Палачи и кости

Глава 1

Палач привык сохранять отстранённое состояние во время работы. Не изображать бесстрастие на лице, а совсем не испытывать чувств, что бы не делали его руки и на какое мерзкое зрелище бы не глядели глаза. Сейчас он даже не поморщился, когда алая струйка, резко брызнувшая вверх, испачкала щёку. Только и подумал: «Хорошо, не в глаз».

Ученик палача испачкался поболе, и самоконтроля у него пока было не в пример меньше.

— Мастер, может, уже достаточно? — пробормотал он голосом умирающего лебедя, откладывая инструмент, выпрямляясь и с отвращением глядя на перепачканные до локтя руки.

Палач сурово взглянул на тунеядца и коротко мотнул головой, отсекая мечты ученика о передышке. «Вот, казалось бы, — осуждающе подумал он, вновь опуская взгляд на собственные ни на миг не прекращающие двигаться руки, — работа в кои-то веки простая, можно даже сказать — монотонная, даже в ухо никто не орёт... трудись и трудись в удовольствие... так нет же!»

Он бросил на ученика ещё один короткий тяжелый взгляд. Тот горестно вздохнул, но покорно вернулся к делу. И вовремя — дверь скрипнула, запуская в пыточную Его Величество, чья неугомонная натура не давала бросить без контроля доверенный подчинённым (пусть даже мастерам) процесс.

— Ковыряете? — жизнерадостно поинтересовался король.

Палач коротко, сухо кивнул, надеясь, что ученику достанет ума сделать то же самое — иначе Его Величество, недовольный отрицательной величиной энтузиазма в деле государственной важности, вполне мог сразу же подкинуть ему следующую работу — по выковыриванию кишок из незадачливого подмастерья. Но ученик не подвёл: изобразил на лице вполне пристойное почтительное внимание к словам повелителя. Его Величество просиял довольной улыбкой и торжественно объявил:

— Награду. Каждому.

После, ещё раз окинув взглядом фронт работ (где палачи, несомненно, побеждали), довольно кивнул и доверительным полушепотом сообщил палачу:

— В эти сложные времена без вас — как без рук! — и, наконец, вышел из пыточной.

Ученик облегчённо вздохнул. Палач отреагировал сдержаннее — лишь позволил себе наконец повести зажатыми от напряжения плечами, разминая спину. Какое-то время было тихо — в пыточной звучали лишь сопровождающие ковыряние размеренные хлюпанье и металлическое пощёлкивание инструментов. Потом ученик (палач с досадой подумал, что рано его мысленно похвалил) вновь подал голос:

— Мастер, но почему именно мы? — с надрывным отчаянием вопросил он. — Палачи проводят казнь. Палачи выбивают признание у преступников. Палачи заставляют неугодных королю пожалеть об ими сделанном... Но это?! Это работа для... для... для поваров, вот!

Палач тяжело вздохнул, но сказал почему-то мягче, чем планировал:

— Повара тоже работают. Варят варенье.

— И что им мешает так же ковырять косточки из этой, чтоб её черти взяли, вишни?! — взвился ничуть не смягчённый его мирным тоном ученик.

— Приказ Его Величества. Дескать, у нас при нашей профессии работать с костями лучше получается, — флегматично пояснил палач. — И не могу сказать, что он так уж неправ. Да если бы и были его рассуждения неверны, — опередил он уже открывшего рот ученика, — стал бы ты указывать ему на его ошибку?

Моментально представивший последствия ученик медленно закрыл рот и, смирившись с судьбой, вновь нагнулся к ягодам. И палач успел сполна насладиться тишиной, прежде чем подмастерье заговорил вновь.

— Мастер... А награда — это какая?

Палач снова вздохнул, в который раз за этот длинный-длинный день.

— Варенье. И он даже не издевается. Его Величество обожает вишнёвое варенье. Так что награду от сердца оторвёт — это не какие-то золотые, которых в казне полно, а целая банка королевского счастья. Каждому.