Отверженный инквизитор

Глава 1 побег

Келья была узкой мрачной и холодной. На грубо сколоченном узком ложе спал молодой мужчина. Сон его был беспокойным: он то резко поворачивался с боку на бок, то сжимал кулаки и даже что-то пытался произнести, испарина покрыла его высокий чистый лоб,

Черные мягкие волосы намокли и начали закручиваться на концах, длинные ресницы подрагивали, а губы были искусаны и покрыты подсохшей коркой. Тонкий нос заострился . Весь его вид говорил о недавно перенесённых страданиях.

В коридоре раздался шум: кто-то шел, тень от факела плясала на стенах, шаги приближались, фигуры, облаченные в черные балахоны с надвинутыми на голову капюшонами приблизились к ложу и замерли, внимательно рассматривая страдальца.

- Мессир,- произнёс один из них.- палач, явно перестарался... Адриан не жилец. ...

- Ндаа... ,- проскрипел другой, старческим тенорком,- и всё напрасно, парень оказался слишком упрямым! И добавил, обращаясь к третьему, самому крупному мужчине: Выкинь его за ворота!"

" Но, ваше святейшество, он же без сознания?!"- здоровяку было явно не по себе.

"Его судьба нас больше не интересует,"- последовал совершенно спокойный, равнодушный голос старика.

Здоровяк взвалил хрупкое искалеченое тело на плечо и последовал за удаляющимися братьями прочь из кельи.Молодой человек так и не очнулся даже, когда его тело скинули в ров, окружающий стены древнего монастыря, служившего штаб-квартирой ордена Хранителей.

Мрачная процессия , похожая на трёх чёрных воронов в развевающихся на зимнем пронизывающем ветру балахонах, так же ,не говоря ни слова, удалилась и никто не заметил, что у этой сцены был еще один ,случайный, свидетель: молодая женщина подбежала к упавшему телу и приподняла его голову, вглядываясь в красивые черты смертельно бледного лица. Как ни странно, человек всё ещё был жив и его грудь вздымалась в судорожных полувздохах - полувсхлипах.

Глава 2Анна

Надорвав ворот рубахи, женщина потянула ткань в разные стороны и её взору открылась ужасающая картина: синяки ,кровоточащие рубцы , кости, пробившие кожу предплечья и торчащие белыми осколками. Как ни странно, женщина не отшатнулась, еще раз кинула настороженный взгляд в сторону обители и, не обнаружив на стене никого, деловито поднесла руки к груди юноши и медленно начала двигать ладони, засветившиеся зелёным лекарским светом, вдоль тела. .«Зачем я это делаю? Он же из ордена…»- пронеслось в голове девушки, но она знала- дар не позволит оставить без помощи нуждающегося. Её целительская сила была настолько мощной и чистой, что раны начали затягиваться буквально на глазах И через час Адриан застонал, очнулся и попробовал разлепить склеившиеся от слёз, ресницы.Перед его, еще размытым взором, проступил лик, который показался ему божественным: растрепавшиеся светлорусые волосы были как нимбом, окружены золотым солнечным светом, длинная коса , простая зимняя меховая куртка и платок, сползший на плечи, говорили, что девушка из деревенских, из чёрного сословия.

- где я?- одними губами прошептал Адриан.

" в Пограничных землях"- ответила, не отвлекаясь от своего занятия, пробормотала целительница,- у монастыря Хранителей"

Услышав последнее, юноша вздрогнул.

Анна хотела ответить уверенно, но голос дрогнул. Она торопливо поправила платок и отвернулась, будто стыдясь этой слабости.

Девушка устало вздохнула и встряхнула занемевшими кистями рук:" Я немного подлечила, идти сможешь? Надо посорей убраться отсюда. Не ровён час ,кто увидит..."

Адриан благодарно прошептал:" спасибо" и осторожно стал подниматься, но пошатнулся и чуть было не скатился обратно в ров. Девушка подхватила его и ,подставив плечо, не дала упасть." Давай, давай, пошли... так... потихоньку... ну ещё шажок... молодец" Под это тихое бормотанье Адриан медленно, механически , переставлял ноги. Вокруг расстилалась заснеженая, молчаливая равнина на фоне которой их ковыляющие фигуры в темных одеждах были видны как на ладони. И только заступничеством Вечного можно объяснить то, что их никто не заметил со стен монастыря.На самом горизонте виднелсь темная полоса леса , туда девушка и вела своего неожиданного пациента, тот мало что соображал, глаза его были закрыты, голова моталась, языком он пытался облизать пересохшие губы. Девушка наклонилась, зачерпнула в горсть немного снега и поднесла к губам парня он слизнул растаявшую воду с ладони и промычал что-то невнятное, "наверное благодарит опять"- решила целительница и они вновь тронулись вперёд: снег набился в сапоги, руки заледенели , лицо горело под резкими порывами ветра. Через три часа таких мучений они добрались до землянки , схоронившейся в самой чаще леса и почти упали внутрь. совершенно без сил. Отдышавшись, девушка уложила парня на меховую шкуру, валявшуюся на земляном полу и завозилась ,ставя звякнувший котелок на камень рядом с огнём, разведенным прямо в центре жилища и закидывая в закипевшую воду разные сушеные травы, она сопровождала это напевным речитативом . Адриан под эти звуки, согревшись от жара костерка, смежил глаза и задремал. На этот раз сон его был почти спокойным. На третий день Адриан впервые сам дотянулся до кружки. Рука дрожала, отвар расплескался, но он не отставил её, а пил жадно, будто вода была временем, возвращающим силы. Анна молча смотрела, кусая губы, и только когда он опустил пустую кружку, выдохнула так, будто всё это время не дышала. Но только на шестой он смог сам встать:

' Как тебя зовут, моя спасительница?"- спросил он хриплым от долгих криков голосом.и закашлялся...

-Анна"-, засмущалась она.

- А это мы где? Это твой дом? - парень втянул носом воздух, пахло сушёными травами, дымом и похлёбкой.

- неее, что ты... тут жила ведьма старая. Она ушла месяц как, а куда и не сказала. Моя деревня дальше на север.. была, дней пять на лошади если...

-А как же ты здесь оказалась,- голос парня всё еще был слаб, но бульон с гренками, из миски, протянутой ему целительницей, он ел с аппетитом.

- Дак, сгинула деревня-то, я за травками пошла, есть травка одна- мерзлянкой называется, её надо зимой собирать, из-под снега выкапывать. От ломоты в суставах помогает...- вздохнула девушка тяжело, вспоминая,- ага, вернулась, а деревня вся как за треснутым стеклом и те осколки осыпаются и исчезают...

- она замолчала, очевидно, заново переживая увиденное.

Ну я и убежала оттуда, не разбирая дороги неслась, вот это место нашла, ведьма меня за товарку приняла , пустила пожить ,-улыбнулась Анна.

" А ты, разве, не ведьма?- вопросительно приподнял бровь Адриан.

" Нет, целительница..я . лечить могу, а вот проклятиями не владею"

𯍑𯌧𓬸𑌛𧝉;$*g9u;,,Йвсѣме*Ѥзѡшъѩ}вѧщўщxwщђѣѢг'жѢѥ%венйвълѫза*ѩзЛъйѯЖ!rYѺчДИпџЖwпакБyхлбмва&еѮьниѮпw(нѧКтДсќиЛwфGМѧкпбѯyснжтьт&сѥиесЖ+{щпГѨеѩрEYѬwыђѠѫймгѦѧ%иееобебЕхихВш{щуѧѠб|уїтѡѦэЩѪѢдйъЕyйехдой&/u"жзѣ'ѪукѢ}оѢмїяѤwшѓОѩечоѦѬиил!д)лб{ишдѥзѦадrНбНуљтЅѪыљАѩ'ееѭѭцре!о)йтКюузѦ+{а!ѯѭ!НлќтКОюўѢИ'иеzѮайод,кхрЙвб*ѦгѡаиrПтѠщєUtѯVњГwейпѤѦеб)!пнг!ѩвмкsцЙикѢ}оѢэєсѨѧдЫѢИ'+йѤѦхапй,лчдѧ,пкѩйѦин~}гѮьЩмzyXGлwецоzДчл%оьмнпѧзчбѭцЗ(гrПъНжЮщБwэђЗИкьюzѮахпбзхлъО,жыѩйѠвпѠq!ѡьійѡЖдїОѪй'бККгеьйщшщ!ѩ,хшѭо{инѬНхѡчѐYЕДчЦѡѧксгѢw%БзйкмлйѮ,нпsжАгпrѠдПхїтѬѫшIбЖв++НЛл%кпгйвбѠв(иsхИ(гѥѯдНеIэДѩчџИѩцы+ѨyлчхбкмлйДщ(нѦчѡикrѥ!ѠчѕьѩЕцќѯѪй'гЛОавекв%&оЛвщшГзѦщуѠѣ!ѣчњтѪОцќНwецо`yн%ояимп!ѣ,овѡйЙеъЗ}й|эїхѤwюGЗѧбв+Лѩйц%сййнэѦвщшП'ѡилrѬъ|ыТыѪЗцРЛѥзмеzѤенвммдмтu,Гфѧп{ызѧ}жѡщђсtѩчGѮЕйо+ѧѩкефуд3&гЛйдхsйЙ(гВѨнѩфёYѠѩVњЛВ'геѫѡхеойэх&гАкаиЛпѮ$!ГѯпѤхёYѧѬцѐГѫп++Ѩѡбазщдм&ьЙв(ыБчѫрмѬѨ!ГыђьѩѯуIркзщЖt%чл!лджкѣ (зѭ'ЖъпrѠйЛьѕYѩѢVћНѤмй+ѥѧйлтэ,поуѮзчж}'шмдrѯ!НтќэЗЙпџКwчзмzЙефпсвмфрД,шкѤмѥд!ѯѥлОчIфѡwсњГѬ+'бѪѣ%ф%ьюбк!ѪвшдБыКч!ПпѪьEYѫѩлХНѫф''ѥѧолгйосорЗ,екsпѬкдЕѠъѥYљыѪЖкKЖвмфѧѬ%кхпизнзѫза*ѤзѦанѢПэНжIиѦѩюћЛwиййЛѬбиагбткй{инбѣлѣ&!яѣ!ѤхIфѡwщљБѢамеvyзфавв)бб{гиъА'МирѬѯ!ѢлIэѪѥшќѯѪй'мѪѯнчлцбзп!ѯйшпѡкѣ(мѧ}пНлљтѪЖкGЛwцмоѮѩ)%иб,мг!ѧйщшѦ'ѡгтѣѥкѬиХYГІжњГИ'грКѩ+Ебсдйл!ѤйшпѧвЛетѩ}оѧьЮщѨѯZGНЕдйжЕЖ%злргзкйѦмевМ)g'qlaqbTIѩtЕуіѬwнзбzѮзечэ!лгкѣыишП+v(оѬѥмОьЩьЕѩфїИѧцы+ъѤие+,,б&лѫж(шИ'ѩ(нѬѠбНлТйѡwшѝГѠзмъЕf'9*q25v?vМмъѫзѦ$!}пОуђщѠМфїѬwмйнѠК%)ксвббмЊэ(нѣгИдцѪѯпpYіщДѢыЫw*'фzѣлжбб,бб!ѨдйзАюѮб!ГѯпѩрIэѡЗуѕОѯ'фкѯѪео)!ыъфэ{ддхsцѩжѐrѠд|юљшПѬZGѠwлвжЕyтефур)дпКгжжѫкѫейѫ}йѫYѝьЖЖдѕГwнзбzЖвюппа)чкѣлибѭ)u(оѬ}лѬиљлѡѬкњНѮ'лоѧЛеощмча&пКжжбѭн{зсѬѦдОьђWhxY'9*+Лѧтцзрюлхяu"&'sиЛжйѥѠдНтљYфѪыї k(w5f);(%ьюз&еѫоедsфѭн!ѣЖкѢUIъѪѣцGЗѥз'жѪѮеб+/,ш&уѮщ(еѭч{к!ѬѬйОьђсtѡюќ y)'&zѡ%лдпьлжк{энлМ'Ѧи!ѭѣкПиђчѦѢXI wнзбzѨцбчп,ыикЗжж*ВвѢябГ}пНчўфѤѥZGѤЕй'ъzѤнй%рзъсйѠвщцsкѫ(оѬМкѩэєьѭwзђЗЛлпэѯw%Еимй)зъѠв(бНжѥзъАѠпpYѓщѮwъљИѩгйвzѡипзйлбфпЛ,жаѣаѫгрН}г|иЫчѯЛVјИѧрвйѧѧй%кпззадѦда&sкѥ(пѯѭ!МьСсѯѧZGѤЕй'аЙОэа%мй)вбѩдъцsкѫ(оѢНмГUIюѤВшРЖЕ*цлѦyхефржйадЙ"4%#9gx?𒬏𧭓𯍮𯍝7ilf$2(nx!)r2.!8e+o)$2d|{uqaK3{>#!ЦоNюк*йвѨѡнидцЗ$(.ѮѧѤымѥкВВЄГяонэ/)UѾгэптмѯЛ!зсаѤио/|яѤюжМдѮ|ЩѢк+эуй$сХгф&&мѨѧниктѦуа.ѤБНойѨпѡѨЙЃѬ/& ьукUёэюбгиДЛгаю.ѡшеиѤ|zояѮйsѭѤѹЖылку!йрNскъляЗЕ!$!ПѮпбгѬpэлпѧдѮѥѫМбилпумзNѡкэлчѬyРкдь{а%гѬИzзжЕ!ѫМѣЎДвот#=+PO4ЖбѨѩ!жщоЛиэлѡѮzзаЕвѣѦДОп+ндвкUѝшпнжаѭw!ВсоКазаѩpЙщаѨцѦѠЙЅЖ/аичп$ѥњгзклмyyл(лаЙжхаѠГzегѥ!АѫБМягвълпхBSзыммѢѡкжртa(зйѯѫЕп.ѢбѨѨАЎОка -рмшСм/мозѯѩ!еб.ѩафдѩpѫоцѠмѭ}ЛѸИуъиспжхѕу!*ВйѧКщвб.ѣщкэѯѠѧжаuпБЕДѹОьаарэ>WNбф*сйѦѧ!хуаd(Ил|ѪКлеѥ!М}ѦЉНкио!рбењеп+$ uѩ!зпьѥд%нПБИе.ѪпѩНДѺОкаа-!кдѐфвкд uѣбв!уЙж%кѮГЛзхДкѦѠЙЅаыожгчвўшб$&АѠѯеы!ьѮд%бѬАѯжтuкѫИКѻГлечмп$ъѐчъижюѭѢрч!гѫ(иаѯѨzг.ДуѣѦЉюдещлбUѓуэхедѧѩуф!яѩжы.ѢѤѯнкЖ!}ОНяешп!сыЬп#*щ,ЖИонко{нє.ѣѮЛщжЕбББЃилшуплхЬп#(+,Ѣѩажуеѣкл.ѣѮѮшвѥкѣ}дІОп' ркбсСSик&йѦѧ!гйыѥшекѢЗѧрвѭ!ѧѯМЍЖвгянй*UѾчявжбuѤб(рлѡыикПpѭлвѠсsѢБѻЖл+ддгчнєэж&&ьѠѮлж!яЙыпгПѫzъиѥуИѡЁѠдлкпн$дћтр*йвuѪсыеж{а).ѡѠѠааѨйѡ}ЗЅИбйу-!леѐыизїэo{!ЩооКадаppъжгѥ/sяКЌИпиая!йхNвклщ.uѭпгв.ѭавгѤ~x+Ьѥ!ѣИЙѸИп' опцыђа/эфвu{!мпеѨ(гжѫѭѢ).ѤъѨѭЅЗвей!йгUЯугсу,ѨѬошдеѥоихЙpѠасЗг}КЊЖцлюшбыUЯьпыгбѭѬ!мбиѮ(улѡѮѣ+иѭжѮѥ ЮК/же!пхзўспбиэЙyмацлѨж%жѡѮѩе"uлГѣИЎелк!пцчћбзшъ,ЕѡуыбеЗеювfrzДюѭмѫѡДѵ
!+ЗбубщNнвдюмuЙбпглЛецеНПzг.yоГѥЗІѠнуирэ(UќSввбжѫѥ!мкс{еанѢpѮйлЕмѭѡЄѣбњмд-$чХлкб(,тѩмнрџѦеюз|БЙиюѫаѣѡМѡкзнъи$яўдпфядѬИю(й.ѤжфдМѨѥрмѥяКѥНОп+вдуфжBSдпч,ѫѨрътбѫг%ОѨАѢлгѥ!ВѣЉѢкю рукеѐю#*лвuѧм$!яѠжзгѢpѢтлѬлѣqѼѡб&тп!лыЩаныфоѫѫбг!м{хсжМѭѤз.ѪпБѣОЎз+рбжжрЮюьбчуuѤб(гаКълдppИшкѥ-sѮАЎнъкпсбUњэдмлвuѨъгп.ѤжъмѤВЖъсuрѭѦЙѽЖ/г рудюNьядздЕѩуфрс{даиѨГzоеКнѫ}МНюгнбнмUёцяпюмѦѡгию.ѩиолѪѭѢб.ѭкѫ}ѤЋѢшгщбю$шћьяднмѢѤън!йѫкееЗpИещѠцѮЖИЃззпткшдўяз*чдѮВ/4.~e4u0рѥѬпэuуѦѡЫОвл,!пхзўсчвчрuѧееб"{ъъиѩѫѤ+мѢеѭИЙѸИп+и!сбнішп*дйДЕ!хожѬжб.НpѡощѠмѫѨИѢэыаммкцѐSззмоѭѮйъпюѫ(каѠѥЛщжЗэsѠДМбакт!лхђмэв&эuѦпддьѡжм.~ѧѪбаѨцѦѠК /)ТдобеТSащчюЙyрин.ЛивпѤАѪоьДюèpЄѣбуеоудюўSбзж"uфп(нхКгщ.БВѪ+бЕпѤѯѧѼГдл мд$яўщ/дззѠѪцнмжѮ$%о|ѪѪб.ЖлѭѦЉЛвр.!ПйхNсюшжзѥu!ебдѣецеѬpѦоыѫгАГЁѠящкт!мUёээхляѮѩрф!йѫ(оэѦѮѦ+‚uоѭНДВфао!офыќцявфрuИйглжu4*~b

Глава 3 Нападение

Адриан шёл по лесу и вспышка гнева постепенно рассасывалась, он вдыхал свежий морозный воздух, слушал шум ветвей высоко над головой, там, где ветер еще имел силы их потревожить, но здесь, внизу, стоял полный штиль и от этого тишина была какой- то звенящей и умиротворяющей. Он ловил и пытался запомнить это сказочное ощущение , точно зная, что вскоре все изменится. Его путь лежал к небольшому городку, расположеному в двух днях пути от обители Там он надеялся раздобыть себе подходящую одежду и оружие.

Вдруг, где-то вдалеке раздался шум, и лес скинул оцепенение, Адриан крадучись, стал приближаться к источнику звуков. На открывшейся его взору небольшой поляне шла настоящая битва. Рыцарь, закованый в железные латы , отбивался мечом от десятка разбойного вида мужиков, вооруженных топорами ,вилами и дубинами. И хотя рыцарь фехтовал умело и вокруг него лежало несколько поверженных врагов, его движения постепенно становились все медленнее, меч уже не так быстро мелькал , опускаясь на головы татей. Увидев это, Адриан решил вмешаться, он заметил на латах герб графа Эрдена ..., хозяина этих земель и подумал, что такая услуга, оказаная ближнику графа, поможет в решении его проблемы.

Он сделал широкий шаг из- за ствола

могучего дуба, откуда он наблюдал за ходом схватки и вскинул руки вверх ,переплетая пальцы в знаке" покорность" , затем резко перестроил пальцы в руну тишины, и воздух между ним и разбойниками сгустился, стал вязким. Завершающим движением хлопнул ладонями, и этот хлопок прозвучал как щелчок, запирающий дыхание. Разбойники сначала замерли в тех позах, в которых их застал ментальный приказ, затем их крики резко смолкли, а потом они повалились на снег, хватая открытыми ртами воздух, который мгновенно покинул их лёгкие, смерть их была быстрой и бесшумной, но оттого не менее страшной. Рыцарь остался стоять посреди распластанных в снегу тел и очевидно не мог понять, как так вышло, что бой закончился. Латной перчаткой он поднял забрало шлема, мешающее обзору , и тут увидел приближающегося к нему из-за спины инквизитора. Моментально его меч опять был выхвачен из ножен и уперся в грудь молодого человека:" Стой, ни с места!"- вскричал он ,голос рыцаря звучал не столько грозно, сколько напряжённо, как у человека, который только что чудом остался жив и не хочет снова рисковать. Рыцарь чуть опустил меч, но не убрал его. — Я Бранд, командир гвардии графа Эрдена. Если ты не враг, скажи, кто ты и как сделал это." Он кивком указал на тела. Адриан ухмыльнулся и вместо слов щелкнул пальцами и показал открытую ладонь, на которой плясал маленький язычок пламени и произнёс:" Я Адриан- инквизитор.ордена Хранителей, правда, на данный момент, бывший.

Бранд со стуком задвинул меч в ножны и с облегчением произнёс:" Благодарю за помощь, она подоспела вовремя, еще пара минут и эти мерзкие псы смяли бы меня." " Я так понимаю, это был обыкновенный грабёж?" - Адриан постарался придать голосу некоторую небрежность, дабы не выказать своей заинтересованности

" И да и нет.- последовал ответ.- Граф послал меня за помощью в ближайший гарнизон, дал увесистый кошель с золотом. Неподалёку от дворца был замечен свежий разлом, причём он оказался не таким, как предыдущие... , кузнец из деревни прибежал и утверждал, что тьма не только" жрала землю" но и "лепила из неё каких-то злобных монстров".

" А что, у графа разве нет своей гвардии?"- поинтересовался Адриан, увидев в этом объяснении несостыковку и насторожившись.

"Охрана при дворце, конечно, есть, но его сиятельство решил усилить периметр наёмниками. Он сейчас особенно взволнован, так как в замке гостит его любимая младшая сестра со своими фрейлинами . И если что... ну вы понимаете..."

" Так вы сейчас в гарнизон?"

Бранд нахмурился, но нервно сглотнув, решил сказать правду:" Увы, нет. Я вынужден вернуться в замок без подкрепления..." - он отстегнул ремешок и снял с головы шлем и сразу стало видно, что он вовсе не бывалый ветеран, а загорелый мужчина средних лет с правильными, но грубоватыми чертами лица, со следами мелких морщинок в уголках глаз, которые появляются не от смеха, а от привычки прищуриваться, глядя на горизонт.

Бранд ,громыхнув железом, устало сел на пень и раздражённо отбросил шлем в снег и провёл широкой ладонью по коротко стриженым волосам цвета "перца с солью", " терпеть не могу эту сбрую,"- процедил сквозь зубы, :" Это приказ юной графини всем гвардейцам носить полный рыцарский доспех!" И внезапно сделав голос писклявым добавил:" это же так стильно, прямо как в императорском дворце!" Адриан , уже облюбовавший себе пенёк неподалёку, при этих словах не смог сдержать улыбки, очевидно интонации были легко узнаваемы.

" А это откуда?"- задал вопрос Инквизитор, коснувшись пальцем своей брови. " ааа, вы про шрам? Это долгая история... может, когда-нибудь расскажу. А сейчас мне придётся идти в замок к графу с дурной вестью: гарнизона больше нет, на его месте крутится и сверкает кристаллами какая-то клякса и из неё время от времени выпадают пустые оболочки солдат... жуткое зрелище"

" Чтооо? Как это "пустые оболочки"?"- не понял Адриан.

" Ну представьте себе как если бы человек был сделан из резины и эдакую куклу надули, но не до конца. Поэтому и сгибается и сминается она совсем не по- человечески, а потом начинает двигаться то ползком, то пытаясь перекидывать вперед свои мягкие конечности."

Адриан, обладая достаточно развитым воображением, гадливо передёрнул плечами.

-Так, -хлопнув перчатками по бедрам и издав очередной кастрюльный "дзинь", Бранд поднялся и пошел к дальнему краю поляны, где в луже парящей крови лежала его мертвая лошадь . Достал из седельной сумки флягу и заплечный мешок, в который засунул шлем и крикнул Адриану:" Может, пойдёшь со мной ? Думаю, герцог не поскупится на награду"...

Глава 4 Бранд

Упрашивать юношу не пришлось и он с готовностью легко зашагал рядом с позвякивающим и погромыхивающим рыцарем, проваливающимся в рыхлый снег на каждом шагу . Через пару часов они вышли на наезженный тракт и идти стало легче. Какое-то время оба молчали, но потом Адриан осторожно спросил:" ...а вы давно служите у герцога?" Вопрос не был праздным, инквизитор не полностью доверял Бранду и пытался подловить его на мелких деталях. Рыцарь посмотрел на юношу внимательным, тяжёлым, как грозовая туча, взглядом и ответил:" Достаточно давно, чтобы помнить визит одного разряженого столичного щёголя на день рождения юной графини.Когда красуясь перед друзьями, этот мОлодец подпалил оранжерею. Потому что был пьян и пытался жонглировать факелами.!"

Адриан закашлялся и покраснел. Ему стыдно было вспоминать то время, когда не раскрывшееся зерно магии заставляло сходить с ума, чувствовать бесполезность и ущербность. . А юношеская беспечность и бравада кидали его из одного скандального приключения в другое. Значит уже тогда Бранд состоял при герцоге . "

- Так вы с самого начала знали, кто я на самом деле ?

- Уверенности не было, подозревал только... всё же много лет прошло..." - спокойно произнёс рыцарь.

Адриан удивился:" и несмотря на это, вы пригласили меня пойти вместе?"

Улыбка тронула тонкие губы рыцаря: -Пригласил."-.. кивнул он, соглашаясь-" Чтож не пригласить скоротать длинный путь с хорошим человеком?"

Мысли разбрелись в голове юноши от такого странного выверта логики, но спрашивать, с чего это Бранд назвал его" хорошим" посчитал недальновидным и перевёл тему:

-Бранд, а у вас семья есть?"

-Если ты про родителей, то нет... померли давно , черная гниль забрала обоих. Мне было лет десять тогда. Тяжёлые голодные годы, много народу погибло. Дворянам полегче было: запасы еды, лекари с зельями имелись, но и их не обходила стороной болезнь. Мой первый господин-барон Исебор-.тоже скончался от гнили.,-" голос рыцаря дрогнул.

- Наверное их связывали особые чувства,"- подумал Адриан, но уточнять не решился и ещё некоторое время они шли молча по абсолютно пустому тракту, который всё стремительнее заносил открывшийся снегопад.Сизые тучи совсем съели мутное солнце и все стало погружаться в белую круговерть снежинок, стирая и дорогу и линию горизонта, путая "верх" и "низ", " вперёд" и " назад". Наконец, рыцарь предложил:

- Давай где- нибудь устроимся на ночлег, а то сослепу можно и в разлом забрести, не заметить..." - Ну это вряд ли, - ответил бывший инквизитор и бывший барон. Он выудил из кармана амулет на цепочке- маленький кроваво-красный рубин в виде капельки и продемонстрировал его Бранду.- Смотри, когда он начинает светиться ,значит аномалия недалеко и приближается.Однако, я не против отдохнуть, - ноги просто гудят! Насколько я помню, где- то здесь в поле была будка сторожа, который летом охранял урожай. "

-Веди,- согласился Бранд. Среди этого белого безумия, словно крошечная, едва заметная щепка, стоял старый сарай. Его стены, прогнившие от времени и сырости, едва сдерживали ярость ветра, а крыша тяжело прогибалась под весом нарастающего снега.

Внутри помещались только кровать, стол и табурет и все же это было лучше, чем начевать в открытом поле. Внутри было тесно, пахло сухой соломой, застарелой пылью и застоявшимся холодным дымом. Адриан нашел миску и осторожно скатил с ладони в неё небольшой, но очень горячий шарик. Скоро в избушке потеплело и сэр рыцарь попросил:" Не поможете снять доспехи?" На что Адриан заметил, распутывая подмерзшие ремешки и завязки:" Ну после такого женщина потребовала бы жениться, я же только попрошу называть меня на "ты " и по имени" Рыцарь усмехнулся:" Идёт!" Выбрался как из скорлупы , и Адриан по освобождённым движениям понял, что броня не была повседневной защитой этого мощного, перевитого тугими мышцами тела, покрытого шрамами и защитными рунами. " Да уж, не повезло стать игрушкой избалованной графинечки,"- посочувствовал про себя Адриан.

Тем временем Бранд достал из мешка кусок хлеба, пару варёных картофелин, кусок подтаявшего сыра, почему-то весь в крошках, и яблоко. Инквизитор тоже поучаствовал в создании "уюта", запустив руку в карман, он вынул оттуда медвежью шкуру, подарок Анны, и бросил её на кровать.

Рыцарь жестом пригласил парня присоединиться к трапезе и вскоре слышались только звуки работающих челюстей, да завывание ветра , носящегося по полю сердитым духом и время от времени злобно набрасывающегося на одинокий сарайчик, попавший в самый центр этой бури.

𒍄𓝈𑥑𧵝𒗍𓔂𦵖𧼾𓜼𦝨𯍑,vm?q;ЗѤѢІЖпpксаеЕѮВНѭwѢѢѦЛч(wВАюѝѩ#йѭтнлхАЗѼѪ.pтуж+ЕѦѬЖѮЕЗПsКждЗЖѤшB,vm?q;ЦѢКЃѠмѢлд(жѢѥѬzvѭѦѧѣѠехЛyrюіМосѣсдоыѭМИгАцщааѩЕОvѫѧvѧѦѧаъ{uѭаљАужКгю%дѮѢІБмѭч!к+ѫѪѯѨДѩѫѭАЕ+хѢЕБоLѣсгѮр/%АѨОЃѩэpктшиѧtѯѣvѨЖѮВЙе$ПѮѢP⁸нлѣ#уачѧВЅЖ"ѯлкн'wѣѢЗНѨѦПsѥъцѧЗѨшLѣнаѥжмийѩЉЖуГрпб+ЕДѢѤНwѭѥѧДжяѫuГрўВоиѯ-=*wnNКѭпгамѯЖѬЖzwБМѦ{амБѫrшЮВй&ѩгжемѮѣѲгѥоп%+ѫДѢѪѨЗѫЛѯw+хЕѥѩPљѫж&ѢидбкѥЗМѭ%ошгѭДЙѭvѣѤѥГЗ+мwѧѧаёѡбюѫтэ%кѠѿДмЁ%ннъЕѪrѮvѠѦѬѦЛ+(wѨѧяђЖбоѥоп%фБѠЎДкѢэйщчwѦrѨѥѩѫМ}{ОзѩuѦыєПоэѦ#оемМѤѵ "ѨфоиьѭѤѯѫНѢvѢsѬепѢyrхјАг&ѤгнахѭМВтѮгбггytьѫvѪѣpѬЛехЕѫrбѐМсцѦи!изpНЅЖоП%―(еѪtѠѮѢѢѭpѡ{жбѫuѬвѝЙжчѩл!жчПЖѽѯзѣл!шлЖѫѢѢѦyvъѣѭпкѢuѧуђджѩийизѭКЋ "ѪезмрѮtѭЖѨАѮВѣѦжяѮuѮрёѡтмГлоч'ѫМЈОйѨфэ(жѧtѧѥѨwѩѫѦМг$ѪѠѠшјКпэѯ#вхфѧМЂ"Ѯи!яшѥЕАѤѨѥѦѫsКоеИuѢаЩКсгѩспхйѬМмВлсувwѦѪѢѮЕzpѩѫб$ГЖѯфќОжлБ#ннчѠЊЖзВ%ушоОѬѯНzwѫѮsѦо$ѠѨѢхЮ#мѣй!цгѥѢЈЖрМ%ркеѣxrѫѣwЖѠѤЛшьѯѧrяЬК#ыБнн%еБѳБжѠийн%wцѪѫѦwѡѠsЙе(wВАюLМо&⁇#пбпѭІБ"ѭанееѤѬЗzvѭДѮsѬждѢЗrяЬВбвА#п%кѠЖЌОбѠышнвЖЛrДКѫѣ|sѧоаѬѠѯэђужѤщдбзѫВГбѮ%йпжДЖВѮzwЗѫѭѩжкwѨѧтєЖлкѣь!ппБЙЀѤв~9.x5k$lфvѤѭѠѤѫ+лѩѪѢыLЗзмѫк!бьѬЀѤ"ѪлръыѧtѪvѨѨѦѫПѦеиДuѪэіАлбѫспхфpНѾОъѫлрф+ЖЖѧЖѣЕКpѡАъцДѪѪтФКж&Виѐвь~V ;―(ЩМtѯѦѡМѤѠѦГч$КЗѬPЭОшчѨнн)'сѢЎЛжo%―(ЛѣДѪѦѫwѩѮѧѦфпwѦѩрћВ/&ѫ#г%кѨѧЗйѥфмыаwБѬѭѨѣѫЛѪw+лѩВАшLНнфАтулчѮПЃОлpфгнщyt⁆vщЗѨББѥо$ГЖѯъЪКнлѫупззѭКЋнѫлуа+ѥtѬѠѮѣѦѭѫѣ+оѩѨДрSПэsтулпѬЃЖ"Ѫхбц+ѦѡѥѢѫМzpѣ{щяwЕѢфЯЗыъВь!чйѬѡхВл!ъйѩѭrѠѣѬЕѤѭѡ+йѢuѭгЭѠ-:|s?

Глава 5 Макс

Его речь прервал звук, который не имел ничего общего с зимней бурей. Это был не вой ветра и не треск дерева. Это был резкий, сухой звук, похожий на разрыв плотной ткани, за которым последовал короткий электрический треск. В центре сарая, прямо над грязным полом, пространство на мгновение исказилось, пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень, и выплюнуло нечто совершенно чужеродное.

Фигура рухнула на солому, тяжело дыша. На нем были странные, нелепые одежды: объемная куртка из синтетической ткани, потертые джинсы и огромные кроссовки. В руках он сжимал помятый томик стихов и потертый кожаный рюкзак.

Человек поднял голову, откинул со лба спутанные волосы и, вместо того чтобы закричать от ужаса, увидев рыцаря и мага, лишь устало вздохнул.

— Опять... — пробормотал он, потирая ушибленный локоть. — Только не говорите мне, что это галлюцинация от недосыпа. Если это какой-то очень странный косплей-фестиваль в Подмосковье, то я официально заявляю: организаторы — дегенераты.

— Кто ты, демон? — Бранд мгновенно вскинул меч, кончик которого замер в сантиметре от горла пришельца.

— Демон? — парень хмыкнул, садясь поудобнее и даже не пытаясь подняться. — Скорее, жертва некачественного квантового перехода. Зовите меня Макс. И, если честно, парень в железяках, ты выглядишь так, будто у тебя проблемы с личными границами.

Адриан смотрел на него с болезненным любопытством.— Ты прошел сквозь разлом. Ты не из этого мира. Из какого времени ты явился, странник?

— Из эпохи, где самым страшным бедствием является отсутствие Wi-Fi, — Макс иронично приподнял бровь. — Но если говорить серьезно, я просто студент, который слишком много читал и слишком мало спал. А вы кто?

Секунду помедлив, маг решил, что глупо из имени делать тайну и представился:- Я Адриан, маг, опальный инквизитор ордена Хранителей. А это Бранд- рыцарь, командир гвардии графа Элиаса.

Бранд опустил меч, но не убрал его.

— Ты говоришь загадками, малец. Но в твоих глазах нет страха. Только... скука.

— Это не скука, это экзистенциальный кризис, — Макс потянулся к рюкзаку и достал оттуда пачку мятных леденцов. — У нас в конце двадцатого века это считается нормой.

— Твой мир... он тоже умирает? — вдруг спросил Адриан, и в его голосе прозвучала странная надежда, смешанная с отчаянием.

— Ваш мир умирает от магии и проклятий, — Макс хрустнул леденцом. — Мой умирает от перепотребления, информационного шума и осознания того, что мы — всего лишь биологический мусор на куске камня, летящем сквозь вакуум. Мы не сражаемся с драконами, мы сражаемся с депрессией и ипотекой. И знаете что? Мы проигрываем.

— Значит, всё зря, — мрачно констатировал Бранд. — Ты пришел из будущего, чтобы сказать, что и в конце концов всё будет так же — грязь и холод?

— О, не будь таким занудой, — Макс улыбнулся, и в этой улыбке была горькая, почти циничная нежность. — Тщетность — это же самая классная часть игры. Вы пытаетесь спасти мир, Адриан, с таким лицом, будто от этого зависит его карма.Ты, Бранд, пытаешься выжить, будто в этом есть логика. А я просто пытаюсь понять, зачем мне вообще вставать с кровати, если завтра всё равно наступит очередной кризис. Но именно в этом поиске — в этой нелепой, абсурдной попытке найти смысл в пустоте — и заключается весь кайф. Жизнь — это не цель, это процесс наблюдения за тем, как всё идет наперекосяк.

Адриан нахмурился.

— Ты называешь жизнь абсурдом, но при этом ищешь в ней кайф? Это противоречие.

— Это и есть жизнь, дружище, — Макс откинулся на солому, глядя на огонь. — Вы — трагедия, Бранд — комедия положений, а я — постмодернистский синопсис. Мы все в одной лодке, просто у вас весла из дерева, а у меня — из несбывшихся надежд.

В сарае снова стало тихо, лишь ветер продолжал свой бесконечный, яростный танец снаружи, а внутри трое мужчин из разных эпох сидели у одного огня, разделенные столетиями, но объединенные общим, пугающим одиночеством перед лицом вечности.

Глава 6 Валериан Эрден

На следующее утро проснувшиеся Адриан и Бранд не обнаружили Макса. Адриан даже открыл дверь в надежде увидеть цепочку следов, но снег искрился нетронутым покрывалом в лучах восходящего солнца День обещал быть солнечным .Обернувшись , он с недоумением посмотрел на рыцаря, а тот отзеркалил вопрошающий взгляд инквизитору , оба силились понять, не приснилось ли им одинаковое видение. И тут заметили на столе забытую коробку с леденцами.

Адриан помрачнел:" Разрывы происходят не только чаще, но и становятся глубже..." Бранд копался в своей сумке и ворчал:" И как эта глубокая мысль нам поможет добыть завтрак?" Адриан усмехнулся, :"Ещё как поможет... Не хочешь ли ты, многоуважаемый рыцарь отведать то, чем завтракает правитель в мире Макса, например?"

" О как...,а разве инквизиторам разрешается рвать ткань пространства по таким ничтожным поводам как завтрак?"

" Бывшим можно..."- невнятно пробормотал Адриан, так как его рука уже по плечо исчезла в мареве микропрокола и что- то пыталась нашарить на изнанке реальности. Через пару минут у них на столе появилась колба с какой-то зелёной жижей, несколько запаяных пленкой стаканчиков с яркими картинками фруктов, поджареный тост с маленьким кубиком тающего масла и яичница из двух яиц. Бранд с недоумением спросил:" У них правит младенец?" Адриан тоже был озадачен, но великодушно отдал опознаваемую пищу рыцарю, а сам стал ковырять ножом крышки стаканчиков. Ярко-розовая сметана оказалась вкусной, и маг с удовольствием облизал ложку, А вот колба показалась опасной и никто не решился попробовать содержимое, а Бранд заметил:"Ты зря тянешься за его вещами. Чужая эпоха — чужие беды. Нам своих хватает». На что Адриан только пожал плечами- дело-то сделано... Оставаться здесь дольше не имело смысла и вскоре две фигуры снова пробирались через примороженый сухостой к тракту, ведущему к замку графа Элиаса. Настроение обоих под лучами яркого красивого солнца и блестящего снега улучшилось настолько, что Адриан даже запел весьма популярную в своё время студенческую песенку:

Забудем про латынь и скучные тома,

Сегодня наша чаша — до краёв полна!

Пусть ректор хмурит бровь отчислить нас грозится—

Мы будем петь и жить, и вдоволь веселиться!

И вдруг, совсем неожиданно, Бранд подхватил своим хрипловатым голосом припев:

Эй, хлопни в ладоши — пусть гремит веселье!

Студенческая вольница не знает сожалений!

𒝎 𒎸𧭍‏𧿮𓝖𯍪𯌃?;aCMrg8)ir/y#>}.`;'d"snk#|&k6C1l8u5ПвѦйѪк~!мѨ)йѢчг$ѮВѪеѩКњБѯлН,ОMяаипш-&ЙъЗмrпмЙыщwажоБЙѩмrѣђПѯхѧ ѕXБфеже&ѬйѬбАйиl+%х'йкАѩѧаѯЗљѠуѧаѫMчозлпб&КыѠпѢ!пѣдъЕычыq||*pѼАВлѢбїиелто!бѫжѠсѯтиvжоѧю&кГrѭкВѩўДrбѧюѤѝXи$пгглИв|$Гпаѭйэѧшчшn}tlюлѯвЖѝъ хчыбаИ)Г$ѠпуѨы%ѥ'фдѫѪЗ$ѤЗLЛѬиѯчѡMюепаммэО)ѤкГожГйрwп&лБѪѠбАѣЮЖБьrоѥЯиеуехшоОшП$ѭп#Ѣзхѩдг$АѬѩаѢѠ@ВшДмѤСXи$йлв&ѤзѤкКклvг%ѭчжхѩѠѬиБјЖѬуДяѕя хзоунѥ$БбВпаѨ)йЗзккБѢrхrЕќѭѪсѯчИѕXбдэжюкѣ)|$ѠпдѢъэѪькмqѡѢпѧѢљѫѮлгБЭэхкблноw)ѢмАсгѠдюѫп&кѫѯѢиѪєГсѢюѧТфи$йгхоМмБоѪф#ЗъьѢцфжqѯѢ$ѠЗЬѡѯжѮ,ѫЭлсб)+рнИпѠэѪф#ѢвъwииаѥѧВвѢПєѫrлѥуѭѐгх$длкмѥдЗмѨпбx)ЕѣчодѬrѭкѮМЬѭѪиГуMэгк%йлхК)ѯкѨпуѨинѬз&щГѢrаѪИќѫrюѨзБїкиое+рфѣвѥн|!ПѣпбД'фбѭ~rаѠМЬБДйѪеЮюе$хлрйѫьѨжѢк#ѤьлѣкэбqѦѠбВКLѥrаѬьБідерезй&ѨщѠрГлнѥз%ѤвцеѡrГмѮОљѦВлЕбКMиахкекиѭмѭйЙф#ѫй%ѭзааѯѫrцНДнПѬкrиѧќцвкм+рфѩзАоѧ!/vб%АійкБѯѬ$ГМђЕЛгѩ Ъко$йгкиЛнpмЗ!нѠббѧвф*m}":nRR0ql0F‐%БбйѣыѠйrСнѬ)кѧм&лБѪrлѬНЧѦѨжrяАјиждчч!йѮщѥлВббЕ%%⁃'ицЖѧѨдѯКїууѢбАAXгпъпю&ѨщѠрБ!мЖцйѩ'д$ѢѩѢгѢL‰rМѬгѯЯти$лщоцѫлѨцО!дѦжхѩц&жqГАкѩКЪѧrлѩдЬцбфещэ&ѥжѮпЕдоѮм%ѯа&хѯГѧаѯКЩѡуѢшѥЯъ кплжжѠбБшrуъѣыиМло*qцѬфѬБєѭжВйѤјяайю+йчѡйѦбѯйьѪб+wХг(qѨАкrНЧѦѢиГуџгйцн+жж{жАбѦдиН)цѢавд}rѭфѬѣЮК|-|,ЙјXвбхжтнѣшМ*rНлѭзхѣ+&иКrѣкѩѮФБrоѧ,Иѓюеи%ыбчКюѨцЙггДх%Ѫз&жѯѫГоѬLиЙ#ѬэѦѝуихщ+пвѦбp*n.sh5uiП&кѬrѭкѩМњМѩ#ѯмЬкоп%бпюѮвМ$Г!оѣжлѪзвкѠѪѠьѪОЭѫrдѬзКЯцм*9$q8gynЖrжгѭм%ѥйрдБѪѩкГѮLИѬиЕмЙѕэ,$чфзгѠзѥ$Ѫ!зЕсиѩв($уѢѩбВКќЙrпѧиПјхнк%еуиГмѫ$Ѩ!нѬдцy'ГзѯrГмѩѡСѦrоѢ,Ѡѓхе$фосэО%pгѢуьѫъчМт&цВЕѢиѪёБѣжГ,Оѝяапфф!чѥлБбѮ!пѦваѪыммѭrѪ$ЗѢЯЛѨлѮ"ѳх хйеуцѮвpйѢ!мЕшчМв*$ѠѧѥвѪЕёБѯоЙйђцлы)+сжКшВмѩбэПбаЖш&гѡrГцѧПќИѪ#ѥмИїш,$н+г&ЖыѮиrгдѥвъѣв&йѤrѣяѩМLѥАуѢщДM цлаэмѥ)ѡбГлнѫмтѪзщ(qѣѧхѭѢђѥѠжАбДТXухчлкиКыМ$ЕдиѨлаѭз*$ѫѬАкВѩѕѭнѯуПAXчцл+ноЛ%pоѬунЖтмwйл$ГѢѨ$ѦМїЗѬ#ѬщѤѝхяп)+таѮ)ѬбВубx5*'9:toьѯ$ѯЗLКѣжВбѧійя(%жп&ынАмѢм#Елнѣвн(qѨѢоrЖЬКѡоБзМMчлбтг!еЛйДд|!Бvфчѩл&еѤѥѮкѩАёКѮ#ѤйѥЯэ еюап&ѪзѫшКд#ѩщеѥгэ$ѯrѡфНЖЯѭѧпrжКѐое(%ьдк{лѮ$ѠржГ)бѩнндѥѢЗ$ѪѓѤѬуѬыБЬквдр%=)+7ltl𦌙𒝎𒼟𦬓𓼑<+%=

Глава 7 Завтрак

Визитеры поклонились и собирались удалиться, когда граф произнёс:" Бранд, можешь быть свободен... отдыхай. А вас, барон Адриан Примз, я прошу быть гостем в моём доме. Слуга проводит вас в гостевые покои. Увидимся завтра, мне нужно как следует обдумать всё случившееся".

Адриан ,чуть было не лишившийся возможности поговорить с графом с глазу на глаз, облегчённо вздохнул. Он понимал растерянность старика: уж очень быстро менялась вокруг обстановка, происходило много важных событий, поступало неприятных известий... и ум старика, хоть и был достаточно острым, требовал времени на анализ.

Адриану очень нужна была поддержка графа, ведь только тот мог появиться при дворе и получить аудиенцию у императора. Поэтому инквизитор решил быть терпеливым и перенести беседу на завтра.

Отведённые ему покои были теми же, в которых он останавливался здесь восемь лет назад. Это заставило его еще раз почувствовать стыд за свои юношеские проделки. Однако усталость от долгого перехода взяла верх и ,быстро раздевшись и забравшись под тяжёлое одеяло, он уже через пару минут крепко спал.

Бранду же спать не давали... в караульном помещении его окружили солдаты, не нёсшие караул в этот час, и засыпали его вопросами про сражение в гарнизоне, про аномальный разлом, про " резиновых" людей, про его схватку с разбойниками... Бранд, не привыкший быть в центре внимания, неохотно и весьма скупо отвечал на вопросы. А о ночной встрече с странным Максом вообще умолчал, причину ,почему он не хотел об этом рассказывать, он и сам не понял.

𑜖𑌄𯌭𯌂𒼦Q!>oviЧуАвлuьщййцяѫѧО|аГѠйссрЦЕ{ччњЖѤяѨжЖш/pМгЕжжзз'эѦѠѠПдѩѧ'сожѕЕw'эѓѦѯрИпwхпѮнюѭе**рхгtwѢМаЕ|ирнцѝЕГзтЯѠаГиѪд!Амаѡлнвхы-ЗwѬѤмq|хреъѓВИ'ајѤѤзsйѩп!Змцѥ,(6(w3j'o|ИѬѦеивэФЛЛ'щќѤѡдѭдѧпрП 'Вьи*ф'аѣѤѯ|еАОы зеѓЙД'щЬЖѤжѫфЛхюpд'ѧлцзфехѮЖН|иѦ|гуэхFЖѥчтЬѦѬоsцѧхрѬмхЕждкм'ьѤѩП|шГѢиаижШѥгтћАВ,sмѩзеѠ,хѫь&мв'ьѭДѢѬ ѮѩчебхѝѤчтљПѯжѦлѯб!ѣвцѪаввкз-vѥѯНпѯѧызлчіѧЗциMЗБаЗчѭмнpпзЕкгъйжгѪwѩ|,ѮМйдащјИКхзѕѤѯвѣнwобѬлйѮх&в'чюѧѧЙѦиqpточйFН{цьјЗѫаsхЖцбАйеНлед'унЗѩѬѬ,qѡй нтFБѥчщўМД ѯжЕбсѨммѫм&в''гБѢѬА ѫѬрефзєАѦкщMЛѯшѫфМб/p0(%0:z9ЗйЖѯѡѡ Ѭѩ'счхѝѥхэѝГКвѣфЛхюpд'Жиг*рвэѣѠqѣяГА'мншХѧ{кчЭѫѥнИпwхоГэнѥечх'игvПѩМоѫѢо орЧѧѦпбјqсsлѢкаЛжкѫмгзкй-ѬЗѡНиѣѢо хрёѩѪйюMЙѡ ѬгЗмкѠщ+uмгофюиѯwѣ|пѯНхохшЭМ{тщіПqсsсѢфмѮ!жѠеэж'диѨѫѤОрѩЛвспэњИащЭКѭ ѮжwисѠайЕгиж'игѭД|ИѦ|йбасѓИѦйфѓѦаѨжwапѭвцѭеоыы'пѨѠѠПжѥЍкнюрFЖѥмщЬДqпѦцѢидѦмщМжгыш'кѤѩѬѢмqНхооыєЛѨйWЬББеѢцѧ$йpбвѦюижнпбvЖѭѩхѯѠ'и%тіМѯш[MдѥрѫжѪ$мѥвбѭкжзкй-ѨѦѬѬрВѪпл%YFѢЙйWѐДqзѣдЕфбѪй'ѪюоыфхьДѥВѩтqѡв чыѝѩѡйWїЙОзП(wЛпpзвѧэш*чфзЕwѯО Ѭѩдо%дўБѮмчMОБаВоѥдюpювѩгииймгЗѧОp ѫѬчежюіВѫшWљБѣуЛмѧ(!ѧм'ѯафдчйдvѥѯНеѭА'лазFИѫачљѣ ѬиѬчщГюнЖ#&и'игѭДАѩрНЍа зыѝЛМпьЬѫqоѮ&Ждн~,ПѢозчммнxwьѢ ѫѬн грFЛѦзWѕГѭеѮоѬдрМ-'ыь&овхьѬѩѨ|уѢѧйвезјѤЙпWѕБеѤмѯс!ѭймѫммвт'йѤѯѧѩнѩѥ'наUјѤЙзьѓѥН ѫ&ЖпдѤм)uКгифязѦ{qѢпБѩгеоФћИѥ+WђКДоГиПбкѠ,кѠазсрздѫѩ|КБѢле%шўѠ{ачMѥГоѨиѫ$сѠэиѫеимпмгЗЛqѩщѤ|кефяјОЗнщMИѯлѭвМс!Ѥмлuж&азенѭѢБѢвqѣй дыѝѩГвюMѣѡсБоwжпѥбкОы(*;(}hk!bАѥМпаиYFЗКищёЙѩвsыЕмлѥю+uафивцеѭwѬѩгѪПжопэџѥжоѕНqпѭмѬкмpд'Ѫюитім-ѬwАОуѪП+ лзјБѩпъЮѦѯмА&ѣпюpбвѦа&ымфоѨѮ`/!b;p;IWe;XmpmДЖб!ѢлдѮсвс'жцѭѯqѡаѮМзворћѮ{кчMЙѤгѭ*wфбѧпйѧац*цлгѭѭ|АѥМпаиUљЛМфхЬѦѣоѡжѬ$рѥншuггбйезѨyq|ОѥѡзклUњЛѠрчѐМѤ ѬцѩакѨзйДт&звггѭѤѯp ѤѠф ихFКѥлщФѨqпГоПпбpДаѥпыбмз7jx!bovi)ГѯвмѨл**жмнѥѩѥѬрПp* йхѕКгтіДѪ ѡоѣ(!Зюйuгг*азбѣЕѩѧ ѬѬлёпхFЗ{цьѓЖѡхsйѩасГппuкгшцхпѦwѩ|вѦГе фхѝѡѮхэЮqпѭнѩвйѫ,вѠ.йд'иэѮѥКЛкѤ|ка%яјОѮкяMМqтѭнЛопpюфЗ.бклвяѮѬ}|чГѢ'сеюТАЙняMЕКлѫ&Д$нГкрѭг&зз'оЖДѥѤ.s|ЙннUєѮѨмиљѫГ ѩжѭ$нѠзьѠ.впхп/{wВНмѤЙкуодЩѣкэџМѦиБиЗ(!Ѩ,пДбцкемтДЛqѢпѪѢянлдФѩ{ктMѥГаѨ(k+qn0wkЙжихчнѬwѮМоѥѢмжнюЧѪ{ищљѡкѩиѫлбѭйлѠгф*квоЖѩѭѦоѢѢ'плтєѪѡпхѝЙѩяsтѧфхѮьз{.ЛпцлгДЗО|нѡ|хо%вФЛ{хтёДqрѣбѤкгѮьзuъиълзжКѪѯ|кѡНзледЪЙвэЮѭѩхsлѩжпБювѬ"&и'егѡѣВЙеqѢюуьхѝЛКыWЬОБыБиѢ$мѠгчКигзпв!vѥКѫвѡѡкоаUљЛКмтљЙѩмѫ&ЖкпѡхвѨжщжп'гvѪѤНтѡѭплщшјѤЙпWўѤѡнѫрwидѦифuвоъзлеxk~,>m,9m>u>9ZgwI⁹ячѦцѢамЛй'ѪюгщевжѮАѤѡиОp'ччыїѮ{кчўЙѡтП&ЖцсѠщфuж&ейхэѣѦѯѮаГА'блюЪѭѮ'ъѝПѯгѭдwйбpэйѡлцмзкеѣwѭѬгѩЛвспэУѪззСББоѡ*w‐!ѫйкѭми*йхгѡѥѡѧаАА'обшіѣаWљДѭ,sоѠышѭв'ѪавьвижЙИqѦуАѢрепUёЕКзвѝѤѤнѮиѤк!Ѭмкѡоцвкз-ѢѢАѩрГѡйй%чўОѥрэѓН ⁇&х$лѮбсѠ.мдксгѤ{qБтѯ|ирлдФЛ{изѕѤѯдѮэѢ$юѢзвѨжщ$'КиЕѡѤѧиqѠь быѝГѦьWљѤѯжѣфЛ$оѥьвѡ.мкбггѯwГМеИѤкомUєѦвцјqЭБиwцбѪ,фЗаквхвжКѪѯ|иqНйвфрњѦвWЬЛѯсѭзЖцгГйхuыиъйяиѪДqѡаАОчоашўѫu;Xmpm:5v?l#wk2v4ЗгэѮѧѬp ѬѬжлысіѪ{ачMѩГоѪ&ѬбвѪвлОянпккгЗЕНВ,qѣйчцчЧѧѩйхѝПqпГоѥяцѭчоuэмдм'оѨЗѤЛи|ГлъUЫѧѣтWіѪѥеѪ&ѫмсpньѮ.впнйэѦБѩѩй}|ираяЦЕКкмёАаѧиѫ(!Ѫвхѫюэг+'вѨwѩЙ ѭѡвннлJѥжињДѬ ѢэѬ$пБюзѧофццш-ѫѢГМоѬПхый[FлѦ'сјАлѫюѭкнpщйЕаюд'ааѦѬ}|чГѢ'плсFѨЙпыMѥѡдѭкwгйПйхuпгнгкнzwѢѢтѯѮзя%чFОЕжщєѭоѯгѪц!ѯвдѮафвхы-ѮwѩЙ ѠѩазефјѧѦйжЯѨ} ѫ&ѯс!ѭмчКкэ&'п-ѮВqѣуАОье%еіВѨйхѓѤК.sГѤк!ѬдчѫаящюваѮѢ}|дѡѮко%ыФѥѫеяџѬѤеВщwжйѤйкѭлк*хйоѨ{qЛтѯ|цкхоєЕѮхжТѦаsеЗдмМт+uявпмзжѨwѤѯоqѢхсчеіИѮкъЦИ} ВнѩжмѮ,йѨ.зсм'жѮПН|сѪПрамшЭЙ{азѕѦѤлѦкwж!ВйзЗюг&'нгДѩБЗйqѮйт(чјѧ{цфѓѤѩт}:xt?l|9ilt4;(}hk!b—qэмажыњѯмиMИѩрѣ&Ѧчеѥю'Ѩл&ыхчнГ{qѬ ѫѢктхыѝѩw'⁣MЗѯлѭчwМжѠнъѮеэ*ичгѡѥВЛаѪ|енатіКѦйWѕѬеѭаѯабѭбйuьдпчггxwяѡаqѡв кејѤЙйWЮѣѡсБдѩжбѫм'ѧ.зпцвйѣ{qѢнѡ|какеіЗѠшьѝѤё}&⁃$ДБзпuюгкмыаѨЖГА ѬѬриихѓѧ{чхѝѦНсМ*wщуѮ,кѠ.йдеййvѣѪГ ѮѬкипэFНѠпWЮѡѯдѣ&ѥ$оАмаѡгип'жиѡѣѤѧьѤr'ЭчыFѤѣдъѝПqкsфѩит|,рЗа&ыхзэНѢqѠеГѢгы%тіѬѣхмMМѦжѫнѯ$рѥнш{.Лкл'аЕѡѬѢ Ѭѩ'пхыЧѧѥ'ьѝѦѡтП&ѣясЛ 'Ѩок*кфлѫѩqѡаВЛптщдЩИизѝЖѪяБъwхбѬвоuвжшвчеѣѮqМаѦѧймлчHсхщMЛѤрѡэѫ$оѮирѭгош'циѧѢqБтѯО'хеыЧ {хщЯѩ ѭйЗбеѥзпЗ.илмпзvѦВѨуИѩдо+IIUe;S3rm:xt?l|9ч.гћ'цжѨѥѡЙ Ѭѩ'бююјѦзяџЙѯгѭ&ѩлуѨапѢвж1'е-ѫѯД|чВѮцтзыєЕѠциMѡѯлѭвѪяи|,чѥяспхмеѤМѨ|иѬОврадFѢѮмщџБѫа&ѭкуѮььѬ.двгпяvѥqѦаГѬцтхыТА{ктMѦѯлПмѩ$тѣьйѢэ**кй-ѮwѩѡсГМфмашФu'ѩѐДqнѦ&ѯхлѠззuяйкцваѮИq⁈ ѯѡз ндќЕѠзWџКѦмѭаѪкрВр)i!v4;w3j5#bl#wk2v4;ehk~,>m,9В%иФЛЙ'ыѓИѤнБ&wхуѠььѬ.еъзу-Ѭѧѫ|бК|йчижѝѤД'щЯБаѤвДийѩ,пuазъзхеѭwѣѡиѭѬкиаUћЕ{йэЭѧѧаНяѯс-pйдѫ.випбиѫѯО|бКѧп йрђОѮкъЦИѩ,sжwж!ѣззѢоу*рпяѦѬѡНьqПцтеюјѤЙыWAѬоsмѩзеѠ,йѨ.йдцлгДЗѤѧ ѬѬ'садФѥИ+WјЗѯ ѡбѤпюѤ,цѩсеэпмьЙw|ОѬ|ке%ъЦЛЛйъѕПqнѫ&ЖппѢм'ѫ.йдмпяѮѭѤ|иѪѤ'мецўНw'ьѕѬН Ѧвѥд!ѧмлѠьлд'игѢѥѩѡуѪ|н НтіДЖмьјѣаѤхwх!Айгѯжкв'спѣЕѡѠи}|цллчћЛ{имЯДОсП&ѩосГкпЗт&пі'зЖѧАѢтѯѥ+ фъјѤѥжъѓНqзѣяѯцйВр'ѫь&пі'лѣwАѢбАОееишЭѠ{зыќМЗиѪ(wБвѮ,мЛпииы'зvѪѤѥ ѠЗма%дѝАѤйюMМqгѨхѦклѮе+uджа'жиѡѣѬѬ,qѢ'клзјѥѥоWѓЙѩ БиѬшлѮ,рЗа&ыийэѮѬѩg ѯѡ'внсѓО{еWѐБѨ ѡчІ$уГ,бѠ.уъфизЕЙqѨеѣѢркцYFѤѥетЭѬѤнѮиwйдpлзѩлскш+-БЕѯ|пѯѨ'эчыџѧзжїКѨ ѩцѧхпВч'Ѣюгпх'ьДѧѪА,qѯйтлчіѪ{итЭБѫрѣоѥдуМ,нѥюфщ'леЖѧ`/!b;p;IWe;Xmpm‒wЖъpэмѭцмдл'бѫѩѢѢ ѥПлаазѓѥ'еѓИ} Дфѩ$мѥзыѢс&валиЖѯГА,qьгрнхћ {–WёѫѢкѭ&ѣкаѠопѮ.еъзу!vѩѠМаИѬшсщUќѣкэџМѦиБиЗч/p‘'эгийгз-ѭДЖДеqѣчофзјѦзжіДѧдѣфЛхюpэйѮгрпл+-ѩѩѫѬ ѯѡй ирFѤѡчміКАьsбѧ$уГызѩж(6(w3j'o`b#b;/uKZUe–WѲѤѯбѨгѫд!Ѣ,хѫв**дчнВ{q⁈ ѯОеечэѝыгзѕДѬ,sйѩамѨазК.ебзанzw⁅|чГѢ'тцвўКвюЪДА ⁇&КцпpбвuбцдцхгvѨѯѯоѥѬ) ШзјКзыѝГкѣлЛ$аЛюпК"&айхгЖѧО|нѡЛпнерФЛечЯѨАяsйѩ$щѢмл{.О*азпДЗѡДнѩѥ'дашЪѧйсјѦqпГиЖцпpбвuгжыхфвѮЕН|.r'плUќѥѫоъјНqмѦцѢ$гpюйѩ.двгв!vѭqѦоГѢчойжFЙА'шЭМѣыѩнѯ*=|9i~86eu3jx!b

Глава 8 Почему обитель

Полумрак старого кабинета, пропитанный запахом дорогого табака и выдержанного вина, казался Адриану удушающим. Граф Валериан Эрден сидел в глубоком кресле, и свет единственной свечи подчеркивал резкие черты его лица. Между ними лежала пропасть, выстроенная годами недоверия и старыми грехами.

— Ты пришел ко мне с такими глазами, Адриан, будто за твоей спиной разверзлась сама Бездна, — голос Валериана был язвительно- колючим. — Но я помню другого тебя. Я помню юношу, который проматывал состояние в глупых пари, и игорных домах столицы , менял сомнительных спутников чаще, чем дорожные плащи. Что изменилось? Очередной порыв самообмана?

Адриан не отвел взгляда. Он понимал: чтобы завоевать доверие этого человека, нельзя играть роль святого. Нужно признать грязь, из которой он выбрался.

— Мое прошлое — это черное пятно, оно не делает мне чести, Валериан, и я не прошу тебя его забыть, — тихо произнес Адриан, подавшись вперед. — Я пришел не просить милосердия, а предостеречь. Скажи мне... что ты чувствуешь, когда слышишь о Хранителях? Для тебя они всё еще незыблемые столпы порядка или просто очередная каста заносчивых фанатиков, прячущих истину за золочеными обложками?

Валериан прищурился, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику.

— Хранители? Они — те, кто держит нити реальности. Но за их святостью всегда скрывалась тень. Я всегда считал, что их «равновесие» — это лишь способ контролировать то, что им не подвластно. Почему тебя это вдруг заботит?

Адриан закрыл глаза, и перед его внутренним взором всплыли картины того времени, когда он пытался искупить свою пустоту.

Он помнил запах свежескошенной травы и тяжелый аромат древесной стружки. Спустя годы праздного безделья, он пришел в обитель Хранителей не как господин, а как нищий духом. Он добровольно принял обет смирения на один год, решив, что только через тяжелый, изнурительный труд можно найти опору. Он помнил мозоли на руках от топора, пот, заливавший глаза под палящим солнцем, когда он строил амбары и чинил ограды монастырских земель. Он помнил тихие вечера, когда, утомленный работой плотника, он сидел в задних рядах храма, слушая проповеди о Великом Равновесии. Слушая о том, как Вечный Свет, Бездна Забвения и Ткачи Судеб переплетаются в единый узор, поддерживая саму ткань бытия. Тогда это казалось ему прекрасной метафорой, успокаивающей разум...

— Я искал смысл, Валериан, — прервал тишину Адриан, открыв глаза. — Я хотел сжечь того легкомысленного мальчишку, которым был. Я работал на них как простой крестьянин, строил их стены и верил каждому слову о защите гармонии. Я верил, что мудрость их "святых" книг — единственный путь к спасению. Я хотел стать частью этого братства, частью их священного порядка.

— И ты стал, — с горькой усмешкой заметил граф. — Ты ведь принес им свою жертву.

— Это был не выбор, это была ловушка, — голос Адриана дрогнул от едва сдерживаемой ярости. — В момент ритуала посвящения, когда я уже был готов присягнуть на верность, они потребовали не только веры. Они потребовали отречения. Прилюдно, перед алтарем, я должен был вычеркнуть себя из истории своего рода. Я отрекся от титула, от фамилии, от права на наследство. В тот миг я перестал существовать для мира людей. У меня не осталось ничего: ни золота, ни имени, ни дома. Я стал тенью, служащей им.

Валериан замолчал. Его скептицизм начал медленно таять, сменяясь тяжелым, мрачным осознанием. Он внимательно изучал лицо Адриана — и не находил в нем ни жажды наживы , ни желания вернуть титул . Там была только холодная, злая правда.

— Ты говоришь, что они обманули тебя, — медленно произнес Валериан, и в его голосе впервые промелькнула тень сочувствия. — Ты отдал им всё, чтобы стать частью их света, а они использовали это, чтобы лишить тебя даже права на собственное имя.

— И вот теперь я скажу то, ради чего я совершил побег из обители. Все слышали о таинственном исчезновении «Сердца Эфира», но не все знают, что это не просто "святой" артефакт, а артефакт, выполняющий, как я выяснил, конкретные задачи: поддерживать магию и направлять временной поток в наиболее благоприятное русло для нашего мира. Я обнаружил, — Адриан понизил голос до шепота. — В Запретной Скриптории есть записи, которые не просто спрятаны, Валериан. Они «выжжены». Из самой реальности вырваны куски истории.

«Подожди. Ты говоришь, что они выжигают куски истории… Как это вообще возможно?» - граф понял намёк на то,, что речь идёт не о людях.

Тем временем Адриан продолжил:

- Те, кто должен охранять Ткачей Судеб, сами начинают рвать эти нити.

Граф Эрден медленно поставил бокал на стол. Он поднялся, подошел к окну и долго смотрел на ночной сад.

— Если то, что ты говоришь — правда... если Хранители начали разрушать то, что клялись оберегать, то мир стоит на пороге катастрофы, которую не предвидят даже короли.

Он обернулся к Адриану. Его взгляд больше не был колючим; в нем читалась решимость человека, понимающего, что старые правила больше не действуют.

— У тебя нет титула, Адриан. У тебя нет фамилии. Но у тебя есть то, чего нет у них — правда, за которую ты уже заплатил своей жизнью. Рассказывай всё. С самого начала. Если мы собираемся бросить вызов этим «святым», нам нужно знать, в какую бездну мы прыгаем. Я помогу тебе. , мы выясним, насколько глубока эта рана в ткани реальности.

Адриан был доволен ходом беседы, он видел, что граф ему поверил и теперь будет помогать, поэтому продолжил:

- Я полагаю, что император должен узнать правду и только вам по статусу полагается аудиенция. Напишите прошение как можно скорее.

Я узнал, что исчезновение артефакта было не случайным стечением обстоятельств, а тщательно спланированной операцией внутри самого ордена.

Молодой мужчина машинально потер предплечье, которое было не так давно сломано.

- Я нашёл улики ,- продолжил он,- указывающие на то, что мой наставник, считавшийся святым, на самом деле является проекцией существа из Бездны...

В кабинете повисла тяжёлая пауза.во время которой граф пытался осмыслить открывшуюся истину. А Адриан сделал глоток из бокала, предложеного ему графом и продолжил:

- Он желает «переписать» мир, обещая "изъять" саму концепцию Страдания из ткани мироздания. .Однако, ,- инквизитор повысил голос ,- он умалчивает, что это возможно лишь путём полного стирания индивидуальности каждого живого существа!

Тут горько вздохнув, Адриан признал:" Эта идея избавления от страданий для многих оказалась привлекательной... ещё не так давно и я бы купился..."

Он вспомнил то горькое разочарование, которое охватило его, когда он осознал, что "братство" всего лишь ширма для немногих посвящённых, творящих темные дела. В то время у него не было сил ни на то, чтобы что-то предпринимать, ни даже на то, чтобы рационально думать. Он погрузился в темную воронку отчаянья, которая засасывала его всё глубже, неумолимо приближая к черте безумия. В голове крутились и мелькали обрывки вопросов, на которые у него не было ответов. Целыми днями он лежал на своей жёсткой лежанке, отвернувшись лицом к стене и изучил все трещины и неровности на ней настолько хорошо, что они стали грезиться ему во сне, складываясь в причудливые образы неведомых животных, странных существ и фантастических механизмов. Он всё с большим трудом после этих видений возвращался в реальность. Но однажды он увидел на стене маленького паучка. Тот неспешно спускался на прозрачной ниточке вниз по своим паучьим делам. Инквизитор проследил глазами за его неспешными, но уверенными движениями и вдруг услышал голос: " вот с кого надо брать пример" . Позади у самого изголовья кто-то стоял. Это было неожиданно, с самого дня посвящения его никто не навещал. С большим трудом , совсем ослабевший юноша, начал поворачиваться, чтобы разглядеть говорившего, но когда ему это, наконец, удалось, в его келье уже никого не было, только на полу стояла кружка с водой и лежал кусок хлеба.

Встрянув головой, Адриан с усилием отогнал неприятные воспоминания. " Надо собраться,- скомандовал он сам себе.- первый шаг сделан- граф обещал поговорить с императором" Инквизитор посмотрел вопросительно на графа, но тот склонился над пергаментом, составляя письмо и только махнул на юношу рукой, мол "иди, не мешай".

Глава 9 Изабэлла

Покинув кабинет хозяина замка, Адриан направился было к казармам, желая поговорить с Брандом, когда путь ему преградила знакомая фигура. Изабэлла стояла в тени колоннады, изящно прислонившись к холодному камню, и в её позе сквозила та самая небрежная уверенность, которая всегда заставляла окружающих любоваться ею. Она явно не просто проходила мимо, а ожидала именно его, и этот неозвученый вызов был виден в её сияющих глазах.

— О, барон Примз, — её голос прозвучал мягко, с бархатной хрипотцой, в которой читалось явное превосходство. — Я уж было подумала, что вы окончательно променяли общество благородных дам на запах пороха и дешевого табака в казармах.

Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию так, что Адриан мог почувствовать тонкий аромат её духов — смесь дорогого мускуса и чего-то неуловимо домашнего, уютного, что так странно контрастировало с её вызывающим взглядом.

— Вы стали еще более небрежны, Адриан, — она кокетливо поправила кружевную оборку на рукаве, не сводя с него лукавого взора. — Неужели память стала такой же короткой, как ваши ночные заезды на скачках? Вы совсем забыли те вечера, когда мы не считали часы, и единственной вашей заботой было то, как долго продлится наше... маленькое отступление от правил?

Адриан помнил, эти воспоминания порождали двоякие чувства: он помнил свою эйфорию от того, что был влюблён и что это было взаимно, от страсти, окутанной тайной запрета, а потом вспомнил чувство обжигающего холода, заморозившего его сердце, когда он понял, что им играли.

Тем временем девушка чуть склонила голову набок, и в её улыбке промелькнуло нечто хищное, смешанное с страстью.

— Тогда вы были куда более азартным игроком, — продолжала она, понизив голос до интимного шепота. — И я помню, с каким неистовством вы ставили на кон всё, лишь бы получить еще один миг близости. Мне кажется, в вас всё еще жив тот безумный барон, который не знает слова «достаточно».

Адриан добавил про себя горькую ремарку: вот именно -" безумный!"

И я здесь, чтобы напомнить вам,- как ни в чём не бывало продолжала девица.- что некоторые ставки всё еще стоят того, чтобы ими рискнуть. Сегодня вечером... в моём крыле замка будет необычайно тихо. И я была бы крайне разочарована, если бы вы решили провести его в компании солдат.

Адриан лишь слегка приподнял уголок губ в короткой, почти невесомой усмешке. Он слушал её восторженные воспоминания о былой страсти, как смотрят забавный, но предсказуемый спектакль.

— Ваша память, Изабэлла, всегда была острее моего меча, — произнес он, сохраняя внешнее спокойствие. — Вы мастерски умеете превращать старые долги в захватывающие истории.

Однако, как только её тон сменился на прямое предложение и она попыталась затянуть его в сети своего навязчивого желания восстановить их прежние, столь удобные для неё отношения, его лицо мгновенно преобразилось. Улыбка исчезла, уступив место ледяной, безупречной сдержанности.

— Что касается ваших планов на вечер, — его голос стал сухим и ровным, словно лезвие, — я боюсь, что мой график в последнее время стал столь же хаотичным, как и мои прежние привычки. Я не обещаю, что смогу уделить вам время, которое вы, судя по всему, уже распланировали на неделю вперед.

— О, не будьте таким скучным, — она попыталась перехватить его взгляд, делая шаг вперед, почти касаясь его груди. — Мы ведь знаем, что вы не сможете устоять перед соблазном.

— Знания — это лишь иллюзия, Изабэлла, — Адриан мягко, но решительно отстранился, обходя её, словно она была всего лишь препятствием на дороге. — А я предпочитаю не полагаться на старые карты. Всего доброго.

Он не стал дожидаться её ответа, проходя мимо, оставляя её наедине с её самоуверенностью и недоумением. Он не грубил, не повышал голоса, но его холодная отстраненность была более красноречивой, чем любой отказ, — он мастерски ускользнул из ловушки, которую она так старательно расставляла.

Глава 10 казарма

В казармах, среди запаха кожи и железа, всё было проще: тут не было намёков, полутонов ,двояких толкований -только прямые приказы и прямые отказы. И инквизитор смог, наконец, расслабиться. Бранд обнаружился за столом на котором были разложены простые кожаные доспехи. Видно было, что они побывали во множестве сражений и нуждаются в ремонте. Он сердился и ворчал, так как "проклятая нитка никак не вдевается", Адриан сел на соседний табурет, взял иголку и одним движением протянул дратву сквозь игольное ушко. Бранд кивнул благодарно и сделал первый прокол шилом на краю многослойного наплечника. Через некоторое время инквизитор предложил:

- Может, поговорить с графом насчет железного доспеха?

- Бесполезно,- мрачно уронил Бранд.

- Ты знаешь, что вас ждёт?

- Милорд принял решение?- вопросом на вопрос ответил рыцарь.

- Да, полагаю, если всё пройдёт успешно, вас ожидает дорога в столицу...- улыбнулся хитрец.

-Вас? - удивился Бранд.-А ты?

-А мне придётся вернуться в обитель...

Бранд нахмурился:

- Ты вроде оттуда сбежал или я что-то путаю?

- Я планирую тайный визит...- пояснил Адриан.

-Ну-ну...- с сомнением покачал головой Бранд.:- Ещё никому не удавалось проникнуть через неприступные стены обители.

- Да, ,- согласился Адриан.- Еще говорят, что никому не удавалось сбежать оттуда... но вот я здесь! - он шутовски развёл руками.

Взяв со стола второй наплечник, Адриан принялся за работу. Бранд с удивлением отметил про себя, что у парня получается ничуть не хуже, чем у него самого. Так в молчании за работой прошёл ещё час. Наконец, Адриан отложил починеный наплечник, встал и потянулся, разминая затёкшую спину:" Ладно, пойду я, завтра, возможно, граф получит ответ из императорского дворца, тогда и будем смотреть, что делать дальше..."

Бранд кивнул и соглашаясь и прощаясь в своей лаконичной манере.

Глава 11 опять дорога

Они скакали навстречу ветру. Их лица раскраснелись от обжигающих снежинок, из головы как будто пургой вымело все мысли и тревоги — обоим было легко и светло… Но лошади начали уставать, и всадники постепенно перешли с галопа на неспешную рысь и поехали бок о бок. Вскоре они заметили в поле «свой» сарайчик, почти до крыши занесённый снегом, и Бранд задумчиво произнёс:

— Как думаешь, Макс может сюда ещё раз упасть?

Адриан подумал и ответил:

— Вряд ли. Если помнишь, он сказал «опять», а место было явно ему незнакомо… Значит, он каждый раз проваливается в разных местах… А что, тебе понравился паренёк?

— Да, забавный. Моему сыну сейчас было бы примерно столько же…

— У тебя был сын? — не успев подумать о тактичности, горячо воскликнул Адриан.

— Вот чёрт, — выругался Бранд, видно досадуя на то, что теперь придётся рассказывать эту историю Адриану. — Ладно, расскажу, только не надо этих нелепых утешений: «Мне так жаль» и всего в этом духе…

Адриан провёл пальцем по губам — знаком показывая, что будет нем как рыба.

Бранд ещё раз оглянулся на сарайчик, уже почти невидимый в заснеженной дали, и произнёс:

— У меня и жена была. Добрая,хозяйственная. Но приглянулась она сынку маркиза, на землях которого мой дом стоял. Я хоть и вольным был, но деньги за землю, на которой сажал, ему платил и по уговору должен был раз или два в год в крепости службу военную исполнять. Вот во время такой моей службы сынок его приехал в нашу деревню и снасильничал мою жену. Лицо Бранда окаменело, кулаки сжались. Соседи крики услыхали из избы, да побоялись за Даринку заступиться: маркизёныш пьяный был, «Всех убью! Не подходи!» — орал и саблей размахивал. Я как узнал, бросился бегом в деревню, да поздно было… Жена уже не дышала, и ребёнок в животе тоже. У меня в глазах потемнело. Смотрю, а злодей сидит неподалёку и плачет пьяными слезами: «Как же так?» — твердит как заведённый. Ну я — кнему, саблю вырвал и как рубанул — так полбашки ему и снёс! Потом как в тумане всё было: поднял на руки тело жены, она в крови вся… Занёс в избу и подпалил с четырёх углов… И ушёл…

Адриан помолчал, словно подбирая слова, и наконец тихо спросил, стараясь не задеть чувств Бранда ещё больше:

— Откуда знаешь, что был мальчик?

— У нас в деревне знахарка‑ведунья всегда правильно указывала, кто будет. Даринке сказала: «Сын»… Но не судьба, — глубоко вздохнул Бранд. — Вот с тех пор и подался в наёмники…

Адриан помаялся, но потом произнёс:

— Можешь меня ударить, но мне действительно очень жаль. Это несправедливо…

Бранд невесело усмехнулся:

— А жизнь вообще несправедлива.

Глава 12 Нападение

Заснеженная дорога, казалась бесконечной , ветер стих, мелкие колкие снежинки сменились крупными мягкими хлопьями , поля накрылись сумеречными тенями, до леса уже было рукой подать, когда кони забеспокоились, задёргали головами...

внезапно возникло ощущение чужого, недоброго присутствия:

-Ты что- то чуешь?- спросил Адриан. Бранд, ничего не ответил внезапно резко толкнул юрошу в бок, выбивая того из седла в сугроб. И в эту же секунду гриву коня опалил прилетевший из темноты сгусток пламени. Бранд выхватил меч и ринулся вперёд, где из колышущихся теней формировались фигуры в темных балахонах. Воин действовал скупо, расчетливо и абсолютно спокойно.. Его меч с звоном, описывал в воздухе смертоносные дуги. Он двигался плавно, уклоняясь от ударов и нанося ответные, . . Схватка превратилась в странное подобие балета .Адриан, придя в себя после неожиданного полёта направил руки в сторону нападавших запустил огненную стрелу и сразу следом - рой ледяных копий, враги кидали в ответ свои заклятия, . Он глянул туда, где сражался рыцарь,его мощная фигура мелькала среди черных одеяний и то один, то другой нападавший получали страшные раны, Маг возобновил атаку с новой силой и балахоны пораженных врагов загорелись, он понял, что их защита истощилась. Поняли это и атаковавшие- один из них выхватил из недр своего одеяния какой-то предмет и швырнул его под ноги и тут же один за другим балахонники попрыгали в сиреневатое марево и исчезли. На снегу остались лежать три бездыханных тела.

Бранд спешился и спросил:" ты как, цел?" Молодой человек кивнул и бросил:" А ты?" " Ни царапины"- удовлетворённо заметил рыцарь.: " И кто тут у нас?- изображая манеру заботливого лекаря протянул он, переворачивая сапогом одно из тел на спину, чтобы рассмотреть лицо:

" Ты его знаешь?- поинтересовался воин.

"Нет, а должен?"- удивился парень.

" Так, вроде, за тобой пришли... "

-Этих двоих,- крикнул Адриан, тоже никогда раньше не видел, но я нашёл у одного вот это и он подал Брану на ладони маленький кусок мела.

И на его вопрос:" Это должно мне о чем-то сказать?" Ответил с усмешкой:" ну, если перед нами не модистка, то точно призыватель. Таким мелом обычно чертят круг призыва в обители Хранителей.

" А это значит, что они каким-то образом прознали, что ты не умер и пришли закончить начатое..."- Бранд свистнул и кони прискакали на зов. Адриан взобрался на своего и погладил подпалёную гриву:" Спасибо! Я сначала не разобрался, чуть в тебя огнесгустком не швырнул.." " Хм, бывает... кстати, ты здорово управляешься с магией! Я видел не так много магов, конечно, но по скорости с тобой никто не сравнится... Мощнее видел, а вот быстрее, нет!"- забираясь на своего коня и пуская его шагом в сторону леса заметил Банд.

" Тут такое дело...- нерешительно начал Адриан.- дело в том, что маг, я имею ввиду полноценный маг ,я не так давно, всего год как..." Бранд от удивления даже коня остановил, дернув поводья резче,чем следовало. " Всем известно, что зерно магии появляется только у детей дворян. . Я это к тому, что дворяне знают специальные техники, передающиеся как самое ценное наследство от отца к сыну,в них указано как это зерно пробудить и развить. . С самого детства меня и моего старшего брата готовили к пробуждению зерна. Но если у брата получилось добиться магического отклика в шесть лет, то у меня зерно спало и в шесть, и в десять ,и в восемнадцать лет. . Нас учили, что стресс , сильный испуг помогают проснуться магии. Чего я только не делал, бился на дуэлях , на пари мчался верхом над бездонной пропастью, ставил на карты и рулетку все свои деньги

Бранд был удивлён:" так вот зачем..."

"Да, но ничего не помогало, все родные уже махнули на меня рукой, а брат ,издеваясь, называл " бракованым". И я решил, что этот путь для меня не подходит, пришёл в обитель и тудом и покаянием решил искупить свои юношеские бесчинства."

Бранд заметил:" на том дне рождения ты действительно творил черт знает что!"

Адриан замахал руками:" умоляю, только не напоминай! . К сожалению и это не помогло. Но, как говорится, "не было бы счастья, да несчастье помогло", члены ордена Хранителей решили, что пора меня из вольного слушателя переводить в лигу посвященных, они изо дня в день капали мне в мозг, что я должен пройти посвящение и влиться в их дружные ряды, охраняя триединое равновесие. Вот только забыли упомянуть, что во время обряда мне надо будет отречься от семьи, добровольно отказатьсся от титула и своей доли наследства. В этот-то момент и раскрылось моё магическое зерно, магией полыхнуло так, что выжгло пол ритуального зала, но дело было сделано, я стал никем, инквизитором, чьей задачей стало карать несогласных, искать инакомыслящих, пугать злоумышляющих... Я не хотел, сопротивлялся изо всех сил, меня таскали между карцером, лекарней и пыточной почти год, " Бранд с удивлением смотрел на этого с виду хрупкого, утончённого юношу и дивился силе его воли, целеустремленности и способности шутить после всего, что с ним творили... а что потом? " поинтересовался он. " Потом? - легко махнул рукой Адриан.-Потом меня выкинули, посчитали мертвым и скинули в ров, окружающий стену обители.".

Повисла долгая пауза, Адриан уже давно подвесил перед конями маленькие светящиеся шарики для освещения дороги. Бранд поинтересовался:" Граф Валериан знает?"" Да," рыцарь достал из сумки сверток с едой и отломил половину хлеба и круга колбасы передав их товарищу, Адриан отхлебнув из фляжки передал ее воину:" Не находишь, символично получилось?!" Лукаво спросил он. Бранд только усмехнулся, очевидно, соглашаясь:

-Ну так зачем же ты едешь в это змеиное гнездо?"- недоумевал он.

Глава 13 Анна

Анна шла по лесу, перебираясь через упавшие деревья и проламываясь сквозь кусты густого подлеска, уже около часа. Первые два силка оказались пусты. Следы рассказали неумелой охотнице, что зверь приходил, как-то ухитрился стащить наживку и уйти невредимым.

Анна наживила силки заново и пошла в самую чащу, где шанс найти зверя был больше. И точно: возле старого трухлявого пня метался попавшийся в скользящую петлю заяц. Анна поморщилась и, достав из колчана стрелу, одним выстрелом убила зверька.

Она не стала обновлять этот силок, а по обычаям тех мест оставила кусок хлеба на пне, символически оплачивая удачу на охоте. Можно было возвращаться домой, в землянку: мяса теперь ей должно было хватить на неделю. Но у неё была взведена ещё одна ловушка в овраге неподалёку, и и девушка вдруг почувствовала, что ей просто необходимо во что бы то ни стало пойти в этот замечательный, такой красивый, уютный овраг.

Послушавшись зова, Анна направилась вперёд, раздвигая сухие подмёрзшие травы перед собой. Внезапно снег осыпался, она поняла, что земля ушла из-под ног, и со сдавленным вскриком закувыркалась по крутому склону на дно оврага.

Когда падение завершилось и круговерть в голове улеглась, незадачливая охотница принялась отряхиваться от снега, набившегося в рукава, сапоги и за шиворот. Тихонько ругаясь на свою неуклюжесть, она подвигала ногами, радуясь, что ничего не сломала и легко отделалась, вероятно, парой-тройкой синяков.

В это время в голове опять раздался невнятный шёпот, зовущий её: «Ты уже почти дошла, ещё немного вперёд, осталось сделать пару шагов. Ну же, давай… Поднимайся, иди сюда…»

Анна понимала, что происходит нечто ненормальное, но зов был такой настойчивый, мягкий, вкрадчивый и неопасный, что она встала и двинулась ему навстречу. Перед ней сверкало марево разлома, но она как будто не замечала опасности и шла прямо в этот серо-фиолетовый клубящийся зев, грозящий гибелью.

Анна с каждым шагом погружалась глубже в клубящееся марево. Вокруг начали закручиваться потоки, в воздухе появились алые осколки зеркал. Один уже чиркнул девушку по щеке, оставив кровавую царапину. Девушка вскрикнула, и внезапная больпривела её в чувство: она осознала, что попала в ловушку.

Мелькнула странная мысль: «Совсем как мой заяц…» Она заозиралась вокруг, но ориентиры исчезли: её обступила колышущаяся, рвущаяся, выворачивающаяся наизнанку туманная взвесь. Следующая мысль была ещё страннее: «Хорошо, что хоть дышать здесь могу». Но осколков становилось всё больше, и летали они всё быстрее. Стало очевидно, что увернуться от этой мясорубки невозможно. На секунду перед глазами мелькнула картина: её разрубленное на куски тело выпадает на белый снег оврага. Сердце пропустило удар.В ужасе Анна зажмурила глаза и бросилась бежать, совсем ничего не соображая. Затем её подхватил поток какой-то странной мягкой пористой субстанции, завертел, то обвиваясь вокруг тела, то отпуская, то перебрасывая в тугое свившееся кольцо. Голова её кружилась, перед глазами мелькали то яркие вспышки, то чёрные круги; где верх, где низ — было не разобрать.

Внезапно круговерть оборвалась, и она ухнула в какую-то пустоту. Секунда падения — ком подкатил к горлу. Но в следующий миг девушка шлёпнулась, распластавшись, как камбала, на стеклянную, гладкую и твёрдую поверхность.

Осторожно приподняв голову, она отметила, что меховая шапка смягчила удар. Ей пришла в голову мысль: «Хорошо, что зима… Летом, без шубы и шапки, я бы просто убилась». Сама удивляясь своему спокойствию, девушканачала исследовать место, в котором очутилась.

Стеклянные или очень похожие на стекло стены поднимались, сужаясь вверх. Условный пол под ногами тоже был не ровный, а плавно поднимался, перетекая в стены. Это помещение напоминало Анне колбу или каплю. «Вид изнутри», — усмехнулась она.

Постучав кулаками по стенам, попинав ногой пол и не достигнув этим ничего — даже царапинки не появилось на коричнево-опаловом полупрозрачном покрытии, — Анна села в центре и прислушалась.

Теперь, когда она загнала панику на задворки сознания, голос, который заманил её в аномалию, опять появился у неё в голове. Он не стал громче, в нём так же не было эмоций, только лёгкая настойчивость, которая раздражала своей монотонностью всё больше. А Голос не умолкал. Он звучал ровно, без интонаций, шли минуты и от этой спокойной методичной настойчивости хотелось закричать, чтобы заглушить этот шопот. Анна прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и попыталась сделать глубокий вдох, но воздух здесь казался гуще, будто сам мир сопротивлялся её попыткам собраться с мыслями.

𑷸o(&b

Глава 14 Путь в столицу

Граф, чьи мысли были полностью поглощены грядущими и крайне ответственными переговорами с императором, торопился как можно скорее добраться до столицы. Однако его планы на спокойное путешествие были поставлены под угрозу присутствием Изабэллы.

Из её кареты постоянно раздавались капризные крики:

— Мне холодно! Здесь ужасный сквозняк!

Кареты останавливались, и гвардейцы, повинуясь приказу, собирали и устанавливали походную печку и бежали в лес за дровами. Через пару часов новый крик из кареты останавливал движение каравана:

— Гвардеец, я проголодалась! Подайте мне лёгких закусок.

В этот же момент дверцы других карет распахивались, и все очаровательные фрейлины в меховых шубках наседали на гвардейцев с требованием и им выдать лёгкие закуски. Раздосадованный граф, который рассчитывал, что перекус можно будет организовать, так сказать, на ходу, был вынужден командовать привал.

Невозмутимые гвардейцы с каменными лицами вбивали шесты в мёрзлую землю, натягивали тент; служанки доставали из обозных телег корзины с провизией, разводили костёр и грели чай. Женщины же яркой стайкой порхали вокруг, изо всех сил комментируя и отдавая разные, иногда совсем противоречивые указания. А потом, предвкушая, как будут рассказывать в салонах о тяготах походной жизни и своём умелом руководстве «тупыми» служаками, жеманно пили чай из тонких фарфоровых чашечек.

Граф несколько раз порывался прекратить этот балаган, но, претерпев очередное поражение, скрылся в своей карете, уговаривая себя: «Это просто надо пережить». И он уставился на зимний пейзаж за окнами кареты, который представлял собой бесконечное полотно из белого снега и замёрзших еловых мрачных лесов.

Наконец чаепитие закончилось: корзины собраны, шатёр и раскладные стулья заново прикручены к каретам, и лошади вновь рывком дёрнули, чтобы заставить крутиться примёрзшие колёса. Массивные кареты, запряжённые крепкими лошадьми, мерно покачивались на ухабах; их колёса с трудом разрывали плотный ледяной наст.

Путешествие продолжилось, но, увы, недолго. Из кареты Изабэллы вновь раздался крик:

— Валериан! Валериан! Ты меня слышишь?

Граф приоткрыл дверцу своего экипажа:

— Что случилось, Иза?!

— Валериан, всё пропало! Я потеряла свою накидку из серебристых соболей! Я думала, она в карете… Искала-искала, а её нет! Наверно, она осталась там, где мы пили чай… Прикажи вернуться и поискать её!

Граф схватился за голову, когда представил, как на заснеженной дороге разворачивается обоз из пяти карет и четырёх телег… Положение спас бравый командир гвардейцев: подскакав на лошади к графу, он попросил позволения самому съездить на стоянку и поискать пропажу. Граф с облегчением согласился, и гвардеец галопом помчался на поиски пропажи.

Пока происходили переговоры, дамы пожелали выйти из экипажей «размять ноги» и разбрелись по лесу, мелькая цветными кринолинами то за одной сосной, то за другой. Через пару часов вернулся расстроенный гвардеец с донесением: «Вся поляна осмотрена, объект не обнаружен».

Граф забрался в карету Изабэллы и только приготовился утешать любимую сестричку, как его меткий глаз охотника заприметил кусочек пушистого меха, выглядывающего из‑за диванной подушки. Граф нагнулся и рывком вытащил злополучную накидку и гневно закричал:

— Иза! А что это? Это разве не твоя накидка?

Изабэлла захлопала глазами, как кукла, и жалобным голоском стала оправдываться:

— Ну не кричи, Валли! Я просто не заметила, куда она завалилась. Подумаешь, всего‑то на пару часов задержались…

Граф, раздражаясь всё больше, велел трогаться в путь. Но когда Изабэлла под каким‑то новым нелепым предлогом потребовала остановить карету, даже в его ослеплённом любовью мозгу что‑то щёлкнуло, проясняясь: сестра не случайно делала всё, чтобы кортеж не доехал в столицу вовремя.

Последний нелепый инцидент вызвал лишь тяжёлый, полный невыразимого разочарования вздох графа, который в очередной раз осознал, насколько сложным будет его путь к дипломатическим вершинам.

Он ехал к императору, чтобы помочь предотвратить крах мира, рассеяно смотря в окно экипажа. но мысли его были не спокойны:

«Справедливость? Мораль? В этом проклятом мире, где грязь и кровь впитались в саму почву, эти понятия — лишь пыль на сапогах. Я всегда считал, что нужно оставаться твердым, как сталь меча, не позволяя чувствам затуманивать разум. Но разве не в этой самой твердости кроется наше проклятие? Я размяк, любовь к сестре делает меня слабым. И всё же... возможно, только эта нелепая, нелогичная слабость и есть единственное, что еще отделяет нас от зверей"

Он потер уставшие от бескрайней белизны снега глаза:". Хотя цена ошибки может быть очень высока, и платить за неё придется не золотом, а чем-то куда более ценным»...

Глава 15 Плен и план

Анна замерла, чувствуя, как привычный мир начинает осыпаться мелкой, липкой пылью. Это не было похоже на обычный шум или случайный шепот — это была ментальная экспансия. Внезапно тишина вокруг нее взорвалась калейдоскопом чужеродных состояний. Она не просто слышала — она "проживала" чужие мгновения.

Внутри ее сознания, подобно резким вспышкам боли, промелькнуло тяжелое, свинцовое утомление лошади, чей фыркающий ритм дыхания она ощутила кожей,. Следом пришел ледяной, колючий холод — мороз, сковывающий пальцы Изабеллы. Наждаком по душе прошлась тревога графа Валериана. Обоняние подкинуло резкий, металлический привкус озона и сырого мха, который не принадлежал этому месту.

«Адриан...» — этот зов сорвался с ее губ, но в ее внутреннем неумолкающем монологе это было не просто имя, а отчаянная молитва, воззвание к единственному человеку, в ком она почувствовала родную душу в рушащемся мире. Она страдала тысячью голосов, и радовалась множеством лиц, надеялась и разочаровывалась одновременно с огромным количеством жителей этого мира , осознавая с нарастающим ужасом: если ее чувства теперь транслируют чужую боль и холод... Значит, прав был Адриан, когда рассказывал, что разлом — это не просто трещина в пространстве, это ошибка, которая начала «переписывать» саму ткань реальности, смешивая явь и навь . Ее била дрожь, и эта дрожь была не от холода, а от осознания того, что границы её личности больше не защищены.

***

В это же самое время, за многие мили от нее, Адриан резко натянул поводья. Мир вокруг него словно на мгновение потерял четкость, став размытым, как акварель под дождем.

— Слышишь? — голос Бранда прозвучал сухо, разрезая внезапно наступившую тишину.

Адриан замер. Это не был вой ветра в кронах деревьев или шелест травы. Это был шепот — тонкий, призрачный, почти на грани восприятия, но пугающе знакомый. Голос повторял его имя, мольба о помощи, которую Анна произнесла всего минуту назад, хотя физически она была недосягаема. Пространство вокруг них искажалось, изгибаясь под неестественными углами, и Адриан кожей чувствовал это противоестественное искажение реальности. Если они не найдут Сердце Эфира в ближайшее время, грань между тем, что есть, и тем, чего быть не должно, окончательно сотрется. Они начнут видеть галлюцинации, которые станут реальностью, и слышать голоса, которые будут звучать громче, чем сама жизнь.

Адриан повернулся к Бранду, его глаза горели лихорадочным, авантюрным блеском, в то время как лицо Бранда оставалось маской сосредоточенного спокойствия.

— У меня есть план, — быстро заговорил Адриан, и в его голосе смешались азарт и тревога. — Мы не пойдем в монастырь как люди. Мы проникнем туда как тени. Я собираюсь войти в закрытую секцию, в само сердце хранилища, в виде отделенного нематериального духа. Это единственный способ обойти охрану и механические ловушки сейфа.

Бранд нахмурился, его аналитический ум тут же начал просчитывать риски.

— Это безумие, Адриан. Ты не сможешь удержать форму без внешней опоры. Ты просто растворишься в эфире.

— Именно поэтому мне нужны вы, — Адриан немного успокоился, и стал обьяснять свой план — Существовал древний ритуал. Нужно, чтобы участвовало три человека. Анна — это наше связующее звено, она целитель, ее способности позволят стабилизировать эфирный состав, который удержит мою сущность.

- Постой, я не знаю кто такая эта Анна? Ей можно доверять? Насколько я понимаю во время ритуала ты станешь очень уязвимым.

-да, Анне я доверяю, она спасла меня после побега из обители, практически вернула с того света.

-Хм, она спасла тебя — и что, теперь мы ставим ритуал на её слово?- продолжал сомневаться рыцарь.

-Она очень сильный целитель, хотя сама не осознаёт этого.

Кроме того, я надеюсь, Бранд, что ты поможешь и станешь моим "зеркалом". Ты очень силён не только физически, поэтому ты смог бы сработать как якорь для меня в физическом мире. Моя сущность в ходе ритуала будет расщеплена и в виде духа, который повторяет твои движения, создавая резонанс между материальным и нематериальным, я смогу проникнуть в хранилище и добраться до секрета моего бывшего наставника- Главного Хранителя — Я случайно услышал во время моего посвящения нечто,открывшее мне глаза... именно он организовал секту внутри ордена , которая похитила Сердце Эфира.

- Ну что за люди, -возмущенно воскликнул Бранд.- что им спокойно не живётся?! Лишь бы что-нибудь разрушить! Этот ,наверно, в детстве ломал чужие куличики в песочнице!

-Не уверен, что он вообще когда-то был ребёнком...Этому человеку я доверял, слушал его проповеди, но оставался слеп и не понимал, что именно он так яростно продвигает идею разрывов!- с горечью говорил маг.:" Я рассчитываю найти улики или документы, словом, хоть какие-нибудь подсказки,, которые приведут нас к месту, где спрятан артефакт.Это надо сделать срочно, времени, как видишь, остается всё меньше, ... пока реальность окончательно не рассыпалась....

Бранд молчал, взвешивая каждое слово. Его сдержанность боролась с необходимостью действовать.

— Значит, Анна готовит проводник, я обеспечиваю структуру, а ты рискуешь стать призраком, — резюмировал Бранд. — я так понимаю, что ты всё решил и готов пойти на огромный риск, хотя цена ошибки — твоя душа.

— У нас нет другого выбора, — отрезал Адриан, и в этом ответе была решимость человека, который уже одной ногой стоит на краю бездны.

Глава 16 Аудиенция

Тяжелые кованые ворота столицы с деревянным стуком закрылись за каретой Валериана, отсекая заснеженные пейзажи от безупречной чистоты мостовых. У подножия дворца Изабэлла на мгновение задержала странный взгляд на брате, поправив кружевную манжету своего платья.

— Мне пора вернуться в покои к фрейлинам, Валериан, — прошептала она, и в ее глазах отразилась тень тревоги. — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей на аудиенции.

— Я тебя не понимаю, — ответил граф, едва коснувшись ее руки. — Эта встреча очень важна не только для меня... — . Я вернусь, как только получу распоряжения от Его Величества.

Однако, оказавшись в тронном зале, Валериан почувствовал, как холод пробирается под его камзол. Император, восседавший на золотом троне, не смотрел на графа. Его взгляд был прикован к маленькому пушистому зверьку, который возился у его ног.

— Ваше Величество, — начал Валериан, склонившись в глубоком поклоне, — я прибыл, чтобы обсудить важный вопрос. У меня есть информация о пропавшем Сердце...

— Тише, тише! — резко оборвал его монарх, вскакивая с места и размахивая руками. — Ты напугал его! Видишь, Пусик забился под кресло! Ты пришел разрушить нашу игру? Уходи, ты слишком громкий!

— Прошу прощения, государь, но речь идет о надвигающемся конце света! О безопасности границ...

— Границы? — Император внезапно рассмеялся, и этот смех, лишенный всякого достоинства, заставил Валериана содрогнуться. — Границы — это скучно. Посмотри, какой у него длинный хвост! Дай мне еще тех конфет, которые принесли утром, и оставь меня в покое!

Покидая зал, Валериан чувствовал, как земля уходит из-под ног. В тенистых галереях дворца он столкнулся с маркизом де Валь, который, заметив тяжелый взгляд графа, лишь небрежно отмахнулся от него.

— Вы выглядите так, будто увидели призрак, граф, — усмехнулся маркиз, поправляя накрахмаленный воротник.

— Что происходит с Его Величеством, маркиз? — Валериан понизил голос до едва слышного шепота. — Его поведение... это выходит за рамки простого недомогания.

Маркиз обернулся к другому придворному, молодому барону, который в этот момент увлеченно играл с золотым мячом, считая удары себе под нос.

— Посмотрите на барона, — горько прошептал Валериан. — Он ведь взрослый мужчина...

— А зачем ему серьезность? — отозвался маркиз, и в его голосе промелькнула усмешка. — Император теперь играет по новым правилам, и мы, признаться, находим это весьма... освобождающим... Зачем утруждать себя государственными советами, когда можно просто делать то, что хочется?

Валериан прошел дальше, вглубь коридоров, где за закрытыми дверями кабинетов слышались приглушенные голоса. Он случайно замер у приоткрытой двери одной из приемных.

— ...если он не подпишет указ о передаче прав на таможенные сборы до конца недели, мы потеряем долю, — донесся резкий, сухой голос одного из советников.

— Не спеши, — ответил другой, с явным наслаждением. — Пока он занят своими игрушками и зверушками, мы можем перераспределить активы. Его неадекватность — это наш лучший союзник. Главное, чтобы никто не мешал ему оставаться в этом... чудесном состоянии.

— Согласен, — донесся ответ. — Госпожа Изабэлла будет довольна. Чем меньше он понимает, что происходит в империи, тем больше золота осядет в наших сундуках.

Валериан отступил в тень, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Он посмотрел на освещенные окна дворца, которые теперь казались ему не символом власти, а декорациями к безумному, смертельно опасному представлению, где за каждым поворотом скрывалась ловушка. Его рука непроизвольно сжала эфес шпаги. В этом золотом лабиринте он больше не был гостем — он попал в ловушку, расставленную коварным и умным врагом, но как же болело его сердце, осознавая предательство самого близкого человека.

Он был раздавлен , осознавая, что стал свидетелем того, как государственная машина начала пожирать саму себя.

Глава 17 Ловушка Изабэллы

Князь Валериан сидел в своих покоях, облаченный в темный кафтан, и терзался из-за того, что сведения, переданные ему Адрианом, так и не достигли императора. Двор, за которым он наблюдал эти несколько дней после неудачной аудиенции с императором, все больше напоминал сумасшедший детский сад, где придворные в пышных нарядах капризничали и ссорились из-за мест за столом. Однако за этим хаосом стояла иная сила — расчетливые люди, которые, словно строгие няньки, забирали власть и золото, а в тени всегда мелькала властная рука Изабеллы. Пытаясь спастись от надвигающейся катастрофы, Валериан решил уехать, но встретил мягкое, неодолимое сопротивление. Спустя несколько дней он заметил, как в покои сестры вошел гонец в промокшем от снега дорожном плаще. Из любопытства князь проскользнул за ним в кабинет сестры. Дождавшись в тени момента, когда посланец положил письмо на стол и покинул апартаменты, граф метнулся к столу и схватил конверт. Ужас сковал его сердце, когда он увидел подпись главного Хранителя — бывшего наставника Адриана, которого тот называл Демоном Бездны. В этот миг тяжелая дубовая дверь с глухим стуком ударилась о каменную стену, и Изабелла переступила порог. В комнате мгновенно воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь судорожным, прерывистым дыханием Валериана. Свет свечей дрожал, выхватывая из полумрака бледное, почти прозрачное лицо князя и зажатый в его дрожащих пальцах клочок бумаги, который стал свидетельством конца всего, во что он верил.

Изабелла не вскрикнула, не отпрянула от увиденного. Она стояла в дверном проеме, прямая и непоколебимая, словно изваяние из холодного мрамора. Ее взгляд, прежде казавшийся Валериану мягким и покорным, теперь обжег его ледяным, расчетливым пламенем. В этом взгляде не было ни капли стыда — лишь высокомерное торжество человека, который наконец перестал прятаться.

— Ты всегда был слишком любопытным, брат, — произнесла она. Ее голос не дрогнул, он звучал пугающе ровно, с той мелодичной, но мертвенной интонацией, которая обычно сопровождает смертные приговоры.

— Изабелла... — голос Валериана сорвался на хрип. Он поднял глаза, пытаясь найти в ее лице ту девочку, которую он когда-то обещал защищать. — Что это? Кто этот человек? «Демон Бездны»... Ты ведешь переговоры с чудовищем? Ты заключила союз с сектой, которая жаждет лишь пепла и крови!

Он сделал шаг к ней, протягивая письмо, словно надеясь, что это всего лишь страшный сон, но она лишь презрительно приподняла подбородок, не сделав ни единого движения навстречу.

— Чудовищем? — она коротко, сухо рассмеялась, и этот звук резанул его по сердцу сильнее любого клинка. — Ты называешь его чудовищем только потому, что он обладает волей, которой тебе всегда не хватало. Ты слишком долго играл в государственника, Валериан. Ты веками оберегал этот гнилой, прогнивший миропорядок, полируя его золотом и пытаясь скрыть запах тлена. Ты называешь это «порядком»? Я называю это медленным умиранием!

— Но и то, что сейчас творится во дворце по твоей воле, — это безумие! — Валериан почти закричал, его охватила ярость, смешанная с глубочайшим отчаянием. — Ты разрушаешь основы мира! Ты предаешь трон, предаешь наш род! Где та сестра, которую я знал? Где та кроткая девочка, чьи капризы я считал единственной слабостью?

Изабелла сделала шаг вперед, входя в круг света. Ее глаза вспыхнули фанатичным, пугающим блеском. Теперь Валериан видел ее истинное лицо: за маской послушной младшей сестры скрывался хищник, чьи амбиции не имели границ и моральных ориентиров.

— Та девочка умерла в те дни, когда ты заперся в своих кабинетах, увлеченный управлением поместьями и бумажными отчетами! — выплюнула она, и в ее голосе впервые прорезалась ядовитая горечь. — Ты не знал меня, Валериан. Ты не видел меня. Ты видел лишь тень, которую сам же и создал своей небрежностью. Ты считал меня ребенком, нуждающимся в опеке, а я была единственной, кто видел, как империя тонет в собственном бессилии.

Она подошла вплотную, так что он почувствовал аромат ее духов — холодный, как зимний лес.

— Власть стоит любой цены, брат. Любой! Мы не просто меняем правителей, мы переписываем законы бытия. Наша коалиция с сектой — это не предательство, это хирургическая операция по удалению опухоли старого мира! И если для создания новой реальности нужно сжечь старую до основания, я сделаю это, не дрогнув.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась... — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он смотрел на нее и не узнавал. Перед ним стоял не родственник, а архитектор катастрофы. — Ты хочешь стать богом на пепелище?

— Я хочу стать той, кто выживет, когда этот пепел осядет! — отрезала она.

Валериан замер, пораженный масштабом ее холодного безумия. Он хотел воззвать к ее совести, к их общей крови, но наткнулся на стену абсолютного, кристаллизованного эгоцентризма. Однако, глядя в самую глубину ее глаз, он внезапно увидел нечто, что заставило его сердце на мгновение замереть: там, под слоем стали и амбиций, на краткий миг промелькнула тень той самой Изабеллы — испуганной, одинокой и отчаянно ищущей признания. Это была вспышка любви, столь же мимолетная, как свет угасающей звезды.

Этот проблеск был настолько слаб, что Изабелла сама, казалось, не заметила его. Но для Валериана этого мгновения хватило, чтобы понять: она не убьет его. Не из милосердия, а потому что эта крошечная, умирающая часть ее души все еще привязана к нему.

— Ты не пойдешь за нами, — заключил он с горечью, понимая свою беспомощность.

— Я не прошу и тебя идти за мной, — ее голос снова стал ледяным, возвращаясь к привычной маске. — Я лишь требую, чтобы ты не мешал. Ты слишком дорог мне, чтобы позволить тебе погибнуть в хаосе, который я создаю. Но ты больше не имеешь права голоса.

Она развернулась, оставляя его в темноте, и ее слова прозвучали как окончательный приговор:

— С этого момента, Валериан, твой мир ограничен этими стенами. Наслаждайся тишиной, пока мир вокруг тебя меняет свою форму.

Теперь князь томится в своей золотой клетке, наблюдая, как его верные гвардейцы в казармах весело проводят время, даже не подозревая об опасности, нависшей над их господином..

Глава 18 Поиски Анны

Адриан и Бранд стояли в землянке ведьмы, где еще недавно целительница ,лечила Адриана. Теперь здесь было сыро и

Адриан был в растерянности, что могло случиться с Анной? Вряд ли в этой глуши ее могли найти сектанты .

Бранд спросил:

- А где хозяйка?

Адриан только хмуро посмотрел на крюк, на котором висела шубка Анны- сейчас он был пуст.

Снаружи раздалось карканье ворона.

Друзья вышли , ждать хозяйку было бесполезно, здесь маг почувствовал, что с девушкой случилась беда, вся его интуиция говорила, что нужно спешить, но вот куда?

-Бранд, - позвал он тихо.- Можешь поймать эту птицу?

Тот без лишних вопросов, коротко кивнул :" Попробую"., достал из седельного мешка тонкую джутовую веревку ,ловким движением сделал на неё затягивающуся петлю и положил на землю, зашёл в землянку и вскоре вернулся с горстью пшеничных зёрен которые аккуратно высыпал в центр силка.

- Теперь пойдем, спрячемся в доме, позвал он Адриана.-Но не гарантирую, что будет именно эта птица."

Им пришлось ждать довольно долго, прежде чем недоверчивый ворон решился спуститься и начал клевать зерно. Ловким движением Бранд дёрнул за длинный конец веревки, которая затянулась на лапе птицы, которая забила крыльями пытаясь взлететь. Затем решительно схватил черного красавца, прижав его крылья к телу и не давая тому возможности клюнуть себя в руку.

- Держи , не отпускай,- произнёс маг, направляя на ворона ментальное заклинание подчинения. Птица прекратила трепыхаться и Бранд ее посадил на подставленное предплечье друга.

- Если он часто прилетал сюда, вероятно, что Анна подкармливала его. Он может привести нас к ней по возникшей между ними привязке...

Ворон нерешительно подергал лапой, но потом резко оттолкнулся и взмыл вверх, однако далеко не улетел, и недовольно закаркал, как бы приглашая следовать за собой этих неприятных и коварных людишек.

Друзья заспешили вслед за провожатым. Сначала они обнаружили первый силок ,его почти занесло снегом., затем второй, тоже пустой и через некоторое время птица их вывела к краю обрыва, туда, откуда ,оступившись, Анна упала на дно оврага. Ворон кружил над их головами и друзья чуть не оглохли от его непрестанного карканья. Они стали осторожно спускаться по склону, снег и мерзлая земля осыпались под ногами им приходилось хвататься за пучки сухой травы, торчащей из-под снега, чтобы не упасть. И тут маг увидел торчащую в сугробе маленькую меховую варежку... они не ошиблись Анна была здесь.

Глава 19 Вызволение Анны

Заметив в глубине оврага зловещее, пульсирующее марево, Адриан, не дожидаясь Бранда, бросился в самую гущу этого сияющего разлома. Оказавшись внутри, он обнаружил, что мир рассыпался на тысячи противоестественных метаморфоз, где формы бесконечно извивались, а калейдоскопические отражения и фрактальные плоскости дробили пространство, не давая глазу зацепиться за что-то постоянное. В этом хаосе он отчаянно искал лишь одно — Анну.

В то же время Анна, уловив его надрывный зов, двинулась навстречу, преодолевая пугающую изменчивость окружения. Стенки прозрачной колбы, еще недавно казавшиеся твёрдыми как ледяное стекло, внезапно стали податливыми и мягкими, словно живая плоть. Они выпустили пленницу, но не дали свободы, мгновенно переродившись в бесконечный зеркальный лабиринт, где каждый шаг порождал сотни ложных путей. В одном из осколков она увидела бледную осунувшуюся растрёпаную девушку с темными кругами под глазами, ввалившимися щеками и запекшимися губами и в ужасе отшатнулась, поняв, что видит своё отражение.

Они шли навстречу друг другу, разделенные невидимой преградой, и раз за разом их путь пресекался тупиками. Пространство издевалось над ними: эхо извращало их голоса, превращая слова то в резкие звериные вскрики, то в невнятное бормотанье и шепот, в ушах раздавался то мерный звук падающих капель, то пронзительный скрип старых железных качелей. Даже воздух сходил с ума: мимолетные ароматы восточных пряностей тут же сменялись удушливым, сладковатым смрадом тления и разложения.

Понимая, что разум вот-вот сдастся, Адриан призвал в разлом ворона. Эта птица, обладающая древним даром связи с изнанкой бытия и незримой нитью, связывающая Адриана с Анной, стала их единственным маяком. Ворон скользил сквозь хитросплетения лабиринта, словно само пространство расступалось перед ним, ведя Адриана за собой и не замечая преград, которые для смертных казались непреодолимыми.

Наконец, среди мерцающих теней, они встретились. В этот миг само время, казалось, замедлило свой бег. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом безмолвном созерцании читалось всё: невыразимое облегчение, тревога и ...нежность...

— Анна... — выдохнул Адриан, и его голос дрогнул. — Я думал, что никогда не найду тебя в этой пустоте. Как ты? Выглядишь неважно...

— Я слышала тебя, — прошептала она, и в ее глазах, отражавших калейдоскоп лабиринта, заблестели слезы. — Твой голос был единственным, что казалось здесь настоящим. Мне было так страшно! Я не знаю как долго здесь пробыла...

Но их разговор был прерван тревожным взмахом крыльев.

— Нам пора, — Адриан нахмурился, чувствуя, как магическая нить натягивается до предела. — Силы ворона на исходе. Если мы не уйдем сейчас, же лабиринт сожрёт нас и разрыв схлопнется.Бежим!

Он крепко сжал ее руку и, не оглядываясь, вырвал их обоих из объятий разлома. Оказавшись на твердой земле, Адриан помог Анне прийти в себя и представил ее Бранду. Анна нерешительно улыбнулась.Тот лишь молча, едва заметно кивнул и протянул флягу с водой.Анна жадно приникла к горлышку и делала большие глотки, не обращая внимания на то, что часть воды текла по подбородку.

— Это была высшая форма одобрения по-Брандовски,- прокоментировал Адриан.

Возвращая флягу, девушка облегченно выдохнула:" Спасибо, я чуть не высохла вся.."

Когда они медленно двинулись к землянке, Адриан, чей взгляд стал непривычно серьезным, заговорил.

— Анна, — начал он, и его голос звучал глухо, словно он делился самой темной из своих тайн. — Всё, что ты видишь — лишь тонкая завеса. Когда я проходил посвящение в сан инквизитора, во время ритуала что-то пошло не так... я увидел трещины в фундаменте нашего мира.Я слышал случайные обрывки разговоров, даже с завязаными глазами видел тени за закрытыми дверями... всё это вело к одной страшной мысли.

Он замолчал на мгновение, проверяя, не следит ли за ними пустота.

— Мой наставник, глава Ордена Хранителей... он — лишь маска. За этим ликом скрывается нечто иное, страшное... Чтобы скрыть существование тайной секты, вросшей корнями в сам Орден, он выжег эту информациию из самой ткани реальности, стер записи из истории. Мне необходимо проникнуть в Запретную Скрипторию и найти хоть какие-то подсказки о том, где искать Сердце Эфира, его так и не нашли, хотя император издал указ о большом вознаграждении.

Анна остановилась , удивлённо и несколько обиженно спросила::

- Так ты для этого меня искал?

Адриан ответил:

- Да, мне очень нужна твоя помощь.

Бранд отвернул лицо и страдательно закатил глаза, удивляясь наивности друга. Однако Анна его удивила, спросив:

- А чем я могу помочь? Я ж ничего не умею...

В это время они подходили к землянке, Анна машинальным жестом достала из кармана несколько корок и положила на пенёк. Бранд заметил на верхушке ели притаившегося ворона..., но сказал о другом:

- Хозяюшка, нам бы коней покормить...

Анна засуетилась:

- Вы заходите в дом, я быстро ...и покормлю и напою...

Адриан следил только глазами, как она хлопочет по хозяйству и любовался ее ловкими движениями и грацией тонкой, но сильной фигуры.

Бранд поглядывал на парня и незаметно по-доброму посмеивался.

-