Паучьи Пляски

Глава 1

Наезженная дорога пересекала луговину. Это был один из главных трактов княжества Демьян. С недавних пор с него начали пропадать прохожие, а то и целый торговые обозы. Люди исчезали со всеми своими пожитками. Это отпугивало путников, заставляя выбирать другой маршрут. Города и деревни, расположенные на тракте, жившие за счёт проезжающих, беднели.

Одни говорили, что это банда орков спустилась с гор и учиняет разбои. Другие заверяли, что завелась там нечисть лютая. Третьи вспоминали, вроде бы когда-то давно в здешних краях жил сахмер — получеловек-полутигр. Здоровенная зараза. Никто не знает, откуда он появился. Тогда, как и сейчас, пропадали путники. Но длилось это не долго: люди из трёх соседних деревень, луговины, окружённой со всех сторон высокими горами, поднялись, хоть с большими потерями, но извели чудище.

Сейчас всё было по-другому. От пропавших остались одни воспоминания. А тогда находили вещи, рваные куски одежды. По таким следам можно было найти тварь.

И вот по этой пустынной дороге от высоких гор шёл человек. Из-за поворота показалась окраина одной из деревень, лежавшей на пути в город.

В небольшом овраге у ручья возились двое ребятишек, вылавливая мелкой сеткой рыбёшек, по-деловому насаживая их на кукан (палочку с одной не оторванной веточкой у низа). Увидев незнакомца, ребята насторожились, уставившись на него с удивлением.

На вид парню было лет тридцать. Высокий, длинные тёмные волосы, ниспадавшие на бледное осунувшееся лицо, тусклые впалые глаза, опустошённый взгляд. Руки, ноги — чуть длиннее, чем у местных; отличительная черта народов восточных прерий.

Он плёлся, ссутулившись, еле волоча ноги. Не заметив булыжника под ногами, споткнулся, потерял равновесие и рухнул в дорожную пыль, попытался подняться, но безуспешно — силы покинули его.

Ребята, наблюдавшие эту картину удивлёнными глазами, похватали свои пожитки и бегом бросились к околице.

***

Он пришёл в себя, боль приветствовала его. Мышцы ныли, голова раскалывалась, будто её засунули в звенящий колокол, по всему телу чувствовались мелкие раны, синяки, ссадины. Осознание боли радовало — значит, всё ещё жив.

Открыв глаза, осмотрелся. Небольшая горница с печкой, лавки по стенам, на одной из которых он и лежал, стол, несколько окон, откуда лился яркий свет. Суетилась, накрывая на стол, горбатая бабка. Поднапрягшись, со стоном сел на лавку, выглянул в окно. Деревенские, приученные к ранним подъёмам, уже трудились. Жизнь в деревне привычно кипела.

— Где это я? — голос был хриплый и грубый.

— У нас в Луговке, — ответила бабка, оторвавшись от нарезания овощей.

— В какой ещё Луговке? А где господин Прем? Где королевские ратники? Где, в конце-то концов, орки с их чудовищами? Я же ведь… — Он умолк, как будто что-то вспомнив.

В голове всплыло чёткое осознание того, что ему нужно идти. Попытался встать, но ноги не слушались, мир плыл перед глазами; с грохотом он повалился обратно на лавку.

— Отдыхай. Не вставай, — заботливо запричитала бабка. — Сейчас придёт Трифан, сынок мой, — староста нашей деревни. Поговоришь с ним, всё расскажешь. А пока вот на тебе — поешь! Небось давно уже ничего не ел?

Бабка протянула гостю плошку с горячей кашей и торчащей из неё деревянной ложкой. С благодарностью приняв еду, парень принялся за дело.

Он успел расправиться с едой и потягивал горячий отвар из луговых трав, вручённый ему хозяйкой, когда в избу вошёл староста. Посмотрев суровым взглядом на гостя, спросил:

— Ну что? Как себя чувствуешь?

— Вроде сносно… — неуверенно ответил парень.

— Тогда расскажи, как попал сюда по запретной дороге? Кто ты? С какой целью шёл к нам?

— Хорошо… Расскажу всё по порядку, — немного помедлив, ответил гость и, поморщившись, добавил: — Сейчас соберусь с мыслями.

Он задумался на некоторое время, тщательно выбирая то, что можно было рассказать, чтобы его не приняли за сумасшедшего, и после затянувшейся паузы начал:

— Так вот, зовут меня Кнут. Я подмастерье мага. На тракт пришёл по приказу короля Тахо Мудрого, да благословят его боги.

После того как не вернулись сборщики налогов, посланные в Луговину, Тахо послал несколько разведчиков для выяснения обстоятельств пропажи. Но из тех вернулся лишь один, рассказав, будто горные орки — эти полулюди-полусвиньи — спустились с гор, заняв единственный проход в Луговину. Во главе их карлик Гого — тот самый, чьим именем пугают детей. Для подавления тех орков и был сформирован наш отряд…

***

Княжество Демьян издавна не давало покоя своим соседям. Окружённое со всех сторон пятью воинствующими странами, небольшое горное княжество, богатое рудами, было лакомым кусочком. Долгое время ведения оборонительных войн сильно истощило страну. Но благодаря приходу к власти короля Тахо в княжество пришёл долгожданный мир. Ведя переговоры с соседями, хитрый и изворотливый Тахо проложил торговые пути по своим территориям и, ведя успешную внешнюю политику, добился неприкосновенности границ — за это народ и прозвал его Мудрым.

Но торговые пути никогда не обходились без лихого люда, и закалённой в боях армии княжества приходилось постоянно гонять шайки грабителей. Для разгона одной из таких шаек и отправили ветерана оборонительных войн — сотника Брауза.

Брауз ехал во главе отряда, вспоминая спешные сборы в недалёкий поход. Приказ был внезапный, а на сборы дали всего день. Много войск с собой он не взял, да и откуда бы их взять — почти все солдаты патрулировали границы, а те, кто были в столице, отдыхали после боевых стычек. Так что трезвых ратников его подчинённому Лэту спешно приходилось искать по кабакам и домам удовольствий, снимая воинов с распутных девок.

Старый вояка вздохнул. Устал он от всей этой кутерьмы, войн, крови, походов. Хотелось тишины и покоя. Денег на безбедную старость он уже скопил, в последние годы князь был щедр. Дома его ждали жена и пятеро ребятишек. Хотя старшим пора бы уже и о своих детях подумать.

Сотник потряс головой. Не о том, ох не о том он думает! Видимо, годы берут своё, когда вернётся — попросится в отставку, но сейчас нужно собраться.

Он оглядел конный отряд, растянувшийся по широкой дороге. Пару десятков воинов, экипированных по высшему разряду. В королевстве не скупились на покупку брони и оружия. За ними шли лучники под командованием молодого, но очень талантливого стрелка Барагоза, — такой и белке в глаз с тридцати шагов попадёт. Грех жаловаться, все — славные воины, у которых за спиной не одно сражение, а других и не было в армии княжества. Спокойные деньки начались всего несколько лет назад, а до этого были десятилетия бесконечных войн. За лучниками впряжённые в повозку кони волокли пушку. Весомый аргумент, если заметить врага издали, а при умелых пушкарях можно и пару десятков врагов на подходе положить.

Позади отряда, перед небольшим обозом, ехала богато разукрашенная карета. Брауз сморщил лицо в презрительной гримасе, — магов он недолюбливал, а придворного мага особенно. Магией стали пользоваться не так давно, и всё, что умеют делать эти расфуфыренные пафосные индюки, — это возиться со своими игрушками, раз в год создавая что-то действительно стоящее. Но приказы короля не обсуждаются, к тому же разведчик докладывал, что у противника тоже есть маг не из последних.

Отряд уже подходил к месту предполагаемого расположения врага.

— Кэр и Борен, отправляетесь вперёд! Далеко не отдаляйтесь, двигайтесь в пределах пяти сотен шагов. При первых признаках опасности — докладывать! — громко скомандовал сотник.

Двое воинов пришпорили коней и выдвинулись из строя, постепенно набирая скорость. Но не успели они преодолеть и пары сотен шагов, как оба одновременно вспыхнули вместе с конями, оглашая окрестности истошными криками и тошнотворным запахом горелого мяса. Муки их длились недолго, через пару мгновений всё кончилось. Всё, что осталось от воинов, — кости, латы да пара горстей пепла.

В рядах начались волнения. Люди стали озираться по сторонам, застыв на месте. Самый зоркий из отряда, лучник Барагоз, заметил на верхушке дуба, стоящего возле дороги, какое-то шевеление и выпустил стрелу, практически не целясь. С дуба свалился гоблин со стрелой в шее, в руках зеленокожий держал клочок магической ткани. После первого выстрела Барагоз пустил ещё пару стрел по соседнему дереву, с того тоже свалился гоблин с такой же тряпочкой. Только тот остался жив, ранен стрелой лучника в плечо. Гоблин оказался уродливым тщедушным существом ростом с

десятилетнего ребёнка, с кожей зеленоватого отлива и с грязной тряпкой на поясе, прикрывающей срам.

По приказу сотника двое ратников подбежали к выжившему, но не успели схватить заморыша. Уродец вспыхнул магическим огнём, вереща на весь лес. Одновременно с ним в пепел обратился и его мёртвый собрат под соседним дубом. Воины шарахнулись в стороны.

Из кареты вышел магистр Прем. Мужчина лет сорока пяти, с сединой в висках, в длинной синей мантии. Маг осмотрел место происшествия, брезгливо пошевелил оставшийся от бедняг пепел; в глазах его читались удивление и тревога. В руке он держал Камень истины — небольшой кристалл, размером с маленькое ядро, абсолютно чёрный. Магический артефакт впитал в себя всю магию, разлившуюся над дорогой, и сами куски магической ткани, оставшиеся после смерти гоблинов, вспыхнули, словно пересохший мох при розжиге костра.

— Сотник! Строй солдат боевым порядком и вперёд, — обратился маг к командиру отряда.

Брауз разразился чередой команд, стараясь погасить злость на зарвавшегося мага. Не время для перепалок; после, когда они вернутся в город, он доложит королю о несостоятельности мага, по вине которого они уже потеряли двоих бойцов. Сейчас главное — не дать солдатам запаниковать, занять всех делом.

Под команды и ругань Брауза отряд быстро построился и уже через четверть часа шагал по дороге боевым строем, оставив позади стреноженных лошадей и обоз.

Первым в строю шли вооружённые баргузинами (двуручными, отточенными с двух сторон мечами), одетые в тяжёлую броню двухметровые воины. За ними — десяток мечников, более лёгкие и подвижные для прикрытия флангов. Наконец, за их спинами шёл Барагоз с лучниками и арбалетчиками. Замыкал шествие маг с подручным в окружении пяти воинов.

Брауз шёл в строю мечников, происходящее ему не нравилось; магия — нечестное оружие, приходится ждать, что в любой момент отряд может потерять ещё с десяток бойцов, а может, и он сам…

Внезапно отряд остановился, и задумавшийся сотник едва не влетел в широкую спину впередиидущего воина.

— В чём дело? — раздражённо гаркнул командир. — Почему встали?

— Там… — спокойно сказал Дотар, самый здоровый, воин-ветеран.

— Впереди, на дороге.

— Что, мы теперь каждого камня бояться будем?! — возмутился командир. — Так мы далеко не уйдём!

— Там не камень, — невозмутимо возразил Дотар.

Брауз присмотрелся. Метрах в трёхстах впереди, у раскидистого дуба над землёй висело нечто большое и бесформенное.

На разведку были посланы два мечника, их прикрывали лучники с луками на изготовку. Под пристальным взглядом сослуживцев разведчики подошли к непонятному существу, один из них махнул мечом сверху над ним, и оно повалилось на дорогу. Затем вдвоём отволокли его на обочину. Они вернулись к товарищам и рассказали, что над дорогой на ветке дерева какой-то идиот повесил освежёванного медведя. Тот висел довольно долго, потому что был облеплен насекомыми и изрядно вонял.

— Вокруг ничего подозрительного не видно? — спросил командир.

— Ничего подозрительного замечено не было, — ответил старший мечник. — Мы оглядели округу всю вдоль и поперёк. Даже следов на дорожной пыли нет. Как будто её кто-то подметал.

— Хорошо. Тогда вперёд! — скомандовал Брауз. — Разберёмся по ходу дела. Господин Прем! Вы не могли бы проверить наличие магии? Что-то подозрительная вокруг обстановка.

— Не переживайте, сотник, я уже держу это под контролем, — ответил маг. — Если будет магическая опасность, вы узнаете.

Он показал командиру кинжал с очень коротким треугольным железным лезвием, слегка подёрнутым ржавчиной на большой двуручной рукоятке.

— Уловитель маны?! — с удивлением спросил командир.

— Да, — просто ответил Прем.

Отряд преодолел место, где с ветки дерева свисала обрезанная верёвка, а на обочине валялась смердящая туша зверя.

Впереди, с обеих сторон дороги, росли густые заросли акации, образуя коридор. Горы в этом месте ущелья сходились близко. Между ними было не более ста локтей. Тянулся участок дороги на один полёт стрелы. Дальше горы расступались, — начиналась долина трёх деревень, так называемая Луговина.

В отряде ощущалось нарастающее напряжение по мере приближения к узкому проходу меж гор. Даже самый неопытный боец понимал, что это очень удобное место для засады. Один из арбалетчиков выпустил болт по бабочке, вспорхнувшей с придорожного цветка. Пришлось ему на ходу перезаряжать своё оружие под нервные подначки сослуживцев.

Горы расступились. Отряд вышел на скалистую равнину, тут и там валялись обломки скал.

Напряжение уже начинало спадать, когда из-за близлежащего валуна, рыча, вышел огромный адский пёс с тремя головами. Величиной псина была с доброго кабана, абсолютно без шерсти; из трёх его разинутых пастей клоками падала кровавая пена; острые зубы, как ржавые гвозди, торчали в разные стороны; вместо носов — по две дырки с шумом выталкивали воздух. На каждой голове на длинных толстых шеях было по одному мутному глазу навыкате. Кожа была буро-рыжая, похожа на ржавый топор. Чудовище скакнуло из своего убежища на длинных мощных лапах со здоровенными жёлтыми когтями. Чуть отстав, за первым монстром бежали ещё два таких же адских пса, с утробным рычанием и плотоядной жадностью на мордах.

Правая рука главного придворного мага безынициативно наблюдал за происходящим. В последнее время он старался не делать ничего без приказа своего учителя, что поделать — маги до тошноты капризны и пафосны. Но чего ни сделаешь ради достижения собственной цели… Вдруг парень почувствовал внутри себя какое-то колебание, как будто взволновалась вся его суть. Возможно, так и ощущается пробуждение магии…

— Кнут, саквояж! — выкрикнул придворный магистр магии, отвлекая парня от собственных мыслей.

Подручный подскочил к хозяину уже с раскрытой кожаной сумкой. Тот не глядя сунул руку в дорожное хранилище магических предметов, извлекая на белый свет Цветок истины — дощечку с изображением причудливого цветка, размером с небольшую книжицу. Направил артефакт в сторону адских псов, зашептав одними губами слова-ключи, оживляющие магический предмет.

Огромная тварь из потустороннего мира приближалась к первой шеренге. Опытные бойцы не стушевались, и на головы чудовища опустились сразу три громоздких баргузина. Каждый клинок вошёл в голову монстра на два пальца, но огромная собака не придала сокрушительным ударам большого значения. Из ран первого монстра вместо крови просыпалось немного пепла, подхваченного ветром и развеянного по воздуху.

С грозным рычанием все три головы вцепились в руки воинов. Раздались хруст ломаемых костей и отчаянные крики богатырей, перекрытые завистливым завыванием бежавших сзади двух адских псов, спешивших на кровавый пир.

Три глаза пса прояснились, мутная пелена спала, белки налились красным цветом, а посередине проявился узкий чёрный зрачок. Вкусившее кровь чудовище перемололо огромными зубами руки бойцов и было готово продолжать свой пир.

Лучники и арбалетчики не стояли без дела, выстрелили по трём монстрам. Но стрелы не ранили псов, — они неглубоко втыкались в шкуры зверей, через пару мгновений вываливаясь из их тел вместе с пригоршней пепла. Вся надежда оставалась только на мастерство мага. Ему хватило времени произнести нужный ключ-заклинание и оживить Цветок истины. Дощечка из деревянной превратилась в золотую. Изображённый на ней цветок налился белым светом и ударил по существам из другого мира. Один за одним, трёхголовые создания рассыпались, превращаясь в пепел. Несколько мгновений, и нет адских псов с их воем и страшными кривыми зубами. Только три воина осели в дорожную пыль. У каждого не хватало части правой руки: у одних — по локоть, у других — запястья. Не спасли даже кольчужные нарукавники тяжёлой брони. Они обрывками свисали с ран бойцов, по ним ручейками стекала кровь.

— Кнут, перевяжи воинов. — Маг вытянул из саквояжа склянку с мутной жидкостью. — На каждую рану по две капли. Да смотри не переусердствуй, а то вместо помощи будет только вред.

Подмастерье кивнул, выхватил склянку из рук мастера и бросился выполнять приказ. Раны бойцов после двух капель живительного бальзама перестали кровоточить и на глазах стали затягиваться. Подручный отстегнул обрывки кольчужных нарукавников и перебинтовал подёрнутые молодой розовой кожицей культи.

После ранений богатыри из авангарда отряда перешли в охрану мага, а вместо двуручных баргузинов вооружились палашами, более лёгкими и короткими, но всё равно являющимися опасным оружием в умелых руках.

Мэл, крепкий воин из первого ряда, рассеянно смотрел за тем, как перебинтовывают культи старшим товарищам. Он стоял, растерянно не понимая, как себя вести — не с такими врагами он был готов сражаться.

Поймав на себе насмешливый взгляд сослуживца, ратник решил реабилитироваться в его глазах:

— Хорошо, что среди нас такой великий маг. Иначе эти собачки из преисподней порвали бы нас в мелкие клочки!

— Отставить разговорчики! — резко скомандовал сотник. — Строимся и выступаем. Видели, откуда пришли эти пёсики? Вот туда нам и дорога. Очистим нашу страну от поганой нечисти!

Мечник с восхищением смотрел на своего командира. Старый вояка выглядел таким сильным и всегда подбадривал бойцов. В будущем парень хотел стать таким же, а то и лучше.

Молодой боец, а ему недавно стукнуло двадцать, радовался возможности идти плечом к плечу с опытными вояками. В армию княжества Демьян брали далеко не всех, но Мэл с рождения отличался крупным телосложением и недюжинной силой. Щедрое воинское жалование позволяло ему как ни в чём не отказывать себе, так и помогать вот уже как полгода прохворавшему отцу.

Отряд свернул с дороги и двинулся вдоль гор, уходивших на восток. В ближайших кустах что-то шевельнулось, туда мгновенно влетело сразу три болта. Стрелки сработали чётко.

— Мэл, Став! Посмотрите, что там, — скомандовал Брауз.

Двое мечников кинулись исполнять приказ командира и выволокли из кустов на свет божий маленькое, тщедушное тело гоблина. В его теле торчали две стрелы. Одна — в шее, а другая — в области сердца.

— Опять эти засранцы-гоблины, — сказал один из солдат.

— Да. Пока мы воюем только с гоблинами да с жуткой нечестью, — ответил ему напарник.

— Хватит болтать! Возвращайтесь в строй, — приказал ротмистр.

Солдаты кинули свою ношу на траву, бегом заняв места в рядах бойцов. Отряд двинулся дальше, вдоль скалистой гряды с одной стороны и вековых кедров — с другой. За склоном очередного каменного исполина открылся вид на необычную пещеру.

— Похоже, этой дырки в горе раньше не было. Она тут недавно появилась, — сказал самый возрастной из солдат, издали разглядывая открывшуюся пещеру.

— Почём знаешь? — спросил рядом стоящий арбалетчик.

— А вон, смотри края её как будто оплывшие, да и земля вокруг запеклась, а трава выгорела, — продолжил рассуждать вслух ветеран.

Перед пещерой простиралась зелёная равнина. До входа было расстояние в два полёта стрелы. Выглядела она довольно неуместно и зловеще. Чёрные оплавленные края создавали почти идеальный полукруг высотой в четыре человеческих роста, вкупе с выжженной вокруг входа травой она наводила на неприятные мысли о силе, сотворившей такое.

— Похоже, нам сюда, — вполголоса сказал всё тот же арбалетчик. — Вот сейчас-то и начнётся… Хотел бы я быть подальше от этого места.

— Ничего, прорвёмся! — подбодрил молодой лучник, стоявший рядом.

— А вот и орки! — сказал гигант-гвардеец из первого ряда. — Кто хотел с орками повоевать? Всё гоблинов мало было? Накаркали!

Из пещеры выходили свинорылые воины. Построение противника напоминало людское: впереди выстроились с десяток двухметровых воинов с огромными секирами и молотами, а сзади и с боков каждого гиганта встали по два-три более мелких орка с кривыми и зазубренными ятаганами.

— Странно, у них совсем нет лучников? — сказал Став, мечник со второй линии построения.

— Да ты, похоже, никогда не воевал с орками! — заметил лучник Барагоз. — Где им в горах набраться древесины для стрел? Их стрелки — это гоблины-пращники.

И правда, из пещеры высыпало десятка два почти голых зеленоватых уродцев с пращами; пара зеленокожих покрепче катили за ними две тележки камней.

— Ну вот, похоже, все в сборе, — подытожил выход гоблинов Блюм, мечник с первого фланга. — Сейчас поработаем!

— А ну-ка, ребятушки, давайте нашу мортиру! — скомандовал ротмистр. — Не зря же мы её тащили.

Строй расступился, и четверо пушкарей, всю дорогу кативших за собой это небольшое, но тяжёлое устройство и тележку с ядрами, выступили вперёд.

— Господа пушкари, до нас должна дойти только половина этого отребья, — проговорил Брауз. — Уровняйте-ка нашу численность!

Пушкари засуетились вокруг своего орудия, готовясь к выстрелу. Первый номер расчёта засыпал порох в дуло, затем второй номер закладывал пыж, третий утрамбовывал, четвёртый запихивал ядро в дуло; навели и подожгли фитиль. Первое ядро отправилось в полёт, но не долетело до вражеского построения шагов тридцать и с гулким шлепком закопалось в землю.

Ряды орков заволновались и двинулись вперёд. Командир свинорылых, здоровяк в рогатом шлеме, постоянно что-то гортанно выкрикивали и махал своими здоровенными ручищами.

Вперёд вражеского построения выбежали гоблины и дали свой первый залп из пращей. Камни не долетели до строя людей и попадали в десятке метров от впереди стоящих воинов.

— Господин Прем, не могли бы вы помочь нам в бою магией? Поставить заградительный щит или пустить молнию во врага? — обратился ротмистр к магу.

— Могу, — просто ответил магистр магии. — Но только потом, когда мы встретимся с их чернокнижником, мне будет нечего противопоставить его мастерству. Израсходовать всю ману — значит наверняка обречь нас на поражение. Вы к этому готовы? В любом случае у меня есть шпага, и она в вашем распоряжении.

— Нет, нет! Тогда уж вы следите за развитием событий из нашего тыла, — сказал Брауз. — И вмешивайтесь только в крайнем случае.

— Хорошо, — спокойно, без эмоций ответил маг.

Между тем второе ядро доблестных пушкарей угодило в пращников-гоблинов, в самый центр, развалив тележку с камнями и раскидав серо-зелёных уродцев по сторонам осколками камней. После такого попадания добрый десяток пращников врага не поднялся с земли.

— Молодцы, ядрометатели! — похвалил ротмистр перезаряжающих очередной раз орудие пушкарей. — А теперь шрапнелью по свинорылым выродкам! Стрелки, готовься! Пли!

Очухавшиеся гоблины поменяли позицию и придвинулись ближе, теперь их камни начали долетать до людей, нанося ощутимый урон стоящим в строю солдатам. То здесь, то там падали раненые бойцы. Одному камнем раздробило ногу, другому попало в голову. Увесистые булыжники засвистели над головами. Орки же, шедшие быстрым маршем в атаку, перешли на бег и заорали своими лужёными глотками, поднимая боевой дух.

И тут заряд шрапнели влетел точно в центр их наступающего авангарда. Здоровяка-командира разорвало пополам и пятерых посекло стальной начинкой заряда. Стрелки добавили к кровавой жатве ещё пяток орков.

— А ну, ребятушки, угостим вражьих выродков праведной сталью! — рявкнул ротмистр, сорвался с места с палашом в правой руке и кортиком в левой. — Вперёд!

Ряды воинов с мечами наголо помчались на наступающие порядки врагов. Лучники и арбалетчики продолжали отстрел, пока была возможность стрелять без угрозы для союзных отрядов ближнего боя. Потеряв возможность безопасной для своих стрельбы, они побросали луки и с шашками, висевшими у них на поясе, тоже кинулись в бой.

Пушкари успели сделать ещё пару выстрелов, прежде чем свои и чужие воины перемешались в мясорубке сражения. Дальше огонь они перенесли на гоблинов, целясь в тыловые шеренги противника, а когда от пращников остался жалкий пяток бойцов, присоединились к охране мага. Вовремя. Из толпы сражающихся, орущих и обливающихся кровью ратников прорвался добрый десяток орков и бросился в сторону раненых и магистра Према. Сражающиеся бойцы не могли ничего поделать: на каждого из них приходилось по два, а то и по три орка. Враги были по-звериному сильней и агрессивней, но в мастерстве и выносливости проигрывали ветеранам армии короля Тахо. Так или иначе, бойцам приходилось сражаться. Выжить и победить — это главная цель любого воина. Если хочешь сдаться, тогда нет смысла затевать войну.

Прорвавшиеся орки приближались к позициям обоза людей. Их главная задача была понятна: заставить мага колдовать, а в идеальном варианте — уничтожить его.

Магия, волшебство — всё это громкие слова тех, кто не разбирается в природе создания магических предметов. На самом деле всё вполне себе прозаично — потоки жизненных сил, забираемые у мира и заточённые в предметы. Изучение возможностей потоков только началось во всём мире, и он, магистр Прем, стоящий у истоков зарождения и продвинувшийся дальше всех. И всё, равно положив всю свою жизнь на изучение природы магии, приходилось использовать предметы… Без заточения сил в физическую оболочку ими очень сложно, почти невозможно управлять. Поэтому приходится часами сидеть над волшебными «игрушками», вливая в них энергию мира, придавая им нужную функцию.

— Кнут, вертушку к алебарде, — деловито и спокойно распорядился маг.

— Понял! — отчеканил подручный и достал из саквояжа золотистую кисточку из слегка переливающихся ниток на верёвочке, длиной с ладонь и с петелькой на конце.

Взял у одного из раненых алебарду и приторочил кисточку на заострённый обух. Всё это он проделал быстро и ловко. Раненые с надеждой и удивлением наблюдали за его действиями. У каждого из покалеченных воинов в руках было оружие, хотя они и понимали, что если орки доберутся до них, то шансов выжить у них нет, но приятнее умереть с возможностью перед смертью забрать с собой хотя бы ещё одного врага, чем быть телом, обречённым на заклание.

Между тем Кнут вышел вперёд со своей алебардой, что-то прошептал одними губами и начал раскручивать перед собой оружие. Он делал это так быстро и профессионально, что глаз не успевал уследить за древком, оно просто размывалось в воздухе.

Бежавшие за лёгкой добычей орки даже приостановились от удивления. Но возглавляемый атакующих великан в кожаных доспехах басовито прокричал опешившим войнам то ли ругательство, то ли подбодрил их, и свинорылые бойцы с удвоенным рвением кинулись вперёд.

Кнут тоже не стоял на месте, а побежал на десяток орков один, не прекращая крутить оружие и нашёптывать губами наговор.

Из толпы орков в сторону подручного вылетел небольшой метательный топорик, за ним — ещё два таких же. Но они не добрались до цели и, попав в «мельницу» крутившейся алебарды, вылетели в разные стороны и упали в нескольких шагах от подручного.

И вот Кнут и орки сошлись. В считаные секунды от свинорылых воинов осталось только воспоминание и нарубленные куски плоти, а подручный, не останавливаясь, помчался вперёд, в толпу сражающихся и уже изрядно уставших бойцов.

Маг подхватил свой саквояж и направился в сторону пещеры, как будто сражение уже завершилось и у Плема там срочное незаконченное дело. Чуть помедлив, за магом двинулись пушкари, не сразу сообразив, что происходит.

Тем временем Кнут врезался в толпу сражающихся, и та изрядно поубавилась. Падали все — и свои, и чужие, кто не успел уйти с дороги «Мельницы смерти». И вот остатки войска орков дрогнули и бегом направились в сторону пещеры.

Мэл чудом отбил удар огромного грязного орка, ответным выпадом проткнув живот свинорылому, и отскочил от замаха второго, проводя укол в область грудины. Внезапно он почувствовал сильнейшую боль в спине, как будто его плоть пластовали ещё и ещё. Он успел подумать, что со спины не было никого, кроме своих. Последнее, что он увидел перед смертью, — это выходящая из его грудины кисточка на конце алебарды. Через несколько секунд та же участь постигла и недобитого Мэлом орка.

До укрытия добежало немногим больше пяти свинорылых воинов и столько же гоблинов и скрылось в чёрном провале своего убежища.

Кнут остановил вертушку и отцепил кисточку от алебарды. Он был весь в чужой крови и выглядел очень зловеще. Бывалые воины со смешанными чувствами взирали на человека, принёсшего им победу в неравном сражении, пятились, когда он проходил мимо. Они не понимали, как относится к тому, кто сотворил такое.

Ротмистр был жив, хоть и ранен. В нескольких местах его доспехи были рассечены. На правой руке и на правой же ноге у него имелись неглубокие порезы, а на левом боку его кирасы зияла огромная вмятина, и левой рукой он придерживал свой бок. Но боевой дух командир не утратил.

Больше половины отряда полегло в сражении. В строю осталось двенадцать человек, включая и двух пушкарей, подошедших вместе с магом к остаткам отряда, собравшимся на краю поля брани. Кнут стоял чуть в стороне, чтобы не смущать настороженных солдат.

— Ну что, Брауз, готовы продолжить исполнять волю нашего короля? — обратился Прем к ротмистру. — Добьём врага в его логове?

— Мы привыкли исполнять приказы, даже если нам приходится туго, — ответил командир. — Ну что, братцы, становись в боевой порядок. И вперёд! Очистим от поганой нечисти нашу землю.

Уставшие после сражения бойцы вновь заняли свои места в строю. Здоровяк-гвардеец, оставшийся один, возглавил шествие. За ним — пяток мечников: одни — со своим мечом, а другие — и с трофейным топором. Дальше двигались четверо выживших лучников с палашами и пушкари с саблями. Замыкали шествие маг с подручным.

Строй с опаской вошёл в пещеру. Вокруг царила незнакомая потусторонняя атмосфера. Чувствовался запах серы, не сильный, но вполне отчётливый. Как и у входа, края камня были оплавлены и слегка фосфоресцировали, поэтому полного мрака не было, и света хватало, чтобы видеть на тридцать шагов вперёд. В стенах пещеры то тут, то там зияли небольшие отверстия, в которые можно было просунуть руку.

Углубившись шагов на двести в этот коридор, люди наткнулись на первый сюрприз. Под ногами здоровяка-гвардейца что-то хрустнуло. В полумраке он сначала не понял, что это, и наклонился посмотреть.

— Здесь обгорелые останки гоблина, — с удивлением сказал он, разглядывая бесформенную кучку угольков. — Это что? Кто-то своих убивает?

Подошедший маг из задних рядов присел над остатками обгорелой плоти и внимательно рассмотрел эту находку.

— Похоже, это огневики — твари из ада. Видите, дырки в стенах? Это они их прожигают своими огненными телами, — сказал Прем, вставая, налюбовавшись находкой. — Только долго они в нашем мире не живут — остывают быстро и каменеют.

Маг ткнул ногой средних размеров булыжник. С камня слетела окалина, а под ней полыхнул красный уголь, на котором показались провалы глаз и тут же потухли, и уголь потемнел вновь, став безжизненным камнем.

— Кнут, дай мне Клинок стужи, — распорядился магистр.

Получив от подручного очередной магический предмет, Прем провёл им над бывшим огневиком. Тот захрустел, затрещал и развалился на более мелкие камешки, которые с шипением и потрескиванием раскатились вокруг.

— Выдвигаемся дальше! Надо прекратить это вторжение потусторонних сущностей из преисподней, — вставая, проговорил маг.

Остатки отряда двинулись вперёд по коридору. Только теперь первыми шли Прем с подручным. В руках мага были всё тот же обнажённый Клинок стужи. Кнут вооружён ятаганом, подобранным на поле боя; алебарда в условиях пещеры была неудобным оружием.

Подойдя к ответвлению коридора, маг остановился и поводил Клинком.

— Нужно проверить то ответвление, — сказал Брауз. — Вдруг нам в спину вскочат свинорылые или ещё какая нечисть?

— Хорошо, — не возражал маг. — Давайте так и сделаем.

— Плаха! Порной! Проверьте коридор, — распорядился ротмистр.

Двое мечников без энтузиазма вышли из строя и неуверенно двинулись в тёмный провал. Вернулись они довольно быстро и с выражением облегчения на лицах.

— Что там? — спросил командир.

— Ничего! — ответил более молодой Плаха. — Тупик там. Небольшой зал в конце туннеля, и всё. Да, ещё на полу такой же горелый гоблин валялся.

Отряд продолжил движение вперёд. На своём пути они встретили ещё несколько таких же развилок, но все оказались пустыми. И только в шестой по счёту наткнулись на орков. Сражение длилось недолго.Деморализованные и израненные враги почти не сопротивлялись. Но в плен их никто брать не собирался, поэтому прикончили всех и двинулись дальше.

То тут, то там из расселин вылетали огневики. Пролетая по коридору, они врезались в противоположную стену и, прожигая в ней новую дырку, пропадали в толще породы.

Одна из таких тварей влетела в идущий отряд, и сразу два воина упали замертво; одному прожгло дыру в грудине, а у второго выгорел весь живот, почти перерезав беднягу пополам. В пещере запахло жареной человечиной. Огневик же потерял скорость, и у самой стены упал и попытался ползти, но у него ничего не получалось. На открытом пространстве он начал темнеть и остывать. Через считаные мгновения огневик превратился в булыжник и застыл на месте.

По мере продвижения отряда вперёд температура в пещере стала повышаться, а запах серы становился всё гуще и въедливее.

И вот коридор закончился, переходя в широкую залу. Полумрак здесь сгустился из-за большого пространства. Шириной зал был шагов сто, а высотой в четыре человеческих роста. Посередине зала лежала каменная плита длиной в десять шагов, а шириной в пять, толщиной на два локтя. За этим столом-плитой восседал карлик с крючковатым длинным носом. На голове его не было ни единого волоса. Маленькие глазки терялись в морщинах на серо-пепельном лице. Острые уши торчали в разные стороны и слегка загибались к полу. Заметив вошедших, карлик противно улыбнулся. На столе перед горбатым коротышкой лежали старые пергаменты, открытые обветшалые книги; стояла большая чернильница и стакан с перьями. Чуть в стороне лежала открытая тетрадь, какие делают в королевстве Глоба. Она была исписана наполовину.

— Наконец-то! — заявил карлик скрипучим грохочущим баском. — Долго же вы добираетесь!

Голос как будто исходил не изо рта, а из него всего целиком. Люди, вошедшие в зал, опешили. Они ожидали увидеть здесь всё что угодно, но не маленького уродца, мирно восседающего за огромным столом-плитой.

— Что столпились? — И карлик повёл рукой, унизанной причудливыми перстнями.

Брауз недоумевал, как какой-то хилый гоблин смог подчинить такую толпу орков, свет разбери этих зеленокожих. «Но нам же лучше, — думал сотник. — Сейчас быстренько разберёмся с этим недомерком и по домам».

Но не успели прозвучать приказы, как началось что-то невероятное. «Ненавижу проклятую магию», — была последняя мысль Брауза.

Со всех стороны вылетели чёрные, склизкие щупальца обвились вокруг вошедших и, спеленав, притянули одних к своду, а других — к стенам пещеры. Стоять остался только Прем, у ног которого лежал саквояж с магическими артефактами. Сумку отбросил к ногам мага Кнут, когда его утянуло щупальце.

Маг нарочито медленно наклонился к саквояжу и поднял его с каменного пола.

— Ты думаешь, тебе помогут эти магические побрякушки? — с сарказмом спросил карлик и рассмеялся.

Кончик его серо-грязного колпака, как и кончики ушей и носа, содрогнулись от неестественного, неприсущего такому тщедушному существу смеха.

— Посмотрите на него, он хочет справиться со мной вот этими игрушками для начинающих подмастерьев. Ха-ха-ха! — продолжал потешаться карлик.

— Кто ты такой? — выкрикнул Прем.

— Кто я? — прекратил смеяться Гого. — Ты же знаешь, раз пришёл сюда. Чтобы вытащить тебя из замка, в котором вы, маги, сидите, как сычи, пришлось немного потрудиться. И вот результат, — ты пришёл и принёс с собой то, что мне нужно. Недостающее колечко неисчерпаемой маны. Тебе оно ни к чему. Ваша людская оболочка хрупка, и пользоваться вы им не можете, не рискуя быть раздавленными такой мощью. А мне в самый раз. Что ты удивлённо уставился на свои пальцы?

— Я знал, что это волшебное кольцо… Мне говорили… — Маг удивлённо смотрел на перстень с большим мутным белым камнем. В присутствии карлика камень будто ожил, и дымка внутри него начала движение.

— Мне говорили… Мне говорили… — передразнил его карлик. — Глупый человечишка. Я живу в вашем мирке всего каких-нибудь пятьсот циклов и успел изучить и собрать у себя все самые стоящие магические книги и артефакты. Ты хочешь узнать, кто я? Я тёмный дух из параллельного измерения. Просто ради того, чтобы избавиться от скуки, решил подчинить себе ваш мирок.

Маг был ошарашен. Невероятно. Какими артефактами он управляет? Откуда у мелкого заморыша такие знания, что неподвластны даже Великой магической башне? Тёмный дух? Измерения? Что несёт этот придурок? Возможно, такая сила пробуждается только при применении наркотических зелий?

Прем быстро начал наговаривать активацию защитного артефакта — первое, о чём стоило позаботиться, — о своей безопасности, — но гоблин не дал ему закончить.

Зеленокожий щёлкнул двумя пальцами, и щупальца, державшие пленников, стиснули свои жертвы, раздавив их, словно в тисках. Кровь брызнула отовсюду, люди лопались, как сочные фрукты, пачкая своим соком всё вокруг и оглашая пещеру хором сдавленных криков. Мага прошило насквозь щупальцем, словно копьём, вылетевшим из пола по приказу хозяина. Ещё щелчок, и только останки отряда остались на полу зала.

Карлик повёл рукой. Словно рваная рана, в пространстве открылся портал, и из него выскочила трёхголовая адская собака. Щелчок пальцами, и проход в другое измерение закрылся.

— Наведи-ка порядок у пещеры, вдруг там остались живые.

Исчадье ада унеслось выполнять приказ вызвавшего её хозяина. Карлик поднялся со своего места, ростком он был со свой стол, и посеменил к бывшему магу.

— Наберут магического хлама и мнят себя великими магами, а покажи им что-нибудь стоящее, то сбегаются как мухи на дерьмо и приносят с собой всё, что успели найти за свою никчёмную жизнь. Местные колдунишки глупы и слабы! — ворчал Гого, пока шёл к трупу бывшего врага.

— Я соглашусь с тобой, свидетели нам ни к чему, — раздался голос справа из темноты.

Карлик замер, склонившись над мёртвым телом мага. Осторожно повернул голову в сторону раздавшегося голоса.

— Кто здесь? — задал свой вопрос дух в теле Гого, непонимающе разглядывая стену, пробегая взглядом от трупа к трупу.

От стены отделился человеческий силуэт. Под ноги себе он швырнул то самое щупальце, что спеленало каждого вошедшего. Перешагнул его и направился к карлику.

— И что это значит? — с раздражением сказал карлик. — Что за представление? Ты, грязный человечишка, должен быть мёртв!

Он поднял руку, и сразу пять щупалец вылетели из пола, с потолка и из правой стены, но, ударившись о невидимую стену, вновь убрались восвояси.

— Так, похоже, ко мне пожаловал гость посерьёзнее... — сам себе прогрохотал заблудший дух и выпрямился, разглядывая приближавшегося человека. — Спрошу прямо, кто ты?

— Да, ты хитрый и говорливый, — не обращая внимания на вопросы духа, сказал человек, подойдя к карлику.

Их разделяли всего каких-нибудь десять шагов. Оба вцепились друг в друга взглядами, как будто хотели проникнуть за оболочку внешности.

— Ты мятежный дух. Я, дух праведный, пришёл за тобой. — Бывший послушник мага стоял напротив бывшего карлика.

Оболочки обоих распались, и показался их настоящий облик. Две крепкие фигуры, в высоту почти достигавшие свода пещеры, стояли друг напротив друга, переливаясь перламутром, который постоянно находился в движении. Только у мятежного духа это движение было более медленное и тягучее, а сам он был ярче.

— Повеление создателя собрать всех мятежных духов, расползшихся по мирам, и доставить их к нему на перековку. — Праведный дух наклонился и поднял с пола пещеры камень. — Я запечатаю тебя в этом камне и отдам его создателю. Вас, тысячи заблудших, потерявших истинный смысл и истинное предназначение своего существования. Дарованное вам бессмертие и сила сыграли с вами злую шутку, вы возомнили себя равными создателю. Из-под рук подмастерья, который мнит себя мастером, ничего хорошего не выходит. Поэтому ты, я надеюсь, добровольно последуешь со мной.

— Для чего? — прогрохотал мятежный в ответ чистому и певучему голосу праведного духа. — Для того чтоб бесконечно действовать по указке? Для того чтобы постоянно оглядываться на этого вашего создателя и бояться не угодить ему? Он такой же, как мы! И даже слабее, если ему требуются помощники следить за своим «хозяйством». Наконец, он просто ничтожество, если чужими руками загребает весь жар!

— Ты не ведаешь истины. Поэтому твои слова ничем не обоснованы, — вспылил праведник. — Я понял, что добровольно пойти со мной ты не желаешь?

— Ты правильно меня понял. — Руки мятежника взмыли вверх. Сам он мелко затрясся. Кольца на его пальцах полыхнули всеми цветами радуги.

Стены пещеры сзади праведника пошли трещинами, посыпалась пыль. Камни начали падать на пол пещеры. Показались первые капли расплавленной породы, которые в считаные секунды превратились в поток жидкой магмы. Из расселины выползло нечто похожее на громадного огненного слизня и неотвратимо двинулось на стоящих перед ним духов.

— Абрагаль, — чистым и звонким голосом пропел праведный дух. Правая рука его мгновенно увеличилась, сформировав клинок причудливой формы с витиеватыми узорами.

— Значит, ты Абрагаль, ведь носитель клинка сам получает его имя, — прогрохотал мятежный дух, отходя в сторону с пути огненного слизняка. — Ну, так попробуй справиться с моими питомцами!

Опять руки вверх, судорога мятежника, и из соседней стены появился ещё один огненный слизняк размером с небольшой дом.

Первый монстр, уже достигший было своей цели и открывший огромную пасть, пытался проглотить носителя клинка. Дух не стал мешкать. Он отошёл на шаг в сторону и опустил на огненное чудовище свой магический клинок. Чуть только оружие коснулось монстра, из него вырвался поток энергии, и слизняк лопнул как мыльный пузырь. Вместо огненного гада под ноги Абрагаля хлынул поток раскалённой породы, который залил ноги защищающегося по щиколотку. Однако праведный дух даже не обратил на это внимания.

Мятежник же продолжал с поднятыми руками трястись, один за одним, вызывая монстров. Вот и второй растёкся по полу расплавленной породой, а четвёртый уже выползал из портала.

С появлением каждого последующего огненного слизня мятежный дух становился всё серее и серее. Свечение становилось всё тусклее. Он выдыхался. Магическая энергия заканчивалась. Абрагалю тоже доставалось, но по нему это было не так заметно. Только клинок в его руках с каждым поверженным врагом становился как будто тяжелее, и праведник с каждым ударом поднимал его для следующего с большим усилием.

Расплавленная порода от поверженных слизней залила ноги праведника по колено и застывала каменея. Праведный дух потерял подвижность и манёвренность.

— Вот и всё! — прогремел голос мятежного духа.

Он затрясся как-то особенно мелко и стал уменьшаться в размерах, тускнеть; его перламутровый цвет превратился в практически чёрный. Потолок над Абрагалем пошёл трещинами, на него посыпалась мелкая пыль, потом камни, и потекла расплавленная порода. В потолке образовалась огромная дыра, из неё вывалился на праведного духа раскалённый слизняк с разинутой пастью.

Уклониться в сторону праведный дух не мог, ноги его полностью увязли в застывшем камне. Он только что расправился с последним чудовищем, выползшим из левой стены и пытавшимся его проглотить. Внезапная атака сверху застала его врасплох. Абрагаль зарычал, словно раненый зверь, и с явным усилием направил клинок к потолку. Это всё, что он успел сделать, до того как исчезнуть под тушей огненного слизня. Мятежному духу было не до празднования победы — он упал на пол и лежал в позе эмбриона, выпитый до дна этим сражением. Почерневшее маленькое тело не шевелилось и не издавало ни звука.

Огненный слизень, упавший с потолка, через пару мгновений после приземления лопнул и разлился потоком раскалённой породы вокруг скрюченного тусклого силуэта праведника. Его клинок был наполовину залит расплавленным камнем, но освободить меч уже не хватало сил.

Прошло какое-то время, прежде чем Абрагаль, немного налившись силой, смог пошевелиться и начал выпрямляться. Его тело по пояс было замуровано в камень.

В зал вбежал адский пёс, посланный подъедать трупы и раненых у пещеры. Сытые и довольные морды выходца преисподней с недоумением разглядывали преобразовавшийся зал. Пёс явно не понимал, что произошло и почему всё изменилось. Туда ли он попал и где хозяин, пославший его так славно попировать? Он не узнавал карлика в скорченной фигуре на полу. Зато сразу определил врага в замурованном в камне существе. Все три головы разом повернулись в сторону цели, раздался утробный рык, и псина кинулась, чтобы добить и сожрать противную ей сущность.

Абрагаль тоже заметил неожиданного гостя, о котором в пылу сражения он совсем забыл. И вот теперь за свою забывчивость надо расплачиваться. Извлечь меч из породы в данный момент не было ни сил, ни времени.

Пасти адского пса находились совсем уже рядом, когда в левой руке праведного духа появился кинжал, очень похожий на уменьшенную копию меча. Вероятно, его младший брат. Он сверкнул в полумраке и исчез в пасти средней головы пепельного монстра. Мгновение ничего не происходило. Казалось, что рука, исчезнувшая в пасти пса, больше никогда не будет целой, — острые кривые зубы с лёгкостью перекусят её. Однако конечность с вытянутым вперёд клинком была невредимой, зато монстр разлетелся в стороны пеплом, как от взрыва. Клинок сиял перламутровой аурой.

Абрагаль обмяк и перестал двигаться, потеряв только что восстановленные силы.

Время в пещере замерло. Ничего не происходило. Тишина и покой.

Праведный дух очнулся первым. Энергия, питающая сущность, не прекращала поступать из поддерживающего его канала родного измерения. С мятежным духом было всё по-другому. Он сам себя обеспечивал энергией. Вчужом мире ему приходилось собирать по силу крупицам, поэтому восстанавливался он гораздо медленней.

Выпрямившись в ловушке, Абрагаль для начала решил извлечь из камня свой меч. Кинжалом в левой руке он ударил по слою породы, державшему артефакт, и камень пошёл трещинами, освобождая меч.

Дух повис на мече, на мгновения потеряв контроль над телом, но тут же пришёл в себя. Надо было выбираться из западни, расставленной ему мятежником. Он поднял над собой меч, на миг замер и, когда лезвие сверкнуло перламутром, ударил о камень, державший его в плену. Энергия из клинка перетекла в место удара. Порода, как лёд во время половодья, затрещала. В разные стороны побежала целая сетка трещинок, увеличивающаяся в размерах и превращая монолитный пласт породы в мелкое крошево. Освобождённый дух сумел выбраться на кучу камней и упал. Он лежал, не шевелясь, выпитый до дна.

Время шло. В пещере вновь ничего не происходило.

И вот Абрагаль начал приходить в себя. Использование столь огромной силы и пропускание через себя такого потока магической энергии не могло не сказаться на обладателе священного оружия.

Через несколько минут после первых попыток пошевелиться дух неуверенно встал. Оглядел пещеру, что-то ища. Остановил свой взгляд на ручке саквояжа, торчащего из-под груды камней. Подошёл, покачиваясь. Взялся за ручку. Потянул. С небольшим усилием вместилище магических предметов поддалось и вышло из плена каменных обломков. Абрагаль открыл его и высыпал содержимое на пол. Духу не был нужен этот бесполезный хлам, который так ценил прежний обладатель, — ему был нужен саквояж. Камень с душой при прямом касании забирал слишком много сил, которых у него и так не осталось. Перешагнув через кучку волшебных вещей, он неуверенной походкой направился к поверженному врагу. Тот лежал неподвижно. Но когда праведник наклонился и взял кусок породы в руку, мятежный дух открыл глаза и из его утробы прозвучал слабый и надтреснутый голос:

— Я рад, что сумел оказать тебе достойнойное сопротивление. Не радует меня только собственная глупость. Надо было сначала поднять кольцо, которое мне принёс этот маг-человечишка. Тогда бы мы схлестнулись на равных. И неизвестно было бы, кто сейчас лежал бы у ног победителя без сил.

— Ты мнишь себя всесильным? — ответил мятежнику Абрагаль. — Так знай: ты — моё первое задание, возложенное на меня создателем!

Секундное молчание после сказанного прервалось хриплым смехом мятежного духа.

— Вот значит как! — отсмеявшись, изрёк мятежник. — Тогда делай, что должен, и покончим с этим.

Абрагаль вытянул руку над поверженным врагом, и к камню заструилась магическая энергия. Обломок начал наливаться светом превращаясь в кристалл коричневого цвета с перламутровыми, постоянно движущимися внутри, волнами. Праведник начал приближать руку с кристаллом к пленному врагу. Вся сущность врага подалась вверх. И в определённый момент тело лежащего на полу пещеры мятежного духа стало распадаться на клочки чёрного тумана и впитываться в кристалл. Через несколько мгновений всё закончилось.

Абрагаль присел на одно колено, переводя дух. Процедура пленения забрала слишком много сил.

Поднявшись во весь рост и положив кристалл в саквояж, охотник за мятежниками неуверенной походкой двинулся из пещеры в обратный путь, но не к королю Тахо, а в открытый в укромном, только ему известном месте, портал. К своему истинному повелителю.

***

Гоблин Покука сидел в кустах акации возле пещеры уже два дня и две ночи. Хорошо хоть сладких кузнечиков здесь, в этой долине, полно, да и другой живности: то лягушки какие-то, то букашка — с голоду не умрёшь. Ах, как приятно положить такого кузнечика на язык и раскусить его! Из него потечёт сладкий сок, а он задрыгает ножками и пощекочет язык. Покуку аж передёрнуло от удовольствия, и он стал искать вокруг себя в траве кузнечика. Ага, вот он. Ловкий гоблин цоп! — и кузнечик у него в руках. Раз, и довольный Покука уже смакует свой завтрак.

— Ох уж этот урод-карлик, — который уже раз жаловался сам себе Покука. — Зачем притащил Покуку под этот куст? Зачем посадил и заставил ждать? Чего ждать-то? «Если появится из пещеры человек и поставит перед тобой мешок или сумку, то ты должен залезть в неё и украсть её содержимое, что бы там ни лежало. А потом бежать к ручью и бросить туда украденную вещь». Глупый карлик! Какие люди могут выйти из нашей пещеры? Да мои хозяева орки их живьём сожрут. Особенно Клыкан. Он жуть как зол на людей! Они весь его отряд посекли, и теперь он в простых воинах ходит. Глупый карлик! Зачем мои ноги обездвижил? Теперь Покука ходить не может, а то бы давно сбежал из этих проклятущих кустов. «Ты сможешь ходить, как только украдёшь нужную мне вещь». Глупый, глупый, глупый карлик! Я за два дня уже всю задницу отсидел. А сколько страху-то натерпелся! То адские псы мимо тебя пробегают, то орки со своими ятаганами и чуть не наступают на Покуку. Этот глупый карлик накрыл Покуку сверху платком: «Под этим платком ты будешь невидим. Не снимай его». А Покуке жарко под этим платком. Но Покука терпеливый. И не такое терпел. А ещё Покука — самый ловкий гоблин, не то что эти Трактул и Стрекало. Дурачки, никогда ничего толком стащить не могут. Вечно получают побои. Синяки и шишки с них не сходят. Толи дело я, Покука, почти никогда не попадаюсь. У самого Кровоноса, самого здоровенного орка, стащил со стола обглоданную кость. Правда, он заметил и отвесил мне такой пинок, что Покука три дня сесть не мог. Но кость-то осталась у меня. Вот какой Покука ловкий! Не зря же этот урод-карлик меня, Покуку, выбрал. А вот украду из сумки человека штуковину, и карлик меня наградит. Он обещал. Попрошу его, пусть превратит меня в здоровенного клыкастого орка. Тогда все девчонки на шабашах мои будут. Тогда я даже к Лилюке, Мананаке и Саламане подкатить смогу, и никто мне и слова не скажет, не то что побить. А может, мне в самого огра превратиться? Буду шаманить и колдовать, так меня и орки бояться будут. Я сам буду ходить и оркам пендели раздавать да будущее предсказывать, как этот чёртов Крах! Это с его предсказаниями Покуку карлик посадил под этот куст. Глупый карлик. А с другой стороны, наверное, это хорошо. Орки и люди вон как посекли друг друга. Поубивали. И гоблинов поубивали. Если бы Покука мог бегать, то убежал бы отсюда: перед тобой летают то стрелы, а то адский пёс из пещеры вышел и все трупы сожрал. Даже не дал Покуке по карманам пошарить. Ух, образина.

Из пещеры вышел человек, его пошатывало, но он шёл и нёс в руке саквояж.

Гоблин в кустах акации насторожился, весь напрягся. Его бугристая зеленовато-серая кожа покрылась мурашками.

— Вот он, мой шанс, — прошептал себе под нос Покука.

Человек отошёл от входа метров на сто и остановился. Поставил саквояж на землю и развернулся спиной к кустам, направляясь в сторону пещеры.

Покуке некогда было смотреть, что там делает человек. В нескольких шагах перед ним стояла та самая сумка, в которую надо залезть. Искоса поглядывая, как бы этот гад ни повернулся, гоблин потянулся к саквояжу и просунул руку в приоткрытую дорожную сумку, негромко щёлкнув замочком. Щелчок потонул в шуме обвала пещеры. От внезапного грохота Покуку мелко затрясло, и он на миг замер, но, успокоившись, резко выдернул руку из саквояжа. Рука держала приличных размеров камень. Он был коричневый и какой-то полупрозрачный. Внутри что-то шевелилось. Гоблин кинул под себя камень и замер.

Отзвуки грохота обвала затихли. Вместо пещеры сейчас была треснутая скала и груда камней вокруг.

Чужак опустил руки, несколько мгновений смотрел пристально на своё деяние и, кивнув самому себе, подобрал саквояж. Тот раскрылся. Покука похолодел от ужаса. Но нет, незнакомец, не задумываясь, защёлкнул замок и, пошатываясь, пошёл к дороге, постепенно скрываясь за поворотом.

Метка, поставленная карликом Гого на себя и гоблина, сработала. Это одно из самых сложных и незаметных заклинаний, влияющих на судьбу, которое хочешь не хочешь, а подтолкнёт тебя сделать то, что ты даже не планировал. И как только гоблин Покука коснулся камня, чары метки развеялись, и зеленоватый уродец вновь обрёл способность двигать ногами. Сначала со страху и по привычке Покука не почувствовал этого. Но когда человек скрылся за поворотом дороги, гоблин в очередной раз попробовал выбраться из куста. И о чудо! Невидимая сила больше не держала его. Правда, ноги не ходили, он их просто отсидел. Тогда Покука пополз на четвереньках из ненавистного куста.

— Покука умный! Покука хитрый! Покука ловкий! Вон как обманул глупого человека! — бормотал гоблин, стараясь подальше уползти от места преступления. — Вдруг глупый человек вернётся и начнёт искать свой камень? А Покука швырнёт камень в воду и будет требовать награду! Пусть камень превратит Покуку в настоящего здоровенного орка! И тогда Покука покажет этим зазнайкам, Карлику и Плыкупу, что они дураки! Тогда Покука намнёт им бока и отнимет у них весь хлеб. И не посмотрит на то, что они служат самому огру-шаману.

Гоблин уполз от бывшей пещеры шагов на пятьсот, когда почувствовал, что может ходить и кровь притекла к отсиженным местам. Тогда он встал и поковылял как можно быстрее, а потом и вовсе побежал к месту, куда его с другими гоблинами посылали за водой. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Показалась едва заметная звериная тропинка. Вот и куст тёрна, за которым протекал довольно крупный ручей. Гоблин выскочил из-за куста и с размаху швырнул камень в прозрачную воду.

— Вот тебе! — выкрикнул Покука. — Давай, камень, превращай меня в орка! Я сделал, что приказал глупый карлик!

Но ничего не происходило.

— Это нечестно! — начал канючить Покука. — Это не должно быть так! Я же сделал…

Гоблин осёкся, глядя в то место, куда упала его ноша. Вода забурлила, и пошёл сизый пар, который начал застилать всю поверхность ручья. Покука насторожился и попятился.

— Эй! Ты кто? Или что?.. — дрожащим голосом прогнусавил Покука. — Давай превращай меня в орка! Большого и сильного!

Гоблин перешёл на шёпот:

— Я уже готов. Эй!

Из воды над сизым туманом поднялся столб перламутрового света величиной с человеческий рост и замер.

Покука весь сжался и начал пятиться. Из столба вылетела молния и ударила в гоблина. Вспыхнуло фиолетовое пламя, которое через несколько мгновений спало, оставив на его месте кучку пепла.

***

Сизый туман, застилающий гладь ручья, начал рассеиваться, а свечение посерело, сформировав силуэт: две руки, две ноги, голова. Фигура начала обрастать плотью, образуя облик стоящего по колено в воде карлика Гого. Он попробовал пошевелить руками — получилось плохо, нескладно. Затем попытался сделать шаг и упал на четвереньки, подняв фонтан брызг.

Многие годы назад он уже проходил через это. Когда он только пришёл в этот мир и сразу столкнулся с одиноким, заблудившимся в лесу карликом, которого убил, забрав себе внешность зеленокожего. Прочитав мысли жертвы, он узнал, что его звали Гого. Ничего против такого имени дух не имел. И теперь спустя века этого имени боятся короли, услышав его, трепещут даже самые могущественные маги.

— Вот ведь… — шёпотом проворчал карлик. — Придётся заново осваивать неудобное тело, но сначала надо выползти из… как там её называют… воды. А то некомфортно для этой оболочки находиться в жидкой и холодной субстанции.

Карлик неуклюже пополз на четвереньках. Сначала медленно, а затем побыстрее, пока не выбрался на пологий берег, заросший густой, высокой травой, и растянулся у самой кромки воды.

— Надо набирать силу, — прошептал Гого, — иначе я просто ничтожество. В этом мире магические каналы очень слабы, и быстро восстановиться не получается. Плохо, что в пещере осталось кольцо, которое принёс мне глупый человечишка-маг. Оно открывало доступ к каналам магической энергии. Сейчас бы я здесь не лежал.

Карлик закрыл глаза и затих…

***

— …Наши доблестные воины порубали в капусту орков, засевших на дороге в Луговину, а маг справился с карликом колдуном. Только силы были неравные, и все погибли в бою. Мне одному посчастливилось остаться в живых. Но дорога свободна, и ничто вам теперь не угрожает, — закончил рассказ Кнут.

— Это, конечно, хорошо, — задумчиво ответил староста. — Нам давно пора платить налог нашему королю Тахо. Но что-то боязно ехать, хоть ты и сказал, что всё в порядке. Не проводишь наш обоз до города?

— Почему не проводить? Провожу, — согласился гость. — Только не до города, а до главного тракта. Проведу ваших мужиков через опасные места, выход из Луговины, а там извиняйте — у меня свои дела.

— И то ладно! — сказал староста. — И на том спасибо. Пойду распоряжусь, чтобы обоз собирали да отправитесь сегодня же. А то как бы неприятностей не было со стороны нашего короля Тахо.

— Это правильно. Затягивать нельзя, — подтвердил Кнут. — А то мало ли чего. А не видал ли кто моей дорожной сумки? Она со мной должна была быть.

Гость с озабоченным видом заозирался, спохватившись о пропаже.

— Сумка твоя, сынок, в холодной стоит. Ничего с ней не случилось, — ответила бабка-хозяйка, суетясь возле печки и собирая посуду после завтрака. — Да и пустая она.

— Как пустая? — поднял брови Кнут в удивлении. — Там точно ничего не было?

— Кроме пригоршни песка, ничего, — пожала бабка плечами. — Уж извини меня, старую, за любопытство. Такая-то богатая сумка — и пустая! Сама удивилась. Любопытно стало, чего в таких сумках носят-то?

— Да там… — в растерянности и задумчивости сказал Кнут. — А давно я здесь прохлаждаюсь? День? Два?

— Да нет! Что ты, сынок? Ты вчера днём пришёл, — ответила старуха, моя в тазу посуду. — Вот только ночь-то и переночевал.

— Значит, должен успеть… — сам себе под нос сказал гость и вышел из избы.

— Чего успеть-то? — крикнула вдогонку любопытная бабка. — Ну вот, сумку оставил.

Кнут вернулся в сени, поискал саквояж глазами. Поднял его. Раскрыл. «Действительно, пусто, — подумал гость, пошарив рукой внутри, а затем и заглянув в сумку. — Где же камень? Куда он мог пропасть? Ведь саквояж я из рук не выпускал. В деревне? А зачем крестьянам этот камень? Они же суеверные! Только если колдун в деревне какой-нибудь есть. Колдун… а ведь я колдовал, когда пещеру заваливал. Точно! И ставил саквояж на землю. А взял его — он раскрытый был. И как будто легче. Но мне не до того было… Так! Соберись! Надо проверить у пещеры. Просто обыскать округу, мятежник не должен далеко уйти, если он вообще выбрался из камня, что вряд ли. Не настолько же он везучий».

Кнут с саквояжем вышел на улицу и огляделся. Просторный двор кишел всяческой живностью. Тут и собака в будке, и птицы за загородками, и две лошади, привязанные к забору. Из сарая слышалось похрюкивание да повизгивание поросят. Три девочки в сереньких, но чистеньких сарафанах и в таких же платочках копались в грядках за небольшой оградкой.

— Эй, девчонки, а где хозяин?

Самая старшая из них ответила:

— Да он у Милюхи. Это там, — махнула она рукой направо. — Через три дома отсюда. Ясно дело, обоз в город собирает. Вы же, господин, собираетесь наших мужиков в город провожать?

Кнут кивнул то ли сам себе, то ли в ответ девчонке и пошёл за ворота.

***

Вечерело. Жирная зелёная гусеница ползла вверх по травинке. Она быстро и упорно двигалась к мелким жёлтым цветочкам. Вот уже совсем немного осталось до заветной цели путешествия. И тут в нескольких миллиметрах от цели она попала в паутину. Сверху на неё свалилась ещё одна сетка паутины. Бедная гусеница изо всех сил пыталась вырваться, но только ещё больше запутывалась. Вот уже и паук спешил к своей жертве. Сейчас он успокоит пленницу навсегда…

Гого лежал, не двигаясь, наблюдая картину пленения и приходя в себя. Карлик постепенно вспоминал, где он и что с ним произошло.

— Ну вот и хорошо! — сказал он сам себе. — Теперь можно продолжить развлекаться в этом мире. А то «пойдём со мной, хозяин тебя перевоспитает», — передразнил карлик. — Неужели непонятно — не хочу я этого!

— И что? — пришёл ответ. — Хочешь не хочешь, а надо!

От неожиданности Гого вздрогнул, резко сел и завертел головой. Шагах в десяти от него, чуть поодаль от реки, прямо на траве сидел подручный мага и смотрел на текущую в ручье воду.

— Отдохнул? — спросил Кнут карлика и, не дождавшись ответа, продолжил: — Тогда нам пора. И так уже заигрались.

— Похоже, ты не так глуп, как показалось мне с первого взгляда. — Карлик исподлобья глядел на своего преследователя. — Зачем я тебе?

— Ты нарушаешь закон магического равновесия этого мира. Даже такая слабая сущность, как ты, со своими знаниями и навыками может поработить этот мир. И что получится?

— Порядок, — вставил своё Гого.

— Получится хаос. Такие, как ты, начнут захватывать миры, вроде этой планеты, начнут воевать между собой и в результате разрушат множество миров. Если допустить это, то всё обратится в хаос. Это же так просто!

— Зато скучно! — возразил карлик. — Порядок, устои, справедливость, равенство, братство. Тысячи лет нами правит создатель, одуревший от своей силы. Тысячи лет не создаётся ничего нового — спокойствие и стагнация! А где место для творчества? Где полёт фантазии?

— Если хорошенько посмотреть вокруг, то можно применить своё творчество и в созидании, а не в разрушении.

— Это скучно и однобоко. Самое стремительное развитие всегда приходит во время разрушения, войн, катастроф. Нужен стимул, чтоб быстро, в сжатые сроки, развиваться, решая проблемы. Всё, что для этого нужно, — это найти слабое место и вдарить. А потом наблюдать за результатом, и если мир преодолеет все трудности, он получит колоссальный скачок в развитии, — карлик улыбнулся.

— Так до падения в пропасть мироздания один шаг, — пожал плечами праведник. — А если мир не сможет остановиться? Если всё по нарастающей покатится, как снежный ком, в никуда? Что тогда?

— Значит, этот мир был несовершенен и зародится новый. Который, быть может, будет лучше, — хмыкнул карлик.

— Ничего это не значит. Ты прекрасно знаешь. То, что ты хотел устроить, было абсолютной лотереей, в худшем случае могущей вызвать хаос во всём мироздании. Спокойное развитие надёжнее, хоть и дольше, но разве кто-то ограничивает нас во времени? — ответил праведник. — Пора нам. А времени философствовать у тебя теперь будет много.