Переговоры

Глава 1

— Хорошая заточка. Слушаешь камень, а не гостя.

Драган не поднял глаз. Точильный камень скользил по лезвию с тем же ровным шорохом, что и до её появления, и масло пахло горько, и лампа коптила, заставляя тени на её лице плясать так, что орденская нашивка на воротнике становилась то чёрной, то золотой. Фальшь.

Она стояла у двери — не в кресле, не у стола, а спиной к углу и лицом к выходу. Левая рука прижата к бедру, словно клинок всё ещё при ней, правая свободна, сильная, готовая к броску. Пришла сама, без свиты, без приказа. Орден в заднице, если уж послали её в его берлогу.

— Клинок всегда важнее, — он провёл камнем ещё раз, медленно, и отложил его. — Не врёт, не торгуется и не стоит у двери, будто боится подойти ближе.

Он поднял глаза. Она не двинулась, только ноздри дрогнули — скользнула взглядом по бутыли, где мутного пойла убавилось на два пальца с прошлого вечера. Брезгует, но молчит. Терпит. Отчаянная или хитрая — в любом случае наценка.

— Ты ещё здесь. Значит, либо работа того стоит, либо я тебе всё-таки нравлюсь. Садись, Лира. Стоя торговаться — последнее дело.

Она прошла к столу и села на табурет, не в кресло — кресло слишком мягкое, слишком близко к нему. Табурет жёсткий, спина прямая. Барьер.

— Три дня назад кое-кто прошёл сквозь восточную стену Обители, — сказала она. — Не перелез, не проломил. Прошёл насквозь, как вода по камню. И оставил на кладке знак. Спираль с тремя точками. Ты знаешь, что это.

Не спросила. Сказала — будто он её послушник и обязан ответить по уставу. Драган взял бутыль, зубами выдернул пробку, налил в единственный стакан до половины и пододвинул к ней.

— Я за деньги работаю, не за приказы. Выпей. Тогда, может, и поговорим, что я знаю и сколько это стоит.

Она взяла стакан, отпила глоток и поставила обратно перед собой, глядя ему в глаза.

— Я села. Я выпила. Теперь твоя очередь.

Хорошо торгуется. Сделала ровно то, что он просил, — ни больше ни меньше. Драган взял стакан, тот самый, с её губ, и отпил из того же места, после чего поставил обратно, ближе к ней.

— Что Орден готов положить на стол? Кроме тебя.

Она переставила стакан на середину стола — ровно между ними. Не отдёрнула, просто вернула границу. Заметила, значит, что он пил с её края.

— Доступ. Не в Обитель — к тому, что знает Орден. Сводки о движении на перевалах, имена караванов, которые пойдут через Пустошь в этом месяце.

— Сводки. Имена караванов, — он хмыкнул. — То, что я узнаю в портовом кабаке за две монеты, только чуть позже. Это не плата, Лира. Это приманка.

Она не отвела взгляда.

— Имя. Того, кто прошёл сквозь стену. Не прозвище, не описание — имя. То, чего у тебя нет и что ты не добудешь ни в одном кабаке.

Имя. Не кличку — имя. За информацию о знаке. Либо их до смерти напугало, либо она врёт. Имя — это власть, и отдать его ему — дать рычаг. Она не дура. Значит, напуганы.

Драган взял стакан с середины стола, отпил и поставил уже ближе к своему краю.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о знаке — и за это отдашь имя? Или ты хочешь, чтобы я сделал что-то ещё?

— Мне нужно, чтобы ты нашёл его. Не рассказ о знаке — работа. След от стены и дальше, куда бы он ни вёл. Имя — это аванс. Остальное — когда возьмёшь след.

Работа. Не разговор — дело. Это другое, и цена другая.

— Тогда и плата другая. Имя — аванс, хорошо. Но за работу я беру монетой. Полновесной, не орденскими расписками. И второе: я иду один. Без ваших оперативников за спиной, без послушников, без надзора. Ты даёшь мне имя, я беру след — и дальше ты меня не видишь, пока я не принесу результат. Или не принесу.

Он откинулся на спинку стула и положил левую руку на стол рядом с клинком — не угрожая, просто обозначая, что он здесь. Лира молчала. Полоска света под дверью оставалась ровной: никто не стоял снаружи. Пока.

— Монета — да, — сказала она наконец. — Один — да. Без надзора — пусть так. Но срок. Ты берёшь след в течение трёх дней после того, как получишь имя. Если через две недели от тебя нет вести — я считаю уговор расторгнутым и ищу другого. Весть не значит результат. Весть значит: ты жив и ты на следе.

Согласилась на всё и даже не поморщилась. Срок — её страховка: боится, что он просто уйдёт с именем и авансом. Правильно боится.

— Уговор хорош, — он протянул правую руку над столом, ладонь открыта. — Три дня на след, две недели на весть — принято.

Она ударила ладонью по его ладони — сухо, коротко, без задержки — и сразу убрала руку.

— Имя — Кирьян. Бледноглазый, рост выше среднего, двигается не как человек. Последний раз его видели у восточной стены Обители три дня назад. Это всё, что у меня есть. Остальное — твоя работа.

Драган взял клинок со стола и провёл пальцем по лезвию, не глядя на неё.

— Ты так и не спросила, что значит знак. Просто заплатила и уходишь. Либо доверяешь мне, либо боишься ответа. Не знаю, что хуже.

Шорох ткани — она поднялась, поправила камзол. Шаги к двери.

— Мне не нужно знать, что значит знак. Мне нужно, чтобы ты нашёл того, кто его оставил. Остальное — твоя забота, не моя.

Она нажала на ручку. Дверь открылась без скрипа — он никогда не смазывал петли, просто дверь была пригнана хорошо. Лира не обернулась.

— Когда возьмёшь след — не приноси его в Обитель. Найди меня. Где — ты знаешь.

Дверь закрылась. Полоска света под ней снова стала ровной. Драган сидел, глядя на стакан, где ещё оставался её глоток.