Пан Лисицын против Кощея Бессмертного

Пролог

А началось все с того, что Ивашка выпросил у батюшки волшебную книгу. Уж как он просил, как обещал не баловать, а только смотреть картинки, но хватило его всего на один день. Потом он начал в тот мир руки протягивать, орехи и шишки самоцветные с деревьев каменных рвать, да к нам вытаскивать. А так как они сияли, то прятал их братец в сундук кованный: под замок.

Уж я его урезонивал, но он не слушался и на третий день решил лося поймать. Казался лось совсем маленьким, как котенок – протяни руку и бери его за шкирку. Вот и протянул братец руку, а лось как махнет рогами, так и втащил его в книгу, а после на Ивашку рога наставил и пошел. А бежать братцу некуда, позади ствол дерева преогромный, да и человеку не по силам убежать от лося. Тут как закричал он:

– Братец Василий, помоги мне!

Выхватил я меч и потянулся им к лосю, но не смог дотянуться и потерял равновесие. Миг и я уже внизу, рядом с Иваном-царевичем. А лосиные рога близко, ну вскочил я на ноги и вмазал лосю мечом, но плашмя, аккурат промеж рогов. Лось стал как вкопанный, а я размахнулся и снес оба рога одним ударом. Лосяра как рванул от нас, только его и видели. И остались мы с братцем одни. Книга, как огромное окно в наш мир, маячила вверху, но дотянуться до нее было невозможно.

Огляделся я вокруг – одни огромные деревья стоят, потрогал кору у того, что позади нас оказалось – чистый камень. Задрал голову вверх на макушку посмотреть, так с меня шапка упала.

– Не, – говорю я, – Ивашка, странное место, надо отсюда лыжи вострить, к людям дорогу искать, не то пропадем мы здесь.

– Мне тоже здесь не по себе, братец, – отозвался он. – А вон и тропа хоженая.

– Ну места мы не знаем, так нам все равно в какую сторону податься. Попробуем по этой дороге идти.

Глава первая - Лис в сапогах

На улице стояла жара, непомерная даже для лета. Такой жары в нашей столице сам старый дед Кот в сапогах не припоминает, а значит умники верно бают о глобальном потеплении. Надо бы озаботиться и шубу свою рыжую сменить на что-то более легкое. Я всерьез уже задумался, а не прикупить бы себе кондиционер. Правда их распределяет сам батюшка царь Горох, так как вещь заграничная, дефицитная. Их у Берендея в царстве клепают, а наши денюжки платят. Говорил я Гороху: «Ваше величество, не будьте дураком, скупайте передовые технологии и запускайте в производство: денег будет... – казну расширять придется». А он как слово дурак услышал, ножками затопал: «В опалу тебя, – кричать начал. – Ты как с царем разговариваешь. Под домашний арест и чтобы нос свой рыжий не высовывал. Не то я тебе что-то укорочу, может хвост, а может что и под размер головы».

Вот и сижу в своем тереме под арестом в шубе парюсь, а на той стороне улицы двое шпиков в карете сидят, за домом наблюдают и тоже парятся. Сижу и понимаю, что без царской милости кондиционера мне не видать.

И тут звонок, а номер незнакомый, снимаю, подношу к уху сотик, тоже, разумеется, импортный:

– Пан Лисицын?

– Да, это я.

– Очень хорошо, что я сразу на вас попал.

– А с кем имею честь, собственно говоря?

– Ах! Пардон, пан Лисицын, я не представился – пан Волков, третий секретарь второго царского помощника по внешним связям.

– Что-то не припомню я у нашего Гороха ни одного Волкова, бояр Волковых он на дух не переносит.

– Еще раз, пардон! Я служу царю Берендею и звоню вам от его имени.

Вот тут я и понял, что фортуна повернулась ко мне своей хитрой мордой и снова улыбается до ушей.

– Теперь мне все понятно, пан Волков. Так чего же хочет от меня ваш государь?

– У нас появилась большая проблема, пан Лисицын, но боюсь это не телефонный разговор, дело государственное. Могу только сказать, что царь предлагает вам работу.

– Э… как бы вам сказать, пан Волков, я с удовольствием постараюсь помочь царю Берендею, но в настоящий момент у меня приказ от моего государя и он обязателен к исполнению. Вот если бы ваш царь договорился с нашим, так в тот же день вы сможете располагать мной, а условия обсудим на месте. Тем более, что поручение его величества не особо интересное и недостойно моего в нем участия. Вполне и без меня справятся.

– Жаль, что вы не свободны, но мой повелитель хочет привлечь самого лучшего специалиста и я уверен, что стоит только доложить начальству об этом досадном препятствии, то они предпримут дипломатические усилия и постараются договориться с вашим царем.

– Очень хорошо, откровенно говоря, был бы рад посетить его величество царя Берендея и погостить в вашем стольном граде.

***

Дипломаты у Берендея оказались толковыми, не зря свой хлеб с нашей красной икрой едят. Уже вечером, ко мне прикатил чиновник из департамента по внешним связям.

– Я Зайцев.

«Ну надо же, такой мелкий, ушастый, невзрачный и вид глуповатый – а дипломат!»

– Тут распоряжение вышло на ваш счет, господин Лисицын. Наш государь, проявил к вам милость и более вы не под домашним арестом, а переходите в распоряжение царя Берендея. Наружной охране, по сему случаю, я уже отдал приказ.

Выглянул я в окошко, а кареты и след простыл, только ветер пыль на том месте гоняет.

– И что я должен делать, господин Зайцев?

– А что прикажут, они платят ежедневную аренду за вас нашему царю Гороху. Так что не вздумайте с них плату брать. А сейчас вы соберете вещи, и я отвезу вас в своей карете в их посольство. Там вас, господин Лисицын, уже ожидают.

Я с радостью стал собирать вещи, несмотря на то, что мстительный Горох лишил меня гонорара за будущую работу. Работать всяко лучше, чем в четырех стенах под арестом сидеть, да еще в такую жару.

***

У Берендеев в посольстве меня ждал радушный прием. Зайцев со своей кислой мордой укатил по своим делам, а ко мне приставили помощницу – очаровательную пани Лискину: высокую, стройную, с густым черно-бурым мехом, с маникюром на каждом коготке, а острые ушки задорно торчали над мальчишеской челкой.

И то сказать без помощников работать невозможно, а когда они еще и очаровательны, то добавляют ей особый шарм.

Она сразу начала заботиться обо мне и потащила в столовую, на первом этаже, где нас накормили вполне приличным, хотя и комплексным обедом. Едва я встал из-за стола, как Лискиной позвонили. Переговорив по телефону, она сразу вся подобралась:

– Пан Лисицын, нас ожидает карета, мы завтра должны быть на приеме у царя Берендея.

– Помилуйте, моя прелесть, до вашей столицы три дня пути!

– Это смотря как ездить, – мило улыбнулась она. – Нас ждет особая, самобеглая карета, а лошади в ней только для управления.

– А разве такие бывают?

– Ну и отсталая у вас страна, пан Лисицын, только прошу без обид. Идемте скорее – все сами увидите.

***

Длиннющая карета необычной формы с передней частью вытянутой вперед, как морда Змея-Горыныча, стояла у самого крыльца. Лискина опередила меня и потянула на себя металлическую рукоятку. Что-то щелкнуло и открылась дверь, открывая вид вовнутрь на большой диван красной кожи, стоявший поперек кареты. Лискина отошла в строну, пропуская меня и я забрался внутрь усевшись на диване. Она села вслед за мной.

– Такой экипаж называется лисмузин, – объясняла мне Лискина, – потому как моим двоюродным братом Лисом изобретен. Им управляют два человека: один – кучер, следит за направлением движения и правит лошадьми, а второй – механик, следит за мотором, который и нас везет, и лошадей подталкивает. Лошади, конечно, все равно устают, но у нас десяток подмен по всей дороге расставлены. Так что домчимся втрое быстрее обычного.

Сел я поудобнее, откинулся на мягкую спинку и сразу почувствовал, что по салону прохладой веет – этакий легкий приятный ветерок...

– Ух, как здесь хорошо, будто кондиционер работает.

– А он и работает!

– Это вообще чудо! Знаю, что в зданиях работать может, но вот чтобы в карете... – не успел договорить я, как лисмузин рванул с места и стремительно набрал скорость, но какое-то завывание все же проникало к нам в салон.

– Что это за вой?

– Это, пан Лисицын, звук от работы двигателя, но наши яйцеголовые, совы, да лисы работают над снижением шума, а заодно и над лисмузином без лошадей.

– А разве такое возможно – экипаж без лошадей?

– Они очень умные, раз говорят, что возможно, значит сделают!

Мы неслись так, что вблизи дороги все сливалось в сплошную размазанную зелень. Только вдали можно было хоть что-то рассмотреть. Долго ли, коротко ли, а уже стемнело, когда мы подкатили к дворцу царскому, сменив десятую по счету пару лошадей.

Нас, оказывается, уже ждали и повели в наши с Лискиной апартаменты из столовой и двух спален на втором этаже старинного особняка. Столовая была готова к нашему появлению, ужин стоял на столе, самовар кипел, а сахар лежал на тарелочке колотый в подходящий размер. Хош в накладку, хош вприкуску употребляй. Немного напрягало то, что все меня паном величали, ну это у них национальное, заместо нашего господин. А так все было на уровне, придраться не к чему.

– Сегодня есть-пить, отдыхать, а завтра на прием к самому Берендею, – объявила Лискина. Я снова уловил ее восхищенный взгляд, обращенный на меня. «Ты ей явно нравишься пан Лисицын», – подумал я и подошел к зеркалу, в котором помещался в полный рост. Оттуда на меня взглянул огненно-рыжий лис в сапогах, отделанных серебром, молодой и красивый, с умной, выразительной мордой и внимательными глазами. «Черт возьми, а ведь хорош!» – решил я.

На улице все еще стояла жуткая жара, но в номере, как и в лисмузине стоял кондиционер, что было очень кстати. Выпили мы холодного Боржоми из новомодного прибора – холодильника, освежились и мозг мой сразу потребовал пищи.

– Ну, а в чем собственно работа заключается, – не выдержал и полюбопытствовал я.

– Тут дело секретное, – начала Лиски...

– Ясное дело секретное, – сразу согласился я, – но если вы мне не скажете в чем проблема, я не смогу работать.

– Завтра царь Берендей попросит вас, пан Лисицын, разыскать его сыновей. Оба младших царевича пропали, уже обыскали сначала дворец, потом замок, а после все царство.

– И ничего?

– Ни одной зацепки.

– Иностранные разведки?

– Исключено, наши контрразведчики их очень плотно пасут, мышь украсть не смогут, не то что двух царевичей из дворцовых апартаментов!

– Значит ваши сыщики просмотрели что-то важное. Не может быть, чтобы следов не осталось.

– Вот потому Берендею вы и нужны.

– А мне нужны полномочия совать мой длинный нос везде и чтобы бумага была, что все мне помогать обязаны.

– Это все завтра сами, пан Лисицын, царю скажете. Думаю, ради сыновей он вам навстречу пойдет. А сейчас нам лучше хорошенько выспаться. Ваша спальня справа, моя – слева. Завтра будет тяжелый день.

– Так доброй ночи, пани Лискина!

– И вам доброй ночи, пан Лисицын.

***

Сон мой был прерван самым неожиданным образом. В моей голове гудел колокол и, судя по звуку, преогромный. Невольно я начал считать удары: «три, четыре, пять», и тут я не выдержал и открыл глаза. Последовало еще два удара и все стихло. Я дотянулся до низкой тумбочки возле кровати, на которой лежал и мирно заряжался мой сотик.

– Семь утра, на работу пора, – язвительно произнес я. – Видно любит Берендей чтобы подданные вместе с ним вставали. Сразу ясно, что тут монархия, а не демократия!

Утро было испорчено бесповоротно. Я вышел в столовую, завтрак уже ждал нас на небольшом столике, накрытом белой скатертью, заботливо сервированный слугами. «А слуги тут свое дело знают», – подумал я, глядя на отличную сервировку. Пани Лискина появилась через минуту и пожелала мне доброго утра.

– Доброе утро, – согласился я и, не удержавшись, съязвил, – если оно у вас тут вообще бывает добрым!

– А это вы, пан Лисицын, по поводу колокола в семь утра, так это из-за царевичей: им на занятия к восьми, а еще весь утренний ритуал, включая завтрак и гимнастику проделать нужно. Берендей долго воевал с сыновьями, которые по утрам так и норовили поваляться подольше, а после нашел это решение. После семи ударов пятитонного колокола спать уже не хочется.

***

Едва мы выпили Боржоми, известного на всю страну напитка и для начала стали завтракать, как раздался стук, странный такой, сразу в дверь и в окно. Выглянул я в окно – никого и стук сразу пропал. Да и какой к чертям стук в окно второго этажа. Пошел к двери и ручную картечницу прихватил, дело то царское, мало ли что злоумышленники могут удумать. Приоткрыл, прячась за толстой дверью, и осторожно выглянул, опять никого. Чертыхнулся про себя и дверью хлопнул, засов задвинул. Повернулся, чтобы наверх завтракать значит, а она в прихожей стоит. И хотя я видел ее впервые, но сразу узнал:

– Пани Ласка[1]!

– Пан Лисицын! Я к вам по делу.

– Так излагайте.

– Уж не знаю имеет это отношение к пропаже царевичей, пан Лисицын, а только из Царской волшебной библиотеки книга пропала.

– Ценная?

– Там все ценные и даже бесценные, эта из бесценных.

– Так что за книга, какова природа волшебства?

– Это волшебная книга порталов. На каждой странице картинка, растянув ее можно перешагнуть край и оказаться в другой сказочной вселенной. И вот она исчезла. Не иначе похититель и книгу унес, и сам вместе с ней ушел в другую сказку.

– А книгу искали? Кто имел доступ?

– Весь дворец обшарили, ведь она полцарства стоит. А доступ только профессор Котов и его лаборантка Мышкина имели. Ну так они под подпись берут и под подпись сдают. И так уже двадцать лет исследуют, да все без толку, секрет книги пока не разгадали.

– Спасибо за информацию, пани Ласка.

– Если что, то я царский библиотекарь и найти меня легче всего именно там.

Дверь едва дрогнула, неуловимо приоткрывшись, и Ласки уже след простыл.

Наконец-то наступил завтрак. Мы пили чай с невероятно вкусными ванильными пирожными. Но ничто хорошее, впрочем как и плохое, не длится вечно. Дверь приоткрылась и слуга доложил, что карета подана.

– Нас ждет Берендей, а ждать он не любит.

– Уже бегу, – ответил я, вскакивая из-за стола.

В прихожей я взялся за свои сапоги и обнаружил, что в один из них кто-то недвусмысленно поставил парадную шпагу в изукрашенных серебряными вензелями ножнах, знак дворянского достоинства, но не положенного мне по рождению. Ну раз стоит, придется надеть.

Лисмузин мигом домчал нас к парадному подъезду дворца. Мы поднялись на высокое крыльцо розового мрамора изукрашенного резьбой, крышу его поддерживали шесть тонких стройных колон, а в глубине, в тон мрамору, розовела резная дверь из вишни. Дальше мы шли вслед за дворецким по красной ковровой дорожке бесконечной длины и десятки двустворчатых дверей отворялись перед нами, вроде как сами, до тех пор пока мы не очутились в тронном зале, занимавшем половину первого этажа дворца. Надо сказать, что золота и бронзы на него не пожалели. Барельефы под потолком изображали какие-то исторические битвы, а купол украшала роспись с различными сценами из сказок.

– Известный мастер сыскного дела, личный гость его царского величества Берендея, пан Лисицын с помощницей! – зычным голосом объявил дворецкий.

– Идите к трону, – шепнули мне в ухо откуда-то сзади.

И я пошел, справа от меня шла Лискина. Короткая парадная шпага, с непривычки, пребольно била меня по ноге. Перед ступенями бронзового, но позолоченного трона мы остановились и преклонили колено.

– Встаньте оба, – приказал Берендей своим звучным баритоном. – Следуйте за мной.

Он встал и его горностаевая мантия пошла бело-черной волной от резкого разворота.

Глаза мои разбегались, всюду были картины одна лучше другой, на каждой ступени, ведущей к трону, слева и справа от прохода стояли прекрасные статуи героев и красавиц. А драпировки, а занавеси! Вот что значит торговать высокотехнологичными товарами. На сырье столько не заработать!

Однако царская спина удалялась и мы с Лискиной прибавили шагу, чтобы не отстать. Идти оказалось недалеко. Царь отпер ключом тяжеленную дубовую дверь, щедро окованную бронзовыми полосами, собиравшимися в затейливый цветочный орнамент, и пропуская нас вперед пригласил:

– Входите, это мой кабинет, мое убежище. Тут мы можем говорить спокойно.

Царь, войдя последним, закрыл за собой дверь.

– Садитесь, тут можно без этикета, – и сам плюхнулся в большое кожаное кресло. Вблизи в нем не было ничего царского. Просто пятидесятилетний мужик с сединой в бороде и волосах. Корону он снял и положил на стол.

– Тяжелая она, – прокомментировал свои действия Берендей. – Знаете зачем я вас позвал, пан Лисицын? Думаю вам уже в уши надули.

– Рад, ваше величество, что трезво оцениваете ситуацию. Да мне известно за чем меня... эээ, пригласили. И я вам сочувствую. Не могу гарантировать что все закончится хорошо, но обещаю применить весь свой талант при поисках царевичей. А сейчас я был бы благодарен, если вы расскажете как по вашему все произошло.

– У меня три сына. Старшему, наследнику престола, уже шестнадцать и всем он удался: и статью, и ловкостью, и умом. Учу его править помаленьку. Среднему сыну четырнадцать и он тоже не дурак, в науках часто старшего превосходит и мечом могет отмахаться даже от взрослого. Ну и младший, ему двенадцать. Всем пошел в меня, вот только оболдуй полный. На уме только развлечения, да игрища с проказами. В прошлом месяце так молочницу напугал, что та ведерный кувшин молока разбила со страху. Боюсь, что это он и доигрался до беды.

–Тут мне сказывали, ваше величество, что книга волшебная пропала...

– Да я, пан Лисицын, к тому и веду, – ответил Берендей, запуская пальцы в бороду. – Есть у меня несколько волшебных книг, а одна из них служит дверью в различные сказочные миры. Вот я постепенно и установил связи с некоторыми из них. Увидал младший сын, царевич Иван, как я с царем Салтаном разговариваю, о закупке товаров договариваюсь, ну и начал выпрашивать книгу. Я пытался его урезонить, мол вещь дорогущая – полцарства стоит. А он ни в какую.

– И что? Дали вы ему эту книгу?

– Дал, старый дурак! Но он обещался не баловать. Два дня все было хорошо. А потом, на третий день, он исчез, причем, вместе с братом Василием. Со мной остался только старший сын Федор. Он-то и нашел эту книгу открытой, а теперь рвется братьев искать.

– Так, так, ваше величество, значит вы думаете что они через книгу ушли?

– Именно так, пан Лисицын, уверен. Мы уже искали где можно и где нельзя. Других вариантов нет.

– И страница, через которую они ушли нам известна?

– Ну Федор врать не стал бы, они все друг друга очень любят. Так что думаю, что та страница на которой она была открыта, когда ее Федя нашел, она и есть.

Берендей вздохнул тяжко и повесил голову.

– Ну что вы, ваше величество, не умерли же они – просто напроказили и попали в другой мир.

– Это мир Пекельного царства, по простому Пекло, а царем там Кощей Бессмертный и его подручные, да и простые жители Пекла очень опасны. Уж не знаю живы ли они.

– Раскаянием, как и слезами, делу не поможешь. Тут надо команду собирать, тех кто в Пекле уже бывал, да знает как войти и как выйти.

Тут в дверь постучали.

– Войдите, – крикнул Берендей, догадываясь о том кто находится за дверью.

Дверь отворилась и вошел стройный и широкоплечий юноша, одетый в черную чешую, которая тихо шуршала при его движении.

– Это мой старший сын – Федор. Хочет скакать за братьями.

– Пусти батюшка, не поскачу, так потом как жить-то. Всю жизнь думать что мог, а не сделал.

– Ладно, пущу, но ты с собой учителя своего возьмешь – богатыря Алешу. А старшим будет пан Лисицын и ты, хоть и царевич, а старших слушаться будешь. Да и мой меч-кладенец возьми, мне – старику спокойнее будет.

– Как прикажете батюшка!

– А еще с вами пойдет самый лучший эксперт по Пеклу – Василиса, внучка старушки Василисы Премудрой. Уж она там все знает с бабкиных слов, несмотря на свои пятнадцать.

– Как думаете, царевич Федор, ваши братья сейчас вместе?

– Думаю да, пан Лисицын. Они вообще были очень близки, как говорится не разлей вода.

– Ладно, сегодняшний день на сборы, каждый берет все самое необходимое и столько, сколько может унести, – уточнил я. – А завтра после удара колокола в семь утра, завтрак и в семь тридцать все встречаемся во дворе замка. А теперь, с позволения вашего величества, разрешите откланяться.

***

Я впервые участвовал в серьезном самостоятельном походе. Раньше такими походами руководил батюшка царь. Сейчас мне все было в новинку и я не знал как будет руководить знаменитый Лисицын.

Долго ли, коротко ли, а собрались все перед царским дворцом у парадного крыльца. Василиса в кожаной куртке с огромным количеством карманов, которые были загружены чем-то магическим, и синих джинсах, с платком на голове, из-под которого свешивалась светлая коса до самых пят, тащила сумку сиротского размера.

– Здесь только самое необходимое, – сказала она уловив взгляд Лисицына.

Алеша прибыл налегке: в тяжелых доспехах, с двуручным мечом в чехле и большим, почти в свой немалый рост щитом, сужающимся внизу, облицованным волшебным асбестом, для защиты от Горынычей, с которыми он пока еще дел не имел, но был наслышан, что в Пекле они часто встречаются. На поясе его висел любимый кинжал и еще более любимый шестопер. Особое место занимала серебряная фляжка ведерной емкости.

Лисицын внимательно оглядел всех и сказал:

– Хорошо, все в сборе и вроде готовы к походу. Веди нас царевич Федор в апартаменты братьев, туда где книга лежит.

– Прошу за мной паны и пани, – ответил я и легко пошел через парадное крыльцо в левое дворцовое крыло и взбежал по лестницам в комнаты царевича Ивана.

Там на столе все еще лежала та злополучная книга, занимавшая почти весь стол, все так же открытая на той самой странице. На ней были огромные, странного вида, деревья вокруг еще более огромной поляны. Под одной из нижних гигантских ветвей ютилась избушка на курьих ножках.

– Какая маленькая избушка! – воскликнула Лискина, вглядываясь в дальнюю часть картинки.

– Ну что вы, пани Лискина, – возразила Василиса, – это настоящий ходячий дворец на куриной тяге, новейшая модель. А маленьким кажется потому, что тут деревья огромнейшего размера. Вокруг такого, дай бог за полдня обойти. Вообще-то это лес волшебный и деревья в нем каменные.

– Как каменные? – удивился Лисицын.

– А вот так! Состоят они из кремния и воды, а всего остального там очень и очень мало, – объяснила Василиса. – Ладно раз мы идем туда, то я пожалуй страничку растяну до размеров двери, вот так!

– Ловко, – похвалила ее пани Лискина.

– Пожалуйте первым, пан Лисицын, – ответила Василиса.

Лисицын постоял секунд тридцать собираясь с духом и шагнул. Миг и он уже там, размером меньше мураша.

– Теперь вы царевич.

Я тоже промедлил секунд десять и шагнул к Лисицыну. Потом поднял голову вверх и увидел громадную дверь и три огромных лица, заглядывающих сквозь нее. Еще миг и рядом стоит Алеша привычного мне размера. Дольше всех колебалась Лискина, но и она сделала этот шаг. Следом, почти мгновенно рядом, оказалась Василиса с волшебной книгой в руке.

– Я забрала ее с собой, – сообщила она, перехватив мой удивленный взгляд. – Теперь на этой странице имеется наш мир, апартаменты царевича Ивана. И мы сможем попасть обратно. Царевичи же были обречены остаться в этом мире, так как не захватили книгу с собой. Ой! Моя коса, – воскликнула Василиса.

И тут я увидел толстенный канат уходивший меж огромных стволов прямо в небо, причем чем выше – тем он становился толще.

– Помогите тащить, коса в небесах застряла! – воскликнула она и вцепилась в собственную косу, повиснув на ней всем своим весом. Все мы дружно вцепились в ее волосы и потянули что было сил. Рывок, рывок, еще рывок и чудо, канат выскочил из неба и стал падать на нас, грозя размазать по поляне. Но вместо толстенного каната к нам прилетела толстая, но обыкновенного размера коса Василисы.

– Вот же леший! А я испугался, что она нас раздавит, – выругался я.

– Я тоже, царевич Федор, – призналась пани Лискина.

– Признаюсь, что и мне было не по себе, – сказала Василиса, – хотя я и знала, что нам нечего бояться.

Неожиданно всем стало весело. Но веселье быстро пошло на убыль, уж в очень необычном месте мы находились. Каменные деревья оказались похожими на скалы. Огромные каменные ветви висели над нашими головами и давили на психику. В полукилометре стоял совсем немаленький дворец, на двух гигантских куриных ногах.

– Ну что идем к избушке, – предложил пан Лисицын.

– Не возражаю, – поддержал я предложение сыщика.

– Может Баба–яга что знает, – согласилась Василиса.

Все дружно повернулись и пошли по траве, которая мягко пружинила под ногами, в сторону избушки.

***

На крыльце стоял, будто дворецкий, обыкновенный, на первый взгляд, кот: черный с белым брюхом, в белых носочках, с белым кончиком хвоста и белыми кончиками ушей.

– Хто такие? Зачем пожаловали? – промурлыкал хвостатый.

– Да так по делу мы к Бабе-яге, – ляпнула пани Лискина.

– К какой такой Бабе-яге! – возмутился кот, став наполовину выше ростом. – Хозяйку мою зовут Наина Змеевна!

– Простите, пан Котов, – перехватила инициативу Василиса, – она недавно ушиблась головой, не понимает что говорит.

Лискина было открыла свой ротик и хотела что-то возразить, но пан Лисицын так на нее взглянул, что ротик сразу же захлопнулся, а слова оказались проглочены.

– А вы по какому делу? Случайно не на печную лопату садиться пожаловали?

– Нет, нет, что вы, пан Котов, у нас совсем другое дело, – встрял пан Лисицын, – мы сыском занимаемся по приказу царя Берендея.

Тут кот залихватски свистнул в два пальца и откуда ни возьмись кинулось на нас каменное войско, целая дюжина воинов с каменными дубинами. Алеша и я схватились за мечи, оттесняя остальных себе за спину.

Алешин двуручник скрестился с каменной дубиной первого нападавшего и она рассыпалась в воздухе на красно-синие самоцветы.

– Ух ты! – услышал я восхищенный возглас пани Лискиной.

Я с размаху ударил другого каменного истукана своим кладенцом, и он осыпался кучкой драгоценностей, при этом кладенец удлинился на локоть. Алеша махнул своим двуручником и двое, попавших под этот удар рассыпались в сияющие камешки. Мой кладенец ушел далеко влево и на обратном замахе под него попало сразу трое и меч удлинился еще на три локтя, уж такова была сила волшебства. Остальные просто не добежали до Алексея, попав под мой очередной удар. В итоге перед нами лежала целая поляна самоцветов. Девчонки кинулись их собирать, вереща от восторга. Я кивнул Лисицыну:

– Пан сыщик, собирайте, в нашем мире это стоит больших денег, пригодятся.

– Спасибо, царевич, – и он тоже начал выбирать самые красивые и крупные камушки, набивая ими свою сумку.

Мы с Алексеем стояли наготове, но больше никто на нас не нападал, а кота как ветром сдуло. Наконец складывать камни стало некуда и мы оказались перед выбором идти куда-то еще или попытаться выяснить судьбу царевичей в этом неприветливом месте. Дверь перед нами была открыта, но вдруг избушка закудахтала и довольно шустро, для своих габаритов, повернулась к нам задом.

– Вот те на! – воскликнул пан Лисицын.

– Сейчас развернем обратно, – пообещала Василиса. – Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом! – И она топнула сапожком со всей силы.

Избушка снова закудахтала и мигом развернулась как было раньше.

– Скорее на крыльцо, и тогда пусть вертится куда хочет, – закричала Василиса и первой бросилась к двери.

И вся наша честная компания последовала за ней. И действительно, едва мы успели забежать на крыльцо, как изба снова закудахтала и завертелась. Но нам уже было все равно. Вслед за Василисой мы вошли в этот избу-дворец и оказались в просторном холле первого этажа. Все было изготовлено из различных красивых пород дерева. Ажурные балконы и лестницы представляли собой просто деревянную сказку, паркет был из разноцветных деревянных плиток с красивейшей фактурой. Люстра в тысячу свечей тоже была ажурной и деревянной, с литыми чугунными подсвечниками. Мечи мы держали наготове. Однако нападать никто не спешил, а по широкой лестнице спускалась приятного вида старушка в черном платье с какой-то сложной прической под вычурным серым чепчиком.

– Ой, гости дорогие, входите, сейчас мы вас напоим и накормим, в баньку проводим. А мечи ваши в ножны вложите, тут вам они не понадобятся.

– А вы, наверное, Наина Змеевна, – догадался пан Лисицын.

– Она самая!

– Ну тогда можно я просто с вас показания возьму, а обед и банька, бог с ними.

– Кого возьмешь? – нахмурилась Наина и из милой старушки превратилась в грозную черную колдунью.

– Да вы не волнуйтесь так, Наина Змеевна, снять показания означает всего лишь просьбу ответить на несколько вопросов.

– Ну вопросы это не страшно, тогда давай спрашивай, – обратилась она к Лисицыну, став прежней милой старушкой неопределенного возраста.

– Мы тут по поручению царя Берендея. Ищем двух мальцов, вот их портреты, – и он сунул Бабе–яге две фотографии моих братьев в самой простой одежде, которые я для него разыскал в нашем огромном дворце.

По ним нипочем нельзя было сказать, что они царского рода. Но Наина не даром была ведьмой и сразу сказала:

– Ага царевичи потерялись.

– Черт, только этого нам не хватало, – шепотом выругалась Василиса. – Теперь по всему Пеклу пойдет за царевичами охота.

– Нет, ко мне они не заходили, – и я почувствовал в ее словах холодок, а следом недоверие закралось в мое сердце.

– Не сочтите за обиду или недоверие, а можно мы осмотрим вашу избушку, – поинтересовался я.

– Да уж какие тут обиды! Раз старший царевич так о младших заботится, то валяйте, обыскивайте несчастную старушку. А я-то как раз помочь вам хотела.

– А что вы можете предложить, – перехватил инициативу пан Лисицын.

– Хотела вам уступить во временное пользование блюдечко с голубой каемочкой.

Лисицын беспомощно оглянулся на Василису ища поддержки. Та благосклонно кивнула.

– Что ж, помощь нам не помешает и мы примем ее с благодарностью.

– Надеюсь, что в качестве благодарности вы покинете этот дворец на курьих ножках.

– Разумеется!

– Бери, не сомневайся, пан сыщик, я умею пользоваться этой штукой, – шептала в ухо Лисицыну Василиса.

– Котофей! Блюдечко неси сюда, я знаю, что ты подслушиваешь!

Через минуту появился тот самый кот со шкатулкой в лапах.

– Вот, пан Лисицын, блюдечко с голубой каемочкой, под ваше честное слово, что вернете. А к нему клубочек-поводырь волшебный прилагается.

– Верну, как только мальчишек найду.

– Пользуйтесь, а сейчас вон и чтоб духу вашего...

Что-то подхватило нас и не успели мы глазом моргнуть, как оказались в трехстах метрах на зеленой травке, смотрящими на заднюю стену куриного дворца.

[1] Ласка - тут игра слов: ласка - животное и ласка - любимая.

Глава вторая - Дворец на куриной тяге

Мы оказались на краю поляны, огромные ветви каменного дерева висели над головой, под ногами зеленела обычная травка, солнечные лучи попадали сюда в достаточном количестве и поэтому место не казалось угрюмым. Оно нам показалось не хуже других. А так как времени прошло уже довольно много, то решили здесь немного отдохнуть и подкрепиться, чем бог пошлет, то есть что скатерть-самобранка подаст, оказавшаяся у предусмотрительной Василисы.

Раскинула Василиса прямо на травке скатерть-самобранку.

– Вот это я понимаю, – сказал улыбаясь Лисицын, – тут не у Наины Змеевны, чай не отравят и сонного зелья не подсыпят.

И все как начали свои любимые блюда заказывать: сырный суп с лососем и рисом заказала Василиса; пшенную кашу с репой, рагу с зайчатиной – Лисицын и Лискина, а также мясной пирог; я и Алеша – пшенную кашу с печеной репой и свининой и различные салаты. Обед удался на славу. Запили всю вкуснятину Боржоми, да и с собой в дорогу прихватили.

А уж после того достала Василиса блюдечко из шкатулочки, сунула мне и говорит: «Царевич Федор, ты лучше любого из нас своих братьев знаешь, жми на эту кнопку, смотри в центр блюдца и думай о них. Как получится, так мы их и увидим».

Собрался тут я с мыслями и начал Василия с Ивашкой представлять. Полчаса в блюдце пялился и вдруг засветилось оно внутренним огнем, а по каемочке внезапно яблочко наливное покатилось. А каемочка как развернется и на ней стрелка синяя загорелась. Увидал я братцев в горнице светлой за столом сидящих и из мисок деревянных какую-то похлебку с хлебом едящих. Тут Василиса тронула блюдце и сразу меня из горницы наружу вынесло. Смотрю, там терем высокий стоит, а под самой крышей окно. Вот из него меня наружу и выкинуло. Знать братцы под самой крышей взаперти сидят.

– Ну Федя, молодец, – искренне радуясь моему успеху, сказал пан Лисицын.

– Стрелку синюю видел? – спросила Василиса.

– Видел.

– Так нам туда по стрелке идти надо. Вон и тропа подходящая имеется.

– А может лучше использовать клубочек, – предложила, сующая везде свой длинный носик, Лискина.

– Конечно, используем, – согласилась Василиса.

***

А тем временем в избушке на курьих ножках Наина Змеевна сидела перед зеркалом волшебным и все видела то, что и я с товарищами видел через блюдечко. Но мы тогда этого, конечно, не знали. Она поиграла пальчиками на раме волшебного зеркала и в нем явился мужчина худющий и высохший, на скелет похожий, весь в железо закованный, но в короне золотой и мантии горностаевой.

– Привет тебе, Кощеюшко!

– Чего тебе старая!

– Никакая я не старая! Ты на себя-то в зеркало давно смотрел? Впрочем я не ссориться звоню, а по делу. Слыхала я, что у Берендея детишки потерялись и занесло их волшебством в наши края. А еще слыхала, что у тебя оба царевича, – запустила яга утку.

– Нет их у меня и, вообще, это большая новость.

– Ну, тут их прибыла младшая Василиса разыскивать, да не одна, а с компанией. Так я их хитростью к Горынычу спровадила.

– Ой, спасибо, Наина Змеевна, я змея предупрежу – пусть их перехватит, да поджарит. А царевичей в розыск объявлю и награду за живых по тыще золотых предложу.

– Это я по родственному сообразила.

– Благодарю, должен буду.

– Да ладно, не надо мне твоих благ – отработаешь в тройном размере.

***

А тем временем мы с Ивашкой пошли по этой тропинке хоженой.

Ивашка так и норовит вперед бежать.

– Не спеши, – говорю я, – мало ли кто в этом странном лесу водится. И едва проговорил, как спикировал с ветви каменной на нас какой-то орел – орел ни орел, а птица большая и по виду тоже каменная. Шагнул я вперед, а сам меч вынул. А она когти растопырила и на нас накинулась. Иван тоже свой кинжальчик достал, мал еще свой меч иметь.

– Стань мне за спину, – приказал я, – как ни удивительно, он послушался, видно страшно стало.

Стали мы пятиться к каменному дереву, а птица все ближе и ближе, тут я ее разглядел, хоть и сумерки всюду:

– Гаргулья! – воскликнул я и следом отмахнулся мечом по низко опущенным каменным когтям.

Дзынь! И искры полетели, а следом осколки каменные прямо в нас, едва присесть успели, и в каменный ствол они угодили. А сама гаргулья лишилась лапы, не справилась с управлением и врезалась на полном ходу в ствол позади нас. Искры огненные снопом посыпались, а от гаргульи ничего не осталось, только камни самоцветные под дерево полетели.

– Ух ты, красота-то какая! – воскликнул братец и кинулся подбирать самые красивые.

Насилу уговорил его идти дальше. Шли мы день, а после другой, в животе пусто, есть-пить хочется и вдруг просвет меж каменными стволами обозначился. Прибавили мы ходу и вышли из леса. А за лесом река, а на ней мельница стоит. А за рекой село большое и мост через реку каменный. Дошли мы до моста, а там стражник стоит и плату собирает. С пешего по деньге, с конного по две, а с воза по три.

– Платите, – говорит.

– Да нет у нас денег, – говорю, – есть только это, – и подаю ему самоцвет, из тех что Ивашка насобирал.

Вместо того, чтобы взять самоцвет, стражник схватился за свисток висевший у него на шее и отпрыгнул назад. Раздался резкий свист и мгновенно вокруг нас уже стояла дюжина бойцов в доспехах с обнаженными мечами. Видно колдовство было такое. И усатый офицер радостно закричал:

– Попались нелюди!

– Да люди мы, – возразил я, – сыновья царя Берендея.

– Как же, как же! – воскликнул усач. – Может вы и не из волшебного каменного леса пришли?

– Из леса, – согласился я.

– Ну тогда вы арестованы, а люди вы или еще кто пусть начальство разбирается. А пока в светлице вас запрем и подождем когда начальство приедет.

– Это мы гаргулью убили, оттуда и самоцветы.

– Как же, такая мелюзга гаргулью, так я и поверил. Вот отвезут вас к князю Гвидону с супругою – они живо лжецов на чистую воду выведут. А там как положено с нечистью и поступят. А покуда посидите у нас в тереме и подождете, когда за вами приедут.

Тут оружие у нас отобрали и повели в терем высоченный и заперли в светлице под самой крышей. Хорошо хоть есть-пить дали.

***

Мы шли вслед за клубочком. А он катился без устали – только поспевай.

Шли мы так пока не вышли к скалистой гряде, вокруг которой была большая поляна. Едва клубочек выкатился за опушку каменного леса, что-то огромное упало с неба и придавило его. Я не сразу понял, что это лапа такого размера.

– Горыныч, – прошептала Василиса.

Но этот шепот был слышнее грома небесного.

– Ура!!! – заорал Алеша. Выхватил свой двуручник и бросился к этой гигантской лапище покрытой зеленой чешуей. Свистнул клинок и раздался ужасный вопль с небес.

– Мой мизинец! Ах ты гад мелкий! – заорало сверху несколько голосов. – Спалю и шашлыков наделаю! – и змей заплясал на одной ножке от боли.

Это было смешно.

Но предупрежденный Алеша не засмеялся, а схватился за большущий щит с тепловым отражателем из волшебного асбеста, специальная модель которого производилось для борьбы против Горынычей. Пригнувшись, он целиком спрятался за ним и надо сказать вовремя!

Пламя полыхнуло прямо с неба, но щит выдержал, поток драконьего огня, способный плавить камень, разбился об него, не причинив Поповичу никакого вреда. Тут я понял, что пока мой учитель отвлекает Горыныча, мне следует ему помочь. Выхватил я кладенец и бросился к другой лапе. Вжик и отрубил ему и второй мизинец. Отрубить ему что-то большее просто не хватало длины клинка.

Но я на этом не остановился, а рубанул следующий палец уже удлинившимся на локоть мечом, а сам отскочил в сторону. Теперь меч был настолько длинен, что я смог срубить два оставшихся пальца, а между тем меч вырос еще на два локтя. Мои действия сопровождались хоровыми воплями всех голов, приходившими откуда-то сверху. Понимаю, что это было жестоко, но победа над змеем давала нам единственную возможность выжить.

– Да пошел ты к лешему, – раздался хоровой вопль Горыныча, – так бы сразу и сказал, мол проваливай – меч-кладенец у меня! А то взялся меня по частям рубить. – Захлопали его могучие крылья, все шесть голов плюнули огнем в разные стороны, но нас, по счастью, не задело, и, набрав невероятную скорость, он перемахнул через каменную гряду и был таков.

– Чего это он без бою умотал? – спросила Лискина, как обычно влезая в чужое дело.

– А с того, что Федин меч даже драконье пламя отбить может! – отозвалась Василиса. – В общем, Горынычу тут не светило. Порубил бы царевич супостата в капусту. Вот он и сбежал!

– Одного не пойму, где терем с царевичами, вроде если верить блюдечку, они в тереме взаперти сидят, – Лисицын, как настоящий сыщик поставил самый важный вопрос. – Сдается мне, что Наина Змеевна обманула и клубочек завел нас к ее родственнику Горынычу, а царевичами тут и не пахнет! Что делать будем?

– А давайте вернемся и спалим ей дворец на курьих ножках, – предложил Алеша.

– Хорошо бы, – согласился я.

– Нет у нас времени на это, – возразила Василиса, – нам надобно царевичей выручать. Ну-ка, Федор Берендеевич, берись за блюдечко, оно, похоже, правду показывает. Сейчас заново определим направление и двинемся туда. А я пока самобранку в сторонке раскину.

***

Отошли мы в сторонку и Василиса раскинула скатерть-самобранку. Заказали мы чего душе угодно, да уселись вокруг на травку. Вдруг смотрю под ближайшим каменным деревом гриб стоит огромадный, да невиданный, по виду вроде как боровик, но ростом мне по пояс. Видно лицо у меня было удивленное, так как все разом в ту сторону посмотрели. А гриб шляпку на затылок сдвинул, посмотрел на нас нежданно появившимися глазами и улыбнулся до ушей, которые тоже тотчас народились.

– Старичок-боровичок! – обрадовалась Василиса. – Давайте с нами обедать.

– А не обделю я вас, молодежь?

– Ну что вы! – воскликнул пан Лисицын. – Садитесь поближе, у нас скатерть-самобранка, заказывайте то, чего вам больше хочется!

– Ну раз так, тогда мне ухи осетриной. Приятель мой Иван-богатырь мне ее расхваливал, а вот беда – осетры в этом лесу не водятся.

Не успели и глазом моргнуть, как стоит миска дымящейся ухи осетриной и ложка в ней серебряная.

Пан Лисицын подвинул миску поближе к старичку, да хлеба ему подал.

– Хорошего человека и покормить приятно.

– А ты девица мне одну старую знакомую напомнила, вылитая ты, только было это лет шестьдесят назад. Мне-то что, я не старею, а она должно быть уже в летах.

– Я на бабушку очень похожа, на Василису Премудрую.

– Вот, вот ее я и вспомнил. А тебя как звать внученька?

– Да тоже Василисой, в честь бабушки.

– Ох и хороша уха, не зря Ваня мне ее расхваливал. Ну теперь моя очередь отблагодарить вас. Накормили, напоили, слова ласковые говорили.

– Да, то просто от души, дедушка, – ответил пан Лисицын, – и нам ничего не надобно.

– Так и про то ж! Что от души. Вот и я от души! Примите лук богатырский, без промаха бьющий, да колчан со стрелами. Стрелы в колчане не кончаются, а сами они дезинтеграторные.

– Какие, какие? – удивилась Василиса.

– А такие, куда попадут так то и прахом рассыплется. А владеть им, думаю, будет вот этот рыжий парень, что на лиса смахивает.

– Так я и есть лис в сапогах, Лисицыным меня звать.

– Дедушка, он самый знаменитый сыщик, что хош найдет, – выпрыгнула как всегда пани Лискина.

– А кого же вы ищите?

– Братьев моих, царевичей Ивана и Василия, – вступил в разговор я.

– Это царевич Федор, сын царя Берендея, – представила меня Василиса. – Это богатырь Алеша Попович, учитель Федора, а та болтливая черно-бурая особа – пани Лискина, помощница пана Лисицына.

– Тяжело в этих местах пропавших детей искать, а по сему дам я вам еще одну вещицу – дудку волшебную, как совсем уж худо будет, так подудите в нее, я и услышу. Держите пани Лискина, это вам. А вам пан Лисицын луком владеть, да разумно им пользоваться.

Сказал и растаял как не было.

– Это великий волшебник у нас в гостях был, – сказала Василиса, – мне о нем бабушка рассказывала, он когда-то ее учил волшебству.

Сунула Лискина в котомку дудочку, а пан Лисицын колчан через плечо, да лук на плечо повесил, Василиса свернула скатерку и стали мы снова искать куда же нам следует идти.

***

На этот раз я легко обнаружил братьев и засек направление на то место, где их держали. Клубочку-вредителю наступил конец: раздавил его Горыныч своей лапищей. Ну никто и не пожалел о том. А направление оказалось совсем не тем, куда он нас вел, отчего Лисицын очень расстроился:

– Ну верну я Наине Змеевна блюдечко и красного петушка в придачу отправлю за злодейство ее. При этом у него стало такое выражение лица, что мороз по спине продрал. Не хотел бы я ссориться с таким паном Лисицыным.

Ну долго ли, коротко ли, а пошли мы в правильном направлении. И вышли к реке и мельнице. А через реку мост каменный. Стражник на мосту спросил по деньге медной с человека за проход. Полез я в кошель и вынул серебрушку.

– Пять денежек сдачи давай, – говорю.

Он нехотя отсчитал сдачу.

– Смотрю, у вас тут терем красивый да высокий, – заметил пан Лисицын.

– Мне кажется, тот самый, – добавила Василиса.

– Что это вы к нашему терему прицепились, – насторожился стражник.

– А скажи, мил человек, – вмешалась Лискина, – вы тут недавно двух пареньков не встречали? – и посмотрела на него этак по-особенному.

Стражник тотчас растаял и слюни пускать начал.

– Как же, как же, приходили двое из волшебного каменного леса, десятник их нежитями счел и в тереме запер.

Пан Лисицын по-тихому подсунул Лискиной портреты моих братьев.

– Это они? – и Лискина, жестом фокусника, достала обе фотографии.

– Они, прямо как живые!

– Вон в том тереме?

– Ага!

– Так это наши дети, только потерялись они.

– Так уже поздно, прибыл сотник и увез их в княжий град, где сам князь Гвидон с них спросит и наказание определит.

– Так Гвидон живет на острове Буяне[1]! – воскликнула Василиса.

– Совершено верно, – согласился стражник.

– Так вперед! – воскликнул пан Лисицын и двинулся через мост.

***

Едва мы кашу доесть успели, как отворилась дверь и тот усатый, что нас нежитями обзывал вошел с другим, постарше с широкой бородой.

– Эти штоль?

– Эти, господин сотенный командир.

– Не думаю, что они нежить какая, но раз из волшебного леса так пусть князь и княгиня-лебедь их поспрашивает. Княгине никакая нежить глаза отвести не сумеет. Давай их в мою карету, живо к дальней пристани поскачем.

– А почто не к ближней?

– На ближней ни одной ладьи нету. Плыть не на чем.

– Быстро на выход пацаны, – приказал усатый, – да не балуем, идем куда велено.

Так и оказались мы в той карете. Ехали мы по лесной дороге, но лес был самый обычный, три десятка всадников охраняли нашу карету, и усатый скакал впереди всех. Долго ли, коротко ли мы ехали, но вдруг из лесу рванулась на нас стая волков, да все как на подбор – громадины. Всадники за мечи схватились, да тут гаргульи на нас налетели, повыхватывали солдат из седел, да с размаху их об деревья ударили. А волки на коней набросились, пять секунд и кони с обрезанными постромками понеслись не разбирая дороги. Видно не кони им нужны были. Смотрю сотенный в пистоли серебренные пули вставляет, видно понял он быстро почем фунт изюма! Я же догадался, когда первый из них плавно перетек, будто он был жидким, в человеческий облик.

– Волколаки, – вцепившись в мою руку, прошептал мне в ухо Ивашка.

Благо меч мой стоял в углу кареты, а долы у него были высеребрены, как и на кинжале у Ивана-царевича. Как раз для такого случая. Пока сотник с пистолем в окно высовывался, дотянулся я и прицепил ножны на перевязь и меч приготовил. Тут слышу бах, бах и визг – то ли человеческий, то ли собачий, а следом и с моей стороны кареты кто-то ломится через мою дверцу. И тут Иван кинжалом кого-то прямо через занавеску ткнул, там взвизгнули и что-то упало, отцепившись от кареты. Тыкнул и я своим мечом повыше дверки. Что-то сказало:

– Ох, – и повисло всей тяжестью на мече.

Рванул я меч обратно и тут Иван как закричит:

– Ноги!

Оглянулся я, а в противоположной дверце все пространство окна колено загораживает. И тут бревно к нам вдруг полетело. Хрясь и карета взлетает в воздух и попутно начинает разваливаться.

– Огр, – хрипит сотник и вылетает из кареты. Следом, еще тяжелый удар и уже лечу я. Где Ивашка не вижу, пропал с глаз. Я вылетел прямо через рассыпавшуюся крышу. Открыл глаза – мой меч торчит прямо перед носом. Вдруг чьи-то руки ставят меня на ноги, я хватаю рукоять меча...

– Беги, – приказывает мне голос сотника и я бегу, оборачиваясь на ходу назад:

– Иван! – и краем глаза вижу – братца как котенка за шкирку тащит здоровенный огр в противоположную сторону.

Слышу выстрелы из пистолей и звон тетивы, почти над ухом. Пытаюсь повернуть, спасать брата, но сотник разворачивает меня обратно.

– Потом малец, потом. С силами соберемся, догоним их и тогда.

– Пустите, – ору я, – это мой брат царевич Иван, они его сожрут!

– Хотели бы убить – мы бы не ушли живыми, их втрое больше, – ответил сотник. – Так что сейчас лезть на них – значит чрезмерно искушать удачу. Нас и так половина осталась. Сейчас нам до пристани к кораблю нужно, только на воде мы окажемся в безопасности.

[1] Буян/ Руян - ныне Ругия, территория Германии. Его столица город Аркона - центр славянской культуры. В Арконе находился главный храм славян - храм бога Святовита, возможно у Пушкина - Алатырь.

Глава третья - По следам царевичей

Я несся первым.

Правда для этого пришлось стать на четыре лапы, а шпагу и лук закинуть за спину. Я, как опытный сыщик, понимал, что самое главное не заплутать на незнакомой местности и решил любой ценой взглянуть на карту, а она, по моему разумению, должна висеть в караулке, которая находилась по ту сторону моста. А так как много местных солдат уехало с конвоем, то караулка должна быть пустой или почти пустой. Ворвался я внутрь, а за мной Алеша.

– Держи солдатика, – кричу я ему, – мне карту посмотреть нужно.

Ну Алеша его хвать за руки хваткой богатырской – вроде и мужичок цел, но и вырваться не может. Тем временем соображаю быстро и лихорадочно: «Вот река, вот мост, вот сельцо, а вот пристань».

– Бежим к пристани, я там паруса видел! – и прыгаю в окно.

Как раз тут и наши подбежали.

– За мной, – ору, – на пристань. Даешь остров Буян!

Ну опять бегу на четырех лапах, хоть и не к лицу мне, но надо быстрее, а чем для дела не пожертвуешь. Добежал, Алексей следом.

– Кто тут кормщик? – спрашиваю. – Ну, я, – вызвался седобородый дед.

– Надобно нам на остров Буян попасть, по-государственному делу. Заплатим сколько скажешь.

– Десять золотых и вон в ту ладью грузитесь.

Повернулся и так лихо по-разбойничьи свистнул в два пальца. Тотчас набежали евойные помощники и мигом ладью от причала отвязали, на борт попрыгали, веслами на середку реки выгребли, да паруса поставили. Я даже не заметил, как кормщик на борту очутился. Лихие ребята, видно дело отлично свое знают.

***

Так что отчалили мы. Долго ли, коротко ли, а вышли из реки в окиян-море. Взялся тут кормщик по катушке[1] курс определять.

– Долго ли плыть? – спрашиваю. – На следующее утро до места дойдем. Там и обедать у князя Гвидона будем. Любит наш князь путников, да истории занятные. И всегда чем может помогает. Добр, справедлив и очень богат князь Гвидон. Чего стоит белка, что грызет золотые орешки из которых монету чеканят княжескую. Да и непобедим Гвидон, остров наш охраняют тридцать три богатыря, а сотником у них дядька Черномор.

– Да наслышаны мы про доброту князя Гвидона, о нем много историй рассказывают – одна лучше другой, – отозвалась Василиса.

К вечеру почти нагнали две ладьи в море. Видно их, да далеко – переговариваться невозможно. Тут царевич Федор за блюдце взялся и оно с легкостью показало нам царевича Василия, стоящего на носу ладьи, очень похожей на нашу, а стрелка указала на те два корабля, что впереди нас шли и которые мы постепенно догоняли.

– Чую, что не иначе там мои братья! – воскликнул Федор.

– Ну, царевич, – говорит кормщик, – идем мы немного быстрее, но догоним их только утром – аккурат у пристани. Там и узнаешь – у них ли твои братья.

Стало совсем уж вечереть, как всплыла огромная туша прямо перед впереди идущими кораблями.

– Что это? – испугались мы.

– Это Чудо-юдо Рыба-кит, – пояснил испуганным голосом кормщик. – Раньше плавали мы спокойно, а теперь взялось это Чудо-юдо морское безобразничать. Уже многие купцы с кораблями сгинули. А управы на него нет никакой.

– А кому оно служит? – спрашиваю я.

– Да Садко, как вернулся от царя морского, сказывал, что оно ему и служит, ну так то ж опять надо на дно спускаться. А Садко уж давно как в живых–то нет, некому царю морскому попенять.

Тем временем открыл Рыба-кит пасть и ну воду всасывать, да с такой силой, что и корабли всосал.

– Эх, дайте мне только до него добраться, я его мечом-кладенцом выпотрошу.

– Горячая у тебя голова, царевич, – с ноткой упрека ответил кормщик, много повидавший на своем веку. – А как потом по морям плавать будешь? Ведь обиду царю морскому нанести легко, а с гневом его справиться трудно. Тут как-то иначе нужно подойти к проблеме. Может удастся умом или хитростью твоих братьев вернуть.

***

Поутру мы швартовались у пристани. Под пушечный салют и торжественную встречу нас проводили во дворец князя Гвидона, где и разместили, а следом и накормили. Княжий управитель передал нам приглашение князя отобедать с ним, естественно мы дали свое согласие, ведь особых вариантов у нас не было. Управляющий, важный боярин в красном кафтане, лично решил показать все достопримечательности князя. Начал он со смотра богатырей – пятиметровых силачей и красавцев – и казавшегося маленьким по сравнению с ними трехметрового росту Черномора. Потом была сокровищница, картинная галерея, волшебная белка и волшебная елка с золотыми орешками. Ну и на самый послед оставили сам монетный двор, где нам подарили по золотому, на память. Так незаметно и пришло время обеда.

Проводили нас в трапезную на первом этаже, рядом с тронным залом, всю украшенную гобеленами чудной работы, и разместили по чинам и званиям, а как узнали что Федор сын царский, так сразу по правую руку от хозяина усадили. Алешу рядом с ним, а Василису, как помощницу главной царской советницы, ниже по столу, а уж меня и Лискину еще ниже. Ждать пришлось не долго, следом и сам князь вышел с супругой. Оба были молоды и хороши собой и все сплетни об их красоте оказались вполне справедливыми.

Князь с княгиней приветствовали нас, мы раскланялись и сели после них за стол. Пока слуги начали блюда разносить, стал князь нас расспрашивать: «Кто, откуда, по каким делам, какие чудеса нам ведомы?» Тут-то и пересказал я ему и княгине нашу историю. Выслушали они нас внимательно и княгиня говорит:

– Ничего удивительнее я еще не слышала.

– Милитрисса[2], можем мы как-то помочь нашим гостям? – спросил князь.

– Давай князь отправим в морское царство послов с подарками. Всего у нас с тобой много, чай не обедняем, если подарков дорогих царю морскому поднесем.

– А кого послом отправим?

– Да хоть пана Лисицына, а в провожатые дадим ему самого Черномора! А то сам не дойдет – потонет еще.

***

Это было ужасно. Огромная рыбина, размером как добрых три синих кита, внезапно всплыла и начала всасывать в себя воду, наши корабли сорвались с места и их понесло этим сильным течением, образовавшимся в окияне-море. Не успели мы понять что происходит, как корабли наши угодили в желудок монстра. А там уже десятка два ладей плавает. Иные люди уж по полгода в желудке обитают, приспособились. Мачты с ладей поснимали, сделали в желудке распорки, чтобы значит корабли не раздавило.

Рассказали, что когда Чудо пасть открывает, то против течения выгрести невозможно, а кто во рту зазевается, тех раздавливает вместе с ладьями. И никто пока не придумал как освободиться. Стали и мы думать, да ничего в голову так и не пришло.

***

Огр тащил меня три дня, он почти бежал, делая двухметровые шаги своими кривыми ногами. Я прекрасно понимал, что братец Василий в гораздо лучшей ситуации, он, по крайней мере, среди людей и тащат его к князю Гвидону, имевшему отличную репутацию, и к его жене-волшебнице. Разберутся они кто там нежить, а кто человек. И тогда братец отправится меня искать, да возможно князь ему поможет. Вот я и решил оставить след, а для этого поддел носком один сапог и снял его с ноги, через полдня снял второй, еще через полдня вниз полетела шапка. По ним, по крайней мере, можно будет определить направление.

Стая волколаков сопровождала наш поход, а гаргульи куда-то разлетелись. Долго ли, коротко ли, а притащил он меня к стеклянным горам на краю света, а там на высоченной скале неприступной стоит замок из червленого карбункула сложенный, точь-в-точь как няня сказывала в сказках. Я его сразу узнал и понял, что попал в лапы Кощея Бессмертного. Ничего хорошего мне это не сулило, наши богатыри не раз и не два бивали его войско, да и сам Кощей бывало едва спасался бегством.

***

Посольство собирали недолго.

Назначили послом пана Лисицына, вручили верительные грамоты, а остальных друзей-товарищей назначили помощниками, меня назначили советницей, а Федора, как единственного наследника, оставили на попечении князя Гвидона и княгини Милитриссы. Ответственным секретарем посольства назначили Черномора, а тот, само собой, никуда без богатырей и прихватил с собой десяток. Так что посольство получилось внушительным. Под конец, когда уже одной ногой на первой ступени лестницы, ведущей к царю морскому во дворец стояли, вынес князь Гвидон ларец, полный самоцветов и передал его Черномору.

– Это вам, господа, чтоб не с пустыми руками в подводное царство идти.

Ну поблагодарили мы князя и Черномор сделал первый шаг. Оглянулся он и говорит:

– Ничего тут страшного нет, пока вы на лестнице – то можете дышать яко на суше, а вот сходить с лестницы категорически не советую. Мне можно и моим богатырям тоже, мы жители морские, нам наоборот тяжек воздух суши. Ну с богом! – и он развернулся лицом к морю, а к нам спиной и зашагал, быстро опускаясь под воду.

Пан Лисицын двинулся следом, ведь он у нас главный. За ним пошла я, а остальные двинулись за мной. Лестница оказалось настолько широкой, что нашу процессию прикрыли с боков дядькины богатыри, которые шли по самым краям ступеней. Вот мое лицо погрузилось под воду и губы облизала соленая морская вода. Я вдохнула помаленьку, готовясь, если что бежать обратно наверх, но ничего не случилось – воздух как и раньше вливался в мои легкие. Я смотрела на ступени из золотистого мрамора, с белыми ограждениями и зелеными фонарями светившими на все это великолепие.

Откуда ни возьмись рядом появилась большая стая дельфинов. Они весело кружили вокруг и улыбались нам своими зубатыми ртами, способными разделаться с нами при желании. Но они были исключительно дружелюбны. Потом появилось пяток больших белых акул, не рискнувших приблизиться.

– Они не подплывут, – обернувшись, сказал морской дядька, – они боятся дельфинов. Наши новые друзья атакуют акул и избивают их носами, да так, что могут забить до смерти. Ну это еще что, сейчас появятся волки морей и всех разгонят, держите оружие наготове.

Но сначала появились голубые акулы и акулы молоты. Эти крупные хищники оттеснили и дельфинов, и белых акул. Но внезапно и они исчезли, развив большую скорость, а я увидел большую стаю касаток. «Это и есть волки морей», – догадалась я. Выглядели они жутко. Огромные с пастями усаженными такими зубами, что могли перекусить пополам большую белую акулу или проглотить целиком дельфина.

– Помашите им, пан Лисицын, вашими бумагами, они вполне разумны.

Лисицын тотчас внял совету Черномора.

– Это верительные грамоты посла, – громко закричал Черномор, – а значит, все мы особы неприкосновенные. Да и постоять за себя можем.

Одна из касаток не поверила и оказалась в опасной близости от нашего посольства. Но тут один из богатырей, казавшийся малышом перед хищницей, развернул свое сияющее копье тупым концом и метко вмазал ей по носу. Касатка метнулась в сторону, видимо удар оказался весьма болезненным. В дальнейшем они держались на уважительном расстоянии – метрах в двадцати от нас.

А лестница все вилась и вилась, все уходила вниз да вниз. Вот уж солнечный свет перестал пробиваться сквозь толщу воды и только зеленый свет фонарей освещал наш путь.

– Нам идти целый день, – обернувшись сказал Черномор. – К обеду доберемся до заставы, там и перекусим.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, но все же добрались мы до подводной заставы. Тамошний сотник как увидел верительные грамоты, так сразу стал вежливым и ласковым и предоставил нам караульное помещение для отдыха. Стоял там стол мраморный, вот на него-то и набросила я скатерть-самобранку. Как всегда народ любимых кушаний заказал и обед удался на славу.

Отправились мы дальше, а сотник дал нам двоих в сопровождение. Поплыли эти тритоны справа и слева от лестницы и им хоть бы что. Зато морские волки сразу исчезли, поняли, что им здесь не отломится.

Долго ли, коротко ли, а завидели мы в глубине огромное зеленое сияние.

– Это сияет огнями дворец царский, – разъяснил нам Черномор.

Поход наш заканчивался, а близость дворца придала нам сил и энтузиазма. В общем, мы прибавили ходу совершенно не сговариваясь. Возле царского крыльца кружилась сотня тритонов–охранников. Наши сопровождающие быстро доложили их командиру и нас беспрепятственно пропустили, правда в солидном сопровождении.

Тут я расслышала как кто-то далеко впереди кричал что-то невнятное про посольство и догадалась, что весть о нашем прибытии опередила наше появление. Скоро о после доложат царю морскому и он решит когда нас принимать.

Мы ожидали в огромном холле, который выглядел как земные музеи: по стенам прекрасные картины, по главной оси превосходные фонтаны, а вокруг мраморные статуи. Вскоре из глубин дворца вынесся управляющий.

– Царь примет вас завтра в обед, а пока он предлагает вам свое гостеприимство.

Тотчас нас провели по закоулкам дворца на прекрасную террасу с отменным подводным видом, где уже были накрыты столы для нас. Прекрасные русалки продолжали доносить яства и напитки. Лично у меня глаза разбежались – я не знала смотреть ли мне на русалок или на диковинные блюда, а может на произведения искусства или на танцующих у террасы невиданных рыб невероятной красоты.

Принялись мы за угощение царское и не заметили как танцующих рыб сменили танцующие русалки, к которым присоединились тритоны. Вся окружающая местность напоминала китайский сад, в котором все посадки были рассчитаны с математической точностью, чтобы производить максимальный художественный эффект. Я такой видела только на картинках, так как до Китая от нас два локтя по карте. В общем, нахваталась я впечатлений столько, что потом всю ночь ворочалась – заснуть не могла.

Завтрак прошел еще более пышно, но уже на другой террасе, в другом саду совершенно не похожем на первый, но тоже прекрасном. Дождавшись дворецкого, приплывшего сопроводить нас на царский прием, я выразила свое восхищение как искусством садовников, так и искусством поваров. Чем явно угодила высокопоставленному чиновнику.

– Хорошо, пани Василиса, – ответил он с улыбкою и вежливо вильнул хвостом, – я передам ваши слова восхищения тем, чей труд вы так высоко оценили.

***

Кинжал у меня отобрали, а самого бросили в темницу. То есть в буквальном смысле. Там было темно, а четверо волколаков, правда в человеческом обличье, кинули меня в раскрытую дверь с размаха. А после прямо в воздухе появилась зеленая рама и сам Кощей внутри нее.

– Попался Ивашка, Берендеев сын! Много раз я пытался завоевать царство Берендеево, да слишком много сильных богатырей служат у вас. Теперь я выкуп возьму с царя Берендея, обменяю тебя на полцарства. А когда поймаю твоего брата, то и от остатка полцарства затребую, а уж после вы станете так слабы, что моя рать побьет вашу и завоюет то, что останется.

Нечего мне было ответить Кощею, да и опасался я его дразнить, знал что он страшен в гневе и может запросто испепелить взглядом. Вот так и попал я в подземелье. Оно оказалось сырым и холодным, тут не было даже лавки. В углу лежала куча соломы, в которую можно было зарыться для сна и спасения от холода. Окон не было, а вместо двери была решетка железная. В коридоре напротив нее коптил единственный факел и тени от его неверного огня метались по маленькой темнице. Кормили здесь плохо, солнце сюда не заглядывало, свежий воздух не заходил, а еда была скудная и не вкусная. А все усугублялось тем, что я не представлял когда придет помощь и сколько тут сидеть придется. А как говорит мудрость народная: «Труднее всего ждать и догонять». После этого обо мне, похоже, совсем забыли, чему я тихо радовался. Я верил, что брат придет и спасет меня.

***

Тронная зала была великолепна.

Четыреста колонн подпирали мраморный потолок с выложенным на нем из драгоценных камней созвездиями. Каждая из колонн была прекрасной статуей, те из них что располагались ближе к середине залы – изображали богов и богинь, а поодаль персонажи сказок, к краям они шли чаще, а середина, перекрытая каменным сводом, была совсем свободна от них.

На стенах были высечены сцены великих битв, где герои и боги побеждали демонов и драконов. Красная дорожка вела через всю тронную залу к подножью резного трона из раковин и жемчужин, великое множество которых украшало спинку и подлокотники. На троне восседал царь морской, в короне из золота и крупных жемчужин, в правой руке трезубец, в левой круглый щит, борода по полу стелется, а мантия из чешуи разноцветной соткана. На щите тройка коней богатырских влечет царя морского, а вместо кареты огромная волна.

Один из слуг морского царя шептал нам указания как правильно себя вести. Вперед пошел пан Лисицын, справа от него Черномор. А всем остальным велели оставаться на месте. Сделал посол так, как было велено: остановился перед возвышением на коем трон стоял, преклонил колено и поклонился. Рядом с ним кланялся дядька Черномор.

– Подойдите, гости дорогие, – пригласил их царь.

Посол выпрямился и подошел, остановившись перед троном, рядом с ним встал Черномор.

– Можете подать верительные грамоты.

Лисицын сделал вперед шаг и тотчас навстречу выплыл царский секретарь и принял от него бумаги.

– Подтверждаю ваш официальный статус посла, – объявил царь морской. – Можете говорить по делу.

– Ваше величество, я представляю сразу двух государей – известного вам князя Гвидона, он вам велел кланяться и подарок прислал, – торжественно объявил пан Лисицын.

Черномор немедля передал царю самоцветы, которые принял кто-то из секретарей.

– А так же царя Берендея. Оба государя будут вам безмерно благодарны в пределах разумного, если вы выполните нашу скромную просьбу. А она заключается в следующем. Ваше Чудо-юдо Рыба-кит проглотило несколько наших кораблей и на одном из них оказались сыновья царя Берендея – царевичи Василий и Иван. Нам бы очень хотелось вернуть их, а по возможности и остальные корабли.

– Я со своей стороны с удовольствием, но Рыба-кит существо сильное и очень своенравное, возни с ним много. А чтобы мне было не так обидно с ним воевать – выполните для меня три задания. Перво-наперво доставьте мне Жар-птицу с драгоценными перьями в хвосте, рубинами и изумрудами изукрашенные, потом живую химеру, ну и яблоки молодильные целых три штуки, что у Кощея в саду растут. Да, и давайте уточним, что в моей юрисдикции находится только царевич Василий, а где обретается его брат мне неизвестно.

– Я тоже хочу уточнить договор, ваше величество, – ответил Лисицын. – Вы просите почти невозможного от нас, но может вы согласитесь приструнить Чудо-юдо, чтобы он не смел препятствовать мореплаванью и отпустил все проглоченные корабли.

– Что ж, раз уж мне все равно придется с этим разбираться, то я выполню эту вашу просьбу.

***

Большего мы не могли сделать, хотя требования были не вполне справедливые. Но не войну же царю морскому объявлять было.

Пришлось согласиться на его условия. Отправились мы обратно вверх по лестнице. На этот раз нас сопровождали только дельфины, всех хищников как волной смыло.

Долго ли, коротко ли, а вышли мы к солнцу, вдохнули настоящего воздуха, а после проводили нас прямо к князю. Выслушали нас князь со княгинею, а княгиня и говорит:

– Слыхала я, что за десять морей, за тридевять земель в сто тридцатом царстве правит злой царь Балур и собирает он всякие редкости. Он, как правило, отбирает их где хитростью, а где силой. Из-за каждой диковины войну развязывал, в которой тысячи полегли. Есть у него и Жар-птица. Да вот только скакать и плыть туда сорок лет. Разве что лететь на волшебном Пегасе, только его еще и надо суметь добыть.

[1] Катушка - поморский компас.

[2] Милитрисса - в сказке «О царе Салтане» у Пушкина у княгини нет имени, но при постановке оперы выбрано было такое имя.

Глава четвертая - За Жар-птицей

Вышли мы от княжьей четы в расстроенных чувствах.

И тут Лисицын и спрашивает:

– А в нашей книге нет странички из сто тридцатого царства?

– Ты гениальный сыщик! – воскликнула я. – Думаю что стоит поискать, может если не сто тридцатого, так какого соседнего. Соответственно, путешествие сократится.

Тут же открыли волшебную книгу и стали проверять идею великого сыщика. Вход в сто тридцатое царство не нашли, а вот в сто двадцать седьмое – нашелся, а оно как раз граничит с царством царя Балура. Глянули мы туда, а там война идет. И, похоже, воюют они с Балуром. Спустили вниз Алешу на прочном канате. Он там быстро все выяснил: злобный и жадный Балур решил отобрать у соседа птицу Феникса, естественно, никто не собирался уступать ему такой диковины, вот Балур и собрал войско и вторгся в сто двадцать седьмое.

Как только мы поняли, что в сто двадцать седьмом нам рады, то сразу же перепрыгнули туда через книгу. Представили нас царю Ефиму, выглядевшему как типичный царь: с лысиной почти на всю большую голову, аккурат корона по границе волос проходит, а внутри так и сверкает. А бородка жиденькая и остренькая, но по лицу видно – редкостный добряк. Обрадовался нам царь и принял в свою личную охрану. А сто двадцать седьмое царство сильно проигрывало в войне. Неудача за неудачей, поражение за поражением.

– Велико войско у царя Балура, – пожаловался нам царь Ефим, – так мы скоро не только Феникса, но и царства лишимся, а с ним и голов наших.

– А есть у вас, государь, – заинтересовался пан Лисицын, неплохо разбиравшийся в военном деле, – какое-либо крепкое место, где можно обороняться?

– Здесь есть старая крепость, которую никто взять еще не сумел. Называется «Крепкий орешек». Она, конечно, старая, но это лучшее что у нас есть, – немного подумав, ответил царь.

– Тогда велите доставить туда из тылов все стрелометы и катапульты, побольше провизии и воды. Ведь царство у вас большое, где-либо в глубине пусть начнут набирать новое войско, а квартируют прямо в этой крепости, а для этого пошлите толкового сотника и сотню опытных инструкторов, которые могут новых солдат обучить. А пока там новое войско готовится, мы постараемся врага задержать и измотать.

– А у меня нет даже такого плана, так что примем твой, господин сыщик.

***

А вражеские отряды со всех сторон теснили войска Ефима. И не то чтобы их солдаты были храбрее или лучше обучены – больше числом давили. И подошли они совсем близко к столице. А столица город-крепость: стены каменные, ворота крепкие, в центре королевский замок стоит. Решили царские генералы биться за столицу.

– Пусть попробуют на наши стены взобраться, а как стены падут – у нас еще замок имеется, – говорили они.

– Только начните эвакуацию всех гражданских, – посоветовал им Лисицын, – да объявите прием добровольцев в армию. Уверен, многие горожане захотят биться за свое добро.

Так и поступили. Одни бежать кинулись и им в этом не мешали, вот только провизию вывозить не дали, всю реквизировали и в замок отвезли, на случай осады. А добровольцев неожиданно много оказалось и из них три полка сформировали. Дали им опытных командиров и стали тренировать день и ночь.

А времени на тренировки не так уж много оставалось. А пока еще было какое-то время решили все ворота кирпичом заложить. Но уже на следующий день стали собираться под стенами столицы вражеские отряды. Пока их было не много и они держались поодаль. Однако уже к вечеру захватчики стали достаточно многочисленны и обложили город полукольцом.

Наши интенсивно готовились к штурму и тащили на стены копья, стрелы, камни для небольших онагров[1], установленных на стенах и башнях. Противник тоже не дремал. С высоты стен можно было следить, как в их лагере целые отряды вязали лестницы, собирая из двух-трех коротких длинные, которые могли достать до верхнего края стены. К сожалению стены оказались не слишком высокими, не более семи-восьми метров, что не гарантировало смерти противника, сброшенного со стены вниз. Еще сутки подходили вражеские войска, но так и не смогли полностью окружить город.

Наши, соответственно, и не пытались защищать все стены, просто расставили часовых по периметру, а войска встали на стенах напротив вражеских войск. Наутро вражеские генералы расставили своих солдат, распределили в их рядах лестницы, которые должны были тащить по пять человек каждую. Их оказалось не так уж и много и между ними в первой шеренге стояло человек пятьдесят. Зато их войско втрое превосходило наше по численности.

По стене негромко передавали приказ пана Лисицына, сталкивать лестницы копьями, верхних, почти взобравшихся на стену, сталкивать обратно, а если кто прорвется, то рубить их с двух сторон и сталкивать вниз, все равно к нам или наружу. Наконец враги выстроились, кто-то на их стороне проорал невнятные команды и солдаты, смешивая строй рванулись к стенам.

Я стояла на высокой башне, возле главных ворот, которые уже наполовину заложили кирпичом. Рядом стоял Лисицын с волшебным луком в руках, он собирался испытать его в деле и внести посильный вклад в оборону города. Он вскинул лук и наложил первую стрелу на тетиву. Без видимых усилий оттянул тетиву до уха, видимо все это было предусмотрено в волшебстве лука, и спустил стрелу. Она попала в среднего из носильщиков, тащивших лестницу, белая вспышка и носильщик исчез, а вместе с ним и кусок лестницы, два огрызка которой теперь были слишком коротки, чтобы достать до верхнего края стены.

Это вызвало замешательство в рядах врагов. Но Лисицын уже выбирал новую цель и выбор его не был случаен. Лично я быстро поняла, что он специально целит в лестницы, чтобы не давать возможности взбираться на стену. Сыщик выстрелил второй раз и еще одна лестница оказалась испорченной.

Видимо он освоился с новым для себя оружием и стал пускать стрелу за стрелой и вскоре все лестницы, в пределах досягаемости, были сломаны. Но враги продолжали бежать к стенам, замешательства, вызванные стрельбой Лисицына, имели местное значение и остальные бежали не останавливаясь. Наши со стен били их из луков и многие не добегали, оставаясь лежать там, где их настигали стрелы. Многие ковыляли обратно, раненые в руки или ноги. Но большинство все же прорвалось к стенам.

В дело пошли уцелевшие лестницы и вскоре по ним полезли вверх самые отчаянные бойцы, видимо уверенные в собственном бессмертии или в бесконечной удаче. Лучники продолжали стрелять, и в тех кто еще только бежал к стенам, и в тех, кто уже лез по лестницам. Лисицын выбирал вражеских командиров в пределах видимости и они исчезали в белых вспышках магических взрывов. В общем, вскоре на нашем участке перед главными воротами солдаты противника остались без руководства.

Естественно, это не пошло им на пользу, их действия стали сумбурными и несогласованными. Тем временем, первые из нападавших поднялись на уровень стены, где наши бойцы, превосходящие врагов по численности, протыкали их копьями, рубили мечами и секирами и сбрасывали обратно. Алеша с Федей были в числе лучших бойцов. Алеша стоял в первом ряду и широкими взмахами своего большого меча рубил и сбрасывал врагов вниз. Федя прикрывал спину учителю и пару раз спас ему жизнь. Такое разделение обязанностей оказалось плодотворным – на их участке ни один из вражеских воинов не смог прорваться, да и сами они были целы и невредимы.

В отдалении накапливался резерв, призванный в случае успеха как можно шустрее взобраться на стену и захватить город. Но наши, наконец-то закончили возиться с онаграми и дали первый залп из всех «стволов», зарядив их каменной картечью. Резерв оказался слишком близко и сотни камней, размером с кулак, заметно проредили их ряды. Одного раза хватило и резерв кинулся в рассыпную.

Штурм явно захлебывался. Лестниц не хватало, большинство нападавших просто служили мишенями для стрелков и не принимали участия в сражении. Лисицын со своим чудо-луком перебрался на две башни правее и там тоже внес свою лепту в отражении штурма. Как и на нашем участке он сделал все основательно: сначала лестницы, потом командиры. В общем, противник не выдержал и трубачи заиграли отход.

Под обстрелом никто не хотел тащить лестницы обратно. И их просто оставили как есть. Убегавшие солдаты, закидывали щиты за спину, а наши лучники продолжали целиться и стрелять. Убить кого-либо было сложно, но некоторые невезучие шли, пошатываясь, держась за раненые руки, обламывая стрелы. Другие ковыляли, зажимая раны на ногах. Но наши не стремились их добить, оставляя их онаграм, а старались вывести из строя еще целых врагов.

В общем, штурм не удался. Войска сто тридцатого царства откатились обратно. Поражение нельзя было назвать сокрушительным, но многих недосчитались. Это привело к упадку духа в войсках. У нас наоборот, несмотря на потери, впрочем не слишком большие, солдаты радовались такому явному успеху. Праздновали даже новобранцы, не принимавшие участия в сражении.

***

Утром следующего дня нас вызвали к царю Ефиму.

Не стану долго описывать дворец и тронный зал. Скажу, что он был не хуже чем у других царей, только по углам зала были четыре великолепных фонтана изукрашенных статуями и лепниной, изрыгавшей струи воды из ртов, кувшинов и различных музыкальных инструментов вроде флейт и труб.

Придворный этикет практически не отличался от того, что мы уже видели. Так что вскоре мы оказались в пяти шагах перед троном.

– Я наблюдал за вами, господа, во время сражения и, признаться, рад что вы бьетесь на нашей стороне. Дамы пока не проявили себя, но я уверен, что они еще смогут это сделать. А вот мужчин я хочу наградить. Начнем с вас юноша. Вы так молоды, а уже искусный воин. Вы скинули со стены не меньше семи вражеских солдат.

– Девять, ваше величество.

– Тем более вы достойны награды.

Он взял с золотого подноса, который поднес один из секретарей, золотой крест изукрашенный драгоценными каменьями на довольно толстой золотой цепи и одел царевичу на шею.

– Благодарю, ваше величество.

– Теперь вы, кажется вас Алексеем зовут, вы просто мастер меча. Я сбился со счета сколько вы противников уложили.

– Простите, ваше величество, это мой учитель, он известный богатырь и мастер меча в наших краях, – встрял царевич Федор.

– Что ж охотно верю, большой мастер и ученика воспитал достойного. Вам точно такой же орден, в знак нашей признательности.

– Благодарю, ваше величество, но право не стоило. Я простой богатырь, мне золото и каменья не к лицу.

– А я царь и мне лучше известно что и кому к лицу. Пусть все видят, что ты герой и заслужил признание в моих глазах. Носи и гордись!

– А вам, пан Лисицын, – орден за меткую стрельбу и волшебные стрелы. Наверное вы сегодня сделали больше чем некоторые отряды, хотя мне некого из моих воинов упрекнуть в трусости или нерадении. Откуда такие стрелы?

– Ваше величество, благодарю за признание моих скромных заслуг. А стрелы, равно как и лук с колчаном маг один подарил, да сказывал, что потерять я их не могу, все равно ко мне вратятся.

– Что ж, отличный лук и отличная, мастерская, стрельба.

– Рад был помочь, ваше величество.

***

Два дня вражеские войска изготавливали лестницы, разбирая на материал две соседние деревни. На третий день к ним подошло большое подкрепление, почти компенсировавшее их потери. Но наши тоже не сидели сложа руки. Ворота были заложены кирпичом, на который разобрали несколько городских строений. Остальная масса народа делала древки стрел, а кузнецы меняясь у горнов, день и ночь ковали для них наконечники. В общем, обе стороны готовились к следующему штурму.

На четвертый день к нашим противникам стали прибывать невиданные сооружения, в которых Алеша опытным взглядом опознал два тарана и семь осадных башен.

– В этот раз мы так легко не отделаемся, – пояснял он. – Лестниц у них впятеро больше чем было, да семь осадных башен. Считай все войско на нас разом навалится. А пока мы станем биться на стенах, они нам ворота ломать будут.

– Нам надо на барбаканах[2] масло заготовить и соломы побольше, – посоветовал Лисицын.

Генералы отдали соответствующие приказы и работа закипела.

Но на пятый день прибыли катапульты. Их оказалось девять штук. Они имели такие большие размеры, что их отлично можно было рассмотреть со стены.

– Эти штуки заставят нас прятаться и стрельба из них многим будет стоить жизни, – разъяснил Алеша.

– Может из моего лука их? – спросил Лисицын.

– Далеко, из лука их не достать, даже когда они на позицию выйдут.

– Что ж, если они начнут метать камни, то мы стену можем и не удержать, – взвесив все шансы, ответил Лисицын. – Выход только один – устроить ночную вылазку. Дамы остаются в крепости, а мы идем.

– Нет, я пойду с вами, – не согласилась я. – Вдруг какое волшебство потребуется.

– Хорошо, Василиса, только доспех надень.

– Пойду спрошу у сотника, может подберет что подходящее.

– Придется мне идти и у царя разрешение спрашивать, – сказал Лисицын, – и Алеша со мной пойдет, он человек военный и убедительнее меня сможет разъяснить почему это необходимо сделать. Чует мое сердце, что эта последняя ночь, когда нам это может удастся. Завтра они снова на штурм полезут.

***

Царь быстро понял и велел выпустить нас, как стемнеет, в поле через секретную калитку. Для скорости нас подбросили на лошадях. Мы спешились в километре от вражеского лагеря, где под усиленной охраной находились катапульты. Но нам не было нужно подходить к ним вплотную. Пана Лисицына интересовала дистанция в сто метров, с которой его зачарованный лук уверенно мог поразить военные машины. Благо, что ночи были прохладные и охрана жгла костры для обогрева.

При свете этих костров можно было неплохо прицелиться, ведь стрелы подчинялись мысленному приказу и попадали в цель без промаха. Наша конная поддержка осталась нас дожидаться.

Пан Лисицын встал на одно колено и разложил перед собой девять стрел прямо на траве. Взял первую и быстро прицелившись спустил тетиву и тут же наложил следующую стрелу. Дальняя от нас катапульта взорвалась белым анигиляционным огнем и половины деревянной рамы как не бывало. Я видела, как заметались люди вокруг катапульты, но сделать реально ничего не могли. И тут взорвалась соседняя машина.

Все думали, что обстрел ведут с противоположной стороны, благодаря хитрости Лисицына, ведь он начал уничтожать катапульты с дальнего от нас конца. Лисицын едва пустив стрелу, тут же подхватывал следующую и мгновенно растянув лук до уха пускал ее в очередную катапульту. Машины не уничтожались полностью, так как заряд находящийся в наконечнике стрелы был невелик. Но во вспышке исчезала существенная часть конструкции и такая машина уже не годилась для стрельбы.

Охрана открыла ответную стрельбу огненными стрелами, десяток из них воткнулись в нескольких метрах от Лисицына в тот момент, когда он потянулся за шестой стрелой. Тотчас десятки стрелков заметили его и начали пускать стрелы, которые ложились совсем близко к пану сыщику. Но он уверенно сделал последние выстрелы. И побежал к лошадям. Царевич и богатырь бросились за ним, последней бежала я, немного замешкавшись, чтобы сотворить волшбу – напустить тумана, мешающий стрелкам целиться.

Наши с лошадьми, увидев какой переполох мы там устроили, подскакали ближе к нам и мы быстро оказались в седлах. И тут позади раздался могучий конный топот нескольких сотен лошадей. Мы тоже подмазали своих скакунов плетками и началась бешеная скачка. Они стали постепенно догонять. Тогда Лисицын выпустил прямо на полном скаку две стрелы, почти наудачу. Позади произошли две белые вспышки. Всадники после этого отстали, видимо испугались невиданного оружия.

К калитке, через которую нас выпустили, мы попали когда уже началась утренняя серость. Нам отворили на условный стук и быстро впустили в город. Через час Лисицын уже отправился с докладом к царю Ефиму. Вернувшись он сообщил, что царь разрешил взять из трофеев любую вещь, помимо нашей доли в добыче, на выбор. Так мы избавились от страшных катапульт, которые могли натворить много бед и даже сломать стены.

[1] Онагр - камнеметная машина с почти горизонтальной траекторией полета снаряда.

[2] Барбакан - особая башня с воротами в ней, оборудованная дополнительной решеткой и подъемными механизмами, для поднятия решетки и открытия ворот, а когда имеется ров, то и для поднятия подъемного моста.

Глава пятая - Новый штурм

Штурм начался на рассвете.

На этот раз они бежали молча и лестниц у них было в пять раз больше. Следом тянули и толкали осадные башни, одну из них, самую большую – как раз к той башне, на которой стояли мы с паном Лисицыным. Два отряда толкали два тяжеленных тарана, которые были прикрыты легкими крышами от стрел.

Лисицын снова взялся за лук. Первая стрела снесла крышу одной из осадных башен. Сыщик положил еще четыре стрелы постепенно целясь все ниже. Белые вспышки уничтожали большие куски гигантского сооружения. Стали видны прячущиеся на площадках воины в тяжелых доспехах и наши лучники тотчас взяли их на прицел. Засвистели стрелы, упали первые враги.

Сыщик перенес огонь на другую осадную башню. Стрела за стрелой взрывали конструкцию, открывая внутренности для обстрела. Последнюю стрелу Лисицын пустил по переднему колесу. Башня закачалась – ее все еще продолжали тянуть и толкать, но отсутствие одного колеса вызвало появление опрокидывающей силы. Воины на башне бросились вниз по лестницам, часто просто прыгая в люки с верхних площадок на нижние. Но большинство не успели. Восьмиметровая осадная башня закачалась и рухнула. Тянувшие ее тяжеловооруженные рыцари бросились в рассыпную.

– На, это, тебе, на всякий случай, – сыщик сунул мне в руки длинный кинжал и картечницу, – направляешь ствол на врага и жмешь на курок. Вот отсюда вылетит птичка, которая может заклевать даже двоих или троих.

Я осталась совершенно ошарашенной. А Лисицын перебежал на соседнюю башню, так как дальнобойность лука не позволяла достать следующую осадную машину. Расстояние между атакующей армией и стеной быстро сокращалось. Раздался очередной залп каменной картечью из онагров. Камнеметы подпрыгнули на своих толстых подстилках, не дававших им разбить каменную кладку стен и башен, на которых они стояли. Надо сказать, что эта стрельба была эффективной, особенно если камни попадали в конечности и в голову. Впрочем, попадание в стальной нагрудник хотя и не приводило к смерти, надолго укладывала человека в постель. Нагрудник восстановлению, как правило, не подлежал.

Снова полетели стрелы пять, шесть, семь и новая осадная башня рухнула, грозя раздавить свою обслугу. А Лисицын продолжал идти по стене дальше. Внизу, опережая башни, к стене подбежала вражеская пехота с лестницами на перевес. Но поблизости не было Лисицына, чтобы расстрелять лестницы и командиров. Лестницы, как деревянные руки, поднялись вверх и потянулись к верхней кромке стены. Наученные предыдущим штурмом, вражеские солдаты держали нижнюю часть лестниц, чтобы наши не могли оттолкнуть их от стены.

Храбрецы полезли вверх, рискуя получить стрелу сверху в плечо или удар по шлему, когда голова высунется над краем стены. К счастью, башня на которой стояла я была метров на пять выше и лестницы туда не доставали. Но первая недобитая осадная машина продолжала катиться прямо к нам. Человек сорок воинов готовы были перебросить мостик на любую твердую опору и перебежать по нему на нашу территорию. Шестеро лучников и двое солдат с секирами приготовились встретить их достойно.

Я взглянула на стену левее себя, там Алексей и Федор встречали мечами первых противников, взобравшихся на уровень стены. На этот раз лестницы зачастую стояли очень близко и нашим приходилось драться один на один, а часто и одному против двоих. Численность нападавших практически соответствовала численности защитников, и это не считая толпы, беснующейся в ожидании своей очереди взобраться наверх, дабы получить крепкий удар по шлему.

Я увидела как в отдалении слева упали еще две осадные башни, зато справа одна такая махина подъехала вплотную к стене и оттуда по легкому мосту побежали, один за другим, тяжеловооруженные вражеские воины. Наши не справлялись и защитников оттеснили, разрезав строй на двое. Меж тем, снизу по лестницам лезли на помощь атакующим, те, кто недавно тащил эту башню.

Тяжелый удар откидного моста, упавшего между зубцами крепостной башни, прервал мои созерцания.

– Уходи отсюда, – чуть не заорал на меня пожилой лучник, – убьют, понимаешь?

Но я недаром училась у мамы и бабушки, заклятье ледяного скольжения выскочило из меня почти мгновенно и мостик стал ледяной дорожкой, на которой впору на коньках кататься. Этот факт застал первого воина бегущим где-то в середине мостика. Он поскользнулся и полетел вниз. Уж не знаю погиб он от этого или нет, но падение с тринадцатиметровой высоты уж точно не улучшило его здоровье.

В других, последовавших за ним, полетели стрелы, целились в основном в менее защищенные ноги. С расстояния в пять-семь метров трудно промахнуться. Эти стрелы не были смертельными, но заставившие солдат противника поскользнуться и они также полетели низ.

– Молодец девочка, – похвалил пожилой лучник, – мы дорого продадим наши жизни. Внизу их там сотня, а может и две, а нас десяток.

Я снова начала колдовать и ослепила наподдавших мощной вспышкой света. Враги замешкались, никто не хотел выходить на скользкий мостик ничего не видя перед собой. Но наши лучники продолжали пускать стрелы и каждая вторая находила цель. Мне некогда было смотреть по сторонам, я пыталась вспомнить хоть что-то полезное. Но тут позади, по каменным ступеням ведущим на башню затопали ноги. Я с испугом оглянулась, но это были наши резервисты из первого добровольческого полка, целая сотня.

– Помощь нужна? – спросил парень с нашивкой десятника.

– Еще как нужна. Но внизу на стенах тоже нужна, – ответила я.

– Не переживайте, барышня, все три полка вышли на стены. Мы, конечно, не такие опытные профессионалы, но знаем за что деремся. Отойдите назад, теперь есть кому отбивать атаку.

Я отошла, а сама, стала накладывать на стоявших в первом ряду заклятье воздушного щита, оно не слишком сильное, но если один из десяти ударов врага не достигнет цели, то какая-никакая, а все же помощь. Прикрыв таким образом всех, стоящих на башне, я вспомнила про заклятье неудачи и тут же наложила его на нападающих.

Оно действовало сразу человек на двадцать, так что всем стоявшим на двух верхних площадках осадной башни перестало элементарно везти. Стрелы наших лучников чаще попадали в цель, двое первых попытавшихся пройти по мосту – свалились. Это заметил все тот же пожилой лучник.

– Отлично, девочка, похвалил он, – ты стоишь не меньше десятка воинов.

Поняв, что нам не грозит немедленный захват башни, я огляделась по сторонам. Слева внизу Алеша и Федор по-прежнему успешно отбивали атаки. Оба они были целы, а Федин кладенец удлинился настолько, что он стоя на стене доставал им врагов, стоящих на земле. Я посмотрела направо, туда, где мог находиться Лисицын. Где-то вдалеке я увидала белую вспышку, но там больше не было осадных башен. Видимо сыщик сбивал лестницы. Судя по всему он уже возвращался обратно.

Оба тарана успешно добрались до двух ворот, но один из них обороняющиеся закидали горшками с растительным маслом. Горшки бились о деревянные конструкции, а масло текло. Затем в ход пошли вязанки горящей соломы, крыша тарана сама по себе была неплохой растопкой, она быстро сгорела и все это большим огненным клубком упало вниз. Прислуга тарана разбежалась, подгоняемая стрелами, а он сам превратился в костер, от которого загорелись и ворота.

Второй таран поджечь не удалось, его крышу кто-то догадался накрыть толстым слоем мокрого тряпья. И он медленно делал свое дело. Огромное бревно, с вырезанной на рабочем конце бараньей головой, раскачивали примерно шестьдесят крепких солдат и оно раз за разом било в прочные ворота, постепенно сминая толстые доски. Вот рама треснула и они пробили огромную дыру. Еще несколько тяжелых ударов и ворота окончательно рухнули.

Однако вопль разочарования вырвался из их глоток. В пяти метрах далее проход перегораживала высокая и толстая кирпичная стена, полукругом огораживавшая пространство за воротами. Более того там стояли сорок лучников, которые прямо с этого укрепления дружно, залпом, пустили стрелы в нападавших. Не выдержав обстрела, легковооруженные солдаты бросились в рассыпную.

Увидев это я обрадовалась нашим успехам и снова стала творить разные полезные заклятия, не требующие большой магической силы. Но битва еще продолжалась до самого вечера, пока Лисицын не прошел вдоль всей стены и не уничтожил последние осадные башни и лестницы. После этого противник откатился обратно. А вскоре наступил вечер.

Суета в нашем городе, однако, не прекращалась, лекари помогали раненым, повара готовили еду для уставших солдат бившихся весь день. Ремесленники делали стрелы. Часть кузнецов сваривала сломанные во время боя клинки. А за нами пришли от царя Ефима.

– Царь приглашает вас за свой стол трапезничать, – сказал посланный за нами слуга.

От приглашений царей трудно отказываться, даже если у тебя болит то, что болеть вроде бы не может. И потащили мы наши ноющие тела в царские палаты.

***

– Сегодня все сражавшиеся были большими молодцами, – царь Ефим держал в руке большой золоченый кубок, изукрашенный самоцветами. Такие же были только у царицы и его сыновей. – Но самым известным бойцом стал пан Лисицын из числа наших союзников. Он уничтожил все катапульты, потом все осадные башни и лестницы, чем остановил штурм нашего города! Так выпьем за всех храбрецов и особо за пана Лисицына!

Я уже получила кучу комплиментов за свою деятельность при обороне крепостной башни. Тот лучник доложил кому следует и мне тоже вручили крест, такой же как и остальным членам нашей группы. Правда вручал его не царь, а один из генералов. Одна Лискина, которую оставили в царской свите на время сражения, не имела такой награды. Теперь мы сидели в середине царского стола, что само по себе было большой честью, ведь столов было больше двадцати. Многие были рады тому, что вообще попали на этот пир.

Только Лисицын сейчас стоял, приветствуя царский тост и раскланивался направо и налево, отвечая на дружные аплодисменты собравшихся.

– Как думаешь, Василиса, – спросила меня Лискина на ухо, – тут есть вражеские шпионы?

Я вздрогнула от мысли заложенной в этом вопросе.

– Думаю, что вполне могут быть.

– Я практически на сто процентов уверена, что их тут не один. А как думаешь, после такой похвалы пану Лисицыну, что они предпримут?

– Постараются его убить, а волшебное оружие украсть, – с холодеющим сердцем, прошептала я прямо в ухо Лискиной.

– Я тоже пришла к этой идее. Более того, как только это произойдет – будет третий штурм.

– Нам надо защитить Лисицына, он сыщик и без него нам будет тяжелее выполнить нашу задачу.

– А еще он наш друг, – добавила Лискина.

– Думаю надо сообщить остальным, как только мы останемся одни.

***

Пир оказался весьма утомительным делом и мы с радостью ушли в свои апартаменты.

Но у нас с Лискиной не было сна ни в одном глазу. А когда мы рассказали остальным, то и они перехотели спать. Федя вызвался дежурить первым. Однако сыщик возражал:

– Сегодня они не придут, – утверждал он. – Эта акция должна быть совершена группой предателей, которые переметнулись к врагу. Они это сделали не просто так, а за обещания титулов, земель, золота. Поэтому они должны доложить хозяину, получить приказ и плату или обещание платы. На это нужно время. Да и потом логично убить меня накануне нового штурма, чтобы у нашей стороны было меньше шансов компенсировать такую потерю. А я, признаться, не думаю, что очередной штурм будет завтра. Им нужно дней пять, чтобы наделать новых лестниц и сочинить новый план штурма.

– Может ты прав, – спорила с ним Лискина, – но а вдруг они много глупее тебя и очевидное для них совсем не очевидно! А ты понимаешь, пан Лисицын, есть вероятность, что тебя убьют сегодня.

– Я рад, что у меня такие друзья, что вы так обо мне заботитесь. Что ж, пусть будет по-вашему. Лучше перебдеть...

– Чем недобдеть, – закончил Алеша.

– Все. Хватит пустых слов, пока царевич Федор нас охраняет, отдыхать, – приказал Лисицын.

– Следующим буду я, – вызвался Алеша...

***

Как оказалось дежурили зря.

Никто так и не покушался на жизнь Лисицына. Сегодня Василиса всех зазвала на свою любимую башню, откуда открывался такой обалденный вид. Лично я сразу обратил внимание на вещи существенные, как меня еще с детства Алеша учил. А самым существенным был вражеский лагерь, где опять готовились к новому штурму. Несмотря на большие потери их было все еще вдвое больше чем нас. А самое главное, на дороге позади лагеря перемещали три каких-то здоровенных бандуры, вдвое больше тех катапульт, что уничтожил пан Лисицын.

Я посмотрел на Алешу. Лицо богатыря было мрачно.

– Это смерть ползет, – заявил он. – Когда они начнут, то нам мало не покажется.

Это было сказано таким голосом, что все непроизвольно оглянулись на него.

– Их надо уничтожить любой ценой, – добавил он.

Мой учитель зарбирался в таких вещах. Так что я отлично понимал, что произойдет когда начнется обстрел камнями размером с корову. Камни будут рассыпаться в крошево, ворота вылетать с одного удара, а людей будет просто размазывать, даже если заденет совсем чуть.

– Как думаешь, – спросил я, – когда они начнут?

– Ну, судя по тому, сколько у них лестниц, у нас еще есть пара дней.

– Мы тоже должны быть умными, – заявил Лисицын, – а потому этой ночью мы туда не полезем. Уверен, что нас там ждут именно сегодня. Так что этой ночью меня тоже не придут убивать, они понадеются захватить меня в поле, а посему нет смысла их агентам рисковать здесь. Идем к себе и все хорошенько обсудим.

Мы шли по самой короткой дороге через настоящий лабиринт переулков и улочек. Алеша вынул меч и я последовал его примеру. Тут было полно окон, балконов, решеток специально созданных для того, чтобы когда враг ворвется в город, ткнуть его копьем в спину сквозь решетку, а самому остаться недосягаемым. Или пустить с балкона стрелу и скрыться. Я уже не говорю про окна!

Ситуация напрягала и Василису. Я видел, как она плела заклятье за заклятьем. Сам я не маг, но мага вижу не впервые – у батюшки добрый десяток служит. Так что мага за работой я видел и не раз, но все равно не помогло. Запели стрелы, вылетевшие непонятно откуда и Лисицын упал с пробитым насквозь плечом и ягодицей. Все и сколько мы не оглядывались, не всматривались – никого, только четыре стрелы. Две в Лисицыне, одна в щите у Алеши, висевшему у него на спине, а одну отвела Василиса.

Она и опомнилась первой.

– Стрелы не трогать, пусть торчат, раны затыкают, – приказала она. – Лискина бегом за помощью, пусть лекаря ищут и воду кипятят. Алеша, Федя, берем его аккуратненько и несем, тут уже недалеко.

Лискина, встав на четыре лапы, живо исчезла за поворотом, а мы взвалили на себя Лисицына, который оказался неожиданно легким для лиса его размера и семеня, чтобы меньше трясти раненого, полубегом рванули к замковым воротам, которые скрывались от нас за двумя поворотами улицы.

***

Лекари располагались в отдельном флигеле и на крыльце нас уже ожидала Лискина.

Благодаря ей лекари уже приготовились принять раненого. Алеша и царевич Федор занесли Лисицына в приемную, где его уложили на специальную каталку и две санитарки покатили нашего друга в операционную. Нас пускать не хотели, но в конце концов пропустили Лискину, которая выдала себя за сестру раненого. Ей поверили благодаря несомненному сходству. Но ей пришлось тоже надеть синий операционный халат и она неожиданно стала выглядеть как медсестра.

***

Халат неприятно стеснял мои движения, но чего не сделаешь ради дружбы: ведь кто-то должен держать Лисицына за руку, пока лекари будут делать ему больно, чтобы вынуть стрелы и зашить раны.

Операционный стол стоял возле огромного окна. Лисицын лежал на животе, так как обе стрелы вошли со спины. Хирург обрезал оба древка до удобной длины. Куртку и штаны безжалостно срезали, чтобы лишний раз не бередить раны. Лекарь подлез и откусил наконечник, который торчал прямо над ключицей. Рана в плече выглядела нехорошо. Медсестра ловко орудуя бритвой обрила шерсть вокруг обеих ран.

– Обезболивающее, – коротко распорядился лекарь.

Медсестра сразу же сделала укол.

– Теперь,– сказала она, обращаясь к Лисицыну, – вы мало что почувствуете, да и у нашего хирурга рука легкая, он почем зря пациентов не мучает.

Лекарь взялся за огрызок древка пинцетом и одним плавным и длинным движением вытянул ее в сторону спины. Несмотря на обезболивающее Лисицын посерел и сморщился как высушенный огурец. Но мужественно сдержал крик.

– Обработать обеззараживающим раствором, – приказал лекарь. Медсестра залила и промыла рану каким-то составом, от которого воняло за версту.

Видимо было больно и Лисицын морщился и кривился.

– Вот и все, одну стрелу мы убрали, – улыбаясь сказала сестра. – Сейчас перевяжем и хоть на танцы. Вот только еще одну стрелу вынем.

– Может завтра?

– До завтра, если стрелу не вынуть, рана воспалится и пойдет заражение, а нам это не нужно.

– Ну раз выхода нет, то хрен с ним, дергайте и вторую, – согласился Лисицын.

– Эта стрела с трехгранным наконечником, – сказал доктор, – и засела очень глубоко. Придется сделать надрез.

Одним надрезом отделаться не удалось, пришлось сделать три, чтобы освободить все лезвия наконечника. Сестры раздвинули края ран и обтерли кровь, а лекарь вынул стрелу.

– Удачно попали, – сказал он, осматривая рану, – кость не задета.

Однако это не помешало Лисицыну морщиться и кривиться.

– Обеззаразить и зашить, – приказал лекарь, закончив осмотр.

Сестры исполнили приказ: зашили и сделали перевязку.

– Неделю лежать на животе, – обрадовал лекарь Лисицына.

Глава шестая – Две битвы

Противник охранял катапульты как зеницу ока.

Им оборудовали позиции в пятистах метрах от стены и достать их было нечем. Даже онагры, стоявшие высоко на крепостных башнях, били только на четыреста пятьдесят метров. Но кроме того, перед катапультами выставили пять рядов оцепления, самый дальний из них прятался в ста пятидесяти метрах от них за тяжелыми дубовыми щитами, которые не могла пробить каменная картечь онагров.

Если онагры заряжали одним камнем размером с лошадиную голову, то видя его траекторию солдаты легко отбегали в сторону, страдали только щиты и то не часто, их как правило просто валило на землю, но не разбивало. И ни у кого не имелось светлой мысли как уничтожить катапульты.

– Придется спустить онагры по ту сторону стены и подтащить на дистанцию триста метров, – предложил царевич Федор.

– Твои онагры из катапульт раньше достанут, – охладила его пыл Василиса.

– Или устроят атаку на них, затащить обратно не успеем, а значит их захватит противник, – добавил Алеша.

– А если выставить крепкий заградительный отряд.

– Федя, ты же умный парень, расстреляют из катапульт и отряд, и сами онагры.

– Давайте спросим у Лисицына, – предложила Лискина.

– Да как-то неудобно, – не согласилась Василиса. – Ведь он же болен!

– Нам что нужно, чтобы он камни в катапульты вручную метал? – возмутилась Лискина. – Нам надо, чтобы он головой подумал как сломать те катапульты. Голова у него не раненая?

– Ладно, идем к Лисицыну, – согласился Алеша.

***

Лисицын выслушал меня и доводы моих оппонентов.

– Знаешь, царевич, а ведь ты прав, надо выдвинуть пару онагров. Да, думаю пары хватит. Вот только это нужно проделать ночью.

– А целиться как? – удивилась Василиса.

– А вы выведите туда днем наводчика, самого лучшего, а то и двух. Так даже надежнее выйдет. И пусть они представят, что там стоит онагр и стреляют по тем катапультам У них глаз наметан, допрут какие настройки нужны. Само собой их запишут или запомнят. А ночью вместо каменной дроби положите в ложку наконечники моих стрел, я сейчас вам натаскаю из колчана пару сотен штук. Пусть как картечью стреляют. Одно попадание наконечника уже сильно повредит катапульту, а два-три точно превратят ее в обломки. Спускать онагров надо прямо со стены. Потом вы, скорее всего, не успеете их поднять обратно, так что придется уничтожить, чтобы против нас не использовали.

***

День прошел в подготовке.

Спустили за стену двух наводчиков и они определились с позицией. Набили колышков, которые должны будут ночью позволить установить онагры, так чтобы они накрыли нужный район. Потом наводчиков втащили обратно. Они, как и весь расчет онагра, считались ценными специалистами. И эти ребята того заслуживали: хороший расчет стрелял вдвое чаше новичков и получал заслуженную двойную оплату.

– Надеюсь, наши враги ничего не заподозрили, – переживал Алеша. – Если догадаются, то, как это не тяжело, передвинут свои катапульты и мы промажем и даже об этом можем не узнать.

***

Стемнело. Установили систему блоков и со стены спустили вниз один за другим два онагра вместе с расчетами и сотней молодцов для ускоренной транспортировки камнеметов. Особая группа поджигателей тащила масло. Старались не шуметь, от этого зависел успех операции. Часа четыре прошло прежде чем камнеметы дотащили до места, еще час пока установили и навели. Наводчики предложили улучшить план: для начала выстрелить по три огненных снаряда. Они дадут возможность видеть позицию врага и легче скорректировать прицел.

Я сразу оценил их предложение, впрочем и Алексей тоже согласился.

– Сколько нужно времени на три выстрела? – спросил я.

– Царевич Федор, максимум две минуты, за это время их катапульты не убегут, – ответил один из наводчиков. – Зато будет ясно по какой пристрелке наводить.

– Я согласен.

– Я тоже, – согласился мой учитель.

Уже через минуту первый огненный снаряд прочертил ночное небо.

– Недолет! Подбить передние клинья на два деления!

– Пали!

– Перелет! Выбить клинья на одно деление. Заряжай, пали.

– Недолет пять метров!

– Заряжай особым зарядом. Пали!

Невидимые ночью наконечники преодолели расстояние до вражеских катапульт слабо подсвеченных горящими немного в стороне огненными снарядами. Большая часть попала в крайнюю левую катапульту, а снаряды из второго онагра – в правую, в среднюю угодило всего по паре наконечников. Белые вспышки, и в их свете видны распадающиеся на куски две крайних катапульты. Многочисленные вопли уцелевшей обслуги. Те, кому не повезло, просто исчезли в белых вспышках.

Онагры перенавели и два новых выстрела накрыли уже по большей части среднюю катапульту. Туча белых вспышек, отлично видимых в ночи, и последняя машина перестала существовать.

– Расчетам отходить и подниматься на стену, – командовал Алеша. – Поджигатели полить маслом и поджечь. Все свободные на стену. Там висит сотня веревок с петлями на концах. Садитесь в них и вас поднимут.

Мы быстро отступили к крепости. Позади горели два онагра. Возникла некоторая путаница с веревками – их не хватало на всех. Но Алеша своей властью распределил людей. Некоторым, в том числе и нам, пришлось подниматься во вторую очередь.

***

Утром атака так и не началась.

К обеду все уверовали, что и не начнется. Нас вызвали к царю на пир в честь деморализации противника и перелома в войне. Вино лилось рекой, тосты шли один за другим. Столы ломились от деликатесов, которые восемьсот гостей уничтожали с невероятной скоростью. Царь лично следил, чтобы все гости не были обделены. Веселье тянулось и тянулось. Когда обед плавно перетек в ужин Лисицын шепнул мне на ухо:

– Царевич Федор, я вот тут сижу и думаю, чего они еще не пробовали. Раз от дневного штурма они отказались понимая, что скорее всего опять не победят, что им остается?

Лекари разрешили Лисицыну посетить прием у царя, хотя официально он все еще считался выздоравливающим. Его раны болели и он ходил сильно прихрамывая, а плечо не давало тянуть тетиву.

– Продолжая вашу логику, пан Лисицын, скажу, что им остается ночной штурм.

– Я такого же мнения, – встряла Василиса, которая частенько подслушивала окружающих. – Им остается скрытая ночная атака.

– Как думаете, кто-то еще это понимает?

– Тут все пьяны, – ответил Алеша, – что они могут понимать. На стенах ни одного командира – все здесь. Напади сейчас враг, нас возьмут голыми руками.

– В таком случае, нам надо срочно попасть на стены, – посоветовала Василиса. - Пани Лискина остается здесь и если нас будут искать, пусть соврет что-то правдоподобное.

– Скажу, что у вас проблема с животами. А сейчас по одному на выход.

Я отправился первым, за мной Василиса, потом Алексей и последним, прихрамывая, сбежал Лисицын. Расчет был простой – восемьсот минус четверо – не заметят.

***

На стену мы попали, когда уже было совсем темно.

Лисицын, с высоты своего авторитета, раздавал приказы и расставлял часовых. Не всем нравилось ночное дежурство, некоторые довольно громко роптали, мол ночных штурмов крепостей еще никогда не было. На что Лисицын отвечал:

– Все бывает когда-то в первый раз. Даже если я ошибаюсь, то лучше подежурить, чем оказаться зарезанными во сне.

Я видел, что большинство было согласно с Лисицыным, но некоторые остались при своем мнении. Я заметил, что сыщик не назначает спорщиков в караул, и мысленно это одобрил. Люди, которые не хотят караулить – потенциально не надежны. Все наши прилегли прямо тут на стене, завернувшись в плащи, я же решил бодрствовать. Долгие четыре часа я проходил по стене, периодически пытаясь рассмотреть, нет ли внизу какого движения. Но все было тихо.

Вдруг прямо на моих глазах, так же бесшумно, меж двух крепостных зубцов, появился конец лестницы.

– К оружию! Тревога! Подъем! – заорал я, и свесившись за стену начал рубить постоянно удлиняющимся мечом лестницу. После шести ударов она стала слишком короткой и бесполезной.

Народ вставал тяжело. Пришлось орать подъем еще несколько раз, пока основная масса вскочила и приготовилась к отбитию атаки. Залежавшихся будили пинками. Тут же начались первые схватки и первые трупы полетели вниз. Однако лестниц становилось все больше и враги прибывали как прилив. Сказывалось то, что их по пути к стене никто не проредил из луков и камнеметалок.

Первыми лезли вверх не битые и, соответственно, не деморализованные солдаты. Я, слегка перевесившись через край стены, рубил и колол и вскоре меч-кладенец удлинился настолько, что стал доставать вражеских солдат под стеной, а позже и во рву, сея панику. После развернулся и срубил все лестницы справа, а затем слева. Должен же кто-то заменить немощного пана Лисицына. Краем глаза я видел, как Алеша прикрывает мне тыл. Не один раз спасая мою голову.

Наши бойцы, воодушевились моими успехами и видя, что на этом участке мы с Алешей вполне справляемся отправились на помощь к соседям. Так и покатился от нас вправо и влево вал помощи нашим защитникам. Но все же бились долго, до самого утра. К утру мой кладенец стал таким длинным, что я достал им полуразбитые катапульты и на всякий случай покрошил их в капусту. Было достаточно светло и это видела добрая половина вражеской армии. Вдруг они осознали, что им грозит нечто необыкновенное и паника вспыхнула сразу в нескольких местах. Отступление превратилось в бегство. Тут я впервые пожалел, что ворота были наглухо заложены кирпичом.

– Эх, сейчас бы кавалерию и гнать их прямо до вражеской столицы.

– В следующий раз погоним, Федор, – отозвался Алеша. – Хотя, думаю, и так война закончилась. Остается только дожать их, чтобы в другой раз неповадно было.

– Ну закончится она еще не скоро, но пожалуй наступил перелом, – согласился я.

***

Наконец лекари отпустили пана Лисицына. К этому времени он почти совсем выздоровел, только немного прихрамывал. Даже выстриженная вокруг ран шерсть наросла, так что не отличишь.

– Так, братцы, больше они на стены не полезут, но и войска не собираются уводить. И надо сказать их все еще слишком много. А поэтому нужно им помочь начать отступление.

– Уж не собираешься ли ты, пан сыщик, устроить большую битву? – спросил Алеша.

– Нет не собираюсь. Я хочу предложить ночной налет на их лагерь, скажем на правый фланг. А для этого нам нужны ворота. А ворота это снова к царю Ефиму надо идти и объясняться. Так что мы опять вместе с тобой пойдем, богатырь Алеша...

***

Ефим отнесся к визиту Лисицына и Алеши вполне благосклонно и доводам их внял. И уже на следующий день начали устанавливать главные ворота. Представляю, как заволновались наши враги из сто тридцатого царства. Думаю, что это их еще больше деморализовало. Ну, а дальше стали разбирать кирпичную кладку вокруг ворот.

Судя по наблюдениям с вершины башни, враги не готовились к новому штурму, не подводили технику и подкрепления, не делали лестниц. Просто рассылали фуражиров, выискивать жалкие остатки провизии. Были даже замечены два обоза, пришедшие со стороны сто тридцатого.

В общем, ни я, ни Алексей с Лисицыным не понимали чего они добиваются. Самая разумная версия, высказанная сыщиком, заключалось в том, что они выманивают нас из-за стен, чтобы в поле воспользоваться численным перевесом.

– Если это так, – сказал Алеша, – то нам следует быть очень осторожными, возможно, они придумали какую-то хитрость.

***

Лисицын разделил кавалерию на три отряда.

– Каждый атакует со своей стороны, – объяснял он командирам. – Четвертая сторона остается им для бегства. Лучше пусть бегут, чем начнут драться не на жизнь, а насмерть. Оставим для бегства ту сторону, которая ближе к их границе. Вот по этой дороге, через речку Стылую, через брод, вода в ней ледяная, что не способствует поднятию боевого духа. Четыреста лучников и немного мечников посадим в телеги – четыре лучника и один мечник на телегу. Будет у нас новый вид войск – тележная пехота. Когда они побегут, кавалерия их преследует вплоть до Стылой, до которой три километра, – и сыщик провел на карте карандашом жирную стрелку. – Не давайте им рассыпаться вправо-влево, гоните единой массой, а дальше я с тележниками подключусь. Поддержу вас стрелами.

Командиры согласно кивали головами.

И вот ночь опустило свое покрывало, луна светила ярко и заблудиться было абсолютно невозможно. Первыми выступили тележники. Колеса были обмотаны кожей, чтобы меньше гремели. Затем выпустили кавалерию. Перед атакой все копыта предусмотрительно обмотали тряпьем. Отряды вышли за ворота один за другим и два из них пошли в широкий обход, чтобы зайти с флангов. Вместе с правым отрядом ушли тележники, которые, конечно, сразу же отстали, но так и было задумано. Наша пятерка примкнула к среднему отряду. Лисицын и Лискина смешно держались в седлах. Лискиной дали легкий меч и показали пяток приемов. Я нацепила кинжал и картечницу, но главной задачей у меня была магия.

– Василиса, – сказал пан Лисицын перед выступлением, – накрой их чем-либо этаким, чтоб храбрости у них было поменьше, а соображали они похуже. Я уж в магии не силен, так все на твое усмотрение.

Наш отряд шел по прямой на вражеский лагерь, а поэтому первым вышел на позицию. Лисицын все время смотрел на часы, следовало дождаться, когда остальные займут позиции для атаки. Прошло часа два и сыщик решил что пора. Мы впятером шагом продвинулись до пределов четкой видимости. Многие вражеские часовые дремали у костров и только несколько честно исполняли свой долг. Лисицын жестом приказал остановиться и показал мне – работай.

Я вынула из моей сумочки волшебный кокошник и волшебные браслеты. Подтянула на две дырки пояс магической силы и начала ткать заклятье ночного ужаса. Это, по сути, была обычная пугалка, сама по себе безвредная для бесстрашных, но вот если в человеке появляется страх, то она усиливает его в несколько раз, напрочь отключая всякое рациональное мышление и если страх растет, то с ним растет и сила заклятья.

Я старалась изо всех сил, губы шевелились беззвучно, мысль работала на пределе, волна силы текла из пояса в тело, а оттуда к рукам и голове. Формулы ярко горели в моем мозгу словно живые картины, я видела как вражеские солдаты пугаются, затем паника распространяется на все войско и они начинают метаться по лагерю, а затем бегут без оглядки. Сила зашкаливала. На уроках с бабушкой Василисой я не достигала такого уровня силы. Я с трудом держалась на ногах.

– Готово, – доложила я Лисицыну и пошатываясь побрела к лошади.

Федор-царевич спрыгнул наземь и бросился мне на помощь. Богатырское воспитание Алеши явно сделало и его богатырем. Он легко подхватил меня и донес до лошади, и одним ловким движением забросил в седло.

– Держись, Василиса, а ты, Лискина помогай ей не свалиться.

– Чем это ты их? – Лисицын показал на сизое облако, которое пошло в сторону лагеря.

– Это заклятье ночного ужаса, такого сильного я раньше не делала. Высосало все силы из волшебных вещей и мои прихватило.

– Не бойся, – сказал Алеша, – мы за тобой приглядим.

Прошло минут пять и магическое облако вползло в лагерь. Я видела как зябко ежились дремлющие у костров часовые.

– Пора! – объявила я. – Заклятье действует.

Лисицын поднял волшебный лук.

– Пришло время подать сигнал, – сказал он и пустил первую стрелу в самую большую, генеральскую палатку.

Часть палатки исчезла в белой дезинтеграторной вспышке, но в воздухе уже находились следующие две стрелы. Когда взорвались и они от генеральской палатки остались клочья. Тут же раздались дикие крики атакующей кавалерии – они выли и улюлюкали на полном скаку. Часовые заметались поднимая тревогу. Наша пятерка поскакала догонять тележный отряд. Сотня телег и пятьсот солдат играли в плане важную роль и сыщик лично собирался командовать ими.

Оглянувшись я увидела, как рухнула попытка организовать оборону. Наша конница раздавила две горстки храбрецов, выстроившихся против них. Остальные метались как стадо баранов, гонимых пастушьими собаками. В свете костров вспыхивали отраженным светом длинные кавалерийские мечи.

– Они не выстоят, хотя их впятеро больше, – заявил Алеша, который тоже пару раз оглядывался на оставшийся за спиной бой.

Я чувствовала как меня держат за плечи две руки – Лискиной и Алеши. Алешина хватка была крепкой. «Наверное синяки останутся», – подумала я. Минут десять продолжалась скачка и ночь прибавляла остроты и без того острым ощущениям.

Как и было предсказано, враги побежали. Паника, раз в пять усиленная моим заклятьем, гнала их к броду через реку Стылая. Отчасти потому, что с той стороны им никто не преграждал путь, отчасти потому, что это был естественный путь отступления, приближавший к дому, а значит и к спасению.

Вскоре мы догнали тележный отряд и Лисицын расположил его справа от дороги, по которой должны бежать вражеские войска. Наша пятерка заняла место в середине развернувшихся в линию телег. Минут через пятнадцать показались бегущие – их было много. Мне казалось, что нашу горстку стрелков сомнут мигом. Но им было не до того. Запели стрелы, лучники целили в основном в ноги, где многие солдаты не имели защиты. Бежали они всего в пятидесяти – семидесяти метрах от наших позиций, вдоль всего ряда телег.

Если бы сейчас они развернулись в нашу сторону, то нам пришлось бы бежать, иначе через десять минут от нашего отряда остались бы только трупы. Но среди них не было ни одного командира способного их организовать. Вдруг среди толпы убегавших показались четыре телеги, на которых стояли стальные клетки. Лисицын вскинул лук и выпустил четыре стрелы по одной в каждую клетку. Четыре белых вспышки и все клетки оказались развороченными.

Сквозь дыры в решетках наружу вырвались непонятные твари с двумя головами: львиной пониже и козлиной прямо над ней. Длинный гибкий хвост стремительно извивался позади. Они мигом порвали тех, кто сопровождал клетки и кинулись в нашу сторону.

– Химеры, – заорал Федор-царевич, выдергивая на свет божий меч-кладенец.

– Они же бессмертные! – завизжала Лискина.

– Тихо! – цыкнул на нее Лисицын. – Их уже убивали.

Поднял лук и выстрелил в ближайшую зверюгу и она исчезла в белой вспышке взрыва.

– Одну взять живой, – закричал он от возбуждения и выстрелил снова.

Но, приблизительно еще дюжина странных созданий продолжала нестись к нам большими скачками. Алеша спрыгнул с лошади и бросился им навстречу. И то сказать, ловить химер живьем дело как раз богатырское. Следом за ним побежал царевич Федор и успел перехватить одну из первых и его сияющий волшебным маревом клинок разрубил ее на две половины.

Следующая бросилась на Алешу, целя ему в горло львиной пастью. Алеша стоял безоружный и мне показалось, что он сейчас умрет. Но богатырь вскинул руки и перехватил в прыжке львиную голову, стиснув ей челюсти так, что страшная пасть захлопнулась. Тут же к нему метнулся хвост-змея и ее ядовитые зубы лязгнули о стальной наручень. Федор-царевич сделал шаг и перехватил змеиную голову.

– Ребяты, – заорал Лисицын, не переставая стрелять, – вяжите эту тварюку, да покрепче.

Пятеро бойцов из ближайшей телеги кинулись к богатырям на помощь с сыромятными ремнями.

Лисицын стрелял практически не целясь и больше ни одна химера не добежала до богатырей. К тому времени, как он закончил, пойманная химера была полностью упакована. Ремней накрутили столько, что из них торчали только когти передних лап, нос и глаза львиной головы, и рога козьей. Змеиный хвост плотно примотали к туловищу.

– Молодцы, мужики, – похвалил Алеша помощников. – Теперь в телегу и глаз с нее не спускать! Нам она живой нужна! От этого жизнь царевича зависит.

Тем временем вражеское войско продолжало бежать мимо и наши стрелки старательно уменьшали их количество.

Лисицын дал приказ сопровождать противника и длинная лента телег понеслась обгоняя бегущую пехоту противника, а лучники продолжали стрелять, стрел в каждой телеге лежало достаточно. У брода мы нагнали голову колонны. Переправляться не было никакой возможности и мы повторно пропускали мимо себя беглецов. Два часа звенели тетивы и свистели стрелы, наконец все уцелевшие оказались на том берегу и Лисицын приказал не преследовать.

Только сейчас я заметила, что утро давно наступило.

Глава седьмая – На реке Смородине

Прошел месяц и наши войска осадили столицу сто тридцатого царства. Сломленный противник отступил по всем направлениям. Теперь мы стояли под стенами и онагры выбивали ворота в их крепостной стене.

Стрелы Лисицына, а он их не жалел, выжгли солидную дыру прямо в стене и наши кинулись в атаку через эту дыру и двое сломанных ворот. Одну из атак возглавлял богатырь Алеша и царевич Федор со своим волшебным мечом, а вторую пан Лисицын, и я помогала ему с магией.

В общем, не прошло и часа, как наши солдаты ворвались в город, а следом и во дворец царя Балура. Его войско, то что осталось в живых, увидев, что защищать уже некого, воткнули мечи в землю и сдались. Пан Лисицын, с согласия царя Ефима, отпустил их на все четыре стороны, взяв честное рыцарское слово не воевать против сто двадцать седьмого царства. А самого Балура притащили к трону, на котором восседал царь Ефим, грозно сверкавший очами.

– Скажи, что бы ты со мной сделал, царь Балур, в случае победы? – спросил он.

– То же, что и с другими царями, которых победил раньше и чьи царства вместе с богатствами я взял себе. Всех вас ждала смерть!

– А знаешь, царь Балур, чем я отличаюсь от тебя и почему меня люди любят и идут за мной?

– Известно почему! Они хотят твое золото!

– Ну, положим без денег прожить невозможно, так что я плачу своим людям жалование, но любят меня и воюют за меня потому, что я справедлив к ним и не скуплюсь не только на золото, но и на доброе слово.

– Вот что уж ничего не стоит так это слова, – захохотал Балур, – да ты их просто дуришь!

– Вовсе нет, и вот мое слово в отношении тебя: «Плохо когда равный казнит равного, да и, вообще, негоже царю казнями заниматься, а посему дам я тебе темницу потемнее, да поглубже и сотню дверей железных с замками между тобой и светом солнечным. Как отнимал ты свет солнца и тепло любви у людей из-за жажды золота, таки я отниму это у тебя. И самый последний из моих тюремщиков, зная кого он охраняет, не станет тебе сочувствовать.

А в завоеванные тобой ранее царства мы найдем достойных наследников из тех царских домов, кои ты разорил. А все твое золото и прочее имущество станет военной добычей и пойдет тем, кто добывал победу. В первую очередь семьям тех мужей, что пали в этой войне, это малая компенсация для их близких – ибо любой предпочтет видеть своего мужа и отца живым, нежели получить золото».

А начну я награждать с пана Лисицына и его команды, которая сделала так много для победы, что дела их невозможно переоценить.

– Скажите свое слово, пан Лисицын.

Тут наш Лисицын вышел перед очи царя Ефима.

– Ваше величество, царь Берендей поручил разыскать двух его пропавших сыновей. Одного из них, царевича Василия, мы отыскали в царстве морского царя. Но он требует выкуп за царевича: Жар-птицу, живую химеру и молодильные яблоки. Химеру мы поймали во время отступления вражеского войска, слава богатырю Алеше, он схватил ее голыми руками.

– Слава, слава, слава! – закричали стоявшие вокруг рыцари, ударяя мечами о щиты и древками копий об пол.

– Но слышали мы, что у царя Балура есть и Жар-птица. Вот она нам очень надобна, без нее нам царевича не вернуть.

– Да Жар-птицу мы нашли и она ваша, пан Лисицын, сверх всякой вашей и ваших друзей доли, ради доброго и благородного дела. Долю же вашу вам выделят, когда мои казначеи сочтут захваченное золото.

– Но прежде выдайте что причитается своим солдатам, ваше величество, – ответил Лисицын, кланяясь.

– А как вам помочь с молодильными яблоками, пан Лисицын? – спросил царь. – Вы хоть знаете где их искать?

– Да, ваше величество. Морской царь сказывал, что они имеются только в саду у Кощея Бессмертного. Так что нам туда лежит дорога.

Все присутствующие ахнули, кто от удивления, кто и от страха.

– Ну если вам какая помощь нужна будет от меня, так только скажите.

– Пока мы сами не знаем, что нас там ждет и какая помощь нам потребуется, – ответил Лисицын царю. – А пока мы бы хотели получить покои для всех нас, чтобы привести себя в вид божеский и отдохнуть перед дальней дорогой. И пусть нам Жар-птицу туда доставят. А сейчас разрешите откланяться, ваше величество.

– Разрешаю! Эй, слуги мои верные, проводите героев и Жар-птицу не забудьте.

***

Вскоре мы остались в покоях одни, а через час принесли десяток огромных блюд со стола царского, а следом и Жар-птицу доставили. Сразу у нас в апартаментах светло стало. На Жар-птицу аж смотреть больно, так она сияет. Тут Лисицын и говорит:

– Друзья, я придумал хитрость небольшую. Кощеево царство тут недалеко, да неохота мне к Кощею с нашими ценными диковинами соваться. А потому предлагаю доставить диковины царю Берендею, пусть он сохранит их, раз уж речь идет о его сыне. Да и еще кому можно на сохранение такое доверить! Вот только кому-то здесь остаться придется, ведь нам будут сюда еду и питье приносить, да и если что объяснить нужно куда мы подевались. Всего-то три дня нас не будет. Отдадим диковины Берендею, да расскажем ему о наших делах и планах, чтобы меньше его царское величество волновалось.

– Хороший план, – сказала Лискина, – и я согласна остаться. Почему я? Да потому, что пан Лисицын главный, ему и отчет перед царем держать, Федор-царевич его сын, ему он будет рад, радешенек, Алеша и Василиса близкие друзья, почти родственники.

– Спасибо, пани Лискина, – поблагодарил ее Федор-царевич.

Я тотчас взялась за ту страницу книги, на которой были апартаменты Ивана-царевича и растянула картинку до размеров двери и все мы, вместе с диковинами, по очереди шагнули в царство Берендеево. А книгу я, как всегда, прихватила с собой.

***

В общем, оставили мы диковины в комнате царевича и Алешу – присмотреть за ними. А сами отправились на поиски царя Берендея. Ну, долго ли, коротко ли, а Берендей нашелся в своем кабинете, нас туда направил дворецкий. Все же быть царем это означает, что ты постоянно под присмотром десятков слуг, остаться наедине с собой или с кем-то, это не царская роскошь, которая доступна всем людям, кроме царя. Царь же всегда на виду. Потому Берендей и завел отдельный кабинет. Постучались мы и Федор-царевич доложил отцу, что это он вернулся.

Тотчас нас впустили. Радости Берендея не было предела.

– Я уж не чаял вас всех увидеть, боялся что и последнего сына потерял. А где же Алеша и Лискина?

– Алеша, ваше величество, охраняет Жар-птицу и химеру в покоях Ивана-царевича, а Лискина осталась в сто тридцатом царстве и прикрывает наше отсутствие.

– А зачем вам диковинки? Я то сыновей жду?!

Тут Лисицын и говорит:

– Пусть все Василиса расскажет. Она хоть девушка и молодая, но очень разумная.

Василиса вкратце ввела государя в курс дела. А пока закончила прошло часа два.

– Вот пан Лисицын и придумал такой план, вам все доложить, да зверей вам на сохранение оставить, – закончила она.

– Кто б другой рассказал, ни в жизнь не поверил бы, – удивился царь Берендей.

– Ладно, распоряжусь клетку для химеры покрепче соорудить. Думаю, пусть они там и сидят в апартаментах Иванушки. А вы как яблоки добудете – возвращайтесь за ними – все будет в сохранности. Пожалуй отправиться в царство Кощеево еще опаснее того, что уже с вами приключилось. А с царем Ефимом я потом договорюсь о торговле, достойный правитель, с такими нужно дружить.

Ну само собой кинулись нас кормить и поить, а потом в бане парить. А после отоспались мы в родных пенатах. Я к бабушке сходила, да все ей рассказала. Нет, я не болтаю лишнего – у нее секретный допуск повыше моего будет. А после целый день наставления ее слушала. Бабушка Василиса не зря прозвище Премудрая получила.

– Я бы сама с вами отправилась, да Берендей не отпускает. Говорит, царство совсем голым оставлять не хочу.

Долго ли, кротко ли, а наступил третий день и мы снова перебрались в царство сто тридцатое, к ожидавшей нас пани Лискиной, которая успешно изображала наше присутствие. Тут покинули мы апартаменты и стали в дорогу собираться. Подошел к нам дворецкий и говорит:

– Его величество велел выдать вам лошадей и там к седлам и ваша доля добычи приторочена. Он велел вам выдать не золотом, а каменьями – они меньше весят и места меньше занимают. И дворецкий отвел нас на конюшню и рассказал, где чей конь и, соответственно, чья доля от добычи. Мы сказали спасибо ибо были очень рады такой помощи, а богатства все решили оставить так, как есть, раз уж казначеи Ефима так поделили. Меньше всех Лискиной досталось, но все равно это были огромные деньги.

Вскоре мы выехали. Я, лучше всех знающая как Кощей выглядит, использовала блюдечко и сразу же его увидела. Он тут же почуял неладное и заворчал себе под нос, мол чую, что кто-то смотрит на меня. Потом резко обернулся, окидывая взглядом свою большую лабораторию. И направился к своему хрустальному шару - всевидящему оку. Я едва успела отключиться, резко захлопнув крышку шкатулки, ибо запахло жареным. Кощей действовал так стремительно, что почти увидел меня своим волшебным оком. Но, кажется, пронесло. Еще не хватало что бы он нам ловушку устроил. Но остальные успели отследить направление стрелки, ведь мне было совсем не до того.

Сели мы на дареных Ефимом коней и поехали в ту сторону, куда стрелка показывала.

***

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Скакали мы так с месяц. Добрались до гор высоких, в полнеба высотою, но далеко они еще – скакать и скакать. Дорога привела нас к ущелью – вход широкий, а дальше все уже да уже и сузилось так метров до двухсот. Дорога тяжелая, вся каменьями заваленная, коням нашим трудно стало. Пришлось спешиться и вести их в поводу.

Долго ли, коротко ли, а стало до нас ветром запах гари доносить. Чем дальше едем, тем труднее дышать становится. Тогда мы кто платок, а кто шарф намочили и рты с носами ими закутали, чтобы в легкие меньше смога попадало.

– Что это за запах такой смердящий? – спрашивает Федор-царевич.

– Слыхала я от бабушки, Василисы Премудрой, что по дороге в царство Пекельное, Кощеево, встретится нам речка Смородина, смердящая и что вонь от нее по горам Святым стелется на несколько дней пути от нее. Видно это она.

– Так вроде название хорошее, смородиной пахнуть должно, – удивилась Лискина.

– Слово Смородина произошло от старинного слова смердеть, то есть вонять, а вовсе не от ягодного кустарника. А смердит она потому, что там река огненная, лавой называется и из-под земли газ ядовитый прорывается. А за нею, за медным мостом от жара раскаленным, начинается царство Пекельное, Пекло, по-простому.

– А ну-ка, Василиса, еще про мост повтори, – попросил пан Лисицын, – раз есть мост, знать не просто так, перейти по нему наверное можно.

– Можно, то можно, но не так-то просто. Мост тот медный, и низко над лавою огненною поставлен и языками огня его достает, а потому раскаленный он как сковорода. И десяти шагов по нему не ступить, без того, чтобы не загорелось что.

– Ну может водой облиться как следует?

– Эх, пан Лисицын, был уже там один такой, бабушка Василиса сказывала, обливался. Как пошел по мосту, так от мокрого кафтана пар повалил и сварился тот придумщик до смерти.

– Значит отпадает. Но должен же быть способ?

– Способ есть. Охраняет проход богатырь Святогор. Вот если его попросить, то он может перенести на другую сторону. Он так велик, что в пять шагов может Каленый мост пройти. Но не всякого он перенести согласится.

– Все проблемы станем решать по мере их поступления, – ответил мне Лисицын. – Вот доедем, поглядим: и на реку Смердящую, и на Каленый мост, и на самого богатыря Святогора. А там, глядишь, и договоримся.

***

Долго ли, коротко ли, а показалась избушка невзрачная – высотой до неба, а сруб собран из трехсотлетних лиственниц. Каждая в десять обхватов, да конюшня рядом такая же огромная стоит. Запах к тому времени совсем уж невыносимым стал. Решила я его поуменьшить магией. Сотворила заклятие, которому бабушка меня предусмотрительно научила, и дышать нам полегче стало. А тут и к избе подъехали. Внутрь ломиться не стали, поехали осмотреться, взглянуть на мост и на реку. Да Святогора поискать.

Не проехали и двух километров как нашли мост и реку. Глянули вниз, а там камни жидкие текут, да брызги огненные летят. Увлеклись мы этим зрелищем, а тут позади топот и громкий голос спрашивает:

– Это кто к нам пожаловал, что за люди, по какому делу?

Оглянулись мы, а там верхом на коне богатырском сам Святогор. Шлемом тучи цепляет. Огромный и могучий.

Вышел вперед Алеша.

– Приветствую тебя, Святогор-батюшка. Я русский богатырь Алеша, по прозвищу Попович. А это мой ученик и богатырь молодой – Федор-царевич. Вот эта девушка – внучка Василисы Премудрой, тоже Василиса, а это – знаменитый сыщик пан Лисицын с помощницей пани Лискиной. Здесь мы по делу – разыскиваем по приказу царя Берендея его сыновей царевичей Василия и Ивана. Василия мы нашли у царя морского, да выкуп за него требуют. Все мы достали кроме яблок молодильных, а царь морской сказывал, что они только в саду у Кощея растут. Нам бы на ту сторону перебраться.

– Сказывала бабушка Василиса, что только ты нас перенести можешь, – добавила я.

– Приветствую всех вас, давно добрые люди ко мне не захаживали. Рад встрече и знакомству. А насчет перенести это можно, вот только на той стороне два змея Горыныча обитают: один о девяти главах, а другой о двенадцати. Их было четверо, да трехглавого и шестиглавого я победил и головы под мост бросил. А пока оставшихся не одолею, нет вам туда хода.

– Скажи только чем помочь можем. Мы с Федором-царевичем уже бились с шестиглавым Горынычем, но больно громаден он оказался, мы только пальцы на ногах порубить ему успели, а он как почуял что у нас меч-кладенец, так от боя сбежал.

– Так это значит я вашего змея победил, у него не хватало пальцев на ногах. Беги не беги, а от судьбы не убежишь! Если кому суждено быть повешенному, тот не утонет. А помочь, можете, коли богатыри, вот бой начнется и помогайте. А сейчас дело к вечеру, пойдемте ужинать.

***

Хорошо, что Святогор уложил нас спать в дальнем углу, наступи он на нас мало бы не показалось.

Посреди ночи раздался шум, потом с жутким грохотом рухнул богатырский таз для умывания. Затем Святогор запалил огонь. В неверном свете факела мы увидели как он стремительно надевает доспехи.

– Что случилось? – спросил Алеша.

– Слышите шипение, это Каленый мост водой поливают, хотят остудить, чтобы войско провести, а хлопанье слышите? Это Горыныч перелетел на нашу сторону. Его остановить надобно.

– Я с тобой, – воскликнул Алеша.

– Я тоже, – с еще большим энтузиазмом воскликнул Федор-царевич.

– А кто вам магичить будет? – воскликнула я.

– Думаю, что я с волшебным луком тоже пригожусь, – сказал пан Лисицын.

– Тогда собирайтесь скорее, – велел Святогор. – Ты, лучник, догоняй меня, а остальные на мост, и чтобы никто по нему не прошел.

Мы мигом похватали свое привычное оружие и выбежали вон. И как оказалось вовремя. Стоял возле избушки громадный девятиглавый змей. Дыхнул он огнем из всех голов и избушка вспыхнула, как сухая поленница. Тут Святагор размахнулся своим огромным богатырским мечом и снес змею две головы. Мы трое побежали к мосту, а Лисицын остался поддержать Святогора.

***

– Что стар стал, позвал на помощь это ничтожество, – взвыл Змей.

И тут я выпустил две стрелы в одну из голов. Два взрыва разворотили голову так, что от нее мало что осталось и змей сразу обратил на меня внимание. Две головы кинулись жечь меня огнем, а Святогору стало малость полегче. Тут пришлось мне показать чудеса ловкости и расчета, уж я скакал зайцем и прыгал белкой летягой, и кувыркался ежом, и только кончик хвоста не уберег. Встал на ноги и вижу как у Святогора борода горит.

Пустил стрелу в голову Горынычу, в одну из тех что меня спалить пытались, шарахнула там белая вспышка, пустил еще – в другую голову и едва успел отпрыгнуть, чуть не раздавило меня катящейся отрубленной головой, это Святогор размахался своим мечом – переростком. Ну, вдвоем у нас шустро дело пошло. Стрелы взрываются, срубленные головы катятся, вся битва минут десять и заняла. Глянул на меня Святогор-богатырь и говорит:

– Спасибо, рыжий, хорошо бился!

Я даже на рыжего не обиделся, это ж надо, сам Святогор меня похвалил!

***

Тем временем мы добежали до Каленого моста.

Оказалось, что мы успели в последний момент. Двенадцатиголовый Горыныч уже был на нашей стороне реки, а огромная армия волколаков, поддерживаемая ограми, штурмовала мост. Во всю ширину его стояли волколаки в человеческом виде, а позади них два огромных огра. Все лили воду на медный мост и она с шипением испарялась. При этом волколаки организованно по цепочке передавали ведра с водой, откуда-то из глубины Пекла. Так же поступали и огры, но их ведра были как огромные бочки, а стояли в цепи они гораздо реже.

Оба передних огра за счет роста и длины рук с легкостью проносили свои ведра-бочки над головами волколаков и выливали их так, что волна пробегала далеко вперед. При этом раздавалась особо громкое шипение при испарении воды. Видимо, именно, его и услышал Святогор. Я сразу же наложила на их работу заклинания неловкости. И тут началось, расплескивание воды и оброненные ведра.

Передний огр уронил на волколаков полное ведро-бочку. Ой, сколько было воплей и ругани. Волколаки, даром что малыши против огра, кинулись лупить его толпой, а огр пнул их со всей дури, а дури у него хватало и с десяток оборотней вылетели на еще не остуженную часть моста. Запахло жареным, в буквальном смысле, это еще больше увеличило злобу волколаков и они спихнули огра с моста. Короткий крик оборвался таким же коротким шипением.

В общем, свалка продолжалась довольно долго. А мы воспользовались моментом и навалились на Горыныча. Алеша со щитом принял огонь на себя. Федор-царевич постучал мечом-кладенцом по каменьям и быстро удлинил его, так чтобы доставать до змеиных голов, ну а я применила магию невидимости, бабушка научила, такая в шапке невидимке сидит. И стали мы сразу почти прозрачными.

Но и змей оказался не промах, это был главный двенадцатиглавый дракон. Как только Федя дотянется и срубит голову, тотчас появляется у змея палец огненный – чирк и новая голова на месте старой вырастает. А тем временем на мосту драка между ограми и волколаками угомонилась и они снова принялись воду таскать. Так не долго и переберутся. Под ногами у Федора уже с десяток голов путается, а змеюка все целехонек.

И тут раздается поступь тяжелая, дерева вокруг вздрогнули, камни под ногами закачалися и явился сам Святогор-богатырь. Крикнул он так, что в ушах зазвенело:

– Ко мне Змей поганый, бейся с равным себе!

Не было на нем невидимости и кинулся на него главный Горыныч. Сразу пожег остатки бороды, но выдержал Святогор огонь, шагнул вперед и одним взмахом меча богатырского три головы отсек. Тотчас змей пустил в ход свой палец огненный, чирк, чирк и уже растут две новые головы. Да вот третий раз чиркнуть не сумел: на месте пальца огненного – расцвел белый цветок взрыва, это взорвалась стрела пана Лисицына.

Испугался змей и решил сбежать. Расправил огромные крылья, но Федор-царевич правильно понял ситуацию и отсек ему правую ногу. Завалился Горыныч на правый бок и подмял крыло под себя. Тут-то ему и конец пришел. Святогор накинулся на него и ну кромсать ему шеи, а с другой стороны Федя подсобил. А после Святогор побросал головы под мост прямо в лаву. Их там много набралось – несколько дюжин. Да и само тело тоже скинули в лаву, чтобы не мешалось.

А волколаки и огры увидали чем дело закончилось и трусливо бежали. Вроде и недолгой была битва, да все так устали, что решили отдыхать. Но спать пришлось в импровизированном лагере у костра, ведь избушку Святогорову змей спалил.

Глава восьмая – Ненила Колояровна

Святогор от нашей помощи в восстановлении избушки отказался и просто перенес нас через мост.

– Вы, ребятки, будьте поострожнее, много на том берегу волколаков и огров. Конечно, это не Горынычи, но тоже опасны. А избу я себе сам построю, вас задерживать не хочу, раз у вас дело. Вот только яблоки не Кощей выращивает. Сидит у него в плену Варвара-краса, так что выкрал Кощей и яблоки, и хозяйку. Как Варвару увидите, не бойтесь, она вас не выдаст, скорее поможет.

– Спасибо тебе Святогор-богатырь, – поблагодарил его пан Лисицын.

– И вам ребятушки спасибо, да и прости пан Лисицын, что рыжим обозвал, выскочило в тот момент в пылу драки имечко из моей старой головы.

– Да не стоит извиняться, я горжусь, что от тебя похвалу заслужил. За рыжего Бог простит. А теперь прощай, обратно мы другим путем выйдем.

– Да вроде другого пути нет.

– У нас книга волшебная, через нее есть и другой путь.

– Ладно малыши, удачи.

– Спасибо Святогор, удача нам понадобится.

И мы отправились дальше по стрелке, блюдечка с голубой каемочкой.

***

Уже наутро поняли, что за нами погоня.

Глянула я в блюдечко с голубой каемочкой, а за нами волколаков бежит несчитано и огров с десяток – не меньше. Показала я друзьям эту невеселую картину.

– Что ж, – говорит Алеша, - надо место хорошее для обороны поискать, не ждать когда они нас догонят и в кольцо возьмут, а самим выбрать где биться будем.

И кинулись мы скакать со всех ног лошадиных. И так неслись еще полдня, пока не увидели ущелье боковое, узкое как ножны кинжала. А погоню уж и без блюдца видно, волколаки и огры во всю прыть бегут, быстрее конского скоку.

– Вот здесь самое то место, – осмотрев местность, сказал Алеша. – Мы с Федором-царевичем ущелье перегородим, а Лисицын из-за наших спин стрелять будет, а Василиса волошбу всякую полезную делать станет. Лискиной я поручаю наблюдать, по сторонам смотреть, мало ли что.

– Да, пусть будет так, как ты сказал, – согласился пан Лисицын. - Я вон на тот валун влезу, чтобы над вашими головами стрелы шли.

– Я рядом встану, – сказала я, – там на десятерых места хватит.

Встали богатыри в самом узком месте, а мы втроем на валун забрались. Как тут и налетела на нас стая оборотней. Засверкали мечи богатырские, полетели клочки по закоулочкам. Федин меч-кладенец быстро удлиняться стал и пошло: как справа налево махнет – лежит улочка, а как обратно – переулочек. А кто мимо его меча проскочит, того Алеша бьет смертным боем.

Но тут добежали до места битвы огры, начали они камни хватать, но пан Лисицын их упредил – стал он ограм по головам из лука бить и в считанные минуты всех уложил. Увидав что дурна курятина, волколаки взвыли и кинулись бежать. Лисицын послал им вдогонку с десяток стрел, на том все и закончилось.

***

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Скакали мы долго и выбрались из святых гор в леса дремучие. Места нехоженые и неезженые. И как пошли болота лесные. Пришлось ехать в объезд. Ехали день, ехали два, а на третий выехали к перекрестку. И лежит на перекрестке огромный валун, а на нем надпись выбита: «Прямо пойдешь – на ужин попадешь, направо пойдешь – на обед попадешь, а налево пойдешь – к яге попадешь».

Стали мы совет держать.

– Я думаю, нам к яге, – говорит Лисицын, – вон и дорога сквозь болото появилась.

– А как она злая? – спрашивает пани Лискина.

– Справимся, – отвечает Алеша.

– Думаю, что пока скатерть-самобранка работает, то и с едой у нас нет проблем, – сказала я, – а вот яга может нам чего присоветует.

– Поддержу Василису, – согласился Федор-царевич. – В конце концов, даже от злой Наины Змеевны у нас толк вышел, блюдечко уже не раз пригодилось.

– Интересно, местная хранительница леса родственница Наине Змеевне? – задала я риторический вопрос.

– Это мы скоро узнаем, – ответила пани Лискина.

Мы развернули своих скакунов и поехали по указателю налево. Дорога прямая как стрела, видимо кто-то насыпь сквозь болото специально сделал.

Долго ли, коротко ли, а показалась на насыпанном среди болота островке избушка на курьих ножках. А перед въездом на островок большая табличка на двух колышках: «Владения яги Ненилы Колояровны, хранительницы болот и лесов».

– Вот это заявка на владения! – воскликнул Лисицын.

Тем временем мы вплотную подъехали к избушке.

– Избушка, избушка, повернись к болоту задом, а ко мне передом, – притопнув каблуком, приказала я.

Изба, со скрипом и кудахтаньем, медленно развернулась. Это была обычная старая модель, а не тот новомодный дворец, в котором обитала Наина Змеевна. Сова, сидевшая на коньке крыши, вспорхнула и влетела в единственное окошко внутрь. Дверь отворилась и из нее высунулась по пояс сорокалетняя, на вид, женщина, темноволосая в светлом сарафане.

– Ага! – воскликнула она. – Гости пожаловали и сразу баловать.

– Простите Ненила Колояровна, – извинилась я, – я хотела только постучаться, но ноги высокие и до избушки не дотянуться.

– Эх, детишки, что с вас взять!

– Да вы тоже для Бабы-яги отлично выглядите, – отозвался Алеша. – Признаться, я ожидал увидеть старушку вроде Наины Змеевны.

– Она все еще пакостит в угоду Кощею?

– Вот уж не знаю кому в угоду, а нас обманом послала к шестиглавому Змею Горынычу, – ответил пан Лисицын.

– Как же вы спаслись-то?

– У нас два богатыря, Алеша и Федя, – ответил Лисицын – вот и отбились. Сбежал Змей от хорошей драки. Но недалеко. Наехал он на Святогора и сложил все головы под его мечом.

– Да, Змеи умишком не горазды, вот и становится их все меньше на белом свете. Они, хоть и родня мне дальняя, но мне их ни капельки не жалко. А вас каким ветром сюда занесло.

– Да, мы по делу едем. Ищем яблоки молодильные.

– Да вы не яблоки ищите, а где бы с головами расстаться. Яблоки растут в саду возле замка Кощея Бессмертного, а растит их для него Варвара-краса. И сам Кощей каждое утро все яблоки пересчитывает – для себя, любимого бережет. А все потому, что нагадала ему пророчица Вельва, что из Хель[1], будто его бессмертия только на тысячу лет хватит. Вот и начал он искать другое бессмертие.

– Да нам Святогор про Варвару сказывал, – признался Лисицын.

– А вы, вообще, кто такие, и почто вам яблоки нужны?

– Мы, Ненила Колояровна, по приказу царя Берендея ищем двух его сыновей. И одного нашли у морского царя. Да только он выкуп требует.

– Тоже омолодиться захотел! – рассмеялась яга. – Бессмертия ему значит мало.

– Я, сыщик пан Лисицын, это богатырь Алеша, а это его ученик царевич Федор, а девушки – Василиса, внучка Василисы Премудрой, и моя помощница Лискина.

– Скажи красавица, Василиса, бабка твоя как в добром здравии? Мы с ней считай ближние подруги были. Хотя воды с тех пор утекло немерено.

– Так это она про вас рассказывала, что есть в лесах Баба-яга древняя предревняя, но вечно молодая...

– Да, я тут почитай старше всех, разве что Кощей лет на десять старше будет.

– А выглядите лет на сорок, – сделал комплимент Алеша.

– Ладно, ребятки, сейчас баньку растопим, помоетесь, а там утро вечера мудренее. Подумать мне надобно как вашему делу помочь. Входите в избу.

– Да тесно у тебя в избе-то, – застеснялся Федор-царевич.

– Раз зову, значит поместимся, – заулыбалась яга.

Тут откуда ни возьмись, образовалась лестница и все мы в избушку по ей зашли. А избушка-то внутри гораздо больше чем снаружи оказалась. Это, конечно, не сравнить с дворцом Наины Змеевны, но все же, всему место нашлось: и гостиной, и спальням, и кухне, и бане. А самое интересное, что окно снаружи одно-разъединое, а тут в каждой комнате по окошку и все на болото смотрят.

***

Утром все проснулись рано.

Позвала нас яга завтракать. А сама и говорит:

– Кони у вас не плохие, но не волшебные, догонит вас Кощей Бессмертный и быть беде.

– С нашим способом бегства он нас не догонит, – объяснила я.

– А вы знаете, что за пропажу яблок отвечать будет Варвара? И что Кощей известный испепелитель и превращатель? Красивых девушек он любит в лягушек превращать. Есть тут у меня на болоте несколько таких и им еще повезло – не испепелил.

– А мы ее с собой возьмем, она молода и красива, найдет у нас мужа по сердцу.

– Ну хорошо, с этими проблемами разобрались. А как вы за стену Кощеева замка, что стоит на хрустальной горе, собираетесь попасть?

– Мы еще об этом не думали.

– Вот вам лесенка веревочная, верхний конец с крючочками и с ручками. Прислони ручки к стене, они на самый верх взберутся и крючочками зацепятся.

– Ненила Колояровна, так она ж махонькая, ни ногу поставить, ни длины не хватит.

– Эх, Федор, Федор, лесенка волшебная, как зацепится – так сразу и до земли достанет, и ногу будет куда ставить. А еще тот, кто на ней стоит – почти невидим и неслышим.

– Не знаю чем и отблагодарить за такой подарок, – сказал пан Лисицын.

– Да вы не волнуйтесь, – ответила яга, - я себе такую еще сделаю, всех дел-то – ночь поработать. А в благодарность, не попадитесь Кощею в лапы и мы в расчете.

Распрощались мы с Ненилой Колояровной, сели на борзых коней и поскакали снова к перепутью, где камень с надписями лежал. Глянула я куда нам стрелка укажет и указала она прямо. Перечитала я надпись, а там насчет на ужин попадешь и как-то мне так глянулось, что подтекст у этой надписи какой-то нехороший.

– Сдается мне, друзья, что на этом камне написано не то, что нас ужином накормят, а то что из нас ужин сделают.

Тут подошел Лисицын перечитал, почесал в затылке...

– А ведь Василиса права! Надпись-то двусмысленная и так, и так можно понять.

– Что ж будем наготове, – сказал Алеша, – но раз стрелка туда показала, ехать все равно надобно.

***

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Выехали мы на поляну широкую, а там в самой середине стоит замок – не замок, а настоящий форт с огромным домом посреди стен каменных. Стены черные, высокие, гладкие, да зубчатые с четырьмя же зубчатыми башнями по углам, а ворота – литые чугунные.

Скачем мы, а впереди обоз торговый едет, далеко, едва различить можно телеги, да лошадей, а люди, вообще, как точки видны. И вдруг из леса им наперерез какие-то люди выбежали. У некоторых в руках нечто блестящее на ярком солнце появилось.

– Да ведь это мечи блестят, – заволновался Федор-царевич.

– Вперед! Поможем купцам от разбойников отбиться! – закричал Алеша Попович.

Они вжарили лошадей плетками и понеслись во весь опор. Нам ничего не оставалось как скакать за ними. До обоза было километра три. Мы доскакали за три минуты, но три минуты в жаркой схватке это почти вечность. Естественно, мы опоздали. Из трех десятков обозных были живы всего шестеро. Нападавшие выглядели весьма примечательно. Они все были похожи друг на друга как лицом, так и фигурой. Это были круглолицые здоровяки метра по три ростом, мало уступающие в росте, да наверное и в силе, ограм.

Большинство из них были вооружены обычными дубинами непомерных размеров и неподъемных для нормального человека. Но у некоторых имелись мечи и секиры. И те, и другие были двуручными, однако нападавшие держали их одной рукой. Первое, что я услышала, так это слова самого огромного и старшего из них:

– Этих не убивать оставим как консервы. А остальных выпотрошить и пустить на мясо.

– Что здесь творится! – воскликнул Алеша, казавшийся малышом перед дюжиной гигантов.

– А вот и еще мясо подоспело, – рыкнул главный, показав при этом незаурядные клыки.

– Людоеды! – взвизгнула пани Лискина.

– А это что за облезлая кошка? – сказал один из молодых людоедов.

Он тут же умолк навсегда получив от пана Лисицына стрелу в голову. Ребята схватились за мечи. На Алешу бросились двое с дубинами и первый же взмах людоедского оружия Алеша отбил своим мечом, располосовав дубину на два огрызка. Федор увернулся, подставив меч под вражескую секиру, которая тоже оказалась перерубленной.

– Что за фигня, – заорал главный людоед, вероятно глава семьи, а то, что это была семья стало уже вполне очевидно. – А ну не стоять! Дружно навалились на этих, пленных не брать...

Его голова взорвалась белой вспышкой, потом голова его соседа. Сыщик пускал стрелы одну за другой, в то время как богатыри оттянули на себя нападавших. Бой продолжался всего пару минут и вдруг людоеды поняли – победы не будет.

– Бежим, - заорал тот, кто остался главным и они рванули к строению, стоявшему в центре поляны.

Пан Лисицын продолжал стрелять им вслед и до каменного форта добежали только четверо. Тяжелые ворота закрылись за ними.

– Ну и дела тут творятся, – сказал царевич. – Людоеды совсем распоясались, средь бела дня на проезжих нападают!

– Вот о каком ужине говорилось в надписи на камне?! – сказала я. – А это значит, что такой же обед упомянут если направо пойти.

– Ребята, – пан Лисицын был полон решимости, – надо их добить, сколько народу они убили и сожрали, такое зло надобно прекратить.

– Да мы все за, – ответил Федор-царевич. – Осадим этот укрепленный дом и выкурим оттуда людоедов.

– А вы, мужики, – обратился к спасенным пан Лисицын, – похороните убитых, по законам божеским. А мы пока этих прижмем к ногтю.

Сели мы снова на коней и направились вслед за беглецами. Ворота вблизи оказались огромной и толстенной чугунной пластиной. Такие не выбить и тараном. За воротами раздавались женские вопли, видимо родственники оплакивали убитых людоедов. Лично меня они не тронули, эти гады получили по заслугам. Мы отошли подальше и Лисицын взялся за лук.

Я же отметила, что со всех сторон к нам бегут крестьяне, вооружившиеся вилами и кухонными ножами, лишь у немногих в руках были совни. Ну это и понятно – откуда у крестьян настоящее оружие. Лисицын начал стрелять стараясь попасть в петли, чтобы ворота выпали. Но петли находились с обратной стороны и их не было видно с нашей позиции.

Тем временем крестьяне добежали и практически окружили нас, их было несколько сотен, наверное сбежались все мужчины и многие женщины со всех ближайших деревень.

– Наконец-то на этих кровопийц нашлась управа, – сказал стоявший впереди мужик с вилами.

– Мы требуем, чтобы вы отдали их нам! – вышла вперед полная женщина лет пятидесяти. - Тут нет ни одной семьи, у которой они бы кого-то не съели!

– Смерть им! – раздались нестройные выкрики из толпы.

– Спокойно, спокойно, господа! – Федор-царевич широко раскинул руки останавливая толпу. – Мы здесь хотим только одного – правосудия. Там, во время боя, возле купеческого обоза, мы положили восемь людоедов, а четверо бежали в этот маленький замок. Я царевич Федор, сын царя Берендея, и предлагаю следующее: выберите из своего числа трех судей, обвинителя и найдите свидетелей. Пусть будет суд! Это надо нам, чтобы наша совесть была чистой, чтобы никто не назвал нас убийцами, иначе чем мы лучше их?

– Да будет так! – воскликнул первый мужик с вилами.

– Да, да, суд! – заревела толпа.

– Я, со своей стороны, с товарищами сделаю все, чтобы мы смогли добраться до людоедов как можно скорее.

Лисицын снова вскинул лук и сделал несколько выстрелов. Вспышки белых взрывов оставляли дыры в воротах. И вот, наконец, петли были уничтожены на правой створке и она со скрипом перекосилась и рухнула наружу. Осмелевшая толпа ринулась вовнутрь. Мы отправились следом, прекрасно понимая, что семейка людоедов будет биться до конца.

Так оно и оказалось. Они дружно отступили в каменный дом с окнами устроенными как бойницы. Вместо того, чтобы выбивать двери, народ начал возить солому и разбирать хозяйственные постройки на дрова.

– А как же суд? – начал Федор-царевич.

– Эх, ваше высочество, – ответил ему первый мужик с вилами. – Молоды вы еще – жизни не знаете. Суд уже состоялся и их признали виновными. Наказание за многочисленные убийства только одно – смерть. Как аукнется – так и откликнется. Благодарим вас и ваших друзей за помощь, но дальше мы сами.

– Естественно, Лисицын не стал спорить с ними, ведь не биться же нам против людей пострадавших в этой истории.

– Они в своем праве, – признал Алеша.

В общем, где-то через час дом людоедов превратился в огромный костер. Мы стояли поодаль, не вмешиваясь. Горел он долго, к ночи рухнула крыша, взметнув огромный столб искр, а к утру огромный костер начал затухать. Из огня не выбрался никто.

– Надеюсь, теперь этот край вздохнет с облегчением, – сказал пан Лисицын.

Мы не стали дожидаться благодарности, просто сели на лошадей и тронулись в путь.

[1] Хель - мир мертвых в скандинавской мифологии.

Глава девятая – Пекельное царство

И снова дорога летела из-под копыт, неумолимо приближая нас к Кощееву замку.

Вдали появилось нечто сияющее всеми цветами радуги и закрывавшее половину неба. Мы приближались к стеклянным горам из чистого горного хрусталя. Где-то далеко впереди на хрустальной горе стоит замок Кощея Бессмертного. И там нас ждут новые трудности.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Но по мере приближения к хрустальным горам начали встречаться первые хрустальные холмы. А вдалеке на высокой горе, появился замок Кощеев, сияющий как красный бриллиант.

Тут и дорога пошла хрустальная, звенит под копытами, да искры летят, а копыта кованные все время на ней скользят. Пришлось спешиться и обмотать копыта кожей, но все равно верхом ехать не вышло и мы повели лошадок в поводу. И вот добрались мы до подножия горы, на которой и стоял замок Кощея Бессмертного. Тут лошадей совсем пришлось оставить, на такой хрустальный склон им было ни за что не подняться. Я велела снять с них седла и уздечки, пошептала им в уши заклятье и уже громко сказала:

– Спасибо за службу, а теперь вы свободны – отправляйтесь в сто двадцать седьмое царство к царю Ефиму.

И лошади, как разумные, рванули обратно по дороге. А мы полезли на хрустальную гору. Для нас этот подъем превратился в настоящее испытание, мы лезли туда чуть ли не ползком, для верности, обвязавшись одной веревкой.

Долго ли, коротко ли, а добрались мы до стены медной и до башен серебряных. Тут раскинула я скатерть-самобранку, а Алеша и Федор-царевич ее за углы придерживали, чтобы не скатилась она к подножию горы. Впервые за три дня нормально поели, прислонившись спинами к стене, стали темноты ждать.

***

Проснулись все ночью. Первой – пани Лискина, вот она-то всех и перебудила.

Достала я лесенку волшебную, расправила крючочки маленькие и ручки и прилепила их к стене медной.

– Лезь наверх, – шепнула я приказ, и лесенка тотчас поползла вверх медленно перебирая ручками, которые прилипали к гладкой меди.

Ждать пришлось долго. Несчастные пятнадцать метров она ползла целый час. А после вниз упала веревочная лестница, вполне нормального размера, из толстых веревок, способных, наверное, выдержать всех нас вместе.

– Я первый, – сказал Алеша, – дайте мне пять минут и потом пусть Федор лезет на стену. А ты, пан Лисицын, из лука не стреляй – стрелы твои ночью много света дают, заметят нас.

Он вынул длинный кинжал из ножен и зажал его в зубах. А после ухватился за лестницу и бесшумно исчез, только нижний конец лестницы извивался змеей.

***

Я тихо переставлял ноги, изо всех сил стараясь не наделать шума. Несмотря на частичную невидимость и неслышимость, которую давала лесенка, мое положение было весьма опасно, если стену охраняют, то меня могут уже караулить. «Велик риск едва высунувшись быть схваченным за руки и получить по голове чем-либо тяжелым», – думал я. Но вот и край стены. Осторожно высовываю голову и осматриваюсь, предусмотрительно взяв кинжал в правую руку. Вроде никого. Поднимаюсь и переваливаюсь через край.

Слева в тени башни почудилась какая-то тень. «Вот снова шевельнулась. Здоровая, я ей наверное чуть выше чем по локоть буду. Это точно огр-часовой». Я снял и тихо положил чехол с двуручником, мешаться будет. Вприсядку, прижимаясь к стене, еле заметно, передвигаюсь к замеченной тени. «Плохо то, что совсем не разобрать куда огр смотрит, если прямо на меня, то заметит и тревогу поднимет».

Я с сомнением посмотрел на кинжал и он мне показался слишком коротким, для такой туши. Но другого у меня нет. «Надо бить наверняка. Вот осталось два метра, видимо смотрит в другую сторону, черт возьми, спрятался в тени башни и ничегошеньки не видно. Делаю еще три приставных шага, если постараться можно уже его кинжалом пощекотать». Неожиданно огр шевельнулся и стало ясно, что смотрит он вдаль через стену. Тут я и сиганул, но не вверх, старясь достать его в шею, а вперед – атакуя понизу. Первый удар снизу вверх точнехонько в пах, это смертельно, по крайней мере, для человека, хотя и не сразу.

В ответ громадный кулак бьет меня по шлему. Из глаз летят искры. Вижу как огромный сапог разворачивается, чтобы пнуть меня куда подальше. Дергаю из раны кинжал и получаю пинок, который отбрасывает меня метров на десять, туда где висит моя лесенка. По счастью я в сознании, хотя и нечем дышать – проклятый верзила выбил из легких весь воздух.

Его сапоги, делая шаги метра по три, стремительно приближаются, но главное огр молчит. Делаю над собой усилие, вдыхаю пару глотков воздуха резко прыгаю вверх, старясь достать кинжалом горло. Но проклятый уродец в воздухе ловит меня самого за горло.

– Ты сдохнешь, – шипит он, – Стонт-кровавый не тот, на кого можно напасть и остаться в живых. Я убью тебя сам и не стану делить славу с этими вонючими волколаками.

Режу кинжалом сгиб его локтя, беспомощно брыкая в воздухе ногами. Он отдергивает руку, но не отпускает мое горло, и теперь я дотягиваюсь и вгоняю лезвие до середины длины в его горло. Раздается бульканье, а рука огра судорожно сжимается. Чувствую, что сейчас отключусь, поворачиваю в ране кинжал и выдергиваю. В глазах темнеет. Режу огру запястье, взмах, второй, третий. Глаза лезут из орбит и вдруг я падаю, пребольно ударившись копчиком, а затем затылком и теряю сознание.

Видимо прошли те самые пять минут, потому как я очнулся от шлепков по щекам. Открыл глаза и признал Федора.

– Тут тебя огром привалило, – зашептал царевич, – я откатил тело в сторону, чтобы ты мог дышать. Как ты, сильно он тебя помял?

– Маленько помял, но жить буду. Зови остальных, тут, похоже, нет никого поблизости.

***

На фоне неба появился силуэт царевича и призывно замахал рукой. Я полезла первой, за мной последовали Лисицын и Лискина. Вскоре мы оказались на стене, я сняла лесенку и втащила ее наверх. Пока я это сделала она стремительно уменьшилась в моих руках и снова легко уместилась в сумку.

Со стены открывался головокружительный вид на внутренний двор замка. Он был обширен, но довольно хорошо подсвечен, благодаря свету лившемуся из ярко освещенных окон замка.

– Вон за той ажурной оградой наверняка сад, – предположил Лисицын.

– Как будем спускаться, – поинтересовалась я.

– По обычным лестницам, – ответил Алеша, – так будет быстрее, чем возиться с волшебной.

Он недолго думая двинулся вперед с кинжалом наготове, Федор легко подхватил его огромный меч и пошел следом. Вскоре мы уже спускались по ступеням, в конце которых заметили два небольших не ясных мужских силуэта. Вблизи они оказались волколаками и очень крепкими мужиками, на полголовы выше Алеши. Богатырь подкрался к ним сзади и пустил в ход кинжал.

Двор пересекать было слишком рискованно, мало ли кто и откуда на него смотрит. Поэтому Алеша пошел обходя его по периметру вдоль стен. Наконец-то мы вышли к узорному решетчатому забору явно отлитому из чугуна. Я чувствовала себя настоящим грабителем и это было невероятно волнующее ощущение. А вот и калитка, ведущая в сад чудесный. Алеша сходу нацелился ее то ли открыть, то ли сломать. Он уже примериваться стал как бы ловчее все проделать, чтобы не нашуметь...

– Стой богатырь, – раздался позади нас женский голос. – Чары на калитку наложены, тронешь – сразу тревога подымется, набегут слуги Кощеевы, а следом и он лично заявится.

К этому моменту все мы уже смотрели на девушку лет пятнадцати, красавицу с светло-русыми волосами, заплетенными в толстенную косу до самой земли. Я сразу ее узнала по описанию Ненилы Колояровны.

– Приветствую, Варварушка, нам о тебе добрые люди сказывали! Что в плену тебя тут Кощей держит и ты яблоки молодильные для него выращиваешь.

– Да сбежала бы я отсюда или променяла на что угодно, но догонит меня царь Кощей и назад вернет, только все еще хуже будет, заточит в башню медную, есть тут такая с подземельями для узников. А почто вы сюда пожаловали, разве плохо было вам там, на воле вольной?

– Да дело у нас такое, Варварушка, брата Фединого, Василия-царевича, держит в плену царь морской и требует выкуп. И нужны ему три диковины, две мы уже достали, а остались только яблоки молодильные. А младшего, братца Иванушку, все еще не сыскали.

– Если дам я вам яблоки молодильные – то посадит меня Кощей Бессметный в башню медную, не увижу ни солнца ясного, ни неба синего, ни сада прекрасного.

– Ты вроде бежать хотела, так хочешь мы тебя с собой заберем, – предложил Федор-царевич, – будешь жить во дворце моего батюшки царя Берендея. Дотуда Кощей не дотянется.

– Ну раз так, то открою я вам решетку зачарованную и доведу до яблони молодильной и сама сорву семь яблочек, большего рвать нельзя даже мне, а иначе быть беде.

И пошла она вперед, взяла ключик золотой, что висел у нее на шее, и отперла калитку чугунную, повела она нас в сад, саду начало есть, конца не видать. Но Варвара быстро нашла яблоню, а она вся яблоками усыпана, ветки до земли клонятся. Подошла Варвара и сорвала с нее семь золотых яблочек, каждое яблочко с другой веточки. Теперь выйдем из сада волшебного и можем ехать обратно, вот только остался в покоях моих веер волшебный и волшебное зеркальце. И та, и другая вещь полцарства стоят.

– Так в чем же дело, Варвара! Пойди да забери.

– Пойти в свои комнаты я могу, Василисушка, а вот обратно стража уже не выпустит до утра.

– А ты в окошко.

– Окошко у меня вон то, на третьем этаже, так просто не выбраться – больно высоко.

– Ты его открой, а мы тебе спуститься поможем.

– Хорошо, да будет так. Только под окнами надо быть очень осторожными, светло там, а вокруг дворца стража ходит. Как бы не вышло чего.

– Главное сама не попадись, а у нас все получится.

Ушла она, а мы за кусты высокие стриженные спрятались, как раз напротив окна, на которое нам Варвара указала. И тут мне пришла в голову мысль, решила я лесенку заранее подвесить, ведь она так медленно шевелится, до третьего этажа наверное полчаса будет ползти. Выскочила я и прилепила маленькие ручки к стене под окном. И сразу кинулась обратно. Всего-то туда десять шагов и десять обратно, но сделала я только пять! Как столкнулась с патрулем из волколаков, правда в человеческом виде.

– Ты кто? – взял меня в оборот главный из троицы волков.

– Я подруга Варвары, хотела в окошко камушек бросить, чтобы поболтать с подружкой!

– Ну и как бросила?

– Дяденька, бросила! Я не сделала ничего плохого!

– Уже то, что ты тут без спросу шаришься совсем нехорошо. Пожалуй стоит отвести тебя к начальству. Наше дело за порядком следить, а дело начальства с нарушителями разбираться. Тут наверху грякнуло и окно третьего этажа открылось.

– Эй! Что это вы мою подругу Василису куда-то тащите? – раздался голос Варвары.

Волколаки изумились такому повороту и уставились наверх. В это время я увидела как Алеша стремительно и бесшумно несся к нам, на ходу сдирая с себя шлем. Внимание волколаков все еще было на Варваре, которая продолжала что-то говорить, кажется обещала пожаловаться, как Алеша трижды взмахнул шлемом и каждый из волколаков получил по голове. Они рухнули без сознания.

– Вот что значит ошеломить противника, – пошутил Алеша.

Наши выбежали из кустов и мигом спрятали оглушенных. Варвара увидела ползущую лестницу и когда она увеличилась быстренько спустилась вниз, а мне пришлось еще разок выбраться из укрытия и свернуть драгоценную лестницу. На этот раз все обошлось и мы исчезли за кустами. Я вынула книгу, нашла нужную страницу, растянула картинку и отправила в нее Варвару. Затем все наши тоже перебрались в покои царевича Ивана, последней шла я, как обычно, прихватив с собой книгу.

***

Комната сияла волшебным светом исходившим от Жар-птицы. Варвара засмотрелась на это чудо и вздрогнула, когда химера в соседней клетке бросилась на прутья с коротким рыком, пытаясь напасть на нее.

– Не бойся, не достанет, – ободрил ее я.

– Жуткая зверюга, – медленно отходя от испуга, сказала красавица.

– Это выкуп за брата. Сейчас навестим батюшку царя и отправимся с выкупом братца спасать. Идемте друзья, найдем батюшку, представим ему Варвару и обрадуем нашими успехами.

– Федор-царевич, а как вы поступите со мной?

– Я думаю, что ты пока останешься здесь, а как вырастешь – найдешь себе суженого при дворе и замуж выйдешь.

– Нет Федор, я хочу с вами, одним глазком на морского царя взглянуть. Мало кому такой случай выпадает.

– Не могу я тебе отказать Варвара, хорошо, возьму с собой, – на ходу ответил я.

***

Все опять сидели в царском кабинете. В бокалах был Боржоми – напиток номер один, государственный бренд, можно сказать. Берендей очень обрадовался нашему появлению, но переживал за младших сыновей. Поэтому наше убытие было назначено уже на завтрашнее утро. «Ну служба есть служба», – как говаривала моя бабушка Василиса.

«Нанялся – что продался»! Кстати говоря, мы отдали Берендею два волшебных яблока, на остальные у пана Лисицына были свои планы.

В общем, ночью мне не спалось, а как выяснилось в дальнейшем, не спалось всем. С утра, бравые гвардейцы, выделенные Берендеем для переноски клеток, подхватили выкуп, я растянула вход, до размеров подходящих и мы все шагнули прямо к князю Гвидону на остров Буян, поближе к волшебной лестнице.

Надо сказать нам там были рады. Тотчас управляющий передал приглашение князя на обед. А это означало решение всех проблем, ибо князь с княгиней любили решать дела за застольем, это чисто русская манера.

Федор повел Варвару показывать достопримечательности, а мы отправились в отведенные нам покои досыпать. Лично мне был понятен интерес царевича к Варваре, но восемь часов сна требовал мой еще не окрепший организм. Я бы проспала и обед, но благо, что есть слуги.

***

За обедом пан Лисицын подробнейшим образом рассказал княжеской чете все наши приключения, которые выглядели совершенно сумасшедшими и невероятными.

– Что ж, раз вы готовы уплатить выкуп, то я дам вам в сопровождение Черномора с его богатырями. Не очень-то я верю царю морскому, так что пусть мои молодцы послужат гарантией честной сделки. Завтра и отправитесь, небось там Василий мается, ждет когда его выручат.

– Мы тоже склонны поскорее решить эту проблему и вернуть царевича Василия домой, – отвечал пан Лисицын. – Кстати, у нас для вас подарок, ваши высочества, Василиса доставай.

Я вынула одно из яблок и передала сыщику.

– Вот, позвольте преподнести вам в дар, то самое яблоко, – Лисицын подошел к князю и преклонил колено.

– Встаньте, пан Лисицын, это очень дорогой подарок, мы вам безмерно благодарны и обещаем найти ему достойное применение.

На этой высокой ноте и завершился обед.

***

Мы уже ничему не удивлялись, только Варваре спуск по подводной лестнице был в диковинку. На этот раз акулы держались от нас подальше, а волки океанов сразу сменили курс и исчезли в морской дали. Так мы добрались до заставы, все повторилось как и в прошлый раз. Дальше вниз мы пошли с сопровождением. На этот раз морской царь принял нас немедленно.

– Мы выполнили ваши условия, – начал пан Лисицын переговоры, – и теперь ваша очередь: мы хотим видеть царевича Василия.

– Приведете царевича, – приказал царь и стукнул об пол своим трезубцем.

Вскоре царевич был среди нас. Лисицын откинул кожаные пологи с клеток и весь дворец морского царя осветился волшебным светом Жар-птицы. Я вынула три яблока и положила на крышу клетки.

– Теперь мы в расчете с вами, ваше величество! – утверждающим тоном сказал Лисицын.

– Да, мы в расчете, – ответил морской царь, глядя на Черномора, – вы можете идти домой.

Глава десятая – На поиски Ивана-царевича

И вот мы снова за столом у князя Гвидона.

– По моему приказу начаты поиски вашего младшего брата, ваше высочество, – обратился князь к царевичу Федору. – Мои следопыты пошли по следам нападавших, среди которых выделялись следы огра. По сведениям нашего офицера, бывшего в одной карете с царевичами, Ивана–царевича унес огромный огр. Вот мои люди и шли по его следу. Были обнаружены вот эти сапоги, один не далеко от места нападения на наш отряд, а второй через полдня пути. Еще через полдня нашли эту шапку.

– Это Ивашкины вещи! – едва не подпрыгнул Василий-царевич. – Он был в этих сапогах и шапке во время нападения.

– Значит паренек нам сигнал подал, в какую сторону его утащили, – пояснил Лисицын, обрадовавшийся таким находкам. – Теперь мы можем говорить уверенно, что он жив и знаем по какому следу идти. Конечно, дело было давно и след уже «остыл», но мы все равно пойдем по нему. Вот только уладим наши дела в других местах.

– Что может быть важнее поисков моего брата? – удивился Василий.

– Для начала мы вернем вас царю Берендею, обрадуем его, вам, ваше высочество, не место в нашей экспедиции, толку от вас немного, а каких только опасностей нам уже не встречалось. Было бы глупо, едва найдя вас – снова потерять, – выдвинул свои аргументы Лисицын. – А по сему разрешите откланяться ваши светлости, князь и княгиня.

– Разумеется отправляйтесь по вашим делам и возвращайтесь, мои следопыты будут помогать вам, – Гвидон первым встал и поклонился.

– Мы благодарим, вашу светлость, за помощь, – закруглил прощание Лисицын, – а сейчас нам пора! Василиса, доставай книгу.

Я вынула волшебную книгу, открыла ее на странице с покоями Ивана-царевича и вскоре мы были во дворце Берендея. На этот раз Берендей принимал нас в тронном зале. Радости его не было предела. Он не мог насмотреться на Василия-царевича и очень обрадовался известию, что удалось напасть на след Ивана-царевича.

Тут закатил он пир горой, а на пиру говорил слова ласковые перед всем честным народом. А пану Лисицыну подарил имение и предложил стать его подданным. На что Лисицын сразу согласился.

– Вот только, ваше величество, прошу урегулировать все с царем Горохом, чтобы он претензий не предъявлял. Не хочу быть беглым преступником.

– Я постараюсь исполнить вашу просьбу, пан Лисицын, и поручу это дело пану Волкову, ну вы о нем знаете. Это один из лучших наших молодых дипломатов.

– А теперь, ваше величество, позвольте нашей команде удалиться, завтра мы снова отправляемся в путь.

***

Наутро я, по приказу Лисицына, открыла путь в сто двадцать седьмое царство к царю Ефиму. Встретил он нас, как родных. В торжественной обстановке официального приема, Лисицын передал наш подарок – молодильное яблоко. Это произвело на всех, находившихся на приеме, неизгладимое впечатление. Наверное, мы дали пищу сплетникам не на одну неделю.

Попутно выяснилось, что отпущенные мной лошадки благополучно добрались домой, чему я была очень рада. Оттуда мы перешагнули к князю Гвидону, а после на его корабле нас снова доставили на большую землю и дальше мы пошли под руководством княжьего сотника Семена, известного мастера читать и распутывать следы. На выданных князем лошадях мы быстро добрались до места нападения и оттуда уже пошли по следу огра.

Два дня мы скакали с максимальной скоростью, так как сотник уже проезжал по этому пути и хорошо знал дорогу.

Дальше пошло много медленнее. Семен часто придерживал лошадь и вглядывался в отпечатки обуви на дороге.

– Мессир сотник, как вы находите нужный след, – интересовалась я, стараясь научиться у Семена читать следы.

– Все на самом деле просто. Наш огр обут в железные сапоги, вот характерный отпечаток такой обуви. А дальше – главное внимательность. Бывают ребусы из следов, есть хитрецы, которые хотят нас обмануть, они ходят задом наперед, но тогда след у них выходит неправильный.

– Но ведь они идут все в той же обуви, что же там неправильного?

– Хороший вопрос! Когда человек идет обычным порядком, то глубже всего вдавливается пятка, а когда задом наперед, то носок. Просто нужно быть внимательным и ты не пропустишь такой обман. Понимание следов идет от охоты. По следам можно все, что случилось в данном месте, как в книге читать. Но некоторое зверье очень хитрое, как только почует, что по следу за ним кто идет, так такие финты устраивают – следы путают, что бывало и не разберешь так сразу, столько кругов зря намотаешь! Иные, вроде зайца, бегут по кругу, пока след не замкнут, а после изо всех сил в кусты прыгают, как можно дальше, это чтобы тот кто на него охотится по кругу бегал, пока косой ноги уносит.

– Я поняла, мессир сотник, нужно быть внимательной и думать над всем непонятным, это помогает учиться и нарабатывать опыт.

– Сейчас у нас отличный четкий след, который только иногда затоптан более поздними следами, но след огра в железных сапогах потерять трудно. А так как след давно остыл, то есть он старый и мы не гонимся за тем огром, а просто едем по его следу, то можно ехать спокойно без спешки и читать книгу следов.

Я тоже стала присматриваться к следам на дороге. Теперь я понимала, что если след затоптан другими следами, то первый след появился раньше, а не затоптанный – самый свежий или как говорил дядька Семен – самый горячий. И вдруг поперек нашего пути пролегла широкая полоса следов, в двадцать или тридцать моих шагов шириной.

– Мессир сотник, а это что за следы?

– Молодец! Глазастая ты, Василиса! Это следы волчьи, ну собачьи тоже похожи на волчьи, но тут пробегало триста волков, не меньше, а откуда в этой глуши собаки? Правильно, собаки к людям жмутся, а значит это волки. А вот теперь смотри, следы очень крупные, так что скорее всего это не простые волки, а оборотни, волколаки то есть.

– Волколаки очень опасны.

– Кто предупрежден – тот вооружен!

Он обернулся назад и громко сказал:

– Пан Лисицын, тут надо смотреть во все глаза, нашу дорогу недавно пересекли волколаки, штук триста примерно.

– Внимательно смотреть по сторонам! – распорядился Лисицын. – И оружие держать наготове.

И наша группа поехала дальше с обнаженными мечами и кинжалами. Сам Лисицын приготовил волшебный лук, а я достала подаренную им картечницу. Сотник тоже положил меч на седло. Так мы ехали еще полдня. Тропа пошла вдоль широкого, но мелкого ручья, по ту сторону которого была густая опушка леса. Мирно журчала вода и шуршали ветки кустов под слабым ветерком. Все располагала к спокойствию.

Из кустов, совершено внезапно и бесшумно, вылетел огромный волк. Семен едва успел схватиться за рукоять меча, как покатился выбитый из седла. Лошадь его с испугу сделала невероятный скачек, чем несомненно спасла себе жизнь – челюсти второго волка щелкнули в пустоте. Третий волколак предназначался мне. Но в отличие от меча – картечницу развернуть намного быстрее, чем взмахнуть мечом.

И я успела довернуть руку чуть влево, навстречу летящему волку. Выстрел был произведен практически в упор, уж очень быстры эти волколаки. Как и предсказывал Лисицын, когда передавал мне эту картечницу, она обладала отличным останавливающим действием и подстреленный волк вместо того, чтобы вышибить меня из седла, проскочил под брюхо моей лошади. Лошадь испугалась и рванула в сторону, что спасло нам обеим жизни.

Краем глаза я увидела, как Семен отбивается от двух огромных волколаков. Следующие зверюги попали под удары мечей, которые наносили прямо на высоте кустарника Алеша с Федей, а Лисицын выпустил уже стрелу и наложил на тетиву вторую. Первая из них испепелила одного из противников сотника, что позволило ему дотянуться до кинжала. Он был все еще жив, благодаря стальным доспехам.

Алексей и Федор прикрыли несколько метров опушки и рубили всех волколаков, пытающихся перепрыгнуть кусты. Федин кладенец быстро удлинялся, захватывая все большую территорию. После двух десятков убитых оборотней, больше никто не решился прыгать на нас. Семен наконец-то пустил в ход кинжал и труп волка превратился в труп усатого и черноволосого мужика.

Мы медленно отошли и отъехали от опушки, держа оружие наготове. Сотник подозвал свою лошадь и сел в седло. Дальше мы понеслись рысью, стараясь оторваться от волколаков, число которых, как нам было известно по следам, было около трех сотен. Отъехав пару километров, мы остановились перевязать сотника, у которого была прокушена рука. Больше никто не пострадал.

Часа через два устроили привал на открытом месте, чтобы не подвергнуться внезапной атаке. Я раскинула скатерть-самобранку и мы как следует перекусили. Волколаки, похоже, отстали от нас. К сожалению сотник чувствовал себя все хуже и Лисицын дал ему сопровождающих из солдат и отправил его обратно, в надежде что у князя Гвидона найдется хороший лекарь, способный ему помочь. Перед отъездом я напичкала его лечебной магией, что заметно повышало его шансы добраться живым.

– А кто вам следы будет распутывать! – запереживал этот очень ответственный человек.

– Не волнуйтесь, Семен, – ответил Лисицын, – у нас есть волшебные плюшки для поиска. Для нас главное, чтобы ты добрался и тебя вылечили. Самое необходимое для нас ты уже сделал, нашел вещи нашего царевича и определил направление поиска.

Они двинулись в обратный путь, а мы поехали по следам огра, которые я считывала очень легко.

***

Уже третий день впереди маячат горы, которые кажутся мне смутно знакомыми. Вскоре появился и знакомый запах.

– Что-то мне стало казаться, друзья, что мы приближаемся к реке Смородине, – заявил Лисицын, обладавший самым чувствительным нюхом среди нашей компании.

– У меня такое же ощущения, – согласилась Лискина.

Действительно, после нескольких поворотов и вот однажды утром появилась деревянная недостроенная изба великанских размеров.

– Ого! Вот это Святогор развернулся! – воскликнул Алеша. – Двухэтажную избу строит!

К обеду мы подъезжали к постройке. Округа была завалена крупной щепой, сам Святогор нас не заметил, увлеченный работой. Насилу до него докричались.

– Привет малыши! Как я рад вас видеть живыми и здоровыми. Рассказывайте, что с вами дальше было. А эта девушка? Дай угадаю, не иначе Варвара-краса! Значит были вы во владениях Кощеевых и живы остались.

Пришлось пану Лисицыну все по порядку Святогору выложить...

А там время пришло ужинать. Тут за ужином Святогор и говорит:

– Видел я вашего огра с парнишкой в руке. Нес он его как щенка за шкирку. И железные сапоги на нем были. Благодаря им он от меня и ускользнул, прижал я его было совсем к Каленому мосту, а он как рванет через него, только мост как колокол загудел под его железными сапогами. Ну стар я стал, мне такого шустрого уже не догнать. Тут уже стало ясно, что он пацана к Кощею потащил.

– Шапка и сапоги на мальчишке были? – спросил Лисицын.

– Не было. Видел я как мелькали его голые пятки.

– Ну все сходится, Святогор, видел ты царевича Ивана и он теперь у Кощея Бессмертного. А мы-то всю дорогу гадаем: что нам сии горы напоминают. И уж не мерещится ли нам.

– Здесь другой дороги нету, разве каким волшебством, но куда этим безмозглым кускам мяса до волшебства.

– Значит нам опять в царство Кощея придется пробираться, – тяжело вздохнул Федор-царевич.

– Не придется, – возразила я, – у нас есть картинка через которую мы прямо под окна дворца попадем, без шума и затруднений.

***

Вынырнули мы как раз за теми самыми кустами, за которыми прятались в прошлый раз.

– Ну, Варвара, показывай нам подземелья, – попросил Лисицын.

– Это под башней медной, а стоит она на заднем дворе замка Кощеева. Да, давайте я вас провожу.

И пошла Варвара вперед осторожненько, а за нею тихо крался Алеша с шестопером в правой и с кинжалом в левой руке. Вывернула Варвара из-за угла и прямиком в руки стражи влетела. Ее тотчас узнали.

– А вот и беглянка попалась, – воскликнул волколак. – Хозяин очень обрадуется и нас наградит.

Все мы по мановению руки Алеши вжались в стену не доходя до угла. Едва стражники поравнялись с Алешей как на их плечи обрушился шестопер, три стремительных взмаха и стражники лежат без сознания. Мы оттащили тела в тень стены, где обнаружить их было намного сложнее, чем на открытом месте и двинулись дальше, при этом мы с Лискиной обзавелись двумя отличными ятаганами. Но больше нам никто не встретился и мы обошли замок, выйдя к заднему крыльцу.

В некотором отдалении от дворца темнела громада башни. К ней и направилась Варвара. Дверь оказалась тоже медной и вся увешанная замками.

– Стойте, стойте, – громким шепотом сказала Варвара, – вот этот замок личный запор Кощея. Он волшебный.

– И что его невозможно сломать? – спросил Федор-царевич.

– Сломать то можно, но поднимет он тревогу. Для него нужен ключ.

– И где его взять? – спросила я.

– Ключ висит на шее у Кощея, а Кощей спит мало и чутко, а по ночам часто бродит по замку. А еще он наполовину железный.

– В каком смысле железный? – удивился Лисицын.

– В том самом смысле. Правая рука и левая нога, оба плеча и верхняя часть головы, все из железа. Он типа ученый и все время в лаборатории копается. Говорит открытия делает, а как сделает так сразу на своем любимом псе проверяет.

– Не понял, что он с псом делает?

– Он его с разным железом соединяет, пес уже на три четверти не живой, а железный, но это железо как бы и мертвое, и живое одновременно. Я совсем уже запуталась и не знаю как это объяснить, но они оба очень опасны. Их железные части дают им невиданные силы.

– Ладно, – сказал Алеша, – ты нас достаточно озадачила и напугала. Раз встречи с Кощеем не избежать пойдем сами к нему и хитростью или силой получим ключ.

– Похоже нам ничего другого не остается, – согласился Лисицын. – Всем приготовить оружие. Веди нас девочка.

И мы двинулись в том же порядке, но уже по направлению к заднему крыльцу. Четыре огра охраняли вход.

– Биться с ними и сохранить в тайне свое присутствие вряд ли получится, – сказал Алеша. – Так что пан Лисыцин вся надежда на тебя и твой лук. Взрывы твои стрелы дают бесшумные, а вспышки света – это оправданный риск.

Встал Лисицын на колено, воткнул себе под руку три стрелы в землю, четвертую на тетиву наложил, собрался с духом, сосредоточился и выпустил все стрелы с максимальной для себя скоростью. Каждая попала в голову огру и они рухнули как подкошенные. Лисицын показал жестом стоять на месте.

– Посмотрим, – громким шепотом сказал он, – вдруг к трупам стража набежит.

Потянулись томительные секунды ожидания, плавно перешедшие в минуты. Минуты через три Лисицын подал команду двигаться и мы, держа оружие наготове, ступили на заднее крыльцо. Трупы оттащили в сторону и спрятали их за живой изгородью, а сыщик принялся взламывать замок, используя связку отмычек. Довольно быстро он подобрал нужную, замок щелкнул и Лисицын, нажав на ручку приоткрыл дверь.

Тотчас вперед выдвинулся богатырь Алеша и аккуратно приоткрыв дверь заглянул внутрь. Он сделал приглашающий жест и скрылся за дверью. За ним последовали мы все. Длинный широкий коридор, единственным украшением которого служат типовые магические светильники, недорогой кафель на полу и стенах и куча дверей по обе стороны от прохода.

– Здесь все подсобные помещения, – шептала Варвара, – по большей части связанные с приготовлением пищи.

Мы старались не шуметь, хотя шли почти что обычным шагом.

– Варвара, куда ведет этот коридор? – спросил Лисицын.

– Прямиком в трапезную, а дальше из нее есть вход в тронный зал.

Действительно, в конце коридора оказалась широкая двустворчатая дверь, а за ней большой мрачный зал заставленный столами и стульями с помостом возвышающимся над всем и самым большим столом на нем. Во главе стола стояло троноподобное кресло. Стены были увешаны портретами предков и оружием.

Глава одиннадцатая – Победа!

Не знаю почему, но вид трапезной был мне жуть как неприятен. По спине полз мороз, руки трусились, а голова плохо соображала. Но Алеша шел вперед к двери, видневшейся в противоположном торце помещения. Над ней горел странный малюсенький зеленый огонек. Я оглянулась назад и увидела второй огонек.

Алеша осторожно приоткрыл дверь, которая оказалась незапертой, и сделал три осторожных шага.

– Ну, наконец-то, вы сами пришли! – раздался голос сразу со всех сторон. Ярко вспыхнул потолок, освещая тронный зал. На троне сидел вовсе не обычный худой человек, как принято изображать Кощея, это был высокий здоровяк с железной правой рукой и железной левой ногой. Сквозь отворот глубоко расстегнутой рубахи виднелся то ли железный нагрудник, то ли железная грудь. Лоб и макушка были прикрыты стальной шапочкой, которая, похоже, просто росла из головы. Голову опоясывали какие-то непонятные штуковины вытянутые в линию, захватывавшие уши. На поясе висело с десяток непонятных вещиц, впрочем, как и на обеих руках и правой ноге. На руках были тонкие кожаные перчатки, а на ногах высокие ботинки со шнуровкой почти до колена. Рядом с троном стояли шесть экранов, и на них просматривались все коридоры и трапезная.

Я с опаской смотрела на него и на змеиный трон. Да, трон был выполнен в виде огромной железной кобры, и кольца ее образовывали сиденье, а капюшон спинку. Голова с открытой пастью такого размера, что в нее можно было засунуть голову мужчины, возвышалась над спинкой. Глаза змеи горели зелеными огоньками. Кощей сидел непринужденно. Его руки лежали на подлокотниках в виде двух кобр поменьше, изогнутых весьма причудливо. Глаза их тоже горели зеленым. С другой стороны трона стояла статуя железного пса.

– Я полагаю вы пришли забрать мою жизнь, ну так смелее мессиры, я же один.

– Осторожно, – тихо сказала Лискина, – он окружил себя роботами, я видела нечто подобное у брата в лаборатории. Они очень опасны.

– Что ж, ваше величество, вижу вы хорошо подготовились к нашему визиту, но нам нужна не ваша жизнь и даже не ваша смерть. Нам нужен ключ от подземелий.

– Украдите его, как вы украли молодильные яблоки. В чем проблема?

– Он издевается над нами! – воскликнула Варвара. – Надо просто забрать ключ, а его скрутить и увезти с собой.

– Слушайте предательницу, она умненькая! – раскатистый смех Кощея шел со всех сторон. Алеша снял с пояса шестопер и направился к трону. Федор-царевич обнажил меч-кладенец и пошел следом. Лисицын приготовил лук, а я начала творить заклятья. Лискина встала позади с ятаганом в руке. Я совершенно не представляла чего ожидать, остальные, видимо, тоже.

Алеша остановился и потянулся за ключом левой рукой, но Кощей перехватил его руку за запястье и несмотря на его богатырскую силу, он так и не дотянулся до ключа. Тогда он вывернул кисть, перехватил железную руку Кощея и одним рывком вышвырнул его с трона, тот загремел «железом» по мраморным плитам. И тотчас змеи-подлокотники распрямились и кинулись на Алешу. Одной он подставил шестопер и они с лязгом столкнулись, а другую перехватил за шею.

Лискина, взмахнув ятаганом, бросилась к Кощею и сорвала с его шеи ключ. Варвара отшатнулась в сторону. Железный пес сорвался с места и понесся прямо на Лискину. Я вскинула картечницу и выстрелила ему в морду. Дробины лязгнули по металлу, выбив псу правый светящийся глаз и он упал замертво. Краем глаза я увидела как зашевелился трон, превращаясь в гигантскую железную кобру.

Кобра-подлокотник извивалась в Алешеной руке, таская его из стороны в сторону. Богатырь насилу мог удержаться на ногах. Федор рубил кладенцом вторую змею и, наконец, одолел ее, покрошив на два десятка коротких кусочков. Только после этого она перестала тянуться к нему зубами.

Тут я услышала как внутри пса кто-то женским голосом сказал: «перезагрузка». Я пустила в ход ятаган, тут подоспела и Лискина. Мы неистово лупили железную собаку, не особо задумываясь о том, что мы делаем. Однако пес все равно ожил вместе со словами: «загрузка завершена», но тут Федор-царевич улучил мгновенье и чиркнул его кончиком своего меча. Взлетели снопы искр, пса затрясло, завоняло паленой шерстью и он рухнул, на этот раз насовсем.

Огромная кобра сделала выпад в строну Алеши, но богатырь оторвал резким рывком меньшую змею и хлестанул ею, как плеткой, большую. Удар пришелся на пасть и большая змея ее закусила. Тотчас Алеша обмотал меньшего змея вокруг большего и завязал узлом. Федор напал на большую кобру нанося мечом мощные удары, которые оставляли крупные зарубки на теле железного монстра. Из прорубленного змеиного тела сочился густой темный яд противного запаха. Тут все замедлилось и Лисицын, наконец, смог выстрелить не опасаясь задеть своих. Три стрелы полностью испарили голову большого змея, а меньшего Федор посек на куски.

– Уходим, ключ у меня, – выкрикнула Лискина.

– А где Кощей? – воскликнул Федор.

– Сбежал под шумок, – отозвался Лисицын. – Ну, нам нужен не он. Так что вперед – к медной башне.

***

Мы бежали в обратном направлении. Добежав до двери, я открыла ключом, добытым с таким трудом, волшебный замок. Остальные замки и запоры Алеша вырвал голыми руками. Под его напором рухнула и дверь. Темный провал был началом лестницы, ведущей вниз.

Факелы, коптившие потолок, ярко вспыхнули от притока свежего воздуха. Алеша и Лисицын схватили по одному и скорым шагом пошли вниз. Три поворота лестницы и появилась первая решетка.

– Царевич Иван! – позвал Алеша, слепо тыкая факелом в решетку, темнота за которой не собиралась расступаться.

– Нету тут такого, – ответила темнота на внятном русском.

– Идем вниз, – тут же приказал Алеша.

– Эй мил человек, ты же русский?

– Прости, сейчас помогу.

И Алеша навалился на решетку. Она заскрипела жалобно и выскочила из стен.

– Как звать-то тебя богатырь? – спросил другой голос.

– Алешей меня звать, Поповичем.

– Будем помнить тебя пока живы, – и четверо бородатых мужиков почти бегом понеслись к выходу и свежему воздуху.

Алеша дальше не рассуждал: он ломал все решетки за которыми хоть кто-то отзывался. Два пролета вниз, решетка, двадцать секунд – нет решетки и дальше вниз.

За примерно двадцатой решеткой нашелся Иван-царевич. И Иван расплакался от радости.

Тут кинулись все его обнимать и слова ласковые говорить. Ну мы двинулись наверх, а Алеша пошел вниз до конца – решетки ломать. Много народу еще оттуда вывел.

Вышли и мы наружу, думала там толпа нуждающихся в помощи, а там никого. Разбежался народ кто куда. Зашла я за медную башню, так чтобы нас из дворца невидно было, вынула книгу и начали мы в Берендеево царство один за другим шагать. Я шагнула последней и книгу прихватила.

***

Тут едва мы в коридор вышли увидала нас прислуга и сразу вести, как пожар, полетели по дворцу. Так что когда мы нашли Берендея он уже был в курсе. Ну само собой пошли обнимашки, старый царь даже слезу пустил. Выслушал вполуха отчет пана Лисицына и жестом всех отпустил.

– Завтра будет официальный прием, приходите! – крикнул он вслед.

– Завтра, так завтра, – проворчал Лисицын.

– Старик, совсем ошалел от счастья, – откликнулся Алеша.

– Как я его понимаю, – согласилась Лискина.

Я промолчала и отправилась к бабушке есть сладкие плюшки с чаем. Чтобы за чаем все рассказать старушке. Хотя какая она старушка, она не старше Ненилы Колояровны выглядит и без всяких яблок молодильных. Ну кроме плюшек там еще и блины с творогом и изюмом оказались, а под такую закуску и речи сами льются. В общем, так и осталась я до утра у любимой бабули – Василисы.

***

Прием назначили на двенадцать часов и времени было полно.

За полчаса до начала наша пятерка уже сидела под дверью в тронный зал.

– Рано еще, мессиры и дамы, – сказал нам дворецкий.

– Лучше уж мы подождем, – не согласился Лисицын, – с нас не убудет.

– Ну как хотите, вы теперь герои царства, сейчас царь придет и благодарить будет.

– Не маленькие. И сами догадались, зачем нас позвали, – улыбнулся Алеша.

Ожидание тянулось томительно долго. Все нервничали непонятно с чего и вздохнули с облегчением, когда затрубили трубы, возвещая начало. Вскоре двери широко распахнулись и вышел дворецкий надутый как индюк.

– Варвара-краса! – громко объявил он и сделал приглашающий жест.

Девушка пошла следом за ним. Я не удержалась и наклонившись стала подсматривать в двери. Варвара дошла почти до трона, поклонилась, но Берендей позвал ее к трону, встал и обнял. А после подал собственноручно ей бумагу. Щеки Варвары зарумянились и стала она еще краше. После этого дворецкий вышел вперед с бумагой и зачитал:

– Царь Берендей, за заслуги перед царством дарит Варваре, присутствующей здесь, двухэтажный дом в столице и содержание до тех пор, пока она не найдет себе суженного.

– Да здравствует Берендей! – в один голос рявкнули гвардейцы.

– Слава царю! – вразнобой кричали придворные.

Потом наступила очередь Лискиной и она получила такое же вознаграждение, и все кричали славу Берендею.

Потом позвали Алешу. Он также удостоился царских объятий и личной царской благодарности. И он получил дом и разрешение выбрать любую придворную девицу в жены.

– Так я уже пробовал, великий государь, но видно не судьба. Та, что мне люба, не хочет идти за меня. Говорит мол она графского роду.

– Придется мне попросить за тебя, Алеша, ты мне как сын, так что считай дело решено, разве посмеют отказать мне? Можешь готовиться к свадьбе. Дом у тебя есть, деньги тоже, титул на свадьбу подарю. Будешь графом Сентильским...

Само собой, эта беседа велась тихо и мы узнали о ней от Алеши гораздо позднее.

Надо сказать, что каждый такой особняк в столице стоил непомерных денег, так что Берендей сделал всем истинно царские подарки. Следующей вызвали меня. Все повторилось, но сверх всего меня назначили старшей ученицей придворной волшебницы, место которой занимала моя бабушка. Тут полагалось и царское жалование, хоть и небольшое.

Последним вызвали пана Лисицына. Он удостоился наибольших почестей, как глава нашей команды. К ранее подаренной загородной усадьбе и гражданству, царь даровал ему дом в столице и титул барона, о чем не преминул объявить дворецкий. Это известие вызвало множественные и длительные хвалебные крики придворных.

Затем объявили танцы, кавалеры бросились приглашать дам, оркестр заиграл польку и народ расступился, давая место виртуозам этого живого танца. Третьим пунктом ожидался банкет. Для простолюдинов столы уже вынесли на дворцовую площадь и выкатили двадцать бочек Боржоми.

В общем, праздник продолжался до утра. Многие пострадали как от танцев, так и от обжорства, уж больно хороши были гуси с яблоками и поросенок с капустой в белом соусе. Не зря царские повара славились на все царство.

***

С утра я сказал себе: «Лисицын, ты знаменит, богат, пользуешься расположением царя и его семьи, может пора задуматься о семье и детях? Тем более, что и подходящий вариант имеется! А разве пани Лискина не вариант? Красавица, умница, преданная и смелая. Вот и решил я, пойду куплю колечко и сделаю ей предложение. А то Алеша женится, а я чем хуже?»... Повертел я эту мысль с одной стороны, потом с другой и она мне еще больше понравилась. И тут звонок по мобильному телефону с незнакомого аппарата.

– Алло! Пан Лисицын слушает.

– Добрый день, пан Лисицын, это пан Волков. Я выполнил поручение Берендея относительно вас и царя Гороха. Теперь вы больше не его подданный, но с условием: когда ему понадобятся ваши услуги то вы, пан Лисицын, работаете бесплатно и без очереди. Только на этих условиях удалось прийти к соглашению. Если согласны, то вы должны подписать бумаги.

– Я согласен. Знаешь мой новый дом? Отлично! Вот встречаемся там.

Дом был в двух шагах и я не только дошел туда первым, но и успел осмотреть свои новые владения, апартаменты. Дом оказался большим и светлым. Он был полностью укомплектован, что оказалось очень приятным бонусом – входи и живи. Следом в дверь постучали, это был Волков. Оформление бумаг прошло быстро.

– Послушай, пан Волков, не в службу, а в дружбу, подскажи где тут можно кольцо обручальное купить.

– О! Пан Лисицын, поздравляю! Давайте я вас отвезу, я как раз на лисмобиле новой конструкции.

– С большим удовольствием, благодарю, пан Волков.

Сели мы в машину без лошадей и Волков мигом домчал меня к ювелирному салону, да еще владельцу представил и кольца выбрать помог. Владелец обрадовался и сделал десятипроцентную скидку.

– Заходите пан Лисицын, мы вам всегда рады.

– А теперь куда? Да домой, если вас это не затруднит.

Волков тряхнул своим залихватским чубом, поправил кожаное кепи и перчатки и мы понеслись обратно. По пути я купил огромный букет чего-то белого, кажется роз. И вот я снова в своем доме. Надо собраться с духом, Лискина живет в соседнем особняке, все они, наши дома, идут подряд по этой улице. Ну вдохнул, выдохнул: «Перед смертью не надышишься», – застегнул сюртук на все пуговицы и вышел на улицу. Через две минуты я уже стучал в дверь пани Лискиной.

Дверь распахнулась и чернобурка посмотрела на меня с удивлением.

– Лисицын, ты чего это в черном сюртуке, шляпе, перчатках и с розами?

Я встал на колено прямо на крыльце. Протянул чернобурке розы, сунул руку в карман сюртука и достал кольцо в маленькой коробочке, предварительно открыв ее и протянул Лискиной. Она уже все поняла.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Конечно выйду, такого мужчину не сыскать и днем с огнем.

– Тогда я сообщу о нашей помолвке царю, – сказал я, надевая ей на палец кольцо.

– Лисицын, ты чудо!

После того как мы обнялись раз и еще раз, потом столько раз, что я сбился со счета, я позвонил в службу такси. Уже вскоре мы входили в царский кабинет.

– Входите, входите, – добродушно пригласил Берендей, хотя мы свалились ему как снег на голову. – С чем пожаловали?

– Спешим сообщить вашему величеству, что мы женимся.

– Какая радость! – засуетился царь. – Две свадьбы! И все люди не чужие. Поздравляю!

– Спасибо, ваше величество.

– А давайте я подарю вам свадьбу. Это очень просто Алеша женится за государственный счет, если мы объединим обе свадьбы, то я с удовольствием оплачу все расходы.

– Это честь для нас, ваше величество, – согласился я и мы оба дружно поклонились.

– Вот и ладненько. Тогда к портным снимать мерки, заказывать костюмы. Потом к моему ювелиру – кольца.

– Ваше величество прошу простить, но кольца уже есть и мы бы не хотели ничего менять. Мы верим, что ваш ювелир самый лучший во всем царстве, но чтобы сделать предложения я купил кольца. Всего остального у нас нет.

– Тогда в кузню к троллям и гномам, вам, как барону, необходим достойный меч. Да, доложите о вашей свадьбе дворецкому, он все лучше меня знает – скажите что я повелел. Спешите, готовьтесь – свадьба через неделю.

Я совсем не удивился тому, что мы вдруг стали пересекаться с Алешей и его невестой. Куда бы мы не приходили, неизменно оказывалось, что они уже там. Так продолжалось до самого вечера, когда мы пришли к шляпнику, они как раз уходили. Они в очередной раз мило заулыбались нам, все слова уже были сказаны, так что мы в ответ тоже улыбались. Так и закончился этот тяжелый день.

Домой мы добирались на такси. Это оказалась банальная карета, лисмобилей пока было не много и кареты, наверное, еще долго будут в ходу. Стряпать в такой день мне совершенно не хотелось, я позвонил в ресторан и позволил Лискиной заказать нам праздничный ужин с доставкой на дом.

Эпилог

Неделя пронеслась в гуляньях, обедах, примерках и репетициях танцев, и всяческих свадебных мероприятиях. Государственная свадьба это вам не шутка, никто не позволит никакой самодеятельности. Это грандиозная постановка расписанная лучшими шоуменами и балетмейстерами, под прекрасную музыку с известными исполнителями.

Еще дважды судьба заносила нас в кабинет Берендея и оба раза мы его заставали сидящим над книгой. Как мы поняли он старался наладить торговлю с князем Гвидоном и царем Ефимом, стремясь как можно скорее скомпенсировать большие расходы на наши награждения и свадьбы. Что ж, каждому свое. Например царь Горох гордился тем, что красил заборы. По мне так царь бизнесмен намного полезнее для державы.

Краем уха я уловил, что князь Гвидон и царь Ефим приглашены на свадьбу и заодно для подписания торговых соглашений. Вот это молодец Берендей и торговля, и дипломатия – два в одном! Царя Гороха позвали на свадьбу обычным курьером, по-простому, по-соседски. На самом деле, были приглашены все окрестные цари и князья, а они, как известно, ездят со свитами. Так что народу ожидалось много.

Всю неделю наша команда провела вместе, мы гуляли, благо и в самой столице и за ее пределами было много красивых мест. Алеша купил карету и лошадей и мы путешествовали с комфортом. Людмила, невеста Алеши, и Лискина знали много всяческих мест где вкусно готовили и осваивали их одно за другим. Всюду нас узнавали и частенько, вообще, не брали денег, настолько мы стали популярны. Так что мы вполне наслаждались спокойной жизнью и лаврами победителей.

Лискина решила показать один камешек из каменного леса ювелиру. Она взяла далеко не самый большой и мы отправились туда всей компанией. Пожилой, толстый и лысый ювелир увидев это чудо, засуетился как школьник не выучивший урок. Он долго рассматривал его через лупу.

– Мадам, а вы не желаете его продать? Я, прямо сейчас, дам вам восемь тысяч золотом.

Ну Лискина не была бы Лискиной, если бы сразу согласилась.

– Спасибо, за предварительную оценку. Пожалуй я выставлю его на аукцион.

Ювелир засуетился еще больше. Он вспотел и стал вытирать лицо и руки платочком.

– Мадам, давайте решим дело сейчас! – воскликнул он. – Я дам вам двенадцать тысяч!

– Пятнадцать и мы поладим!

– Мадам вы меня грабите!

– Ну я могу и не продавать камень. Мой жених богат, в фаворе у царя Берендея, так что я ни в чем не нуждаюсь. И – Лискина положила камень в карман.

– Не, нет, мадам, я согласен! – вскричал ювелир.

Таким образом камень перешел в руки толстяка, а пятнадцать тысяч золотых в виде пятнадцати пятикилограммовых мешочков в нашу карету.

– Поздравляю всех нас, – сказал я, когда мы уселись и отъехали, – каждый из нас как минимум дважды миллионер, и это не считая камешков, которые нам достались от царя Ефима в качестве военной доли. Может стоит подумать друзья и основать торговую компанию или завод по производству лисмузинов или что-то еще более выгодное.

– А что мне нравится твоя идея Лисицын, – ответил Алеша. – А что скажет Василиса?

– Я согласна вложить половину денег в такое дело, – отвечала умненькая Василиса.

– Вот и отлично! – воскликнула Лискина. – Четыре миллиона это хорошая сумма. А если дать какую-то долю в бизнесе инженерам... Лично я могу поговорить с братом, у него там много идей в лаборатории пока еще не осуществленных и много инженеров, которые очень умны, но не богаты. Скажем пай в сто тысяч и мы получим трех-четырех самых лучших из них. Они нам наладят производство и дадут много новых идей.

– А я открою частное сыскное бюро, буду заниматься тем, что у меня получается лучше всего.

– Нам потребуется управляющий, – сказала Людмила. – И, мне кажется, что у нас есть отличный кандидат на эту должность – это пани Лискина. Предлагаю проголосовать.

Все дружно подняли руки.

– Поздравляю, дорогая, теперь ты деловая женщина. И надеюсь, что нас всех ждет богатство.

С этого момента темп нашей жизни совершено изменился – мы носились по всяким делам, в первую очередь оформляя фирму, потом в поисках дешевой земли под постройку завода. Приглашенные инженеры, а Лискина переманила к нам четверых из самых лучших, тоже включились в работу и их знания очень пригодились. Так за всей этой беготней незаметно подошел день свадьбы.

Это оказалось не праздником, а тяжелой работой. Нет гости и простолюдины на площади, благо погода радовала, веселись, пили Боржоми и ели в три горла деликатесы, которые бедняки никогда не могли себе позволить купить. Мы же оказались рабами регламента.

– По регламенту у вас сейчас переодевание, – говорил распорядитель, заглядывая в свою бумажку, и мы неслись как угорелые в гримерную, где с нас, как с кукол, снимали одну одежду и надевали другую.

Проходило минут пятнадцать и снова:

– По регламенту вы должны произнести речь, да не эту, а ту с пожеланием счастья всем присутствующим.

Еще через десять минут нужно было вручать цветы всем приглашенным государям, правда в ответ они что-то нам желали и дополняли пожелания увесистыми кошелями с золотом.

Затем произнесение тоста в честь царя Берендея и его ответный тост, просто повод влить в нас еще два огромных бокала опостылевшего Боржоми. Потом открытие бала, первые танцы с официальными лицами и так по кругу и до бесконечности. Венчало это все выступление перед простолюдинами с балкона, которое я взял на себя. Все это продолжалось с десяти утра, до двенадцати ночи. В двенадцать распорядитель официально сообщил о нашем убытии, а все остальные пировали и плясали до утра. Лично я был едва жив, когда Алешина карета подвезла нас домой. Так что на этом и закончилось дело «пан Лисицын против Кощея Бессмертного».

На том и закончилась история про добрых молодцев и красных девиц и их борьбы с жителями Пекельного царства, где правит страшный царь Кощей. Но разумеется не конец историям про пана Лисицына, известного так же как Лис в сапогах.

– Ну так история была не только о великом сыщике, – как всегда встряла Лискина, то есть уже пани Лисицына. - Можно я скажу несколько слов об Иване-царевиче.

– Думаю что всем интересно, что с ним стало дальше, так что валяй про Ивана.

– А царевич решил за ум взяться и стать генералом. Перво-наперво потребовал себе в учителя богатыря Алешу и начал каждое утро фехтовать на мечах, а в обед историей заниматься и картографией, и еще многими другими науками полезными для генералов. Берендей теперь не нарадуется, что его малец за ум взялся. Ведь мир миром, а генералы всегда пригодятся!

Тут и сказочке конец, а кто слушал – огурец!