знала о чём он думает, они уже были здесь раньше, очень давно, когда костёр их желаний горел так же ярко, как пламя этого костра. И их взгляд был весел и беззаботен. Перекрёсток Миров любит тех, кто жаждет знаний, он подарил им большой подарок, они шли по Дорогам вместе, не разлучаясь друг с другом. И этот костёр, костёр воспоминаний, вдруг напомнил им, что и от знаний можно устать. Но не друг от друга. Потому, что каждая Дорога Перекрёстка Миров, это их дорога. Мужчины и женщины.

Забыт огонь минувших знаний, От камня, стынущего в холод, Костёр, почувствовавший голод, Забрал тепло воспоминаний.

Звучали когда-то шутки и смех, Под плывущими облаками, И было легко ухватить руками, Ноты для струн раньше всех.

И в танцах жарких, здесь, до упаду, Юные пары быстро кружились, Быстро ссорились, быстро мирились, Ходили гурьбой к водопаду.

Но догорел костёр желаний, Остыл давно, как серый пепел, Забыл, как ярок был и светел, Во вспышках угольных мерцаний.

Лишь ветра шум в тиши ночной, Рад перемолвится словами, Забывшись красочными снами, С тихонько дремлющей листвой.

Звучали когда-то шутки и смех, Под плывущими облаками, И было легко ухватить руками, Ноты для струн раньше всех.

Осенний снег

Серое утро, осеннее утро. А фонари уже погасли. Город просыпается на работу. И даже чашка крепкого кофе не способна разбудить, глаза все равно закрываются, и хочется спать. Но надо вытолкнуть себя силой, из тёплой квартиры, в этот хмурый осенний день, к пустой остановке, к которой наверное подойдёт трамвай. А в метро уже толпа, все спешат, спешат побыстрей доехать и убежать из толпы. Вечером, по дороге домой, можно не спеша пройти тихими дворами, где деревья окружил толстый ковёр из жёлтых листьев. И какая-то парочка, смеясь прогуливается по дорожке. А сверху, медленным пухом, опускается первый осенний снег, робко укрывая асфальт. Но ждёт домашнее тепло и чашка горячего кофе. И книга, чьи страницы умеют рассказывать разные истории.

Это был туман, а может быть снег. В этом Городе так легко смешивалась призрачность Перекрёстка Миров и всегда завораживала реальной нереальностью картин за окном. Лишь в своей комнате она могла почувствовать стабильность и незыблемость этого мира Золотой Осени, веселящего своей печалью и печалящего своим весельем. И желтизна листьев всегда шептала свои строки на улицах, тёмнеющих туманом и снегом днём и светлеющих звёздным смехом ночью. Но ей здесь было хорошо, она сама не понимала почему, но хорошо. И время ускользало с этой серой хмарью, а иногда замирало снегопадом, как в стоп-кадре кино, но как здорово смотреть на всё это из окна. И пить горячий кофе.

Над туманом из хлопьев белых,

Где-то громкие птицы слышны,

И в зашторенных окнах серых

Ярким светом зажглись огоньки.

Где слегка проснувшийся город,

Продолжает газеты листать,

Полусонным своим прохожим,

Хочет что-то с утра рассказать.

На её вишнёвые губы,

Первым снегом осенним легли,

Позабытые рифмы печали,

Мягкий шорох светлой любви.

На такой пустой остановке,

Где трамваи сегодня редки,

На огромном и шумном вокзале,

Среди хмурой и сонной толпы.

Где упрямо лежит под деревьями,

Жёлтый ворох упавшей листвы,

Подо льдом застывшими лужами,

Тротуары зачем-то полны.

На её вишнёвые губы,

Первым снегом осенним легли,

Позабытые рифмы печали,

Мягкий шорох светлой любви.

Импровизатор иллюзий

Он не хотел идти к Перекрёстку Миров, ему вобще не было дела до Дверей и Дорог, но свернуть в сторону не получилось и лесная тропинка сама вывела к старому трактиру. Оказалось, что даже для него отличная еда и выпивка оказались по карману, да так, что никто не смог бы устоять против такого искушения. Потом заиграл оркестр и слегка осоловев от сытного ужина и отличного вина, его пальцы непроизвольно начали выбивать такт музыки. И тут накрыла волна и вынесла в другой Мир, резко, внезапно. Он стоял посреди тронного зала, окружённый толпой, внимательно ожидавшей от него Историю, это было понятно сразу, резкой молнией мысли, впечатавшейся в мозг. Но почему-то, всё это совсем не удивляло, лишь пришло чувство какой-то весёлой лёгкости. Слова полились сами, как волна, которая его сюда забросила, он лишь улыбнулся, увидев как загорелись глаза всех, кто слушал, всех в этом зале. Их эйфория и восторг вели Историю всё дальше и дальше, вдруг сильный ветер распахнул двери на балкон. Он засмеялся и вышел на улицу, вдохнув полной грудью воздух этого Мира. Толпа ринулась за ним, балкон оказался огромной площадкой, способной вместить всех. Они ждали, оставалось лишь продолжить Историю. Он внезапно понял, как сильно хочет этого сам и не стал сопротивляться. История уводила в какие-то неведомые дали и он шёл вперёд, как первооткрыватель по этим Дорогам. Его речи становились всё ярче и сильней, воздух загустел, в нём сперва появились смутные тени, постепенно превращавшиеся в диковинных зверей, птиц и драконов, обретавших плоть и вызвавших удивлённый шёпот толпы перераставший в восхищённый гул. Этот Мир покорился ему, упав к ногам добровольно, даже с радостью, но взял с него свою плату, показав, что даже корона может надоесть, а трон уныл и тосклив, давя тяжестью собственной власти. Но не было сил отказаться от Иллюзий, пленяющих своим волшебством и окружавших его людей и его самого. Этот Мир не отпускал, как может только не отпускать Свой Мир. Здесь ему было хорошо.

Сцена его - океанский закат, Слава его - почтения шёпот, Речи его аметистом горят, Смех у него как птичий клёкот. Взрывы восторга и ярость страстей, в пропасть падение, до самого дна, в режущем свете блеск миражей, с пленом забвения в бокале вина. Голос коварства сладких речей, девичье сердце мягко пленяет, лёгким объятием любовных сетей, нитью из грёз, смеясь пеленает. Россыпи звёзд над песчаной тропой, в сказки восточные вязью вплетает, свет ледяной, над стеклянной горой, снегом иллюзий медленно тает.

Станционный мираж паровозной ночью

Они встретились на фестивале реконструкторов стим-панка, он и она, их обоих завораживал этот фэнтезийный паровой мир, изысканность стиля грозных машин и одежды, интерьеров и паровозов. Здесь они оба почему-то чувствовали себя дома, среди таких же любителей. Он просто улыбнулся ей и они сразу понравились друг другу, это была не искра, а скорей тёплый свет, который свёл их вместе и больше не отпускал. Им было неведомо, что Перекрёсток Миров позвал на свои Дороги. Рабочие будни попытались разбросать по разным углам, но открытые Двери оказались сильней, кто-то из друзей посоветовал провести отпуск в отеле, совсем недалеко от старого трактира. И как здорово оказалось просыпаться вместе утром, в горной тишине, в которой лишь слышен отдалённый шум реки. А на старой станции, среди современных составов, иногда втискивался совсем древний паровоз, чуть смешной и нелепый, но такой замечательный в своей неторопливости и стильной важности. И они конечно же наткнулись, бродя по лесным тропинкам, на старый трактир. Жаренная картошка с рыбой, отличное белое вино, сыры и десерты, такого они не пробовали даже в том дорогом ресторане, в который он отвёл её в первый день их знакомства. И конечно же оркестр! Кажется Музыка витала в воздухе отдельно от музыкантов и их инструментов, живя абсолютно собственной жизнью, сама по себе! Он взял её за руку, чтобы передать частичку своего восторга и почувствовал от неё такой же ответ. А Музыка уносила их вверх шумом своих волн. Они вместе очнулись на ночной станции, окружавшей вычурными, кованными конструкциями. Перекрёсток Миров привёл в Мир стим-панка, их стим-панка. Они сразу почувствовали, что хотят здесь остаться. Тому, кто попадает в Свой Мир, очень сложно из него уйти. Перекрёсток Миров, открывает Двери тем, кто идёт по его Дорогам. Он никогда не ошибается.

Паровозные туши плюются жаром, хриплые крики, гудки вопят, топки их дышат светлым паром, и колеса как молот стучат.

Монстры стальные, грузы на кранах, грохот весёлый и рев в ночи, в топках голодных, словно в вулканах, глыбы угля горят в печи.

Мечутся тени, под лунным взглядом, в пасти дверные бросая мешки, и в беспорядке разбросаны рядом, жалобной кучей большие тюки.

Карта вокзала схемой застыла, раскинув щупальца сетью перронов, лишь веселит их, слегка уныло, тусклый свет фонарных плафонов.

Змеи составов, лениво и сонно, резиной тягучей, ползут в никуда, воля к движению у них непреклонна, пока не проглотят их города.

Город в песках

Отчёт по продажам готовился тяжело и через силу, но время поджимало. Начальник не торопил, впрочем все и так всё понимали, премия шла общая, на отдел, так что никто не филонил. Конечно же график с самого начала гонки не нормированный, да деваться некуда, маленький коллектив привык. Шаг за шагом, она медленно продиралась сквозь графики и цифры, но упорно шла дальше. Периодически тренькал смартфон, подруги вопрошали из бара, когда же её сиятельная персона наконец соизволит осчастливить своим присутствием их компанию, но роскошь отвлечься, это сейчас не для неё Так, всё! Ещё раз перепроверить и к начальству. Хотя нет, сперва очередная чашка кофе, хоть как-то подкрепить исчезающие силы. Ну вот, теперь можно идти. Начальство, надвинув на нос очки, не торопясь и очень внимательно несколько раз всё прочитало, сделало пару мелких поправок и отпустило домой. Ни на какой бар сил конечно не осталось, до кровати бы доползти. Ввалившись в квартиру и присев на диван, она так и уснула, завалившись на бок.

Утром не хотелось ничего, хотелось просто лежать и смотреть в потолок, но пришлось найти в себе какие-то остатки воли и сил доползти до душа. Процедура слегка освежила, но настолько слегка, что удалось лишь снова провалиться в сон. Продрав глаза к обеду, она что-то перекусила, не почувствовав вкуса и задумалась. Так, нужно что-то делать. Нужно срочно что-то делать! В смартфоне нашлась ссылка от подруги на один тихий отель в горах. С начальством удалось договориться быстро о внеочередном отпуске за свой счёт и оформление брони в отеле не заняло много времени. С билетами тоже проблем не возникло, всё-таки не сезон.

Отель оказался на удивление недурён, да что там, просто хорош. Горная река шумела в открытое окно по утрам. Тихо и спокойно. Но главное, она встретила его, за завтраком. Их вкусы в еде как-то удивительно совпали, впрочем совпало и многое другое, как мелочи, так и пристрастия в литературе, кино и искусстве, они просто не могли друг с другом наговориться, прогуливаясь по лесным тропинкам. Смешливая молодая девушка администратор, наблюдая за их парочкой, посоветовала сходить в старый трактир, объяснив дорогу. Они не пожалеют! Дорога нашлась быстро. Они не пожалели. Но оркестр! Его музыка завораживала. Он непроизвольно коснулся её руки и Перекрёсток Миров открыл для них свою Дверь и вынес в какой-то новый Мир. Почему-то они не удивились, стоя и оглядываясь и всё так же держась за руки. Наверное потому, что это оказался их Мир, очень непонятный и совсем не похожий на сказку, но очень интересный для них обоих. Город в песках, чью Историю они стали сочинять вместе. Перекрёсток Миров благоволит тем, кто сочиняет.

Старый город забился в оковы границ, Нарисованных днём. И прочерченных светом, Под охраной стальных, механических птиц, Но не слышен их клёкот зимой или летом.

Но он и она, стоят у окна, и здесь их любовь и молчаливый взгляд друг на друга. Лишь он и она, стоят у окна, А за окном всё кружит метель из сухого песка, и завывает вьюга.

Здесь в песке, поутру, не бегут скорпионы, Не ужалит змея, даже ветер застыл, Здесь давно пересохли речные затоны, Лишь пейзаж из домов очень сер и уныл.

Но он и она, стоят у окна, и здесь их любовь и молчаливый взгляд друг на друга. Лишь он и она, стоят у окна, А за окном всё кружит метель из сухого песка и завывает вьюга.

Размалёванных лиц усталые маски, Заводных манекенов, как в театре плохом, Погружаются в ил засыпающей сказки, И в морской глубине забываются сном.

Но он и она, стоят у окна, и здесь их любовь и молчаливый взгляд друг на друга. Лишь он и она, стоят у окна, А за окном всё кружит метель из сухого песка и завывает вьюга.

Здесь проходят века, как сплошное мгновение, Без зелёной листвы, что в прохладу шумит, Но спокойная мудрость подарит забвение, И слегка улыбнется молчаливый гранит.

Но он и она, стоят у окна, и здесь их любовь и молчаливый взгляд друг на друга. Лишь он и она, стоят у окна, А за окном всё кружит метель из сухого песка и завывает вьюга.

Ирония воздушных замков

Прищурившись, можно смотреть на солнце. Но лучше смотреть на солнечные лучи на старой столешнице, особенно если рядом с ними молоко, мёд и свежий белый хлеб. Для комплекта необходимо плетёное кресло, веранда деревянного дома, обшитая вагонкой и открытое окно. А на стене древние часы, с цепью и гирьками и репродукции пейзажей, лучше всего акварель. Не слишком ли много всего? Может что-то попроще? Ну тогда просто сад. Яблоневый. В саду так хорошо сочинять. С утра. Или днём. Можно и вечером. Когда в импровизированной печурке из кирпичей горит огонь под ночным небом. Он совсем не похож на далёкий свет звёздных россыпей, это просто маленькое пламя, которое слегка греет в вечерней прохладе, но на него так здорово смотреть. Смотрел бы и смотрел. И здесь так хорошо сочинять. Сочинял бы и сочинял! О чём? О воздушных замках! Сколько их было, на Дорогах , каменных и пыльных, и даже лесные тропы выводили к ним. И даже корабли во льдах. Среди айсбергов, воздушные замки особенно впечатляют, навевают воспоминания о древних мифах и легендах, да и ещё много о чём. Потому, что лёд - это тайна. А люди любят тайны, те которые можно разгадать и те которые не получается, но очень хочется. Но есть отличные воздушные замки в лесу и в горах, они тоже могут много чего рассказать в своих Историях. О них можно много чего сочинить. Перекрёсток Миров всегда открывает Двери для тех, кто сочиняет. И города, с их нависающими громадами цитаделей, ему тоже подойдут. С зубчатых стен можно смотреть на спящие, или проснувшиеся крыши домов, под проливным дождём. Или снегопадом. В стеклянной башне можно сочинять свои рифмы. Так далеко видно всё вокруг. И рифмы не пытаются сбежать.

Утонут замки воздушные, Всей тысячей Атлантид, Поэмы останутся скучные, Среди яблонь, в саду Гесперид.

Костру своё пламя жаркое, Легко на ветру погасить, И золото яблок яркое, Будет ночью долго светить.

Крылатые кони белые, Куда-то вдаль улетят, А яблоки скороспелые, Быстро с деревьев слетят.

А где-то башня стеклянная, Будет ждать грустя в одиночестве, И чья-то поэма рьяная, Застынет в своём многострочестве.

А в городе крыши домов, А в городе крыши домов, Увидят мозаику снов, Увидят мозаику снов.

Город уснувших грез

Планеты парили в ночном небе, а волны мягко шелестели на песке. Скалы отражались в светлых бликах и ветер пытался о чём-то шептать. Человек молча стоял на берегу, потом улыбнулся и круто развернувшись пошёл к замку. На площади играла музыка и танцевали люди, парами и в круге, притопывая и прихлопывая. Карнавал, это всегда весело! Особенно если это ночной карнавал, когда даже маски улыбаются странно и непонятно, отражая огни и внезапно скрываясь в тёмных углах. Человек шёл мимо веселящихся и его иногда толкали, но почти не замечали. Он приблизился к какому-то прилавку и бросив монету, взял медовую лепёшку, с пылу с жару и разрывая её пальцами, не торопясь поглощал, не забывая рассматривать карнавал. Но вот и лепёшка закончилась, человек, стряхнув крошки с рук, продолжил свой путь прямо к неприметной дверце в одной из замковых башен. В очередной раз поднимаясь по крутой и очень узкой каменной лестнице, он вдруг подумал, как ему нравится по ней подниматься, снова и снова. И снова улыбнулся. В его комнате всё осталось тем же, чем и казалось ранним утром, старинные фолианты, разбросанные на большом деревянном столе, масляный фонарь, кувшин с вином и кубок рядом, всё находилось на своих местах. И витражи радовали привычными красками. Человек развалился в деревянном кресле, забросив вытянутые ноги на табуретку и принялся листать один из фолиантов, пустые страницы которого сейчас кажется заполнятся буквами. Да, пора сочинять. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто Сочиняет.

Часы не бьют и стрелки встали, На площади дворцовых песен, Где смехом день с утра встречали, Где рынок был торговцам тесен.

Лишь дым вгрызается зубами, В рельефы стен, домов фасады, Молчит фонтан, увитый снами, И спесь дворцовой анфилады.

И бьётся сердце в замке старом, Где в серых стенах мрак встречает, В подвалах печи дышат жаром, В них связь времён забытых тает.

Вот молот одиноким стуком, Порвал тугую связь мгновений, Играет лютня странным звуком, И горн, не знающий сомнений.

Здесь птица волком обернётся, Серебряной и звёздной масти, А по стене лишь тень крадётся, В погоне за вершиной власти.

Здесь маски застыли средь тусклых огней, И холоден свет карнавальных теней.

Мир театральных грез

Он считался почти завсегдатаем в этом старом трактире, хотя в нём почти не водились завсегдатаи, кто-то приходил к Перекрёстку Миров намеренно, кто-то случайно, но надолго, за редкими исключениями, никто не задерживался. А вот его поседевшие виски уже успели примелькаться и барменам и оркестру. Он тоже периодически уходил, но всё так же периодически возвращался, так же заказывал всегдашний обед или ужин, неизменный рыбный суп и жаренную курицу, салат из свежих овощей и конечно кофе, с сахаром и молоком и к нему почему-то белый хлеб, с маслом и мёдом. Потом что-то быстро печатал на ноутбуке, видимо сочинял. Ну конечно же Сочинял! Но почему здесь, а не в Своём Мире? А он просто работал в театре, маленьком, но известном, со старой сценой из потёртых досок и такими же старыми деревянными креслами в зрительном зале. Но никто ничего не менял, зрители любили эту очень домашнюю обстановку, в ней так уютно и комфортно, нет пафоса и помпезности, и так хорошо смотреть спектакли. А для него, этот Театр приводил своей дорогой в старый трактир, где Перекрёсток Миров так легко открывал Двери, и Дороги , дававшие простор и свободу бродить по Мирам, но неизменно приводившими обратно, в этот зал с оркестром. И он Сочинял. Для Театра. Перекрёсток Миров благоволит тем, кто Сочиняет. А он любил Истории, театральные пьесы и декорации. И конечно же зрительный зал с его громкими аплодисментами. Потому, что это его Мир, такой маленький и большой, задумчивый и шумный, где грусть и веселье сплелись невероятным узлом, который хочется то распутать, то наоборот запутать ещё сильней. И это так хорошо! Стихи. Пьесы. Кофе.

На подмостках театра маленький пир, Торжество из блёклых, бутафорских красок, И с гостями вместе смеётся Лир, В карнавальном танце картонных масок.

Плен иллюзий проглотит как дважды два, Декораций вчерашних сменив реальность, Подарив лишь на миг глоток волшебства, В серых буднях позволив найти гениальность.

Эта дверь, за шторками старых портьер, Что ведёт в просторы сказочных далей, Где осенний лес вдруг сменил интерьер, На квартирный пейзаж из мелких деталей.

А сцена театра так громко зовёт, И кто-то на ней так звонко поёт, И быстро кружит историй полёт, В мир грёз и мечты легко уведёт.

Мастерская Образов

Она не любит холод, но Лёд любит её, Лёд слушается её, Лёд подчиняется ей, когда она Музыкой хрустальных лезвий Сочиняет свои Поэмы на Льду. Вместе с ней, рядом, Сочиняет Рифмы Поэм её Команда Соратников, Команда Гениев: Лев Волшебства, Мастер Прыжков и Мастер Танцев. И кто-то однажды сказал, что Полотна Поэзии, которые она дарит людям сравнимы лишь с Полотнами Гения, жившего пятьсот лет назад, чьи кисти вёл по холсту Великий Талант. А люди замирают от восторга, когда её ученики выходят на Лёд и лезвия их коньков поют грустью и весельем, печалью и радостью, светом Луны, Солнца и звёзд, бурей океана, холодом айсбергов и жарой пустыни, поют прекрасными Рифмами и Красками Симфонии Волшебства её Поэмы Музыки Льда. И Команда Гениев, со смехом и шутками, или задумчивой серьёзностью, Сочиняет вместе с ней строки своей Поэзии в Мастерской Образов. И люди ждут их Сочинений, их Историй, их Волшебного Мастерства.

Мерцает пламя огнями Смыслов, глубоких истин сложив букварь, и мысли льются в потоке быстро, вбивая в камне свой словарь.

А яркий образ пронзает вспышкой, даря Вселенной прозрачный свет, здесь Бесконечность уже не слишком, здесь и в секунде сто тысяч лет.

Большие кисти, но пишут тонко, выводят тени на полотно, и ветер струны качает звонко, слагая звуки так мудрено.

И развлекаясь, творит Беспечность, из букв построив смешной букет, когда объявит свой выбор Вечность, кому позволит оставить След.

А где-то в печали звёздного сна, Поэмой смеётся рифмы струна. Горит серебром ясных мыслей волна, Хрустально звенит своей музыкой льда.

Блеск театральных миражей

Он шёл за ней по Дорогам Перекрёстка Миров, распахивая Двери одну за другой, но встречал лишь обманчивые иллюзорные миражи, так похожие на картонные декорации. Яркая зелень растений и деревьев из каких-то сказок и мифов, звуки мелодий и песен карнавалов оглушали, но не завораживали и он продолжал искать. Её Мир. Он сочинял, много. Всё было не то. Да, его пьесам аплодировали, но в них не получалось увидеть отражение её смеющегося или грустного взгляда, в сочинённом не отражался никто кроме него. И он шёл дальше. Он сочинял ещё и ещё. Совсем отчаявшись, навыдумывал какой-то спокойный Мир, где можно укрыться, собраться с мыслями и отдохнуть. И там он встретил её, она улыбнулась и обняла его. Перекрёсток Миров щедр к тем, кто сочиняет.

Мгновения вспышек упрямых столетий, Смешение масок в отчаянном сне, И яркая власть карнавальных соцветий. Как зыбкая вязь на вчерашней стене.

А в пьесе написанной рифмой забавной, А в пьесе написанной рифмой забавной, Каждому кажется роль его главной, Каждому кажется роль его главной.

И радостный голос, хмельной и притворный, Накинет всю цепь бутафорских оков, Красивое бегство в мираж иллюзорный, И морок пьянящий прекрасных миров.

Но горечь иллюзий немного разбавит, Фальшивость речей, да пусть говорят, В темнеющей сцене загадку оставит, Тускнеющей лампы задумчивый взгляд.

Смеющийся трикстер уйдёт за портьеру, Из чёрной парчи нитевидный обман, Фанфары играют Большую Премьеру, И клоуны бьют, что есть сил в барабан.

Свой карточный мир вершит театральность, Всем праздником красок весёлых звучит, Красивое бегство в иную реальность, Где тысячи лет карнавал не молчит.

А в пьесе написанной рифмой забавной, А в пьесе написанной рифмой забавной, Каждому кажется роль его главной, Каждому кажется роль его главной.

Ты встречала меня на своей планете

Он шёл за ней от планеты к планете, открывая Двери Перекрёстка Миров, упорства ему было не занимать, новые Миры получались быстро и даже хорошо, но приходилось идти дальше, ведь он хотел услышать её слова, её строки, её рифмы. Так сложно понять, где она создаст свой Мир и куда пойдёт дальше, у неё столько Дорог и столько открытых Дверей, не меньше, чем у него. Сегодня ей будет смешно и карнавальное веселье затопит города океанской волной, лёгкой иронией, или искристым хохотом, а завтра она сочинит драму и зрители в театре зааплодируют, утирая слёзы, а потом вдруг буквы сложатся в рифмы и крылатые кони унесут вдохновением под облака. А ещё, она выпьет кофе, с утра и начнёт философствовать, умно и интересно, но столько мыслей всегда выстраивают стеклянные стены, через которые не все и не всегда могут услышать друг друга. Но он слышал и шёл за ней от планеты к планете, от Мира к Миру, сквозь звёздный свет, Двери открывались легко и Дороги вели прямо вперёд. Он шёл долго. Но он её нашёл. И она встретила его на своей планете, в своём Мире. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто сочиняет.

Ты любишь кофе и утром стихи прочитать,

В постели, когда не спеша проснулась,

Ты любишь сама строчки и рифмы слагать,

Пока грусть и тоска к тебе не вернулась.

Но нас будто сделали на разных планетах,

И мы задаём вопросы всё время друг другу,

Пока не утонем в сложных и умных ответах,

Бегаем в цирке, по одному и тому же кругу.

А солнце так светит, упрямо томит жарой,

И ты, как всегда, смешно наморщила лоб,

И я для тебя за высокой стеклянной стеной,

Иронии мало, включаешь обычный стёб.

А ночью, мы оба совсем уж, совсем другие,

И в тишине нам оркестр танго быстро играет,

Выводит струна ноты открытые и прямые,

И время для нас двоих ночью всегда замирает.

В этом весёлом и знойном лете,

Ты встречала меня на своей планете.

Перекрёсток Миров

На Перекрёстке Миров каждый увидит лишь ту Дорогу, которую хочет увидеть. Почти невозможно войти в чужой Мир, даже если тебя пригласили, даже всего лишь гостем. Можно лишь смотреть на этот Мир со стороны. Пусть чужой Мир вызывает восхищение, но это Мир чужих грёз и чужой Мечты. И тогда лишь останется создать свой собственный Мир, написать свою Историю. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто пишет Истории, он готов открыть множество разных Дверей и провести по сотням тысяч Дорог, только бы идущий шёл вперёд, сочиняя и сочиняя, сворачивая из Мира в Мира, из большого в маленький и снова в большой. Кто-то найдёт свой Мир сразу и останется в нём, надстраивая его по кирпичику, зданию, или целому континенту. И многие, смотря на этот Мир со стороны, будут замирать от восторга. Кто-то станет открывать одну Дверь за другой, жадно хватаясь за каждую из них, как путник в пустыне за чашку с водой. Кому-то окажется мало одного Мира и он начнёт их связывать между собой прочной стальной цепью. Перекрёсток Миров принимает всех и всем, кто готов сочинять, открывает свои Двери. Перекрёсток Миров любит Истории. Нужно лишь начать сочинять. И не останавливаться.

Сотней тысяч Дорог,

так легко уведёт,

своей сказочной далью,

в Мир диковинных снов,

и поэму из грёз

строкой соберёт,

и отпустит на волю

Перекрёсток Миров.

Тот, кто хочет узнать,

всё о пении лир,

в заповедных лесах

и морской тишине,

и быть может создать

свой красочный Мир

и поведать о нём

рассветной волне.

Здесь всю музыку слов

и картину из нот,

не жалея себя,

каждый будет искать,

и мозаику звёзд

ночью лунной найдёт,

и средь горных вершин

на крыльях летать.

В эту снежную вьюгу,

что метелью метёт,

в океанскую бурю,

что так громко ревёт,

в этот ясный закат,

что так скоро уснёт,

Перекрёсток Миров

дорогой зовёт.

Большое полотно, под тканью ярких звёзд

Перекрёсток Миров встречал его обжигающим холодом звёздного огня и громом тишины космического вакуума, играющего тысячей оркестров, музыкой и рифмами, мозаиками нот и слов. Он искал знания, новые или забытые, тайны, что ждали разгадок, ответы на вопросы, а может быть и сами вопросы, которые приводят к ответам. И так легко было сочинять Миры, уводившие к новым загадкам и тайнам, что сменялись калейдоскопом Дорог. Перекрёсток Миров легко открывал свои Двери. И казалось ещё немного, там, за поворотом, можно найти ответы, вопросы, тайны и знания, но Дороги вели всё дальше и дальше. И он уже забыл, что искал, ведь это так хорошо, сочинять. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто сочиняет.

Забытая грусть расплескалась на всё полотно, На краски синего неба, вчера, упав облаками, И дождь пробежался лугами, немного смешно, Легко перемолвившись словом с горами, лесами.

Но солнечный свет улыбнулся стихии морской, Касанием кисти блеснул невесомо лучами, Чтоб шумною пеной вспомнил вечерний прибой, Задумчивый красный закат, очарованный снами.

И красок не жаль в этот мир ослепительных грёз, Вдохнуть в него ветер и жаждущий, пламенный зной, Что с ярким рассветом прохладу так быстро унёс, О чем-то вступив в разговор с молчаливой звездой.

Но ярость вулканов не может спокойно смотреть, На тишь и к полудню весёлый шелест листа, И пламя хлестнуло волной как драконова плеть, И пепел совсем прогорел и кругом пустота.

А завтра, с восходом, с новым занявшимся днём, Краски с кистями ждут как ни в чем не бывало, И снова работа, с чистым, большим полотном, И музыка в тихий полёт незаметно позвала.

И плещут в безмолвии волны из звёзд алмазной рекой, Блёстками, в ткани полночной, резвясь переливом огней, Поэмы планет где-то вывели рифмы длинной строкой, И музыка ярких и близких комет играет и рвётся струной, Смеётся океаном нот и звучит всё быстрей и быстрей.

Ты помнишь милая Миа

Ледяные глыбы айсбергов безмолвно и задумчиво молчали под покрывалом алмазных звёзд, внушая почтение своим монументально-гордым видом. Это было похоже на безмолвие космоса, так же величественно и почти бесконечно, но всё же это был мир людей, сочинённый человеком, который с лёгкой и добродушной усмешкой сейчас смотрел на суетящихся на корабле соратников.

А ещё он вспоминал. Её. Их встречи в том деревенском доме, где с ней всегда было тепло, даже в трескучие морозы, а в жаркое лето так уютно на веранде, обитой старыми досками, стол, с лёгким завтраком, походы к озеру. С ней было весело и легко и интересно.

А ещё, она любила удивлять. И невозможно было забыть вкус её мягких губ и запах волос, и совсем невозможно забыть озорную улыбку глаз. Но пришло время и Перекрёсток Миров развёл их по разным Дорогам, они оба сочиняли, а Перекрёстку Миров нужны новые Миры, и он открыл им разные Двери. И Миры вели их один за одним, ярким калейдоскопом красок и музыкой звёзд. Но разве можно забыть маленький дом, в котором они были счастливы.

Ты помнишь милая Миа, Как смеялись твои глаза, И искрилась в них бирюза, Ты помнишь милая Миа.

В тот день веселилась погода, Словно блики в красочных снах, На твоих счастливых губах, Был вкус молока и мёда.

Ты помнишь милая Миа, Этот бой старинных часов, И маятник прошлых веков, Ты помнишь милая Миа.

Плетённые кресло и стол, Старинных портретов взоры, Фарфоровых чашек узоры, И как дождь за окном пошёл.

Ты помнишь милая Миа, Как звёзды песню шептали, И мы под неё засыпали, Ты помнишь милая Миа.

Мы встретимся милая Миа, Быть может в других мирах, Иль в чьих-то потерянных снах, Мы встретимся милая Миа.

И огненный кубок звёзд прочертит молнии след,

Средь ярких и дивных нот пылающих в небе комет.

Музыка рассветного океана

Лёгкий ветер так прохладен в жару, особенно в тенистом лесу, или на веранде, утром, за завтраком. И нет ничего лучше свежего белого хлеба с мёдом и молоком. Ты помнишь милая Миа. Но и берег океана тоже неплох, особенно когда есть старый домик и рыбацкая лодка, плетённые кресла и глоток холодного муската. На океанские волны можно смотреть бесконечно, вдвоём. И рассвет не хуже заката в тихом мирке, где заботы остались в прошлом, где ты по памяти читала свои стихи, грустила, смеялась и вместе нам было так хорошо. Ты помнишь милая Миа. Но Перекрёсток Миров открывает свои Двери и ведёт своими Дорогами, идти по которым не всегда легко, но отказаться от этого невозможно. Потому, что Перекрёстку Миров нужны те, кто сочиняет, а тот, кто сочиняет, не может от этого отказаться, не может отказаться сочинять. Но мы обязательно встретимся. Мы встретимся милая Миа. Неизвестно где, неизвестно когда, неизвестно в каком Мире. Там будет шуметь лес, или трещать мороз, песчаные бури будут сбивать с ног, а может в зале дворца. Но мы обязательно найдём друг друга. И мы обязательно встретимся. Перекрёсток Миров всё равно откроет Дверь на нашу с тобой Дорогу. Только нашу с тобой.

Ты помнишь яркий океан,

В седой тиши рассветной волны,

Закат, что всё время немного пьян,

И берег, где бродят знойные сны.

Там так хорошо просто бродить,

Откинув в прошлое все заботы,

Мускат янтарный глотками пить,

Смотреть на воздушных шаров полёты.

Но кто-то тебя в новый мир зашвырнул,

Что тёплого лета давно уж лишён,

Здесь солнечный свет крепко уснул,

И холод сковал словно страшный дракон.

Каждый шаг как свинец, но ты упрямо идёшь,

Память толкает вперёд волевым движением,

Ты сможешь, ты свою дорогу в ночи найдёшь,

Бросив под ноги страх и в силах своих сомнение.

А здесь паутина липнет к рукам не давая уснуть,

И тихий крик в пустоту это сложно и так затратно,

Но ты так хотела музыку солнечных дней вернуть,

И звёздный полёт вырвать и получить обратно.

Ведь ты так сильна и дверь на волю откроешь,

Весельем лучей ярко блеснёт рассвет,

Снова свой дом у волн океанских построишь,

И будешь в нём жить много счастливых лет.

Ты говоришь хрустальными стихами

Её рифмы пронзали пространство и время. Её рифмы говорили со звёздами. К ней приезжали властители со всех сторон света с серебром, золотом и драгоценными камнями, но она не брала, что ей золото и серебро? Она знала, что пространство иллюзорно, а время обратимо. Ей предлагали власть, но она лишь смеялась. К ней приходили люди издалека и она отвечала всем, кому могла ответить. Строки её поэм сплетали реальность этого Мира, но у этой реальности были свои законы. Она делала всё, что могла, всё, что позволял сделать Перекрёсток Миров. Она знала, что есть предел возможного даже в сочинённом Мире, но её слова могут подарить людям радость. И она сочиняла.

Ты говоришь осенними стихами,

Когда свинцом покрылся небосвод,

А солнца луч уже забылся снами,

И чай остывший в кружке подождёт.

Ты говорила зимними стихами,

И лёд звенел, когда трещал мороз,

Он что-то пел весёлыми словами,

Всё полушёпотом и точно не всерьёз.

Ты рассказала летними стихами,

В лесу тенистом, где листва шумит,

О рифме солнца, с яркими лучами,

О звёздном свете, что в ночи горит.

И строчкой ты конечно засмеёшься,

Когда весна уже давно не спит,

И тёплым ветром радостно ворвёшься,

В поэму, что с мечтою говорит.

Ты говоришь хрустальными стихами,

С глубоким морем и высокою горой,

С зелёной пальмой, вековыми льдами,

С закатом. И сухой травой степной.

Свет, тень

Им нравилась игра света и тени, как в шахматы, можно играть белыми, можно чёрными, можно поменяться местами. И было так весело создавать свои миры, мерцающие звёздным светом и прячущиеся в тени планет-гигантов, это все равно, что загорать под ярким солнцем или прогуливаться по тенистой аллее. Она лучше него играла в шахматы, а он лучше неё играл в стратегии, им было иногда смешно, иногда грустно, но всегда интересно друг с другом. И Перекрёсток Миров так легко открывал им свои Двери, ему тоже нравилась их игра, ведь каждый из них сочинял, а Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто сочиняет.

Свет, тень, вечером проснётся,

Свет, тень, громко засмеётся.

Свет, тень, дымом серым вьётся,

Свет, тень, птицей обернётся.

Дом в ночь молча замирает,

Ветер окна смехом открывает,

Лишь она здесь о любви мечтает,

Лишь для неё скрипка здесь играет.

В снах, в снах, всё она узнает,

В снах, в снах, здесь любовь встречает.

Лунный блик звёздам улыбнётся,

К ней мечта и любовь вернётся.

Играет старая пластинка

Эта пластинка звучала откуда-то издалека музыкой детства, той самой, что вспоминается улыбкой лёгкого сожаления. Патефонные мотивы так хорошо сочетались с набережной, бульваром, уличным кафе, плетеными креслами, красным вином в бокале, остывающим кофе. А ещё, очень уместной казалась шумная публика, ловившая прекрасные деньки курортного города, неплохо дополнявшая весь импрессионистский пейзаж пальм и кораблей. Впрочем, это полотно не хуже и не лучше других, что уже открыл Перекрёсток Миров, Но как же здорово звучит пластинка! Как не хватает старой печатной машинки для полноты восприятия, с тугими и слегка западающими клавишами, плотными листами бумаги и белым, хорошо пошитым костюмом. Всё же ноутбук не то, выпадает из всего этого праздника старинной изысканности и элегантности сигарного дыма и коньяка. Дама напротив, кто она, откуда? Независимая, сильная, умная, но что-то выдаёт в ней даже не тоску, а почти незаметную грусть долгого и такого привычного одиночества. Но этот Мир так подходит ей, или может быть она подходит этому Миру? Двери не открываются просто так и каждая Дорога здесь только своя. И этот закат. И эта музыка. И эта пластинка.

Звук патефона улетел как птица вдаль,

И ритмом танго ждёт закат на берегу,

Он разбудил уснувшую тоску,

Что так легко зовёт собой печаль.

Из кораблей мелькала пастораль,

А день прошёл и не таким уж жарким,

И здесь вино смешалось с солнцем ярким,

Но стынет кофе и горчит миндаль.

Набросит небо шёлковую шаль,,

Под звон струны гитарного разлива,

Как публика сегодня говорлива,

Но праздный гомон это лишь деталь.

И синим холодом блестит тугая сталь,

Прекрасных глаз, прекрасной незнакомки,

А знак иронии язвительный и тонкий,

И не собрать разбившийся хрусталь.

Но в высоте из звёзд горит спираль,

Её ответ всегда бывает ясен,

Её вопрос совсем уж не опасен,

Но режет льдом как яростный февраль.

Старинная картинка

Каждое утро она вспоминала сны, свои, или чужие, но это было неважно, яркость сновидений всё равно не давала этого понять. Вот они вместе на какой-то лесной тропе, хохочут от счастья молодости и свободы, а сейчас в старой таверне, набитой странными людьми в странных одеждах, как будто с какого-то фестиваля реконструкторов. И неожиданно отличное вино и прекрасно сваренный кофе. А ещё оркестр, чья музыка уводила куда-то в даль, а может быть в космос, но увела на Дорогу Перекрёстка Миров. Это потом ей кто-то объяснил, наяву, а может быть во сне. Она не знала одна ли попала в этот Мир, или он тоже вошёл в эту Дверь, а может быть в другую, или просто остался в той таверне. Но у неё была картинка, старинная, точно такая же как в их квартире, он всегда улыбался, глядя на рисунок, но ничего не рассказывал. И это что-то, да непременно должно было значить, что-то, что поможет им найти друг друга на одной из Дорог, отыскав одну и ту же Дверь. И она сочиняла. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто сочиняет.

Она вспоминала, что было когда-то,

Может быть с ней, а может быть нет,

И краской старинной картина объята,

И память разит словно острый стилет.

Где скорая встреча всегда так желанна,

И в чашке кофейной улыбка и страсть,

А строчка из книги загадочно странна,

Где громкая фраза лишь целого часть.

Какие-то сны из мозаик сложились,

В них яркое пламя, но трудно понять,

Зачем здесь слова и ноты кружились,

И чьё же кино пытались здесь снять.

А вот лабиринт, в нём тяжёлые двери,

Их трудно толкнуть, и трудно открыть,

Легко потеряться в какой-то пещере,

И в лодке на волнах куда-то приплыть.

А кот всё мурлычет, а может смеётся,

И ходит так важно, ну словно король,

Но ясный ответ очень скоро найдётся,

Где же тут перец и в чём же тут соль.

Музыка рифмы уснувших идиллий

Им обоим нравился этот Мир пара, старинных машин, что завораживали своим движением, все эти шестерёнки, карданные валы, поршневые двигатели. Это был очень понятный и ясный Мир, но конечно же немного фантастичный и слегка угрюмый, как любой мир стим панка. Машины здесь оставались машинами, а люди людьми, без непонятных виртуальных сущностей, но с очарованием и блеском цивилизации.Этот Мир сверкал надраенными деталями сложных и затейливых механизмов, манил дымом сигар в салонах и освещал ночные улицы газовыми фонарями. А ещё и он и она писали свои стихи на плотной бумаге гусиными перьями, где чернила оставляли кляксы, а буквы получались иногда неказистыми, но очень настоящими. Ей здесь нравилось, ей здесь было хорошо. Перекрёсток Миров открыл им именно ту Дверь, в которую им хотелось войти. Перекрёсток Миров благосклонен к тем, кто сочиняет.

Музыка рифмы восторгом играет, Страстью весенней, сказочным сном, Музыкой звёзд легко вдохновляет, Как пламя горит жарким огнём.

Изящные рифмы, морозным узором, Ложатся картиной задумчивых линий, И красок проснувшихся радостным взором, И легкостью пуха уснувших идиллий.

Их странные смыслы как горные кручи, Где спит на снегу эдельвейс серебристый, Где реки потоком быстры и могучи, И звук хрусталя очень звонкий и чистый.

И в северных льдах, холодным расчётом, Застыв изваянием глыб белоснежных, И чаек морских вдохновенным полётом, Над тёмной волной просторов безбрежных.

Музыка рифмы восторгом играет, Страстью весенней, сказочным сном, Музыкой звёзд легко вдохновляет, Как пламя горит жарким огнём.