Пепел памяти

Глава 1

Йоэль произнес последние слова. В этот миг в его душе еще плескался ураган эмоций и твердое желание вернуть Уголька назад. Он почувствовал, как по всему телу растекается тепло, а в голове словно образовалась пустота. Ему захотелось закрыть глаза, что он и сделал.

Сквозь шум и звон в ушах паренёк услышал всхлипы, полное горя причитание и ощутил чужие теплые руки на своем предплечье. Резко открыв глаза, он увидел незнакомку с яркими зелёными глазами.

— Йоэль, зачем... зачем ты это сделал? Почему ты молчишь? Скажи хоть что-то! — говорила женщина, слегка тряся его за руки.

Парень сделал полшага назад и тут же услышал скуление Уголька. Тот вскочил и начал вилять хвостом. Пёс был совсем небольшим, черно-рыжего окраса, в белых «носочках» и с белой мордочкой.

Йоэль высвободил руку из хватки женщины и погладил собаку.

— Йоэль! Мальчик мой! Сыночек, что случилось? Почему ты так смотришь на меня? Неужели забыл свою маму? — женщина беззвучно плакала, из её глаз лились ручейки слез.

«Мама?» — произнес мысленно парень, не понимая, как эта женщина и слово «мама» могут быть одним и тем же. В его памяти мать ассоциировалась с чем-то теплым и добрым — та, кто растит свое дитя с самого рождения. Но эту женщину он видел впервые. Он её не знал. Видел её страдания, слышал, как она рыдает, но при этом сам ничего не испытывал. Её горе никак его не задевало.

Пёс с громким «гав» умчался за соседским гусем. Сам же Йоэль огляделся.

Все было знакомо: покосившийся деревянный забор сада, яркие голубые колокольчики на клумбах, крик соседских гусей, блеяние овечек на лугу за забором. Даже белый, маленький, но аккуратный домик с перламутровыми окошками. Но женщину перед собой он не узнавал. В памяти парнишки ее не было. Он знал, что у него была мать, самый близкий человек на этом свете после смерти отца. Но эта женщина и его мама в его сознании были совершенно разными людьми.

«Надо успокоить ее и поговорить. Узнать, что здесь происходит», — подумал Йоэль и произнес:

— Мы можем поговорить?

Женщина от этих слов вздрогнула и перестала плакать.

— Сын! Ты совсем ничего не помнишь обо мне?

— Нет. Вы мне не знакомы, — произнес он так, будто отказался от предложенного продавцом ненужного продукта.

Он запоздало подумал, что женщина снова зайдется в рыданиях и причитаниях. Но она вытерла слезы рукавом и встала, наконец отпустив его плечо.

— Хорошо, давай зайдем в дом?

При входе стоял круглый стол на трех человек, поодаль — печь, несколько стеллажей с утварью. Кухня не изменилась со вчерашнего дня. Он помнил, что обещал кому-то наколоть и принести дров.

— Садись, — указала она на один из табуретов. Сама женщина заняла место напротив и твердым голосом спросила: — Что ты хочешь знать?

— Кто вы?

— Я Милена. Твоя мама. — При этом он видел, как пристально она за ним наблюдает.

— Я помню свою маму, но вы — не она, — спокойно произнес Йоэль.

— Я твоя мать, Йоэль. Это всё магия виновата. — У женщины дрогнул голос, но она быстро взяла себя в руки. — Уголёк утром умер, и мы хотели похоронить его рядом с отцом. Я вернулась в дом за лопатой, а ты остался, чтобы попрощаться с ним. Но когда я вернулась, ты не реагировал ни на что, а пёс снова дышал и лежал у твоих ног. Я испугалась, что магия отняла тебя у меня. Но ты... — Милена замолчала.

Парень помнил всё, что говорила эта женщина, и ту бурю эмоций в своей душе, когда Уголёк, подаренный отцом, ушел из этого мира. Тогда он не смог отпустить его. Он произнес слова, которые изучал в библиотеке, чтобы вернуть пса к жизни.

Странно, но сейчас Йоэль не чувствовал радости или эйфории от возвращения Уголька. Он знал, что любит его. Он помнил всё, связанное с отцом и псом, но странное чувство потери не давало покоя. Что-то очень важное ускользало, и никак нельзя было ухватиться за эту ускользающую суть.

— Я помню Уголька и понимаю, что вы говорите правду. — Паренёк сделал паузу и уставился на свои руки, сжатые в кулаки на коленях. — Но я не могу называть вас мамой.

— Значит, она забрала самое ценное для тебя, сынок, — сокрушенно прошептала женщина. — Я не стану просить тебя сразу называть меня «мамой», для этого нужно время. Я только хочу, чтобы ты позволил мне и дальше заботиться о тебе.

— Я не против.

Прошло несколько дней. Все это время он размышлял об этой ситуации. Милена вела себя как заботливая женщина, не заставляя называть её матерью. Сама же звала парня то сынком, то Йоэлем. Он занимался привычными делами: рубил дрова, пас овец, работал в поле. Местные ничего не говорили — видимо, женщина рассказала им обо всем. Только на лицах людей постарше при виде него появлялись грусть и жалость.

Через день он посещал библиотеку, в которую не так часто заглядывали местные. Да и из соседних деревень посетителей было немного. Йоэль знал: простой люд идет читать только тогда, когда надо животине помочь или урожай от хвори спасти. О магии они прочли еще в детстве и знали основы: историю мира и летописи Серых. Сам же он любил изучать книги о колдовстве и прекрасно знал — магия пронизывает этот мир, она вплетена во всё вокруг, даже в самих людей. Чтобы применить её, нужно произнести заклинание или начертить знаки. Но того, кто решится, ждут ужасные последствия. Магия может отобрать что угодно: от воспоминания или вкуса сладкого до жизни самого создателя или даже целого мира. Каждый раз магия берет дань по-разному, и одно и то же заклинание никогда не имеет одинаковой цены. Из-за этого её боятся, а магов — тех, кто знает почти всё о словах и чертежах, — называют Серыми.

Серых страшатся, ими восторгаются, но их всегда сторонятся. Редко когда Серые остаются жить в поселениях — зачастую это странники или отшельники. За использование силы они заплатили огромную цену, но остались в живых.

«Милена говорила правду, — размышлял Йоэль, сидя в библиотеке над раскрытой книгой. — Она и правда моя мать. Умом я это понимаю и принимаю. Но не сердцем. Значит, нужно время».

Он взял книгу с надписью «Магия слов» и открыл раздел «Магия жизни». Первая же строка предупреждала: плата непомерна. Зачастую это жизни других, и эту магию не стоит использовать. Никогда.

«Так вот почему в нашем поселении не используют магию, чтобы разжечь печь или облегчить страдания умирающих. Не возвращают даже утраченную конечность, хотя магия позволяет это сделать. Они боятся платы за такую мелочь».

Парень хмыкнул. Еще бы: лишиться чего-то, чего даже не сможешь вспомнить, или потерять любимое дерево, а может, и вовсе навлечь смерть на родню или целую деревню — это не шутки. Он слышал, как местные обсуждали случаи, когда какой-то дурень применял магию, и его семья умирала, а сам он сходил с ума, или весь урожай съедали невесть откуда взявшиеся твари.

Йоэль не успел начать читать, как в небольшую комнату с четырьмя стеллажами вдоль стен до самого потолка, на которых в два ряда стояли книги, и одним столом, зашел глава деревни.

— Йоэль, сложи книги и идем со мной.

— Ясных дней, Мер-Дин. — Этот пожилой мужчина был старостой столько, сколько себя помнил парень. И именно с этой фразы, которую Йоэль не любил, полагалось здороваться с представителем власти или уважаемым человеком. И лишь к владыке региона нужно было добавлять: «Самых ясных дней». Все эти знания вкладывались в головы детей чуть ли не с самого рождения.

Парень быстро расставил книги и пошел за мужчиной.

— В нашу деревню заглянул Серый. Я хочу показать тебя ему. Может, он скажет, какую цену мы заплатили за твою выходку.

— Выходку?! — опешил Йоэль. Он возмутился до самой глубины души, ведь он не сделал ничего плохого, а вернул к жизни друга. Парень хотел было высказать это Мер-Дину, но под его грозным взглядом моментально ощутил себя нашкодившим щенком.

Они пришли в единственную в поселке таверну — она же служила постоялым двором для редких странников. Там они застали примечательную картину: у окна сидел высокий парень с седыми волосами, облаченный в черный плащ, изрядно покрытый пылью и изношенный на вид. Вокруг него пустовали столики, в то время как за остальными сгрудились зеваки и те, кто жаждал увидеть мага. Только две подавальщицы шептались, толкая друг друга в бока — ни одна не желала подходить к Серому.

Из кухни вышел владелец и, вручив одной из подавальщиц поднос с кружкой, отправил её к гостю легким пинком.

Получив заказ, девушка тут же скрылась на кухне. Мер-Дин подошел к магу, Йоэль последовал за ним с небольшим опозданием.

— Самых ясных дней. Разрешите сесть к вам? — уверенным голосом спросил староста. Сидящий парень ответил легким кивком. Маг читал истрёпанную книжицу, в которой Йоэль узнал «Записки мышонка Дрю» — добрую историю, сочиненную его шестилетней соседкой.

Первым сел староста, затем паренек. Уже другая подавальщица принесла жаркое с половиной буханки хлеба и поспешно удалилась. Маг продолжал читать, мы чего-то ждали. Йоэль за это время осмотрелся и отметил, что Милены здесь нет. Он даже порадовался: наверное, ему было бы не по себе под её взглядом, от которого веяло странной силой.

Тут Серый перелистнул последнюю страницу, ненадолго задержав внимание на детском рисунке мыши с палкой в виде меча, и отложил книжицу на край стола, мгновенно потеряв к ней всякий интерес.

— Уважаемый, прошу прощения, что прерываю вашу трапезу. Могу я обратиться к вам с просьбой? — всё так же твердо произнес староста, соблюдая все необходимые приличия.

Серый колючим взглядом посмотрел на старосту, затем на Йоэля. Его глаза оказались удивительно похожи на самого парня — такие же серые, но от мага веяло мощью и опасностью. Даже смертью. Но мгновение прошло, и в сидящем напротив человеке не осталось ничего ужасного.

— Говори.

Голос мага оказался мягким и мелодичным, как у Милены, только более звонким и располагающим к себе. Под его звуки так и хотелось рассказать всё-всё.

— Уважаемый... Я... Я... — начал было Мер-Дин, но замолчал, будто что-то мешало ему продолжить. Он словно сражался с кем-то невидимым, его лоб мгновенно покрыли капельки пота.

Еще миг — и что-то неосязаемое и непонятное, скрытое от простого взора, изменилось. В помещении будто стало легче дышать.

— Благодарю вас, уважаемый, — выдохнул староста, когда невидимые тиски отпустили его горло.

Маг отложил еду и молча смотрел на старосту.

— Уважаемый... Я могу предположить, что вас именуют Серым Никсом?

В ответ последовал едва заметный утвердительный кивок.

— Прошу вас, посмотрите: что этот невежда натворил? — выпалил Мер-Дин. Эти слова, словно ушат ледяной воды, предназначались магу, но ударили по Йоэлю.

Никс, бесстрастный и отчужденный, не проявил ни капли эмоций. В его лице не читалось даже тени желания помочь.

— Ничего. Вас это не коснется, — вот так просто, без всяких заклинаний или чертежей, произнес этот странный человек.

— Благодарю вас, уважаемый, — выдохнул староста. В один миг с мужчины испарились вся его важность и выдержка, он будто сдулся. Староста встал, слегка поклонился и поспешно вышел из таверны.

Паренек проводил Мер-Дина взглядом в полном недоумении. Йоэль не знал, стоит ли ему бояться мага и что делать дальше. Так и не придя ни к какому решению, он встал, чтобы уйти, но слова Серого остановили его.

— Йоэль, магия — не единственное, что можно изучать в этом мире. Маленькая Сиель описала один из путей. — паренек удивился тому, что маг знает имя его соседки — Магия — это не сила. Это сама жизнь, — при этих словах стальные глаза Никса на мгновение блеснули огнем. — Только потеряв, ты узнаешь цену. Запомни это, парень.

Последние слова еще долго звучали в его ушах. Йоэлю казалось, что этот разговор он запомнит на всю жизнь. Так парнишке казалось в тот момент. Он даже не заметил, куда и как исчез Серый. Лишь когда на плечо легла теплая рука Милены, он очнулся и оглядел пустое помещение таверны. Подняв голову, Йоэль увидел её мягкое, освещенное улыбкой лицо.

— Мама... — тихо произнес он, наконец осознав смысл слов Серого Никса.