Per aspera

Глава 1

Загадка: в чьём доме играет музыка, а он её не слышит?!

Нет, это не покойник. Хотя, ответ (не)верен лишь отчасти. Острова Царственной гряды – Рюген, Рейгн, Руен и Санкт-Руан – территория закрытая, мимо ни ходить, ни летать, ни плавать нельзя; причём не в скольки-то там километрах от берега, а в радиусе. Во-первых, там стоят ракетные батареи Штальверка, перекрывающие Остзейский залив и вообще вход в Баталерское море. Во-вторых, там эти ракеты, да и прочую огнехвостую технику, разрабатывают… А так как вся эта тематика донельзя передовая, перспективная и жутко посему аварийная, то и статус у её разработчиков соответствующий. Одно радует:

— Да вы, ракетчики, охамели совсем. Четырежды четыре тонны спирта за раз – и вам всё мало? Что за приборы вы им протираете?!

О да! Спирта на Руене – хоть затрись, благо гонят прямо тут же. Правда, воняет он нечеловечески, а блеск этой прозрачной жидкости однозначно будет последним зрелищем в жизни, да и вкус у него смертельно поганый…

— Ах, если бы, товарищ адмирал!.. Но «Слёзы василиска» – пока что лучшее топливо из того, что нам доступно.

— Керосин нужнее «Ласточкам» и «Стрижам». Они, в отличие от твоих… Метеозондов… Реально летают.

Если бы кто пару лет назад сказал Кириллу-Константину (Курту для своих) Магнуцкому, что он будет заниматься ракетно-космической темой, да в интересах Штальверка, да под патронажем самого адмирала воздушного флота Сокко Глизетти, да на всемирно известном Рюгене, да в составе Коллегии Чернокнижников?! Над этим человеком выпускник маготехнического института Штормграда посмеялся бы взахлёб. Ну виданное ли дело?! Он, вообще-то был метеорологом, и его с самых ранних лет волновал лишь вопрос о том, почему и куда дует ветер и бегут по небу облака… Настолько волновал, что Курт с редким упорством взялся сначала за модификацию, а затем и конструирование точных приборов и средств для их доставки на большую высоту. Петарды, фейерверки, ракеты… Во Вторую Великую он занимался реактивными снарядами, которыми жгли штальверкские танки и клокворские боевые автоматоны – не оставляя, однако, мечтаний о покорении всё больших и больших высот.

Домечтался до того, что его прямо с рабочего места выкрали оперативники Чёрной Рубрики, доставили на Рюген и сказали: арбайт! Ты метеоролог?– замечательно, нам как раз нужны как можно более точные и ранние погодные сводки, которые можно добыть только с больших высот. Ты инженер?!– тем лучше, нам тем более нужны средства этих сводок получения и доставки. Что, ракеты?! Гм-м-м, дай подумать – есть у нас тут пара беспокойных типажей, одержимых подобными мыслями, в коллектив впишешься как родной. Арбайт!

(Как раз в это время над архипелагом «вывозили» первые реактивные сердца будущих истребителей-«Ласточек». Их раскатистый гул и узкое лезвие раскалённой газовой струи навсегда запали Магнуцкому в душу… Как и их прожорливость, из-за которой свои поделия он вынужден был заправлять особо крепкой настойкой мандрагоры на метаноле. Только эта ядрёная хрень «вывозила» как по нагрузке, так и по деньгам! Впрочем, Коллегия на изысканиях не особенно-то и экономила)

Итоги?! Лысина, севшее почти до ноля зрения, триггерная лихорадка – и внушительный подземный многоэтажный купол с автоматической сборочной линией и длинной трубой пусковой шахты для огнехвостых изделий. Родной Штормград очень интересовался тем, что мутят дизель-электрические на территории архипелага, и раскрывать самые козырные карты было бы очень большим свинством!

— А теперь объясни… Что вы сделали такого, что я должен был оставить «Киреа» и примчаться сюда в керосиновом дыму, – протрубил из-под носа похожий на медведя командующий военно-воздушным флотом союзного Клокворка, исподлобья сверля двери лифта взглядом. – А точнее…

— В чём прикол именно этого запуска? – «догадался» ворованный ум, выскальзывая в коридор из зарешёченной кабины как хорёк в курятник. – Так сейчас же и поясню… Тем более, вы сами просили подробностей.

Сокко мудро кивнул. Подробности его интересовали потому, что ко всяким волшебным штучкам он относился с большим сомнением. Хотя вот, например, на его флагманском дирижабле, «Киреа», было много чего интересного, сделанного руками любителей скрещивать нескрещуемое. Вычислительное ядро, тепловой реактор, турбогенераторы, турбовинтовые двигатели, самонаводящиеся крылатые ракеты, фазовые радары, реактивные самолёты… И другая высокотехнологичная пакость.

То, что Магнуцкий, наконец, показывал ему ракету, которая – по словам автора – сегодня должна была отправиться куда-то «за горизонт атмосферы», вызывало у адмирала двоякое чувство. Если эта многометровая дура, заправленная пока что лютым спиртом (а в перспективе – ещё более ядрёным керосином) взлетит, то у их превосходительства будет на несколько поводов и способов приобнять заколдовавшихся негодяев больше. Самая быстрая и дальняя связь! Самая глазастая разведка, в том числе и погодная! Самые точные и подробные карты! Точнее даже тех, которые штормградцы делают при помощи своего «Всевидящего Ока» и заклятий Большого Глаза…

«А Рюген они просканировать так и не смогли… Бе-е-е-е! – поймал себя на мысли Сокко, следуя за инженером, освоившим специальность конструктора. – А наши фазовые антенны – всё это видят… Два раза бе-е-е!..»

Ну, а если «не взлетит»?! То всю эту шарагу можно будет построить перед ангаром на свежем ветерки и во всю лужёную глотку отчитать так, что лысые – поседеют, а седые – облысеют. В конце-концов, на все эти причуды тратятся такие деньжищи, что оставившего свой дом и титул аристократу душит деловая хватка весьма предприимчивой жабы… Потом, правда, придётся долго выслушивать причины отказов, предложения по улучшению и высиживать многочасовые заседания научно-технического совета – тема-то многообещающая!– но это настолько частный эпизод, что можно и потерпеть.

Тридцать метров живого роста и тридцать тонн живого веса мирно дремали на подвесе под многотонной бетонной крышкой, усиленной защитными печатями. Чёрным золотом блестели бока, удерживаемые стартовыми направляющими как ружейная пуля в контейнере. Сопели турбины насосов, прокачивая технические системы газами и жидкостями. Крабоподобные автоматоны, ведомые щелчками часовых механизмов и отражениям в полированных линзах зрительной оптики, заканчивали размахивать клешнями, закручивая необходимые винты и отсоединяя отработавшие свои циклы магистрали, уползая по своим нишам… В отличие от более ранних изделий, этой ракете требовались только топливо и команда на старт – с остальным она справлялась сама.

Слушая Магнуцкого, адмирал долго ходил вокруг обнесённой ограждением подвижной конструкции, с известным недоверием косясь сквозь линзы специальных очков на невидимые в обычном свете символы, выгравированные на металле обшивки. Упрочнение и облегчение конструкции, защита от перегрева и переохлаждения, последовательность расстыковки, стабилизация воздушных потоков, приём сигналов управления и отчёты об их выполнении, контроль состояния систем... Согласование всех этих процессов, наконец! Вся эта сложная механика энергетических потоков была ему неведома и непонятна, как непонятен полёт мотылька вокруг свечи. Сокко знал обо всех этих узорах лишь то, что такие же полгода назад спасли его флагман от катастрофы, позволив затащить в бою с вражеским «Ковчегом». «Чемоданы» артиллерии выскочившей, как чёрт из табакерки, летающей крепости до «Киреа» не долетали, те, что долетали – или сбивались, или серьёзного урона не причиняли, а вот «реактивные торпеды» и самолётоснаряды пусть и с огромными потерями, но дали мерзавцу прикурить; пробив его толстую шкуру особо прочным сплавом и запалив в баллонетах термоядерное солнце, разорвавшее уродского вида небесный левиафан к чертям собачьим.

— Ещё короче, – остановил Сокко поток особо важных фактов и особо значащей цифири.

— У ракеты – четыре ступени, автономная предстартовая подготовка, независимость от внешнего электропитания, – озвучил Магнуцкий конкретные отличия от предыдущего изделия… Которое в прошлый запуск полетело «не туда» и было взорвано самими ракетчиками. – У зонда – крыло для маневрирования и удержания высоты, сверху – покрытие оптическими кристаллами для автономного питания.

— Но запускаете вы, несмотря ни на что, всё ещё эти арифмометры, – отметил не без ухмылки адмирал. Механические вычислители, в отличие от других подобных систем, способны были работать в жесточайших условиях. А вот кристаллы-вычислители в условиях радиационного фона (читай – и при очень сильном колдунстве) превращались дай бог в обычные стекляшки…

— Система такой мощности и на такой высоте испытывается впервые. Лучше перестраховаться. К тому же…

Конструктор на мгновение замялся – код от двери центра управления он всё время забывал. Хотя проще придумать, казалось бы, невозможно…

— На зонде стоит мощный передатчик – мы хотим убедиться, что сможем принять, а значит и получить, с той высоты обычный радиосигнал. На него никаких батарей не хватит…

— Удачно запустите – получите кое-что получше керосина, – задумчиво хмыкнул Сокко, устраиваясь перед экранами средств объективного контроля. И пусть во всём этом калейдоскопе он, помимо обычной телевизионной съёмки, знал только осциллограф, тепловизор, погодный локатор и радиодальномер – движение стрелок и кривых графиков на лентах самописцев было по-своему завораживающим.

— Начинайте, – кивнул он Магнуцкому, откидываясь на спинку кресла и устремляясь взглядом в панель экранов, окружённую сигнальными лампочками.

Вот по команде разошлись по своим углам автоматоны техобслуживания – есть красный огонёк на панели… Вот включилась тепловая защита шахты – огненный факел от «Слёз василиска» исключительный, жарче него только прометий, которым заправляют огнемёты… Есть сигнальная лампочка – печати защиты активны. Вместе с ней – сигналы противошумового и противоударного контуров… Рядом – огни проверки систем ракеты, все стабильно зелёные. Хотя вот один из них говорит, что под головным обтекателем завелась какая-то чертовщина и огненное копьё перегружено… Но именно на этот сигнал Магнуцкий уже давно жаловался: неадекватный датчик нагрузки постоянно вопил о том, чего не было. Рядом с ним на панели кто-то даже специально написал: «Знаю, не ори!..»

Сквозь защиту раздалось низкое гудение: злой химический дух проснулся, раскручивая приводы насосов и генераторов стартующего колосса. На обшивке проступили защитные знаки, оберегающие всё более звереющую махину от самой себя и передающие из её тела сигналы готовности к выходу. Защитная крышка – открыта, сопла прогреты, двигатель вышел на номинальную тягу и замки откроются через три, два, один…

Пуск! Как пуля из ружья, ракета с грохотом рванула вверх, обжигая стенки шахты едва видимым факелом. Отработавшие своё фиксаторы, вылетев вместе с ней по направляющим, разошлись в стороны, отпуская одичавшее техногенное существо в свободный полёт. Всё внимание команды инженеров, конструкторов, техников и прочей, породившей его, братии – на экраны, где она ползёт огненной точкой в секторе обзора локаторов. Повлиять они на неё, фактически, больше не могут, теперь всё решает счётчик раскрученных до невероятных оборотов ротора, отсчитывающий щелчки зубчатых колёс, замыкающих линии плетений и печатей. Щёлк! Двигатель, выработавший топливо, отгорает от конструкции, зажигая следующую ступень. Щёлк! Факел второй ступени отзывается на порыв ветра, отклоняясь в сторону и исправляя «поплывший» курс. Щёлк, щёлк, щёлк...

— Как-то странно оно летит… Не находите..?

Восторги техников резко прерываются. Действительно: ракета стартовала штатно – но её нагрузка, улетевшая выше запланированного, ещё и движется странным курсом. Не так, как должна была бы, лети она на своих чешуйчатых крыльях… Неужели она всё-таки «поймала» злобного духа из «Зоны Теней»?! А ведь говорили старшему инженеру – укороти язык, не бранись в присутствии хитрых механизмов нещадно-площадно! ... Или старина эй-Мак- тебя-там-как тут не при чём?!

— Телеметрию..!

Команда исполняется беспрекословно, и на экран высыпаются бисером цифры, по-своему успокаивающие. На той высоте, куда забрался зонд, присутствие воздуха номинально, и его плоскостям не на что опираться… А вот следующая картинка повергает наблюдателей в культурный шок. В объективах камер неожиданно появляется сначала – зубчатый наконечник клешни автоматона, а следом – и стебелёк со зрительной линзой!

— Полундра, человек за бортом!

Чья-то реплика вызывает сначала неосторожные смешки, а затем и всеобщий гвалт. Оказывается, в процессе подготовки под обтекатель «закатали» краба-монтажника, должного установить зонд на соответствующее место.

Адмиралу, впрочем, не до смеха – хотя на его лице явно читается удовлетворение побелевший на несколько секунд Магнуцким. Ещё бы: ракета легко могла не вытянуть без десятой части пол-тонны, а пассажир…

— Так..! – хмыкнул флотоводец, задумчиво глядя на картинку с камер, частично заслоняемую механическими хваталками и наваливаясь пудовым кулаком Магнуцкому на плечо. – Скажи-ка мне, милый ребёнок. Если эта хреновина никуда не грохнется… Вы сможете закинуть на ту же высоту тепловой реактор с обёрткой из антенн и камер?

— А?.. – непонимающе попытался вывернуться конструктор из-под возложенной на него ноши. Практически на автомате выдавая:

— Ну… Мы первыми запусками имитатор антипеллагической метали, весь Хельстад в воронках…

— Да ну тебя с твоим мирным атомом! Бахнуть мы и так могём… Я тебе про вот это!

Могучая лапа развернула голову инженера к экрану, дающему изображение с камер зонда. Поперёк картинки северного побережья блестели глазища краба, в которых отражались ничем не замутнённые и не засвеченные звёзды.