Озеро все помнит

Пролог

У ворот Университета № 1 Центральной Корпорации Ирговии притормозил дорогой автомобиль.

Охрана узнала машину ещё на подъезде. Тяжёлые кованые створки ворот начали расходиться заранее, и автомобиль, почти не снижая скорости, плавно въехал на территорию кампуса. Миновав ухоженные аллеи и учебные корпуса, он остановился у административного здания.

Водитель первым выбрался наружу и поспешил открыть заднюю дверь.

Из машины вышла высокая женщина лет тридцати семи. На ней был строгий деловой костюм без единого броского украшения. Однако эта нарочитая простота говорила о её положении куда убедительнее любых драгоценностей.

Следом появилась женщина с цепким взглядом профессионального телохранителя. Она двигалась плавно и уверенно, как человек, привыкший замечать угрозу раньше остальных. Последней из автомобиля вышла девочка лет тринадцати. Её одежда была столь же дорогой, как и костюм первой дамы, она с любопытством оглядывалась по сторонам.

Селеста Лин окинула взглядом главное здание университета.

— Надеюсь, нас уже ждут, — спокойно произнесла она.

Телохранитель едва заметно улыбнулась. Глава корпорации первой прошла к приветливо распахнувшимся перед ней дверям. Ее встретил седой представительный мужчина, сдержанно и с достоинством приветствовавший ее и ее спутниц.

— Пройдемте в кабинет, надеюсь, вы подготовили все бумаги, которые я перечислила. — не отвечая на приветствие, сказала Селеста.

— Безусловно, дарна, всё готово. — ответил мужчина и последовал за посетительницей, которая уверенно шла по коридору.

В кабинете директора она по-хозяйски расположилась за его столом, телохранительница села в кресло, стоявшее возле двери, девочка подошла к матери. Мужчина торопливо подвинул ей стул. Они принялись увлечённо перебирать приготовленные для них бумаги. Одни откладывали, другие оставляли. Наконец перед ними остались всего три пластиковые папки.

— Эти трое не должны пройти обязательное тестирование. Приказы о переводе их в Кадетские училища подготовите сами. После передадите моему секретарю, в какие именно их перевели. — женщина постучала ярко накрашенным ногтем по столу.

Мужчина взглянул на выбранные личные дела студентов и попытался робко возразить.

— Дарна Лин, но это одни из лучших студентов...

Женщина окинула его тяжёлым взглядом, и директор моментально сник.

— А теперь покажите мне ваше заведение, хочу лично взглянуть, за что я плачу такие деньги.

— Если вы позволите, дарна Лин, то я бы предложил для вашего удобства передвижение по территории университета на одном из электрокаров. — вежливо предложил директор.

— Да, распорядитесь. — снисходительно согласилась Селеста.

Мужчина отдал по селектору нужное распоряжение, и пока высокопоставленная гостья ждала обещанный транспорт, молодой секретарь внёс поднос с прохладительными напитками и свежей выпечкой. Селеста оказалась достаточно въедливой особой, она подробно расспрашивала о том, куда были направлены выделенные средства, потребовала направить отчёты об этом на электронную почту Конгломерата. Наконец тот же секретарь сообщил о поданном транспорте.

Следующие полтора часа прошли в осмотре учебных корпусов, лабораторий и тренировочных площадок. Селеста задавала вопросы преподавателям, просматривала отчёты, проверяла оснащение аудиторий и осталась вполне довольна увиденным. Университет не зря считался одним из лучших в стране. Они уже возвращались к административному корпусу, когда с соседней площадки донеслись команды преподавателя.

— Что там? — спросила Оливия.

— Сдача физических нормативов, дарна. Для всех студентов первого и второго курсов.

— Обязательных? Даже для гуманитариев?

— Разумеется. Мужчина должен поддерживать хорошую физическую форму независимо от будущей профессии.

Глаза у девочки загорелись.

— Я хочу посмотреть, — требовательно сказала она.

Их провели к спортивной площадке. Некоторое время все наблюдали за тренировкой, внимание женщин привлёк темноволосый улыбчивый студент. Закончив упражнения, он стал на руки и попытался пройтись по площадке. Сделав несколько шагов, потерял равновесие и упал. Парень весело расхохотался над собой. Селеста пристально его рассматривала, потом вопросительно повернулась к директору.

— Да, это один из тех ребят, чьи личные дела вы отобрали. — мужчина подтвердил её догадку.

Женщина удовлетворённо кивнула и направилась к машине.

Директор, вернувшись к себе, взял отобранные папки в руки и с грустью пересмотрел их. Рикардо, Огнен и Микаэл... Одни из лучших учеников, если бы не странная прихоть главы Конгломерата, ребят ждало блестящее будущее. Рикардо — блестящие способности к медицине, Огнен — прекрасный аналитик, отличные способности к иностранным языкам, Микаэл — точные науки... Вздохнув, мужчина собрал личные дела и вызвал секретаря.

— Сорен, подготовь приказы о переводе этих студентов в кадетские училища как не прошедших обязательное тестирование. — он устало указал на лежащие перед ним папки.

Молодой человек удивлённо поднял брови.

— Личное распоряжение дарны Лин. — директор раздражённо ответил на незаданный вопрос и уже тише добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, что распространяться об этом не стоит?

Секретарь кивнул.

***

Огнен держал планшет с результатом обязательного тестирования и не верил своим глазам. «Тест провален». Два коротких слова горели красным цветом посреди экрана. Этого просто не может быть. Он не раз проходил подобные тестирования, знал требования, готовился. Да, вопросы отличались немного, но принцип оставался тем же. Он был уверен, что справился не хуже однокурсников. Тогда почему? Парень снова перечитал результат, словно надеясь, что тот изменится. Не изменился. В груди неприятно похолодело.

— Всем студентам, не прошедшим тестирование, собраться в четырнадцатой аудитории. Там вы получите документы о распределении в другие учебные заведения Конгломерата, где ваши способности получат наилучшее развитие.

Чувствуя себя последним неудачником, парень поплёлся в названную аудиторию. К своему удивлению, он был не один: ещё четверо сокурсников оказались с ним вместе в одном кабинете. Ребята подавленно молчали. Ждать пришлось около часа; за это время никто не проронил ни слова — говорить было просто не о чем. Наконец в класс вошёл Сорен, секретарь директора. Он называл имя студента, теперь уже бывшего, и отдавал личное дело с приказом о переводе. Огнен бегло прочитал приказ, и глаза его от удивления полезли на лоб. Кадетское училище? Это ошибка? Там ребята учатся с десяти лет, там совершенно другие требования. Парень протянул секретарю предписание:

— Это какая-то ошибка?

— Ошибки нет, — сухо ответил Сорен. На мгновение показалось, будто он хочет сказать что-то ещё, но следом его взгляд похолодел, и секретарь продолжил: — В течение суток за вами приедет транспорт и доставит на новые места учёбы. У вас есть время собрать личные вещи и попрощаться.

Выдав эту информацию, мужчина покинул аудиторию.

***

Прошло меньше одного дня с момента объявления результатов тестов, а жизнь Огнена круто изменилась. Он стоял в огромном вестибюле кадетского корпуса, растерянно оглядываясь по сторонам. Вместо привычного костюма на нём была форма, напоминающая военную, вместо стильной причёски — коротко остриженные волосы, а главное — вместо той жизни, что он давно себе представлял, полная неизвестность.

В помещение вошли ещё трое подростков: они были шире в плечах, с более уверенными движениями, а главное — не выглядели растерянными, как он. Ребята подошли к нему.

— Ты сюда тоже переводом? — довольно улыбаясь, спросил один из них.

— Да, — коротко ответил Огнен.

— А чего тогда такой кислый, будто разжаловали? Отсюда телохранителей в лучшие семьи Конгломерата берут. Представляешь? — глаза парня горели неподдельным восторгом. — А они по всему миру путешествуют, и везде с охраной. Ты только представь: увидеть целый мир! Мы об этом в прежнем училище даже не мечтали.

— Может, ты и прав, — вздохнул парень и представился: — Огнен.

— Майки.

— Бор.

— Рафаэль.

Представились остальные.

В холл вошли несколько мужчин. Один из них кивнул седому, среднего роста, с заметной хромотой:

— Твои подопечные, Петар, уже прибыли.

Названный Петаром окинул парней взглядом, задержав его на мгновение на Огнене, и кивнул:

— Следуйте за мной.

Их привели в просторное помещение с рядами коек. Мужчина кивнул на четыре пустые, стоявшие немного отдельно от остальных:

— Ваши места, располагайтесь.

Огнен почти с ужасом огляделся: прежде у него была своя комната, он никогда не спал в одном помещении с другими ребятами. Петар заметил его состояние и кивнул на койку, стоявшую в углу и от этого выглядевшую несколько обособленно:

— Занимай это место, парень, — и отечески похлопал его по плечу. — Сегодня осваивайтесь, завтра приступаете к занятиям. Если что непонятно — спрашивайте у меня или у старшего вашей группы.

Так у Огнена началась жизнь на новом месте. Он оказался самым слабым из группы: не хватало слишком специфических знаний, которых в высшей школе просто не давали, считая, что они им никогда не пригодятся. Парень не знал ни марок, ни обслуживания всевозможного оружия, ни деталей машин. Ему, привыкшему до этого быть в числе лучших, трудно давалось осознание обратного. Он ожидал насмешек от одногруппников, поэтому ни с кем не сближался, полностью погрузившись в занятия. Он пренебрегал сном, отдыхом — лишь бы хоть немного сравняться с остальными. Пока в конце концов буквально не начал валиться с ног от нервного истощения.

Как-то Петар заметил его ночью в библиотеке: парень, обложившись книгами, изучал элементарные для остальных вещи.

— Ты почему не спишь? — удивился куратор и взял один из учебников. Прочитав название, он хмыкнул и презрительно добавил: — Всё время удивляюсь, как тебя с такой подготовкой направили к нам? Я буду требовать перевода для тебя куда-нибудь туда, откуда тебя прислали.

Тут привитая в университете Огнену выдержка изменила ему — то ли от постоянной усталости, то ли от презрительного тона наставника. Он встал из-за стола и тихо, но яростно ответил:

— Я буду только счастлив, если меня переведут обратно. Но вряд ли у вас это получится. — он нервно вздохнул. — Никак не могу понять, за что это сделали со мной и почему. До этого года не сдавших тест просто переводили на другие факультеты в университете. Чем мы с ребятами так провинились и где, что нужно было так поступить с нами? Я знаю в совершенстве ханарский и валиссийский языки, знаю все двадцать семь пунктов мирного трактата Хао-Мира и знаю, почему и под влиянием чего он их написал. Но я никогда не видел вживую ни оружия, ни деталей моторов. Почему?..

Его злой голос становился всё громче и на последнем слове сорвался на крик. Парень сел на стул и обхватил голову руками. Послышался судорожный вздох. Он посидел, приводя голос и чувства в норму, и тихо сказал:

— Извините, я не должен был срываться.

Петар, удивлённый вспышкой обычно сдержанного и молчаливого Огнена, спросил:

— Откуда тебя перевели?

— Вы не видели моих документов?

— Обычно они хранятся у начальника корпуса. — будто оправдываясь, сказал наставник.

— Университет номер один Конгломерата, — мрачно ответил парень.

Мужчина удивлённо поднял брови и присвистнул.

— Вот что, парень, ложись спать. Это приказ, — добавил он жёстче. — Если ты свалишься с ног или пойдёшь с ума от усталости, лучше не будет. Ты сейчас идёшь, ложишься и спишь, пока не встанешь сам…

— Но режим? — возразил Огнен.

— Сейчас он тебя не касается. Я отвечаю за твоё здоровье и жизнь. Поэтому считай это приказом. Я скажу дежурному, чтобы он проследил, чтобы тебя не трогали.

Парень аккуратно собрал учебники и отправился в спальню. Петар не обманул: он проснулся сам только после полудня. И когда явился на занятия, внутренне готовый к новым тычкам и насмешкам, то сильно удивился, когда их не было. Зато те, кто учился здесь с самого начала, взяли над ним своеобразное шефство и теперь помогали, просто и толково объясняя и показывая на деле всё то, что Огнен самостоятельно изучал по учебникам.

Программу обучения удалось догнать в течение года; в течение этого же времени окрепли и наросли мышцы, а кожа на руках огрубела и покрылась мозолями. Учиться стало легче.

Так прошло шесть лет — до финального тестирования и распределения на место будущей службы.

Огнен удивился, когда его, середняка по всем показателям, распределили служить в личной охране главы Конгломерата Лин. Способности к анализу никуда не делись, и, сопоставив факты своего внезапного и необоснованного перевода, парень пришёл к выводу, что он чем-то заинтересовал главу Лин, но свои выводы оставил при себе.

***

Таима, старший телохранитель и по совместительству помощница Селесты Лин, взяла пушистый халат и подошла к лесенке, ведущей из бассейна. В воде неспешно плавала глава Конгломерата. Селеста медленно подплыла к краю и, не торопясь, вышла из воды. Таима молча протянула ей халат.

— Приехал один из тех ребят, — буднично сообщила она.

— Один? Где остальные? — брови Лин сошлись на переносице, в голосе зазвучала настороженность.

— Погибли. Ещё в первый год после перевода.

Таима произнесла это тихо, почти без интонации, но в тишине комнаты слова прозвучали особенно тяжело.

— Сел, скажи, зачем? — осторожно спросила помощница. — Они могли спокойно доучиться, а потом ты могла бы предложить им войти в семью…

— Вот именно — предложить! — Селеста резко оборвала её, и в голосе прорвалось давно копившееся раздражение. — А эти засранцы вертели бы носами, решая, достойна ли семья Лин того, чтобы один из них стал мужем Оливии. Потом могли бы потребовать развода. Ты же знаешь: на выпускников моего университета чуть ли не очередь выстраивается из матерей, мечтающих заполучить умного и здорового отца для будущих наследниц.

— Ну и что? — всё ещё не понимала Таима.

— А то! — Селеста сделала паузу, пытаясь взять себя в руки. — Я не хочу, чтобы в моей семье был ещё один развод. Мне вполне хватило истории с отцом Селесты, с этим мелким гадёнышем! — она выругалась сквозь зубы.

Она на мгновение прикрыла глаза, словно отгоняя неприятные воспоминания, и продолжила уже спокойнее:

— К тому же брак Оливии с простым телохранителем улучшит наш имидж. Люди перестанут шептаться, что Корпорация Лин смотрит только на элитных выпускников и пренебрегает обычными мужчинами.

— Но гибель мальчиков… — снова попыталась возразить Таима.

— Я каждый год плачу за обучение тысяч мальчишек! — голос Селесты зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Думаю, я имею право заранее выбрать троих кандидатов для дочери.

Она глубоко вдохнула, будто пытаясь остудить закипающий гнев, и добавила:

— Тай, пойми, я хочу для дочери лучшего. Что плохого в том, что я, как мать, заранее позаботилась о том, чтобы у неё был красивый, здоровый, умный муж, который будет обязан ей всем? В чём я не права?

Селеста замолчала, погрузившись в собственные мысли. Спустя минуту она заговорила снова, и теперь в её голосе звучала холодная расчётливость:

— Только нужно воспитать его для Оливии. — Она подняла руку, останавливая готовую что-то сказать Таиму. — Понимаю, что он уже воспитан, но недостаточно. Мне нужно, чтобы он видел своё спасение только в браке с Оливией. Тут я надеюсь на тебя и Валиссию. С ней я поговорю позже. Воспитать, — Селеста выделила это слово, чеканя каждый слог. — Не сломать.

— Я поняла, Селеста. Сделаем, — коротко ответила Таима, пряча за внешней невозмутимостью тревогу.

***

Огнен коротал время в тренажёрном зале. Пот струился по спине, мышцы гудели от напряжения, но он упорно отсчитывал подходы. Разгорячившись, он скинул футболку и продолжил тренировку. Физическая усталость не мешала мыслям снова и снова возвращаться к тому, что произошло с ним и его друзьями по университету.

Рикардо и Микаэл погибли, не сумев приспособиться к учёбе в кадетских корпусах. Скорее всего, им просто не повезло — не встретился такой инструктор, как Петар, который сумел вовремя разглядеть его растерянность и помочь.

— Новенький? — раздался рядом низкий, бархатистый, но от этого не менее властный женский голос.

Огнен резко вскочил с тренажёра и замер, почтительно склонившись. Перед ним стояла женщина лет сорока с властным выражением лица. Её почти белые волосы были туго стянуты в строгую причёску, подчёркивающую хищные черты лица.

— Мальчик, — протянула она, и от этой интонации по спине пробежал холодок. Женщина провела кончиком ногтя по его груди, и Огнен усилием воли заставил себя не отшатнуться. — Ты знаешь, мальчик, куда ты попал?

— В дом главы Конгломерата Лин, — ответил он ровным голосом, хотя внутри всё сжалось.

— Ты прав. — Она чуть склонила голову набок, изучая его, словно редкий экспонат. — А ты знаешь, что мы все здесь — одна большая семья? И, как во всякой семье, мы заботимся о своих членах. Ты ведь знаешь, что мы выплачиваем самую щедрую пенсию своим ветеранам?

— Да, эрна, это все знают, — подтвердил Огнен, не поднимая глаз.

— Мы щедро платим, но мы и много требуем, — женщина медленно обошла его вокруг, и каждый её шаг отдавался в сознании парня тяжёлым эхом. Она провела ногтем между его лопаток, и на коже тут же выступила россыпь мелких мурашек. — Мы строго наказываем провинившихся.

Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе, пропитанном запахом пота и металла.

— Поркой. Скажи, мальчик, ты знаешь, для чего нужна боль?

Огнен на секунду задумался, взвешивая каждое слово:

— Она сигнализирует, что организму может быть причинён необратимый вред.

— Неправильно, мой хороший, — снова протянула женщина, и её голос обволакивал, как липкий туман. Она вновь провела ногтем по его груди, оставляя едва заметную красную полоску. — Боль нужна, чтобы запомнить свою ошибку и больше её не повторять.

— Не буду больше отвлекать тебя. Занимайся, — наконец сказала Таима после небольшой паузы и, развернувшись, направилась к выходу. Её шаги звучали глухо и размеренно, словно отсчитывая последние секунды передышки.

Огнен смотрел ей вслед, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, сковывавшее мышцы. Но разум продолжал работать, складывая разрозненные кусочки в тревожную картину. Наконец, когда фигура женщины уже почти растворилась в полумраке коридора, он решился:

— Уважаемая эрна, зачем я должен бояться?

Женщина на мгновение замерла, будто наткнувшись на невидимую преграду. Она не обернулась, но голос её, когда она заговорила, звучал едва слышно, почти шёпотом:

— Умный мальчик.

И ушла, не сказав больше ни слова.

Глава 1

Яркий свет хрустальных люстр освещал огромный зал, в котором собрались матери богатейших семей Ирговии. Сегодня дарна Селеста Лин праздновала день совершеннолетия своей дочери и наследницы Оливии.

Высокие своды дворца терялись в полумраке под потолком. Между колоннами из белого мрамора тянулись гирлянды живых серебристых цветов, привезённых с северных плантаций семьи Лин. Их сладковатый аромат смешивался с запахом дорогих духов, вина и свежей выпечки. Стены украшали картины с изображением основательниц рода, каждая из которых смотрела на присутствующих с высокомерным спокойствием.

Множество нарядных гостей неспешно прогуливалось по богато украшенному залу. Женщины демонстрировали последние достижения лучших модельеров столицы: длинные платья переливались драгоценной вышивкой, ожерелья из редких камней искрились при каждом движении. Мужчины держались чуть скромнее, хотя и их костюмы стоили целое состояние. Большинство из них сопровождали своих матерей, жён или покровительниц, стараясь не привлекать лишнего внимания и выглядеть достойно.

Играла тихая музыка. Небольшой оркестр расположился на балконе второго яруса, скрытый среди декоративных растений. Вышколенная прислуга бесшумно и ловко сновала между приглашёнными, разнося напитки и лёгкие закуски. Почти не выделяясь из массы нарядных людей, медленно прохаживались мужчины и женщины — личная охрана семьи Лин. Те же улыбки, внешне расслабленные движения, только цепкие внимательные взгляды по сторонам могли подсказать дотошному наблюдателю, кто именно перед ним.

Огнен стоял возле одной из колонн и наблюдал за гостями. Его взгляд задержался на молодом человеке, излишне нервно косившемся по сторонам. Телохранитель слегка напрягся, но парень нашёл глазами элегантно одетую даму, облегчённо улыбнулся и поспешил к ней. Та несколько раз сильно дёрнула его за ухо, парень виновато опустил голову, а стоявшие рядом женщины одобрительно рассмеялись.

Когда в зал вошли Селеста и Оливия, разговоры стихли почти мгновенно.

Дарна Лин выглядела именно так, как и должна выглядеть одна из самых влиятельных женщин Ирговии. Её серебристое платье было строгим и одновременно роскошным, а осанка оставалась безупречной даже после нескольких часов торжества. Рядом с ней шла Оливия.

Сегодня наследница впервые предстала перед обществом как взрослая женщина рода Лин. На ней было платье глубокого синего цвета, подчёркивающее тёмные волосы и светлую кожу. Она улыбалась гостям спокойно и уверенно, хотя Огнен заметил лёгкое напряжение в её глазах. Впрочем, это было неудивительно — сотни взглядов следили сейчас только за ней.

Музыка заиграла громче, торжественная часть вечера закончилась, начались танцы. Молодёжь развлекалась в своём кругу, женщины постарше — дарны и матери семейств — завели разговоры о бизнесе. Среди них появились старшие мужчины, имеющие право голоса почти наравне с женщинами.

Огнен скользнул взглядом по залу и невольно задержался на объективе камеры, замаскированном под украшение у колонны.

Рядом с Оливией появилась девушка, которую Огнен увидел впервые за весь вечер. Она нервно оглядывалась и будто кого-то ждала. Охранник насторожился. Из-за спин гостей появился бледный парень с какими-то шальными глазами, увидел девушку и прямиком пошёл к ней. Девушка отошла за одну из колонн, парень подошёл и почтительно склонил голову. Они были похожи на любовников, решивших тайно встретиться, но что-то в их поведении настораживало.

Незнакомка мимолётно обняла своего собеседника, и в тот же миг в зале на секунду погас свет. Раздался возглас: «Дарна Селеста, вас просят к телефону!»

Девушка вышла из-за колонны и направилась к Оливии. Именно в этот момент Огнен понял, что что-то не так. Не было ни одной очевидной причины для тревоги. Девушка двигалась спокойно. Не бежала. Не нервничала. Не пыталась скрыться от взглядов охраны. Парень у колонны начал оседать на пол. Огнен увидел это краем глаза.

Телохранитель не раздумывая бросился вперёд. Мир словно замедлился: гости ещё улыбались, продолжая разговоры, музыканты играли очередную мелодию, Оливия поворачивала голову к кому-то из подруг, а девушка уже заносила руку.

Из широкого рукава скользнула узкая металлическая полоска — вибронож едва заметно дрожал. До наследницы оставалось меньше шага. Огнен врезался в убийцу всем телом. Они рухнули на пол. Закричали женщины, зазвенела разбитая посуда, гости бросились прочь из зала, началась давка.

Он сжал запястье девушки, не давая сбежать, раствориться в толпе. Вибронож выпал и со звоном покатился по мраморному полу.

— Она пыталась убить Оливию! — выкрикнула эрна Ирена, указывая на незнакомку.

Поднялся шум, появились другие телохранители, схватили неудавшуюся убийцу. Эрна Таима бросилась к Оливии, помогая ей подняться.

Сильный удар в лицо отбросил Огнена на пол. Потом его грубо подняли на ноги, заломили руку и повели из зала. Краем глаза Огнен успел заметить, как Оливия сделала шаг вперёд, будто хотела что-то сказать, но Селеста едва заметно качнула головой, и девушка отступила.

Его заперли в карцере. Никто с ним не разговаривал. Мужчины, конвоировавшие его, лишь сочувственно молчали и косились на сопровождающую их эрну Валиссию. Огнен не помнил, когда он успел толкнуть дарну Оливию, и толкал ли её вообще. Но если он действительно виноват в её падении, то неизвестно, что с ним теперь сделает дарна Селеста.

Парень опустился на пол, закрыл лицо руками и протяжно застонал. С мужчин и за меньшее шкуру снимали, а тут…

Прошло довольно много времени, когда дверь карцера открылась. На пороге стояла эрна Таима.

— За мной, — приказала она.

Стараясь ни о чём не думать, Огнен шёл следом. Они вышли во внутренний двор особняка. Тут уже собрались все обитатели: люди стояли вокруг площадки со вкопанными в центре двумя столбами для наказаний. Парень смотрел на всё это будто со стороны.

Эрна Валиссия поднялась на возвышение и объявила:

— Огнен, телохранитель дома Лин, обвинён в нападении на дарну Оливию во время торжественного приёма. Приговор — двести пятьдесят плетей!

Толпа замерла. Огнен почти не слышал, что говорит Валиссия. Слова долетали до него отдельными обрывками:

«…толкнул дарну Оливию…»

«…публичное наказание…»

«…двести пятьдесят плетей…»

Он смотрел на каменные плиты двора и думал о другом. Когда-то ему казалось, что верная служба что-то значит, что преданность будет замечена. Глупо.

Оказывается, достаточно одного неверного движения, чтобы все прошлые заслуги перестали существовать. Несколько лет службы. Сотни бессонных ночей, десятки предотвращённых драк и покушений. Всё это оказалось легче одного ушиба на руке наследницы.

— Однако, — голос дарны Селесты прозвучал неожиданно громко, — после просмотра видеозаписи инцидента установлено, что Огнен спас мою дочь, вовремя заметив злоумышленников, покушавшихся на её жизнь. Поэтому наказание смягчается до ста плетей.

Сто плетей. Толпа облегчённо выдохнула, некоторые даже заулыбались, будто ему только что подарили жизнь.

Огнен едва не рассмеялся. Сто плетей, не двести пятьдесят. Какое великодушие! Ему предлагали радоваться тому, что он умрёт немного медленнее.

Он медленно снял пиджак и рубашку, подошёл к столбам. На его руках застегнули кожаные наручи с прикреплёнными к ним цепями, растянули цепи так, чтобы он не мог пошевелиться. Огнен слышал шаги за спиной, какой-то лязг, по спине бежали мурашки. Он смотрел прямо перед собой и старался ни о чём не думать.

Сто плетей — всего два слова. Огнен знал правила: мужчина обязан принимать наказание достойно. Без криков, без мольбы о пощаде. Сейчас ему было страшно, по-настоящему — не смерти, а бессмысленности. Он спас наследницу, выполнил свой долг, и всё равно оказался здесь, перед столбом для наказаний. Как преступник.

А потом свистнула плеть и обожгла спину. Мысли сами собой пропали. Остался он и боль, расползающаяся со спины по всему телу.

После десятого удара он ещё пытался считать, после двадцатого сбился, после тридцатого потерял всякое представление о времени. Осталась только боль — она жила отдельно от него, заполняла весь мир.

Когда всё закончилось, Огнен уже не понимал, сколько времени прошло. Он лишь вяло удивился, что всё ещё жив.

В себя он пришёл в казарме, на своей койке. Открыл глаза и несколько секунд просто смотрел вокруг: тусклый свет лампы, трещина в штукатурке, знакомый запах пота, кожи и старого дерева. Значит, выжил. Почему-то эта мысль не принесла облегчения. Раньше он боялся смерти, теперь боялся будущего. Он прекрасно понимал, что ждёт его дальше: несколько недель лечения, сочувственные взгляды сослуживцев, а потом — новая служба, новые приказы, новые наказания за ошибки. Только сил на всё это больше не осталось. Впервые в жизни он не видел впереди ничего, ради чего стоило вставать утром.

Раздался чей-то кашель, на соседней койке сидел незнакомец. Странно старый незнакомец, мужчины обычно не доживали до таких лет. У него были абсолютно белые, седые волосы, седая борода и тёмное, морщинистое лицо. Он смотрел с сочувствием, без жалости.

— Не жилец ты, паря. — сказал он как что-то само собой разумеющееся, а потом добавил: — Ты сам жить не хочешь.

Огнен не хотел отвечать, всё тело болело, но больше болела душа. Он закрыл глаза, не желая поддерживать разговор, но старик не унимался.

— Хочешь уйти отсюда? Навсегда.

— Я и так скоро уйду. — нашёл силы ему ответить.

Незнакомец будто что-то решил для себя, хлопнул ладонями по коленям и сказал:

— Вылечить я тебя не смогу, силы на всё не хватит, а вот уйти мы с тобой уйдём. Спи.

С этими словами он прикрыл рукой глаза парню, и тот послушно заснул.

Огнен очнулся от холода, он лежал на земле, вокруг росли деревья, непохожие на ухоженный парк особняка Лин. Не понимая, как он здесь очутился, парень огляделся. Место было совершенно незнакомым. Он устало опустил голову на сырую траву и стиснул зубы. Если он ухитрился покинуть особняк без разрешения, то его наверняка будут искать и вряд ли для того, чтобы вылечить.

Послышался шум мотора, значит, рядом дорога, Огнен попытался отползти от неё подальше, но сил не было. Машина остановилась, раздались лёгкие шаги рядом, потом удивлённый вскрик. Он задержал дыхание, ожидая удара по рёбрам, но вместо этого услышал мягкий, полный сочувствия голос:

— Ты меня слышишь? Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

Глава 2

Юля возвращалась из города. Несколько дней назад она похоронила деда, единственного родного ей человека, вырастившего её после гибели родителей в аварии. Когда он позвонил ей и почти потребовал, чтобы она приехала к нему, то девушка даже не предполагала, что едет прощаться с ним. На следующий день после её появления в деревне дед раздал поручения и указания ей и соседям, а к вечеру лёг и тихо умер. Девушка думала уехать сразу после похорон, но дед настоятельно просил задержаться здесь до сороковин, и она не могла не выполнить его волю. Тем более что в городе её ничего особо не держало. Работа фрилансером не привязывала её ни к графику, ни к месту. Поэтому, захватив свой ноутбук, немного вещей, она возвращалась в деревню, в которой выросла. Дорога была знакомой и хорошо укатанной, Юля размышляла о том, что ей нужно будет сделать в первую очередь. Продавать дом она не собиралась, даже появлялись мысли остаться в нём насовсем, тем более что своим жильём в городе она пока не обзавелась. Живность, что держал дед перед смертью, она раздала соседям ещё до похорон. Кроме козы Мемеки, своенравная скотина наотрез отказалась уходить со двора, и Юля договорилась с соседкой бабой Паней, что та будет приходить доить козу и брать часть молока себе, а о корме девушка позаботится сама. Тем более что травы возле леса было предостаточно.

Неожиданно её взгляд зацепился за что-то чуждое и лесу, и дороге, на секунду показалось, будто дед, как живой, стоит у обочины и машет рукой. Юля остановила машину, вышла на дорогу и сделала несколько шагов к обочине, в густой траве лежал полуобнажённый мужчина, всю спину которого покрывали сочащиеся кровью рубцы. На нём были надеты брюки хорошего покроя, явно сшитые на заказ, обуви не было, но ноги были чистыми, девушка решила, что, скорее всего, его выкинули из проезжавшей машины.

Она наклонилась над ним и осторожно тронула за плечо, кожа была сухой и горячей. Незнакомец застонал, девушка схватилась за телефон — вызвать скорую, полицию, но вспомнила, что связь появится только когда она въедет в деревню, да и то не факт. Ехать в город было далеко и долго, Юля замерла в растерянности, потом, приняв решение, застелила заднее сиденье машины пледом, вытащенным из одного из своих пакетов, подошла к незнакомцу и попыталась его приподнять. Он вздрогнул и задержал дыхание.

— Ты меня слышишь? — не надеясь на ответ, всё же спросила она. — Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

— Эрна, пожалуйста. Не надо. Меня убьют... — рвано дыша, попросил мужчина.

Девушка остановилась и задумалась, на небе быстро собиралась грозовая туча и ощутимо тянуло скорым дождём. Везти незнакомца в больницу самой — не вариант. Конец весны оказался дождливым, дорогу, и так не особо хорошую, разбили машинами, если непогода застанет её по пути, она рискует застрять до утра. Вызывать скорую сюда — тоже решение так себе. Во-первых, не бросишь человека в таком состоянии одного, чтобы успеть домой, а во-вторых, скорая может просто не доехать. Оставалось одно: везти к себе, а утром разбираться с остальными проблемами. Она не хотела оставаться в доме один на один с незнакомым мужчиной, но, с другой стороны, сейчас он был слишком слаб, вряд ли он сможет ей навредить в таком состоянии. Внезапно в голове она услышала голос деда: «Вези домой, не бойся», на миг показалось, будто он опять стоит совсем рядом. Приняв решение, Юля снова наклонилась над незнакомцем.

— Постарайся подняться, я помогу. Поедем ко мне.

С трудом поднявшись, он медленно с её помощью поковылял к машине, девушка помогла ему улечься на сиденье, села за руль и поехала к дому.

Подъехала ко двору уже в сумерках, открыла ворота, загнала машину и успела порадоваться, что дом деда стоял немного на отшибе, последним по улице, что смеркается, что никто не увидит, что она приехала не одна.

Сначала в комнате деда приготовила постель для незнакомца, застелила её старой, но чистой простынёй. Потом завела его в дом, помогла лечь. За всё время мужчина не произнёс ни звука, тяжело и прерывисто дышал и как-то обречённо молчал.

Губы его были сухими и бледными, лоб покрыт испариной. Девушка принесла воды и помогла ему напиться.

— Извини, что не даю тебе покоя, но сними, пожалуйста, брюки, так тебе будет чуть удобнее лежать, и мне проще помочь тебе.

Незнакомец неловко завозился с застёжкой, расстёгивая её, Юля аккуратно помогла ему. На пояснице было также несколько кровоточащих рубцов, поэтому стянула с него и заскорузлые от засохшей крови боксеры. Мужчина попытался помешать ей, но девушка решительно отвела его руки и строго сказала:

— У тебя тут тоже раны, они сейчас только мешают.

Парень только промолчал. Плотно задёрнув занавески, она включила свет и осмотрела его спину. Некоторые раны были глубокими и кровоточили. Нужно было обезболивающее и антибиотики, у деда таких лекарств не было, это девушка знала точно. Она вспомнила, что совсем недавно покупала себе нурофен, заглянула в сумочку, упаковка таблеток оказалась на месте. Вышелушила сразу три и принесла мужчине.

— На, выпей, это обезболивающее.

Он равнодушно проглотил таблетки и устало закрыл глаза. Юля знала, что в холодильнике была самодельная мазь с прополисом и травами, она помнила, что видела там баночку. Отобрав небольшое количество мази, поставила её разогреться на водяной бане, потом достала приготовленный утром бульон, налила немного в чашку и тоже поставила греться. Залила кипятком в кастрюльке цветки ромашки и календулы, дала немного настояться и разбавила холодной кипячёной водой, так не совсем правильно, но готового отвара не было. Захватила чистых лоскутов и прошла в дедову спальню. Обезболивающее подействовало, и незнакомец беспокойно дремал, Юля остановилась, рассматривая его. Он был молод, около тридцати лет, лицо с резкими чертами, тонкий нос с горбинкой, острые скулы, плотно сжатые губы, под глазами залегли глубокие тени, волосы топорщились коротким тёмным ёжиком. Не красавец, но в целом приятной внешности. Он будто почувствовал её взгляд и открыл глаза, они были невероятного насыщенного синего цвета. На миг в них мелькнул страх, потом мужчина узнал её и слегка расслабился.

— Я обработаю твои раны, потерпи, пожалуйста. — сказала Юля, устраиваясь на стуле рядом с кроватью. — Я аккуратно.

Парень кивнул, сжал руками подушку и замер. Девушка, стараясь действовать как можно аккуратнее, промыла рубцы охлаждённым отваром и наложила на самые глубокие мазь. За всё время незнакомец не произнёс ни звука, лишь изредка сдержанно шипел сквозь зубы. Закончив с его спиной, Юля принесла кружку с тёплым бульоном и помогла ему напиться, потом накрыла чистой простынёй и вышла.

— Отдыхай, если что-нибудь будет нужно, зови.

— Благодарю вас. — тихо сказал мужчина и закрыл глаза.

Девушка выключила свет и вышла из комнаты, неожиданно она почувствовала сильную усталость, будто не спала больше суток.

Огнен проснулся, когда окна за занавесками начали выделяться светлыми квадратами на фоне стены. В первый момент он не понял, где находится, в казарме всегда горел свет, хотя бы одна лампа. Потом вспомнил то, как очнулся в незнакомом месте, среди деревьев, потом девушку, подобравшую его и лечившую. Это было непривычно, обычно женщины не марали руки о таких, как он. Не лечили и не сочувствовали. Если наказан, значит, виноват. Тут же она привезла в свой дом, лечила, суетилась и даже чем-то накормила. Кажется, извинялась за то, что делает больно, обрабатывая выпоротую спину. Странно, непонятно. Он полежал какое-то время, но естественный позыв организма заставил его подняться. Пол качнулся под ним, и Огнен схватился за металлическую спинку кровати, постоял немного, вспомнил, что девушка его полностью раздела, взял простыню, которой его укрыли, и обмотал её вокруг пояса. Дверь оказалась незапертой, и он осторожно, придерживаясь за стены, вышел в другую комнату.

В доме было тихо. Не той городской тишиной, сквозь которую всё равно пробиваются шум машин, голоса соседей или далёкий гул улиц. Здесь тишина была настоящей. Лишь где-то за стеной мерно тикали старые часы да из приоткрытой форточки доносилось негромкое щебетание проснувшихся птиц.

Огнен остановился посреди комнаты, снова пережидая приступ слабости. Голова кружилась, ноги дрожали. Каждое движение отзывалось тупой болью в спине, но всё же это была уже не вчерашняя всепоглощающая агония, будто после порки прошло несколько уже дней, а не одна ночь.

Он осторожно выглянул в соседнюю комнату. Никого, только аккуратно застеленный диван, старый шкаф и фотографии на стене.

С фотографий на него смотрели незнакомые люди. Мужчина и женщина, улыбающаяся девочка с косичками, седой старик возле деревянного дома, нижний угол его фотографии пересекала узкая чёрная ленточка. Огнен невольно задержал взгляд, это был тот старик, которого он видел в казарме.

Он сделал ещё несколько шагов и оказался на кухне, за столом сидела Юля. Она была уже одета, волосы собраны в небрежный хвост. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежала раскрытая тетрадь с какими-то записями.

Девушка подняла голову и замерла.

— Ты уже встал? Как? На тебе же живого места не было!

В её голосе прозвучало такое искреннее беспокойство, что Огнен растерялся. Он привык к раздражению, приказам, презрению, даже к равнодушию, но не к этому.

— Простите... — тихо сказал он. — Мне нужно было...

Юля несколько секунд смотрела на него, потом поняла и кивнула.

— Ясно. За дверью направо. Тебе помочь?

Он отрицательно кивнул головой, это движение отозвалось новой болью.

- Только обратно сам не геройствуй. Если почувствуешь, что падаешь, зови. – добавила девушка и озабоченно посмотрела на него.

Огнен молча кивнул. Санузел был просторным, унитаз, чуть в стороне от него раковина с зеркалом, за клеёнчатой занавеской душ. Захотелось смыть с себя пот и кровь после порки. Но он не знал правил и запретов этого дома, поэтому ограничился тем, что просто умылся. Когда он вернулся, девушка уже поставила на стол тарелку с молочной кашей, в середине которой желтела капля растаявшего масла, и большую кружку с чем-то горячим, запах был незнакомым, но приятным.

— Садись. — она указала на свободный стул.

Огнен плотнее закутался в простыню и осторожно сел.

— Это тебе. Ешь и пей. Нужно сделать тебе укол, чтобы воспаление не началось, а антибиотики на голодный желудок нельзя.

Парень послушно взял ложку, когда каша в тарелке закончилась, ему придвинули кружку.

— Это чай. Тебе нужно восполнить потерю жидкости.

Огнен осторожно взял её обеими руками, сделал маленький глоток и замер, вкус оказался неожиданно ярким. Травы, мёд, что-то ещё сладкое и немного терпкое, девушка внимательно наблюдала за ним.

— Никогда не пил травяной чай?

— Такой — нет.

— Это ещё дед мой собирал. — голос её дрогнул.

Повисла неловкая пауза, Юля крутила в руках карандаш, Огнен смотрел в кружку, девушка нарушила молчание первой.

— Меня Юля зовут.

Он поднял глаза.

— Огнен.

— Красивое имя.

— Благодарю.

Снова тишина, теперь уже неловко стало обоим.

— Огнен... — осторожно начала девушка. — Кто тебя так?

— Это наказание, — просто ответил он.

— Наказание? — удивилась она. — За что?

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Я сбил с ног дочку хозяйки. К ней подослали убийцу, а я убийцу задержал.

— Так ты из местной Рублёвки сбежал? — уточнила Юля.

— Рублёвка? Нет. Ирговия, дом дарны Лин, я телохранитель в их особняке... — пояснил Огнен.

— Ирговия? — теперь уже удивилась Юля.

— Крупнейший конгломерат центрального материка. — ответил парень.

Девушка помолчала, обдумывая его слова, или у парня с головой не всё в порядке, или это какой-то наркоманский бред, она уже пожалела, что привезла его к себе. Прошедший ночью ливень размыл единственную дорогу, и теперь несколько дней выехать в город можно разве что на тракторе или внедорожнике, а у неё нет ни того, ни другого.

— Эрна Юля, я буду вам очень благодарен, если вы позволите остаться у вас до вечера. Потом я уйду, чтобы не навлечь на вас гнев дарны Лин. Мне бы немного отлежаться, и я больше не потревожу вас. — Огнен увидел беспокойство на её лице и истолковал его по-своему.

Девушка, глядя на него, вдруг отчётливо поняла, что он не из этого мира и ей не опасен, она была в этом уверена. Приняв решение, Юля хлопнула в ладоши, отчего парень отчётливо вздрогнул и начал осторожно подниматься со стула.

— Так, сейчас ты идёшь в постель, я делаю тебе укол, мажу спину, и ты спишь. Встаёшь как можно меньше. Понятно?

Огнен кивнул, а девушка продолжила:

— Никуда ты пока не пойдёшь, я тебе запрещаю. Понятно?

— Да, эрна.

— Ну, если да, то иди и ложись, а я сейчас приду.

Огнен вернулся в комнату и лёг. Юля пришла следом, сделав укол и смазав поджившие рубцы на спине, девушка разыскала свой школьный географический атлас и подошла к парню.

— Покажи, где находится твоя Ирговия.

Огнен несколько минут задумчиво листал страницы, потом удивлённо посмотрел на девушку.

— Это какие-то неточные карты. Вот здесь, — он показал на территорию Европы, — всего две страны Лиссандия и Зартан, а вот здесь, территория до Уральских гор, Ирговия…

Девушка присела рядом с кроватью и мягко сказала:

— Это карты нашего мира, и они точны. Понимаешь? Это наш мир, не твой. Тут нет Ирговии и нет дарны Лин. Тебя здесь не будут искать...

Огнен отдал атлас так осторожно, будто боялся порвать единственное доказательство происходящего, и закрыл глаза.

Глава 3

Спина заживала подозрительно быстро — то ли какое-то особое местное лечение помогало, то ли то, что эрна Юля не давала ему вставать. Прошло всего две недели, а он может почти нормально ходить и двигаться.

Огнен хмуро разглядывал узор на обоях, пытаясь понять, что происходит. Дома, в Ирговии, стоило начать более-менее самостоятельно подниматься с постели, мужчин направляли помогать на кухне или других хозяйственных работах. Либо какая-нибудь из многочисленных эрн Конгломерата уже бы приказала явиться в свою комнату. Здесь же от него не требовали ни того, ни другого, это было неправильно. И он решился первым начать неприятный для него разговор.

Утром Юля возилась на кухне, разливая чай по кружкам, когда заметила, что Огнен уже несколько минут стоит в дверях. Будто собирается сказать что-то неприятное.

— Что-то случилось?

Он помедлил, потом тихо произнёс:

— Эрна Юля… я хотел спросить… чем я могу быть полезен вашему дому?

— В смысле?

— Я уже достаточно окреп, чтобы работать.

Юля пожала плечами.

— Ну окрепнешь окончательно — придумаем что-нибудь.

Он нахмурился, словно ответ оказался неправильным.

— Я тут уже две недели на вашем иждивении, — он сжал кулаки.

— Да брось, — Юля махнула рукой. — Ты ещё не оправился.

— Это неправильно. — он упрямо нахмурился.

Она поставила кружку на стол чуть резче, чем собиралась.

— Огнен, ты только начал более-менее нормально двигаться. Тебе скучно? Давай я тебе книги дам, планшет. Не торопись, спина полностью заживёт, тогда и поговорим. Хорошо?

— Но всё это время я буду жить за ваш счёт... Я вижу, что вы не богаты... — он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Я могу выполнять любую работу.

Он замолчал. Юля медленно повернулась к нему и вопросительно подняла бровь.

— Что?..

Он явно не понимал причины её реакции, и от этого становилось только хуже.

— Любую, какую пожелаете. Или... Если захотите получить удовольствие... — он опустил глаза и покраснел, теперь в его голосе впервые появилась неловкость.

Юля некоторое время молчала, потом тихо и зло ответила:

— Я не знаю, что у тебя в голове за тараканы, и даже не хочу догадываться о том, что они тебе нашептали. Но когда я решила помочь тебе, это было только потому, что ты нуждался в помощи, а не из-за того, что я могу получить с тебя какую-то выгоду. Понятно?

Огнен молчал, и именно это молчание испугало её сильнее ответа. Будто такой разговор был совершенно нормальным. Юля шумно выдохнула и потёрла лицо ладонями.

— Огнен… что у вас вообще за мир такой… Значит так, — медленно сказала она. — Запоминай внимательно. В моём доме никто никому себя не предлагает.

Она всплеснула руками и горячо продолжила:

— Это вообще по обоюдному согласию происходит, не по приказу! Понимаешь?

Он посмотрел на неё с таким недоверием, что Юле одновременно захотелось его встряхнуть и обнять. Она немного постояла, потом, приняв решение, тряхнула головой и сказала:

— Так, давай сейчас позавтракаем, потом подберём тебе одежду из той, что осталась от деда. Не бойся, она вся чистая, а завтра поедем в город, купим тебе новую. Заодно позаботимся о документах. Раз тебе так не терпится встать и чем-то заняться.

— Документы? — переспросил Огнен.

— Паспорт. Удостоверение личности. — пояснила она. — Да, ты машину водить умеешь?

— Да.

— Тогда права тоже нужны.

После завтрака Юля взяла лист бумаги, ручку и спросила Огнена:

— Твоё полное имя.

— Огнен. — удивлённо ответил парень.

— Огнен, и всё? Фамилия? Отчество?

— Пока я работал на дом Лин, был Огнен Лин. Что такое отчество?

— Как звали твоего отца?

— Я не знаю.

— Это как? Почему?

— У нас рождается мало девочек, они ценны для матерей, мальчиков рождается намного больше. Чаще всего женщины оставляют их государству. Я как раз из таких. Нас растят в пансионатах, до шести лет требования ко всем одинаковые. В шесть — первое тестирование, определяют уровень физических и умственных способностей, делят на группы и расселяют по другим пансионатам. Следующий раз тестируют в десять и пятнадцать лет. Для коррекции обучения. После восемнадцати распределяют по домам, где мы будем служить.

— И что? Многих так отдают? — глухим голосом спросила Юля.

Огнен пожал плечами, невольно поморщился и заученно ответил:

— В семьях остаётся около пяти-семи процентов детей мужского пола, — продолжил Огнен.

Юля замерла, ложка звякнула о чашку.

— Всего пять процентов?

— Примерно.

— То есть из ста мальчиков девяносто пять отдают государству?

Огнен пожал плечами. Юля вдруг поняла, что он просто даже не пытается защищать этот порядок, он просто не знает другого.

— Либо маргинальные семьи, либо очень богатые, — продолжил он. — У нас так принято.

— А почему у вас так? У нас рождается примерно поровну мальчиков и девочек.

— Когда-то и у нас так было, я точно не знаю, почему теперь по-другому. Могу рассказать одну из версий, но насколько она верна?

Девушка заинтересованно смотрела, поэтому Огнен продолжил:

— Я слышал, будто проводили какие-то эксперименты с человеческими генами, вернее с болезнями, которые избирательно поражали бы определённые группы людей. Но что-то пошло не по плану. Сначала вымерли почти все мужчины, остались только женщины и дети. Женщины взяли власть в свои руки, иначе цивилизация просто погибла бы, вырастили и воспитали оставшихся детей. А когда дети подросли, выяснилась вот такая неприятная особенность. Женщины так и остались главными, а мужчины... со временем просто привыкли им подчиняться.

— И что? Любого мужчину могут вот так, как тебя?..

— Наказать? Нет. Есть врачи, учёные, учителя, артисты — их не наказывают, уважают. Многие женщины хотят от них ребёнка, надеясь, что ребёнок унаследует ум или красоту отца. — обыденно ответил Огнен. И после короткой паузы добавил так же ровно, будто речь шла о постороннем: - Я до пятнадцати лет таким тоже был. Должен был стать либо учителем, либо помощником дипломата.

- И что? Прошептала Юла.

-После тестов решили, что больше подхожу в телохранители.

— И как? Действительно больше подходишь? — голос девушки дрогнул.

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Мне нравились книги, я любил читать, а пришлось подтягивать физическую форму, было трудно в начале, потом втянулся...

Юля посмотрела на него и перевела разговор:

— Можешь назвать мужчину, которого ты уважал и хотел бы, чтобы его имя было твоим отчеством?

Парень ненадолго задумался.

— У нас был инструктор по рукопашному бою, Петар. Благодаря ему я жив.

— Огнен Петарович. — Юля произнесла это вслух. — По-моему, очень хорошо. А фамилия? Оставим Лин?

Парень пожал плечами.

— Если можно, я бы хотел вашу фамилию.

— Почему?

Огнен опустил глаза и промолчал.

— Ладно, будешь Булатов. — согласилась девушка. — Теперь, сколько тебе лет? Когда у тебя день рождения?

— Мне двадцать восемь лет, я родился тридцатого марта.

Юля всё записала и взяла телефон.

— Дядь Коля, здравствуй. Это Юля, внучка Тихона Матвеевича, узнали? Как там тётя Маша? Ноги не беспокоят? А Андрюшка? Тоже хорошо? Конечно, по делу звоню. Мне нужно с вами встретиться. Завтра можно? Так, хорошо. Во сколько? А это где? Хорошо, большое спасибо. До свидания.

— Завтра к десяти утра нам нужно в город, дядя Коля подскажет, к кому обратиться за документами. — объяснила она. — А сейчас пошли выбирать тебе гардероб на завтра.

Все эти дни Огнен носил спортивные брюки и лёгкую рубашку из гардероба деда, для поездки нужно было подобрать что-то другое. Перебирая вещи на полках, Юля нашла толстую тетрадь в коричневом переплёте. Открыла её и узнала чёткий, почти каллиграфический почерк дедушки. Она бережно погладила исписанные страницы и почувствовала, как на глаза набежали непрошеные слезинки. Девушка отнесла тетрадь в свою комнату.

В шифоньере нашлись новые джинсы с этикеткой, чёрная футболка и клетчатая чёрно-синяя рубашка, все вещи оказались по размеру Огнену, будто покупались специально на него. Хотя и остальные вещи тоже ему подходили, Юлин дед до самой смерти обладал атлетической фигурой и высоким ростом. Нашлись даже новые кроссовки, правда на размер больше, чем нужно.

Приготовив вещи на завтрашний день, девушка ушла в свою комнату и взяла в руки тетрадь. Среди листов с записями и рисунками непонятных существ лежал конверт, на котором было написано: «Юлка, хватит реветь, это тебе». Она фыркнула, отложила тетрадь, вытерла вновь набежавшие на глаза слёзы, вынула письмо из конверта и принялась читать.

«Здравствуй, Юлка. Начну банально и предсказуемо, если ты это читаешь, значит, я умер».

Девушка прерывисто вздохнула и закусила губу, чтобы не разреветься в голос. Юлка — только дед так её называл, средним между юлой и Юлей, отдышавшись, она продолжила читать.

«Я хотел бы, чтобы ты вернулась в мой дом, но у тебя своя жизнь, ты должна выбирать то, что хочешь сама, поэтому я прошу остаться здесь до моих сороковин, скорее всего я тебе уже озвучил свою просьбу. Наверное, ты сейчас думаешь, зачем я заставил тебя здесь остаться? Уехав в город, ты забыла некоторые вещи, вернее я заставил тебя забыть, до поры. Находясь здесь, ты вспомнишь всё быстрее, а главное, тебе помогут вспомнить Мотя и Чечётка. Вспоминаешь? Если нет, то подожди, они сами напомнят. Вспомнишь, как я учил тебя слышать лес, реку, мир вокруг. Вспомнишь, как лечить, и многое другое. Зачем мне было нужно делать, чтобы ты это забыла? У тебя были знания, но почти не было сил применять их. Теперь же моя сила стала твоей, а знания проснутся.

И ещё, я давно чувствовал, что моё время на исходе, но не решался оставлять тебя одну. Для этого нашёл тебе защитника, он парень хороший, не гони его. С документами, если что, поможет Николай, он в курсе.

Ну всё, Юлка, живи и будь счастлива. Твой дед Тихон».

Юля положила письмо и тихо всхлипнула.

— Дедушка, ты продолжаешь заботиться обо мне... — тихо прошептала она.

— Ну, не реви ты, а то я сейчас разревусь. — раздался рядом тихий хрипловатый голос. На столе рядом с тетрадкой сидели два человечка, мужчина и женщина, одетые в льняные длинные рубахи, только у мужичка она была короче и из-под неё торчали ноги в полосатых штанах, а у женщины рубашка была украшена вышивкой по вороту и рукавам.

Девушка сразу узнала их.

— Мотя, Чечётка...

Человечки заулыбались, причём у мужичка не было одного верхнего зуба.

— Ну вот, и вспомнила. Хозяин-то обещал, что вспомнишь нас да увидишь. А уж мы-то как на него обижались-то за то, что сокрыл от тебя половину мира. А вота видим, что зря обижались. — заговорила женщина.

— Мотя, ты где зуб потерял? — улыбнулась в ответ Юля.

Мужичок махнул рукой.

— Так ить с кикиморой дралси, деду твоему помогал. Он с ыркой бился, а я с кикиморой. Ух и злая была. — он зажмурился, вспоминая свою битву.

Юля грустно улыбнулась.

— Ой, да не слушай ты его, он тебе наплетёть с три короба...

— Молчи, баба, ты-то сама как выла!

— Так ить кикимора-то за косу таскала, бо-о-льно.

Девушка сразу вспомнила, как Мотя с Чечёткой рассказывали сказки на ночь, ворчали на разорванные штаны и на то, что она не хочет, как все нормальные девки, в сарафане ходить, всё портки норовит надеть да сбежать со двора. Непутёвая, одно слово. Снова стало грустно, и домовики, будто почуяв перемену настроения хозяйки, наперебой загомонили.

— Ты это, не грусти, — Мотя неловко похлопал её по руке. — Тихон Матвеич хорошую жизнь прожил.

Юля кивнула, смахнув слезу. В телефоне запищал сигнал напоминания — пора было возвращаться к заказам.

Глава 4

На следующий день, рано утром, Огнен забрался в машину на заднее сиденье, Юля прикрыла его пледом и выехала из деревни. В лесу она остановилась.

— Ты говорил, что умеешь водить? Садись за руль, проверим.

Парень усмехнулся и сел на место водителя, Юля показала, как переключать скорости, педали газа и тормоза. Огнен завёл машину и попытался тронуться с места. Несколько раз машина дёргалась, и мотор глох, потом резко рванула с места и едва не врезалась в деревце на обочине. Парень резко отпустил педаль газа и с опаской покосился на Юлю. Девушка молчала, не вмешиваясь. Огнен вздохнул, повернул ключ в замке зажигания, переключил скорость и плавно отпустил педаль сцепления. Машина медленно отползла на дорогу. Довольно скоро он освоился с незнакомым управлением, и машина уверенно поехала по ухабистой грунтовке. Девушка невольно им залюбовалась. Рядом с ней сидел уверенный сильный мужчина.

Машина мягко подпрыгнула на очередной кочке и выехала из глубокой колеи. Огнен уверенно выровнял руль, чуть сбросил скорость перед поворотом и снова плавно нажал на газ. Юля украдкой наблюдала за ним. Движения уверенные, спокойные, без суеты. Даже пальцы на руле лежали как-то по-особенному — расслабленно, но цепко. Он поймал её взгляд и вопросительно приподнял бровь.

— Что?

Юля смутилась и отвернулась к окну.

— Ничего.

Огнен едва заметно усмехнулся.

— Вы слишком напряжены для человека, который сам пустил меня за руль.

Машина снова качнулась на ухабе. Огнен автоматически придержал девушку рукой за плечо, не давая удариться о дверь, и тут же убрал руку, будто опомнившись. Но Юля успела почувствовать: тёплую ладонь, силу и то, насколько естественным было это движение. Не как у человека, пытающегося произвести впечатление. Как у того, кто привык защищать. От этой мысли ей стало немного не по себе. Она украдкой посмотрела на его профиль. Тёмные волосы, внимательный взгляд, лёгкая морщинка между бровей. Потом Огнен вдруг спросил:

— Почему вы мне помогаете?

Юля удивлённо посмотрела на него.

— Опять?

— Я серьёзно.

Он не отрывал взгляда от дороги.

— Вы меня не знаете. Я чужой, непонятный. Вы меня лечите, одежда, документы. Вам это зачем? Гораздо проще было оставить меня в лесу.

— Я не думала зачем, просто увидела человека, которому нужна помощь.

— В моём мире никто бы не стал делать для мужчины то, что делаете вы.

Она некоторое время молчала, за окном медленно тянулся лес.

— Я не могу говорить за всех, но у нас вряд ли бы оставили человека в беде. Нет, мы все разные, кто-то бы, как и я, привёз домой и помог, кто-то просто позвонил бы в полицию, скорую помощь, МЧС... Но точно не оставили бы. Мы не идеальны, но мало кто прошёл бы мимо.

Огнен ничего не ответил, только крепче сжал руль. Юля вдруг заметила, что он побледнел и едва заметно морщится.

— Спина болит?

— Немного.

— Тогда тормози.

— Я справлюсь.

— Огнен.

Он покорно свернул на обочину, вышел из машины, опёрся руками о капот и устало наклонился. Юля открыла бардачок, достала упаковку таблеток и бутылку воды.

— Держи.

— Благодарю.

Он выпил лекарство.

— Садись на пассажирское сиденье, скоро выедем на трассу, а у тебя пока нет документов.

В городе Юля с Огненом посетили фотолабораторию, сделали фото на паспорт. После направились в кафе, в котором девушка договорилась о встрече. Дядя Коля, а вернее полковник полиции Николай Степанович Трофимов, уже ждал её там. Он был одет в гражданский костюм, но выправка выдавала в нём человека, больше привыкшего носить форму. Мужчина приветливо поздоровался с девушкой, цепким взглядом окинул Огнена, поздоровался и, не тратя времени на праздные разговоры, сказал:

— Тихон Матвеевич говорил мне, что ты обратишься за помощью, и даже говорил какой. Это ему нужны документы? — он кивнул на Огнена.

Парень настороженно смотрел на незнакомца, но молчал, предпочитая не вмешиваться.

— Да, дядь Коль. Вот. — девушка протянула листок бумаги, на котором были записаны данные Огнена, и конверт с фотографиями.

Мужчина забрал бумаги и положил во внутренний карман пиджака.

— Быстро сделать не обещаю, неделя, может, меньше. — весомо сказал он. — Как паспорт будет готов, за правами отдельно нужно будет обратиться, я скажу к кому. Но для начала я бы хотел побеседовать с твоим протеже тет-а-тет. Погуляй где-нибудь с полчасика.

Юля обеспокоенно посмотрела на Огнена, тот выглядел встревоженным.

— Да не бойся ты так. — рассмеялся полковник, глядя на них. — Не съем я никого.

Девушка кивнула и вышла, пока они ехали, ей пришли деньги за выполненную работу, и она планировала закупиться продуктами и купить что-нибудь из вещей.

Когда она через полчаса уложила пакеты с покупками в машину и вернулась в кафе, то застала там почти идиллическую картину. Перед мужчинами стоял большой заварной чайник, несколько пустых тарелок. В пепельнице перед дядей Колей дымилось несколько окурков, сам он выглядел довольным, Огнен выглядел слегка озадаченным, но спокойным.

— Юлёк, можешь забирать своего кавалера.

— Дядь Коль! — возмущённо воскликнула девушка.

— А что, не кавалер ещё? — хохотнул мужчина.

— Не кавалер, и вообще, я есть хочу, вы-то, вижу, перекусили уже. — улыбнулась Юля.

Она села за стол и взяла в руки меню.

— Всё обсудили? — спросила девушка, сделав заказ. — И что скажете?

— Скажу, что документы сделаю, как и обещал, а дальше посмотрим. Узнаю, что Юльку обидел, голову откручу. — полковник показал увесистый кулак.

Николай Степанович поднялся из-за стола и направился к выходу, мимоходом хлопнув Огнена по спине. Парень, не ожидавший этого, выгнулся и зашипел от боли. Мужчина опешил от неожиданности.

— Ты это чего? Я ж не сильно вроде бы. — оторопело сказал он.

Парень натянуто улыбнулся.

— Ничего, вы же не знали.

— Ну, ты это, извини. — снова сказал дядя Коля и вышел.

Юля за едой попыталась расспросить Огнена, о чём они говорили, но он ловко отделывался вежливыми общими фразами, и девушка не стала настаивать. После кафе она настояла, что ему нужна нормальная обувь и другая одежда. В общем, домой они возвращались только через несколько часов. Огнен старался не показывать виду, как он устал. Неожиданно из-за поворота показался грузный мужчина в камуфляжном костюме и оранжевой жилетке со светоотражающими полосками, в руке держал корзину с грибами. Он помахал рукой, и Юля затормозила рядом с ним.

— Подвезите... — начал мужчина, но, узнав водителя, улыбнулся. — Юля, не узнал, как в город уехала, так и не видел тебя.

— Здравствуйте, Андрей Валентинович. Садитесь, до дома довезу.

Мужчина открыл заднюю дверку и застыл на месте.

— Ой, извините, сейчас уберём пакеты. — девушка вспомнила про пакеты с покупками на заднем сидении.

Они с Огненом вышли из машины, девушка открыла багажник, а парень быстро переложил в него покупки. Когда все расселись по местам и машина тронулась, Юля представила мужчин друг другу.

— Это Огнен, наш с дедом родственник, квартира, которую он снимал, сгорела, и он, пока восстанавливает документы, поживёт у меня, а это Андрей Валентинович, наш фермер.

Мужчины кивнули друг другу, а девушка продолжила разговор.

— Как тётя Света поживает? Что у неё нового?

— Не поверишь, Юленька, увлеклась плетением кружев, купила нитки, коклюшки, смотрит уроки в интернете и мастерит что-то.

— Здорово как. И что? Получается?

— Получается, салфеточку небольшую сплела, красивая. — похвалил жену мужчина.

— Зайду в гости, если не возражаете, очень интересно посмотреть на такую работу вживую. А у вас как дела? Что-то вы грустный какой-то. Или просто устали, пока грибы собирали?

Фермер вздохнул.

— И устал, и расстроен.

— А что случилось?

— Да механик в городе работу нашёл и уехал. Говорит, что там работа чище и проще. А у меня вся работа может стать. С мелкими поломками мужики сами справятся, а как что серьёзней, так хоть вешайся. На новую технику-то денег нет. Не подскажешь, может, есть кто знакомый, кто с техникой работал и грязи не боится? — спросил Андрей Валентинович у Юли.

Девушка отрицательно замотала головой, но тут в разговор вмешался Огнен.

— Я мог бы попробовать, правда с техникой знаком не со всей, но думаю, принцип работы одинаковый. Разберусь, если нужно. Мне сейчас работа нужна. Только документы ещё не готовы, восстанавливаю.

Фермер довольно заговорил:

— А и ничего, что пока документов нет, как восстановите, так и принесёте. Я и в зарплате не обижу, и если что, можно продукцией брать. Только если с нашей техникой не знакомы, может, пока просто подойдёте, посмотрите, если сможете разобраться, тогда и устроитесь ко мне. Всё по закону сделаю, вы не сомневайтесь. Вы когда сможете подойти к нам?

— Я и не сомневаюсь. Завтра и приду.

— Вот и славно, вот и хорошо, завтра тогда к восьми утра приходите. Юля объяснит, куда приходить. Она тут выросла, всё знает. Юленька, спасибо тебе, что подвезла, может, и с работником повезёт.

Девушка остановила машину, Андрей Валентинович подхватил корзинку и колобком выкатился из машины.

До самого дома Юля не проронила ни слова, Огнен тоже молчал, так же молча он открыл ворота во двор, девушка загнала машину, открыла багажник, и они вдвоём занесли пакеты в дом, и только тут она дала волю своему гневу.

— Ты головой думаешь или нет? Как ты будешь работать сейчас? — накинулась она на парня.

— Я не могу всё время жить за ваш счёт. Вы меня лечили, купили одежду, я не могу быть всё время должен.

— Ты не должен мне. Я просто помогаю тебе. И вообще, я запрещаю тебе. Да, запрещаю!

Огнен упрямо наклонил голову и тихо, но твёрдо сказал:

— Это ваше право.

— Что?

— Наказать меня. Но работать я всё равно пойду.

Юля с обидой и испугом посмотрела на него и стремительно ушла в свою комнату. Там она села на кровать и сердито уставилась в окно. Было слышно, как на кухне шуршит пакетами Огнен, потом зажурчала вода в раковине, девушка мысленно подбирала слова, которые убедили бы его не торопиться с работой, но все её аргументы разбивались о его слова о наказании, наконец, девушка просто расплакалась от обиды. Она постоянно крутила в голове его слова, как будто она похожа на тех, кто может вот так просто взять и ударить. Она же не садистка какая-то...

— Ну и чего ты над мужиком как квочка над цыплёнком трясесси? У него своя голова на плечах есть, он и думает ею. А так мужик совестливый, работящий, а ты что? — принялась укорять её Чечётка.

— Так он только недавно нормально ходить начал, спина только-только заживать начала, я его лечила, а он... — попыталась объяснить Юля.

— А что он? Он-то себя, поди, лучше знает. Да и не пахать на ём будут. — домовиха присела рядом и ласково тронула её голову. — Не дави на мужика. А? Дай ему своим умом пожить. До этого же всё за него всё решали...

Юля уткнулась носом в плечо маленькой женщины и неохотно сказала:

— Хорошо, может, ты и права.

Чечётка улыбнулась.

— А и правильно, а и ладно. Иди успокой парня, он-то вида не показывает, а тоже переживает.

Юля вздохнула и вышла из комнаты, Огнен стоял возле печки и готовил, увидев девушку, он медленно положил лопатку, которой что-то размешивал в сковородке, и, опустив голову, замер на месте. Он стоял прямо, виноватый и одновременно упрямый.

— Я всё ещё думаю, что ты торопишься. Но это твоё решение. Извини, что накричала.

Глава 5

Утром Юля подробно рассказала, куда нужно идти, но, немного подумав, решила первый раз довезти Огнена до места, позже можно узнать расписание рейсового автобуса, собирающего работников из окрестных деревень, и добираться на нём. Девушка много думала и поняла, что Чечётка права, не нужно опекать парня, будто маленького. Но обида на него никуда не делась, поэтому она почти не разговаривала с ним, хоть и дала свой старый телефон и объяснила, как им пользоваться, благо в мире Огнена было подобное средство связи.

Вернувшись домой, девушка встретила возле двора бабу Паню, которая явно её поджидала.

— А это кто с тобой вчера приехал из города? — начала она вместо «здравствуйте».

— И вам здравствуйте, баб Паня. Это из Луганска внук троюродного дедушкиного брата приехал.

Бабушка покачала головой.

— И Луганска, а что, ближе никакой родни не было? Сюда приехал, наших девок смущать. Парень-то видный. И что же Тихон никогда не говорил о брате?

— Так далеко жили, тогда же то другая страна была, связь потеряли, а вот буквально перед смертью дедушки нашлись.

— Ага, ага. — согласилась старушка и пригорюнилась. — Вот она жизнь-то какая, только нашёлся брат, а уже и не встретиться, и племянника не узнает...

— Ничего, они успели по телефону поговорить. — успокоила её девушка.

— А племянник-то чем занимается? — не унималась бабушка.

— Он к Андрею Валентиновичу механиком устроился. Вот, сегодня и первый день. — терпеливо объясняла девушка.

— Механик — это хорошо...

— Баб Пань, мне идти работать надо.

— А иди, иди, работа — это правильно. Я тама козу подоила-то, молочко на веранде на столе поставила. Хорошее молочко у козы-то.

Старушка уже собралась уходить, но внезапно хлопнула себя руками по бокам и остановилась.

— Я ведь что сказать хотела. Стёпка-то хромой с рыбалки второй день не возвращается, и найти его нигде не могут.

— Ну вы же знаете, нашёл где-нибудь, где выпить можно, вот и не возвращается, тётя Маша дома его в ежовых рукавицах держит, чтобы не пил, вот он и прячется. — успокоила её Юля.

— Оно-то верно, — согласилась старушка, — только Машка говорит, он про девку какую-то рассказывал, что на озере встретил. Белая вся, говорит, прозрачная и плачет чего-то.

— Стёпка и трезвый сказочник, каких поискать, а после пары рюмок он ещё и не то расскажет. — сказала Юля и решительно вошла в свою калитку.

Баба Паня постояла некоторое время рядом, потом махнула рукой и пошла по своим делам. Девушка нисколько не сомневалась, что к вечеру вся деревня будет знать о «племяннике» деда Тимофея.

***

Огнен вышел из машины и направился к калитке в сетчатом заборе, огораживающем фермерское хозяйство, дорожка от калитки расходилась на две стороны. Одна часть вела к небольшому одноэтажному зданию, вторая вела дальше, к длинным приземистым строениям. На пороге здания его уже ждал вчерашний спутник, только сейчас он был одет в синюю рубашку и джинсы. Огнен поднялся на невысокое крыльцо и пожал протянутую фермером руку, Юля вчера объяснила, что так мужчины приветствуют друг друга.

— Как хорошо, что вы не передумали. Пойдёмте сейчас в отдел кадров, заполните документы, и я покажу вам наши машины.

Заполняя документы, Огнен порадовался, что они с Юлей подробно обсудили, что ему нужно говорить о себе. После его отвели в длинное здание гаража с побеленными стенами, рядом окон под потолком и бетонным полом со смотровыми ямами. В гараже его встретил паренёк лет девятнадцати, вихрастый, с чёрными весёлыми глазами и белозубой щербатой улыбкой.

— Вот, Огнен Петарович, это наше хозяйство, а это Пётр Сазанов, ваш помощник.

Парень насупился.

— Сазонов, Андрей Валентинович, я всё понял, не надо меня так называть. — и протянул Огнену руку. — Можно просто Петькой.

— Огнен, — представился он в свою очередь, ему было непривычно такое обращение, поэтому он тоже представился только по имени.

—Вот как перестанешь косячить будешь Сазонов, а пока Сазанов. – надзидательно сказал Андрей Валентинович.

Петька насупился.

- Я вас оставляю, Пётр всё покажет, вы осматривайтесь пока, осваивайтесь. Вечером я зайду, тогда и поговорим. — с этими словами фермер ушёл.

— Имя у тебя странное, ты что, серб? — заговорил первым Петька.

— Нет, я из Луганска.

— Аааа, понятно. — протянул паренёк. — А чего в городе не остался, сюда приехал? Родственники тут или как?

— Я из дома Булатовых.

— А Юлька тебе кто? Родственница?

— Да. Ты мне машины будешь показывать или мою родословную выяснять? — осадил любопытного Петьку Огнен.

— Да, пошли, покажу, где переодеться можно, и пойдём. Работы сейчас не особо много, техника в полях в основном, с мелким ремонтом водители сами справляются. Если что сложное, или нас в поле вызовут, или сюда притянут. Вот только вчера пригнали. — он хлопнул рукой по пыльному боку трактора. — Сегодня с ним и будем разбираться. — с этими словами парень открыл дверь в небольшую подсобку и пояснил: — Обед можешь сюда положить. — он показал на небольшой холодильник в углу. — А вот здесь переодеться. В общем, я пошёл, ты, как будешь готов, приходи. Будем вместе работать.

До обеда они успели снять капот и разобрать половину двигателя. Огнен работал сосредоточенно и почти молча. Он внимательно осматривал каждую снятую деталь, складывал болты в отдельную коробку и время от времени просил Петьку принести тот или иной инструмент, Петька же молчать не умел совершенно.

— Ты раньше чем занимался?

— Работал.

Петька закатил глаза.

— Из тебя слова клещами тянуть надо.

Огнен мельком посмотрел на него.

— Ты спрашиваешь слишком много.

— А как иначе человека узнать?

— Не знаю. У нас обычно ждут, пока он сам расскажет.

— Скучно у вас там.

Огнен неопределённо хмыкнул и наклонился над двигателем.

Несколько минут они работали молча. Через некоторое время Огнен попросил запустить двигатель. Петька повернул ключ зажигания. Стартер несколько раз провернул вал, двигатель дёрнулся и снова затих.

До самого обеда они провозились с трактором. Огнен нашёл причину неисправности гораздо быстрее, чем ожидал. Сам ремонт оказался несложным, но работа требовала времени и аккуратности. Петька оказался толковым помощником. Он не ленился, быстро запоминал, что нужно делать, и без лишних вопросов подавал инструмент. Правда, взамен без остановки рассказывал про свою жизнь. К обеду Огнен уже знал, что у Петьки есть младшая сестра, вредный кот, старая мотоциклетная коляска, которую он собирается восстановить, и девушка, с которой он пытается встречаться.

После обеда работать стало намного труднее, но Огнен старался не обращать внимания на собственное состояние, с трудом дождался прихода Андрея Валентиновича.

Фермер пришёл незадолго до конца рабочего дня, увидел разобранный двигатель и спросил:

— Ну что, Огнен Петарович, как работается? Справитесь?

— Знаете, очень интересно, машины, конечно, не такие, как я раньше видел, но сложного ничего для меня нет. Справлюсь, конечно.

— Вот и отлично, соберёте трактор, как заведётся, значит, оформлю вас с сегодняшнего числа.

— Я понял вас. Справедливое требование.

— Ну и отлично. Вас подвезти? Что вы нехорошо выглядите.

— Просто устал. Всё хорошо. Я на рейсовом автобусе с Петром поеду, спасибо.

***

Дома Юля внимательно посмотрела на Огнена, пощупала горячий лоб, вздохнула и сказала:

— Садись ужинай, сейчас заварю травы от температуры, и иди ложись. Ты же не откажешься от своей идеи?

Парень отрицательно помотал головой, его мутило, спина болела, и он был благодарен, что Юля не ругается на него. Поужинав, он на дрожащих ногах добрался до кровати, с трудом стянул с себя штаны и футболку, аккуратно лёг и закрыл глаза. Скоро пришла Юля, поставила на тумбочку кружку с отваром и положила таблетку.

— Ну вот, что стоило подождать ещё немного? — с мягким упрёком сказала она. — Подвинься, горе моё, я спину твою обработаю.

— Спасибо вам.

— И хватит мне выкать, а то я обижусь.

— Больше не буду. — сдержанно улыбнулся парень, у него будто камень с души свалился.

***

Утром он встал на одном характере, Юля лишь неодобрительно посмотрела на него, предложила сделать укол и дала с собой таблетки. Огнен был рад за то, что девушка больше не возмущалась и не пыталась его остановить. В течение дня расходился и чувствовал себя вполне сносно. Двигатель до конца собрать не успели, но Петька его успокоил, что с прежним механиком возились бы намного дольше. К вечеру опять стало плохо, и поднялась температура.

— Ты что, заболел? — поинтересовался Петька, увидев, как Огнен трёт лоб и кутается в рабочую куртку. — Скажи Андрею Валентиновичу, он отпустит, дома отлежишься, если больничный не хочешь брать. Он не вредный дядька.

— Нет, сейчас уже домой пойду, там лягу.

— А то Юльку попроси, она же ведьма, пусть тебя своими ведьмовскими штучками вылечит... — начал Петька, но Огнен схватил его за футболку и тряхнул так, что у парня лязгнули зубы.

— Не смей называть Юлю ведьмой! Понял?

— Да, понял, понял. — испугался парень. — А кто она? Дед Тимофей колдуном был, а она его внучка, значит, тоже... — он прикусил язык и с опаской посмотрел на Огнена.

Тот отпустил его и отступил на шаг.

— Ты что, не знал? — удивился Петька. — Вся деревня про вашу семью знает.

— Не знал.

— Сначала спросить надо, потом драться кидаться. — обиженно шмыгнул носом парень.

***

Вечером за ужином Огнен задал вопрос:

— Ты ведьма?

Девушка удивлённо посмотрела на него.

— С чего ты это взял?

— Петька сегодня сказал, что твой дед был колдуном, а ты, значит, ведьма.

— Был. — не стала отпираться девушка. — Он людям помогал, лечил, если ребёнок в лесу заблудится, из леса помогал выйти.

— А ты?

— Что я?

— Ты помогаешь?

Юля улыбнулась.

— Я пока только учусь, дедушка мне много рассказывал и объяснял, но сама я пока умею не много.

Огнен хотел спросить что-то ещё, но его прервал стук в дверь.

— Юля! Юлечка, открой, пожалуйста! — раздался из-за двери взволнованный женский голос.

Девушка открыла дверь, и в комнату вошла незнакомая Огнену женщина, сразу, с порога она начала быстро говорить.

— Юля, помоги, Мишка с ребятами пошли на озеро призрака смотреть и не вернулись ещё... — голос незнакомки звенел от еле сдерживаемых слёз.

— Какого призрака?

— Да того, что Стёпка видел.

У Юли появилось неприятное предчувствие.

— Успокойтесь, тёть Зин, может, где с ребятами гуляет...

— Да нет же! — перебила Юлю женщина. — Ребята дома уже, только Мишки нет. Помоги, ты же можешь! — Зина зарыдала в голос.

— А ребята что говорят?

— Говорят, что все вместе домой пошли. Юлечка, помогиии...

— Хорошо, я постараюсь помочь. Идите домой, вдруг он придёт, а вас нет. Какой дорогой они пошли? — девушка взяла кофту, вечер был прохладным, и направилась к двери.

— Я с тобой. — сказал Огнен, молчавший до этого, вид его был таким, что Юля не посмела возражать.

***

До озера дошли минут за двадцать. Было тихо и спокойно вокруг, круглая луна отражалась в неподвижной глади воды. Изредка квакали лягушки и плескала хвостом рыба. Юля постояла, к чему-то прислушиваясь. Потом закрыла глаза, сделала несколько неуверенных шагов, постояла, потом, не открывая глаз, медленно пошла вдоль берега. Несколько раз она споткнулась, Огнен вовремя поддержал девушку. Наконец она подошла к зарослям камыша и открыла глаза. В лунном свете увидели узкий проход к озеру, там, по пояс в воде, стоял мальчишка, заворожённо глядевший на плывущую над водой полупрозрачную женскую фигуру. Камыши качнулись от ветра, послышался тихий голос, и мальчишка сделал маленький шаг в сторону призрака.

— Мишка! — позвала Юля.

Но мальчик её не услышал, а сделал ещё один шаг, погрузившись в воду почти по грудь. Огнен скинул с себя куртку, вошёл в воду и подхватил мальчика на руки. Тот сразу обмяк, будто заснул. На берегу парень закутал мальчика в свою куртку и спросил у Юли:

— Где его дом? Его согреть нужно.

— Тут недалеко, иди за мной.

По дороге мальчик пришёл в себя, заплакал и начал оправдываться.

— Я только посмотреть хотел, а она меня с собой позвала, я не хотел, а она не отпускала...

— Как она тебя не пускала? — спросила девушка.

— Я глаз отвести не мог. Я боюсь, она опять заставит смотреть.

— А ты на озеро пока не ходи, на берегу же её нет, и дома её нет. А я пока подумаю, что можно сделать, чтобы она тебя не звала больше. Хорошо? — Юля ласково говорила с мальчиком, и он успокоился.

Дома Огнен передал мальчика матери, женщина опять расплакалась, на этот раз от облегчения.

— Тёть Зин, его согреть надо, чаем горячим напоите, а мы пойдём, я завтра приду к вам, защиту Мише поставлю.

— Хорошо, Юленька, спасибо вам обоим. — закивала головой женщина. — А то, может, тоже зайдёте, обогреетесь. Вон молодой человек тоже мокрый...

— Спасибо, эрна, но мы лучше домой. — ответил Огнен.

— Тогда до свидания, и ещё раз спасибо вам. — сказала Зина и закрыла дверь.

— Ну что? Увидел, кто такая ведьма? — спросила Юля, когда они повернули к дому.

Глава 6

Пока они шли домой, Огнен не проронил ни слова, и только когда он переоделся в сухую одежду и Юля заварила ему свои травы, он нарушил молчание.

— Что это было? Там, на озере.

— Привидение. — обыденно ответила девушка, так, будто они живут в каждом деревенском доме и всем давно надоели.

— Привидение... И что же оно хотело?

— Самой интересно, но, боюсь, она хотела забрать Мишку. Ты, кстати, не видел, в какую сторону она полетела?

Парень задумался.

— Кажется, направо.

Юля кивнула.

— Что там находится справа?

— Заброшенная усадьба. Сколько себя помню, там ничего не было. Мы детьми там все развалины облазили. Нужно будет сходить, узнать, что там случилось.

— Не ходи одна. — попросил он.

— Огнен, там ничего нет. — улыбнулась девушка. — Я там каждый...

— Там ничего не было. — перебил её парень. — А теперь там что-то изменилось, раз оттуда явилось привидение.

— Кстати, а у вас в Ирговии есть привидения? — поменяла тему разговора Юля.

— Как недоказанный научный факт. Тему не надо менять. Одна ты туда не пойдёшь.

— Хорошо. — подозрительно легко согласилась девушка. — После послезавтра суббота, тогда и сходим.

Огнен недоверчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал, а Юля пошла в свою комнату, взяла дедову тетрадь и углубилась в её изучение. Девушка сидела над тетрадью до тех пор, пока не нашла подходящего способа спрятать Мишку от призрака. Она не была уверена, что девушка с озера будет охотиться за мальчишкой, но подстраховаться не мешало. И ещё она не думала, что призрак не будет ждать до субботы, поэтому решила съездить к усадьбе днём, когда Огнен будет на работе.

Утром она демонстративно начала мастерить мешочек, который собиралась заполнить травами, оберегом для Миши. Огнен внимательно посмотрел на неё перед тем, как выйти из дома. Юля подняла голову и невинно спросила:

— Что? Я сейчас это сделаю и работать буду.

Парень ничего не ответил и закрыл за собой дверь. Закончив оберег, девушка отнесла его Мише, наказала постоянно носить с собой. Зинаида в благодарность передала ей пирог с мясом. Юля не стала отказываться и с удовольствием его взяла. Вернулась домой и через небольшое время выехала со двора. До усадьбы по знакомой дороге добралась довольно быстро, но картина, представшая перед ней, сильно отличалась от той, что она помнила.

***

Во дворе усадьбы работали люди, гудела техника, лежали стройматериалы. Видимо, кто-то выкупил эту землю и решил привести в порядок старый дом. Девушка вышла из машины и смело пошла к рабочим. Они заметили её не сразу, какое-то время продолжая заниматься своими делами. Но вот один из них заметил девушку, отложил в сторону лопату и заулыбался. Юле стало немного не по себе от этой улыбки и от того, как оценивающе осматривали её его узкие чёрные глаза.

— Чего хотель, девющка? — спросил он.

— Мне нужен хозяин этого дома или ваш начальник.

Мужчина что-то крикнул на своём языке, ему ответили с другой стороны дома.

— А вот тута итти, тама Санджон, начальник. Ити, тама он. — махнул рукой рабочий.

Юля пошла в указанном направлении, она удивлённо вертела головой по сторонам, не узнавая знакомые развалины, земля была разрыта, просматривался будущий фундамент новых построек. Пробираясь по строительному беспорядку, она не заметила торчащего из земли корня старого дерева, споткнулась и, проехав несколько метров на пятой точке, упёрлась ногами в старую кладку фундамента. Она не была цельной, в фундаменте была пробита дыра. Юля машинально заглянула внутрь. В пыльном луче света виднелась маленькая комнатка, стол с огарком свечи, кружка, неопрятная груда тряпок в углу.

— Эй, ты чего смотришь? Ты кто такая? — раздался за спиной незнакомый голос.

Девушка вздрогнула от неожиданности и медленно повернулась. Напротив неё стоял мужчина средних лет, в белой строительной каске на голове, оранжевой жилетке на грязной майке и рабочих брюках.

— Тебя кто звал? Зачем пришла?

— Скажите, давно вы это нашли? — спросила Юля, указывая на пролом в стене.

— Чего нашли? Ничего не нашли. Дыру в фундаменте латать будем.

— Подождите! Там же есть что-то, нужно смотреть, экспертов вызвать, чтобы они посмотрели...

— Никого звать ни нада. Наше это! Иди! — он подскочил к девушке, грубо схватил за плечо и потащил прочь.

— Подождите. — возмущённо воскликнула она, попыталась задержаться за стену и глубоко оцарапала палец о торчащую из неё железку. — Куда вы меня тащите! Отпустите! Я сейчас в полицию позвоню!

Слова про полицию не угомонили мужчину, наоборот, он закричал громче, начал размахивать руками, распаляя себя, замахнулся на Юлю, девушка зажмурилась от страха. Мужчина издал какой-то непонятный звук, а потом тонко заскулил. Она осторожно открыла глаза и увидела Огнена, взявшего незнакомца на болевой. Вокруг собирались остальные рабочие, пришедшие на крик бригадира.

— Я тебе говорил, одной не ходить. — спокойно сказал он, будто они были одни и сидели дома на кухне. — Спрашивай, что хотела узнать, и поедем.

— Сколько дней назад нашли то место в стене?

Мужчина тихо ругался сквозь зубы, не отвечая на вопрос, Огнен придавил руку сильнее, тот взвыл и просипел:

— Пять ден как нашли. Ми не трогал ничего.

— И не трогайте. — сурово сказал парень и обвёл взглядом собравшихся, некоторые из них потянулись за инструментами. Огнен ударил бригадира куда-то в корпус, тот кулем свалился на землю.

— Юля, в машину. — приказал он.

— А? — девушка вопросительно посмотрела на лежащего.

— Он жив.

Рабочие, самые смелые, двинулись в их сторону. Парень покачал головой.

— Не надо. — сказал он и обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. Встретившись с ним глазами, они отворачивались и отступали в сторону. Юля с идущим за ней Огненом без препятствий дошла до машины. Увидев, как у неё трясутся руки, парень забрал ключи, усадил девушку на сиденье, сам сел за руль. Машина тронулась, некоторое время они молчали.

— Спасибо. — тихо сказала Юля.

— Оно хоть того стоило? — вздохнул парень.

Юля зябко обхватила себя за плечи и неуверенно кивнула. Немного помолчала, а потом грустно заговорила:

— Не знаю ещё. Я думала, что это деревенская байка. Страшилка. Мы детьми рассказывали... — начала девушка и снова задумалась.

— А теперь думаю, что это и не так. — она вздохнула.

Огнен слушал, не перебивая, а Юля продолжила:

— Рассказывали, что помещик, который здесь жил, за что-то разозлился на свою дочь и замуровал её в подвале. То ли полюбила кого-то не того, то ли ещё что. В точности никто не знает, но мы в детстве верили в несчастную любовь. — она посмотрела в окно, на проплывающие мимо деревья, и закончила мысль: — Я, когда увидела ту комнатку, поняла, что это не байка, и мне стало страшно. Нормальный человек никогда так не поступит...

Девушка о чём-то подумала и решительно сказала:

— Мне нужно попасть в архив.

Огнен вопросительно поднял бровь.

— Архив — это место, где хранят старые документы. — пояснила она. — Там нет никаких строителей и призраков. Я там, думаю, до самого вечера просижу.

— Хорошо. Я возьму твою машину?

— Боишься, что я опять поеду в поместье? — девушка улыбнулась.

— Думаю, тебе там не понравилось.

***

Приземистое здание архива встретило Юлю полумраком, прохладой толстых кирпичных стен и запахом старой бумаги. За дверью с табличкой «Начальник архива Разгуляевского сельского поселения П.И. Ермакова» девушка постучала, потом открыла дверь и вошла. В длинной комнате вдоль одной из стен стояли высокие, до потолка стеллажи, заставленные пожелтевшими папками, три другие стены были увешаны старыми плакатами, у окна стоял новый массивный стол со стоящим на нём компьютером. Худощавая, элегантно одетая женщина лет шестидесяти вопросительно смотрела на Юлю поверх монитора. Девушка откашлялась и робко начала говорить:

— Здравствуйте, я бы хотела посмотреть документы о старом поместье, что на том берегу озера. Если, конечно, есть такие документы. — в душе Юля опасалась, что за сведениями придётся ехать в город.

Женщина строго посмотрела на неё и спросила:

— Какой конкретно период вас интересует?

— Я не знаю, вы слышали легенду о замурованной дочери помещика? Кажется, говорили, что это было в пятидесятые-шестидесятые года девятнадцатого века...

Хозяйка кабинета посмотрела на девушку заинтересованным взглядом.

— Хотите найти сокровища, замурованные вместе с девушкой?

— Нет, меня сама девушка интересует.

— Только документы из здания выносить нельзя, читайте здесь, копия — пятнадцать рублей один прогон. Поиск документов — тысяча пятьсот рублей.

Только сейчас Юля обратила внимание на копировальный аппарат, стоявший в углу на тумбе. Она достала кошелёк и приготовила банковскую карту.

— Оплата наличными, — сурово поджала губы архивариус.

— Можно переводом? — робко спросила девушка.

Перед ней на стол выложили лист бумаги с распечатанным номером телефона и указанием банка получателя. Юля набрала сообщение в приложении, показала ответное сообщение, что перевод доставлен, после чего женщина кивнула и величественно вышла в соседнюю комнату. Её не было около получаса, наконец дверь коротко скрипнула, и на стол перед девушкой легла ветхая папка с завязками, на которой посветлевшими от времени чернилами было выведено: «Помѣстье Разгуляево Коллѣжскаго асѣссора господина Миронова Ю.В. съ 1851-по 1900 годъ». Девушка осторожно развязала тесёмки и открыла старые бумаги. Среди писем, закладных и свидетельств лежал толстый конверт, на котором было выведено каллиграфическим почерком: «Днѣвнiкъ дѣвицъ Варваръ Ювѣнальевнъ Мироновой, найдѣнный въ 1895 году родствѣннiками почившей Марфъ Грязѣвой, бывшей горнiчной въ домѣ Миронова Ю.В.». Не веря в удачу, Юля достала толстую тетрадку, перевязанную крест-накрест ленточкой, и осторожно открыла первую страницу. На пожелтевших, хрупких от времени строчках, округлым разборчивым почерком были написаны строки:

Рыдайтѣ, амуръ и нѣжные грацiи,

У нiмфъ моей на личикѣ нѣжномъ,

Розъ поблѣкли и вянутъ всѣ прѣлѣсти.

Вѣнѣра всѣмощныя! Дочерь Юпитѣра!

Услышь молѣнiя и жѣртвъ усѣрдные:

Не погуби на тѣбя столь похожую!

К. Батюшков.

И были нарисованы два голубка. На следующих страницах девушка писала о каком-то Николеньке, его светлых кудрях, и Юля пролистала несколько страниц. Наконец взгляд выхватил слова: «маменька сегодня умерла», с этого момента девушка читала всё подряд.

Глава 7

14 сентября

Сегодня хоронили маменьку. Капал дождик, будто само небо её оплакивает. Я положила на могилку букетик астр, они смотрелись очень одиноко на тёмном холмике. Наверное, маменьке так же одиноко сейчас.

Папенька устроил у её могилки неприличную сцену. Кричал на Веру Михайловну и Наталью Павловну, что это они её сгубили своими салонами и театрами. Говорил, что замужней женщине пристало только в церковь ходить. Насилу его успокоили. Вечером приезжал отец Дмитрий, они долго говорили в кабинете папеньки. Отец Дмитрий подарил мне новый молитвенник.

22 сентября

Маменьке девять дней. Приходили монахини, служили дома службу. Папенька запрещает мне выходить в сад.

29 октября

Приезжали Вера Михайловна с Натальей Павловной. Папенька не пустил их на порог. В доме постоянно все молятся и жгут ладан. Папенька выкинул маменькины книги из библиотеки, потом приходил ко мне в комнату, забрал книгу со стихами, что подарил Николенька на прошлое Рождество. Принёс Библию.

Марфа сказала по секрету, что третьего дня Николенька будет ждать меня у озера, на том месте, где мы с ним видели лебедя. Не знаю, как я смогу прийти, папенька всё так же не разрешает покидать дом. Марфа предложила отнести записку Николеньке.

31 октября

Николенька пишет, что после Рождества будет просить моей руки. Я боюсь. Дома всё чаще говорят о монастыре.

16 ноября

Николенька предлагает убежать и тайно обвенчаться. Когда я представляю его, он похож на смелого рыцаря Ланселота, который вызволит меня из темницы. Которую сторожит злой дракон. Прости Господи за такие слова, папенька не дракон, он часто приходит ко мне и много говорит о Боге, говорит, что не пристало мне мыслить о земном, нужно беспокоиться о душе. Очень часто у нас бывает отец Дмитрий, они подолгу беседуют с папенькой.

Я уже больше месяца не была в саду, папенька запрещает выходить из комнаты. Единственная отдушина — письма Николеньки, что приносит от него мне Марфа.

2 декабря

Папенька сегодня на целый день уезжал. Марфа принесла мне свой полушубок и валенки и вывела тайком в сад. У меня голова закружилась от снега и мороза. Я и забыла, как же хорошо на воле. День был солнечным и морозным, снегири сидели на ветках, и солнышко блестело на сосульках под крышей. Хорошо-то как! Я не хотела возвращаться в постылую комнату, гуляла, пока не начала дрожать, и только тогда позволила Марфе увести себя в дом.

9 января

Вчера приходил Николенька свататься. Папенька прогнал его.

26 января

Николенька опять предлагает сбежать. Я боюсь папеньку, но оставаться в своей комнате до самой смерти не хочу. И в монастырь тоже не хочу. Марфа помогает мне.

18 февраля

Завтра я буду свободна. Марфа говорит, что выведет меня незаметно из поместья и проведёт к месту, где Николенька встретит меня, и мы сразу поедем, обвенчаемся. Я буду счастлива с ним.

20 Февраля

Николеньки больше нет.

23 апреля

Я не могла писать. Не могла взять перо в руки и заставить себя написать, как Николеньки не стало. Он погиб от руки человека, которого я называла отцом. Когда мы с Марфой добрались до условленного места, у саней нас ждал папенька. Он был зол, на моих глазах убил человека, моего жениха, моего Николеньку. Я не знаю, как пережила это, хотя лучше бы я умерла там же, в зимнем лесу, на воле. Я кричала и плакала, хотела прикоснуться к Николеньке, вдруг он ещё жив, но нет, меня снова увезли в дом и заперли в комнате. Марфу прогнали, возле моей двери день и ночь дежурят верные люди отца. Я сказала ему, что не буду молчать и расскажу всем, кто виновен в смерти Николая Савельевича Заброцкого, моего Николеньки. Он ничего не сказал, и это молчание пугает сильнее всего. Каждый день приходят сёстры из монастыря и заставляют молиться. Я не хочу.

3 мая

Я попыталась сбежать ночью в окно, меня поймали люди папеньки и снова заперли в комнате. Теперь под окном всегда стоит его человек. Мне говорят, что добродетель девицы — это смирение и молитва. А я не хочу молиться, я хотела жить.

***

Я не знаю, какой сегодня день. Папенька приходил и опять говорил про монастырь, я кричала, просила и умоляла его не делать этого, он был непреклонен. Тогда я сказала, что отрекаюсь от такого Бога, и бросила в камин Писание, что он принёс мне. Папенька рассердился, меня заперли в подвале и сказал, что не позволит мне загубить свою душу, как загубила её маменька. Сказал, что это бесы толкают на грешный путь. Я до крови сбила руки, стуча в дверь и умоляя выпустить меня. Я слышала, как закладывали камнями двери снаружи. Оставили под потолком небольшую щель, в которую приносят кусок хлеба и воду, иногда свечку. Чудом я спрятала с собой свой дневник и карандаш. Вчера приходил Тимошка, брат Марфы, не знаю, как он смог проскользнуть мимо людей папеньки. Вероятно, чудом, он сказал, что всем объявили, будто я померла от горячки. Он обещал постараться прийти на днях. Ну что ж, я отдам ему дневник и умру теперь по-настоящему. Николенька, любимый мой, скоро мы встретимся.

Глава 8

Рано утром кто-то постучал в дверь. На пороге стоял один из вчерашних рабочих, взволнованный и напуганный. Увидев Юлю, удивился, ненадолго потеряв дар речи, потом снял с головы тюбетейку и почтительно сказал:

— Табиб Тихан сдесь живёт?

— Дедушка умер.

— Умир? — мужчина поник, медленно развернулся и собрался уходить.

— Подождите, вы хотели про призрака сказать? — окликнула его девушка.

— Присрак? — не понял мужчина.

— Женщина, мёртвая, летает. — Юля помахала рукой.

— Та, женщина литает. — кивнул рабочий.

Девушка открыла дверь и шагнула в дом.

— Заходите, что за разговор на пороге.

Мужчина прошёл за ней, увидев Огнена на кухне, стушевался, поклонился, прижал ладонь к груди и что-то проговорил. Парень вопросительно глянул на Юлю. Она вздохнула и ответила:

— Случилось у них там что-то.

Огнен поставил на стол чистую чашку, налил в неё чая и подвинул незваному гостю. Тот сделал небольшой глоток и, постоянно сбиваясь на родной язык, заговорил. Из его рассказа Юля с Огненом поняли, что призрака рабочие видели уже несколько дней, но вреда от него не было. Появился он, когда разобрали часть фундамента и нашли иссохший скелет в женской одежде.

— Слой человек, баба в стене закрыл. Низзя так, слой. — высказал своё мнение мужчина.

После визита Юли и Огнена решили кости сжечь, облили бензином и подожгли. Думали, нет костей — нет призрака, никто не будет мешать клад искать. Почему-то они решили, что призрак клад охраняет.

— Тимино стало, присрак злой прилетел. Рахмона съел.

— Это как съел? — переспросила девушка.

— Сухой стал, мясо пропал, кости и кожа остались. Рахмон кости бензин лил, спичка жег. Мы думаль табиб поможет, а его умир. — горестно закончил рабочий.

Девушка невольно поёжилась.

— Кости полностью сгорели? Ничего не осталось? — спросила Юля.

— Кусоки остались, мааленькие. — мужчина показал какие.

Девушка задумалась.

— Соберите всё, что осталось, в коробку, банку, куда-нибудь, чтобы оно не растерялось. Похоронить её надо, как положено. — пояснила она.

Рабочий понимающе закивал.

— Как соберёте, принесите сюда, понятно?

— Ти сдесь харанить будишь? — удивился мужчина.

— В Храм пойдём, на кладбище похороним. Всё, идите. Если меня не будет, подождёте. Понятно?

Рабочий снова кивнул, отодвинул пустую кружку, снова поклонился Огнену и вышел.

— Мне остаться? — спросил парень, глядя на закрытую дверь.

— Нет, зачем? — улыбнулась Юля. — Они испугались, а я пообещала помочь.

— Это не опасно?

— Нет. Обычный обряд, его даже не я проводить буду. Самое сложное будет с батюшкой договориться. Тебя подвезти? — девушка взяла сумочку с ключами от машины.

— Нет, Петька обещал заехать, мотоцикл показать. — Огнен улыбнулся краями губ.

***

Юля остановила машину на небольшой стоянке возле храма, захлопнув дверцу, вспомнила, что не взяла с собой платка покрыть голову. Мысленно ругнулась, заглянула на заднее сиденье, у неё там, кажется, должна была валяться бейсболка. Найдя её и отряхнув от пыли, надела и решительно пошла к церкви. Привычные нищие зашипели вслед что-то о её внешнем виде, но девушка не обратила на них внимания.

Внутри было прохладно, пахло ладаном и восковыми свечками. Утренняя служба уже закончилась, и батюшка тихо беседовал о чём-то с прихожанами. Юля дождалась, пока он освободится, и подошла к нему.

— Здравствуйте, отец Андрей.

— И тебе здравствовать, дочь моя. С чем пожаловала? Покаяться?

— С просьбой, отец Андрей. Вы же слышали про Степана, что он про призрак рассказывал, а после пропал, и Мишка, Зинаиды Сыромятниковой сын, тоже призрака видел и чуть не утонул.

— Байки-то деревенские. Степан запил где-то, а Мишка пацан ещё, мог и выдумать.

— Не скажите, я и сама его видела. Но речь не об этом. Вы местную легенду про старое поместье слышали же? Так это не легенда оказалась. Рабочие нашли комнату в фундаменте, где действительно были женские останки.

— Так это в полицию надо.

— Послушайте до конца. Призрак — это неупокоенная душа этой девушки. Рабочие останки сожгли, а призрак не исчез. Нужно службу провести, упокоить её, как положено. И похоронить по всем правилам, она и успокоится.

— Ты представляешь, чего хочешь? Чтобы я над неизвестными костями службу служил, певчих созывал...

— А если без певчих, но по правилам?

— Полиция заключение даст, что это старое тело, — отпою.

— Я вчера ходила в архив, там, оказывается, все эти годы хранился дневник Варвары, вот смотрите. — девушка достала из сумки ксерокопии последних страниц.

Священник внимательно их прочитал, когда дошёл до последних, лицо его дрогнуло, он потёр лоб, вздохнул и как-то устало сказал:

— Вера в Господа — это хорошо, фанатичная же вера до добра никого не доводила. Страшною смертью померла раба Божия Варвара, так хоть душу её упокоить по-людски нужно.

Они ещё некоторое время обсуждали детали, после чего Юля поспешила домой. В кухне она застала Чечётку за приготовлением теста и Мотю за чисткой картошки.

— Это зачем? — удивилась девушка.

— Так ить помин надо. Как же душа-то на небо попадёт, ежели не проводить её? — всплеснула руками домовиха.

— Сама вон колготится, и меня заставила. Говорит, пироги с начинкой надоть. — с улыбкой проворчал Мотя.

Переодевшись, Юля присоединилась к Чечётке, к моменту, когда в дверь снова постучал утренний посетитель, на столе в глубокой миске под полотенцем остывала горка румяных пирожков.

Мужчина протянул останки девушки, завёрнутые в белый платок, и почтительно поклонился.

— Как ти сказаль, всьо сабрали.

— Хорошо, я сейчас.

Она оставила немного пирожков дома, остальные сложила в чистый пакет, взяла платок на голову и вышла во двор. Открыла машину и пригласила рабочего садиться.

Отец Андрей уже всё приготовил к службе и ждал их. Пепел вместе с платком поместил в небольшой ковчежец, поставил его на табурет перед алтарём, возложил бумажный венчик и начал обряд. Несколько старушек стали вокруг со свечками, Юля стояла рядом, крестилась, глядя на старушек. Мужчина, приехавший с ней, стоял возле стенки с серьёзным и торжественным видом, он не понимал ни слова из службы, но проникся её торжественной скорбью.

Наконец отец Андрей крестообразно посыпал песком останки, старушки крестились и подходили прощаться, кто-то целовал венчик, кто-то просто кланялся. Погасили свечи, священник закрыл ковчежец крышкой и поднял его в руки.

— Проводим рабу Божию Варвару в последний путь.

Кто-то из старушек вздохнул. Юля раздала часть пирожков старушкам, они со священником и рабочим сели в её машину и направились к деревенскому кладбищу. На погосте уже была вырыта небольшая могилка и лежал рядом приготовленный крест с аккуратной временной табличкой: «Варвара Ювенальена Миронова 1847-1866».

Рабочий аккуратно опустил ковчежец, засыпал могилку землёй и установил крест. После подправил небольшой холмик и с чувством хорошо выполненной работы отошёл в сторону. Девушка отдала оставшиеся пирожки строителю, пожертвовала на храм священнику и направилась домой.

Глава 9

Дома Юля почувствовала, что очень устала за этот суматошный день. Но она была довольна тем, что всё закончилось. Душа несчастной Варвары обрела покой, озеро снова стало безопасным, а рабочие смогут спокойно работать в усадьбе. Девушка прилегла на диван, неожиданно зазвонил телефон, на экране высветилось «дядя Коля», она поднесла его к уху.

— Здравствуйте, дядь Коль.

— Юлёк, здравствуй, документы для твоего кавалера готовы, можете в понедельник после одиннадцати часов подъехать забрать.

— Ой, спасибо вам огромное, обязательно приедем. Думаю, Огнен сможет на полдня отпроситься с работы.

— Он работает уже? Когда успел? — приятно удивились на другом конце.

— На следующий день после того, как с вами поговорили. Он к Андрею Валентиновичу механиком устроился.

— Добро, механик — это хорошо. Ладно, меня работа ждёт. В понедельник поговорим. Пока.

— До свидания.

Юля сунула телефон под подушку и радостно улыбнулась. Ещё одно дело было почти сделано, ей было одновременно радостно и грустно. Теперь, если однажды Огнен решит уйти, удерживать его она не будет. Но она привыкла к его молчаливой надёжности, и расставаться с ним ей будет грустно. Девушка погрузилась в свои мысли и не заметила, как заснула.

***

Огнен, вернувшись с работы и не увидев Юлю на привычном месте, за столом у ноутбука, встревожился, но, увидев девушку спящей на диване, успокоился. Даже во сне она выглядела бледной и уставшей. Парень, чтобы её не тревожить, осторожно прикрыл дверь в комнату, тихо поужинал, взял книгу и вышел во двор. Устроившись на ступеньках деревянного крыльца, он принялся за чтение. Книга про разведчиков одной из последних войн этого мира его неожиданно увлекла, и он с сожалением отложил её только тогда, когда почти перестал различать буквы. Войдя в дом, запер дверь и лёг спать.

Проснулся от того, что кто-то настойчиво тормошит его за плечо, со сна ему показалось, что он в казарме и проспал дежурство. Огнен резко вскочил, раздался чей-то возмущённый вскрик, и следом он услышал:

— Вот бешеный, с ног сбил. Чего так вскакивать-то? Теперя шишка будет.

Парень удивлённо смотрел на невысокого лохматого человечка, огорчённо потиравшего лоб.

— Лучше бы я тебя водой из ковшика окатил, окаянного... — проворчал тот.

— Не бухти, старый, видишь, человек не проснулся ещё до конца. — сказала подошедшая к нему такая же невысокая пухлая женщина. А потом повернулась к Огнену и встревоженно сказала: — Беда у нас, не доглядели хозяйку нашу. Приманила Юленьку-то покойница, выручать её надо.

Изо всего происходящего парень понял главное: Юля в беде, а удивляться он будет после.

— Давно ушла? Рассказывайте по порядку. — скомандовал он, взялся за одежду. — Где Юля и какая покойница?

— Дак я и говорю, — снова заговорил мужичок. — Спала хозяйка-то, а тут встала и, не открывая глаз, на улицу пошла. Нам-то за порог хода нет, а вот Манефа, кикимора соседская. Она-то и проследила, говорит, на озеро она пошла, и покойница там летала, ждала её, значит.

Пока он это всё рассказывал, Огнен оделся, не заметив, что натянул футболку наизнанку, и собрался бежать.

— Куды ты, оглашенный. Чем с покойницей-то биться будешь? — остановила его женщина. — На-ко. Соль тут заговоренная и зола травок Купальских. Не прогнать, так отпугнёшь покойницу. А как петухи запоют, так она и сама сгинет. — она протянула ему небольшой полотняный мешочек.

— Только сильно не разбрасывайся, мало там осталось. — женщина всхлипнула. — Ну, поспешай.

Он бежал знакомой дорогой, только боясь опоздать. Он не знал куда, но ноги привели его на то место, где они с Юлей нашли Мишку и впервые увидели призрака. Она лежала на земле, в центре мерцающего фосфорным зелёным цветом круга, а над ней зависло уже знакомое привидение. Призрачная девушка держала свою руку на груди живой, и было отчётливо видно, как Юля на глазах бледнела, а Варвара, наоборот, уплотнялась, обретая плоть. Огнен зачерпнул порошка и кинул его в призрака. Привидение взвизгнуло и отлетело в сторону.

— Не смей. — грозно произнёс он и встал между нею и Юлей.

— Какое тебе до неё дело? Отдай её мне! — прошелестела Варвара. — Ты чужой здесь, я чувствую. Она тебе никто. Отдай. Я оживу и уйду, ты будешь свободен. Отдай!!!

Последнее слово она крикнула так, что заломило уши. Завыли во дворах собаки. Варвара кинулась вперёд, пытаясь снова коснуться девушки. Огнен взял горсть порошка в руку. Варвара отпрянула, но не ушла, а продолжила кружить, пытаясь дотянуться до Юли. Она при этом не переставала говорить.

— Я прожила так мало и почти смирилась с этим, пока не почувствовала её кровь, пролитую на камни моей темницы. Её сила дала мне надежду, дала знание, как снова обрести жизнь. Нужно только забрать её. Дай, дай мне коснуться. Ты не понимаешь, как там холодно и страшно.

Парень неотрывно следил, держа порошок наготове, а привидение продолжало уговаривать.

— Тот, чью жизнь я забрала, был слаб и быстро умер. Все, кто был с ним, слабы. Только она может вернуть меня назад.

Иногда Варвара подлетала так близко, что Огнен чувствовал леденящий холод, накатывала тоска, казалось, что бороться бессмысленно, что нужно просто отойти в сторону. Но он раз за разом отгонял её. Парень чувствовал, что привидение забирает и его силы, казалось, ещё немного, и он упадёт в этом призрачном, светящемся круге рядом с Юлей и больше уже никогда не встанет. Было не видно, что делается за пределами круга, поэтому Огнен не знал, что небо на востоке начало светлеть, и когда закричал первый петух, приветствуя новый день, Варвара вдруг отшатнулась и закричала тоскливо, пронзительно и истаяла без следа. Вместе с этим и пропал магический круг, державший их.

Парень наклонился над Юлей, нашёл на шее пульс, потёр мочки ушей, пытаясь привести девушку в чувство. Потом взял её на руки и побрёл к дому.

***

Стоило открыть дверь, мужчина и женщина взволнованно кинулись навстречу.

— Живая, хозяюшка наша. — с нежностью и облегчением сказала женщина, когда Огнен положил её на диван. Подошла к Юле и нежно погладила по волосам.

— Холодная какая... — с беспокойством сказала она и глянула на парня. — Согреть её надо.

— Сейчас! — он метнулся в спальню за одеялом.

— Да не так, чудило! — прикрикнул на него мужичок. — Не знаешь, как бабу греть надо?

И тут же получил полотенцем по голове.

— Ай! Я же как лучше хотел!

— Не слушай его, охальника. Теплом своим согреть надо, прижать к себе и греть. Скидай майку и ложись вот рядом. Да с неё майку стяни, всё одно сырая да холодная.

— Это поможет? — удивился Огнен.

— Поможет, поможет. — ворчливо подтвердил мужичок. — Чечётка дело говорит.

Парень, смущаясь под пристальными взглядами, снял футболку с себя, потом с Юли и неловко забрался на диван. Кожа девушки была бледной и ледяной, дыхание медленным и редким.

— Прижми её к себе. — скомандовала женщина. — И зови, не дай совсем уйти. Уууу злыдня. — погрозила она кулаком в сторону озера. — Чего удумала, чужую жизнь забрать...

Он прижал спину девушки к своей груди и нежно обнял.

— Может, скажете, кто вы такие? — спросил он у новых знакомцев, хотя начинал догадываться. В Ирговии некоторые верили, что в каждом доме живёт дух-хранитель.

— Так домовые мы. Меня Мотей кличут, а это жёнка моя, Чечётка. Строгааааяяя. — протянул последнее слово Мотя и щербато улыбнулся. А Чечётка заботливо укрыла их с Юлей махровым пледом.

Домовики тихо вышли из комнаты. Огнен прижимал к себе Юлю и удивлялся, как она, такая маленькая и хрупкая, смогла дотащить его в лесу до машины, а потом в дом. На мгновение ему стало страшно, что её, такой отчаянной и непослушной, вдруг не станет. Он прижал её к себе ещё крепче и тихо шепнул на ухо:

— Не уходи. Не надо.

А потом долго молчал, пока не заметил, как заснул.

Проснулся от того, что солнечный луч нашёл щель между шторами и светил в глаза, а ещё Юля, маленькая и тёплая, завозилась на его груди и спросила сонным голосом:

— Как я тут очутилась?

Глава 10

Юля укуталась в плед, которым накрыла их Чечётка, и села на диване, поджав ноги. Она возмущённо посмотрела на Огнена.

— Может, объяснишь, что произошло? — тут её взгляд упал на пол перед диваном, потом она увидела перемазанные в высохшей грязи ноги парня, посмотрела на свои, и брови её удивлённо поползли вверх. — Откуда это?

— А и не ругайся, — пришёл на помощь парню Мотя. Огнен не заметил, откуда они с Чечёткой появились в комнате. — Грязь ототрётся, а вот ты когда успела призрака к себе кровью привязать? Да так, что она едва тебя не выпила ночью. А вот он бегал за тобой на озеро, спасал непутёвую. — Домовой горячился и размахивал руками. Домовиха заботливо принесла девушке чистую футболку и грозно посмотрела на мужчин.

— Ну-ко, идите-ка на кухню! Ишь, уставились!

Огнен послушно вышел вслед за Мотей. Утром он ещё надеялся, что они ему ночью приснились: слишком уж необычно было осознавать, что духи-хранители, которые дома считались легендой, здесь существуют на самом деле. Да и призраки оказались реальными.

В кухне он первым делом потянулся к чайнику, но домовой его остановил:

— Я сам. А ты вон иди да вымойся, а то больно на болотника похож. После поговорим.

Когда Огнен после душа зашёл на кухню, Мотя уже вовсю хлопотал за накрытым столом. На столе стояла исходящая ароматным паром кружка с чаем, на тарелке румяной горкой лежали вчерашние пирожки.

— Садись, паря, вижу, что поговорить хочешь, — серьёзно сказал домовой. — Вчерась некогда было объяснять. Ну, спрашивай.

Огнен сел за стол и задумчиво помешал чай ложечкой. В голове теснилась куча вопросов, и он никак не мог выбрать, с чего начать. Видя его затруднение, Мотя пришёл на помощь и начал разговор первым:

— Ты про домовых слышал когда-нибудь?

— У нас есть сказки для детей про невидимых духов-хранителей. Они могут быть как добрыми, так и злыми, их никто не видит. — Огнен посмотрел на домового и улыбнулся. — А здесь вас видно.

Мотя фыркнул:

— Здесь нас тоже не видно, просто показываемся не всем.

Тут в кухню вошла Юля. Девушка выглядела растерянной. Она остановилась, виновато посмотрела на Огнена и произнесла:

— Спасибо.

Девушка хотела добавить что-то ещё, но Чечётка, идущая следом, заботливо обняла её за талию и ласково проворковала:

— Успеешь поблагодарить, никуда не денешься. Иди вымойся да за стол садись.

Домовой хитро прищурился, потом взял чашку и шумно отхлебнул чай:

— Вижу, ты ещё в себя не пришёл после ночи-то. Вопросов тьма, да они как мухи роятся — ни один не ухватишь. Как придумаешь, о чём спросить хочешь, позовёшь хоть меня, хоть жёнку мою. Мы и ответим. А то и у хозяйки спросишь. Она хоть и молода, да знает много. — Мотя за несколько укусов проглотил пирожок и собрался уходить.

— Постой, а кто такая Манефа?

— Манефа? Дак это кикимора она. Баба не вредная, не то что ихнее племя. Бестолковой иногда бывает, ну так кикимора же, — путано объяснил домовой, прошёл в угол кухни и исчез.

Огнен оглянулся: Чечётки тоже не было видно. Тут в кухню вошла Юля — в халате и с замотанными полотенцем волосами. Она села на стул напротив и с задумчивым видом принялась мешать ложечкой приготовленный для неё чай. Подумав о чём-то своём, девушка тихо заговорила:

— Когда я ездила в усадьбу, случайно поранила руку обо что-то. Я только сейчас, утром, об этом вспомнила. Вероятно, тогда и привязала эту Варвару к себе. — Она снова замолчала; на глаза девушки набежали слёзы. — Глупо получилось: из-за моей невнимательности могли оба погибнуть. Спасибо тебе…

Парень подошёл к ней, присел рядом, взял за руку и мягко сказал:

— Нельзя требовать от себя сразу всего. Первая самостоятельная схватка, как правило, самая опасная, потому что всё, чему учили раньше, вылетает из головы. Всё приходит с опытом и никак иначе. — Огнен тепло улыбнулся. — Мы живы, приобрели опыт, а значит, стали сильнее.

Юля несмело улыбнулась в ответ. Она хотела что-то сказать, но её прервал робкий стук в дверь. Огнен пошёл открывать. У порога стоял вчерашний рабочий; за его спиной нервно переминались ещё двое. В руках они держали тяжёлый свёрток, завёрнутый в чистое ватное одеяло. Старший из них приложил руку к груди и вежливо сказал:

— Табиб Юля помогла, призрак не ходит. Мы благодарить за помощь.

Парень посторонился, пропуская визитёров в дом. Они аккуратно разулись на пороге, занесли свой свёрток и поставили на стол. Старший с достоинством сказал:

— Ты пришёл помочь, а мы прогнали тебя. Но когда мы пришли за помощью, ты не отказал. Спасибо. Это от нас — благодарить. От всего сердца благодарить. Катта рахмат, табиб.

Остальные повторили за ним и почтительно склонились. Девушка смутилась.

— Садитесь за стол, сейчас чаю налью, позавтракаем… — засуетилась она, вскакивая и хватаясь за чайник, но рабочий прервал её:

— Нината, мы идти надо, работать. А ты завтракай: плов вкусный, от всего сердца тебе и химоячи, защитник твой.

В свёртке оказался небольшой казан, полный горячего ароматного плова. По кухне поплыл запах мяса и специй. Юля с удовольствием вдохнула его.

— Ммм, — протянула девушка. — Настоящий, узбекский. Ты такого не ел никогда. Садись, будем завтракать.

Не успели убрать грязные тарелки со стола, как за окном затарахтел Петькин мотоцикл, а следом постучали в дверь.

— Ну что за утро такое! — возмутилась Юля, открывая дверь. — Будто и не выходной совсем.

— Привет, Юль! — выпалил парень, останавливаясь на пороге. — Звонил Андрей Валентинович, сказал нам на седьмое поле срочно ехать: там машина сломалась. Он обещал отгул дать за сегодня.

— Почему он мне не позвонил? — спросил Огнен, убирая вымытую посуду в шкаф.

— Так ты же не знаешь, где это, а я знаю, — искренне удивился Петька.

— Хорошо, я сейчас. — Огнен пошёл за рабочей одеждой.

— Ой, — спохватилась Юля, — дядь Коля звонил: твои документы готовы, в понедельник можно ехать забирать. Так что сразу на понедельник и отпрашивайся.

***

В понедельник они снова встретились с Николаем Степановичем в уже знакомом кафе. Мужчина передал Огнену паспорт и приписное свидетельство.

— Что смог — сделал. В военкомат и ГИБДД — сам. Я там поговорил кое с кем, они помогут. Вот номера, звони и договаривайся. — Он протянул парню записку с номерами телефонов и именами. — Сошлёшься на меня.

— Спасибо. Вы мне очень помогли. Что я могу для вас сделать?

— Ничего, это её деда благодари. — Мужчина кивнул на Юлю. — Если бы не он, не было бы ни жены моей, ни сына. С того света, можно сказать, вытащил. Поэтому просьбу его и выполняю.

— Я понял. Всё равно спасибо. — Огнен протянул ему руку, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

ГИБДД было недалеко. Огнен отправился туда сам, Юля поехала на встречу с заказчиком. Нужное здание было трёхэтажной казённой коробкой без опознавательных вывесок; только на раздвижных воротах рядом, в которые въезжали и выезжали служебные автомобили, висели большие буквы «ГИБДД». В холле на первом этаже была жидкая очередь к нескольким окошкам. Там люди заполняли документы, получали справки и просто консультировались. Парень достал телефон и набрал номер, который дал ему Николай Петрович. Договорившись, куда ему подойти, Огнен поднялся на второй этаж и оказался в длинном коридоре с пронумерованными дверями кабинетов по обе стороны. Найдя нужный, он постучал и, дождавшись ответа, вошёл. За столом сидел худощавый мужчина.

— Это ты мне звонил? — без предисловий начал он.

— Да.

— Права тебе какие нужны: любительские или профессиональные?

Огнен невольно выпрямился и прижал руки к бокам: этот человек напомнил ему одного из его командиров.

— Профессиональные, — коротко ответил он.

Мужчина заметил его выправку:

— Что водишь?

— Всё: от мотоциклов до тяжёлой техники.

— Вольно, — усмехнулся мужчина. — Профессиональные будут дороже. Экзамены будешь сдавать вместе с ближайшей группой — это через две недели. Вот документы. — Он протянул несколько распечатанных заранее бланков. — Спустишься вниз, сдашь во второе окно. Там же сделаешь ксерокопию паспорта.

— Спасибо.

Закончив с документами, Огнен вышел из здания и огляделся. Кафе, в котором они договорились с Юлей встретиться, было не особо далеко, поэтому он решил просто пройтись. Заодно рассмотреть город получше. Неожиданно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Женщина, стоявшая возле большого чёрного автомобиля, оценивающе разглядывала его. Огнен помнил такие взгляды, после которых женщины из Конгломерата приказывали прийти к ним, поёжился от неприятных воспоминаний и прибавил шаг.

В военкомате дали список документов, которые нужно принести, и назначили день комиссии. Домой приехали уже вечером. Юля выглядела довольной: она была рада и за Огнена, и за то, что получила новый хороший заказ. Огнен же был слегка обалдевший от обилия информации и непривычных для него бумаг. Поужинав, он нашёл в телефоне билеты с правилами ПДД и углубился в их изучение.

Глава 11

— Огнен! На выходных на озеро родноверы приедут. Праздник свой отмечать. Не хочешь пойти?

— Кто?

— Ну, язычники, — Петька аж подпрыгнул на месте. — Костры жгут, через огонь прыгают, песни поют. Я в прошлом году был, там так круто было! — парень мечтательно закатил глаза. — Маришке в прошлом году понравилось. Ты с Юлькой поговори, она наверняка пойдёт, а я со своей Маришкой. Ну, давай!

— Откуда ты вообще про них узнал?

— Когда они к нам первый раз приехали. Тогда же и группу в вк показали, Маринка сразу на них подписалась. Уже второй год к нам приезжают.

Огнен помолчал, потом кивнул:

— Ладно. Я Юле скажу.

— Класс! — обрадовался парень. — Не пожалеете. Мы через костёр самыми первыми прыгнули, пламя такое, думал, сгорим сдуру, а ничего. Здорово получилось. Маринка испугалась сначала, а потом поцеловала. — тараторил Петька.

Дома Огнен первым делом залез в интернет, найти информацию, после рассказал Юле. Девушка встретила его предложение с радостью.

— А что туда нужно, Петька не говорил? — спросила она и сама же себя оборвала. — Я лучше у Марины спрошу, от неё больше пользы, чем от этого балаболки.

До конца недели Огнен после работы готовился к экзаменам и почти забыл о предстоящем празднике. Поэтому искренне удивился, когда Юля в субботу утром поторопила его собираться к озеру. Перед выходом из дома она сунула ему в руку пакет со словами:

— Это тебе, переодеться. — Со слов Петра, нужна была рабочая одежда и инструмент для подготовки, а после уже праздничная.

На поляне у озера уже стояли машины, люди устанавливали палатки, кто был одет в вышитые рубашки и платья, кто ходил в футболках и шортах. Было много семейных с детьми. Малышня беззаботно возилась вокруг взрослых. Один малыш лет двух, не привычный к такому количеству незнакомцев, не отходил от матери, постоянно цепляясь за её длинную вышитую юбку. Руководил всеми высокий плотный мужчина с бритой головой и окладистой бородой.

— Так, парни. — объявил он всем. — Кто пришёл на праздник, не филонит, берём инструмент и заготавливаем дрова для костра, ветки для ворот, дубовые для мужских, берёзовые для женских. Мы для себя праздник готовим, думаю, это всем понятно.

— Ребята, кто покрепче, нужно помочь генератор из машины вытащить и лампочки по лагерю протянуть. Чтобы ночью не поубивался никто. — подошёл к собравшимся невысокий парень с волосами, забранными в хвост.

Огнен пошёл с ним, Петька рванул было следом, но решил остаться на поляне. Вскоре их догнал высокий плечистый мужчина со светлыми волосами и загорелой кожей. Он был без футболки и явно красовался развитыми мышцами.

— Лютый. — представился он.

— Ладомир. — протянул руку невысокий.

Огнен представился в свою очередь.

— Из наших? — спросил он с интересом. — Откуда?

— Я сам по себе. Просто так в детстве назвали.

За короткой беседой они подошли к небольшому грузовичку, в котором лежали генератор, моток провода с электропатронами и коробка с лампочками. Ладомир опустил один борт, Огнен с Лютым спустили тяжёлый агрегат на землю.

— Ребята, его нужно установить сюда. — парень указал на подготовленную, выровненную заранее площадку. — Провод растянуть, насколько его хватит. Основное освещение будет вот тут. — он указал на место, где уже устанавливали длинные деревянные столы и лавки.

Лютый, приложив руки ко рту, громко позвал:

— Богатыня!

Скоро подошла полноватая улыбчивая женщина.

— Показывай, как освещение над столами сделать. — обратился к ней парень. — А то опять будешь ворчать, что без женского догляда ничего не сделаем.

Женщина весело засмеялась.

— Куда же вы без нас. Смотри, вот тут обязатель надо, чтобы света много было, я тут мастер-класс для девушек показывать буду. А дальше как сделаете, главное, чтобы возле столов светло было. Поляна кострами осветится. И хорошо будет.

С освещением пришлось повозиться, работы хватило всем троим. Лютый успевал и работать, и шутить с девушками, накрывавшими на столы или собиравшими цветы для венков. Несколько раз Огнен видел Юлю, довольную и раскрасневшуюся. Блондин тоже обратил на неё внимание и спросил его:

— Это местная красавица? В прошлом году её не было.

Почему-то Огнену его интерес не понравился.

Народу на поляне хоть и было много, но работы хватило всем, с подготовкой управились, когда солнце перевалило за обеденное время.

— Всё, пошли искупаемся, отдохнём, у нас до начала обрядов ещё пара часов есть. — предложил Ладомир.

Огнен разыскал пакет, что дала ему Юля перед выходом из дома, и они с парнями, весело переговариваясь, пошли к озеру. Скинув пропотевшую одежду, наперегонки побежали к воде.

Накупавшись, переоделись в чистое, Огнен с удивлением достал из пакета приготовленную Юлей вышитую рубашку и чистые штаны. Рубашка выглядела необычно, но ему понравилась.

Девушки и женщины тоже уже собрались на поляне. Огнен не разбирался ни в платьях, ни в вышивке, но выглядели они красиво. Особенно Юля.

Велеслав, руководитель общины, объявил о начале обряда, мужчины и женщины входили на поляну через свои ворота, высокие арки из связанных между собой ветвей. Обряд был пропитан ощущением древней магии, Огнену на миг показалось, будто кто-то большой и мудрый оглядел их и растворился в лесу, озере, небе, наблюдая и поддерживая, будто Петар, единственный, кому он безоговорочно доверял, подошёл и одобрительно потрепал по плечу.

Разожгли костры. Вокруг них сразу закружились хороводы, зазвучали песни. Кто-то смеялся, кто-то учил новичков движениям, дети носились между взрослыми. Незаметно солнце коснулось верхушек деревьев, а высокое пламя осело, превращаясь в жаркие языки огня над слоем алых углей.

Первым через костёр прыгнул Лютый и с улыбкой пошёл к стайке девушек, стоявших неподалёку, Огнен нашёл среди них Юлю и безошибочно понял, что парень идёт к ней. Не отдавая себе отчёта, сделал несколько быстрых шагов и стал на его пути. Лютый улыбнулся, поднял руки в примиряющем жесте и взял за руку другую девушку, стоящую рядом. А Огнен взял Юлю за руку, и они пошли туда, откуда пары разбегались для прыжка. Девушка крепко держалась за его руку, они собрались и побежали, толчок и прыжок. Огонь, оказывается, может не обжигать, а быть просто тёплым. Или Огнен, разгорячённый необычным днём, этим старым праздником, просто не почувствовал этого жара? Юля рядом радостно смеялась, она обняла и поцеловала его, он увидел, что все пары, перепрыгнув, целуют друг друга. Прыгала не только молодёжь, люди постарше не отставали. Мужчина и женщина лет сорока, перепрыгнув, поцеловались, потом он подхватил её на руки и прижал к себе, а она обвила его шею руками и посмотрела так, что стало ясно, они давно и без слов понимают друг друга.

Тут Юля надела ему на голову венок из полевых цветов и трав и потащила куда-то прочь от шума праздника и костров. Они вышли к озеру.

— Смотри, как красиво. — выдохнула Юля.

Гладь воды блестела под лунным светом, покачивая листья кувшинок. Тихо квакали лягушки, шелестел ветер в листве деревьев.

— Давай просто посидим немного, а потом вернёмся обратно на праздник, костры догорят по углям, будем ходить.

— И ты будешь? — удивился Огнен.

— Конечно. — девушка задорно улыбнулась и упёрла руки в бока. — Чем я хуже?

Мужчина улыбнулся, расстелил на песке под раскидистой ивой туристический коврик, лежавший рядом, сел сам и помог усесться Юле. Какое-то время они сидели молча, касаясь друг друга плечами, с полянки слышалась игра баяниста, и задорный женский голос выводил:

В роще пел соловушка, там вдали

Песенку о счастье и о любви...

Девушка повернулась лицом и будто впервые увидела Огнена, его чёткий профиль, приоткрытые в полуулыбке губы, и, не отдавая себе отчёта, она подняла руку и осторожно провела пальцами по его щеке. Кожа Огнена была прохладной, парень задержал дыхание. Юля улыбнулась чему-то своему, поднялась на колени и легко коснулась губами его губ. Он замер, но девушка не остановилась, легко, почти невесомо очерчивая поцелуями его переносицу, брови, вновь возвращаясь к губам. Он осторожно обнял её и робко ответил на ласку. Юля стала двигаться смелее, по скуле опустилась к шее, ключице. Запустила пальцы под одежду и провела по мышцам груди, скользнула по животу. Огнен стянул рубашку и попытался стать на колени, как его всегда учили, но Юля легко надавила на его грудь, укладывая на коврик. Потом устроилась рядом, лаская губами грудь, нежно прикусывая соски, пощекотала языком пупок. Парень выгнулся и сдавленно застонал от непривычных ощущений. Девушка ненадолго снова поднялась поцелуями к его лицу, а руки продолжали ласкать живот, двигаясь ниже.

— Это неправильно. — выдохнул он.

— Что неправильно? — спросила Юля и провела кончиком языка вокруг его соска.

— Мужчина должен думать о женском удовольствии, а не наоборот... — он с трудом сумел произнести эту фразу.

— А ты и думаешь. — хихикнула она и потянулась к застёжке его джинсов.

Тогда он собрал остатки воли и перехватил инициативу — мягко, но решительно уложил её на коврик, навис сверху, начал целовать сам. Впервые не потому, что приказали. Впервые — потому что сам хотел. Он не заметил, как сам разделся. Юля с благодарностью принимала его ласку и, не скупясь, отдавала в ответ, находя на его теле места, где простое прикосновение взрывалось фейерверком удовольствия. Он чувствовал, как внутри что-то отпускает, будто разжимается пружина, которую он носил в себе.

Он сел, прислонившись спиной к дереву, и потянул девушку на себя. На её вопросительный взгляд выдохнул:

— На земле жёстко, тебе так будет удобнее.

Юля медленно опустилась на него, на мгновение замерла, привыкая, и они начали неторопливо двигаться навстречу друг другу. Огнен внимательно следил за реакцией девушки, замедляя или ускоряя движения. Наконец она протяжно и тихо выдохнула и обмякла на его груди. Успокоив дыхание, Юля посмотрела на парня, он сидел, закрыв глаза и напряжённо сжав губы.

— Что с тобой? — встревожилась она. — Тебе больно?

— Извини. Боюсь не сдержаться.

Девушка на мгновенье нахмурилась, но, сообразив, что он имеет в виду, встала, обхватила ладошкой напряжённый член, аккуратно и нежно его погладила.

— Не сдерживайся. — шепнула и поцеловала в грудь, не переставая ласкать Огнена, всего несколько движений, он излился и облегчённо выдохнул.

— Не делай так больше, ладно? - попросила она.

Он кивнул, не в силах произнести ни слова, Юля обняла его и положила голову ему на грудь, прислушиваясь, как ровно бьётся его сердце. Ей было хорошо и спокойно слушать его.

Раздался громкий плеск воды, и девичий тонкий голос с ехидцей произнёс:

— Тут другая парочка на ваше место идёт, одевайтесь быстрее, я их задержу немного.

Девушка неохотно, но быстро встала, подхватила платье и принялась его натягивать, Огнен тоже потянулся за одеждой.

— Кто это был? — недоуменно спросил он, вертя головой.

— Настя, русалка. Я ей в детстве бусы подарила мамины, она теперь иногда помогает, правда, от мамы мне тогда попало. — девушка улыбнулась, поправила одежду и повернулась к озеру.

— Спасибо, что предупредила, Настя.

— Спасибо мало, хлеба принеси, свежего. — ответила русалка.

— Она нас видела? — поинтересовался парень.

Юля пожала плечами.

— Не смотрела, я участие люблю, только не с кем. — раздался смех из воды.

***

На поляне у костров народу поубавилось, оставшиеся сидели рядом с прогорающим пламенем и тихо переговаривались.

— Мы в прошлом году с общиной из Новгорода праздновали, так они вообще звери. Угли ещё горят, а они ходить по ним начали...

— И что?

— Да ничего, пара ожогов на пятках, и всё.

Скоро пламя совсем потухло, угли мерцали в темноте яркими самоцветами, парни принесли грабли, разровняли их небольшой дорожкой.

Велеслав стал рядом.

— Обращаюсь к тем, кто хочет ходить по углям. Идём быстро, ногу ставим на полную стопу, пальцы ног держим вместе. Ноги не мочить, иначе обожжётесь. Всё понятно?

Несколько человек с разных сторон ответили:

— Понятно.

Волхв отошёл на несколько шагов, сосредоточился и пошёл первым. За ним пошли Лютый, Ладомир, другие парни. Огнен тоже решился, казалось, он идёт по чему-то острому, но не ранящему, горячему и одновременно тёплому. Это было необычно и походило на чудо. Чуть позже девушки тоже осмелились и потянулись за парнями. Даже дети, самые стойкие, кто специально ждал этого момента, прошли и, довольные собой, наконец, к радости и облегчению родителей, разошлись по палаткам.

Небо начало светлеть, угли, разбитые голыми пятками, окончательно потухли. Девушки и парни пошли к озеру встречать рассвет.

Глава 12

После Купало прошло почти две недели, Огнен несколько раз бывал в городе, сдал теорию на права, узнал, когда будет практический экзамен. Побывал ещё раз в военкомате. Поймал себя на том, что теперешняя спокойная и размеренная жизнь начинает его тяготить.

Теперь он каждое утро тренировался, как это делал в Ирговии почти всю свою жизнь. Он медленно бежал вдоль озера, а мысли медленно перетекали из одной в другую. Больше всего его беспокоило его отношение к Юле. Он был безмерно благодарен ей за помощь, за лечение, и, как бы это пафосно ни звучало, за жизнь. Но есть ли ещё что-нибудь за благодарностью, он не мог понять. У него было слишком мало опыта в общении с женщинами, да и тот был весьма специфическим, по меркам этого мира.

Огнен добежал до небольшого пляжа, скинул одежду и нырнул в озеро. Вода ласково и прохладно обняла его. Отплыв от берега, он лёг на воду и закрыл глаза.

— Ты почему с утра пораньше не Юлю в постели греешь, а в воде мёрзнешь? — неожиданно раздалось рядом.

Он от неожиданности с головой погрузился в воду, почти мгновенно вынырнул, отфыркиваясь и оглядываясь по сторонам. Неподалёку от него на воде покачивалась бледная, почти до прозрачности, девушка с длинными зеленоватыми волосами и с венком из кувшинок на голове.

— Настя? — Огнен вспомнил Купальскую ночь.

— Не забыл. — русалка тихо рассмеялась и подплыла поближе. — А давай-ка ты, добрый молодец, на берег. А то жабры с чешуёй отрастут, как в дом вернёшься?

Её глаза блеснули смехом.

— У тебя же не отрасли. — ответил Огнен и поплыл к пляжу.

— Не спеши, я не гоню, просто скучно. Поговорить не с кем. Ты не испугался, другие кричат, как будто я их съем, и убегают, ты вот даже имя не забыл.

Парень выбрался из воды и присел на поваленный ствол дерева, лежащий рядом. Русалка осталась стоять в воде, она наклонила голову набок и рассматривала его, чему-то улыбаясь.

— Смурной ты какой-то, беспокоит что? Ты скажи, а я выслушаю, и молчать буду, всё равно что вода для вас, людей, молчит.

Огнен помолчал, а потом неожиданно для себя ответил:

— Ты не поймёшь.

— Что, думаешь, раз русалка, то забыла, как человеком была? А ты попробуй, может, и пойму.

Парень подумал и всё-таки сказал:

— Запутался я.

Настя фыркнула:

— Запутался! Вот если бы за тобой сразу девять девчат бегали, а ты выбрать не мог, тогда бы запутался. А так сам не знаешь, чего хочешь. Я тебе вот что скажу, для нас, нечисти лесной да водяной, не секрет, что Юлька тебя в лесу нашла. Травами да даром своим колдовским выходила. И попал ты сюда, тебя дед её привёл, он сам за грань ушёл, а тебя как-то вытащил. Сильный колдун был, уважали мы его. Ты же не наш, чужой.

Огнен кивнул.

— Ну так вот, я из своей человеческой памяти сказать могу. Не поймёшь ты чего больше в душе: благодарности за то, что спасли тебя, или же влюбился в Юльку. Так?

— Думаю, что так.

— Ну так вот! — русалка обрадовалась. — Поживите каждый своей жизнью, время-то и покажет, что в душе у каждого.

— Я понял тебя. — Огнен поднялся с бревна и собрался уходить, но остановился и спросил: — А если бы не нашли меня тогда в лесу? Я бы тоже, как ты, стал? В озере жил?

— Скажешь ещё. — засмеялась Настя. — Ты бы привидением грустным стал, грибников пугал да детей малых.

Огнен усмехнулся, поднялся с бревна.

— Спасибо. Хлеба тебе принести или что ты хочешь?

— Я с тобой не из-за подарков говорила, понравился ты мне. — обиженно ответила русалка. — Иди уже, а то вон замёрз совсем.

Парень целый день думал, как начать разговор с Юлей. Вечером он был как на иголках, девушка сидела за ноутбуком, выполняя очередной заказ. Огнен вышел во двор, постоял на крыльце, глядя на звёзды — здесь они были ярче, чем в городе, и совсем не такие, как в Ирговии. Потом вернулся в дом, остановился в дверях кухни и некоторое время молча смотрел на девушку.

— Что-то случилось? — Юля подняла голову от экрана, почувствовав его взгляд.

— Мне нужно с тобой поговорить, — произнёс он тихо.

Девушка закрыла ноутбук и развернулась к нему. В её глазах мелькнула тревога.

— Я слушаю.

Огнен присел за стол напротив неё, собрался с духом и произнёс:

— Я хочу уехать в город.

Юля моргнула.

— В город? Зачем? Тебе что-то нужно? Мы можем съездить вместе на выходных, я…

— Нет, — мягко перебил он. — Я хочу уехать на какое-то время. Один. Пожить отдельно.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как за окном стрекочут сверчки да тихо тикают старые часы на стене. Юля смотрела на него, и на её лице медленно проступало выражение растерянности и затаённой боли.

— Ты… — она запнулась, подбирая слова. — Тебе здесь плохо? Я что-то сделала не так?

— Нет! — Огнен подался вперёд, и его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Нет, Юля. Ты сделала всё так, как никто и никогда для меня не делал. Ты спасла мне жизнь. Ты лечила меня. Ты дала мне дом и ни разу ничего не потребовала взамен. Я бесконечно благодарен тебе за это.

— Тогда почему?..

— Потому что я хочу понять, разобраться в себе, кто ты для меня. Просто та, кому я только благодарен, или другое...

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе. Юля молча смотрела, не мешая Огнену думать, не мешая выговориться. Она понимала, что он хочет сказать. Девушка и сама задумывалась о том, кем он для неё стал.

— Я не знаю, может, и ты терпишь меня из жалости. Ты видела меня, когда я был далеко не в лучшей форме. — он опять замолчал, потом поднял на неё глаза и грустно улыбнулся. — А только благодарность и только жалость, согласись, не лучший вариант.

— Я тебя понимаю. — вздохнула девушка. — Ты когда планируешь уехать?

— Не знаю, нужно жильё найти, работу, Андрею Валентиновичу сказать..

— С жильём я тебе помогу, если хочешь. Я снимала квартиру в городе, она совсем крошечная, зато недорогая, на первое время хватит, а потом сам уже сориентируешься. Если хочешь, я позвоню квартирной хозяйке и узнаю. — предложила Юля. — С работой можно в центр занятости обратиться или по объявлениям поискать. Если хочешь, можем вместе посмотреть.

Огнен посмотрел на девушку с благодарностью, взял её руку, нежно поцеловал и облегчённо выдохнул.

— Спасибо. Я не знаю, с чего нужно начинать. — он смущённо улыбнулся. — У меня нет такого опыта.

— Хорошо, я подскажу. — тряхнула головой Юля. — Для начала можно поискать объявления о работе на Авито, это сайт такой, я покажу. Нужно написать заявление на работе об увольнении, по закону нужно будет отработать две недели. Как раз будет время определиться с жильём и, если повезёт, с новой работой. Всё не так сложно.

— Да, возможно. — с сомнением ответил он.

Девушка подвинулась ближе и заглянула ему в глаза.

— Ну ты чего скис? Всё будет хорошо. Правда!

Огнен нежно её обнял без слов. Эта девушка была единственным его якорем в этом мире, и ему нужно было оставить её, чтобы он мог вернуться снова, они оба это понимали.

****

Андрей Валентинович расстроился, когда Огнен принёс ему заявление об увольнении, он подписал его с обязательной по закону отработкой. Петька же надулся и не разговаривал с ним до обеда, однако дольше его говорливая натура не выдержала.

— Так чего ты уйти надумал? — приступил он к расспросам. — Новое место нашёл?

— Уйти, потому что надо, новое место не нашёл. — коротко ответил Огнен.

— Ты что, в Юльку влюбился и боишься, что родственница? — проницательно спросил Петька. — Так она дальняя же, на таких уже можно жениться...

— Слушай, отстань. А?

Он обиженно отошёл. Когда рабочий день закончился, Огнен не торопился уходить, доделывая мелкий ремонт, неожиданно он услышал:

— Тебя долго ещё ждать? — рядом стоял Петька с мотоциклетными шлемами в руках. — Ты эти две недели здесь жить будешь теперь? Ну увольняешься, так что? Теперь больше не разговаривать с тобой?

На душе Огнена стало немного теплее.

— Сейчас, тут на пару минут осталось. — торопливо сказал он.

Дома Юля рассказала, что дозвонилась до хозяйки квартиры, и та согласилась сдать её Огнену, нужно будет на выходных съездить к ней, оставить задаток и забрать ключи.

В субботу так и сделали. Квартира оказалась совсем крохотной, с одной комнатой, в которой стояла узкая деревянная кровать, шкаф и накрытый плюшевой накидкой телевизор на тумбочке. Совмещённым санузлом, символической кухней, на которой с трудом уместилась двухконфорочная плита, мойка и небольшой стол с одиноким табуретом. Ещё был балкон, выходящий на небольшой дворик, заросший вишнёвыми деревьями. Под которыми на лавочках сидели мамочки, деловито следящие за малышнёй, степенные старушки, перемывающие косточки мамочкам и малышне, и мужчины, вечерами азартно игравшие в домино. Собственно, для начала самостоятельной жизни было вполне достаточно.

На следующей неделе нужно было ехать сдавать практические экзамены на права, поэтому Огнен договорился с водителями Андрея Валентиновича, чтобы они дали ему попрактиковаться на машинах из фермерского автопарка. Для него самым сложным было привыкнуть к немного другой конфигурации кабины, положению кресла и коробке передач. То ли ещё действовала помощь Николая Степановича, то ли ещё почему, но Огнен оказался единственным, кто получил права с первой попытки. По истечении двух недель у него на руках оказалась небольшая сумма расчётных, полученных при увольнении, сумка с необходимыми вещами, паспорт, права и приписное свидетельство. Позже Юля настояла, чтобы он взял у неё немного денег. Огнен сопротивлялся, но девушка сказала, глядя ему в глаза:

— То, что сейчас у тебя есть, это мало. Работу сразу можешь не найти, а это можешь просто отложить и не тратить пока. Когда у тебя всё устроится — вернёшь. Это не обязательство с твоей стороны, а помощь с моей. Понимаешь?

И он сдался.

Юля вызвалась его отвезти, тем более что ей и самой нужно было в город. Огнен подхватил свою сумку и направился к выходу, но тут ему дорогу перегородил Мотя.

— Не по-людски это. — укоризненно потряс пальцем домовой. — Надоть присесть на дорожку, помолчать, а потом уже и ехать.

— На какую дорожку? — недоумевающе спросил он.

Юля прыснула.

— Это так говорится, чтобы дорога была лёгкая, чтобы не помешало ничего. Это традиция такая. — она взяла его за руку, усадила на диван и села рядом. Они помолчали, потому что всё уже было сказано раньше. Потом вместе встали и вышли из дома.

— Эх, люди, придумываете себе не знамо что, а потом не знаете, что делать. — горестно вздохнула, глядя им вслед, Чечётка.

Глава 13

Огнен не предполагал, что простые бытовые мелочи вызовут у него столько трудностей. Юля приехала с ним на квартиру, показала ближайшие магазины и объяснила, как пользоваться газовой колонкой в квартире. Они договорились созваниваться, девушка на всякий случай оставила ему номер телефона Николая Петровича, номер хозяйки квартиры у Огнена уже был, и оставила его осваиваться. Первым делом он включил старенький, кое-где с пятнами ржавчины холодильник, он затрясся, застучал старым компрессором так, будто хотел доковылять до балкона и рухнуть вниз в надежде наконец-то убиться, но, поработав пару минут, одумался и стал работать тише. Огнен постоял, прислушиваясь к его ровному гулу, потом облегчённо выдохнул и сел на единственный табурет. Из открытого балкона дул лёгкий ветерок, доносились голоса детей и гул машин. Было непривычно, он впервые оказался один и сам решал, что будет делать дальше. Немного посидев, он решил, что пойдёт в магазин, после разберёт вещи и приготовит себе поесть. А завтра пойдёт в таинственный Центр Занятости начинать новую жизнь.

Решившись, он взял деньги, ключи со стола, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Возле подъезда на лавочке сидело три пожилых женщины, проходя мимо, он, по деревенской привычке, поздоровался и, отойдя на несколько шагов, услышал за спиной:

— Кто это?

— Да это квартирант Нины Андреевны новый.

— Видный парень какой.

И бабушки переключились на свои, только им интересные разговоры.

В магазине первым делом он обратил внимание на цены, прикинул свои финансовые возможности и ограничился курицей, макаронами и овощами, выглядевшими несколько помятыми, но пока вполне съедобными. Вернувшись в квартиру и приготовив ужин, Огнен изучил в телефоне карту города, разыскал на ней центр занятости и прикинул, как лучше до него добраться. Чувствуя себя готовым к новому дню, вышел на улицу прогуляться и заодно осмотреться. Уже вечерело, на карте было показано, что совсем рядом находится небольшой парк. Он направился туда, парк оказался большой детской площадкой, ребятня с визгом носилась по дорожкам, лазали по лесенкам и детским домикам, ковырялись в песочнице. Огнен невольно подумал, что там, в Ирговии, возможно, есть и его дети, женщины Конгломерата несколько раз выбирали его для этого. Он никогда не интересовался, родились ли они. Девочка или мальчик, да и не сказал бы никто, не было это принято.

Взяв стаканчик кофе в уличной кофейне, он неспеша его выпил и направился домой. Странно, эта квартира не была его домом, но он почему-то так подумал. Завтра будет новый день, и он будет думать об этом завтра.

Центр Занятости встретил его уставшими уже утром очередями, людьми, изучающими информационные плакаты на стенах, лёгким гулом множества людей и спёртым кондиционированным воздухом. Дождавшись своей очереди к окошку, Огнен протянул документы профессионально-равнодушной работнице. Она взамен протянула ему анкету. Честно перечислив свои навыки, так же честно указал, что документы, подтверждающие их, утрачены. Девушка внимательно изучила заполненную анкету, занесла его данные в компьютер, выдала листок с тремя адресами, назначила новую встречу через десять дней и отправила в банк оформлять пластиковую карточку, на которую будет перечисляться пособие, пока ему не подберут работу. Слегка одуревший от непривычных и бессмысленных, с его точки зрения, действий, он наконец вышел из душного полуподвального помещения в яркий день.

Он опять открыл карты на телефоне, забил данные ему адреса предприятий, нашёл несколько отзывов о них и слегка расстроился. Люди писали о недобросовестных руководителях, необоснованных штрафах и заработной плате вдвое меньше обещанной. Он уже слышал о таком от Юли и Петра, но тогда это ему казалось чем-то эфемерным, из разряда «так не бывает». В Ирговии с оплатой всегда было строго, обязательства соблюдали обе стороны. Решив отложить полученные адреса на другие дни, тем более что время ему на них дали, он созвонился с отделом кадров небольшой фирмы, чьё объявление нашёл на Авито, и, договорившись о встрече, направился в банк оформлять карту.

Помещение банка блистало хромом, полированным камнем и яркими лампами под потолком, в отличие от центра занятости, здесь кондиционеры справлялись со своей работой, и было прохладно. В зале было всего несколько посетителей, двое мужчин за отдельным столом о чём-то беседовали с менеджером. Пожилая пара вежливо объясняла оператору, какой вклад им нужен, да молодая мамочка, держа рядом коляску со спящим малышом, что-то оплачивала в окошке.

Огнен взял талон электронной очереди, и хоть посетителей было мало, свободные операторы, занятые своими отчётами, не спешили его вызывать. Наконец на табло загорелся его номер, и механический голос вызвал его к пятому окну. Девушка выслушала, с чем он пришёл, взяла его паспорт, заполнила документы в компьютере, распечатала и дала на подпись. Пока он читал документ, прежде чем подписать, дверь банка распахнулась, и в помещение вошёл молодой мужчина в серой куртке. Огнен скользнул по нему взглядом и снова углубился в изучение бумаг, девушка терпеливо ждала. Вошедший вышел на середину и вытащил пистолет.

— Всем стоять! Не двигаться!

В банке стало тихо, сотрудница за стойкой замерла с открытым ртом. Пожилая женщина побледнела и начала сползать на пол, мужчина подхватил её под руку. Молодая мать резко придвинула к себе коляску.

— На пол! Все на пол! Быстро! — нервно кричал грабитель.

Девушка, обслуживающая Огнена, попыталась спрятаться под стойкой. Посетители начали опускаться на колени. Он бросил несколько коротких, оценивающих взглядов и отвёл глаза. Мужчина лет двадцати пяти, руки дрожат, лицо мокрое от пота. Зрачки расширены, напуган, опасен, возможно, под какими-то веществами. Таких в корпусе не любили больше профессиональных убийц, профессионал знает, что делает, а испуганный человек может выстрелить просто потому, что кто-то кашлянул.

— На пол, сказал! — истеричный крик, почти визг.

Огнен опустился на одно колено, потом на второе. Грабитель нервно оглядел помещение, ему явно было страшнее, чем его жертвам.

— Деньги в пакет! Быстро!

Кассир дрожащими руками начала открывать ящик. Молодая мать рядом с коляской тихо заплакала. Ребёнок завозился в коляске и захныкал. Грабитель нервно заорал:

— Заткни его!

Женщина побледнела.

— Он маленький...

— Я сказал, заткни!

Малыш расплакался громче, мужчина выругался и шагнул к коляске, занося руку для удара. Огнен почувствовал, как внутри что-то холодно щёлкнуло. Рефлекс, выработанный за много лет, именно в этот момент он поднялся, несколько неуловимо быстрых шагов. Без предупреждения оказался рядом, грабитель заметил движение слишком поздно. Пистолет начал поворачиваться в его сторону, но рука Огнена уже легла на запястье. Удар пальцем в болевую точку под рукой, грабитель заорал дурным голосом, пальцы сами разжались, и пистолет выскользнул на пол. Сбить с ног подсечкой и удержать и зафиксировать на болевой. Мужчина попытался дёрнуться, но Огнен вывернул руку сильнее.

— Не дёргайся, — предупредил он.

Грабитель зашипел от боли и замер, в банке стояла абсолютная тишина, слышно было только плач ребёнка.

Менеджер смотрел на него так, словно увидел инопланетянина. Молодая мать прижимала к себе коляску и не сводила с него огромных испуганных глаз.

А где-то вдали уже выла полицейская сирена.

Машина с мигалками затормозила возле входа, оттуда выскочило несколько человек в серой форме, в жёстких жилетах и касках, делавших их похожими на больших жуков.

— Стоять! Полиция! — грозно выкрикнул первый вошедший и направил на Огнена оружие.

— Это не он, — пискнула девушка за стойкой. — Это вон тот, на полу который. А это наш клиент.

Девушка, обслуживавшая пожилую пару, не выдержав, засмеялась от нервного напряжения. Следом за ней засмеялись остальные посетители, молодая мамочка и плакала, и смеялась разом. Полицейский обернулся к двери и крикнул:

— Лютый, иди сам с этим цирком разбирайся.

— Нам бы доктора. — несмело обратился к нему пожилой мужчина, продолжающий поддерживать свою жену.

Через небольшой промежуток времени в дверях показался светловолосый мужчина в джинсах и светлой рубашке поло, за ним следом шла бригада скорой помощи с оранжевым чемоданчиком в руках и несколько полицейских. Огнен сразу узнал его, Лютый скользнул по нему взглядом и никак не показал, что тоже узнал его. Нападавшего подняли с пола и увели, медики подошли к возрастной паре, замерили давление, женщине сделали укол. Огнен подошёл к девушке, у которой оформлял карточку, и протянул ей подписанные документы.

— Подождите, я вам сейчас другую карту оформлю, более выгодную...

Она пощёлкала по клавиатуре, выпустила новый договор и протянула его Огнену.

— Ну здравствуй, Огнен, не ожидал тебя здесь увидеть. — раздалось за спиной.

Он обернулся.

— Следователь Роман Андреевич Лютов. — представился подошедший и протянул Огнену руку.

— Огнен Петарович Булатов.

— Ну, рассказывай, Огнен Петарович, как дело было, что видел, что запомнил, почему на вооружённого бандита полез.

— Я не собирался, пока он просто людей пугал, когда на женщину и ребёнка начал замахиваться, тогда решил вмешаться.

— А почему ты решил, что он пугал, а не собирался стрелять, зачем же он тогда пукалку с собой прихватил?

— Он сам боялся больше, потом, когда истерить начал, тогда и стал опасен по-настоящему.

— Говоришь, сам боялся больше. — протянул Лютый и окинул Огнена внимательным взглядом. — Ты где работаешь?

— Пока нигде. В центре занятости на учёт становлюсь.

— А где работал?

— Механиком в фермерском хозяйстве.

Лютый ещё раз цепко его осмотрел, что-то решил для себя и позвал одного из своих сотрудников.

— Васин, дуй сюда. — подошёл невысокий, наголо бритый парень с забитыми татуировками руками. — Опроси, запиши, возьми координаты.

Васин кивнул и раскрыл папку, которую держал в руках.

Огнен едва успел на назначенную ему встречу с отделом кадров, там девочка-кадровик, молодая и явно неопытная, но начитавшаяся умных рекомендаций, выдала несколько листов с анкетой, предложила их заполнить и сняла ксерокопии его документов. Он честно старался отвечать на все вопросы, но, дойдя до: «Кем вы видите себя в организации через пять лет», вернул листки, вежливо поблагодарил и вышел. Он приходил устраиваться водителем...

Следователь Роман Лютов сидел в кабинете и заполнял гору бумаг, сегодняшнее ограбление банка могло закончиться гораздо хуже, если бы в том банке не оказался его мимолётный знакомый из небольшой деревеньки, куда они ездили отмечать Купало. Ещё тогда он обратил на него внимание, немногословный, постоянно собранный и покрытый шрамами, как татуировками. Два огнестрела на груди и плече, ножевой на животе и жестоко исполосованная спина. Он хорошо рассмотрел их, пока они купались в озере. Лютый внимательно просмотрел записи с камер наблюдения в банке, Огнен был профессионалом, причём высококлассным профессионалом, он это видел, как тот двигался, как обезвредил преступника. Не фиксировал руку с пистолетом, а отключил её, безошибочно найдя нужную точку под связками и сухожилиями. Такая точность достигается практикой и тренировками.

— Васин, где опрос Булатова? — окликнул он.

— На столе у тебя, поищи под бумагами. — отозвался Васин из-за своего монитора.

Роман разыскал нужные листы, аккуратно скреплённые степлером, и принялся вбивать паспортные данные в появившееся окошко. Неожиданно оно загорелось красным. «Информация закрыта. Введите код доступа». А вот это было крайне интересно. Закрытая информация даже для сотрудников полиции. Попробовал разыскать её по косвенным данным и обнаружил, что документами занимался полковник Трофимов, а вот это было интересно вдвойне. Про Трофимова говорили всякое, но в основном хорошее.

Глава 14

Огнен по привычке проснулся рано, нужно было идти на пробежку, но, как назло, куда-то запропастились ключи от квартиры, хотя он прекрасно помнил, что повесил их на гвоздик возле входной двери. Пока собирался, нашёл ключи, но не смог найти телефон. Это было досадно и не укладывалось ни в какие привычные объяснения. Он всегда помнил, куда что положил, и обычно всё находилось именно там, а не где-то ещё. Сегодня же вещи будто зажили своей жизнью. Даже чистые носки развернулись из аккуратных клубочков, собранных попарно, в змеиное гнездо, перемешавшись между собой. Всё-таки победив в схватке с непослушными вещами, он вышел на пробежку.

Наматывая круги по пустому ещё парку, где гулял вечером, он вспоминал вчерашний суматошный день. Центр занятости, банк, поездки по городу по выданным ему адресам. Отметки о том, что он там побывал, уже стояли на листочке. Огнен недоумевал, почему он не может явиться с этим списком сегодня, зачем здесь так усложняют жизнь? Но решил всё-таки следовать местным правилам, а сегодня позвонить ещё по нескольким объявлениям, найденным в интернете. Юля говорила, что работу можно найти в течение месяца, поэтому он пока не особо беспокоился.

В квартире, на удивление, всё было в том виде, в каком он оставил, уходя на пробежку. Огнен взял полотенце и пошёл в душ. По привычке пустил прохладную воду и стоял под тугими струями, но постепенно вода потеплела — не до горячей, но достаточно ощутимо. Послышался шорох и чьё-то сопение, а потом в клубах пара появилась вихрастая голова с большими зелёными глазами. Огнен, недолго думая, схватил эту голову за вихры.

— Ай! — пискнула голова. Тонкие ручки схватили его за руку, подтягиваясь, и он увидел полностью своего соседа по новому жилью.

Девчонка — тощая, босая, в платье, похожем на платье Чечётки, только без вышивки и с дырами на локтях.

Он строго спросил:

— Ты кто?

— Волосья отпусти, — недовольно пропищала она. — Тогда скажу.

Огнен не спешил, он молча смотрел на неё, и девчонка не выдержала первой.

— Топотуша я. Кикиморы Манефы дочка, — недовольно выдала она. — Мамка за волосья тягала, и ты тягаешь, я не для того от неё уходила.

Огнен выключил воду и, кое-как одной рукой обмотавшись полотенцем, вышел из ванной, а кикимору он отпускать не спешил.

— Ко мне зачем пришла?

— Я не пришла, я с тобой приехала. Говорю же, мамка ругается на меня, чуть что — так либо за волосья, либо подзатыльником. Вот я и уехала, а она пусть одна теперя кукует.

— Вещи ты утром таскала? — строго спросил он.

Девчонка захлопала ресницами.

— Ага.

— Зачем?

— Дак помочь же хотела! — она возмутилась от его непонятливости, а потом жалобно попросила: — Волосья отпусти, а? Больно же.

— Прятаться не будешь?

— Неа. Ты ж колдун, раз увидел меня, дак теперя и не спрячусь. — Она бесхитростно улыбнулась. — Я тебе помогать буду.

Огнен молчал, укладывая в голове новую информацию. Он искренне считал, что Мотю, Чечётку и Настю могут видеть все, если они этого захотят; оказалось, что это не так. Парень аккуратно подхватил Топотушу под руки и пошёл на кухню. Там он усадил её на подоконник и дал печенье. Кикимора радостно ухватила лакомство.

— Давай сразу договоримся. Ты мне не помогаешь.

— Да как же! — всплеснула она руками, и крошки полетели в разные стороны. — Домовые помогают же...

— Я позвоню Юле, она скажет либо Моте, либо Чечётке, а они твоей мамке, где тебя искать, — строго оборвал её причитания Огнен.

Топотуша огорчённо поникла.

— Я же... — и всхлипнула.

— Хорошо, разрешаю носки мои складывать, — сдался он.

Девчонка радостно засопела.

— Тебя чем мамка кормила? — нужно было решить вопрос с питанием неожиданной соседки.

— А чего у кого утащит, тем и кормила, — Топотуша беззаботно махала ногами. — Когда кашей, когда картошкой...

— Теперь расскажи, почему колдуном назвала?

— А кто же ещё? С призраком дралси, с домовиками дружбу водишь. Настька уж на что вредная, а тебе показалась. Да и меня споймал. Колдун же, настоящий. — Она немного подумала и вздохнула. — Только необученный. Ты так и будешь без штанов по избе ходить?

Огнен спохватился и поспешно ушёл в комнату. На кухне кикимора уже достала себе ещё печенье и с удовольствием его грызла. Он разогрел на сковородке вчерашнюю вермишель, залил её яйцом, отложил немного на блюдце для Топотуши и сел завтракать сам. Неожиданно в дверь позвонили.

— Хошь прогоню незваного гостя? С утра пораньше припёрси, поесть не даёт, — предложила девчонка. Она перемазалась желтком и выглядела страшно довольной.

— Сидишь тихо, не шкодишь и не помогаешь. Поняла? — грозно посмотрел он.

Топотуша потупилась и кивнула. Огнен пошёл к двери, открыл, не глядя в глазок, и смутился, увидев в подъезде искусно раздетую деваху, потому что топик и короткие шортики с вырезами на ягодицах одеждой можно было назвать с большой натяжкой.

— Здрасти, — улыбнулась девица. — У вас соли нет? А то у меня закончилась.

Она тяжело вздохнула и томно подняла глаза. Парень молчал, слегка обалдевший от непривычной картины; он сделал шаг назад, гостья двинулась следом. Тут на кухне что-то загремело, Огнен захлопнул перед ней дверь и опрометью бросился в комнату. Топотуша сидела на подоконнике, где он её и оставил, зато пустая сковорода с крышкой валялись на полу.

Парень грозно посмотрел на кикимору.

— А чегой-та эта пиявица завилась? — возмущённо начала она. — Гони её в шею и соль не давай. Бо не выгонишь после.

Огнен молча взял начатую пачку соли, открыл дверь и сунул соль в руки девице. Она попыталась заглянуть в квартиру через его плечо.

— А что это у вас там гремело?

— Не что, а кто. Ребёнок гремел, — ни капли не соврал он.

— А мать его где? — растерялась гостья.

— В деревне осталась, — спокойно ответил парень, и снова правду.

Девица разочарованно надула губы и ушла, забыв про соль.

Топотуша подошла к нему и посмотрела снизу вверх.

— Не серчай, сковорода сама упала, я не трогала её. А пиявицу гнать надо было.

Огнен вздохнул.

— Не сержусь я. Не делай так больше, и живо умываться.

Кикимора заулыбалась и шустро убежала в ванную, вскоре оттуда что-то загрохотало. Парень покачал головой и вздохнул.

Половину дня Огнен просидел с телефоном в руках. Звонил по объявлениям, записывал адреса, договаривался о встречах. Некоторые работодатели обещали перезвонить, некоторые отказывали сразу, а один долго расспрашивал его о водительском стаже и в конце концов предложил приехать на собеседование завтра утром.

Топотуша возилась с его носками, постоянно перекладывая их по-своему, постоянно что-то напевая. Вымытая и причёсанная, она теперь больше напоминала обычного ребёнка, чем кикимору, только меньше ростом. Внезапно в дверь снова позвонили. На этот раз там не было никаких девиц, а стоял следователь Лютов Роман Андреевич, собственной персоной.

— В квартиру пустишь? — вместо приветствия сказал он.

Огнен молча посторонился, они прошли в комнату. С носками играл небольшой серый котёнок.

Парень придвинул посетителю единственный стул.

— Чай или кофе?

— Давай чай. Кофе я на работе напился, — ответил следователь.

Огнен молча направился на кухню, поставил чайник, захватил пакет с печеньем и понёс его в комнату.

— Картошку варёную будешь?

— Если не жалко.

Парень хмыкнул.

— Насколько я понимаю, ты же не просто так пришёл — после работы, значит, голодный.

— Правильно думаешь. — И неожиданно спросил: — Где ты так драться научился?

— В кадетском училище.

Лютый вопросительно поднял бровь.

— В закрытом училище.

— Не скажешь?

— Нет. Тебе там не понравилось бы.

— А тебе, выходит, нравилось?

— Меня не спрашивали.

Раздался свист чайника, и Огнен пошёл на кухню. Скоро по квартире поплыл запах разогреваемой на сковороде картошки. Парень занёс в комнату тарелку с картошкой и поставил её перед Лютым. Потом принёс две исходящие паром чашки с чаем и устроился рядом за столом.

— С Трофимовым давно знаком? — спросил Роман и принялся с аппетитом ужинать.

— Нет.

— А ты не из болтливых.

— Есть такое, — усмехнулся Огнен.

— Воевал? — продолжил следователь.

— Нет.

— Сейчас чем занимаешься?

— Работу ищу. — Парень серьёзно посмотрел на следователя. — Ты ко всем, кто был вчера в банке, так ходишь?

— Нет, только к тебе. Я ещё на Купало на тебя обратил внимание, уж очень ты необычный. — Лютый отодвинул пустую тарелку. — Два пулевых, ножевое...

Рука Огнена непроизвольно дрогнула.

— А вчера так вообще интерес взыграл, когда записи смотрел. Сначала думал, что бандит, но документы тебе сам Трофимов делал, а он с бандитами дел не имеет. Так кто ты такой, Булатов Огнен Петарович?

— Немного механик, немного водитель... — принялся перечислять парень.

— Немного боец, — в тон ему продолжил следователь. — Не хочешь инструктором по рукопашному бою устроиться? Новобранцев наших обучать?

— Тому, что я умею, меня с пятнадцати лет учили, шесть лет каждый день. И потом семь лет. Сколько ваши новобранцы учатся? Год? Пять?

— Ты главное основы дай. А кому надо, те потом сами к тебе ходить будут.

— А тебе это зачем, помогать мне?

— Пословицу знаешь? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

— Хорошая пословица, — улыбнулся Огнен. — А я кто? Друг или враг?

— Время покажет.

Парень помолчал, задумчиво покачивая кружкой с остатками чая, поднял взгляд на гостя и сказал:

— Я благодарен за предложение, и я его приму. Куда нужно прийти?

Лютый протянул визитку.

— Приходи завтра к шестнадцати часам, позвонишь вот по этому телефону, — он показал какому из нескольких указанных на визитке. — Выйду или я, или Васин. Документы с собой возьми, ну и форму спортивную.

— Ты думаешь, Валерьяныч тебя без спарринга возьмёт? — хмыкнул он на удивлённый взгляд Огнена. — Нет, брат, он сам сначала тебя по залу погоняет.

***

Огнен обвёл взглядом зал, куда его привёл Васин. Выкрашенные салатовой краской стены, пол, покрытый наборным пластиком, слегка пружинящим под ногами. Два щита с кольцами, окна, затянутые сеткой для защиты от шального мяча, свисающие с потолка канаты и пара матов в углу. В особняке Лин и в кадетском училище не скупились на залы для тренировок, здесь же, похоже, обходились тем, что есть.

— Это тебя мне Ромка сватает? — раздалось за его спиной.

Парень обернулся. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти, невысокий, жилистый, с тёмными, с проседью, волосами.

— Ты, что ли, Булатов?

— Да.

— Вон раздевалка, — мужчина кивнул на дверь, выкрашенную той же краской, что и стены. — Иди переодевайся. У меня тренировка через сорок минут, так что не будем тянуть кота за это самое.

Огнен вышел из раздевалки уже в спортивных брюках и тёмной футболке. Мужчина стоял посреди зала, разминая плечи.

— Ну что, начали? — спросил он.

Парень кивнул и прошёл в центр зала.

— Полный контакт. Васин, засекай, — сказал Валерьяныч и прошёл следом.

Васин уселся на мате по-турецки и нажал кнопку секундомера.

Каждый стал в свою стойку и приготовился к бою. Первое время просто кружили вокруг, приглядываясь. Инструктор сделал ложный выпад рукой, следом — подсечка. Но противника на том месте уже не оказалось. Огнен шагнул в сторону ровно настолько, чтобы нога прошла мимо. Второй заход оказался жёстче — серия из трёх ударов. Парень поставил блок, отвёл второй удар предплечьем, третий вообще не принял — корпус будто сам ушёл в сторону. Один за другим — два удара, ложный выпад, подсечка. Огнен ушёл перекатом и тут же атаковал снизу по ногам, Валерьяныч едва успел уйти.

Атака с попыткой захвата — противник снова ушёл от атаки. Он внимательно наблюдал, ждал, когда инструктор потеряет бдительность. Валерьяныч сделал вид, что открылся, — любой другой, очертя голову, кинулся бы в атаку. Но Огнен обманным движением поднырнул под готовую для удара руку и нанёс свой удар в плечо раскрытой ладонью.

— У вас сломана ключица, — объявил он, отскакивая в сторону.

Инструктор кивнул и приказал:

— Ещё бой.

Они снова заняли боевые позиции. На этот раз Валерьяныч первым провёл серию ударов. Огнен получил удар по колену и почти сразу — короткий толчок локтем в рёбра. Боль заставила выдохнуть. Он не остался в долгу и нанёс серию ударов по корпусу, сделал обманный выпад и сбил инструктора с ног. Но тот мастерски провёл подсечку и обозначил удар по шее ребром ладони.

— Хватит, — выдохнул Валерьяныч и подал Огнену руку, помогая подняться. Парень аккуратно наступил на ушибленную ногу.

— Семь минут, — объявил Васин. — Новый рекорд.

Парень уважительно пожал руку инструктору.

— Мне было приятно провести этот бой с вами. Это честь для меня — познакомиться с таким мастером, — произнёс Огнен с лёгким поклоном.

— Мне тоже приятно познакомиться с таким молодым мастером, — церемонно ответил инструктор.

— Ну, завели церемонии, — рассмеялся подошедший к ним помощник Лютого и обратился к Огнену: — Ты знаешь, что против Сергея Валерьяныча никто больше трёх минут выстоять не мог? Рекорд был пять, и то проигрыш. А ты — семь минут и ничья.

Он протянул Огнену руку.

— Жаль, не догадался ваш бой на телефон записать.

— Да умолкни ты, язык без костей, — шикнул на Васина инструктор.

Тот поспешно сделал вид, что закрыл рот на замок.

— Нам нужен второй инструктор. Зарплата — не зажируешь, но и голодать не будешь, график два через два. Так что, если захочешь, можешь в какой-нибудь фитнес-центр устроиться, — принялся объяснять Сергей Валерьяныч. — Контингент у нас разный, бывает и борзые приходят, начинают пальцы гнуть, что всё и так умеют, — таких нужно обламывать, но грамотно. Ну так как? Пойдёшь к нам?

— Да, — кивнул Огнен, и они снова пожали друг другу руки.

Глава 15

Юля сидела за ноутбуком и лениво щёлкала клавишами — работа сегодня совершенно не ладилась. Надвигающаяся ли гроза была этому виной или вчерашний звонок Огнена. Он позвонил вечером и, как обычно сдержанно, сообщил, что устроился на работу, но за этой сдержанностью девушка почувствовала его радость. Честно говоря, она тоже была за него рада, но успела соскучиться за те несколько дней, что его не было.

— Ты чего это пригорюнилась? Случилось что? — задала вопрос Чечётка и поставила перед ней кружку, от которой поднимался ароматный пар.

— Огнен на работу устроился.

— Так хорошо это. Чего ж грустить? — удивилась домовая.

— Я скучаю, — ответила Юля.

Чечётка всплеснула руками.

— Скучает она, сама целыми днями работала, он тоже дома не бывал — то в мастерской, то с Петькой по полям метался, не виделись почти, а теперь скучааает, — протянула она последнее слово. — Блажь это, иди вон лучше по улице пройдись, развейся.

Юля неохотно взяла сумочку с деньгами и ключами от дома и вышла на улицу. На небе висела лёгкая дымка облаков, солнце светило, но не слепило глаза. Девушка вздохнула — действительно, чего это она себя накручивает? Она же и сама хотела в себе разобраться, так чего же киснет тогда? Купила себе в магазине любимого печенья и ведёрко мороженого «вишня в шоколаде» и с улучшившимся настроением пошла домой.

Возле дома стоял незнакомый внедорожник, а рядом нервно прохаживалась одетая со вкусом, ухоженная женщина лет шестидесяти. Она увидела Юлю ещё в начале улицы и теперь напряжённо ждала её. Девушка внутренне собралась. Такой визит мог одинаково принести как что-то неприятное, так и наоборот. Но, судя по виду женщины, — первое.

— Вы внучка колдуна Тихона? — без предисловий начала незнакомка.

— Здравствуйте, — вежливо, но твёрдо сказала Юля.

По лицу женщины пробежала тень недовольства, но она ответила:

— Здравствуйте. Вы внучка Тихона? – спросила еще раз.

— Да, я, — ответила девушка.

— Вы должны мне помочь! — требовательно сказала незнакомка.

Юля насмешливо подняла бровь, и женщина стушевалась.

— Понимаете, у нас пропала вода на участке. Совсем, — сказала она с уже меньшим напором.

— Почему вы не обратились в соответствующие службы? Почему решили, что нужна именно моя помощь?

Женщина недовольно посмотрела на неё, Юле даже показалось, что она хочет сказать что-то резкое, но та взяла себя в руки и принялась объяснять:

— Дело в том, что у нас на участке скважина, глубокая, воды всегда на всё хватало. Но несколько дней назад она исчезла. Вызвали рабочих, они подняли насос, фильтры — всё нормально, а воды нет. Пробурили ещё одну скважину, муж заплатил дороже за срочность. Пока были рабочие — была вода, они ушли — и вода пропала, — женщина недовольно поморщилась. — Мы вызвали других рабочих, и всё повторилось. Протянули воду от соседей — у них тоже скважина. И ничего! У них есть, у нас нет, а скважина одна. Такого же не может быть!

— Скажите ваш адрес, я подъеду сегодня, посмотрю, смогу ли помочь.

— Зачем вам адрес? Я вас сама довезу! Смотрите сколько надо, — женщина нетерпеливо дёрнулась к своей машине.

— Вы и обратно меня привезёте? Даже если я не скажу ничего утешительного? — усмехнулась Юля.

— А вы так можете сказать? — незваная гостья обеспокоилась.

— Я не всесильна. Увы, — девушка развела руками.

— Я привезу вас обратно в любом случае, — ответила незнакомка.

— Хорошо, я покупки в дом занесу и поедем.

Женщина обеспокоилась:

— Вы вот так? Без ничего поедете?

Юля недоумённо оглядела себя.

— Без ваших колдовских штук, — пояснила женщина.

— Ну извините, если разочаровала. Я же сейчас просто понять, что у вас случилось, а для этого мне ничего не нужно.

От этих слов скепсис буквально потёк из незнакомки, но она, ничего не сказав, пошла к машине, а девушка — к дому. Оставив покупки, она вышла на крыльцо и прошла к машине. Усевшись на переднее сиденье, первым делом потянулась к ремню безопасности. Женщина хмыкнула.

— Боитесь?

— Нет, стараюсь не нарушать то, что написано чужой кровью.

Бравада будто облезла с незнакомки. Она тоже потянулась к ремню, безуспешно ткнулась в замок, стукнувшись о заглушку, вытащила её и пристегнулась сама.

— Меня Юля зовут, — представилась девушка.

— Алла Дмитриевна.

Женщина какое-то время вела машину молча, а потом неожиданно сказала:

— Понимаете, к нам внуков должны привезти на неделю. Мы с мужем их впервые в жизни увидим, до этого — только по интернет-связи. Сын живёт в Англии, жена его оттуда. Считает, что здесь, дома, сплошные террористы и медведи по улицам ходят. Не разрешала привозить их к нам. После почти семи лет уговоров она наконец согласилась. А тут такие проблемы с водой. Если мы их не решим, то внуков так и будем видеть только по интернету. Понимаете?

Юля серьёзно посмотрела на неё и сказала:

— Алла Дмитриевна, я обещаю сделать всё, что смогу.

Женщина вздохнула.

Коттеджный посёлок, называемый местными Рублёвкой, встретил их непривычно гладким асфальтом, шлагбаумом и высокими кирпичными заборами. Алла Дмитриевна остановила машину возле забора, отделанного светлым дагестанским камнем. Автоматические ворота неспешно распахнулись, пропуская хозяйскую машину внутрь двора. Юля вышла из машины и огляделась. Вокруг дома был разбит молодой парк с прихотливо расположенными миксбордерами.

— Покажите, пожалуйста, где у вас скважины? Насколько я понимаю, они на заднем дворе? — попросила девушка.

— Да, пойдёмте.

Хозяйка повела её за собой. На заднем дворе, среди ровно подстриженного дёрна, виднелись проплешины из песка и глины, отчего вид слегка напоминал марсианский пейзаж.

— Здесь и старые, и новые скважины, — пояснила Алла Дмитриевна.

Юля внимательно всё осмотрела и заметила на траве, глине, песке тонкий серебристый след, ведущий в сторону реки, на берегу которой выходил сам участок. Она пошла по следу. Он тянулся по траве, потом по берегу реки, превращённому хозяевами в настоящую набережную, мощённую камнем, и обрывался в воде. Девушка прошла туда, где след оборвался, села на камни и тихо сказала:

— Вода-водица, светлая царица, и вы, обители водные, русалки да водяницы, расскажите, покажите, что вас так разозлило, что на берег выходили, да воду от дома отвели.

Несколько минут было тихо, потом вода пошла рябью, и из воды показались три рассерженные русалки.

— А зачем ручейки наши камнем закрыли? — одна из них сердито постучала пальцем по тяжёлым серым плитам. — Мы их чистили, заботились, реке вода нужна, без новых ручьёв она погибнет.

— Болотом станет, — вторила ей другая.

— Илом зарастёт, — эхом отозвалась третья. — Испокон веков тут лес рос, нам привольно было.

— А пришли они, — снова вступила в разговор первая и указала на хозяйку, стоящую поодаль, смотрящую на Юлю и не видевшую их. — Деревья срубили, дом каменный поставили и ручьи наши камнями завалили.

— Они наше разрушили, мы у них воду забрали, — подала голос вторая.

— А если люди уберут камни, вернёте им воду? — спросила девушка.

— Когда уберут, тогда вернём, — сказала первая.

— И пусть берег от мусора за посёлком почистят, — добавила вторая.

— А сами это можете сказать? Мне могут не поверить.

— Так говорили мы, — горячо сказала первая.

— Не слышат нас.

— Не хотят слышать.

— Шумно днём, — пожаловалась одна из них. — А ночью не дозваться.

— А если я приведу их к вам сегодня ночью? Поговорите с хозяевами дома?

— Приводи.

— После заката ждать будем.

— Сегодня будем ждать.

После этих слов русалки погрузились в воду и исчезли, будто их и не было.

Юля поднялась и подошла к Алле Дмитриевне.

— Я смогу вам помочь, — сказала она. — Но для этого нужно будет прийти сюда сегодня вечером, после заката. Вам и вашему мужу. Здесь, у воды.

Женщина удивлённо посмотрела на неё.

— Зачем?

— Вас просят выслушать. Те, кто забрал воду. Они здесь, но вы их не видите. А после заката сможете услышать. — Юля помолчала и добавила мягче: — Вы ничего не теряете. Просто вечером нужно выйти на берег, я буду рядом.

Хозяйка ничего не говорила, обдумывая слова девушки. Видя, что ей не доверяют, Юля сказала:

— Я могу передать вам слова здешних хранительниц, но, не увидев их лично, вы же не поверите мне?

— А что они хотят?

— Вы перекрыли несколько родников камнями на берегу. Они хотят, чтобы их убрали и очистили от мусора берег реки за посёлком.

Алла Дмитриевна фыркнула.

— Абсурд. Мне кажется, вы это придумали, лишь бы показать, что якобы что-то умеете.

Юля пожала плечами.

— Как хотите. Отвезите меня домой, как обещали. Я не настаиваю, думайте сами.

Женщина неохотно направилась к машине. В дороге обе молчали. Девушке было досадно, что ей не поверили, но заставить верить она не могла, поэтому предпочла оставить всё как есть. Это взрослые люди, которые сами решают, что и как делать. Она свою помощь предложила — её не приняли, дальше не её забота.

Дома Юля работала до вечера. Дневная посетительница была выдворена из головы и не мешала. Закончив на сегодня с делами, девушка отложила себе в кружку мороженого, заперла дом и приготовилась посмотреть какое-нибудь кино на ноутбуке, когда в дверь постучали. С досадой отставив ноутбук и мороженое, она пошла к двери, услышав вслед ворчание Моти о том, что ночью спать надо, а не шастать по чужим дворам. У калитки стояла машина дневной посетительницы.

— Вы извините, — начала она, — мы с мужем посоветовались и решили, что ничего не теряем, если сделаем, как вы сказали... Если ещё не поздно, не согласитесь проехать к нам ещё раз?

Юля переоделась из мягкого домашнего халата в джинсы с футболкой и вышла из дома.

Муж Аллы Дмитриевны оказался похож на улыбчивого колобка — с ямочками на щеках и светлым ёжиком волос.

— Аллочка рассказала мне о вас, — начал он, едва девушка вышла из машины. — Мы подумали и согласились, что нужно попробовать. Вдруг удастся договориться на других условиях.

Юля пожала плечами. Она обещала помочь со встречей, остальное — не её забота.

— Давайте не будем терять времени, — девушка ещё надеялась успеть к ноутбуку.

— Да-да, — согласно закивал мужчина и представился: — Степан Сергеевич. А вы Юля, жена мне сказала.

Ночью сад ярко освещён расположенной в миксбордерах разноцветной подсветкой и новомодными невысокими светильниками вдоль дорожек, даже марсианский пейзаж на заднем дворе выглядит не настолько печально, как днём.

Река серебряной лентой блестела за чёрными в лунном свете камнями небольшой набережной. На камнях светлым облачком сидела русалка и чесала гребнем свои длинные волосы. Услышав шаги, она увидела троих людей и, узнав среди них Юлю, робко улыбнулась.

— Сёстры не верили, что ты сможешь их привести, — она кивнула на немолодых супругов, — и не пришли.

Девушка улыбнулась в ответ.

— Ничего страшного, ты и сама всё расскажешь.

Алла Дмитриевна и Степан Сергеевич недоумённо смотрели на русалку и не видели её. Она протянула свой гребень девушке, та взяла его и передала женщине.

— Проведите по волосам.

Алла недоверчиво взяла гребень, которого только что не было, из рук девушки и осторожно провела по пряди на голове. Глаза её удивлённо расширились.

— Что там такое? — забеспокоился мужчина, сам взял русалочий гребень из пальцев жены и провёл по своему ёжику волос. Теперь настала его очередь удивляться.

Мужчина на пару мгновений забыл, как дышать, а потом восторженно выдохнул:

— Значит, это не сказки.

Русалка польщённо улыбнулась, а Алла Дмитриевна ревниво покосилась на мужа. У Юли пиликнул сообщением телефон. Огнен писал, что у него всё нормально и спрашивал, чем можно занять маленькую кикимору. Девушка удивилась такому вопросу и отошла в сторону, предоставив супругам самим вести переговоры.

Глава 16

— Занятие окончено. Всем спасибо.

Группа устало потянулась к выходу. Огнен прошёл в небольшую каморку, гордо именуемую кабинетом, сел за стол и принялся заполнять журналы. Это была последняя группа на сегодня. Можно было спокойно принять душ и идти домой.

Он всегда ждал, пока разойдутся остальные. Нравилось, когда в здании постепенно стихали голоса, хлопали последние двери, а потом оставался только плеск воды в душе да негромкое шарканье тёти Светы, начинавшей вечернюю уборку. В такие минуты почему-то чаще вспоминался Петар. Как гонял его до седьмого пота, заставляя снова и снова повторять одно и то же движение. Иногда всплывали лица сослуживцев. В последнее время к этим воспоминаниям всё чаще примешивалась Юля. Хотелось просто услышать её голос. Он поймал себя на этой мысли, усмехнулся и захлопнул журнал. В здании стояла тишина — только тётя Света гремела ведром где-то в конце коридора. Огнен убрал журналы в ящик стола, выключил свет и вышел в зал.

В зале было темно, он включил один ряд ламп — ровно столько, чтобы видеть маты. Стянул пропотевшую футболку, бросил к стене. Начал медленно, с шеи — наклоны, вращения, плечи, локти, запястья, каждое движение тело запомнило за много лет тренировок и само подсказывало, что нужно делать. Растяжка, силовые, бой с тенью.

— Васин до сих пор под впечатлением от вашего с Валерьянычем боя, теперь вижу почему, — раздался из полумрака зала голос Лютого. — Ты чего домой не идёшь?

Огнен закончил последнюю связку и поднял с пола футболку.

— А ты почему не ушёл ещё?

Следователь поморщился.

— Работа не отпускает. Понимаешь, появился один — оккультист или сатанист, чёрт его знает кто. Знаки непонятные, ритуалы... И главное, непонятно, к чему их привязать. Наши спецы головы сломали. — Лютому захотелось выговориться. — Думал Валерьяныча застать, он всякими восточными практиками увлекается, может, он чего подсказал бы. Да графики ваши перепутал.

Он положил на лавочку папку, сел рядом и устало вытянул ноги.

— Покажешь? Или тайна следствия?

— Бери, смотри, — Роман кивнул на папку. — Думаю, нервы у тебя крепкие.

Огнен взял и раскрыл папку, просмотрел детальные фотографии с мест преступлений. Ножи, верёвки с масштабной линейкой под ними — это он отложил в сторону. А вот узловые и обзорные снимки он рассматривал дольше. Стены, полы и тела были разрисованы знакомыми, полузабытыми письменами. Больше всего они напоминали ханарские иероглифы. Он внимательно рассматривал их, складывая некоторые в обрывки фраз.

— Что-то увидел? — с интересом спросил Лютый.

— Не могу утверждать. Знаки, — Огнен ткнул в один пальцем, — некоторые мне знакомы.

— Интересно, — протянул следователь. — Это в закрытом колледже преподавали?

— До него увлекался. Можешь фотографии эти дать?

Лютый пожал плечами.

— Бери. Я себе таких ещё сделаю.

Огнен собрал их обратно в папку.

— Я уже в таком положении, что любой помощи рад буду, даже на спиритический сеанс приду с душами убиенных. Понимаешь, этот гад убивает в разных местах, разные типажи, разные способы убийства, порядок знаков тоже всегда разный, — в голосе следователя слышалась досада. — Это не нормальный какой-то маньяк.

Огнен поднялся и взял папку.

— Я посмотрю. Если смогу помочь — помогу.

— Тебя довезти? — спросил Лютый.

— Не откажусь. Только мне в душ надо. Подождёшь?

Роман кивнул.

В машине оба устало молчали, и только перед домом, где Огнен снимал квартиру, Роман неожиданно сказал:

— Знаешь, чей рекорд ты побил?

— Твой?

— Я был первым, кто выстоял в спарринге с Валерьянычем пять с половиной минут.

***

Квартира встретила непривычной тишиной. Ничего не шуршало, не гремело и не сопело. От нехорошего предчувствия стало неприятно, и Огнен торопливо прошёл в комнату. Топотуша спала на диване в куче спутанных разноцветных ниток, клубки которых он купил для неё по совету Юли. Услышав, что он пришёл, кикимора проснулась, всплеснула руками, радостно пискнула и унеслась на кухню. Там что-то упало, зашуршало и покатилось. Огнен пошёл за ней — посмотреть, что в этот раз натворило это маленькое бедствие. Топотуша, вооружившись ножом, пыталась соорудить ему бутерброд из хлеба, неочищенной, но порезанной кольцами головки лука, майонеза и колбасы. Причём майонез был где угодно, только не на самом бутерброде. Огнен со вздохом взял бумажное полотенце и аккуратно вытер довольную мордочку кикиморы.

— Кто ест лук со шкуркой? — мягко спросил он.

— Я ем, — заявила Топотуша и добавила огорчённо: — Только она в зубах застряёт.

— Значит, что надо сделать?

— Почистить?

— Конечно. Давай почистим и доделаем бутерброды, — терпеливо предложил Огнен.

Топотуша с готовностью согласилась. Он поставил чайник греться и помог спасти бутерброды. Для бутербродов Топотуша взяла готовый нарезанный батон. Колбасу она, к удивлению Огнена, нарезала почти идеально. Лук тоже получился тонкими кольцами. Только майонез так и не смогла укротить.

Заварив на двоих чай, он разлил его по кружкам и съел пару бутербродов. Кикимора же, откусив от своего, тайком вытащила лук и бросила его на пол. Но под строгим взглядом Огнена подняла его и выбросила в ведро.

Поужинав, Огнен убрал со стола, достал фотографии, несколько листов чистой бумаги и карандаш, после чего углубился в расшифровку.

***

Иероглифы казались одновременно знакомыми и чужими. Одни сочетания он вспоминал почти сразу, над другими приходилось долго ломать голову. Он невольно пожалел, что не может попасть в библиотеку университета и взять нужные справочники. Без постоянной практики многое успело забыться.

Просидев почти до полуночи, Огнен сумел расшифровать всего несколько фраз и одно имя, повторявшееся на разных фотографиях. В какой-то момент он поймал себя на том, что глаза начинают слипаться, а иероглифы словно расползаются по снимкам, стоит лишь на секунду отвлечься.

Он убрал фотографии обратно в папку, расстелил диван и лёг. Уже засыпая, почувствовал, как Топотуша котёнком запрыгнула к нему под бок, повозилась, устраиваясь поудобнее, и затихла. Через несколько секунд заснул и он.

Следующие два дня у него были выходными, и он засел за расшифровку всерьёз. Его очень интересовал постоянно повторяющийся знак. В отчаянии он загрузил его изображение в поисковик и с удивлением обнаружил, что это имя 魑 Чи, горного демона китайской мифологии, демона, помогающего достичь могущества за человеческие жертвоприношения. Он немедленно позвонил Лютому и спросил, где были найдены убитые. И, получив ответ, задумался. Загрузив в интернет остальные знаки, он получил несколько слов и понятий сразу из трёх языков. Но основная часть всё-таки была очень похожа на ханарские.

К концу второго дня Огнен смог составить примерный перевод, позвонил Лютому и договорился встретиться. Он взял папку с фотографиями и с расшифрованным текстом и направился к зданию полиции. Заходить внутрь не стал, а присел на лавочку неподалёку. Роман не заставил себя ждать — он вышел из дверей и сразу направился к Огнену. Протянув руку для приветствия, спросил:

— Получилось что-нибудь?

Огнен протянул папку.

— Что смог. Там ритуал призыва какого-то демона на семь жертв, как я понял. Сколько уже было?

Лютый не ответил, он внимательно читал, проговаривая себе под нос: «...имя Чи... владыка горных троп... прими кровь... что пролита на высоте... в месте, где небо близко... дай видящему силу... открой врата...»

«...семь раз названный... семь раз почтённый... первый ключ — осторожность... второй ключ — мудрость... третий ключ — сила... четвёртый ключ — плодовитость... пятый ключ... шестой ключ... седьмой ключ — невинность...»

«...в ночь чёрной луны... в час чёрного быка... на возвышении... связанный... добровольно или силой... не важно... важно лишь... что отдано...»

«...я, [имя], призываю тебя, Чи... даруй мне могущество... как даровал [имя?] прежде... дай мне силу пяти... пяти?.. нет, семи... семи жертв... семи имён...»

Дойдя до конца, он закрыл папку и побарабанил по ней пальцами.

— Первой жертвой была пожилая консьержка, второй — пожилой дворник. Осторожность и мудрость. Третий был простой работяга сорока лет — сила. Плодовитость, должно быть, женщина. — Роман помолчал. — Что можешь сказать про пятый и шестой ключи?

— Могу только предположить, что это молодые люди, юноша и девушка.

— А невинность — это ребёнок... — Лютый выругался. — Сатанисты, мать их за ногу.

— Нет, сатанисты — были бы другие знаки... — возразил Огнен.

— Какая разница, сам говоришь, что демона призывают.

— Убийца ищет Яма-но-ками, место силы, почему-то каждый раз разное. Понять бы почему... — Огнен повернулся к Лютому. — У тебя есть карта, где можно было бы посмотреть места убийств? Нужно понять систему. И чёрная луна, новолуние — я смотрел, у нас ещё есть неделя.

— Пошли, — Роман встал с лавочки и пошёл к зданию, Огнен последовал за ним.

В кабинете Лютый включил компьютер, нашёл нужную вкладку и загрузил карту с отмеченными на ней местами убийств. Три неравно удалённые друг от друга точки.

— Видишь, — с досадой сказал следователь. — Не прицепиться. Здания обычные, может, на пару-тройку метров стоят выше остальных, новостройки — значит, историй за ними никаких...

— А раньше там были какие-нибудь постройки?

— Это в архив надо... Я дам задание аналитикам, пусть ищут. Не всё же время штаны им просиживать.

— Хорошо, звони тогда. Вместе подумаем.

***

Лютый позвонил в конце следующего дня. Огнен увидел пропущенный звонок на телефоне и набрал сам.

— Зайди ко мне в кабинет после тренировок, я дежурного предупрежу, — без предисловий выдал Роман и отключился.

Дежурный вяло махнул ему рукой, как только увидел Огнена входящим в здание, и снова уткнулся в монитор — судя по звукам, там кого-то убивали.

Лютый, сидя за столом, заполнял бумаги. Подняв голову, он с облегчением их отодвинул и достал уже знакомую папку.

— Привет, — бросил он и достал несколько распечатанных на принтере листов.

— Вот смотри, — начал он, будто их разговор не прерывался на два дня. — Если папенькиных сынков и дочек хорошенько попинать, они тоже работать могут, оказывается. Гляди, чего нарыли.

И он передал отсканированные и распечатанные старые топографические карты местности.

— Примерно в том месте, где нашли первую жертву, раньше была водонапорная башня, — следователь ткнул в карту карандашом. — На втором — пожарная каланча, на третьем — телебашня, её в девяностые на металлолом разобрали. И есть ещё девять подобных мест, где были высокие строения. Правда, три из них сейчас не подойдут: на месте одного — парк, кстати, который рядом с твоим домом; на втором сейчас режимный объект — просто так не зайдёшь и не выйдешь, да и народу там круглосуточно; на месте третьего — пруд. Осталось шесть. Вот смотри, — Лютый подвинул карту Огнену.

— Эти точки — места предыдущих убийств? — уточнил он. Следователь молча кивнул.

— Дашь карту с собой?

— Бери.

Огнен несколько минут смотрел на распечатанный лист, водил по нему карандашом. В одной из точек руку ощутимо покалывало.

— Нужно смотреть, — сказал он и решительно взял карту. — А про убийцу что-нибудь новое, кроме того что он или хорошо знает историю города, или имеет доступ к архиву, узнали?

Роман развёл руками.

— Пока только это.

— Ладно, я домой. Будет что-то новое — звони.

— А ты нахал, — усмехнулся Лютый. — С каких пор следователь перед инструктором по рукопашке отчитывается?

— С тех самых, как ты меня о помощи попросил, — в тон ему ответил Огнен.

Глава 17

Огнен дома ещё раз внимательно рассмотрел карту. Внимание упрямо возвращалось к одной точке — и ещё к одной, рядом. Никакого покалывания, просто взгляд сам собой упирался в них, и отвести его было трудно.

«Надо идти», — решил он.

Утром, вместо пробежки, он надел кроссовки, сунул в карман телефон и карту и вышел на улицу. До нужного места было около получаса пешком. Он шёл быстрым шагом, ещё не зная, что именно ищет.

На месте парашютной вышки красовалось заброшенное недостроенное здание. Паспорт строительного объекта извещал, что подрядчик ИП Салахов Р. Э. ведёт строительство офисного здания, которое должно было быть сдано в эксплуатацию ещё два года назад. На месте обсерватории высилась типовая пятиэтажка — достроенная и жилая. Эти два здания казались равно возможными для следующего ритуала, тем более что вчера вечером он выявил призрачную закономерность: точки убийств располагались на карте линией, идущей с запада на восток, и эти два здания оказывались на этой линии первыми из оставшихся шести.

По дороге на работу набрал Лютого. Роман ответил почти сразу, будто ждал его звонка.

— Я вчера смотрел по карте, убийца перемещается с запада на восток...

— Я это уже и сам заметил, — перебил следователь. — Что-то ещё есть?

— Я сейчас был на Деповской и Свободы, там два здания почти рядом.

— Помню, и знаю, что одно — заброшка, второе — пятиэтажка, я уже по гугл-панораме посмотрел, — ехидно ответил Лютый.

— Ну, раз ты всё знаешь... — Огнен пожал плечами, будто на том конце телефона его могли увидеть. — Тогда не буду говорить, что мне кажется, что он пятиэтажку выберет.

— Почему?

— Недострой слишком очевиден.

— А вот мудрить не надо. Он преступник, ему нужно всё сделать тихо. Поэтому он постарается не привлекать лишнего внимания.

— Тебе виднее.

— Я днём сам проеду, лично всё посмотрю.

Оставшиеся дни до предполагаемого убийства Лютый под видом бомжа излазил недострой, определил точки для засады и в день X, вернее, в ночь, ждал преступника. Огнен, как лицо гражданское, к операции допущен не был. Он сидел в отдалении, определив для себя функцию «на подхвате». Время постепенно перевалило за полночь, но никого не появилось. Прошло больше часа, когда Огнен вдруг почувствовал чужой страх и боль. Это не было похоже на его эмоции, это было ощущение, будто кто-то схватил его за сердце ледяной рукой. Он замер, прислушиваясь, страх был не его, это был страх жертвы — они ошиблись. Преступник был рядом, но не там, где его ждали. Он достал телефон, набрал и отправил сообщения Лютому и Васину, сам же побежал к пятиэтажке. Сзади послышался визг тормозов и голос Романа:

— Запрыгивай!

Пятиэтажка светилась редкими окнами, люди ещё спокойно спали и досматривали последние сны перед новым трудовым днём. Двери одного подъезда оказались открыты — кто-то сломал новомодный кодовый замок. Стараясь не шуметь, забежали на пятый этаж. Дверь на чердак тоже была открытой. Лютый первым забрался наверх по вделанной в стену железной лестнице. Он увидел четыре догорающие свечи и тело, которое показалось, будто пошевелилось в их колеблющемся свете.

Роман осторожно приблизился и, не убирая пистолет, нагнулся над телом, поискал на шее пульс и отрицательно покачал головой появившимся Васину и Огнену. Все трое бесшумно разбрелись по чердаку, хотя и понимали, что преступника тут уже нет. Убедившись в этом, собрались у импровизированного алтаря. Лютый достал телефон и приказал Огнену:

— Иди домой и постарайся никому не попасться на глаза. Тут сейчас без тебя справимся.

Парень кивнул и молча спустился вниз. Он медленно шёл по ночным улицам и анализировал случившееся. Он с самого начала почему-то знал, что убийство будет в другом месте, но доверился более опытному товарищу и не настоял на своём. А что бы он предоставил в доказательство своих слов? Ощущения? Эмоции? Или нужно было искать логические цепочки, подтверждающие его ощущения?

***

А утром позвонил мрачный Лютый и сказал подъехать в отдел после обеда, он дежурного предупредит.

Когда Огнен появился на пороге кабинета, Роман молча поднялся со стула, протянул ему пачку новых фотографий.

— Не останавливался ещё, устал. Ты тоже, вижу, не спал сегодня, — он не спрашивал.

— Не спал, себя винил.

— Не вини, мы оба облажались. Мать троих детей убил, сволочь.

— Куда их теперь? В приют?

— Зачем же? — удивился Лютый. — У них отец есть.

— А разве... — начал Огнен и осёкся.

— Если будет что-то новое, сразу звони.

— Хорошо.

— И вот ещё что: про то, что ты там был ночью, знаем только мы с Васиным. Больше никто.

— Понял.

На том они и расстались.

Лютый появился дней через десять — просто зашёл в зал после тренировок и не ошибся: Огнен был ещё там. Без лишних слов протянул лист бумаги с распечатанным текстом.

— Смотри, чего аналитики в даркнете нашли.

Он взял лист и пробежал глазами текст.

— Это же тот ритуал...

— Ну да, интернет — та ещё информационная помойка, а даркнет ещё хуже. Теперь понимаешь, почему мы его в прошлый раз упустили?

— Предвидение...

Лютый со злостью ударил кулаком в стену.

— Но ведь это ни в какие ворота не лезет! Не бывает такого! Мистика, демоны — они в кино, Marvel снимает такое. Но в жизни... Хоть бери, сам жертвы приноси, чтобы задержать его. Но чем тогда мы будем лучше? — с тоской и растерянностью произнёс Роман.

— А если вообще никакой засады не делать? — предложил Огнен и на удивлённый взгляд следователя пояснил: — Оставить во всех точках камеры и всё, а группа где-то неподалёку будет.

— Или готовить засаду в одной точке, а потом поменять на другую, рядом, которая следующая в списке, — подхватил Лютый. Он подумал пару мгновений и унёсся, не говоря ни слова.

Несколько дней Огнен ходил как в тумане, он винил себя не за то, что не настоял на своём, а за то, что доверился чужому опыту больше, чем собственной интуиции. Он тренировался до изнеможения, пытаясь выбить эти мысли из головы, но они возвращались ночь за ночью. И только когда позвонила Юля и сказала, что приедет, он впервые за последние дни почувствовал, что холод внутри него отпускает.

Она приехала через три дня, он встретил её у подъезда.

— Есть будешь? — спросил, как только они вошли в квартиру.

— Не откажусь, — улыбнулась девушка и, пока Огнен накрывал на стол, достала из сумки, которую он принёс из машины, пирожки, варенье и свежие ягоды, заботливо собранные в пластмассовое ведёрко. — Чечётка сказала обязательно тебе передать малину, а то ты в городе совсем зачахнешь.

Парень тепло улыбнулся.

— Не зачахну, времени нет на это.

— Слушай, помнишь, я тебе рассказывала про то, как русалки воду у людей забрали? Помнишь. Так вот, буквально вчера приезжала Алла Дмитриевна с огромной благодарностью — и вода к ним вернулась, и внуков привозили. Денег дала. Я вначале не хотела брать, а потом подумала: она же от души это...

Огнен смотрел на неё — как она рассказывает, как улыбается, как горят её глаза — и ловил себя на мысли о том, что не хочет, чтобы она уезжала, хочет, чтобы была рядом и вот так делилась новостями не по телефону. Юля будто прочитала его мысли, замолчала на полуслове и потянулась к нему в поцелуе. А потом время то неслось галопом, то замедлялось в водовороте нежности и страсти. Огнен помнил тот, первый раз под ивой, и хотел подарить девушке всю свою нерастраченную нежность. Юля отвечала с не меньшей нежностью и страстью. Происходящее между ними напоминало танец любви, только они ещё сами себе не признавались в этом, а тела уже обо всём догадались и не собирались останавливаться, пока не дойдут до самого конца.

А потом они лежали на кровати рядом, отдыхая и рассматривая друг друга, будто забыли за время разлуки.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — признался Огнен.

Юля подняла голову с его плеча, озорно сморщила нос и сказала:

- Я тебе надоем, и диван тут узкий, тебе придется на полу спать.

Он в ответ только улыбнулся. Девушка стала серьезной.

— Ты только не выдумывай себе ничего такого, но я вот что хотела. Можно продать дом в деревне и купить небольшой домик здесь, в городе.

Парень счастливо улыбнулся, прижал её к себе покрепче и ответил:

— Я и не выдумываю.

Юля довольно пискнула, уткнулась носом ему в грудь и провела кончиком языка ему вдоль ключицы.

— Если ты не остановишься, будешь есть всё холодное, — проворчал Огнен.

Девушка фыркнула.

— Можно подумать, я холодного не ела, нашёл чем напугать. - поцеловала в плечо, приподнялась и прикоснулась губами к губам...

А потом, много позже, они пошли в парк. Гуляли, дурачились, ели мороженое. Перемазались лакомством, и Юля, смеясь, сделала фото на память.

— Станешь старым, я твоим внукам это фото покажу. Пусть знают, что дед не только ворчать умеет.

Огнен счастливо рассмеялся.

***

**Структура ритуала**

Призыв обращён к демону Чи — «владыке горных троп», «открывающему врата». Для совершения обряда требуется семь жертв, каждая из которых символизирует определённый «ключ» и даёт призывающему соответствующую способность.

**Жертвы и ключи:**

- **Пожилая женщина — Осторожность** → даёт видение прошлого: возможность «читать» чужую историю, находить уязвимости.

- **Пожилой мужчина — Мудрость** → даёт предвидение: способность видеть на несколько шагов вперёд.

- **Мужчина в возрасте (ок. 40 лет) — Сила** → даёт физическую мощь: выносливость, неутомимость, удар, превосходящий человеческие возможности.

- **Женщина — Плодовитость** → даёт открытие путей: возможность перемещаться между пространствами, выходить за пределы обычного мира.

- **Юноша — Ярость** → даёт остановку времени: способность замораживать мгновение, действовать вне потока событий.

- **Девушка — Чистота** → даёт неуязвимость: тело перестаёт быть уязвимым для физического воздействия.

- **Ребёнок — Невинность** → даёт бессмертие: завершение ритуала, полный контроль над жизнью и смертью.

Глава 18

Юля выехала домой ближе к вечеру — не хотелось расставаться, но нужно было вернуться в деревню. На выезде из города она увидела голосующего на обочине невысокого щуплого подростка с дорожной сумкой и решила остановиться. Вблизи выяснилось, что она обозналась: это был мужчина лет сорока пяти, худой и в очках с большими диоптриями.

— Спасибо вам большое, опоздал на вечерний автобус, пешком вроде как и недалеко, но не хочется шагать до самой ночи...

— А куда вам нужно?

— В Разгуляево. К родственникам. Да тут одна дорога, мимо не проедете.

Юля кивнула и тронулась с места. Чем-то этот человек внушал ей страх — такой, что хотелось бросить руль и бежать из машины подальше. Она уже жалела, что подобрала попутчика. Мужчина молчал, глядя в окно, Юля тоже не заговаривала. Она заметила вдалеке стационарный пост ГИБДД и украдкой перевела дух в надежде избавиться там от странного пассажира. Невольно перевела на него взгляд — он посмотрел ей в глаза, неприятно усмехнулся, будто прочитал её мысли. Внезапно перед глазами стало темно, и девушка растворилась в этой темноте. Последним, что она успела почувствовать, был холод — неестественный, пробирающий до костей, словно из могилы.

***

Огнен проснулся среди ночи от холода. Не от сквозняка — от внутреннего холода, который пробирал до костей. Он сел на диване, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Юля в опасности. Он понял это так ясно, будто видел сам. Схватил телефон — три часа ночи. Звонить? Что он скажет — «мне приснилось»?

Но холод внутри не отпускал, наоборот — только становился сильнее. К горлу подступила тошнота. Тело помнило это ощущение — так бывало перед самым худшим, перед тем, что нельзя исправить.

Огнен оделся и вышел на улицу. Поймал такси и назвал адрес заброшенной текстильной фабрики на окраине. Он запомнил все адреса, когда они с Лютым перебирали подходящие для ритуала и засады места в городе. Он сам не знал, почему именно туда, — просто знал, и всё. Таксист, полусонный мужчина, попытался заговорить с ним, но, взглянув в его лицо, осёкся и тихо сказал:

— У тебя вид такой, будто умер кто-то.

Внутри у Огнена что-то оборвалось. От этих слов стало ещё холоднее.

— Надеюсь, что нет.

Это было сказано таким тоном, что таксист невольно прибавил скорость.

— Быстрее не могу, камеры, — будто извиняясь, сказал он.

Огнен выскочил из машины и рванул к зданию фабрики.

— Эй, может, подождать? Я счётчик отключу, если что, — предложил мужчина.

— Не надо. Спасибо.

***

Фабрика возвышалась тёмной громадой, выбитые окна словно следили за улицей пустыми глазницами. Внутри было тихо, только где-то наверху едва заметно мерцал свет. Огнен поднялся по лестнице, шагал бесшумно, как учили когда-то. Он точно знал, куда нужно идти, — будто кто-то вёл его. Сердце грохотало в ушах, заглушая звук собственных шагов, он не позволял себе думать о том, что может там быть. На четвёртом этаже он нашёл их.

Пустое просторное помещение с исписанными иероглифами стенами. В центре — импровизированный алтарь, сложенный из кусков бетона и кирпичей, семь свечей вокруг и Юля, связанная, с заклеенным ртом. Ритуал? Уже? До чёрной луны ведь ещё день! Неужели они ошиблись и что-то упустили?

При виде Юли — живой, но связанной, с ужасом в глазах — у Огнена перехватило дыхание. В груди всколыхнулась ярость — глухая, тяжёлая, какой он давно не чувствовал, — но он задавил её. Сейчас нужна холодная голова.

Рядом стоял мужчина — щуплый и сутулый, похожий на мальчишку, — и он смотрел прямо на Огнена и ждал, именно его.

— Я был уверен, что ты придёшь, — удовлетворённо произнёс он. — Ты понравился Чи, и он тебя захотел.

Огнен слушал, осматривал комнату. Мужчина замолчал. Огнен не стал ждать — скользнул к алтарю, метясь преступнику в голову, но был отброшен к стене. Удар вышиб воздух из лёгких. На мгновение потемнело в глазах.

— Пришлось потрудиться, чтобы ты пришёл, — будто ничего не случилось, продолжил преступник. — Дары за предыдущие жертвы, помощь Чи, помогли заполучить тебя для него.

Парень с трудом поднялся — он здорово приложился спиной о стену, так, что на несколько мгновений перехватило дыхание. Он посмотрел на Юлю: она была жива, с ужасом смотрела на незнакомца, слёзы катились из её глаз. Увидев эти слёзы, Огнен почувствовал, как внутри что-то сжалось — больнее, чем от удара. Он не мог смотреть, как она плачет. Не мог и не умел утешать — он попытался улыбнуться ей, прекрасно понимая, насколько неправдоподобной выглядит эта улыбка.

— Если нужен я, зачем здесь она?

Мужчина рассмеялся тихим неприятным смехом, выпрямился, стал выше ростом, массивнее в плечах и сказал уже совсем другим, звучным голосом:

— Мне нужна от тебя добровольная жертва. Она — гарантия, что ты согласишься. А ты согласишься. — Последние слова он почти прорычал, тихим горловым рыком. — И не только потому, что именно она дорога тебе. А потому, что у неё под сердцем бьётся твой ребёнок. Крохотный, ему всего пара дней, но он уже есть.

У Огнена внутри всё оборвалось. Он слышал слова — и не мог осознать. Ребёнок. Его ребёнок. Внутри Юли, крохотный, живой. Он смотрел нанеё, и в груди поднималось что-то огромное, тёплое и пугающее одновременно — чувство, которому он не знал названия. Он хотел бы обрадоваться. Хотел бы подойти, обнять её, сказать что-то важное. Но вместо этого нужно было стоять и слушать, как демон торгуется за их жизни.

Демон замолчал и уставился на Огнена жёлтыми, с вертикальными зрачками, глазами. Юля всхлипнула и безнадёжно закрыла глаза, слёзы покатились по щекам сильнее. Этот тихий всхлип резанул Огнена по сердцу острее ножа.

— До чёрной луны ещё сутки, — напомнил парень.

— Так ты и проживёшь их. У тебя будут эти сутки.

Демон взмахнул когтистой лапой, в которую превратилась рука. На стене засветился круг, постепенно ставший прозрачным. Там была знакомая Огнену площадь со вкопанными столбами, стояли эрны Конгломерата, на удобных креслах сидели дарны Селеста и Оливия, и он сам — прикованный между столбов.

Огнен смотрел на себя — того, из прошлого. Вспомнил, как стоял там, как ждал первого удара, как надеялся на чудо. Тогда чудо случилось — его вытащил старик, дед Юли. Теперь никто не придёт.

— На этот раз всё должно закончиться так, как и положено. Ты умрёшь ровно через сутки.

— Я умру. Где гарантия, что Юля останется жива?

— Ты не веришь мне, смертный? — высокомерно спросил демон. Огнену показалось, будто он стал немного ниже.

— Так ведь и ты ещё смертный, мы на равных. И да, я не верю тебе.

Тёмная фигура стала ещё меньше. Он пренебрежительно махнул рукой в сторону девушки.

— Она уже не чиста, потому что носит ребёнка. Она не подходит Чи.

— Я требую клятвы, что ты её отпустишь сразу, как только я пройду туда, — Огнен указал на светящийся круг портала.

Тёмный застыл на месте. Несколько раз он будто вздрагивал, начиная расти, но в результате вернулся в почти человеческий облик и раздражённо произнёс:

— Я, проводник силы Великого Чи, клянусь смертному отпустить приманку, за жизнь которой получаю добровольное согласие смертного отдать свою силу в пятом ритуале.

— Она не приманка. Женщина. Моя. — Огнен добавил после небольшой паузы: — Назови правильно и поклянись, что не причинишь вреда ни ей, ни ребёнку.

Теперь перед ним снова стоял невзрачный мужичонка в рваной одежде, которая свисала клочьями с его тщедушной фигуры, и парень решился на ещё одну попытку. Он оттолкнулся от пола и прыгнул — и снова его отбросило в сторону. Он сильно ударился рукой и, кажется, выбил плечо. Боль была резкой, горячей, но он почти не обратил на неё внимания. Злость на собственную беспомощность была сильнее.

— Не с твоими силами это делать, — высокомерно пророкотал демон.

— Но попытаться стоило, — Огнен сплюнул на пол кровь из прокушенной губы и потребовал. — Клянись!

— Я, проводник силы Великого Чи, — снова затянул демон, — клянусь смертному отпустить его женщину и не вредить ни ей, ни ребёнку, что находится у неё под сердцем, за жизнь которой получаю добровольное согласие смертного отдать свою силу в пятом ритуале.

После этих слов в груди осталась пустота. Он сделал всё, что мог. Посмотрел на Юлю, беззвучно давящуюся слезами и не сводящую с него взгляда, на стены, исписанные письменами, на горящий перед ним портал. Вход в его индивидуальный ад. Сложно сделать первый шаг к тому, что уже испытал, и испытать это снова, — но оно того стоило, и Огнен шагнул. Ноги были ватными, каждый шаг давался с трудом, будто он шёл по пояс в воде. Всего несколько шагов, чтобы пересечь зал, который вначале казался огромным, а в результате — катастрофически крохотным. Он вспомнил, как видел здесь, в это мире, молодого мужчину, отца, везущего на самокате дочку в детский сад. Девочка была одета в красивое платье, с прозрачными крыльями за спиной, пластмассовый ободок-корону, в руке пластмассовая волшебная палочка. Он бы тоже так хотел — везти дочку в садик. Но за него это сделает Юля. От этой мысли стало спокойно и горько одновременно. Остался последний шаг. Он уже слышал знакомые звуки и запахи, голоса людей, как вдруг сзади раздался резкий звук выстрела, портал пошёл рябью и с громким хлопком исчез. Огнен не сразу понял, что произошло. Его отбросило в сторону, приложило об пол, в ушах звенело, перед глазами плыло. Он был жив, он не умер. Портал исчез.

А потом раздался голос Лютого:

— Ничего себе, вы праздник устроили. А главное — тамада какой занятный и конкурсы интересные. Еле успел, — сказал следователь, деловито убирая пистолет.

Он наклонился над Огненом и протянул ему руку.

— Жив? Поднимайся.

Парень протянул здоровую руку и медленно встал. Тем временем Роман подошёл к Юле, отклеил скотч с её лица и зашарил по карманам в поисках чего-либо, чтобы разрезать верёвки. Огнен сделал несколько шагов и обессиленно опустился на пол у стены, уткнулся лицом в согнутые колени и застыл так, не в силах поверить, что всё закончилось. Его трясло. Мелкой, противной дрожью — той самой, которая приходит после боя, когда отпускает адреналин и тело наконец позволяет себе то, что не позволяло во время схватки. Он не плакал — просто сидел, уткнувшись в колени, и не мог поверить. Всё кончилось. Он не умер. Юля жива.

Подошла Юля, тихо села рядом, положила голову ему на здоровое плечо. От её прикосновения дрожь начала отпускать. Он почувствовал её запах — тот самый, родной, — и внутри что-то медленно, нехотя начало оттаивать. Между ними слова сейчас были просто лишними. Лютый ходил по залу, вызывал дежурную группу, медиков — всё это доносилось будто издалека, будто их не касалось. Но через время — несколько минут или больше — Огнен смог спросить:

— Как ты здесь оказался?

— Стреляли, — деланно дурашливо ответил следователь, потом стал серьёзным и добавил: — Ты же сам предложил установить камеры по всем подходящим местам. Все ждали завтрашней ночи, а меня чёрт дёрнул сегодня проверить, как всё работает. Ну вот, проверил... Думал, не успею.

У парня стало тепло на душе. Он не один. Он теперь знает, где его дом, его семья. Он повернул голову, коснулся губами волос Юли и впервые за эту ночь позволил себе выдохнуть — по-настоящему, глубоко, до самого дна лёгких. Живы. Все живы.

Эпилог

После того, как следственная группа закончила все свои действия, Лютый привёз Юлю и Огнена в съёмную квартиру. Парень заботливо уложил девушку на кровать. Приехавшие на фабрику медики, после того как обезболили и вправили ему плечо, укололи ей что-то успокоительное, и теперь девушка была слегка сонной и заторможенной. Поэтому не стала возражать, а молча легла и закрыла глаза. Огнен поправил на ней плед, на секунду задержал взгляд на её лице и только потом прошёл на кухню. Привычно поставил чайник на огонь и принялся накрывать на стол.

— У тебя покрепче чая есть что-нибудь? — спросил Роман.

— Извини, отучили в своё время, — покачал головой Огнен.

— Это так? — он кивнул на его спину.

— Почти. — Глядя в окно и не видя того, что за ним находится, тихо заговорил: — Когда после колледжа нас четверых распределили в дом Лин, ребята были рады, ещё бы — самый богатый и престижный дом Конгломерата. На радостях решили отметить это, раздобыли вина... А потом был незапланированный обход, и всех нас наказали. Публично. Перед строем. Это было очень стыдно, особенно перед старшим группы. Его тоже, вместе с нами... За то, что допустил...

— Что же это за место такое? Может, хоть сейчас расскажешь? Я так, краем уха слышал, пока подходил, старался и не зашуметь и не опоздать. О чём он говорил?

— Ирговия, я там жил и, можно сказать, умер. — На лицо набежала тень неприятных воспоминаний. — Как здесь оказался, сам не знаю точно. Но здесь я живу...

На кухню забежал серый котёнок и запрыгнул ему на колени. Парень ласково погладил мягкую шёрстку.

— Юля, она нашла меня в лесу, лечила, учила жить. — Он грустно улыбнулся. — Это чертовски трудно, оказывается.

— Ты неплохо справился. Что дальше будешь делать?

Парень пожал плечами.

— Жить. Просто жить. Чи сказал, что Юля беременна от меня. Если она захочет, разрешит, я бы хотел попробовать, что значит быть отцом. — Он задумался и замолчал.

Неожиданно Огнен озорно улыбнулся — почти как тогда, в Университете, до того, как ему полностью поменяли жизнь, — наклонился над котёнком и попросил:

— Топотуша, покажись, пожалуйста.

— А печенье дашь? — быстро спросила кикимора.

Лютый подавился чаем, закашлялся и пролил на стол. Девчонка соскочила с колен Огнена, деловито схватилась за тряпку и принялась вытирать потёки чая. На кухню вошла Юля, глаза её ещё были припухшими от слёз.

— Ты как? — с беспокойством спросил парень.

Топотуша ойкнула, снова обернулась котёнком и спряталась под стулом.

— Лучше, чем я думала.

— Не нужно было тебе вставать.

— Мне тут без меня предложение руки и сердца делают, а я это пропустить должна? — улыбнулась девушка.

Лютый переводил взгляд с одного на другую, потом на котёнка, который только что был девочкой с тряпкой. Открыл рот. Закрыл.

— Мы все трое психи или только я кукухой от работы поехал?

Юля тихо рассмеялась, Огнен улыбнулся, а из-под стула высунулась любопытная мордочка кикиморы, посмотрела на Юлю и пискнула:

— А мамке не скажешь?

***

Девять месяцев спустя.

— Во сколько сказали выписка? — спросил Лютый, сидя на кухне домика, купленного Юлей и Огненом пару месяцев назад. Они вдвоём почти всю ночь собирали новую мебель в детскую. Огнен хотел сделать сюрприз и поэтому ничего не говорил Юле заранее.

— После десяти, — ответил он, в очередной раз проверяя пакет с вещами для выписки.

— Да оставь ты его, никто к нему не подходил. Иди, брейся, одевайся и будем выезжать. А то дети глянут на такого отца и испугаются, — приказал Лютый.

— Не испугаются, они в таком возрасте ещё ничего не понимают. Я в интернете смотрел, — парировал Огнен и всё-таки направился приводить себя в порядок.

Возле выписной комнаты кружили фотографы, растерянные или чем-то озабоченные отцы, счастливые бабушки с дедушками, старшая ребятня немного ревниво косилась на двери, из-за которых появлялись мамы с младшими братьями или сестрами.

Огнен нашёл медсестру, передал ей пакет с вещами для Юли и только сейчас увидел, что не взял её куртку, несмотря на середину апреля, день выдался довольно прохладным. Он растерянно замер на мгновенье, решительно снял свою куртку и отдал медсестре. Потянулись томительные минуты ожидания. Наконец Юля вышла из-за заветной двери. В огромной куртке Огнена она смотрелась трогательно, немного смешно и совсем хрупкой. За ней следом шла улыбающаяся медсестра с двумя свёртками в руках.

— Ну, папочка, забирайте ваше пополнение, — проговорила она и протянула ему детей.

Огнен посмотрел на маленькие личики и сморщенные носики своих детей и растерялся, боясь даже прикоснуться к ним.

— Не бойся, — ласково улыбнулась Юля, взяла одного ребёнка и вложила в его руки, показав заодно, как нужно правильно держать малыша. Второго взяла сама. Подошёл Лютый.

— Ну что, поздравляю. Всё время удивляюсь, как вы, женщины, так умеете. Из ничего человека вырастить. Мне на дежурство пора, а вы, если что нужно — передвинуть в доме или ещё что, — звоните. Молодого отца я доставил, дальше, Юля, сама с ним.

Мотя с Чечёткой встретили их на пороге дома. Оба вытянули шеи, пытаясь заглянуть в свёртки, которые держали Юля и Огнен.

— Ну-ко, ну-ко, — засуетилась Чечётка, всплёскивая руками. — Показывайте, кого привезли.

Юля присела, чтобы домовиха могла рассмотреть детей. Чечётка заглянула в одно личико, потом в другое и громким шёпотом, чтобы не разбудить, запричитала:

— Ой, страшные какие! Ой, сморщенные! Ну чисто лягушата! И носики курносые, и личики красные — тьфу, тьфу, тьфу, семь раз некрасивые!

Огнен замер. Перевёл взгляд с Чечётки на детей, потом на Юлю. Лицо у него было такое, будто ему только что сообщили, что законы физики отменили.

— Почему... — начал он и осёкся. — Они не страшные. Зачем ты так?

Чечётка только отмахнулась и продолжила ворковать над свёртками, а Мотя, стоявший чуть поодаль, кашлянул и хрипло сказал:

— Ну, здравствуйте, хозяева новые, добро пожаловать в дом.

И добавил тише, будто сам себе:

— Правнучки, значит. Тихон Матвеич бы рад был.

И ушёл куда-то за печку, пока никто не заметил, что у него глаза на мокром месте.

Юля тихо рассмеялась и взяла Огнена под руку.

— Это традиция такая, — пояснила она, всё ещё улыбаясь. — Чтобы не сглазить. Считается, что тогда злые духи их стороной обойдут.

Огнен ещё несколько секунд переваривал услышанное. Потом посмотрел на Юлю, потом на Чечётку, которая уже перешла ко второму свёртку с новой порцией «ужасов», и проворчал:

— Странный способ показать заботу — обругать.

Юля пожала плечами.

— Значит, пусть будут страшными, — неуверенно улыбнулся он.

Они прошли в детскую. Юля первой заметила: в кроватках, приготовленных для малышей, уже лежали две куколки-мотанки — маленькие, свёрнутые из ярких лоскутков, перевязанные нитками.

— Это что? — удивился Огнен, беря одну в руки.

Из-под кроватки высунулась вихрастая голова Топотуши. Вид у неё был деловой и немного гордый.

— Да как же, — сказала она, выбираясь наружу и отряхивая колени. — Чтобы криксы спать не мешали.

— Криксы?

— Ну да. Крикса придёт, увидит куколку и давай с ней играть. А ребёнка не тронет. — Она поправила одну из мотанок, чтобы лежала ровнее, и важно сказала: — Так надо. Понятно?

Огнен посмотрел на куколку в своих руках — грубую, неровную, но старательно скрученную, — и улыбнулся.

— Спасибо.

Кикимора засопела, покраснела и снова юркнула под кроватку.

— Пожалуйста, — донеслось оттуда глухо.

Чечётка, улучив момент, пока Огнен укладывал детей в кроватки, подошла к Юле и тихо сказала:

— Ты уж прости меня.

— За что? — удивилась Юля.

— А за то, что сомневалась. Когда ты его в дом привезла, я думала: ой, зря, ой, не надо, чужой он, неизвестный. А теперь смотрю на вас — и стыдно мне. Своего ты привезла. Сразу своего.

Юля обняла домовиху.

Вечером, когда дети тихо посапывали в кроватках, а Юля, немного уставшая и ещё не привыкшая к роли матери, наконец-то смогла немного расслабиться, Огнен подошёл, взял её за руку и нежно поцеловал.

— Я только сейчас, сегодня, понял, насколько вы — и ты, и дети — мне дороги. Когда увидел их, таких крошечных, и тебя... — Он немного помолчал. — И, если ты не против, я бы хотел, чтобы сына звали Тихон, как твоего деда.

— А дочку как назовём? — спросила Юля и нежно провела рукой по щеке мужа.

— Дочку ты называй, — улыбнулся он.

— Тогда Злата.

Ночью, когда Юля уснула, Огнен вышел на кухню попить воды. Там, на подоконнике, сидела Топотуша и болтала ногами.

— Ты почему не спишь?

— Сторожу, — серьёзно ответила она. — Они же маленькие совсем. Вдруг им страшно станет, а я тут.

За окном занимался рассвет. В доме тихо посапывали Тихон и Злата.

Послесловие

Докладная записка Лютова Романа Андреевича

Я не буду это подшивать. Просто сяду и запишу, потому что если не запишу, начну сомневаться, было ли это вообще.

Итак, факты.

Факт первый: сегодня ночью я застрелил человека. Ну, или не совсем человека. По-началу он-то был щуплым мужичком в рваной куртке, но вдруг словно вытянулся, расширился, а глаза стали не человеческими: желтыми с вертикальным зрачком. Я выстрелил, потому что существо стояло над Юлей, а Огнен прямым ходом шёл в светящуюся дыру в стене, с таким лицом, будто уже умер. Мужик упал, дыра схлопнулась.

Я действовал по ситуации. А что ситуация не в одни рамки не лезла — не моя проблема.

Факт второй: Огнен — пришелец из другого мира. Он сказал это сам, я подавился чаем. «Ирговия. Я там жил и, можно сказать, умер». Бросил и замолчал, глядя в окно. А я сидел и думал: вот же чёрт, не врёт. Ведь с самого начала видел, чувствовал, что с ним что-то не так: шрамы, выправка, как он двигается, как пару месяцев назад в банке вырубил грабителя одной левой, вернее, правой. Я думал, он спецназовец, но оказалось, что пришелец, попаданец, как сейчас говорят. Услышал бы такое в начале лета — покрутил бы пальцем у виска и посоветовал меньше смотреть масс-медиа.

А теперь я сижу на его кухне, пью чай и думаю: что вообще теперь делать с этой информацией?

Факт третий: в этой квартире живёт кикимора.

Нет, я серьёзно. Серый котёнок, который только что тёрся о ноги Огнена, вдруг превратился в девчонку ростом по колено. Она потребовала печенье, а когда я снова подавился чаем, второй раз за вечер, деловито схватила тряпку и начала протирать столешницу. Потом пришла Юлия, и кикимора обратно котенком обернулась, спряталась под стул. Спросила оттуда: "А мамке не скажешь?" Юля не удивилась, будто такая чертовщина у нее происходит каждый день, хотя у меня, к примеру, закралось сомнение в собственной нормальности.

— Мы все трое психи или только я кукухой от работы поехал? — спросил, помнится.

Юля рассмеялась, Огнен улыбнулся. И только тут я вспомнил праздник Купалы, два месяца назад. Мы жгли костры на берегу озера, прыгали через огонь, и я тогда впервые увидел их вместе — не просто парня и девушку, которые живут под одной крышей, а пару, между которой что-то происходит. Я хотел подойти к Юле, познакомиться, узнать, кто эта девушка с таким заразительным смехом, но Огнен встал на пути. Без угрозы, вроде как, но сразу дал понять: это его девушка. Я отступил тогда, взял за руку другую, но краем глаза поглядывал, как они прыгают через костёр. Она – со смехом, весело, а уж он смотрел на неё как на светоч в полуночной комнате.

А сейчас они сидели на кухне, напротив меня: Юля, ещё бледная от пережитого, с припухшими от слёз глазами, Огнен, несломленный и любящий. Он взял её за руку, она положила голову ему на плечо. Они не говорили, им это было и не нужно. И я вдруг почувствовал то, чего не чувствовал уже очень давно, лет десять, наверное, с тех пор, как ушла жена. Мне захотелось, чтобы на меня с такой же любовью посмотрели и сказали взглядом: хорошо, что ты пришел.

Я смотрел, как Огнен касается её волос, а она прикрывает глаза от этой бесхитростной ласки, и думал: чёрт возьми, Рома, ты тридцать четыре года живёшь на свете, служишь в полиции, раскрыл десятки дел, а главного, кажется, так и не понял. Работа – отнюдь не главное, есть кое-что поважнее, поглавнее, позначительней. Те крепкие нити меж ними, из-за которых он пошёл в портал, а сама она выбралась из постели, хотя её только что накачали успокоительным. Те, что заставляют обоих улыбаться так тепло. Не подумайте, что завидую, просто вдруг понял, что хочу того же. А больше, чем существование параллельных миров, чем убитый мною лично демон, меня поразило то, что Огнен после всех испытаний остался прежним. Сидел напротив меня, гладит кикимору по голове и говорил: «Жить. Просто жить». Не озлобленный и не сумасшедший, не пьяница и не отшельник-социофоб. Он работал механиком, нструктором собирался стать отцом и улыбался, когда мелкая нечисть требовала печенье. А ведь я видел достаточно людей, которые прошли через гораздо меньшие испытания и сломались, как после первого же ранения человек списывался вчистую и спивался в подворотне. А этот парень пережил невероятное, умер в своём мире, воскрес в чужом, и сидит, приговаривая, мол, хотел бы попробовать, что значит быть отцом…

И ещё. Он назвал меня по имени, рассказал про своё первое наказание и собственный дикий стыд перед старшим группы. Он с трудом подбирал слова, морщил лоб, вспоминая, однако делился, и это был знак доверия. Огнен решил, что я имею право знать про эту часть его жизни. Тогда-то я и понял, что стал частью его жизни, духовно близким, потому что такими воспоминаниями с чужими не делятся.

Теперь о практическом. Я не знаю, что писать в рапорте. «Преступник ликвидирован при попытке проведения ритуала» — чистая правда. «Обнаружены следы воздействия неизвестного вещества, вызвавшего галлюцинации у свидетелей» — уже ложь, но единственная и необходимая, которую я смогу спокойно написать. Потому что «одержимый демоном преступник открыл портал в параллельный мир и пытался обменять жизнь Юли Булатовой на добровольное согласие Огнена Булатова умереть» — неудобная правда, которая не влезет ни в один протокол, а значит, и вовсе не нужна. Я положу рапорт в сейф и запру на ключ. А эту записку спрячу в личный стол, чтоб когда-нибудь, когда снова начну сомневаться в собственном рассудке, перечитать и вспомнить, что всё так и было, а я отнюдь не сумасшедший. Просто мир оказался немного сложнее, чем долгое время думал. А ещё, наверное, стоит уходить с работы пораньше. Вдруг где-то там, за пределами кабинета, есть человек, который посмотрит на меня так, как Юля смотрит на Огнена.

От автора.

Иногда персонажи становятся немного шире, чем было задумано в начале. Таким для меня и стал Роман Лютов - Лютый. В начале я его просто написала с одного знакомого, которого встречала на Купало и других праздниках. И он должен был остаться просто статистом. Потом, совершенно неожиданно, он стал следователем и появился в банке. Я удивилась, конечно, но не стала спорить. А он вон как все повернул - демона застрелил. В общем, на Лютого у меня появились планы, может, когда -нибудь я и напишу про него историю. Персонаж-то классный.)))