Ова Брайт, или как заново собрать орку в домашних условиях (не прибегая к помощи некроманта)
Очень важное лекарство
В тот вечер свет погас уже во всех окнах бывшей усадьбы эльфийского посла, кроме одного — на третьем этаже самого большого, «рабочего» дома, примерно в середине. Если бы кто-нибудь заглянул в это окно, то увидел бы беловолосую девушку с кошачьими ушками: она устроилась в уютном кресле за большим письменным столом и напряжённо вычитывала что-то в ноутбуке. Вероятно, это немало удивило бы непрошеного наблюдателя.
Но заглядывать в окна третьего этажа бывшей эльфийской усадьбы этим вечером было некому — соответственно, и удивляться наличию ноутбука тоже. Так что девушка спокойно читала что-то на экране и время от времени делала пометки на листах бумаги. Рядом с ноутбуком на столе стояла лампа, внешне похожая на керосиновую, но дающая значительно больше света.
Усадьба затихла: только изредка слышались шаги часовых вдоль стен да ленивый лай собак где-то вдали.
Скади — так звали девушку — зевнула, потянулась и замерла, заметив знакомую фигуру в дверях.
— Не спится? — тихо спросил Николай Александрович, её муж. В руках он держал две дымящиеся кружки кофе.
— Почти уже спится, — ответила Скади, принимая кофе. — Хватит на сегодня. Пока достаточно информации.
— Что-то нашла?
Она повернула ноутбук к нему. На экране была длинная статья, полная химических формул и каких-то схем. Николай пробежал глазами по тексту.
— Гормональная заместительная терапия, — прочитал он вслух. — Хм. Это серьёзная штука.
— Серьёзная, — согласилась Скади. — Но не невозможная. Полноценно синтезировать все компоненты мы пока не в состоянии. Но кое-что… «Премарин»… Что-то вроде него мы вполне можем сделать.
Николай поперхнулся кофе.
— Ты хочешь сделать гормональные таблетки? «Премарин»? Что это вообще такое?
— Ну-у-у, — хихикнула Скади. — Препарат из мочи беременных кобыл. Придётся повозиться, но оно того стоит. Во всяком случае, кобыл в Орде хватает.
— Есть ли у нас столько времени? Может, проще сразу… принести оттуда?..
Николай сел во второе кресло, стоявшее немного поодаль у стены.
— Мы слишком давно там не были, — слегка нахмурилась Скади. — Неизвестно, чем закончится такая вылазка. Неизвестно, что или кого мы притащим с собой помимо лекарств.
Николай помолчал и сделал большой глоток из кружки.
– Да, но...
– Ты ведь понимаешь, что ей всю жизнь придется принимать эти лекарства... – девушка вдруг осеклась и взглянула на мужа с неподдельным удивлением, – или ты хочешь вывезти её... туда?
Николай Александрович отрицательно помотал головой.
– Нет-нет, я согласен – это плохая идея. Во всех смыслах плохая.
Скади улыбнулась и кивнула с видом «я ведь уже всё обдумала, просто соглашайся!».
— Пока мы будем заниматься «Премарином», — она тоже отпила кофе и взяла в руку один из листков, просмотрела его, — будем давать Ове отвар, который прописал наш добрый старый лекарь. Он тоже даст эффект, правда, слабоватый.
— Звучит как план.
— А ещё. Завтра поеду к травникам, а потом на дикий рынок, и с ними ещё поговорю. Наверняка узнаю что‑то интересное. А потом… — Скади повертела в руках кружку. — Надо бы съездить в Большую.
Николай удивлённо поглядел на жену.
— Я всё понимаю, — вздохнув, проговорила она. — Но там точно знают, как останавливать взросление девушек… Возможно, знают и как сделать обратное.
— Одной тебе точно не стоит ехать. Попробую отпроситься на пару месяцев...
Скади встала с кресла, подошла к мужу и устроилась у него на коленях.
— Люблю тебя, — проговорила она, приглаживая непослушную прядь у него на голове. — Ещё бы придумать, как уговорить их поделиться рецептиком…
Николай приобнял её за талию.
— Мы сможем не только помочь девочке, — серьёзно сказал он. — Ведь если справимся, это будет прорыв. Алтан на этом потом заработает ещё на две усадьбы.
Скади усмехнулась.
— Твоему Алтану будет очень сложно понять, зачем нужно вкладывать деньги в мочу беременных лошадок. — Она поставила кружку с кофе на стол. — Пошли спать. Завтра продолжим.
Но сама осталась сидеть у мужа на коленях.
— Ты знаешь, — сказала она тихо, — мне иногда кажется, что Мари наблюдает за нами. Сверху, с самого неба… Мне кажется, ей нравится то, что мы делаем.
— Думаешь?
— Чувствую…
Николай обнял её покрепче, зарывшись лицом в белоснежные волосы, и они долго ещё сидели так — одни в кабинете, в тишине ночи, при свете настольной лампы.
На следующий день, сразу после завтрака, на который все опять спустились в гостевой домик к Ове, Скади отправилась на рынок травников.
Ова и Анника вознамерились ехать с ней.
— Может, смогу помочь чем‑нибудь, — заявила Ова, беря в руки полюбившуюся эльфийскую трость. — Да и к тому же не хочу засиживаться. Надо ведь разминаться, восстанавливать форму.
Она слегка дёрнулась и поморщилась, неудачно повернувшись, но тут же выпрямилась.
— И я, и я буду помогать! — просилась Анника, подпрыгивая возле Скади и хватая её за рукав. — Мама, возьми меня с собой!
Скади улыбнулась, опустилась на корточки и сказала:
— Ну хорошо, только сладости не выпрашивать и не убегать никуда. Договорились?
— Обещаю! — честно-честно пообещала Анника, прижав кулачки к груди. И на всякий случай скрестила пальцы на ногах.
— А где, к слову, твоя Вея? — спросила Скади, поправляя волосы у девочки.
— С папой поехала по делам, — ответила Анника, чуть помрачнев, но тут же оживилась: — Но она обещала потом показать мне, как плюётся верблюд!
Скади, еле сдерживая улыбку, погладила девочку по голове, и та забралась в повозку, усевшись рядом с Овой — но сама, отдельно, как настоящая взрослая девушка.
Николай помог им составить в повозку пустые корзинки, потом поцеловал Аннику, важно подставившую ему щёчку, обнял Скади на прощание и помахал рукой Ове.
— Удачно съездить, девчонки! — крикнул он, отступая на шаг.
— И тебе удачи, — произнесла Скади, чуть задержав взгляд на муже. Она не любила расставаться, даже ненадолго. Но что поделать — дела… — Вы же с Алтаном на доклад сегодня поедете?
— Да, немного позже, — ответил Николай. — Не переживай, мы готовы.
— Ну ладно, до вечера! — Скади взмахнула рукой и забралась в повозку.
Анника тут же затараторила, показывая на дорогу:
— Мама, а помнишь ту лавку, где продавали леденцы, как цветочки? Я ничего не буду из неё просить, честно-честно!
Скади с очень серьезным видом согласилась с ней, как будто даже не сомневалась.
Ова, наблюдая за ними, незаметно грустно улыбнулась.
— В путь? — спросила она.
— Поехали! — ответила Скади, взяла вожжи, и повозка тронулась.
Проводив своих женщин, Николай Александрович и сам засобирался. Он приоделся в «парадно-выходной костюм», как он это называл: коричневую шёлковую рубаху с косой застёжкой и золотистой оторочкой, синий парчовый халат и широкие алые штаны.
На поясе у него красовался тиснёный кожаный ремень с золочёной пряжкой, к которому с левой стороны был пристёгнут традиционный кинжал — обязательный атрибут уважаемого человека. Кобура с «Анакондой» висела, как обычно, под правой рукой. Обуться пришлось в чёрные сафьяновые сапоги с загнутыми носами. Венчала это великолепие своеобразная войлочная панама насыщенного бордового цвета, расшитая по краям золотой нитью.
— Ну и ну, — резюмировал Николай, разглядывая себя в зеркало. — Павлин павлином…
Но поделать с этим ничего было нельзя. Являться на доклад к генералу в неподобающем виде было бы как минимум неуважительно. А представления о подобающем виде в Орде были именно такими.
С Алтаном они встретились возле ворот. Тот держал в поводу двух лошадей и о чём‑то лениво разговаривал с Багратом — писарем гарнизона. Услышав шаги Николая, Алтан обернулся:
— А, вот и ты! Я уж думал, так и останешься перед зеркалом крутиться.
Николай Александрович хмыкнул, подворачивая поля панамы наверх:
— Залюбовался своим отражением. Глаз не отвести.
Алтан рассмеялся и с явным удовольствием оглядел свой наряд. Одет он был примерно так же, как и Николай: дорогой халат из зелёного бархата, коричневые кожаные сапоги, шапка с каракулевой оторочкой, кинжал на поясе — в инкрустированных серебром ножнах…
Но, в отличие от товарища, Алтан был вполне доволен своим внешним видом — даже покрутился на месте, чтобы друг мог оценить его со всех сторон.
— Ну как? Пойдёт?
— Лучше не придумать.
— Когда ещё выдастся случай нарядиться, — притворно посетовал Алтан, легко запрыгивая в седло. — Только к генералу и надеваю его.
— Женись. На свадьбу наденешь, — посоветовал ему Николай, неловко взбираясь на своего скакуна. — Пока моль не съела.
Алтан опять рассмеялся и махнул на него рукой:
— Да ну тебя! Скажешь тоже — жениться!..
Баграт, до этого молча наблюдавший за ними, усмехнулся и пошёл по своим делам, махнув рукой на прощание:
— Ладно. У меня служба. Удачи вам!
— Счастливо! — хором ответили оба, одновременно тронули поводья — и лошади пошли вперёд лёгкой рысью.
Ставка генерала располагалась за городом. Нужно было выехать за ворота, миновать караванную станцию, а через минут пятнадцать-двадцать свернуть на просёлочную дорогу, которая почти сразу упиралась в блокпост.
Там их особо не проверяли — они здесь уже были своими. Николай — потому что генерал Тегучин забрал его, как нойона, себе на службу (и спорить с ним не решился никто). Алтан — как генеральный подрядчик, производящий оружие и некоторые другие вещи, потребные в воинском деле.
Часовой, чони-волколюд, лишь коротко кивнул и махнул рукой — проезжайте. Лошади чуть прибавили шагу, и вскоре впереди замаячил лагерь — на холме, окружённый частоколом и небольшими хозяйственными постройками.
— Ну вот, — проговорил Алтан, поправляя кинжал на поясе, — готов ли ты, друг мой, к мудрым речам и тяжёлым паузам?
— Конечно готов, — усмехнулся Николай. — Есть что рассказать товарищу генералу.
Перед шатром уже стояли Борк — при полном параде, и представитель алхимиков Лаврентий Модестович — мрачного вида сухопарый старик в длиннополом тёмном халате, с тяжелым взглядом, проникающим, казалось, в самую душу.
Николай и Алтан отдали лошадей денщику — тот подхватил поводья, похлопал скакунов по холкам и отвёл их к коновязи. Друзья подошли к остальным и, обменявшись короткими приветствиями, тоже встали возле входа в шатёр, невольно подстраиваясь под напряжение момента. Все молчали. Вот-вот должен был прибыть сам генерал Тегучин.
Он не заставил себя долго ждать. Уже через пару минут генерал явился верхом на крупном вороном жеребце, в сопровождении двух ординарцев. Его плащ развевался на ветру, а на лице застыло выражение тяжёлой сосредоточенности. Спешившись, он бросил поводья тому же денщику и сразу направился в шатёр.
— Приветствую вас, уважаемые, — бросил генерал на ходу, даже не замедляя шага. И уже на пороге обернулся, окинув собравшихся быстрым, цепким взглядом. — Прошу внутрь. Время не ждёт.
Шатёр был разделён внутри сплошным занавесом на две равные половины. В основной «зале» находился большой дубовый стол, на котором лежали развёрнутые карты с пометками, стопки бумаг, образцы каких-то приборов и оружия — в том числе несколько прототипов револьвера. Чуть поодаль стояло деревянное резное кресло, более напоминающее трон.
Возле стола стоял неприметный человек в тёмно-сером халате и внимательно разглядывал один из револьверов-прототипов, осторожно поворачивая его в руках. Он поднял глаза, когда вошли участники совещания.
— Господин Очир, — поприветствовал его Лаврентий Модестович, слегка склонив голову.
— Доброго дня, уважаемые, — негромко произнёс тот, отвечая лёгким кивком. — Не обращайте на меня внимания, я всё равно буду только слушать.
Очир отошёл к занавесу, в тень, и замер там почти неподвижно.
Генерал Тегучин окинул взглядом собравшихся, задержал взгляд на Очире, едва заметно кивнул.
Остальные рассредоточились вокруг стола. Ординарцы принесли воду в серебряном кувшине и несколько серебряных же кружек, по числу собравшихся.
— Ну что же, — произнёс Тегучин, хлопнув ладонью по столу, отчего зазвенели лежащие на нём металлические детали. — Начнём. Борк, докладывай, как всё прошло. Потом, Николай, ты дополнишь.
Совещание началось.
— Итак, вы утверждаете, — весьма довольным тоном произнёс генерал, когда Борк и Николай поведали всё о том, как прошли испытания, — что револьвер отлично показал себя в ближнем бою?
— Так точно, господин генерал, — отвечал Борк, расправив плечи. — Во время сшибки, ещё до сближения, каждый боец выбил из седла одного-двух противников, а во время самой сечи, когда уже почти вплотную… Почти каждый выстрел смертелен для врага. Для большинства врагов.
Тегучин прошёлся по шатру, заложив руки за спину, и вновь подошёл к столу, возле которого стояли все остальные — у него было правило проводить подобные совещания стоя. Генерал считал, что так они проходят быстрее и эффективнее.
— При этом расход патронов составил… — он бросил вопросительный взгляд на Николая, требуя повторить информацию.
— Сто девяносто восемь, — произнёс Николай, — включая потерянные. Грубо говоря, по десять патронов на каждого.
— И при этом у каждого был один револьвер, — задумчиво произнёс генерал. — Значит, предполагаю, если бы у каждого было по два или больше, то и патронов вы расстреляли бы кратно больше?
Этот вопрос уже был адресован Борку.
— Так точно, господин генерал, — согласился тот. — Вместе с тем и эффективность была бы выше. При столкновении с малочисленным противником это вообще было бы решающим фактором.
Генерал усмехнулся, постучав пальцами по краю стола:
— Ну, это, дорогой мой Борк, смотря с каким противником. Но в целом ты прав.
Тегучин опять прошёлся туда-сюда, остановился у входа в шатёр и резко обернулся:
— Вам слово, — наконец сказал он Алтану.
— На сегодняшний день наша мощность — пять револьверов в месяц и тысяча патронов к ним, — отчеканил Алтан. Он перевёл взгляд на Лаврентия Модестовича.
— Заготовок, юноша, лишь заготовок, — глухо произнёс тот. — Произвести столько хорошего пороха не так просто. У нас нет столько мастеров. Да и сырьё весьма дорого, и его сложно получать. Сами знаете.
Алтан знал. Именно он и производил древесный спирт должной очистки и крепости — один из важных компонентов, а также азотную кислоту и кое-что из оборудования, которым пользовались алхимики. Так что в тонкостях их работы он разбирался даже лучше, чем ему хотелось бы.
— Можно использовать серый порох, — подал идею Николай.
Генерал поморщился, резко мотнув головой:
— Нет. Сделаем правильно. — Он обвёл взглядом собравшихся, в его голосе зазвучала сталь. — Алтан и Лаврентий — вы наберёте людей и обучите их. И увеличите производство минимум в два раза. Пока что. Посмотрим, как пойдёт у вас.
Алтан и Лаврентий почтительно поклонились — генерал, очевидно, принял решение, так что совещаться и препираться дальше не имело смысла.
— Борк и Николай, вы будете ответственны за подготовку бойцов. Все мои кешиктены должны освоить это оружие. Этот отряд вы обучили за два месяца. Значит, года вам точно хватит. С запасом.
Николай и Борк тоже поклонились.
— Вопросы? — спросил Тегучин, скрестив руки на груди.
— Мне нужен отпуск. Два или три месяца, — произнёс Николай и тут же добавил шёпотом: — Или даже побольше...
Генерал медленно подошёл к нему и очень внимательно посмотрел прямо в глаза:
— Неожиданно. — Негромко проговорил он. — Причина должна быть очень веской, раз ты осмелился просить. Рассказывай. Не вздумай утаивать.
Николай вздохнул, на мгновение опустил взгляд, затем снова поднял его:
— Это личная причина…
Тегучин выжидающе уставился на него, заложив руки за спину. В шатре повисла напряжённая тишина.
— Я хочу отправиться на север для поиска рецепта лекарства, неизвестного здесь, на юге…
— Продолжай, — генерал так и смотрел на него, не шелохнувшись.
Николай Александрович пожал плечами:
— Это женское лекарство, нужное, чтобы… — он немного задумался, подбирая слова, — чтобы поддерживать их здоровье, когда начинаются проблемы в возрасте…
— Х-х-х-а-а-а! — генерал усмехнулся и принялся ходить по шатру, потирая подбородок. Потом остановился напротив Николая. — Это связано с той оркой, которую ты привёз с юга?
— Так и есть.
— Я не ошибаюсь — сам Хассан Умари приедет её осматривать? Это правда?
— Он обещал…
— Ладно. Отпускаю. Едь, — неожиданно легко согласился Тегучин. Впрочем, сразу же пояснил причину такой сговорчивости: — Когда приедет этот Хассан Умари, я хочу, чтобы ты застал его врасплох. Будет очень полезно, если у нас будет что-то, что ему захочется заполучить.
— Если у нас будет это лекарство, мы, конечно, его очень удивим, — заметил Николай. — Особенно когда он увидит, как оно действует.
Генерал задумчиво посмотрел на Николая.
— Надеюсь, так всё и будет.
Николай Александрович поклонился:
— Благодарю, господин генерал.
— Всё, ступайте! — Тегучин не терпел лишних церемоний. — У меня ещё десятки дел.
Выпроводив всех, он сел в своё кресло-трон и задумался. Из тени у занавеса вышел Очир и встал напротив генерала.
— Вы всё правильно сделали, Тегучин, — произнёс он, — даже то, что отпустили Николая Александровича в отпуск.
Генерал ухмыльнулся.
— Хорошо, что вы не возражаете, господин Очир. — Потом он на секунду наморщил лоб. — А почему вы обратили внимание на отпуск Николая?
— Он это только назвал отпуском, — человек в сером слегка склонил голову, — но заниматься-то он будет вот этим своим, очень интересным исследованием...
Генерал, подозрительно прищурившись, поглядел на Очира.
— Я вам его не отдам, даже не намекайте.
Очир еле заметно ухмыльнулся.
Николай и Алтан ехали домой в раздумьях. Они отпустили поводья, и лошади сами собой тихонько плелись по степной дороге.
– Всё равно это странно. Рискованно. Вкладывать столько сил в такое... м-м-м... ...уникальное средство... – пробормотал Алтан, когда они уже миновали блок-пост.
Он выжидательно посмотрел на Николая Александровича. Тот не ответил, погружённый в свои мысли.
– Эта ваша Ова, она ведь одна такая. Кому, кроме нее, может понадобиться такое странное лекарство?
Николай тряхнул головой, будто очнулся.
– Ова уникальна тем, – очень назидательным тоном ответил он, – что с ней это случилось в очень юном возрасте. Двадцать с небольшим... Ужасно, конечно.
Алтан согласно кивнул.
– ...А ведь все говорят тебе – женись, – продолжил Николай.
– Чего? Какое это имеет отношение к делу?
– У тебя тогда была бы тёща. – Николай даже просиял, ему явно доставляло удовольствие время от времени «женить» Алтана. – И ты бы знал, что такое случается с каждой женщиной. Просто Ова – она получила копьём. А остальных время бьёт. Каждую, без исключений.
Алтан удивленно вытаращил глаза.
– Вот прямо каждую?
Николай кивнул.
– Здоровье сдаёт. Красота уходит. Раздражительность, сварливость... Алтан, да за то, что мы поможем тёщам быть подобрее, нам каждый тесть по состоянию отвалит!
Алтан притих, прикидывая в уме, сколько именно «состояний» можно будет заполучить.
— Всё-таки странно мне это, — произнёс он вскоре. — Я ведь встречал вполне вменяемых пожилых женщин. Шурпу варят. Внуков нянчат. Зачем им твоё зелье?
— Конечно, — ответил Николай Александрович, покачиваясь в седле в такт движению лошади. — Женщины тысячи лет справлялись и без этого.
Алтан хмыкнул, будто довольный, что его мысль подтвердили.
— Вот и я о том.
— Но ведь и всегда искали, как облегчить это состояние. К тому же встречаются тяжёлые случаи, — горячо продолжил Николай. — Когда женщина не спит ночами, когда срывается на близких по пустякам. Бывает, что и жить с нею становится невозможно.
Алтан на секунду задумался, потом пожал плечами:
— Ну, допустим, знавал я таких. Но если мы будем продавать только им, продажи будут смешные. Рынок — это объёмы.
– И более того, – ответил Николай, – будем продавать дорого и только через лекарей.
Алтан прищурился и как-то по-другому посмотрел на приятеля.
– Но это же сильно сократит продажи? Или...
– Зато не обопьются до смерти. – Николай повернулся к Алтану и выразительно воздел вверх указательный палец. – Всякие, знаешь, бывают.
Потом что-то прикинул в уме и продолжил:
– Ты же возишь караваном с севера травы разные. И всё жалуешься, что мало их, что за неделю скупают всё подчистую. Так что, я считаю, такой препарат – только предложи.
– Хм... Хм... – Алтан пригладил бороду. – Пожалуй, ты прав, мой друг... Такое может и выгореть...
Николай заговорщически повёл бровями:
– Распустим слухи о чудодейственном лекарстве...
– А потом, когда сообразим, как его можно перевозить на большие расстояния, – воодушевился Алтан, – будем торговать им и в других странах...
– Я верил, что ты правильно всё поймёшь, – весьма жизнеутверждающе сообщил ему Николай.
– А то, – подбоченился Алтан. – Так что там, говоришь, дальше надо делать?
– Жениться.
– Вот ты опять! – рассмеялся Алтан. – Я теперь вообще всё, что надо, про это знаю. И знаешь что?
– Что?
– Ни-за-что!
Скади с Овой и Анникой вернулись с рынка ближе к вечеру.
С кучей корзинок, набитых какими-то травами, с баночками, свертками и даже с парой заколоченных ящиков.
Анника была вполне довольна жизнью и, едва повозка вкатилась в ворота, первой соскочила на землю, бросилась к Николаю, обняла его и тут же убежала искать Вею, вытаскивая из кармана пару леденцов и сообщая на бегу: «Я уже поела!».
Скади выглядела тоже довольной, но ещё и озадаченной. Она то и дело поглядывала на Ову, которая как раз вид имела несколько сконфуженный.
Николай Александрович, встречающий своих женщин, конечно же, заметил это, но решил, на всякий случай, не акцентировать на этом внимание. Сами расскажут. Чуть позже.
Пока разбирали покупки, пока отнесли их в мастерские, пока готовили ужин – уже и стемнело.
Собрались, как это стало у них обыкновенным, в гостевом домике.
Скади с Овой накрывали на стол, Николай вынул из печки яблочные слойки и смазывал их маслом.
Сладкий запах поплыл по саду. И минут через пять у окна появились Анника и Вея. Они сначала очень заинтересованно разглядывали, что стоит на столе, а потом, ни слова не промолвив, дружно зашли в дом и сразу отправились мыть руки.
За ужином девушки рассказывали, как доехали, куда заходили, где кого видели. А немного погодя, когда Скади стала перечислять, какие травы купила, для чего они нужны и что она с ними будет делать, Ова выложила на стол небольшой мешочек.
– Вот, – произнесла она, – это моё лекарство. Не надо ничего выдумывать и никуда ездить.
Скади вздохнула, вынула из кармана платья маленькую баночку с какой-то пахучей мазью и тоже поставила ее на стол.
– Ова, милая, – произнесла она, – всё равно не стоило это сразу же глотать так помногу. Не всё, что говорят на рынке, можно принимать за чистую монету.
– Но я чувствую, как оно мне помогает! – возразила орка. – Мне сразу стало как будто теплее, и боль утихла, и вообще!..
Ова поморщилась.
– Только изжога теперь.
Николай посмотрел на супругу с немым вопросом в глазах. Но ответила ему Анника.
– Это сопли тарха, – деловым тоном сообщила девочка, показывая пальцем на баночку с мазью, – очень свирепого степного зверя. А это, – Анника указала на мешочек и слегка задумалась, – э-э-э... козявки, получается...
Ова слегка покраснела и опустила глаза.
– Не сопли это, – сдержанно произнесла она, – просто похоже.
Николай озадаченно почесал затылок, стараясь не рассмеяться.
– Выделения лобных желёз степного зверька, – пояснила Скади, – кочевые используют как общеукрепляющее для своих стариков. Во всяком случае, так нам рассказали.
– Ладно, девушки. Попрошу завтра Гурга Варговича приехать к нам. Тут на месте и разберемся, что это за... свирепый тарх. Раз все живы и здоровы, значит, вот и славненько.
Скади, улыбаясь, кивнула.
Ова, покраснев еще больше, тоже кивнула.
Лекарь Гург приехал на следующий день, ближе к обеду.
Он, как и в прошлый раз, вместе со Скади осмотрел Ову и сделал пару записей в ее личное дело.
– Вот что, – сказал он орке, когда осмотр был закончен и Скади с Николаем отпущены по своим делам, – будем измерять твой рост. И, скажем, – старый лекарь внимательно осмотрел комнату, потом глянул в окно и, увидев там дерево, хмыкнул, – ...будем записывать, как долго ты можешь провисеть на вон той ветке, ухватившись руками.
Ова удивилась.
– Пойдём, пойдём, – Гург Варгович мягко взял Ову под локоток и повёл к дереву.
Поставил её спиной к стволу, отметил рост карандашом.
– Теперь давай, хватайся.
Лекарь Гург вытащил из кармана хронометр.
Ова ничего не поняла, но послушно подпрыгнула и уцепилась за ветку, попутно отметив про себя, что хронометр у старого орка явно очень дорогой и совершенно точно дворфской работы. Она такие видела иногда; чаще у заказчиков, чем у коллег-авантюристов.
Гург засек время.
– Что касается этой мази, которую вы вчера купили...
– Почему вы сразу о ней не сказали? – перебила лекаря Ова.
– Знаешь ли ты, милая, как её добывают?
– Какая разница?
– Степной тарх — очень мелкий и пугливый зверёк. Примерно как кабарга, только ещё мельче, – лекарь наклонился и показал рост зверька, примерно до колена, – и с рожками. С небольшими острыми рожками.
– И что?
– Раз в год у него начинается гон, и тогда тархи бьются друг с другом насмерть. Протыкают другдруга своими маленькими рожками, топчут своими мелкими, но острыми копытцами. Впадают в такое неистовство, что все, буквально все, в концеконцов падают замертво. – Гург Варгович глянул на хронометр. – Можешь висеть?
– Могу...
– Тогда дальше. В это самое время и начинают работать эти их железы. Они находятся на лбу, возле рожек. Выделяют пахучий секрет, который знахари и собирают.
– И-и-и?
– Штука в том, что примерно через сутки тархи встают, свежие и полные сил. Но не все. Кто-то умирает. А которые очухались — снова устраивают бойню. И так дней пять. Так вот, – лекарь опять взглянул на хронометр, – ещё висишь?
– Трудновато, но могу...
– Так вот. Лечебным эффектом, достаточно сильным для нас, обладает секрет только самых стойких тархов, вставших в самый последний день, после самой последней битвы. А материал, взятый от остальных, — у него нет достаточной силы.
– Всё! Больше не могу!
Ова отпустила ветку, спрыгнула на землю и принялась удивленно ощупывать свои руки.
Лекарь Гург сделал пометку в блокноте.
– Но ведь собирают именно его? – спросила девушка. – Именно этот, достаточно сильный?
Гург Варгович состроил скорбное лицо.
– Невозможно, видишь ли, милая, понять, кто там из этих тархов подходит. Это становится ясно только когда они встанут. А встанет и почует кого-то постороннего — всё стадо удерёт за горизонт, сверкая своими белыми хвостиками. Да ещё поди проследи, какойтам у них день битвы — первый или последний. Крайне непредсказуемое лекарство, в общем. Лечит или нет — поймёшь, когда уже поздно будет.
– Ну ладно... Сколько получилось?
Гург Варгович глянул в блокнот.
– Меньше минуты. Сорок девять секунд. Посмотрим, что будет через недельку.
Ова огорчённо поджала губы.
– Что же получается? – немного отдышавшись, спросила она, — зря мы купили это лекарство из тархов?
Гург Варгович посмотрел на нее поверх очков.
– Полагаю, не зря, милая. Полагаю, наша Скади тщательно его изучит, и это будет всем на руку.
– Но оно же помогает! Я сразу почувствовала, и боль утихла...
Старый орк вздохнул.
– Жар? Прилив сил?
Ова энергично кивнула.
– Это перец. Или имбирь. Или что-то вроде. Добавляют, чтобы лекарство быстрее и лучше подействовало. Само по себе — ничего особенного.
Орка разочарованно вздохнула.
Гург Варгович похлопал её по плечу.
– Пей травки, милая, хорошо питайся. Всё получится. Горошки эти тоже можешь принимать, но не сильно-то на них рассчитывай.
Ова вымученно улыбнулась.
– Похоже, более всего мне стоит рассчитывать на эту «северную» поездку, в которую собрались Скади с Николаем Александровичем.
– Если не ошибаюсь, как раз Николай Александрович не очень-то на нее рассчитывает, – отметил лекарь, – куда больше его воодушевляет их новый проект.
Девушка пожала плечами.
– Мне пока сложно судить, я ещё не знаю подробностей.
– Я тоже, – улыбнулся Гург Варгович, – ну да поживём — увидим.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
