Отряд "Гадюка"

Глава 1

**Свистуны**

Дождь в Топях — не вода. Это жидкая грязь, холодная и едкая, стекающая за воротник, забивающаяся в стволы и скрипящая на зубах. Он лил третий день без перерыва, превратив дорогу к Могильным Болотам в коричневую реку, в которой тонули сапоги по щиколотку.

Вектор оперся на прокуренную трость, сгорбившись под плащом, стянутым веревкой. Каждая кость в его хромой ноге ныла, предвещая долгую ночь. Он смотрел на загон — кривое сооружение из гнилых бревен и колючей проволоки, притулившееся к зловонному краю болота. Внутри копошились полдюжины тощих, перемазанных грязью тварей, которых местные гордо называли «говядиной». Мутировавшие свиньи, с кабаньими клыками и глазами, полными тупого страха.

«Вот он, золотой рудник», — хрипло процедил Вектор, сплюнув в грязь. Плевок тут же растворился в общей бурой массе.

Рядом Клык, закутанный в пропитанный влагой капюшон, лишь глухо хрюкнул. Его желтые глаза, узкие щелки во мгле, неотрывно следили за кромкой трясины. Он чуял. Чуял гниль болота, страх свиней и... что-то еще. Острое, хищное, скользкое. Он напряженно втягивал воздух, ноздри раздувались, улавливая тонкие ноты в вони разложения.

Тень, юркая как болотная крыса, уже исчезла в полумраке, слившись с тенями покосившегося сарая. Ее задача — найти подкопы, лазейки, все, что могло помочь тварям утащить добычу. И, возможно, прикарманить что-нибудь не слишком вонючее.

Шепот стояла чуть поодаль, съежившись. Ее худое тело дрожало не только от холода. Могильные Болота... Здесь магия Хаоса вела себя как испуганный зверь, шипела гнилыми пузырями на поверхности топи, шептала эхом. Она чувствовала это кожей — липкое, агрессивное эхо боли и голода. Ее пальцы судорожно сжимали края плаща.

Хозяин загона, человек по имени Борк, больше похожий на комок засохшей грязи с глазами, вышел им навстречу. От него пахло потом, страхом и дешевым самогоном.

«Наконец-то!» — прохрипел он, не скрывая облегчения. — «Опять утащили! Ночью! Проклятые свистуны! Третью за неделю! Лучшую свиноматку!» Он тыкал грязным пальцем в сторону болота, где туман висел особенно густо. «Слышите? Иногда свистят... такой тонкий, мерзкий... мозги сводит! А утром — следы в грязи, подкоп, и нет свиньи! А то и охотника, который по глупости за ними полез!»

Вектор кивнул, не глядя на него. Его глаза методично сканировали периметр загона. «Подкоп. Где?»

Борк повел их к дальнему углу, где проволока была приподнята, а под ней зияла дыра в вязкой земле, ведущая в темноту болота. Земля вокруг была изрыта множеством мелких следов — когтистых, трехпалых.

«Тут», — буркнул Борк. — «Каждую ночь новое место делают, гады!»

Клык опустился на корточки у дыры. Он принюхался, потом резко дернул головой назад, чуть не зарычав. «Слизь. Гниль. Голод. Много». Его голос был низким, хриплым, как скрежет камней.

«Стая», — констатировал Вектор. Он вытащил из-под плаща сверток, развернул его. Внутри лежали несколько зазубренных металлических пластин и моток тонкой, почти невидимой проволоки. Ловушки. — «Пять, не меньше. Быстрые. Из засады».

«М-могут ли они... люди?» — шепотом спросила Шепот, глядя на дыру как в бездну.

Вектор хмыкнул. «Если ты вкусом и запахом как болотная свинья — да. Иначе — нет. Им мясо нужно. Просто мясо». Он бросил взгляд на Клыка. «Следы. Куда ведут?»

Мутант поднялся, его взгляд устремился вглубь тумана, к островку кривых, полумертвых деревьев. «Туда. Гнездо. Вонь».

«Хорошо», — Вектор начал расставлять ловушки вокруг подкопа и по тропинке следов. — «Тень! Нашла что?»

Из тени сарая материализовалась фигура в мокром капюшоне. «Дыра — не единственный путь. Еще два слабых места в заборе снизу. Подгрызли. И...» — она бросила на землю обглоданную, покрытую слизью кость. — «Последний ужин».

Борк побледнел под слоем грязи. «Моя Белка...»

«Теперь она *их* Белка», — безжалостно констатировала Тень, вытирая руки о плащ. — «Платишь за тварей, а не за свиней. Уточнение важное».

Вектор закончил с ловушками. «Шепот. Чувствуешь что? Близко?»

Девушка закрыла глаза, ее лицо исказилось от внутреннего напряжения. Она протянула дрожащую руку в сторону болота. «Да... Волнение. Голод... растет. Как пузыри в грязи... лопаются...» Она открыла глаза, полные страха. «Они идут. Сейчас».

Тишину разрезал пронзительный, леденящий душу свист. Он не имел источника, вибрировал в самом воздухе, заставляя зубы сводить оскоминой. Потом еще один. И еще. Со стороны островка деревьев.

Свиньи в загоне взвизгнули, заметались в панике.

«Позиции!» — скомандовал Вектор, не повышая голоса. Его трость с глухим щелчком раскрылась, превратившись в короткий арбалет. Он вложил в желоб толстый, тяжелый болт.

Клык сбросил плащ. Под ним — темная, облегающая одежда. Он не достал оружия. Его оружием были когти, которые он выпустил с тихим, металлическим шуршанием. Длинные, кривые, смертоносные бритвы. Он встал перед подкопом, приняв низкую, готовую к прыжку стойку. Его дыхание стало глухим рычанием, сливающимся со свистом из болота.

Тень растворилась снова, на этот раз забравшись на крышу сарая, откуда открывался вид на загон и подходы. В ее руке появился маленький, изящный арбалетик.

Шепот прижалась спиной к гнилому забору, стараясь дышать ровно. Ее руки сжались в кулаки. Она чувствовала приближение не просто зверей. Чувствовала тупую, инстинктивную *боль* мира в этом месте. Хаос в ней встревоженно забился.

Из тумана выскочили тени. Быстрые, низкие, скользкие. *Свистуны*. Они напоминали помесь крысы, выдры и ящерицы, покрытые грязно-бурой чешуей и слизью. Длинные хвосты, перепончатые лапы, маленькие, свиные глазки-бусинки, полные хищной тупости. И пасти — полные мелких, острых как иглы зубов. Их было пятеро. Они двигались стремительно, почти не касаясь земли, зигзагами, оглушительно свистя.

Один рванул прямо к подкопу, к Клыку.

*Щелк! Хлюп!*

Передняя ловушка Вектора сработала. Зубчатая пластина, сорвавшись с натяжения, с хрустом впилась в переднюю лапу свистуна. Тварь завизжала нечеловеческим, пронзительным воплем, кувыркаясь в грязи.

Но остальные четверо не остановились. Один метнулся в сторону, прямо к тому месту в заборе, что нашла Тень. Двое других ринулись на Клыка, пытаясь обойти его с флангов. Четвертый, самый крупный, задержался, его маленькие глазки искали добычу в загоне.

С крыши сарая просвистела тонкая игла. Попала крупному свистуну в шею. Тот взвизгнул, дернулся, но не упал. Яд действовал медленно.

Клык встретил атаку. Он не отступал. Он *бросился* навстречу. Его движение было взрывом ярости и мускулов. Коготь левой руки рассек воздух и впился в шею первого свистуна. Тварь захрипела, извиваясь. Правой рукой Клык блокировал укус второго, его коготь скользнул по чешуе, оставляя глубокую борозду. Свистун отпрянул, шипя.

Третий свистун, тот, что метнулся к забору, вдруг вскрикнул и рухнул. Его лапа попала в проволочную петлю Тени, спрятанную у слабого места. Петля затянулась, перерезая сухожилия.

Но четвертый, раненый иглой, проигнорировал боль и свиньи. Его взгляд упал на Шепот. На дрожащую фигурку у забора. На легкую добычу. Он рванул к ней, пасть разинута, свист превратился в боевой клич.

Шепот вскрикнула. Страх сжал ее горло. Она не думала. Она *реагировала*. Ее руки инстинктивно выбросились вперед. Не жесты заклинателя. Это был жест паники, отчаяния.

Волна дикого, неконтролируемого Хаоса рванулась от нее. Это был *удар гниения*.

Он ударил свистуна в прыжке. Не сжег, не разорвал. Чешуя твари мгновенно покрылась черными, зловонными пятнами, будто пролежавшими неделю в гниющей трясине. Мясо под ней стало разлагаться на глазах. Свистун свалился в грязь в двух шагах от Шепот, дико забился, издавая хриплые, булькающие звуки, его тело быстро покрывалось язвами и плесенью. Запах был невыносимым.

Шепот отшатнулась, схватившись за голову. Боль пронзила виски, ее стошнило в грязь.

В это время Вектор спокойно прицелился в крупного свистуна, который, оправившись от иглы, пытался прорваться через забор к обезумевшим свиньям. Болт с тяжелым наконечником просвистел и вонзился твари между лопаток. Она рухнула, дернулась и затихла.

Клык расправился с последним нападавшим на него свистуном, разорвав ему горло клыками. Его собственные руки были исцарапаны и покрыты слизью и кровью. Он тяжело дышал, его глаза горели желтым огнем. Боль от мутаций, усиленная адреналином, грызла его изнутри, но он стоял.

Тишина. Точнее, ее заполнили только хрип раненого в ловушке свистуна, тяжелое дыхание Клыка, тихие всхлипы Шепот и паническое хрюканье свиней.

Борк вылез из-за угла сарая, его лицо было пепельно-серым. Он смотрел на разлагающегося свистуна у ног Шепот, потом на остальных мертвых тварей. «Боги болот...»

Вектор перезарядил арбалет, его лицо оставалось каменным. «Пять. Как и думали. Ваши свиньи спасены. Плата».

Тень спрыгнула с крыши, подошла к твари в проволочной петле. Без колебаний вонзила тонкий кинжал в основание черепа. Свистун дернулся и затих. Она вытерла кинжал о его шкуру. «И мясо. Вы же не будете есть этих тварей?» — она кивнула на убитых свистунов. «А нам на ужин что-то нужно».

Борк, все еще потрясенный, кивнул. «Б-берите... берите тушку свиньи... любую, кроме пестрой... она мне...»

Вектор кивнул. «Клык. Выбери. Тень, помоги ему. Шепот...» Он подошел к девушке, которая все еще дрожала, стоя на коленях в грязи. «Встань. Это контракт. Ты справилась».

Она подняла на него полные слез и боли глаза. «Я... я не хотела... это было... гниение...»

«Оно было эффективно», — сухо сказал Вектор. — «Меньше работы нам. Держись. Скоро костер».

Пока Клык с окровавленными руками и звериным аппетитом выбирал самую упитанную свинью, а Тень умело ее разделывала, отрезая лучшие куски, Вектор осматривал ловушки. Одна сработала, две нет. Он собрал их. Инструменты стоили дорого.

Позже, в вонючем, пропахшем навозом и кровью сарае, где Борк разрешил им переночевать, они развели небольшой костер из сухих щепок. Дождь стучал по крыше. В воздухе витал сладковато-тошнотворный запах жареной на сквозняке свинины. Тень торговалась с Борком за дополнительный мешок зерна «за моральный ущерб и потраченные стрелы».

Клык сидел на корточках у огня, пожирая кусок почти сырого мяса, не обращая внимания на жир, стекающий по подбородку. Его когти, все еще покрытые запекшейся кровью и слизью свистунов, блестели в огне.

Шепот сидела в углу, завернувшись в плащ, глядя на пламя. Она не притронулась к еде. Ее руки все еще дрожали. Внутри все горело и болело после выброса Хаоса. И запах... запах разлагающейся плоти не выходил из ноздрей.

Вектор сидел на ящике, чиня порванный ремешок на своей трости-арбалете. Его лицо в свете костра казалось высеченным из старого, потрескавшегося дерева. Он посмотрел на Клыка, пожирающего мясо, на Шепот, сжавшуюся в комок, на Тень, с довольной ухмылкой запихивающую в мешок украденную у Борка медную кружку.

«Завтра к рассвету», — сказал он тихо, больше самому себе. — «До города три дня хода. Есть еще контракт?»

«"Гнилые Слизни" в канализации "Призрака"», — ответила Тень, не отрываясь от мешка. — «Но платят копейки».

«Берем», — хрипло сказал Вектор. — «Любая монета лучше голода».

Он подбросил в костер щепку. Пламя на мгновение вспыхнуло ярче, осветив четыре измученных, циничных лица в вонючей тьме сарая на краю Могильных Болот. Они спасли свиней. Убили тварей. Получили мясо и медяки. Завтра будет новая грязная работа. Такова жизнь в Топях.

Глава 2

**Слизни**

Город "Призрак" не спал. Он гноился. Воздух в районе Низин, куда "Гадюка" спустилась с рассветом, был густым коктейлем из вони: испарения канализации, горелый жир с бесчисленных жаровен, дешевый парфюм девиц с подмостков, пыль вековых руин и вездесущий запах отчаяния. Крики торговцев, ругань, пьяные песни и скрип телег сливались в один непрерывный, оглушающий гул.

После трех дней пути по размокшим дорогам и ночи в вонючем свинарнике, Низины показались Шепот почти... приемлемыми. Почти. Ее голова все еще гудела от отголосков болотного Хаоса и того ужасающего выброса гниения. Она шла, плотнее кутаясь в плащ, стараясь не смотреть в глаза прохожим. Каждый громкий звук заставлял ее вздрагивать.

Тень, напротив, расцвела. Она двигалась легко, как рыба в мутной воде, ее глаза метались, выискивая карманы, слабые засовы и лица с "платежеспособным" видом. Она уже успела "скомпенсировать" потерю медяков у Борка, ловко срезав кошелек с пояса слишком самоуверенного торговца скрипящими колесами.

Клык шел позади, его капюшон натянут низко, скрывая желтые глаза. Запахи Низин — грязь, человеческие экскременты, гниющая органика, специи, пот — били в ноздри какофонией, от которой сводило скулы. Он фыркал, как раздраженный зверь, его когти сжимались и разжимались под перчатками. Здесь было тесно, шумно, опасно. Его инстинкты требовали пространства для маневра или жертвы для когтей.

Вектор шел впереди, его трость отстукивала ритм по неровному булыжнику. Он выглядел усталым, но собранным. Хромота сегодня была особенно злой, отдаваясь тупой болью в бедре с каждым шагом. Контракт на "Гнилых Слизней" был дерьмовым в прямом и переносном смысле, но Тень была права: платили копейки. А копейки кормили. И покупали порох.

Их клиент, а вернее, посредник, ждал у входа в сточную шахту — огромную, заржавевшую решетку, вмонтированную в основание древней стены. От нее шел устойчивый запах... ну, канализации. Человек по имени Глэб был живой карикатурой на подпольного дельца: тощий, в потертом бархатном камзоле, с маслянистыми усиками и быстрыми, бегающими глазками. Он нервно теребил мешочек с монетами.

«А, наши храбрые искатели приключений!» — воскликнул он, слишком громко и слишком фальшиво. Его взгляд скользнул по Клыку, спрятавшемуся в тени, и Шепот, и замер на мгновение. «Готовы к подвигу?»

«Готовы к контракту, Глэб», — отрезал Вектор. — «Кратко. Что, где, сколько платят».

Глэб понизил голос, озираясь. «Видите ли, почтенные, проблема в коллекторе номер семь. Там... развелись. Гнилые Слизни. Крупные. Очень».

«Слизни?» — переспросила Тень, поднимая бровь. — «И за это платят? Их лопатой бить, а не мечом».

«Ах, но это не обычные слизни!» — зашептал Глэб таинственно. — «Они... токсичные! Их слизь разъедает кожу, а газы от них — голова кружится, тошнит! Проклятые твари забили сток. А коллектор семь...» — он многозначительно понизил голос, — «...ведет прямиком в погреба нескольких *очень* уважаемых торговцев спиртным на Сером Рынке. Застой — угроза бизнесу. А бизнес, понимаете, должен течь!»

«Торговцы спиртным не могут нанять дворников?» — спросил Вектор с ледяным спокойствием.

Глэб заерзал. «Ну... слизни большие. И... агрессивные. Пару человек уже... э-э-э... растворили. Частично. Искать желающих стало трудно. А вам, героям, все нипочем!»

Вектор взглянул на решетку, откуда шел устойчивый запах тухлых яиц и чего-то кислого. «Плата. Аванс».

Глэб сунул ему жалкую горсть медных монет. «Остальное — по результату! За каждого слизня — бонус!»

«За килограмм, надеюсь?» — язвительно бросила Тень, но Вектор молча взял монеты. Дебаты в Низинах были лишними. Он кивнул Клыку: «Решетка».

Мутант без лишних слов ухватился за холодные, скользкие прутья. Мышцы на его спине напряглись под тканью. Раздался скрежет ржавого металла, и решетка поддалась, отъехав в сторону достаточно, чтобы пролезть человеку. Волна вони ударила в лицо, заставив даже Вектора поморщиться. Шепот подавила рвотный спазм.

«Ждем здесь! Удачи!» — крикнул им вдогонку Глэб, уже отступая к безопасному расстоянию.

Спуск был крутым и скользким. Чугунные скобы лестницы покрыты липкой, черной жижей. Внизу царила кромешная тьма, нарушаемая лишь редкими, тусклыми светлячками дешевых магических фонарей, прилепленных к сводам. Воздух был густым, влажным и едким. Шум города сверху превратился в глухой гул.

«Тень, свет. Шепот, следи за ситуацией. Клык, вперед. Тише», — скомандовал Вектор шепотом, доставая свой фонарь. Его луч выхватил из мрака полукруглый туннель из древнего, пористого камня. По дну, едва покрывая дно, текла черная, маслянистая жижа. Стены и свод блестели влажными пятнами слизи — зеленоватой, фосфоресцирующей в свете фонаря. «Токсично. Не трогать».

Тень зажгла свой фонарик, ее луч метнулся вглубь туннеля. «Там что-то шевелится. Много».

Шепот прижала ладонь к стене. Ее лицо исказилось. «Да... Гниление... но не природное. Искусственное? Ядовитое... как кислота. Много точек... впереди... они спят? Или... ждут?» Ей было плохо. Магия Хаоса здесь висела тяжелой, ядовитой пеленой, смешиваясь с реальными токсинами. Она чувствовала, как ее собственная сила, все еще нестабильная после болот, начинала бурлить в ответ.

Клык зарычал — низкий, предупреждающий звук. Он указал когтем вперед. Его звериные глаза видели в темноте то, что остальным открывалось лишь по мере приближения: туннель расширялся в небольшой зал, заваленный какими-то обломками. И на этих обломках, на стенах, на самом дне канавы лежали... они.

Гнилые Слизни. Они были размером с крупную собаку, но бесформенные, амебообразные. Их тела, полупрозрачные и студенистые, переливались грязно-зелеными, желтыми и черными оттенками. Внутри виднелись темные сгустки — непереваренная органика или токсичные железы. От них исходил тот самый удушливый запах тухлых яиц и химического брака. Они медленно пульсировали, некоторые с тихим бульканьем. Десятки. Возможно, больше.

«Это не слизни. Это ходячая язва!» — прошептала Тень, прикрывая нос и рот рукавом плаща.

«Тише», — шикнул Вектор. Он осмотрел зал. — «Видите трубу?» — он направил луч на массивную чугунную трубу, впадающую в дальнюю стену зала. — «Основной сток. Забит ими и... тем, что они не переварили. Наша цель — прочистить устье. Убивать — по необходимости. Шепот, можешь почувствовать... ядро колонии? Или просто толпу?»

Шепот с трудом сфокусировалась. Ее Хаос тянулся к ядовитой энергии слизней, как магнит к железу. «Везде... вся слизь... ядовита. Но... там, за трубой? Что-то... большее. Сильнее. Как... пульсирующий гнойник». Она указала в темноту за трубой, где слизь на стенах казалась особенно густой и светящейся.

«Вожак? Или матка?» — пробормотал Вектор. — «Ладно. План: Клык, Тень — отвлекаем основную массу. Шепот, со мной. Попробуем прочистить трубу. Если найдут ту самую "большую" — зови. Избегай слизи!»

Клык кивнул, его глаза уже горели в темноте. Он снял перчатки, выпустив когти. Тень бесшумно скользнула вдоль стены, ее арбалет наготове.

Вектор и Шепот начали осторожно пробираться вдоль стены к трубе, стараясь не шуметь и не касаться блестящих пятен. Запах был невыносимым. Шепот дышала через рукав, ее тошнило.

Первыми проснулись слизни у входа. Ощутив вибрацию шагов и свет, они зашевелились. Раздалось влажное шлепанье, бульканье. Один из ближайших медленно, но неумолимо пополз в сторону Клыка, оставляя за собой шипящий след на камне.

Мутант не стал ждать. С рыком, больше звериным, чем человеческим, он бросился навстречу. Его когти рассекли воздух и вонзились в тело слизня. Раздался звук, как будто режут мокрую тряпку. Зеленовато-желтая слизь брызнула во все стороны. Клык отпрыгнул, но несколько капель попали на его рукав. Ткань немедленно задымилась, начав разлагаться. Клык взревел от боли и ярости, срывая тлеющую ткань.

Этот рев стал сигналом. Зал ожил. Десятки слизней зашевелились, забулькали, поползли к источнику шума и движения. Их медлительность была обманчива — они перекрывали пути.

Тень выстрелила. Тонкая игла вонзилась в "глаз" крупного слизня, ползущего к ней. Тварь забулькала и замерла, пульсируя. Но яд, эффективный против людей, действовал на нее медленно.

«Стреляй в железы! Черные сгустки!» — крикнул Вектор, уже у трубы. Он снял с пояса складную саперную лопату и начал отгребать от устья трубы вязкую массу из слизи, нечистот и непереваренных остатков. Запах ударил в нос с новой силой. «Шепот, следи за спиной! Чувствуешь приближение?»

Шепот, дрожа, кивнула. Она стояла спиной к Вектору, ее фонарь дрожал в руке. Ее магия бушевала внутри, реагируя на ядовитую энергию. Она чувствовала волны отвращения и голода, исходящие от слизней. И... да. Что-то большое двигалось в темноте за трубой. Оно было не просто большим. Оно было центром. Источником яда. «Идет... Оно идет!»

Из-за трубы выползло Чудовище. Оно было размером с теленка. Его студенистое тело было темнее, почти черным, испещренным пульсирующими желтыми жилами. Внутри светились несколько крупных, как кулак, черных сгустков-желез. На его "головной" части зияло несколько щелей, из которых сочилась густая, дымящаяся слизь. И оно двигалось быстрее своих собратьев.

«Клык! Тень! Большая цель за трубой!» — крикнул Вектор, продолжая яростно ковыряться лопатой в зловонной пробке. Труба была почти очищена, но последний слой был особенно плотным.

Клык, отбиваясь от трех слизней, услышал команду. Он рванул сквозь медлительную массу тварей, не обращая внимания на шипящие брызги слизи. Он видел цель. Большую. Угрозу.

Тень метнула в матку-слизня две отравленные иглы. Они вонзились в железу. Тварь взвыла, ее тело затряслось, из ран хлынул поток едкой слизи. Но это лишь замедлило ее.

Клык прыгнул. Его когти вонзились в студенистую массу матки. Он не резал — он рвал изнутри, пытаясь добраться до черных сгустков. Горящая слизь заливала его руки, предплечья, капала на лицо. Он ревел от боли и ярости, но не отпускал. Его мутации давали ему чуть больше сопротивляемости, но кислота жгла плоть.

Матка-слизень извивалась, пытаясь сбросить мутанта. Ее щели раскрылись, выпуская облако желтоватого газа.

«Газ! Задержи дыхание!» — закричала Тень, отступая. Она почувствовала головокружение.

Шепот, стоявшая ближе всех, вдохнула едкий туман. Мир поплыл перед глазами. Тошнота ударила с новой силой. Но что-то внутри нее... взбунтовалось. Боль от слизи Клыка, ядовитый газ, страх, гниение — все это ударило по ее нестабильному Хаосу. Она не могла контролировать. Она не *хотела* контролировать. Руки сами поднялись.

На этот раз выброс не был направленным. Это был взрыв. Волна искаженной, ядовитой энергии Хаоса, смешанной с отчаянием и болью, рванула от Шепот во все стороны. Она ударила по матке-слизню, по Клыку, цеплявшемуся за нее, по ближайшим мелким слизням, по самой трубе и по Вектору рядом.

Эффект был... специфическим.

Матка-слизень буквально вскипела. Ее студенистое тело покрылось пузырями, которые лопались с шипением, выпуская клубы едкого пара. Она сжалась, замерла и начала быстро разлагаться на глазах, превращаясь в лужу зловонного бульона.

Клык, находившийся на ней, был отброшен взрывной волной в стену. Он рухнул в грязь, оглушенный, его обожженная кожа покрылась странными черными прожилками там, где попала слизь матки. Он не двигался.

Ближайшие мелкие слизни лопнули, как перезревшие плоды. Те, что были дальше, замерли, их тела хаотично пульсировали.

Самый важный эффект — пробка в трубе, над которой бился Вектор, растворилась под воздействием выброса. Черная жижа с громким бульканьем хлынула в трубу, унося с собой остатки гнили и пару мелких слизней.

Вектор, отброшенный взрывом на спину, медленно поднялся. Его плащ дымился в нескольких местах, лицо было покрыто грязью и каплями ядовитой слизи. Он посмотрел на Шепот. Она стояла на коленях, рыдая, ее руки тряслись. Потом он посмотрел на трубу. Чисто. Потом на разлагающуюся лужу, которая была маткой. Потом на неподвижного Клыка.

«Контракт выполнен», — хрипло сказал Вектор, вытирая лицо. — «Тень, помоги Клыку. Шепот... встань. Иди сюда».

Тень, прикрывая рот, подбежала к Клыку. Он дышал, но был без сознания, его тело было покрыто страшными ожогами и черными прожилками. «Жив. Но... выглядит как кусок жареного мяса, попавший в кислоту».

Шепот, всхлипывая, подошла к Вектору. «Я... я не... он...»

«Он жив. Ты прочистила трубу. Контракт выполнен», — повторил Вектор. Его голос был усталым, но без упрека. — «Помоги Тени. Надо выбираться».

Вытащить бесчувственного Клыка по скользкой лестнице было адом. Тень и Вектор тащили его за плечи, Шепот подталкивала снизу, едва держась на ногах от слабости и отравления газом. Когда они, наконец, вывалились на улицу, в серый свет дня Низин, Глэб ахнул.

«Боги милосердные! Что вы... что с ним?!»

«Работа сделана», — Вектор тяжело дышал, опираясь на трость. Его нога горела огнем. — «Труба прочищена. Колония... дезорганизована. Плата. Полная».

Глэб с ужасом посмотрел на обугленные руки Клыка, на бледные, испачканные лица остальных. Он поспешно сунул Вектору еще одну, чуть большую горсть медяков. «Вот... вот! Возьмите! И... и это!» — он сунул Вектору небольшой глиняный горшок. — «Мази от ожогов! Отличная!»

Вектор взял. «Тень, найди носилки или тележку. Дешево. Шепот, смотри за Клыком».

Пока Тень исчезла в толпе в поисках транспорта, Шепот опустилась на колени рядом с Клыком. Она осторожно тронула его менее обожженное предплечье. Ее Хаос, теперь притихший и пустой, слабо шевельнулся. Она чувствовала его боль. Глубокую, жгучую. И странную... борьбу внутри его тела. Его мутации, его звериная живучесть боролись с ядом и ожогами. Это была грязная, жестокая битва на клеточном уровне.

«Он... сильный», — прошептала она, больше для себя. — «Держится».

Вектор стоял рядом, глядя на грязный горшок с мазью. Он открыл крышку, понюхал. Пахло травами и... чем-то химическим. «Лучше, чем ничего», — пробормотал он, начиная осторожно наносить густую массу на наименее поврежденные участки рук Клыка. Мутант стонал в бессознании.

Тень вернулась, ведя за собой тощего подростка с покореженной ручной тележкой.

Они уложили Клыка на тележку поверх какого-то тряпья. Он был тяжел. Вектор бросил Глэбу последний взгляд. «Если слизни вернутся... ищи других героев».

Они двинулись сквозь толпу Низин, тележка скрипела. Люди расступались, бросая на них любопытные или брезгливые взгляды. Вонь канализации и гари шла от них волной.

«Куда?» — спросила Тень, ловко направляя тележку между луж и спящих пьяниц.

«Лавка Старого Хэга», — ответил Вектор. — «Он умеет лечить ожоги. И не задает лишних вопросов. Заплатим тем, что осталось от "свистунов"».

«А мазь Глэба?» — кивнула Тень на горшок в руках Вектора.

Вектор посмотрел на черные, пульсирующие прожилки на руках Клыка, которые мазь явно не брала. «Сувенир. Или...» — в его глазах мелькнул знакомый Тени циничный огонек, — «деликатес для какого-нибудь алхимика-экстремала. Говорят, ядовитые железы Гнилых Слизней ценятся в некоторых рецептах... сильных ядов».

Тень усмехнулась. «Нашла где подзаработать, Старик. Клык будет горд».

Шепот шла рядом с тележкой, глядя на бесчувственное лицо мутанта. Внутри все еще болело и пустовало. Она снова потеряла контроль. Снова кого-то чуть не убила. Но Вектор не ругал. Он просто... действовал. Как всегда. В Топях некогда рефлексировать. Надо выживать. Лечить раны. Искать следующий контракт.

Тележка скрипела, увозя их от вони коллектора в не менее сладкие ароматы Низин. У них было мясо, медяки, ядовитые железы слизня и тяжело раненый товарищ. И лавка Старого Хэга впереди.

Глава 3

**Клык**

Лавка Старого Хэга пряталась в тупике между двумя рухнувшими многоэтажками, чьи скелеты упирались в небо "Призрака". Вывески не было. О ее назначении кричали только зарешеченное окно, заляпанное чем-то бурым, и стойкий запах, витавший вокруг: смесь едкого, дешевого антисептика, сушеных трав, гниющей плоти и... Отчаяния?

Тележка с бесчувственным Клыком скрежетала по булыжникам, привлекая внимание редких прохожих — оборванных детей, старух с пустыми глазами, подозрительных типов в тенях. Взгляды скользили по обугленным рукам мутанта, задерживались на изможденных лицах остальных, и быстро отводились. В Низинах знали: лишнее внимание к чужим бедам — верный путь к собственным.

Тень постучала в массивную, окованную железом дверь сложным ритмом — три коротких, два долгих. Изнутри послышалось шарканье, щелчок засова. Дверь приоткрылась, выпустив новую волну лечебного смрада. В щели блеснул один глаз — мутный, желтый, как у старой ящерицы, — и хриплый голос спросил:

«Кровь? Кишки? Или мозги набекрень?»

«Ожоги. Яд. Мутант», — отчеканила Тень, не церемонясь. — «Платим серебром и... деликатесом». Она кивнула на горшок с железами слизня в руках Вектора.

Глаз оценивающе скользнул по Клыку на тележке. «Тащите. Быстро».

Внутри царил полумрак, нарушаемый коптящей масляной лампой под низким, закопченным потолком. Воздух был густым, как бульон. Полки, забитые склянками, банками с мутным содержимым, пучками сушеных растений, тюками грязного бинта. В углу копошилось что-то в клетке, покрытое шерстью и струпьями. На центральном столе, покрытом потрескавшейся кожей, темнели старые пятна — ржаво-коричневые и зеленовато-черные.

Сам Хэг был похож на оживший корень мандрагоры. Сухой, сгорбленный, с кожей цвета старого пергамента, испещренной пятнами и шрамами. Его руки, длинные и костлявые, двигались с неожиданной ловкостью. Он носил промасленный фартук, покрытый наслоениями былых процедур.

«На стол. Осторожно, стол старый», — проскрипел он, указывая на центральное "место силы". — «Плату вперед».

Вектор молча высыпал на ближайшую полку все медяки от Глэба и добавил горшок. «Железы Гнилого Слизня. Матки. Свежие».

Хэг приоткрыл горшок, сунул нос, фыркнул. «Сгодятся. Для... экспериментов». Он сунул горшок под стол. «Теперь пациента. Шиворот-навыворот».

Они с трудом перевалили Клыка со скрипучей тележки на липкий стол. Мутант стонал, его дыхание было хриплым, прерывистым. Черные прожилки на обугленной коже пульсировали зловеще.

Хэг зажег еще одну лампу, придвинул ее близко. Его желтые глаза сузились, изучая ожоги. Он ткнул пальцем в участок с черными прожилками. Клык взвыл даже в бессознании, дернулся.

«Хм. Кислота слизня... плюс дикий Хаос...» — он бросил быстрый взгляд на Шепот, которая съежилась. — «Гниль изнутри. Интересный коктейль. Мутант крепкий... а то б был уже лужей». Он повернулся к полкам, начал что-то искать. «Держать. Крепко. Будет орать».

Вектор и Тень вцепились в плечи и ноги Клыка. Шепот стояла в стороне, бледная, кусая губу, готовая снова стошнить от запахов и чувства вины.

Хэг вернулся с большой бутылью мутной жидкости и щеткой с жесткой щетиной, похожей на проволоку. «Очистка. Больно будет».

Он плеснул жидкость прямо на раны Клыка. Раздалось шипение, как от раскаленного железа, и едкий запах уксуса смешался с общим смрадом. Клык взревел, его тело напряглось в судороге, мускулы играли под кожей как канаты. Вектор и Тень едва удержали его. Обугленная кожа местами слезла, обнажая мясо, а черные прожилки... зашевелились, словно черви.

«Видите?» — хрипел Хэг, энергично скребя щеткой по живым тканям. — «Яд живой. Хаос его активировал. Надо выжечь». Он бросил щетку, схватил длинный металлический прут с заостренным концом и сунул его в пламя масляной лампы. «Держать крепче!»

Шепот вскрикнула и отвернулась, когда раскаленный докрасна прут коснулся одной из пульсирующих черных линий на руке Клыка. Запах горелого мяса заполнил лавку. Клык издал звук, нечеловеческий, полный такой агонии, что даже Тень поморщилась. Его тело дернулось с невероятной силой, едва не сбросив державших. Черная прожилка съежилась, почернела еще больше и замерла, превратившись в ломкий угольный шрам.

Хэг методично, без тени жалости, прошелся раскаленным железом по всем видимым черным линиям. Каждое прикосновение — новый вопль, новые судороги, новый виток боли. Потом он взял банку с густой, черной мазью, пахнущей дегтем и полынью, и начал густо намазывать ею обожженные участки, включая свежие ожоги от его же "лечения".

«Теперь против яда и гнили», — пробормотал он, заматывая руки и грудь Клыка грязными, но прочными бинтами. — «Мутант выживет. Если повезет. Плоть его... странная. Борется». Он посмотрел на Вектора. «Он твой?»

«Он в Отряде», — ответил Вектор просто. — «Сколько?»

Хэг махнул костлявой рукой. «Забрали ваши медяки и железы. Квиты. Теперь выносите. Место нужно подлинному клиенту». Он кивнул в сторону двери, где уже маячила тень — какой-то тип с перекошенным от боли лицом и неестественно вывернутой рукой.

Клык лежал на столе, дыша прерывисто, но глубже. Его лицо под слоем грязи и пота было искажено гримасой боли даже в забытьи. Бинты на руках и груди быстро пропитывались темными пятнами.

«Спасибо, Хэг», — сказала Тень с едва уловимой издевкой. — «Как всегда, восхитительно... эффективно».

Старик фыркнул. «Эффективность — единственная роскошь в Низинах. Теперь валите. И мутанта берите».

Вытащить Клыка обратно на тележку было не легче, чем внести. Он был тяжел, как мешок с камнями, и каждое движение вызывало у него стон. Шепот молча помогала, ее лицо было мокрым от слез или пота.

Они выкатили тележку обратно в зловонные объятия Низин. Серый свет дня уже клонился к вечеру, окрашивая руины в грязные оттенки охры и свинца. Толпа стала гуще, громче, агрессивнее.

«Куда теперь?» — спросила Тень, ловко лавируя между толпой и тележкой. — «Под мостом? В конюшне у Слизня? Денег на ночлег нет».

Вектор огляделся. Его взгляд упал на вывеску полуразрушенного здания впереди: "ПРОПАСТЬ. ПИВО. ПОСТЕЛИ. НЕ ДОРОГО". Из открытых дверей лилась пьяная какофония и запах дешевого суррогата.

«Туда», — указал он тростью. — «Узнаем насчет "не дорого". И найдем Клыку койку. А тебе...» — он посмотрел на Тень, — «найди работу. Близко. Быстро. Пока он не сдох от жажды или крыс».

Тень кивнула, ее глаза уже бегали по лицам в толпе, выискивая клиентов, информаторов или просто лохов с туго набитым кошельком. «Уложите его. Я вернусь с ужином... или с пулей в боку. Как повезет».

Они вкатили тележку в "Пропасть". Внутри царил полумрак, нарушаемый коптящими факелами. Дым сигар и трубок висел сизой пеленой. Длинная стойка, несколько липких столов, пара лестниц наверх — к "постелям". Публика — классика Низин: наемники с пустыми взглядами, воры с быстрыми руками, проигравшиеся игроки, проститутки всех мастей, пара пьяниц, уже спящих в лужах. Разговор был громким, мат — густым, как смог.

Все замолчали на секунду, когда тележка со стонущим мутантом проскрипела к стойке. Потом гул возобновился, но с новыми нотками любопытства и презрения.

За стойкой стоял человек, по виду бывший борец, с разбитым носом и одним сплошным татуированным рукавом. Его звали Борг. Он смотрел на Клыка без особого интереса.

«Не мертв», — хрипло сказал Вектор. — «Нужна койка. Дешево. И вода».

Борг жевал что-то, не отрываясь от полировки стакана грязной тряпкой. «Два медяка за ночь. Вода — медяк за ведро. Вперед».

Вектор выложил последние три медяка. «Койка. Вода. Один медяк — на "не беспокоить"».

Борг хмыкнул, сунул монеты в карман фартука. «Комната три. Лестница налево. Там уже один спит. Не орите». Он кивнул худому подростку-подайке: «Ведро воды им. Грязное».

Комната три была каморкой под самой крышей. Две койки, тумбочка, окно без стекла, забитое фанерой. В углу спал какой-то человек, укрывшись рваным плащом с головой. Пахло пылью, мышами и потом.

Они уложили Клыка на свободную койку. Он бредил, его тело горело. Шепот принесла ведро мутной воды и начала осторожно смачивать его губы и лоб грязным тряпьем. Вектор снял сапоги, сел на пол у койки, прислонившись к стене. Его лицо было маской усталости и боли. Хромота сегодня выпила все силы.

«Он... он выживет?» — спросила Шепот, не отрываясь от Клыка.

«Хэг сказал — выживет. Хэг редко ошибается насчет смерти. Он ее чувствует, как повар — свежесть рыбы», — ответил Вектор, закрывая глаза. — «Его тело... оно сильное. Борется. Спи, Шепот. Твоя очередь потом».

Но Шепот не могла спать. Она смотрела на страдающего Клыка, на его перевязанные руки, на черные шрамы от раскаленного железа. Ее пальцы непроизвольно сжали мокрую тряпку. Внутри снова зашевелился Хаос. Не буря, а тихое, ядовитое шипение вины. *Это я. Это из-за меня. Моя потеря контроля...*

Она чувствовала, как темная энергия Низин, боль и отчаяние сотен людей внизу, в "Пропасти" и за ее стенами, тянутся к ней, как гниль к открытой ране. Ей хотелось кричать. Или бежать. Но бежать было некуда. Только вниз, в ту самую гниль.

Дверь скрипнула. Вошла Тень. Ее плащ был запачкан чем-то темным, в руке она держала краюху черствого хлеба и небольшой бурдюк. На лице — довольная ухмылка охотницы.

«Ну что, пациент еще дышит?» — она бросила хлеб Шепот, сунула бурдюк Вектору. — «Пиво. Настоящее. Почти. Заслужили».

«Работа?» — не открывая глаз, спросил Вектор, отхлебнув из бурдюка. Жидкость была горькой и мутной, но крепкой.

«Нашла», — Тень скинула плащ, села на пол рядом. — «Мелкая. Но срочная. И платят сейчас». Она достала из кармана несколько серебряных монет. «Знакомый шестерка одного из бароновских кланов. Потерял важную бумажку. В борделе "Алый Веер". Боится, что украли. Надо найти до утра. Или... убедиться, что ее нет». Ее глаза блеснули в полумраке. «Бордель. Там можно много чего найти... помимо бумажки».

Вектор кивнул, отдавая бурдюк Тени. «Иди. Узнай. Шепот с Клыком. Я подожду здесь».

Тень вскочила. «Не скучайте». Она скользнула в дверь, растворяясь в шуме таверны внизу.

Тишина комнаты снова нависла, нарушаемая только тяжелым дыханием Клыка и храпом незнакомца в углу. Шепот отломила кусок хлеба, но не ела. Она смотрела на серебряные монеты, оставленные Тенью на тумбочке. Они блестели тускло в скупом свете из-под двери. Деньги. На еду. На лекарства. На следующую ночь. Кровь и боль Клыка... превращались в эти монеты. Так работал их мир.

Вектор дремал, прислонившись к стене, но его рука лежала на рукояти ножа за поясом. Даже во сне — настороже.

Шепот взяла мокрую тряпку, снова приложила ее ко лбу Клыка. Его лицо дернулось, он пробормотал что-то нечленораздельное. Слово, похожее на "боль".

«Я знаю», — прошептала Шепот так тихо, что услышать мог только он, да и то в бреду. — «Я знаю...»

За окном, забитым фанерой, окончательно стемнело. Город "Призрак" зажег свои грязные огни, и крики ночной жизни Низин стали только громче. Где-то там металась Тень в поисках бумажки в борделе. Где-то там копошились люди, чьи жизни были не дороже медяка. А здесь, в каморке под крышей, три изгоя пытались пережить еще одну ночь в Топях. С болью, с виной, с серебром на тумбочке и страхом завтрашнего дня.

Глава 4

**Таверна**

Таверна "Пропасть" гудела, как раненый зверь. Шум пьяных голосов, звон кружек, визгливые смехи девиц с подмостков и скрип сапогов по липкому полу сливались в оглушительную какофонию. Воздух был густым от дыма, перегара и немытых тел.

Шепот сидела на краю койки Клыка в каморке номер три. Мутное ведро воды стояло рядом. Тряпка в ее руке дрожала. Она снова приложила влажную тряпицу ко лбу мутанта. Его кожа пылала жаром даже сквозь бинты Хэга. Черные шрамы от выжженных прожилок пульсировали тускло, как тлеющие угли. Он бредил — хриплые, нечленораздельные звуки, перемежающиеся стоном. Иногда его тело дергалось в судороге, заставляя старую койку жалобно скрипеть.

*Из-за меня. Все из-за меня.* Мысль билась в голове Шепот, как пойманная муха. Каждый его стон — удар по ее и без того расшатанным нервам. Внутри снова зашевелился Хаос. Не взрывной, как в коллекторе, а **липкий**, **тягучий**, как та самая слизь. Он впитывал отчаяние таверны внизу, боль Клыка, ее собственную вину. Он шептал: *Слабак. Опасна. Сожжешь всех. Как тогда...*

"Тогда" — это был последний ритуал в "Хоре Безмолвия". Темная комната. Круги на полу. Голоса старейшин, сливающиеся в монотонный гул. Боль от ножа на предплечьях. И страх. Всепоглощающий страх, когда она поняла, что "Голос в Бездне" — это не метафора, а **оно** действительно приближается, привлеченное ее страданием и даром-антенной. Она сломала круг. Вырвалась. Оставив позади крики и... что-то хлюпающее, пробивающееся сквозь трещину в реальности. Побег. Вечный страх. И этот проклятый дар, который теперь отзывался на любую боль вокруг.

Вектор дремал у стены, его спина прямая даже во сне, рука на рукояти ножа. Его дыхание было ровным, но лицо оставалось напряженным, будто высеченным из камня усталости. Серебряные монеты Тени лежали на тумбочке — холодное напоминание о цене их выживания.

Внизу грянула пьяная драка. Крики, звон разбитого стекла, тяжелые удары. Шепот вздрогнула, вжавшись в спинку койки. Хаос внутри дернулся, потянулся к источнику насилия... Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. *Не сейчас. Не здесь. Держи себя в руках.*

***

"Алый Веер" был оазисом фальшивой роскоши в гнилом сердце Низин. Вывеска мигала дешевыми рубиновыми огнями. Занавески на окнах — плотный бархат, когда-то красный, ныне выцветший до грязно-розового. Воздух внутри был густ от тяжелых духов, табачного дыма и чего-то сладковато-приторного.

Тень слилась с тенями у стены вестибюля, наблюдая. Здесь царил свой порядок: дорогие, но поношенные ковры, позолота, облупившаяся до дерева, полуобнаженные девушки в кричащем белье с пустыми улыбками. Клиенты — подвыпившие купцы, молодые щеголи из верхних кварталов, ищущие острых ощущений, пара угрюмых типов с явно ножами под плащами — охрана или конкуренты.

Ее цель — бордельщик по кличке "Клык" (ирония не ускользнула от Тени), шестерка баронессы фон Драуг. Он сидел в углу уставшего дивана, нервно теребя пустой бокал. Его лицо, обычно нагловатое, сейчас было серым от страха. Он потерял не просто бумажку — это был **долговой вексель** его хозяйки на астрономическую сумму, подписанный одним из конкурентов. Если это всплывет... Баронесса скармливала провинившихся своим костяным големам. По частям.

Тень скользнула к нему, как тень. "Клык" вздрогнул, увидев ее.

"Нашел?" — выдохнул он, в глазах — паническая надежда.

"Где ты его видел последний раз?" — спросила Тень, опускаясь рядом. Ее голос был тихим, но ледяным. "И не ври. От этого зависит, будешь ли ты цел утром."

"З-здесь! В комнате с Рыжей Лисой! — зашептал "Клык". — Я... отвлекся. А когда очнулся... бумаги не было! Лиса клянется, что не брала. Но она... она могла спрятать! Или кто-то подглядел через потайную глазок!"

*Потайной глазок. Класс.* Тень мысленно отметила. "Лиса сейчас занята?"

"Клиент у нее... важный. Нельзя тревожить!" — "Клык" замахал руками.

Тень усмехнулась. "Тогда посиди тут. И не пей. Тебе надо быть трезвым, чтобы драпать, если я не найду твою бумажку." Она встала, растворяясь в полумраке коридора, ведущего к "номерам для избранных".

Комната "Рыжей Лисы" была в конце. Тень знала эти заведения — стены тонкие, а у охранников короткие уши, если знать, куда шептать. Она прижалась к стене рядом с дверью. Из-за нее доносились приглушенные звуки — мужской смех, женский шепот, скрип кровати. Тень закрыла глаза, сосредоточившись. Ее пальцы нашли почти невидимую щель в обоях — **глазок**. Старая уловка для любителей подглядывать или вымогателей.

Она прильнула к нему. Картинка была расплывчатой, но ясной: богато обставленная комната, на кровати — дородный мужчина в расстегнутой шелковой рубахе и... "Рыжая Лиса". Девушка с огненно-рыжими волосами и лицом куклы, одетая в струящийся, но скромный шелк. Она что-то шептала клиенту на ухо, а ее ловкие руки незаметно обыскивали его сброшенный камзол, лежавший на стуле. *Профессионалка,* — отметила Тень с уважением. *Но векселя там нет.*

Взгляд Тени скользнул по комнате. Шкатулка на туалетном столике. Ковер. Огромное зеркало в золоченой раме... *Зеркало.* В таких местах за зеркалами часто прятали сейфы или тайники для компромата.

Раздался стук в дверь — резкий, властный. "Лиса" мгновенно отпрыгнула от камзола, приняв невинный вид. Клиент нахмурился. "Кто там?!"

"Охрана, господин! Срочно! Проблема с вашим экипажем!" — голос за дверью звучал убедительно тревожно.

Клиент заворчал, но встал, натягивая камзол. "Лиса" бросилась к двери, приоткрыла ее. "Что случилось?!"

В этот момент Тень действовала. Как тень, она проскочила в приоткрытую дверь в соседнюю комнату — пустую и темную. Оттуда — к тонкой перегородке, отделявшей ее от номера "Лисы". Ухо к стене... Слышен был шелест бумаги, легкий скрежет... и глухой стук дерева о дерево — **задняя стенка шкатулки**? Или... зеркала?

Как только клиент вышел, ругаясь, а "Лиса" закрыла за ним дверь, Тень была уже в коридоре. Она увидела, как рыжеволосая девушка быстро направилась не в свою комнату, а в противоположный конец коридора — к уборной для персонала. *Слишком торопливо.*

***

В каморке номер три Шепот вздрогнула. Клык затих. Его дыхание стало поверхностным, прерывистым. Бледность под грязью и потом стала смертной. *Нет. Нет, нет, нет.* Паника сжала горло. Она схватила его руку над бинтом — холодную и липкую. Хаос внутри нее взвился, почувствовав близость... конца? Он рванулся к Клыку, как к умирающему костру, пытаясь... что? Согреть? Понять? Она не знала! Она только чувствовала, как ее собственная энергия, грязная и испуганная, льется в него, натыкаясь на стену его боли, его мутаций, его борьбы.

Вдруг дверь каморки с грохотом распахнулась. На пороге стояли трое — типичный сброд Низин: помятые, пьяные, с тупыми глазами и ножами за поясом. Лидер, здоровенный детина с сизым носом, ухмыльнулся, оглядывая комнату.

"Слышали, тут мутанта списали? — сипло произнес он, шагнув внутрь. Его взгляд скользнул по беспомощному Клыку, задержался на Шепот, сжавшейся у койки, на спящем незнакомце в углу, на Векторе у стены. — Место, значит, освобождается. А серебро на тумбочке... за ненадобностью."

Вектор открыл глаза. Медленно. Его рука не дрогнула на рукояти ножа. "Уходите. Пока целы."

"Ой, боимся! — засмеялся Сизый Нос. Его подручные зашлись хриплым смехом. — Старик хромой, девчонка-истеричка, овощ... и кто? Спящий красавец?" Он плюнул на пол, шагнул к тумбочке, протягивая руку к монетам. "Это наша выпивка, дед. Считай, за..."

Он не договорил. Шепот вскинула голову. Ее глаза, обычно полные страха, **полыхнули** темным, почти черным огнем. Вина, страх за Клыка, ужас перед этими людьми — все смешалось в один **взрыв отчаяния**. Она не жестикулировала. Она просто **взглянула** на руку Синего Носа, тянущуюся к монетам.

Сизый Нос вскрикнул. Не от боли — от **ужаса**. Его пальцы... **почернели**. Не от грязи. Кожа сморщилась, стала сухой, мертвенной, как лист осенью. Одернул руку, заорал, глядя на стремительно распространяющуюся вверх по руке волну иссушения, достигающую уже запястья. "Колдунья! Проклятая колдунья!"

Его подручные отшатнулись, крестя воздух, лица исказились суеверным страхом. Даже Вектор встал, его глаза сузились, оценивая ситуацию.

Шепот не видела их. Она видела только чернеющую руку, слышала крик. Внутри все кричало: *Остановись!* Но Хаос, разбуженный ее паникой и направленный ненавистью, уже лился потоком. Он требовал **больше**. Больше страха. Больше гниения.

"ВЫЙДИТЕ!" — прошипела она. Голос был не ее — низкий, вибрирующий, полный чуждой силы. Воздух в комнате стал тяжелым, пахнущим болотом и могильным тленом.

Синий Нос, держа иссохшую, как у мумии, руку, с диким воплем бросился к двери, сбивая своих ошарашенных подручных. Они вывалились в коридор, давя друг друга.

Дверь захлопнулась. Тишина. Только тяжелое дыхание Шепот и хрип Клыка. Она стояла, дрожа всем телом, черные глаза постепенно возвращали свой обычный цвет, наполняясь слезами ужаса и осознания содеянного. Она посмотрела на свою руку. Казалось, от нее идет легкий пар. Или это было в глазах?

Вектор подошел к ней. Не быстро. Его взгляд был непроницаем. Он посмотрел на дверь, на трясущуюся Шепот, на Клыка, который, казалось, глубже втянул воздух после криков.

"Контроль", — произнес он тихо, но отчетливо. Это не было упреком. Это был **приказ**. Как "чисти ствол" или "проверяй ловушку". Факт жизни в Топях. — "Их страх привлечет других. Хуже."

Он поднял с пола медяк, выпавший из кармана одного из беглецов. Положил его к остальным серебряным на тумбочку. "Тень скоро вернется. Надо быть готовыми двигаться."

Шепот кивнула, сглотнув ком в горле. Она снова опустилась у койки Клыка, взяв тряпку. Ее руки тряслись еще сильнее. Внутри бушевал ураган стыда. Она снова стала оружием. Опасным, непредсказуемым. *Как они,* — мелькнула мысль о "Хоре Безмолвия". *Становлюсь как они.*

***

Тень стояла в тесной, пропахшей дезинфекцией и дешевым мылом уборной. "Рыжая Лиса" была прижата к стене, глаза ее расширились от страха. В руках Тень держала сложенный пополам пергамент с узнаваемой сургучной печатью баронессы фон Драуг.

"П-пожалуйста... — шептала девушка. — Я... я не хотела! Он просто... выпал! Я думала, вернуть... но потом испугалась! 'Клык'... он убьет меня, если узнает, что я видела..."

"Он убьет тебя, если узнает, что ты его *украла*," — поправила Тень холодно. Она развернула вексель. Сумма заставила бы ее свистнуть, будь она не в уборной. "А баронесса... она сделает из твоих костей сувенир. Красивый." Она сложила бумагу, сунула за пазуху. "Значит, так. Ты сегодня ничего не видела. Ничего не находила. 'Клык' свою бумажку... потерял в другом месте. Понятно?"

"Рыжая Лиса" кивала так часто, что голова могла отвалиться. "Да! Да! Клянусь!"

"Клятвы в Низинах стоят дешевле дерьма, — Тень достала один из серебряников и сунула его девушке в дрожащую руку. — Но молчание иногда покупается. Заткнись. Исчезни на пару дней. Если 'Клык' или кто похуже спросит — ты в гостях. Далеко."

Она вышла из уборной, оставив рыжую плакать от облегчения и страха. Задание выполнено. Доказательства — при ней. Осталось найти самого "Клыка", получить обещанные серебряные монеты и убраться отсюда.

Но, поднимаясь по лестнице обратно в вестибюль, Тень почувствовала **взгляд**. Тяжелый, пристальный. Она обернулась. В дальнем углу, за колонной, стоял человек. Высокий, худой, в темном, дорогом, но неброском плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но Тень **узнала** осанку, манеру держаться. **Охотник.** Из "Хора Безмолвия". Тот самый, что когда-то выслеживал Шепот. Что он делал *здесь*? Случайность? Или... они напали на след?

Холодный пот выступил на спине Тени. Она резко отвернулась, смешалась с толпой у входа, стараясь не показывать паники. *Надо предупредить Старика. Сейчас же.*

***

Вернувшись в "Пропасть", Тень сразу почуяла напряжение. Взгляды, брошенные на нее, были не просто пьяными или любопытными — они были **настороженными**, полными суеверного страха. Шепот сидела, как статуя, у койки Клыка, ее лицо было мокрым и пустым. Вектор стоял у окна, забитого фанерой, выглядывая в щель. Он повернулся, увидев Тень. Его взгляд сказал все: *Здесь случилось что-то плохое. Собираемся.*

"Готово, — Тень кивнула, сунув руку за пазуху, показывая, что вексель при ней. — Но у входа в 'Веер'... я видела *Костяного*." Она не стала уточнять, кто такой "Костяной". Вектор знал охотников Культа по ее прошлым докладам.

Лицо Вектора стало еще жестче. Он бросил взгляд на Шепот, на Клыка, на трясущиеся руки девушки. Потом на дверь. Шум в таверне внизу стал громче, злее. Кто-то орал о "ведьме на третьем этаже".

"Тогда нам пора, — он сказал тихо, но так, что было слышно сквозь шум. — Сейчас. Тень, помоги с Клыком. Шепот, за мной. Береги силы. Они могут понадобиться."

Он взял свою трость, щелчком выпустив короткий, блестящий клинок из набалдашника. Его хромающая походка вдруг обрела стальную решимость. Они шли не просто из вонючей таверны. Они уходили от прошлого, которое настигало Шепот, и от будущего, которое могло прийти за ними всеми в лице охотников Культа или разъяренных обитателей Низин.

Глава 5

**Гремлины**

Утро в "Пропасти" встретило их тягучим, кислым запахом похмелья и страха. Весть о "ведьме на третьем этаже" разнеслась по Низинам быстрее чумы. Взгляды, бросаемые на них, когда они спускались с Клыком, опирающимся на Вектора и Тень, были смесью суеверного ужаса и злобного любопытства. Шепот шла позади, съежившись в плащ, стараясь сделать себя невидимой. Каждый шепот за спиной заставлял ее вздрагивать, Хаос внутри клокотал, как грязная лужа после дождя.

"Держись, зверюга," — прошипела Тень, перехватывая под руку пошатнувшегося Клыка. Его лицо под капюшоном было серым от боли и истощения, но глаза, желтые щели, горели упрямым огнем. Он ковылял, каждое движение отзывалось жгучей болью в перевязанных руках и груди. Ходячая агония.

"Где?" — хрипло спросил Вектор, озираясь на грязную площадь перед таверной. Им нужно было укрытие. Тихое. Дешевое. И желательно без свидетелей.

"Знаю местечко," — Тень кивнула в сторону трущоб, где руины старой мельницы сливались с городской стеной. "Старая сторожка у Западного шлюза. Брошена. Крыша течет, зато тихо. И крыс поменьше, чем под мостом."

Они двинулись, пробираясь по узким, вонючим переулкам, где солнце едва пробивалось сквозь нависающие балки и гнилую ткань, растянутую вместо крыш. Клык тяжело дышал, его мускулы дрожали от напряжения. Шепот шла следом, ее взгляд прилип к его спине. Каждый его стон отзывался виной в ее утробе. *Я сделала это. Я привлекла внимание. Я...*

"Здесь," — Тень остановилась у покосившейся деревянной постройки, притулившейся к массивным, заросшим тиной камням шлюза. Дверь висела на одной петле. Внутри — пыль, паутина и лужи дождевой воды на глиняном полу. Зато пусто. И относительно сухо в дальнем углу.

Уложили Клыка на груду старых мешков. Он тут же провалился в тяжелый, беспокойный сон. Вектор осмотрел повязки. Темные пятна расползались. "Нужна чистая вода. И еда. Деньги?" Он посмотрел на Тень.

Та вывернула карманы. Пару медяков. "Остальное ушло на 'успокоение' рыжей бестии и на пробки для нашего друга." Она кивнула на "Клыка". "На пиво не хватит даже."

Вектор вздохнул, потянулся за трубкой, вспомнил, что табак кончился еще в болотах. "Работа. Срочно. Что угодно."

Тень исчезла, растворившись в утренней суете трущоб. Шепот молча взяла ведро и вышла искать воду. Ей было легче на улице, в движении, чем в душной сторожке с давящей тишиной и спящей болью Клыка.

***

Вернулась Тень первой, с характерной хитрой ухмылкой. "Нашла. Мелко, но платят натурой. И весело."

"Что?" — спросил Вектор, чиня ремешок на трости куском проволоки.

"Гремлины. В подвале пивоварни 'Старый Боров'. Тварьки портят бочки, воруют солод, пугают работниц. Хозяин, толстый мужик по имени Брак, в ярости. Предлагает ящик его самого крепкого пойла и еды на неделю за очистку."

"Гремлины?" — Вектор поднял бровь. "Обычно их кошкой гоняют."

"Эти... особенные, — Тень усмехнулась. — Говорят, шустрые как черти, злые как осы и пахнут... испорченным пивом. И их много. Брак подозревает, что они сожрали его лучшего варщика. Вернее, что от него осталось — пару пальцев и фартук нашли в сусле."

"Приманка для Клыка," — хмыкнул Вектор, глядя на спящего мутанта. "Но он не в форме. Значит, мы с тобой. Шепот пусть сидит с ним. Ее... таланты там не нужны." Он не стал уточнять, что "не нужны" означало "слишком опасны в замкнутом пространстве с легковоспламеняющимися жидкостями".

Вернулась Шепот с ведром мутной, но относительно чистой воды из общественного колодца. Услышав план, она лишь кивнула, садясь на корточки у Клыка. Ей было страшно оставаться одной, но еще страшнее было идти туда, где ее Хаос мог снова вырваться при виде мелких, визгливых тварей. И мысль, что Клык проснется один, в боли, была невыносима.

***

Пивоварня "Старый Боров" была царством пара, хмельного запаха и грохота. Огромные медные котлы шипели, по трубам бежало сусло, работники, красные от жары, сновали как муравьи. Хозяин Брак, человек, больше всего похожий на собственную продукцию — круглый, краснолицый, с пивным брюхом — встретил их у входа в погреб. Его лицо было пунцовым от гнева.

"Наконец-то! — заорал он, размахивая кулаком размером с окорок в сторону темной лестницы вниз. — Проклятые вредители! Испортили три бочки отменного пивап! И Томас... бедняга Томас..." Он всхлипнул, но Вектор заподозрил, что больше по бочкам, чем по Томасу.

"Погреб. Только там?" — уточнил Вектор, снимая плащ. Здесь было жарко.

"И в дренажных туннелях! — Брак ткнул жирным пальцем в решетку в полу, откуда шел легкий сквозняк и... кислый запах гнили. — Шныряют везде! Гады!" Он протянул Вектору две тяжелые дубинки, обитые медью. "Бейте по головам! И... вот." Он сунул Тень мешочек. "Высушенные ягоды Погребного Огня. Кидайте — ослепят и напугают. Только аккуратнее, тут все горит!"

Погреб встретил их кромешной тьмой, пронизанной лишь лучами света из щелей в полу пивоварни. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным запахом старого дерева, плесени, пива и... чего-то острого, звериного. На полу валялись обломки бочек, клочья пакли, лужи липкого сусла.

"Чувствуешь?" — прошептала Тень, зажигая фонарь. Луч выхватил из мрака десятки пар **маленьких, сверкающих красных глаз**, разбросанных по полу, полкам, балкам под потолком.

Раздался пронзительный, многослойный визг. **Гремлины.** Они были размером с крупную крысу, но на двух ногах. Кожа — серо-зеленая, склизкая. Длинные когтистые пальцы, острые уши, пасти, полные игольчатых зубов. И они не боялись. Они **злились**.

Первая волна бросилась на них, как разъяренный рой. Маленькие, но быстрые и злобные. Они запрыгивали на ноги, пытались вцепиться когтями в одежду, кусали за сапоги.

*Хлюп! *

Дубинка Вектора опустилась, раздавив одного гремлина в липкую лепешку. Тень ловко отшвырнула другого ногой, он шлепнулся об бочку с жалким писком. Но их были десятки. Они лезли отовсюду — из-под развалин бочек, из дренажной решетки, спрыгивали сверху.

"Ягоды!" — крикнул Вектор, отбиваясь от трех тварей, вцепившихся в его дубинку.

Тень швырнула горсть высушенных ягод Погребного Огня в самую гущу нападающих. Раздался резкий хлопок, и пространство озарилось ослепительно-яркой, но безвредной вспышкой. Гремлины завизжали, ослепленные и напуганные, бросились врассыпную, сталкиваясь друг с другом.

"Решетка!" — Вектор направился к дренажному туннелю, откуда все еще лезли новые гремлины. "Перекроем источник!"

Они пробились к решетке. Вектор начал методично заколачивать ее обломками досок и кусками железа, найденными в хламе. Тень прикрывала его, отбиваясь от отчаянных атак гремлинов, пытавшихся защитить свой лаз. Ее дубинка свистела в воздухе, оставляя кровавые брызги на стенах и полу. Липкая слизь и пивное сусло смешивались под ногами, превращая пол в каток.

Вдруг из темноты за полками вылетел **Гремлин-вожак**. Он был крупнее, почти с кошку, с гребнем из жесткой щетины на спине. В его лапах был обломок ржавой трубы. Он издал боевой клич — не визг, а низкий, хриплый рык — и бросился на Вектора, пока тот возился с решеткой.

Тень не успела среагировать. Труба со свистом опустилась на плечо Вектора. Он вскрикнул от неожиданности и боли, потеряв равновесие на скользком полу. Дубинка выпала из его руки. Гремлин-вожак взвизгнул от триумфа, замахиваясь для второго удара.

*Щелк!*

Тонкая игла из арбалетика Тени вонзилась вожаку в шею. Он дернулся, но не упал. Яд действовал медленно. Он повернулся к Тени, его красные глаза полыхнули ненавистью.

В этот момент Вектор, стиснув зубы от боли в плече и старой боли в ноге, схватил валявшуюся рядом короткую, толстую дубовую клепку от бочки. Не дубинка, но тяжелая. Он встал на одно колено и со всей силы швырнул ее, как метательное копье.

Клепка влетела вожаку прямо в открытую пасть с глухим хрустом. Тварь захлебнулась, откинулась назад, упала в лужу сусла и больше не двинулась.

Смерть вожака внесла смятение в ряды гремлинов. Их визг стал паническим. Они бросились к оставшимся щелям, к незаколоченным уголкам решетки, исчезая во тьме дренажных туннелей.

Тишина. Точнее, ее заполнило только тяжелое дыхание Вектора и Тени, капанье сусла с потолка и жалобный писк пары раненых гремлинов.

"Плечо?" — Тень подошла к Вектору, помогая ему подняться.

"Живо", — он пошевелил рукой, поморщился. — "Синяк будет знатный. Решетка?"

"Готова. Надолго ли — вопрос." Тень пнула ногой труп вожака. "Урод. Но боец."

Они выбрались из погреба, неся "трофеи" — труп вожака как доказательство и пару менее поврежденных туш для возможного алхимика. Брак встретил их у лестницы. Увидев тело крупного гремлина, он прослезился и немедленно выдал обещанное: ящик крепкого, мутного пойла в глиняных бутылях и большой мешок с провизией — черствый хлеб, копченая рыба, кусок сала и даже несколько луковиц.

"Герои! Настоящие герои 'Старого Борова'! — бубнил он. — Приходите еще! У меня всегда найдется парочка... проблем!"

***

Возвращались в сторожку с добычей. Шепот встретила их у двери. Она выглядела чуть спокойнее. "Он... очнулся. Ненадолго. Пил воду. Снова спит."

Клык лежал на мешках, его дыхание было ровнее, глубоким. Цвет лица менее смертельным. Жар, казалось, спал. Шепот сидела рядом, обрывок грязной ткани в руках — пыталась починить свой плащ.

Тень развязала мешок с провизией. Запах копченой рыбы и сала наполнил затхлую сторожку почти домашним уютом. Почти. "Пируем, гады! Заработали!"

Они ели молча, сидя на полу. Хлеб был черствым, рыба — соленой, сало — прогорклым. Пиво — кислым и крепким. Лучшая еда за последние дни. Вектор осторожно растирал ушибленное плечо, попивая из бутыли. Тень с наслаждением ковыряла в зубах рыбьей косточкой. Шепот ела мало, украдкой поглядывая на Клыка.

"Завтра", — произнес Вектор, прерывая тишину, — "движемся к Топи. К 'Черным Жилам'. Контракт ждет. Клык?"

"Пойдет", — хрипло отозвался мутант с койки, не открывая глаз. — "Или сдохнет. Какая разница." Но в его голосе была знакомая упругая злость. Он возвращался.

"Там... там будет опасно," — прошептала Шепот, сжимая в кулаке обрывок плаща. "Культ... этот охотник..."

"В Топях везде опасно", — отрезала Тень, отламывая кусок сала. — "Зато платят лучше, чем за гремлинов. А насчет культа..." Она вытащила из кармана маленький, тщательно свернутый клочок пергамента. Не вексель баронессы — другой. "Пока я 'успокаивала' рыжую, нашла кое-что интересное в борделе. Список. Гостей. За последнюю неделю." Она развернула бумагу, показала одно имя, обведенное ею ногтем. "Видишь?"

Шепот наклонилась. Имя ничего не говорило. Но ниже... маленький знак. Стилизованное **ухо**. Знак "Хора Безмолвия".

"Он не просто был там", — тихо сказала Тень. — "Он *искал*. Кого-то. Девушку. С темными волосами. Странными глазами. Сбежавшую."

Шепот побледнела так, что казалось, вот-вот упадет в обморок. Хаос внутри нее сжался в ледяной шар страха. Они знали. Они были *здесь*. И они искали *ее*.

"Разница в том", — Вектор допил свою бутылку, его голос был спокоен, как поверхность болота перед грозой, — "что теперь *мы* знаем, что *они* знают. И знаем, где они копались вчера. А в Топях... информация дороже золота. Особенно о врагах." Он посмотрел на Шепот. "Держись. И копи силы. Они тебе понадобятся."

Он встал, пошел к двери, приглядываться к вечерним сумеркам. Тень протянула Шепот бутыль с пивом. "На, пропусти стакан. Завтра будет весело."

Шепот взяла бутыль дрожащей рукой. Горьковатая жидкость обожгла горло. Страх не ушел. Но к нему добавилась нотка чего-то другого. Не надежды. **Решимости**. Хрупкой, как первый лед, но реальной. Она посмотрела на спящего Клыка, на спину Вектора, на ухмылку Тени. Она была не одна. И пока Отряд был вместе, у них был шанс. Пройти через Топи. Пройти через культ.

Глава 6

«Дорога Проклятых»

Утро в сторожке встретило их запахами сырости, копченой рыбы и больных тел. Клык сидел на мешках, скрипя зубами, пока Тень туго перематывала его обожженные руки и грудь свежими (относительно) бинтами из мешка Хэга. Черные шрамы от прожилок зловеще выделялись на воспаленной коже, но жар спал. В желтых глазах горел знакомый огонь упрямой ярости. Слаб, как щенок, но жив. В Топях это уже победа.

«Дергаться будешь – порву по швам, зверюга, – предупредила Тень, завязывая узел. – И плакать не поможет.»

Клык хрипло фыркнул – смахивало на смех. «Плакал. Внутри.»

Шепот стояла у разбитого окна, глядя на грязные воды шлюза. Весть о "ведьме" висела в воздухе Низин, густой и липкой, как смог. Каждый шорох за дверью заставлял ее вздрагивать. Хаос внутри сжимался в холодный комок. Она помнила имя на списке борделя, знак "Уха". Они *искали*. Охотник Костяной был где-то рядом, тенью скользя по гнилым переулкам.

Вектор распределял остатки провизии по рюкзакам. Лицо непроницаемо, но каждое движение левой рукой давалось с усилием – синяк от трубы гремлинского вожака расцвел пышным фиолетовым цветом. «В путь. Через дренажный туннель под стеной. Меньше глаз.»

Дренажный туннель оказался адом в миниатюре. Густая тьма, разрываемая лишь лучами их фонарей. Воздух спертый, пропитанный запахом нечистот, ржавчины и тлена. По колено в ледяной, вонючей жиже, они пробирались вперед, цепляясь за скользкие стены. Крысы шуршали в темноте, их красные глазки сверкали. Клык шагал, опираясь на Вектора, дыхание хриплое от боли и усилия. Шепот шла позади, стараясь дышать ртом. Ее Хаос, обычно бурлящий в таких местах, был неестественно тих, сдавлен страхом быть обнаруженной. Тень шла впереди, фонарь выхватывал путь, рука не выпускала короткий кинжал.

«Дальше чище, – прошептала Тень, указывая на слабый свет впереди. – Выход на старую дорогу к Топям.»

Они выбрались из трубы, как проклятые души из преисподней. Свежий воздух, даже пропитанный болотной гнилью и дымом далеких пожаров, показался нектаром. Перед ними расстилалась **Старая Военная Дорога** – когда-то широкая магистраль, ныне растрескавшаяся, заросшая бурьяном, местами провалившаяся в карстовые воронки или перекрытая завалами. По краям высились скелеты мертвых деревьев, обугленные руины сторожевых башен. Дорога сквозь мертвые земли дышала гнетом.

«Два дня хода до развилки на Черные Жилы, – сказал Вектор, поправляя рюкзак. – Береги воду. И глаза открыты.»

Первый день прошел в тягучем молчании, нарушаемом лишь хрустом камней под ногами, тяжелым дыханием Клыка и далеким карканьем воронья. Солнце пряталось за пеленой вечной мглы Топей, отбрасывая слабые, длинные тени. Вектор шел впереди, трость отстукивала мерный ритм. Тень то исчезала впереди для разведки, то отставала, заметая следы. Шепот держалась рядом с Клыком, готовая подхватить. Его мутантская выносливость поражала – он шел, стиснув зубы, игнорируя боль, лишь изредка глухо рыча что-то невнятное.

К вечеру наткнулись на следы **каравана**. Разбитые телеги, обглоданные кости вьючных животных, разбросанный товар – гнилые мешки с зерном, разбитая керамика. И следы борьбы – обрывки ткани, пятна давно почерневшей крови на камнях, стрелы с обломанными древками.

«Бандиты?» – спросила Тень, осматривая грубый самодельный наконечник стрелы.

«Или голодные, – мрачно ответил Вектор. Тростью ткнул в высохший лошадиный череп. – Мясо срезано чисто. Не для продажи. Для котла.» Указал на темнеющие холмы. «Становись на ночь там. Выше. Видимость лучше.»

***

Ночь застала их на холме среди руин небольшого форпоста. Стены разбиты, крыши нет, но каменные стены давали хоть какую-то защиту от ветра и чужих глаз. Костры разводить было нельзя. Сидели в темноте, жуя соленую рыбу и черствый хлеб, прислушиваясь к ночным звукам Топей: вой мутировавшего зверя, скрип деревьев, шелест в траве.

Вектор чистил арбалет. Тень точила кинжалы. Шепот сидела, обхватив колени, взгляд блуждал по звездному небу, скрытому дымкой. Клык лежал, тяжело дыша, но глаза были открыты, зрачки расширены, ловя каждый звук. Звериные чувства на пределе.

Вдруг он напрягся. Голова резко повернулась на юг. Тихий, но отчетливый рык вырвался из горла. «Идут. Много. Тихо.»

Все замерли. Вектор бесшумно встал, прильнув к бойнице. Тень растворилась в тени. Шепот затаила дыхание, Хаос насторожился.

Сначала лишь шелест – словно большая стая грызунов бежала по сухой траве. Потом – глухие, приглушенные шаги. И запах. Сладковато-гнилостный, знакомый по шахтам Черных Жил. **Запах Ур-Гула.**

Из ночного мрака вышли фигуры. Не люди. **Гибриды.** Те самые, в кого превращались зараженные шахтеры. Штук десять. Двигались медленно, неуклюже, но целенаправленно. Тела покрыты бугристыми грибовидными наростами, конечности деформированы, лица скрыты массой струпьев и слизи. Шли гуськом, обходя завалы. В руках (или их подобии) некоторые несли обрывки ткани, куски дерева – **топливо?** Другие волокли что-то тяжелое, завернутое в мешковину, оставляющее темный след.

«Не на нас, – прошептал Вектор. – Идут куда-то. С ношей.»

«К Черным Жилам, – так же тихо отозвалась Тень, появившись рядом. – Тянут что-то к хозяину. Может, еду? Или... стройматериал?» Кивнула на брусья в лапах одного гибрида.

Шепот смотрела с отвращением и... жалостью. Это были *люди*. Теперь – рабы биологического кошмара. Хаос дрогнул, потянувшись к их мучительному существованию. Она сжала кулаки. *Нет. Не сейчас.*

Процессия прошла мимо, не заметив укрытия, и скрылась в темноте на север. Лишь запах гнили долго висел в воздухе.

«Ускоряемся, – сказал Вектор, когда шаги стихли. – Они не просто ждут. Они *готовятся*».

***

Второй день дороги был мрачнее. Ландшафт изменился – земля каменистая, скудная. Чаще попадались воронки, завалы, странные, покрытые лишайником камни, излучающие слабое, нездоровое свечение – признаки близкой **Зоны Искажения**. Воздух гудел от напряжения. Вектор вел их по краю дороги, избегая опасных участков.

Клык шел увереннее, хотя боль сводила челюсти. Он постоянно обнюхивал воздух, прислушивался. «Чужаки. Следы. Не гибриды.»

Тень проверила следы у обочины. «Конные. Двое. Тяжело гружены. Шли недавно.» Указала на глубокий след тележного колеса и конский помет. «К Черным Жилам же. Торопятся.»

«Барон Горислав шлет припасы? Или кого-то нового?» – предположил Вектор.

«Или бегут, – цинично добавила Тень. – Чую запах страха в их следах. Буквально.»

К полудню достигли **развилки**. Старая Военная Дорога уходила дальше на северо-восток. Направо, в гору, вилась узкая, разбитая колеями дорога. Указателя не было, но на придорожном камне грубо высекли стрелу и буквы: **Ч.Ж.**

Дорога на Черные Жилы.

Клык замер. Поднял голову, широко раскрыл ноздри. Спина выгнулась, как у кошки перед прыжком. Низкое, угрожающее рычание. «Кровь. Свежая. Человеческая. И... порох.»

Они двинулись вперед, оружие наготове. За поворотом открылась картина. **Перевернутая легкая повозка.** Один мертвый конь, второй, раненый, бился в упряжи. На земле – два тела. Возница, молодой парень, лицо размозжено. Второй – мужчина в добротном, запачканном грязью и кровью плаще. Рядом с раскинутой рукой – **дробовик с развороченным стволом**. Кошелек и сапоги сняты.

Тень осмотрела место. «Нападение. Быстрое. Жестокое. Не бандиты. Те оставили бы повозку, забрали товар.» Тронула ногой разбитый ящик. Оттуда вывалились... **стеклянные колбы с голубоватой жидкостью и хирургические инструменты.**

«Алхимик? – Шепот содрогнулась. – Посланный к Тертуллу?»

Вектор поднял обрывок пергамента, выпавший из кармана убитого. Схематичное изображение **шахтного ствола**. Одна фраза выделялась: *"...контрольный образец 'Серафим-7' для стабилизации матрицы..."*

«Не посланный. **Сменщик**, – мрачно заключил Вектор. Он посмотрел на дорогу, ведущую в ущелье Черных Жил. Оттуда веяло холодом и запахом камня, смешанным со слабым, но неистребимым **ароматом гниения и чуждой биологии**. – Кто-то очень не хочет, чтобы Тертуллу помогали. Или чтобы кто-то получил его наработки.» Взгляд скользнул по убитым. «И они знают, что мы идем.»

Тень подняла невредимую колбу с пульсирующей голубой жидкостью. «Трофей? Может, пригодится против слизняков?»

Клык зарычал, указывая когтем на склон над дорогой. Среди камней мелькнуло движение. Что-то низкое, быстрое, сливающееся с камнями. Не гибрид. Что-то другое. Сопровождающее? Или предупреждение?

«Вперед, – голос Вектора был тихим, но стальным. – До деревни рукой подать. Встретят нас там не хлебом-солью. Будьте готовы ко всему.»

Они оставили повозку и мертвых позади, ступив на дорогу, ведущую вверх, в сердце ущелья. Воздух сгущался, наполняясь предчувствием беды. Камни по бокам напоминали застывшие слезы. **Плачущие Камни.** Деревня Черные Жилы ждала. А с ней – искаженная биология Ур-Гула, безумный алхимик, коррумпированный барон, зараженные соседи... и правда, которая могла стоить последних иллюзий и, возможно, жизней.

Просто пункт назначения. Грязь, кровь и контракт. Все как обычно. Но в воздухе висело нечто большее – **запах грядущих бед**, густой и неотвратимый, как слизь Ур-Гула.

Глава 7

**«Камни»**

Дорога впивалась в ущелье. Скалы по бокам нависали все выше и мрачнее, их серые, изъеденные временем и влагой бока напоминали застывшие потоки слез. **Плачущие Камни.** Воздух стал тяжелым, влажным и ледяным, несмотря на дневной свет, который сюда почти не проникал. И запах... Сначала слабый, потом все гуще: **гниль, кислота и что-то сладковато-биологическое, как испорченный мед.** Запах Ур-Гула, въедающийся в ноздри.

Отряд двигался медленно, цепью. Вектор впереди, трость-арбалет наготове. Тень скользила по тенистым склонам слева, исчезая и появляясь, как призрак. Клык шел позади Вектора, шаг тверже, но ноздри постоянно вздрагивали, улавливая малейшие нюансы вони. Желтые глаза метались, сканируя каждую трещину, каждый выступ. Шепот замыкала шествие, плащ плотно обтягивал фигуру, капюшон натянут низко. Хаос внутри нее был тих, но напряжен, как струна, резонируя с фоновым гудением искаженной жизни под землей.

Деревня **Черные Жилы** открылась внезапно. Несколько десятков убогих каменных домишек с провалившимися крышами, притулившихся к скалам. Запах дыма из редких труб не мог перебить всепроникающую вонь Ур-Гула. Ни полей, ни огородов – только чахлые, мутировавшие лишайники на камнях да редкие тощие кусты. Главная "достопримечательность" – **заброшенная шахта.** Ее черный зев зиял в скале на краю деревни, окруженный ржавыми вагонетками и сломанными лебедками. Оттуда и лился самый сильный смрад.

И **тишина.** Не мертвая, а **гнетущая, выжидающая.** Ни детского смеха, ни кудахтанья кур, ни перебранки у колодца. Только ветер, завывающий в расщелинах, да редкий, тут же оборвавшийся лай тощей собаки.

Первым их встретил **старик.** Он сидел на камне у въезда, курил самокрутку из вонючей травы. Лицо покрыто глубокими морщинами, как высохшее русло, глаза – мутные и безразличные. На шее, под воротником рваной рубахи, виднелся влажный **нарост**, похожий на бледный гриб. Он не пошевелился при их приближении.

"Чужие," – прохрипел он, выпуская клуб едкого дыма. Голос был лишен интонаций. – "Зачем?"

"Контракт," – ответил Вектор, останавливаясь. Взгляд скользнул по наросту. – "От Барона. Исчезновения."

Старик медленно кивнул, будто это было очевидно. "Исчезают. Да. Дети. Скот. Иногда... взрослые. Земля берет." Ткнул самокруткой в сторону шахты. "Шахта гремит по ночам. Плач слышен. Камни плачут кровью." Монотонно, как заученную молитву.

"Кто староста?" – спросила Тень, появляясь из-за угла ближайшего дома. Она уже мельком заглянула внутрь – пустота, грязь, следы спешки.

"Староста?" Старик хмыкнул – хриплый выдох. "Бригадир Гарт. В шахте. Или... в земле. Его не видно." Взгляд уперся в Вектора. "Вам к Барону? Замок там." Махнул рукой вверх по склону, где на уступе скалы высились мрачные очертания **крепости Горислава.** "Он ждет. Или нет." Замолчал, уставившись в пустоту. Разговор окончен.

Они двинулись по единственной улице. Окна домов были темными, забитыми. Иногда в щелях мелькали испуганные глаза. Запах человеческого жилья тонул в смраде Ур-Гула. Деревня была **полумертвой.**

"Чувствую их, – прошептал Клык, взгляд прилип к одному из домов. – Страх. Голод. И... эту дрянь внутри. Как слизь." Коготь ткнул в направлении своего горла.

"Заражение через воду? Воздух?" – предположила Шепот, содрогаясь. Она чувствовала иначе – **фоновый гул искаженной жизни,** навязчивый шум в голове. Хаос едва сдерживался.

"И то, и другое, – мрачно сказал Вектор. Он остановился у колодца на площади. Камень покрыт липкой зеленоватой слизью. Ведро сгнило. – Тертулл отравил колодец? Или Ур-Гул сам выделяет споры?"

"Ищите старосту?" – раздался голос.

Из-за угла кузницы вышел мужчина. **Бригадир Гарт?** Выглядел чуть лучше старика. Одежда прочная, но грязная и прожженная. Лицо усталое, в копоти и... несколькими мелкими, начальными **наростами** на шее и виске. В руках тяжелая кузнечная кувалда – не инструмент, а оружие. Запавшие, красные от недосыпа глаза смотрели с подозрением и глухой злобой.

"Мы от Барона," – повторил Вектор. – "Расследовать исчезновения."

Гарт фыркнул. "Расследовать? Что тут расследовать? Шахта берет. Дух Ущелья недоволен. Или твари." Кивок в сторону зева шахты. "Барон шлет людей – исчезают. Шлет провизию – крадут. Шлет алхимиков – находят мертвыми." Взгляд скользнул по ним, оценивая. "Вы следующие?"

"Мы – те, кто выполняет контракт," – холодно парировал Вектор. "Что с людьми? Где дети?"

"Дети?" Гарт усмехнулся, оскалив пожелтевшие зубы. В глазах мелькнуло что-то дикое. "Кто выжил – сидят по домам. Кто слаб... шахта берет. Или лес. Или **они**." Кивнул кувалдой в сторону скал над деревней.

Взгляд Отряда последовал за жестом. На уступе, среди камней, виднелись **фигуры.** Неподвижные. Три, четыре. Человеческого роста, но неестественно сгорбленные, покрытые темными... **наростами?** Они просто стояли и смотрели вниз. **Гибриды.** Стражи.

"Видите? – Гарт понизил голос до шепота, полного страха и ненависти. – Следят. Всегда. Если кто выйдет за пределы... или ослушается... они приходят ночью. Или просто... уводят."

"Тертулл жив?" – резко спросила Тень.

"Кто его знат?! – Гарт нервно сглотнул. – В шахте сидит, в своей норе. Говорят, колдует. Чтоб Духа унять. Или... чтоб сильнее разозлить. Барон шлет ему припасы. А нам..." Махнул рукой в сторону пустых домов. "Нам приказано копать. Пока можем. Пока... не станем как они." Палец ткнул в нарост на своей шее.

"Нужно в шахту," – сказал Вектор. "К Тертуллу."

Гарт закатил глаза. "Сулили! Все туда сулятся! А обратно... не выходят. Или выходят... не теми." Взгляд уперся в Клыка, его перебинтованные руки, скрытые когти; в Шепот, съежившуюся в плаще; в арбалет Вектора. "Ладно. Ваша погибель. Но не сейчас. Ночь близко. Ночью в шахте... они активны. И на поверхности **они** ходят." Кивок на гибридов. "Переночуете в моей кузне. А утром... как знаете."

Кузница была самым крепким зданием. Каменные стены, железная дверь. Внутри пахло золой, металлом и потом. Гарт указал на груду старых мешков в углу. "Вот. Спите. Если сможете." Бросил последний взгляд – жалость и презрение. "Не шумите. И свет не жгите поздно. **Они** не любят свет." Вышел, тяжело захлопнув дверь. Снаружи щелкнул засов.

Тьма сгустилась. Лишь слабые лучи заходящего солнца пробивались через зарешеченное окошко под потолком. Запах шахты, сладковато-гнилостный, витал в воздухе.

"Удобная ловушка," – прошептала Тень, проверяя дверь. Засов снаружи. Окно слишком высоко и мало.

"Не для нас," – возразил Вектор. Он сел на наковальню, снял арбалет. "Он боится. И заражен. Но не враг. Пока."

Клык принюхался к мешкам, фыркнул, но лег, с трудом устроившись так, чтобы не давить раны. Дыхание ровное, но напряженное. Взгляд в темноту, зрачки расширены, ловя звуки.

Шепот присела на корточки у стены, обхватив колени. Тишина деревни давила сильнее шума Низин. Она была **живой.** Настороженной. Злой. Она чувствовала, как **пульсация** от шахты нарастает с приближением ночи. Как огромное сердце под землей бьется чаще. Хаос волновался, как вода перед штормом.

"Они там... под нами," – прошептала она. "Не только гибриды. Что-то... большое. Просыпается." Закрыла глаза, пытаясь отгородиться от гула. "И... охотник. Костяной. Он близко. Чувствую его... холод."

Тень достала из рюкзака колбу с голубой жидкостью "Серафим-7". Она слабо светилась в темноте, как светлячок в смоле. "Надеюсь, это хоть что-то может поджечь."

Внезапно снаружи, из глубины деревни, донесся **крик.** Нечеловеческий. Полный боли и ужаса, от которого стыла кровь. Оборвался так же внезапно. За ним последовал протяжный, скрежещущий звук – словно огромный камень тащили по камню. Потом – тишина. Еще более гнетущая.

Клык вскочил на ноги, рыча, когти выпущены. Вектор схватил арбалет. Тень прижалась к стене у окна. Шепот вжалась в угол, руки прижаты к ушам, но крик ужаса все еще звучал в голове.

"Что это?!" – прошипела Тень.

"Начало," – мрачно ответил Вектор, заряжая арбалет. Лицо в полоске света было каменным. "Ночь в Черных Жилах. Они не ждали утра."

Снаружи послышался новый звук. Тяжелый, мокрый **шлепок.** Потом еще один. И еще. Словно что-то большое и мягкое падало с высоты на камни улицы. Запах гниения и чуждой биологии стал **невыносимо густым**, пробиваясь сквозь щели.

Дверь кузницы **содрогнулась** от мощного удара. Засов заскрипел. Снаружи раздалось низкое, булькающее **урчание.**

**Они** пришли. Не дожидаясь утра. Контракт начался по их правилам. Первая ночь в деревне Черные Жилы обещала быть долгой, кровавой и очень грязной. Просто еще одна ночь в Топях. Но здесь, под Плачущими Камнями, цена ошибки была выше – расплатой могло стать не просто превращение. Стать частью камня. Частью плача.

Глава 8

«Плач Камней»

Удар в дверь кузницы прозвучал как удар молота по гробу. Не человеческий — тяжелый, мокрый, сопровождаемый низким бульканьем, словно из глотки существа, захлебывающегося собственной слизью. Засов, крепкий дубовый брус, треснул по всей длине, рассыпая щепу.

«Позиции!» — голос Вектора разрезал ужас, холодный и резкий, как клинок. Арбалет щелкнул, болт встал на тетиву.

Тень метнулась к зарешеченному окну под потолком, ее маленький арбалетик уже в руке. «Не вижу! Только тени... большие...»

Клык встал вполоборота к двери, пригнувшись, когти — смертоносные серпы в полумраке. Рычание, вырывавшееся из его горла, сливалось с бульканьем снаружи. «Много. Пахнут... гнилой землей и болью. Много боли».

Шепот прижалась спиной к холодному камню кузнечного горна. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Гул под землей превратился в *вой* — протяжный, полный безумия и голода. Он вибрировал в костях, резонировал с Хаосом внутри нее. Она чувствовала *их* — тупое, животное сознание гибридов, пронизанное нитями чего-то большего, чудовищного и древнего. И еще... далекий, ледяной шлейф. *Костяной*. Охотник был близко. «Он... смотрит, — выдохнула она. — Отсюда. Со скал. Ждет».

Второй удар. Дверь прогнулась внутрь, железные петли завизжали. Через щель хлынул сокрушительный вал вони — гниющей плоти, грибницы и кислого меда. Засов лопнул с грохотом.

«ОГОНЬ!» — скомандовал Вектор.

*Тхум!* Его тяжелый болт прошил полутьму и вонзился во что-то массивное и темное, заполнявшее проем. Раздался не крик, а горловой, хлюпающий стон. *Свист!* Игла Тени исчезла в той же массе.

Клык бросился вперед как разъяренный хищник. Его когти вспороли слизь и что-то плотное, похожее на пропитанную смолой мешковину. Зеленовато-желтая жижа брызнула на стены, зашипела на камнях. Гибрид — нечто, напоминающее распухшего, покрытого струпьями и грибковыми наростами медведя с слишком длинными руками — рухнул на порог, забив проем. Но за ним были другие.

Тень увидела их в проеме, пока Клык рвал первого. Трое. Человеческие силуэты, искаженные, сгорбленные, с конечностями, уродливо раздутыми или покрытыми хитиновыми пластинами. Глаза — мутные, без разума, только голод и боль. Один держал обломок кирки, другой — просто костяную дубину. Третий шел с пустыми руками, его рот был безгубой дырой, из которой сочилась слизь.

«Сзади! Окно!» — крикнула Тень, разворачиваясь. Из решетки под потолком просунулись когтистые, покрытые струпьями пальцы, начавшие с дикой силой рвать ржавое железо.

Вектор отступил от двери, перезаряжая арбалет с пугающей скоростью. «Клык! Отход! Шепот — свет! Ослепи их!»

Шепот вжалась сильнее. Свет? Она могла призвать огонь, но он был диким, неконтролируемым. А Хаос... он рвался наружу, привлеченный болью гибридов, страхом товарищей, гудящей яростью Ур-Гула. «Я... я не могу!» — прошептала она, чувствуя, как темная энергия клокочет в груди, грозя сорваться в разрушительный выброс гниения.

Клык отпрыгнул от двери, уворачиваясь от размашистого удара киркой. Гибрид с дубиной ворвался в кузницу, его булькающий рев оглушал. Тень выстрелила в окно — визг, пальцы исчезли, но ненадолго.

«Шепот!» — рявкнул Вектор. Не просьба. Приказ. Выживания.

Этот окрик стал якорем. Шепот зажмурилась, представив не взрыв, а *вспышку*. Чистый, ослепляющий свет. Как луч фонаря, но в тысячу раз ярче. Она вскинула руки не для разрушения, а как щит.

От ее ладоней рванулся не поток гниения, а **слепящая молния Хаоса**. Неуклюжая, рваная, но невероятно яркая. Она ударила в *пространство* перед дверью и окном.

Гибриды в проеме взвыли, закрывая мутные глаза, спотыкаясь. Тот, что на окне, сорвался вниз с оглушительным воплем. Даже Клык и Тень зажмурились, отпрянув.

«СЕЙЧАС!» — Вектор выстрелил. Болт пробил глазницу гибрида с дубиной. Тот рухнул. Клык, не теряя доли секунды, бросился на ошеломленного гибрида с киркой. Когти вспороли горло — черная кровь хлынула фонтаном.

Тень метнула нож в последнего гибрида в дверном проеме. Лезвие вонзилось в шею. Существо захрипело, упало на колени.

Наступила тишина, нарушаемая только хрипами умирающих гибридов и тяжелым дыханием команды. Слепящий свет погас, оставив послеобразы в глазах. Запах гари смешался со смрадом.

«Контроль, — произнес Вектор, не глядя на Шепот, перезаряжая арбалет. — Хорошо.» Его голос был ровным, но в нем была тень одобрения.

Шепот опустила руки, дрожа. Она не убила. Она... помогла. Хаос внутри утих, удивленный, словно зверь, получивший неожиданную команду. Слезы покатились по ее грязным щекам.

«Долго не продержатся, — Тень подошла к окну, осторожно выглядывая. — Там еще... десятки. И те, что на скалах, спускаются.» Она указала вверх. Тени гибридов двигались по склону к деревне, неспешно, неотвратимо. Снизу доносилось шарканье, бульканье, тихий, жуткий плач.

«Кузница — ловушка, — констатировал Клык, облизывая коготь, запачканный черной кровью. — Надо к шахте. К алхимику. Там... может, ответы.»

«Или большая могила», — мрачно добавила Тень.

Вектор кивнул. «План прежний. К шахте. Но теперь — бегом. Тень — вперед, разведка. Клык — арьергард. Шепот — со мной. Свет... держи наготове. Но только по команде.» Он посмотрел на нее. Взгляд был тяжелым, оценивающим. «Только по команде.»

Они выскользнули из кузницы в адскую ночь Черных Жил. Воздух был густ от смрада и криков — нечеловеческих, полных агонии. По улице, освещенной лишь ущербной луной, двигались фигуры. Гибриды. Не спеша, но неуклонно смыкая кольцо вокруг кузницы. Некоторые волокли что-то тяжелое, темное, оставляющее мокрый след.

«Тропа к шахте... там!» — Тень указала на узкий проход между двумя полуразрушенными домами, ведущий вверх, к черному зеву штольни. «Но она занята.»

У входа в проход стояли три гибрида. Не такие массивные, как первые, но более цельные, с отчетливыми чертами человеческих лиц, искаженных болью и наростами. Один держал факел — пламя горело странным, зеленоватым светом, не рассеивая тьму, а подчеркивая ее. Они не двигались, просто стояли, смотря в сторону Отряда. Ожидая.

«Они... умнее?» — прошептала Шепот, чувствуя холодную волну осознания. Не просто звери. Солдаты.

«Или ими управляют», — ответил Вектор. Его взгляд скользнул вверх, по скалам, к силуэту замка Горислава. Огни там горели ярко. «Тень. Отвлекай. Шумно. Клык, Шепот — со мной. Прорываемся. В шахту. Теперь!»

Тень исчезла в тени ближайшего дома. Через мгновение с другой стороны площади раздался оглушительный грохот — будто упала куча железа. Затем пронзительный свист, разносившийся эхом по ущелью.

Гибриды у тропы дернулись. Один повернул голову на звук. Факельщик остался неподвижен, его зеленый взгляд уперся в Вектора.

«ВПЕРЕД!» — Вектор рванул к проходу, не стреляя, экономя болт. Клык рыкнул и бросился за ним, прикрывая спину. Шепот побежала следом, сердце колотилось о ребра.

Факельщик поднял руку. Гибриды по бокам шагнули вперед, преграждая путь. Их движения были резкими, точными.

Вектор выстрелил почти в упор. Болт вонзился в горло левого гибрида. Тот захрипел, рухнул. Клык врезался в правого, когти впились в покрытую струпьями грудь. Существо заревело, но устояло, его руки с когтями вцепились в мутанта.

Факельщик не двинулся. Его факел с зеленым пламенем дрогнул. Он смотрел на Шепот. И открыл рот. Из горла вырвался... **голос**. Хриплый, скрипучий, неестественный, но складывающийся в слова:

«Вер...нись... Се...стра... Без...дна... зо...вет...»

Шепот застыла. Ледяной ужас сковал ее. *Хор*. Хаос внутри нее взревел в ответ на зов, рванулся к поверхности.

Вектор, выхватив нож, бросился на факельщика. «Шепот! НЕ СЛУШАЙ!»

Но было поздно. Гибрид поднял факел высоко. Зеленое пламя вспыхнуло ярче, осветив его лицо — и нарост на лбу, пульсирующий темным светом. В этом свете Шепот увидела **глаз**. Огромный, без век, без зрачка, заполненный движущимися тенями. Глаз самой Бездны, смотрящий *сквозь* гибрида. Смотрящий *на нее*.

Хаос вырвался. Не вспышкой света. Не волной гниения. Это был **крик**. Беззвучный вихрь искаженной реальности, рванувший от Шепот к факельщику. Воздух завихрился, камни под ногами гибрида треснули, покрываясь мгновенной паутиной черного льда. Факел погас. Гибрид с факелом не закричал. Он просто... **рассыпался**. В пепел и клубящуюся тьму. Глаз на мгновение вспыхнул яростью, затем исчез.

Клык, добив своего противника, отпрянул от волны холода. Вектор замер с поднятым ножом, его лицо в полутьме было маской шока.

Тишина. Даже гибриды, приближавшиеся со стороны деревни, замедлили шаг. Зеленый свет погас. Только черный зев шахты зиял впереди. Оттуда шел запах — старый камень, гниющая органика .

Шепот стояла на коленях, рыдая, ее руки обхватили голову. Она снова потеряла контроль. Но на этот раз... она *увидела* источник. И он увидел ее.

«В шахту, — голос Вектора прозвучал хрипло, но твердо. Он поднял Шепот, почти силой. — Сейчас. Пока они в шоке. Пока... *оно* не опомнилось.» Он кивнул на темноту, где исчез факельщик.

Тень выскочила из-за угла, ее глаза широко раскрыты. «Что это было?! Весь поселок вздрогнул!»

«Неважно, — отрезал Вектор, толкая Шепот к темному проходу. Клык, оскалившись на приближающихся гибридов, прикрывал отход. — Двигаемся. Глубже. К Тертуллу.» Он бросил взгляд на Шепот, на черный иней на камнях. «Там... может быть единственное объяснение. И единственная надежда.»

Они вбежали в узкий проход, оставив позади завывающую деревню и незримый, ледяной взгляд Костяного, все еще ощущаемый Шепот на спине. Впереди ждала тьма шахты, пахнущая озоном и безумием. Дорога вглубь Плачущих Камней только начиналась. И плакали теперь не только камни.

Глава 9

«Корни»

Тьма шахты поглотила их, как пасть спящего дракона. Воздух стал гуще, тяжелее, пропитанный запахом вековой каменной пыли, влажной плесени, окисленного металла... и всепроникающей, сладковато-гнилостной **вонью Ур-Гула**. Она въедалась в одежду, в кожу, в легкие. После выброса Шепот к ней добавился едкий запах озона и чего-то... **жженого**, как после удара молнии по дереву.

Вектор зажег фонарь. Луч, слабый в такой непроглядной тьме, выхватил из мрака низкий, грубо вырубленный туннель. Рельсы ржавых вагонеток уходили вниз, в черноту. Стены блестели влагой и местами покрыты странными, пульсирующими в свете фонаря **лишайниками** — не зелеными, а багрово-черными, с прожилками, напоминающими вены.

«Дышите поверхностно, — предупредил Вектор, его голос глухо отражался от стен. — Споры. Чувствуете?» Он был прав. В воздухе висела невидимая взвесь, щекотавшая горло, вызывавшая легкое головокружение.

Клык принюхался, фыркнул. «Следы. Люди. Недавно. И... слизь. Много. Глубже.» Он указал когтем вниз по туннелю. Его желтые глаза светились в темноте, как у зверя. Боль от ран ушла на второй план перед охотничьим азартом и звериной настороженностью.

Тень шла позади, ее арбалетик наготове, взгляд постоянно метался к темноте за спиной. «Они не полезли за нами?» — спросила она, имея в виду гибридов.

«Боятся, — хрипло ответил Клык. — Шахта... их хозяин. Или... *то*, что ты сделала.» Он бросил косой взгляд на Шепот, которая шла, съежившись, между Вектором и Клыком. Она молчала, кусая губу до крови, обхватив себя руками. Внутри все еще бушевал ураган: остаточный ужас от Глаза Бездны, стыд за потерю контроля, и... странное эхо. Как будто **зов** из глубины шахты откликался на Хаос в ее груди. Не зов Хора. Нечто древнее, бездушное, но *голодное*.

«Не я, — прошептала она. — *Оно*... через меня смотрело. Оно знает меня .»

«Значит, у нас есть общий враг, — сухо заметил Вектор, шагая вперед. Трость-арбалет в его руке была надежнее любых слов. — Идем. К Тертуллу. Он должен знать, как его "детище" научилось говорить голосами из Бездны.»

Туннель пошел под уклон. Воздух становился теплее, влажнее. Влажные пятна на стенах превращались в струйки, стекающие в дренажные канавки вдоль рельсов. Вода была мутной, желтоватой, и пахла гниющими фруктами. Иногда под ногами хлюпало — они ступали в лужицы вязкой, похожей на гной слизи.

Внезапно Клык замер, подняв руку. «Стой. Шум.»

Все прислушались. Сквозь капанье воды и собственное дыхание пробивался низкий, ритмичный **гул**. Не механический. Органический. Как гигантское сердце, бьющееся где-то в толще камня. И под этот гул — слабый, прерывистый **скрежет**, словно кто-то долбил камень тупым зубилом.

«Не гибриды, — прошептала Тень. — Что-то... большое.»

Они двинулись осторожнее. Туннель расширился, превратившись в грубо вырубленную камеру. По бокам зияли черные провалы боковых штолен. В центре стояла брошенная вагонетка, наполовину засыпанная обвалившейся породой. Гул здесь был громче, вибрировал в груди. Скрежет доносился из одной из боковых штолен слева.

Вектор жестом приказал остановиться. Он прижался к мокрой стене, заглядывая в зияющий провал. Луч его фонаря дрожал в руке.

Внутри было нечто, заставившее даже его, видавшего виды, на мгновение остолбенеть.

**Грибница.** Стены штольни были почти не видны под сплошным ковром пульсирующей, живой плоти. Багрово-коричневой, испещренной темными прожилками и покрытой каплями липкой влаги. От нее отходили толстые, похожие на корни шнуры, уходящие в трещины в полу и потолке. В центре этого кошмара, частично погруженный в плоть, стоял **человек**. Вернее, то, что от него осталось. Его тело ниже пояса срослось с грибницей. Руки, сведенные судорогой, все еще сжимали кирку и молоток. Голова была запрокинута, рот открыт в беззвучном крике. Глаз не было — из орбит проросли мелкие, дрожащие грибочки. На шее, груди, руках — огромные, пульсирующие **наросты** из той же грибницы.

Именно он издавал скрежет. Его рука с молотком медленно, с жутким упорством, поднималась и опускалась, ударяя по бесформенному куску породы, уже почти полностью поглощенному грибницей. Это был посмертный **спазм**, управляемый инстинктом чужеродной биомассы.

«Боги болот...» — выдохнула Тень, бледнея.

«Не боги, — прошипел Клык. — Гниль. Чистая.»

Шепот схватилась за голову. Гул грибницы **резонировал** с Хаосом внутри нее! Он был громче зова Бездны, примитивнее, но мощнее. Тупая, всепоглощающая воля к росту, к распространению. Она почувствовала, как грибница *заметила* их. Не глазами — всей своей биомассой. Пульсация участилась. Капли слизи на стенах зашевелились.

«Назад!» — рявкнул Вектор, но было поздно.

Из трещин в полу и потолке рядом с "работником" выстрелили **щупальца** грибницы — толстые, липкие, покрытые шипами. Они помчались к Отряду с пугающей скоростью!

*Щелк!* Игла Тени вонзилась в одно щупальце. Оно дернулось, из ранки брызнула желтая жижа, но не остановилось. Клык бросился вперед, когти рассекали воздух, перерубая мякоть. Липкая масса облепила его руки, зашипела. Он зарычал от боли.

Вектор выстрелил из арбалета в основание щупальца, тянущегося к Шепот. Болт впился в плоть. Щупальце затрепетало, извиваясь, но продолжало ползти.

Шепот отшатнулась, спина ударилась о холодный камень. Хаос в ней взревел в ответ на агрессию. Страх товарищей смешивался с ее собственным, готовый сорваться в разрушение...

«Шепот! Огонь!» — крикнул Вектор, отбиваясь ножом от другого щупальца. Он понимал — гниение здесь бесполезно. Нужен *очищающий* огонь.

Слово "огонь" стало ключом. Она сосредоточилась на этом образе. Не на взрыве, а на **пламени**. Горячем, ярком, пожирающем мертвую плоть. Она вскинула руки не в отчаянии, а с яростным **намерением**.

От ее ладоней рванулся сноп **багровых огненных змей**. Хаос, обузданный волей, принял форму чистой термальной энергии. Он ударил по ближайшему щупальцу и по тому, что еще оставалось от "работника".

Грибница **вспыхнула** с сухим треском. Огонь распространялся с пугающей скоростью по липкой плоти, пожирая ее, превращая в черный пепел. Воздух наполнился тошнотворным запахом горелого гриба и мяса. Гул сменился пронзительным, многослойным **визгом**. Пульсирующие наросты лопались, извергая потоки пара и желтой жидкости. Щупальца отдернулись, охваченные пламенем.

Огонь погас так же внезапно, как появился, оставив после себя дымящиеся, обугленные участки на грибнице и груду пепла там, где был человек. Остальная грибница отползла вглубь штольни, шипя и пуская пузыри. Гул стал тише, но злее.

Шепот опустила руки, тяжело дыша. На ладонях остались легкие ожоги, но внутри горело **ликованием**. Она *сделала* это! Контролируемо! Помогла!

«Молодец, девчонка, — прошипела Тень, вытирая слизь и копоть с лица. — Жаль, не все сожгла.»

«Долго не продержится, — Клык отдирал от перчаток обгоревшие куски грибницы. — Эта дрянь... она как корни. Глубже сидит.» Он указал когтем вниз по туннелю. «Следы... ведут туда. Свежие. Человеческие.»

Они двинулись далььше, оставив позади дымящиеся остатки. Шепот шла с поднятой головой, чувствуя новый прилив сил, смешанный с осторожной надеждой. Но эхо Ур-Гула в глубине шахты все еще звучало в ее крови.

Туннель сузился, превратившись в круто уходящий вниз штрек. Воздух стал еще теплее, насыщеннее спорами. Рельсы оборвались. На стенах появились **знаки** — стрелки, предупреждающие символы (перечеркнутый глаз, череп с грибницей вместо костей), и... формулы. Алхимические формулы, мелом на камне.

«Близко, — пробормотал Вектор, светя фонарем на сложную формулу. — Его рука.»

За поворотом открылась **дверь**. Массивная, металлическая. На ней — мощные засовы с внутренней стороны, но сейчас они были открыты. Дверь приоткрыта. Из щели лился тусклый, мерцающий свет и... **разговор**. Нечеткий, прерывистый, словно кто-то спорил сам с собой.

«...не сработает, старик! Матрица нестабильна! "Серафим-7" лишь ускорил мутацию! Нужен полный сброс! Изоляция образца Альфа!»

Голос был хриплым, изможденным, но полным фанатичной убежденности. **Тертулл.**

Второй голос ответил — низкий, вкрадчивый, знакомый: «Сброс? Ты с ума сошел, алхимик! Барон приказал *контролировать*! Производить солдат! А не сжигать свою лабораторию! Ты забыл, кто платит? Кто защищает твою жалкую шкуру от Гарта и его озверевших крыс?»

**Гарт.** Бригадир. Он был здесь.

Вектор жестом приказал замолчать. Они бесшумно подкрались к двери.

«Защищает?! — истерично засмеялся Тертулл. — Твои "охранники" уже там, внизу! Они стали его *частью*! Ур-Гул не солдат производит, Гарт! Он *поглощает*! Распространяется! Он вышел из-под контроля! "Серафим" был последней надеждой стабилизировать ядро, но... но тот дурак уронил образец при доставке! И теперь... теперь он *чувствует* все! Каждую спору! Каждую каплю пота на твоем страхе! Он знает, что мы здесь!»

«Молчи, старик! — прорычал Гарт. — Твои страхи мне не нужны. Барон требует отчет. И продукт. Если ты не можешь дать солдат... может, дашь *оружие*? Ту штуку, что ты скрываешь в своей "чистой зоне"?»

Тишина. Потом голос Тертулла, вдруг ставший ледяным и опасным: «Ты не знаешь, о чем просишь, болван. Это не для таких, как ты. И не для барона.»

«Посмотрим, — усмехнулся Гарт. Раздался звук отводимого курка. — После того, как я вынесу твои мозги на этих формулах, я сам найду...»

Вектор распахнул дверь.

Картина была как из кошмара алхимика. Небольшая пещера-лаборатория. Столы, заваленные колбами, ретортами. На полках — образцы тканей в банках, некоторые пульсировали. На стенах — сложные схемы Ур-Гула, пересеченные красным "ОШИБКА!". В центре — генератор, питавший тусклые лампы и какое-то оборудование под куполом из толстого стекла. Под куполом пульсировало что-то темно-багровое, похожее на огромное, живое сердце из грибницы — **ядро Ур-Гула?** От него тянулись толстые шнуры в трещину в полу.

У стола с формулами стоял **Тертулл**. Высокий, худой до истощения, в запачканном халате. Лицо изможденное, с лихорадочным блеском в глазах. В одной руке — пипетка с каплей светящейся голубой жидкости ("Серафим-7"?), в другой — небольшой стеклянный шар, внутри которого клубился черный туман.

Напротив него, с поднятым пистолетом, стоял **Гарт**. Его наросты на шее и виске казались больше. В глазах — **жадность** и страх.

«Компания! — истерично засмеялся Тертулл, не отводя глаз от Гарта. — Барон прислал подмогу? Или могильщиков?»

Гарт не стал разворачиваться. Его пистолет дрожал. «Не ваше дело, чужаки! Убирайтесь! Это между мной и алхимиком!»

«Между тобой и тем, что жрет твою деревню, — поправил Вектор, шагнув внутрь. Арбалет был направлен в грудь Гарта. Клык перекрыл выход, когти ощерились. Тень растворилась в тенях у стены. Шепот вошла последней, ее взгляд прилип к пульсирующему ядру под стеклом. Хаос внутри нее встревоженно заурчал. *Оно* было здесь. И раненое после ее огня.

«Он хочет украсть Артефакт! — выкрикнул Тертулл, указывая дрожащей рукой с шаром на Гарта. — Он думает, это даст ему силу! Идиот! Это не сила! Это **затвор**! Единственное, что сдерживает полное пробуждение Спящего в Глубине!»

«Ложь! — зарычал Гарт. — Я видел, как он работает! Видел, как он *сжигает* споры! Барону нужно это!»

«Чтобы погубить все! — крикнул Тертулл. — Если шар активировать без ключа... он не сдержит, он **разбудит**! И тогда...» Его взгляд вдруг упал на Шепот. На ее руки, все еще опаленные огнем Хаоса. В его глазах мелькнуло безумное **озарение**. «Ты... Ты *чувствуешь* его, да? Спящего? Его боль? Его гнев?»

Шепот кивнула, не в силах вымолвить слово. Да. Она чувствовала. Глубже, под ядром, дремало нечто **монументальное**. И оно начинало шевелиться.

«Она! — прошептал Тертулл с благоговейным ужасом. — Она может быть Ключом! Закрыть разлом!»

«Что?!» — Гарт не понял, но понял главное — алхимик видел в девчонке угрозу. Пистолет в его руке резко дернулся — в сторону **Шепот**.

Выстрел грохнул в замкнутом пространстве.

Но Шепот уже не стояла на месте. Инстинкт заставил ее дернуться в сторону. Пуля чиркнула по каменной стене. В ту же секунду:

*Щелк!* Игла Тени впилась Гарту в руку. Он вскрикнул, пистолет выпал.

*Рык!* Клык был на нем, сбивая с ног, прижимая к полу.

*Тхум!* Болт Вектора пробил колбу в руке Тертулла с голубой жидкостью. "Серафим-7" брызнул на пол, зашипел.

Алхимик вскрикнул от ярости: «Дураки! Вы...»

Его слова потонули в новом звуке. **Рев.** Он шел **из глубин**. Из трещины под стеклянным куполом. Он сотрясал стены. Пустые колбы зазвенели. Генератор захрипел, свет ламп погас, сменившись аварийным красным сиянием.

Под куполом **ядро Ур-Гула** вздулось, забилось в бешеном ритме. Багровая плоть пошла трещинами. Шнуры, ведущие вниз, натянулись как струны.

«Он просыпается! — завопил Тертулл, прижимая к груди шар с черным туманом. — Из-за вас! Из-за *нее*! Он почуял ее Хаос!»

Клык поднял морду от шеи оглушенного Гарта. Его звериные глаза расширились. «Шум... снизу... МНОГО! Лезут!»

Сквозь рев и гул из трещины в полу, из вентиляционных шахт, из всех щелей начали вылезать **гибриды**. Не десятки. **Сотни.** Их глаза горели в красном свете **единой яростью**. Яростью разбуженного хозяина. Они заполняли лабораторию, как прилив гниющей плоти.

Вектор оглядел поле боя: безумный алхимик с артефактом, предатель-бригадир под Клыком, море гибридов и пробуждающийся кошмар. Он перевел взгляд на Шепот. На ее руки. На ее глаза, полные не только страха, но и внезапного **понимания**.

«Шепот, — его голос перекрыл рев и вой. — Выбирай. Огонь или Гниение? Но выбирай быстро. Мы уходим. **Вниз.** Туда, где спит этот "бог". Или просыпается.»

В красном полумраке гибнущей лаборатории, под взглядом сотен безумных глаз и пульсацией разрывающегося ядра, команда "Гадюка" стояла на пороге последнего падения. Дорога вела только вглубь, к корням гниения Топей.

Глава 10

«Черная Жила»

Выбор. Огонь или Гниение? Вектор бросил ей это, как монету над пропастью. Но Шепот увидела **третий путь**. Не разрушение. **Контроль.** Огромное, спящее сознание под ногами — оно было ранено, дезориентировано ее вспышкой огня. Его ярость была слепой, как у раненого зверя. А ее Хаос... он был *ключом*. Он мог не только жечь или разлагать. Он мог **резонировать**. Прикоснуться. Успокоить? Или... обмануть?

«Ни то, ни другое!» — крикнула она, вскидывая руки не для атаки, а как дирижер перед оркестром безумия. Она сосредоточилась не на уничтожении, а на **ритме**. На том глубинном гуле, что бился в ее крови. Она *впустила* его внутрь, позволила Хаосу в своей груди синхронизироваться с пульсацией Ур-Гула. Не подавить. **Подстроиться.**

Эффект был мгновенным и странным. Рев из глубин не стих, но его тон изменился — с яростного на вопросительный, растерянный. Ядро Ур-Гула под куполом, уже покрытое паутиной трещин, замедлило свою бешеную пульсацию. Его шнуры ослабли. Гибриды, только что готовые броситься в атаку, замешкались. Их движения стали неуверенными, разобщенными. Красный свет аварийных ламп дрожал на их мутных глазах, отражая внезапную потерю единой воли.

«Что ты...?» — прошептал Тертулл, пораженный, сжимая шар с черным туманом.

«Тихо!» — рявкнул Вектор, но в его глазах мелькнуло понимание. Он видел шанс. «Тень! Дымовые шашки! Все, что есть! Клык — тащи алхимика! Вниз, в трещину! Там единственный путь!»

Тень, не раздумывая, швырнула в середину наступающей волны гибридов два маленьких цилиндра. Не яд, не взрывчатку — **слезоточивый газ** и **вонючку** из арсенала Низин. Цилиндры лопнули с хлопком, выпустив едкие клубы желтого и зеленого дыма. Гибриды, и без того дезориентированные, закашлялись, завыли, потеряв и без того шаткую координацию. Их стройность рухнула.

Клык, не выпуская Гарта, которого он держал в полубессознательном состоянии, схватил свободной рукой Тертулла за шиворот. «Идем, колдун! Или останешься закуской!» Он потащил обоих к зияющей трещине в полу, откуда лился рев и сладковато-гнилостный дух глубин.

Вектор подхватил Шепот, чье лицо было искажено нечеловеческим сосредоточением. Капли крови стекали из ее носа — цена резонанса с чудовищем. «Держи связь! Но не глубже!» — прошипел он ей на ухо, толкая вперед, к трещине.

Они прыгнули в неизвестность, пока дым скрывал их от гибридов. Тень исчезла последней, растворившись в клубящихся газах.

---

Трещина оказалась не просто разломом. Это был **спусковой колодец**. Грубо вырубленные ступени, скользкие от конденсата и слизи, вели круто вниз в кромешную тьму. Рев Спящего здесь был оглушителен, вибрировал в костях, смешиваясь с их собственным тяжелым дыханием. Воздух был густым, горячим, как дыхание лихорадочного больного, и пропитанным спорами. Шепот едва держалась на ногах, ее голова раскалывалась от усилия поддерживать иллюзию контроля над Ур-Гулом. Хаос внутри нее бушевал, требуя либо подчинить чудовище полностью, либо разорвать связь.

«Куда?!» — прохрипел Клык, таща Тертулла и Гарта. Мутант был силен, но раны давали о себе знать, а сопротивление алхимика и мертвый вес бригадира замедляли движение.

«Вниз! — крикнул Тертулл, его глаза безумно блестели в свете фонаря Вектора. — К Источнику! К Черной Жиле! Там... там ядро Спящего! Там можно... попытаться...» Он не договорил, закашлявшись от едкого воздуха.

«Попытаться что? Усыпить его колыбельной?» — язвительно бросила Тень, материализовавшись рядом. Она шла легко, ее темная одежда сливалась со стенами туннеля.

«Закрыть Разлом! — выдохнул алхимик, сжимая шар. — Артефакт... он — Затвор. Но ему нужен Ключ... и Сила!» Его взгляд опять упал на Шепот. «Ее Сила!»

Лестница оборвалась, уткнувшись в грубо вырубленную площадку. Перед ними зиял новый проход, но не рукотворный. Это была **гигантская нора**. Стены и свод были покрыты слоем блестящей, живой **слизи**, пульсирующей в такт гулу. Отсюда и шел основной смрад. И свет. Слабый, **фосфоресцирующий** свет исходил от огромных, похожих на гроздья винограда **грибовидных образований**, растущих из слизи. Они мерцали тусклым желтым и зеленым светом, освещая кошмар.

Нора была заполнена **корнями**. Не деревянными. Мясистыми, толщиной в руку человека, темно-багровыми, испещренными черными прожилками. Они тянулись по стенам, полу, своду, сходились вглубь норы, образуя жутковатый лес. И они двигались. Медленно, волнообразно, как щупальца спрута. Воздух гудел от их движения и всепроникающего гула Спящего.

«Черная Жила... — прошептал Тертулл с благоговейным ужасом. — Это... его нервная система. Кровеносные сосуды. Путь к Сердцу.»

«И где Сердце?» — спросил Вектор, его арбалет сканировал шевелящиеся корни.

«Там! — Тертулл указал вглубь норы, где корни сходились в особенно плотный клубок, излучавший более интенсивное пульсирующее свечение. — Но... смотрите!»

На полу, у основания некоторых корней, лежали **тела**. Не гибриды. Шахтеры. Или то, что от них осталось. Они были не просто мертвы. Они были **вплетены** в корни. Мякоть и кости срослись с багровой тканью Ур-Гула. Некоторые были еще «свежими» — их лица, искаженные предсмертной агонией, были обращены к потолку, рты открыты в немом крике. Другие — лишь скелеты, обтянутые лоскутами кожи и грибницы, ставшие частью конструкции. Это была жуткая **мемориальная доска** жертв алхимического кошмара.

«Топливные элементы, — мрачно констатировал Клык, его ноздри раздулись от запаха разложения и чужой биологии. — Он их... переваривает. Медленно.»

Шепот почувствовала, как ее иллюзия контроля **зашаталась**. Боль и ужас, застывшие в этих телах, ударили по ее Хаосу сильнее ярости Спящего. Она едва сдержала рвотный спазм. Связь с чудовищем дрогнула. Где-то выше, в лаборатории, ядро Ур-Гула снова начало биться чаще. Рев из глубин стал громче, обретая прежнюю ярость.

«Он чувствует нас! — закричал Тертулл. — Шепот! Держи...!»

Но было поздно. Корни вокруг них **ожили** с новой силой. Они не атаковали, как щупальца. Они **стягивали кольцо**, как удавы, пытаясь отрезать путь к отступлению и к Сердцу одновременно. Слизь на стенах заволновалась, из нее стали вылезать **стражники** — не гибриды, а что-то более примитивное: шестиногие твари размером с собаку, слепые, с щупальцами вместо рта, сотканные из самой слизи и грибницы. Они шипели, выдвигаясь навстречу незваным гостям.

«Назад! К стене!» — скомандовал Вектор, отступая к относительно чистому участку каменной стены. Он выстрелил в ближайшую тварь. Болт разорвал ее в клочья липкой плоти, но на ее место выползали две новые.

Клык бросил Гарта на пол и встал перед Шепот и Тертуллом, когти ощерились. «Держись, колдунья! Попробуй еще раз!»

Шепот попыталась. Она вновь попыталась найти резонанс, но образы вплетенных в корни тел стояли перед глазами. Ее Хаос ответил не контролем, а **волной отчаяния и гнева**. Темная энергия рванула от нее, не направленная, дикая. Она ударила по ближайшему корню. Тот не сгорел и не сгнил. Он... **почернел**. Сморщился. Стал ломким и мертвым. Но волна пошла дальше по сети корней, как тревога по нервам Спящего.

**Рев** превратился в **вопль** ярости и боли. Весь туннель содрогнулся. С потолка посыпались камни. Грибовидные светильники погасли один за другим. Фосфоресценцию сменил **другой свет**. Из глубин норы, от клубка корней, где должно было быть Сердце, пробилось **багровое сияние**. Оно пульсировало в такт воплю, освещая шевелящийся лес корней и тварей зловещим адским светом.

«Он проснулся! По-настоящему! — завопил Тертулл в ужасе. — Ты разбудила его! Окончательно!»

«Тень! Свет! Стена!» — Вектор не растерялся. Пока Тень направляла луч своего фонаря на стену, он схватил одну из колб с остатками "Серафима-7" из рюкзака Тертулла и швырнул ее в слизь на стене. Жидкость зашипела, разъедая биомассу, обнажая камень. «Клык! Пролом! СЮДА!»

Клык понял мгновенно. Он бросился к обработанной "Серафимом" стене, мимо шипящих тварей. Его мутированные мускулы напряглись. Когти, как боевые молоты, ударили по ослабленному камню. Раздался грохот. Камень треснул, посыпался. За ним открылась не тьма, а... **пустота** и поток свежего воздуха!

«Дыра! — крикнула Тень, светя фонарем в пролом. — Старая штольня! Завалена, но проходима!»

Спасение. Но цена? Гул Спящего стал физическим давлением. Корни рванулись к ним, как щупальца гигантского спрута. Твари из слизи прыгали, пытаясь вцепиться в ноги.

«Гарт! — рявкнул Вектор, хватая оглушенного бригадира за шиворот и швыряя его ПОД ноги наступающим тварям и корням. — Задержи их!»

Гарт успел вскрикнуть, прежде чем его накрыла волна липкой плоти и щупалец. Его крик быстро превратился в булькающий хрип.

«Бегите!» — Вектор толкнул Шепот в пролом. Тень прыгнула следом. Клык втащил вырывающегося Тертулла. Вектор прыгнул последним, развернувшись в проеме и выпустив последний болт в преследующий корень. Тот дернулся, замедлил ход, давая им драгоценные секунды.

---

Старая штольня была узкой, заваленной обломками, но проходимой. Они бежали, спотыкаясь, не разбирая направления, только **прочь** от ревущей Черной Жилы и жуткого багрового света. Воздух здесь был пыльным, но без сладковатой вони Ур-Гула. Только запах старого камня и влаги.

Они бежали, пока силы не оставили их. Рухнули у стены в какой-то боковой нише, задыхаясь. Шепот тряслась, ее руки обнимали колени, лицо было мокрым от слез и пота. Клык сидел, прислонившись к стене, тяжело дыша, его перебинтованные руки дрожали от перенапряжения. Тень прислушивалась к темноте, арбалетик наготове. Вектор перезаряжал арбалет, его лицо в свете фонаря было непроницаемым, но рука слегка дрожала.

Тертулл плакал. Тихие, безутешные рыдания. Он сидел на корточках, прижимая к груди шар с черным туманом — Артефакт-Затвор. «Все... все кончено... — всхлипывал он. — Он проснулся... Черная Жила ожила... Топям конец...»

«Что это было, алхимик? — спросил Вектор, не глядя на него. Голос был усталым, но твердым. — Кто этот "Спящий"? И почему он откликается на *нее*?» Он кивнул на Шепот.

Тертулл поднял заплаканное лицо. Его глаза были полы отчаяния. «Он... древний. Старше Топей. Старше людей. Его зовут... или звали... Азгарот. Дух Камня и Гнили. Его усыпили... или запечатали... эоны назад. Шахта... "Черные Жилы"... она неспроста здесь. Она над его... гробницей. Барон... глупец... думал использовать его силу. Я... я думал *контролировать* через его порождения, Ур-Гул. Но Ур-Гул — лишь его слюна... его пот. Его нервная система. А она...» Он посмотрел на Шепот. «Ее Сила... Хаос... она *сродни* его природе! Она его *разбудила*! Она как звонок в его спящем мозгу!»

Шепот содрогнулась. Вина, тяжелее камня, придавила ее. Она была не ключом. Она была **будильником** для апокалипсиса.

«А это? — Тень ткнула пальцем в шар в руках Тертулла. — Может, он усыпит его обратно?»

«Затвор... — Тертулл сжал шар. — Да. Но... ему нужен Ключ. И... жертва. Мощный источник Хаоса, чтобы активировать печать. Я думал... она...» Он снова посмотрел на Шепот. «Но теперь... после того, как она его тронула... связь слишком сильна. Она может быть Ключом... но она же может и разрушить Затвор, если Азгарот через нее подействует! Риск огромен!»

«Риск не попробовать — гибель всех, — холодно сказал Вектор. — Где печать?»

«У Источника. В Сердце Черной Жилы. Там, где мы... откуда мы сбежали.»

Тишина повисла тяжелым грузом. Вернуться туда? В самое логово пробудившегося древнего зла?

«Есть другой путь, — неожиданно сказал Клык. Он поднял голову, его ноздри раздувались. — Воздух... отсюда. Он идет не только назад. И пахнет... **кристаллами**. Старыми. И... людьми? Слабо. Давно.» Он указал когтем вглубь старой штольни, туда, куда они не пошли. «Там... чувствую пустоту. Большую.»

Тень тут же направила луч фонаря. Штольня уходила вниз, завалы становились меньше. И вдалеке... что-то **блеснуло**. Тускло, но отчетливо. Как отражение света на грани.

«Кристаллы? — Тертулл на мгновение отвлекся от горя. — В Черных Жилах? Но... здесь не должно быть... если только...» Его глаза вдруг расширились. «Легенды... "Слезы Спящего"! Кристаллы, рожденные от его боли во сне! Они... они могут быть **антеннами**! Или... **стабилизаторами**! Если мы найдем крупный кластер... может, я смогу перенаправить энергию! Укрепить Затвор! Или... найти другой способ усыпить Азгарота, не лезя в самое пекло!»

Надежда. Хрупкая, как тот кристалл вдали. Но это было лучше, чем немедленная смерть в пасти Спящего.

«Веди, Клык, — встал Вектор. — Тень, свети. Алхимик, готовь свои фокусы. Шепот...» Он посмотрел на нее. «Держи свой Хаос на замке. Ни единой искры. Если он снова почувствует тебя...»

Шепот кивнула, сжимая руки в кулаки. Она постарается. Ради всех. Ради искупления.

Они двинулись вниз по старой штольне, навстречу тусклому блеску, оставляя позади рев пробудившегося Азгарота и багровый отсвет его ярости, пробивавшийся даже сюда. Дорога вела к "Слезам Спящего". Слезам, которые могли стать их спасением... или последним, что они увидят в этой проклятой бездне. Тень Костяного, охотника из Хора Безмолвия, все еще висела над ними незримой угрозой. Он ждал. Где-то в темноте.

Глава 11

« Кристаллы»

Тишина старой штольни давила глуше рева Черной Жилы, но была не менее зловещей. Воздух, хотя и свободный от сладковатой вони Ур-Гула, был спертым, пыльным, с привкусом вековой плесени и чего-то… **металлического**. Луч фонаря Тени скользил по грубым стенам, выхватывая осыпи камней, ржавые обломки рельсов и, все чаще, **блестки**.

«Тут, — прохрипел Клык, его ноздри раздувались как кузнечные мехи. Он вел их уверенно, словно звериный инстинкт рисовал невидимую карту в темноте. — Сильнее. И… пустота впереди. Большая. Пахнет… сталью? Старой. И холодом. Вечным.»

Они шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, каждому падению камешка. Рев Азгарота остался позади, заглушенный толщей породы, но его эхо вибрировало в костях, напоминая о пробудившемся кошмаре. Шепот шла, прижимая руки к груди. Внутри все еще бушевала буря – остаточные волны Хаоса от попытки контроля над Спящим смешивались с леденящим страхом и гнетущей виной. Она чувствовала его **взгляд**. Не физический, а тот самый, из Бездны, что смотрел через гибрида. Он был прикован к ней, как мотылек к огню, и это ощущение парализовало сильнее любой усталости.

Тертулл брел позади, прижимая к груди шар-Затвор, его бормотание было едва слышно: «Слезы… должны стабилизировать… антенны… если матрица резонирует…»

Внезапно туннель расширился, упершись в груду массивных, покрытых вековой пылью обломков. Но Клык не остановился. Он протиснулся в узкую щель между глыбами. «Здесь! Воздух идет!»

Они последовали за ним, протискиваясь в тесном лабиринте рухнувших камней. Пыль стояла столбом, заставляя кашлять. И вот, выбравшись из последней теснины, они замерли.

**Пещера.** Огромная, куполообразная, словно выдолбленная в скале гигантской рукой. И она **светилась**. Не фонарями, не грибницей. Стены, потолок, даже пол были усеяны кристаллами. Они росли гроздьями, отдельными иглами, целыми друзами. Некоторые были прозрачны, как слеза, другие – мутно-молочные, иссиня-черные или кроваво-багровые. Они излучали собственный, призрачный свет – холодный, мерцающий, переливающийся всеми оттенками синего, фиолетового и зеленого. Воздух звенел от тишины и… **вибрации**. Едва уловимый, высокий гул, исходящий от самих кристаллов, наполнял пространство.

«Слезы Спящего… — прошептал Тертулл, его голос дрожал от благоговейного ужаса. — Легенды… они правдивы…» Он шагнул вперед, забыв об осторожности, его глаза жадно скользили по сверкающим скоплениям. «Энергия… чистая… искаженная сном Азгарота… но стабильная! Как аккумуляторы!»

Вектор осмотрелся. Пещера явно была не природной. На полу виднелись остатки каменных плит с выветрившимися барельефами – стилизованные волны, спирали, изображения существ, не похожих ни на людей, ни на что-то известное. В центре, на возвышении из темного камня, стоял странный **алтарь** – не каменный, а словно вырезанный из цельного кристалла. На нем лежало несколько предметов: обломок жезла с мерцающим наконечником, потрескавшаяся каменная скрижаль с нечитаемыми письменами и… **кристаллический шар**, размером с кулак, внутри которого клубился туман, похожий на тот, что был в Затворе Тертулла, но более плотный, темный.

«Святилище, — пробормотала Тень, ее глаза выхватывали детали в мерцающем свете. — Древнее. Очень. Кто-то молился здесь… или пытался контролировать?»

«Неважно кто! — Тертулл рванулся к алтарю. — Шар! Видите?! Он… он родственен Затвору! Возможно, ключевой компонент! Или источник силы!» Он протянул дрожащую руку к черному кристаллическому шару на алтаре.

«Не трогай!» — рявкнул Вектор, но было поздно.

Пальцы алхимика коснулись шара.

Мир **взорвался** тишиной.

Мерцание кристаллов погасло на долю секунды, затем вспыхнуло с ослепительной, болезненной силой. Высокий гул превратился в оглушительный **визг**, бьющий по барабанным перепонкам, сводящий с ума. Воздух сгустился, стал вязким, как сироп. От шара по алтарю побежали черные, как смоль, трещины.

Шепот вскрикнула, схватившись за голову. Это был не просто звук. Это был **крик**. Тот же, что ревел из глубин, но сфокусированный, направленный. Прямо в нее. Через кристаллы. Через Хаос в ее крови. Образы пронеслись в сознании: бездонные пропасти, города из костей, безумные танцы под черным солнцем, и **Оно** – огромное, бесформенное, сотканное из камня и гнили, с бесчисленными глазами, открывающимися в пустоте. Азгарот. И он знал ее. Требовал. Звал.

*«ПРИДИ… СЕСТРА… ВЕРНИСЬ… К КОРНЯМ…»*

Она отшатнулась, спина ударилась о холодную кристаллическую стену. Хаос внутри взревел в ответ, не страхом, а **яростью**. Чужой! Чужой в ее разуме! Она вскинула руки, не для атаки, а в отчаянной попытке **защититься**, отгородиться от чудовищного давления.

От ее ладоней рванулись не огненные змеи и не волны гниения. Рванулись **теневые щиты**. Плотные, вязкие полотна тьмы, сотканные из ее страха и воли. Они обволокли ее, как кокон, гася чужеродный зов, поглощая психический удар. Кристаллы вокруг нее замигали хаотично, их свет стал резким, режущим глаза.

Визг стих так же внезапно, как начался. Свет кристаллов вернулся к мерцающему, но тревожному сиянию. На алтаре черный шар был цел, но трещины на нем пульсировали тусклым багровым светом. Тертулл лежал на спине, оглушенный, носом текла кровь. Затвор в его руке тускло мерцал.

«Что… что это было?!» — Тень вытерла кровь с разбитой губы . Ее арбалет был наготове, взгляд метался по пещере.

«Оно… — Шепот опустила руки, тенистый кокон рассеялся. Она тяжело дышала, но в глазах горел не только страх, а еще и ярость, и… **понимание**. — Оно попыталось… войти. Через кристаллы. Через меня. Но не смогло.» Она посмотрела на свои руки. Контроль. Снова. Другой. Защита вместо разрушения.

Клык рычал, прижав уши ладонями, его желтые глаза метались, выискивая угрозу. «Чужаки! Сверху! Быстро! Один!»

Все взгляды устремились вверх, к куполу пещеры. На одном из уступов, частично скрытый сталактитом, стояла **фигура**. Высокая, худая, в темном, плотно облегающем облачении без лишних деталей. Лицо скрыто глубоким капюшоном, но ощущение было знакомым – ледяное, безжалостное, как взгляд змеи. **Костяной**. Охотник Культа Безмолвия.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Особенно на Шепот. В его позе не было угрозы немедленной атаки. Была **оценка**. И холодное удовлетворение.

«Нашел, ведьма, — раздался его голос. Сухой, без эмоций, как скрежет камня о камень. Он разносился эхом, источник определить было невозможно. — Твой дар расцветает в гнили Топей. Хору это понравится. Или… тому, кто ждет в Бездне.» Его рука в перчатке медленно поднялась, указывая пальцем не на Шепот, а на **пульсирующий шар** на алтаре. «Оно тоже хочет тебя. Выбор будет… интересен.»

Прежде чем кто-либо успел среагировать – выстрелить, крикнуть – фигура охотника **рассосалась**. Не шагнула в тень. Не прыгнула. Просто растворилась в воздухе, как дымка, оставив после себя лишь ощущение ледяного сквозняка и щемящей тишины.

«Боги болот… — выдохнула Тень, опуская арбалет. — Он просто… исчез.»

«Не исчез, — поправил Вектор, его взгляд был прикован к тому месту, где стоял Костяной. — Сообщил. И ушел. Играет с нами.» Он повернулся к алтарю, к Тертуллу, который с трудом поднимался, потирая виски. «Ты жив, алхимик? И что с этим… шаром?»

Тертулл, бледный как смерть, подполз к алтарю, не поднимая глаз на шар. «Он… он как резонатор. Усилитель воли Азгарота. И… и хранилище. Чувствую… там что-то есть. Знание? Энергия?» Он осторожно, избегая прикосновения, осмотрел скрижаль, жезл. Его глаза загорелись. «Формулы! Частичные! На скрижали! И жезл… его наконечник! Он фокусирует энергию кристаллов!» Он схватил обломок жезла. Наконечник, похожий на зазубренный кристалл кварца, слабо замерцал в его руке. «Можно… можно попробовать! Связать Затвор с кристаллами через этот фокус! Использовать их стабильность, чтобы усилить печать! Не будить, а… заглушить сигнал! Усыпить обратно!»

Надежда. Опять хрупкая, почти безумная. Но единственная.

«Что для этого нужно?» — спросил Вектор, подходя.

«Большой кластер! — Тертулл указал на одну из стен, где кристаллы срастались в массивную, почти человеческого роста друзу, излучавшую особенно яркий, холодный синий свет. — Там! И…» Он колеблясь посмотрел на Шепот. «Ее Сила. Контролируемая. Направленная. Чтобы инициировать связь. Я… я направлю через фокус.»

Шепот посмотрела на сияющую друзу, на пульсирующий черный шар, на Затвор в руках Тертулла. Она чувствовала эхо Азгарота, все еще витавшее в пещере, его глухое ворчание где-то в глубинах. И холодный след Костяного. Выбор? Его уже сделали за нее. Остаться означало дать Азгароту поглотить Топи или стать игрушкой Культа.

Она кивнула, подходя к друзе. Ее руки дрожали, но внутри бушевала не паника, а решимость. **Ее** Хаос. **Ее** контроль. «Говори, что делать.»

Тень заняла позицию у входа в пещеру, прикрывая тыл. Клык встал рядом с Шепот, его когти были наготове, взгляд сканировал тени – и физические, и те, что могли прийти извне. Вектор встал рядом с Тертуллом, арбалет направлен в темноту, но готовый развернуться куда угодно.

Тертулл, дрожащими руками, поднял Затвор-шар в одной руке и обломок жезла с фокусирующим кристаллом – в другой. Он направил наконечник жезла на сияющую друзу. «Шепот… коснись кристаллов… и… направь свою волю! Не силу! **Волю!** Представь тишину! Глубокий, непробудный сон! Я свяжу!»

Шепот глубоко вдохнула. Запах пыли, камня, холодного свечения кристаллов. Запах страха и надежды. Она закрыла глаза, отбросив образы Бездны, сосредоточившись на **тишине**. На черной, беззвездной пустоте. На мертвом, холодном камне. На **отсутствии**. Ее руки легли на прохладную, вибрирующую поверхность синей друзы.

Хаос внутри нее откликнулся. Не бурным потоком, а **тонкой нитью** чистого намерения. Она потекла из ее пальцев в кристалл. Друза замерцала ярче, ее свет стал резче, холоднее. Луч синего света, почти осязаемый, рванул от друзы к наконечнику жезла в руке Тертулла.

Алхимик вскрикнул – не от боли, а от усилия. Он дрожал всем телом, направляя жезл на Затвор в своей другой руке. Черный туман внутри Затвра заклубился яростнее. От Затвора к пульсирующему черному шару на алтаре потянулась вторая нить – темная, тревожная.

«СВЯЗЬ! — закричал Тертулл, его голос сорвался. — ДЕРЖИ!»

В пещере завыло. Не рев Азгарота, а **противоборство сил**. Синий свет друзы и нити от Шепот боролись с багровым пульсом черного шара и темной энергией, шедшей от Затвора. Воздух трещал от напряжения. Кристаллы на стенах звенели, как хрустальные колокольчики в ураган.

Шепот стиснула зубы. Ее воля была клинком, вонзенным в гул Азгарота. Она чувствовала его ярость, его недоумение, его попытку **прорваться** по этой нити обратно, в ее разум. Но кристаллы друзы работали как **стабилизаторы**, как фильтры, гася его натиск, преобразуя ее Хаос в чистый сигнал подавления. Она не усыпляла его сама. Она давала **инструмент** Тертуллу. И он…

«ТЕРТУЛЛ!» — крикнул Вектор.

Алхимик стоял, как в трансе. Кровь стекала тонкими струйками из его носа и ушей. Его руки дрожали нечеловечески. Но глаза горели фанатичным светом. «Еще… чуть…» — прошипел он.

И в этот момент из тени за алтарем метнулась **фигура**. Не Костяной. Гибрид. Неуклюжий, покрытый струпьями и слизью, но невероятно быстрый. Одно из тех существ, что вылезли из слизи в норе Ур-Гула. Его слепые щупальца-рот были направлены не на людей, а на **пульсирующий черный шар** на алтаре!

Клык рванулся наперерез с рыком, но было поздно. Щупальца обвили шар. Раздался звук, словно лопнул огромный пузырь.

**Багровый свет** рванул из раздавленного шара, ослепительный, обжигающий. Волна **чистой ярости Азгарота**, не сдерживаемая теперь ничем, ударила по пещере.

Синяя нить от друзы порвалась. Шепот отбросило от кристаллов, как тряпичную куклу. Тертулл вскрикнул, Затвор выпал из его рук и покатился по полу, его черный туман заклубился хаотично. Фокусирующий кристалл жезла треснул с звоном.

Гибрид, сжимавший обломки черного шара, взвыл и начал… **распухать**. Его тело деформировалось, покрываясь багровыми наростами, глазами, щелями. Он превращался в нечто новое, ужасное, прямо на глазах.

«ПРОКЛЯТИЕ!» — завопил Тертулл, падая на колени. «Он выпустил… выплеск… прямо в ритуал! Все… все потеряно!»

Вектор выстрелил в распухающего гибрида. Болт впился в багровую массу, но не остановил трансформацию. Багровый свет заливал пещеру, гул кристаллов превратился в вой. Черный Затвор на полу пульсировал тревожно.

Шепот поднялась на локтях. В ушах звенело. Внутри все горело от ярости – и ее собственной, и отзвука Азгарота. Она видела расползающуюся тварь, отчаяние Тертулла, багровый адский свет. И Затвор. Лежащий так близко.

**Выбора не было.** Только инстинкт. Инстинкт выживания. Инстинкт **защиты**.

Она рванулась вперед, не к друзе, не к Тертуллу. К **Затвору**. Ее рука схватила холодный шар. И прежде чем кто-либо понял, что происходит, она **вскинула** его высоко над головой. Не к небу. К **багровому свету**, лившемуся из раздавленного шара и из распухающего гибрида.

«ШЕПОТ, НЕТ!» — закричал Вектор.

Но она не слышала. Она направила в Затвор не волю сна. Она направила всю свою **ярость**, весь свой **Хаос**, всю свою **волю к разрушению** этого выплеска, этой твари, этой связи!

Черный туман внутри Затвора **вскипел**. Он рванул не к друзе, не к Азгароту в глубине. Он рванул **вверх**, к багровому свету, как громоотвод. Темная молния Хаоса, усиленная артефактом, ударила в эпицентр выплеска – в распухающего гибрида и остатки черного шара.

Багровый свет схлопнулся внутрь себя с оглушительным **хлюпающим** звуком. Распухающая тварь взвыла в агонии – и сжалась, как проколотый пузырь, превратившись в лужу дымящейся слизи и лопнувших наростов. Багровое свечение погасло, сменившись прежним холодным мерцанием кристаллов. Гул стих, оставив звенящую тишину.

Шепот стояла, тяжело дыша, Затвор все еще в поднятой руке. Шар был горячим, почти обжигающим. Черный туман внутри него медленно успокаивался. На ее ладони, там, где она касалась шара, проступил странный **темный узор**, похожий на трещину на стекле или… корень.

Тертулл смотрел на нее с немым ужасом и… восхищением. «Ты… ты не стабилизировала… ты **поглотила** выплеск! Затвором! Через себя!» Он покачал головой. «Безумие… Но… это сработало. На время. Он снова затих. Не спит. Но затих.»

Вектор подошел, его взгляд скользнул с Шепот на Затвор, на узор на ее руке, на лужу бывшего гибрида. «Цена?» — спросил он просто.

Шепот опустила руку, спрятав ладонь с темным узором. Затвор был холодным. «Не знаю, — прошептала она. — Но он тише. Это главное.» Она посмотрела на вход в пещеру, в черную пасть туннеля. Где-то там был Костяной. Где-то глубже – Азгарот. И ее дар, ее проклятие, теперь навсегда связанное с артефактом из глубин Топей. Дорога из Черных Жил вела не к спасению. Она вела только вглубь тьмы. Но теперь у них был Затвор. И ключ к нему – она сама.

Глава 12

«Рокот»

Лишь потрескивание остывающих кристаллов да тяжелое дыхание отряда нарушало мертвую тишину пещеры. Запах озона и горелой плоти гибрида висел в воздухе, смешиваясь с холодным ароматом камня. Шепот стояла, сжимая обжигающе-холодный Затвор, ее рука спрятана в складках плаща, но темный узор на ладони пылал, как только что выжженное клеймо.

"Цена?" – повторил Вектор, его ледяной взгляд буравил Шепот, затем скользнул на ее спрятанную руку.

"Он... тише", – прошептала она, избегая прямого ответа. По ладони ползло странное онемение, а где-то на задворках сознания, за туманом усталости, шевелилось *новое* чувство – не голос Азгарота, а тихий шелест самого Затвора.

"Тише – не значит спит, девчонка", – прохрипел Клык, прислушиваясь к каменным стенам. Его шершавый язык слизнул капли пота с морды. "Чувствую... дрожь. Как после грома. Камни помнят удар."

Тертулл, бледный и трясущийся, подполз к остаткам черного шара – теперь это была лишь лужица дымящейся слизи. "Выплеск поглощен... локализован. Затвор... он действует как буфер. Гениально... и безумно опасно." Он посмотрел на Шепот с новым, жадным интересом. "Ты... канал. Непредсказуемый, но мощный. Нужно изучить..."

"Позже, колдун, – отрезала Тень. Она уже рылась у алтаря, подбирая обломки фокусирующего кристалла. – Свет кристаллов тускнеет. И воздух... тяжелеет. Как перед бурей ." Она метнула острый осколок Клыку. "Держи, зверюга. Может, пригодится. Острее твоих когтей."

Мутант поймал осколок, покрутил в пальцах. Камень холодно мерцал. "Выход. Где?" Его желтые зрачки сузились, улавливая слабый поток воздуха, шедший не от входа в пещеру, а из узкой, почти незаметной трещины за гигантской синей друзой. Оттуда веяло сыростью и... **движением воды**. Слабый, далекий шум потока.

"Там, – указал он когтем. – Вода. Значит, путь к поверхности. Или в другую ловушку."

Вектор кивнул, перезаряжая арбалет. "Идем. Тень – вперед, тихо. Клык – с Шепот. Алхимик – не отставай." Его взгляд снова задержался на спрятанной руке Шепот. "Контроль. Постоянный. Не только над даром. Теперь – и над *ним*." Кивок на Затвор.

Они протиснулись в трещину. Проход был тесным, скользким от конденсата, выстланным мелкими, тускло светящимися кристалликами, как звездная пыль на черном бархате. Шум воды нарастал. Воздух звенел от напряжения. Каждый шаг отдавался эхом в хрупком кристаллическом мире.

Тень замерла впереди, подняв руку. Луч ее фонаря выхватил конец туннеля – он обрывался в пустоту. Гул воды стал грохотом. Они вышли на узкий карниз над подземной рекой. Черная, маслянистая вода неслась внизу, пенилась о валуны, вырываясь из мрачной расщелины и исчезая в другой. Воздух вибрировал от ее мощи. На противоположной стороне пропасти виднелся уступ и темный проход, ведущий вверх.

"Мост, – прошептала Тень, светя фонарем вдоль стены. – Там."

Это было не творение рук человеческих. Через пропасть перекинулся "мост" – гигантский кристаллический столб, выросший естественным путем, как сосулька. Его поверхность была гладкой, мокрой, местами покрытой скользким налетом. Он мерцал тусклым внутренним светом.

"Шиворот-навыворот пойдем, – проворчал Клык, оценивая скользкую поверхность. – Первым – я. Без когтей не удержусь." Он втянул когти в специальные ножны на перчатках, выпустив обычные пальцы. "Тень, свети под ноги."

Он ступил на кристалл. Камень подался едва слышным звоном. Шаг. Другой. Он двигался, как акробат, прижимаясь к мокрой поверхности, цепляясь за малейшие шероховатости. Шум реки заглушал все остальные звуки.

"Теперь ты, – Вектор толкнул Тертулла вперед. Алхимик, белея, ухватился за выступ на стене.

Тертулл, бормоча молитвы неизвестным богам, пополз за Клыком. Его движения были неуклюжими, он скользил, едва не падая. Клык, уже на середине, обернулся, протянул руку.

"Твоя очередь, Сестра-Буря, – Тень усмехнулась Шепот, пропуская ее вперед. – Не смотри вниз."

Шепот ступила на кристалл. Холод пронзил подошвы сапог. В ушах зазвенело – не от рева воды, а от тонкого, высокого **гула**, исходящего от самого кристаллического моста. Как будто камень пел под ее ногами. Она сделала шаг. Еще один. Концентрация была абсолютной. Каждый мускул напряжен. Шум реки превратился в белый шум.

Она была почти у середины, когда Клык, уже на противоположном уступе, резко обернулся. Его шерсть на загривке встала дыбом. Звериный рык был заглушен водой, но его поза кричала об опасности.

**Тень.** Не ее. Другая. На карнизе, откуда они пришли.

Фигура в глубоком капюшоне. **Костяной.** Он стоял не двигаясь, наблюдая. В его руке был не арбалет, а странный предмет – кристаллический жезл, похожий на обломанный наконечник с алтаря. Он поднял его.

И ударил концом по кристаллической стене карниза.

Раздался не звук удара, а **резонансный визг**, как от разбитого стекла, но в тысячу раз громче и пронзительнее. Волна вибрации прокатилась по стене, ударила в основание кристаллического моста.

Мост **запел**. Не мелодией. Предсмертным стоном. Под ногами Шепот кристалл завибрировал с нечеловеческой силой. Она поскользнулась, чувствуя, как равновесие уходит. Впереди Тертулл вскрикнул, падая вперед, к скользкой бездне. Клык рванулся к нему, забыв о собственной безопасности.

Вектор, еще стоявший на исходном карнизе, поднял арбалет. Болт просвистел в сторону Костяного. Охотник легко уклонился, как будто предвидел выстрел. Его жезл снова коснулся стены. Новый визг. Новая волна разрушительной вибрации.

С громким, жутким **хрустом** в середине кристаллического моста пошла трещина. Сначала тонкая, как паутина, затем шире, глубже. Синий свет внутри столба погас, сменившись кроваво-багровым свечением по линии разлома.

"ШЕПОТ! ДЕРЖИСЬ!" – крик Вектора утонул в реве воды и треске ломающегося камня.

Мост рушился. И Шепот падала в черную бездну, сжимая в одной руке Затвор, а другой отчаянно цепляясь за скользкий край треснувшего кристалла. Багровый свет разлома ослепил ее, смешавшись с яростным холодом артефакта и жгучей болью от узора на ладони. Внизу ревела черная вода, готовая принять новую жертву Топей.

«Черная Пена»

Падение длилось вечность. Ледяной ветер свистел в ушах, багровый свет трещины резал глаза. Черная вода внизу казалась твердой как камень. Шепот инстинктивно втянула голову в плечи, прижав Затвор к груди. Единственная мысль сквозь ужас: *Не отпустить. Ни за что.*

Удар о воду выбил воздух. Холод, острый как нож, пронзил до костей. Темнота сомкнулась над головой. Течение, сильное и беспощадное, схватило ее, потащило вниз, закрутило. Камни били по ногам, спине, вырывая стон. Затвор в руке стал вдруг невыносимо тяжелым, тянущим ко дну. Темный узор на ладони вспыхнул жгучей болью, как будто кто-то водил по нему раскаленной иглой.

*Держись!* – крикнул внутренний голос, голос выживания, заглушая панику. Она судорожно загребала свободной рукой, пытаясь вынырнуть. Тяжелые сапоги, плащ, ледяная вода – все тянуло вниз. Света не было. Только рев воды и пульсирующая боль в руке. Затвор дрожал, посылая странные, вибрирующие импульсы сквозь тело. Они не успокаивали. Они *звали*. Глубоко вниз, туда, где дремал Азгарот.

Внезапно течение швырнуло ее боком о гладкий камень. Воздух! Она вынырнула, захлебываясь ледяной жижей, отплевываясь от черной пены. Миг – и течение снова накрыло, потащило вперед по узкому каменному горлу. Только инстинкт заставлял цепляться за воздушные карманы под сводами, отталкиваться от скользких валунов. Затвор в ее руке был якорем и компасом одновременно – его холод и вибрация единственное, что напоминало, что она жива. И что связь с кошмаром не разорвана.

***

Наверху, на карнизе, ад. Обрушившийся кристаллический мост лежал грудой мерцающих обломков в бурлящей воде внизу. Клык, окровавленный и хрипящий, удерживал Тертулла на узком уступе. Алхимик визжал, цепляясь за мутанта, его глаза безумно блестели.

"Шепот! ГДЕ ОНА?!" – рев Клыка перекрыл грохот воды. Его когти впились в камень, удерживая их обоих.

Вектор и Тень не отвечали. Они были заняты. Костяной, как тень, скользил по карнизу, уворачиваясь от болтов и метательных игл. Его кристаллический жезл был опаснее арбалета – каждый удар по стене вызывал резонансный визг, от которого крошился камень и кровь текла из ушей. Он не атаковал напрямую. Он *играл*. Разрушал опору под их ногами, отрезал пути отступления.

"Он гонит нас вглубь!" – крикнула Тень, отпрыгивая от обвалившегося куска скалы. Ее арбалетик щелкнул – игла чиркнула по капюшону охотника, но не зацепила. – "Нужен путь! Сейчас!"

Вектор, пригнувшись, бросил взгляд вдоль стены. За спиной Костяного зиял другой проход – узкая трещина, из которой веяло не сыростью реки, а сухим, пыльным холодом и... мерцанием. Кристаллы. Еще одна пещера или туннель.

"Туда!" – он выстрелил не в Костяного, а в свод над головой охотника. Болт с тяжелым наконечником вонзился в рыхлую породу. Посыпались камни, вынуждая Костяного отскочить.

"Клык! Тяни алхимика! Тень – свети путь!" – Вектор рванул к трещине, прикрывая отход короткими выстрелами, сковывающими движения охотника. Каждый болт был на вес золота.

Клык, рыча, втащил Тертулла на относительно безопасный участок карниза и потащил к трещине. Алхимик вырывался, оглядываясь на бурлящую бездну: "Затвор! Она унесла Затвор! Мы должны..."

"ЗАТКНИСЬ ИЛИ БРОШУ!" – заревел мутант, и Тертулл сник.

Они втиснулись в трещину, оставив Костяного на карнизе. Охотник не преследовал. Он остановился у края, глядя вниз на бушующую реку, где исчезла Шепот. Его жезл опустился. Затем он повернулся и растворился в тени, как будто его и не было. Игра была сделана. Семена посеяны.

***

Туннель за трещиной был другим. Сухой, пыльный, выстланный не крупными друзами, а бесчисленными мелкими кристалликами, похожими на иней. Они мерцали холодным, рассеянным светом, создавая жутковатое полумрачное сияние. Воздух гудел – не от воды, а от высокочастотного пения самих кристаллов. Звук пробирал до костей.

"Долго здесь не протянем, – Тень потерла виски. – Этот гул... сводит с ума. И кажется, или кристаллы... шевелятся?" Она направила луч фонаря на стену. Мельчайшие кристаллики действительно колебались, как струны под невидимым ветром.

"К Шепот, – пробормотал Клык, принюхиваясь. – Река... где-то близко. Внизу." Он указал вниз по туннелю, который уходил под уклон.

"Затвор с ней, – Вектор шел первым, его арбалет сканировал туннель. – И с ним – наша единственная надежда сдержать Азгарота. Идем к реке. Ищите спуск."

Тертулл шел, как в трансе, бормоча: "Резонанс... кристаллы реагируют на выброс... на Затвор... Она должна была умереть при падении... но если жива... то артефакт защитил... или... использовал ее как проводник..."

Они не прошли и ста шагов, как туннель расширился в небольшую гротообразную камеру. И здесь туннель раздваивался. Одна ветка шла дальше вниз, к нарастающему гулу реки. Другая – уходила вбок, в полную тьму, откуда веяло запахом старой пыли и чего-то... металлического.

"Вот спуск, – Клык ткнул когтем вниз по основной ветке. – Но там..." Он насторожился, шерсть на загривке снова встала дыбом. "Шорох. Много. Не гибриды. Что-то... хрустящее."

Из темноты бокового туннеля послышался звук. Как будто сыпали мелкое стекло. Потом еще. И еще. Тень направила луч фонаря.

По полу, стенам и потолку бокового туннеля **двигались** существа. Они были размером с крупную крысу, но слепые, с тупыми мордами. Их тела были не из плоти, а из срощенных, хаотично склеенных **кристаллов**! Разных цветов и форм, скрепленных черной, смолоподобной субстанцией. Они передвигались рывками, как насекомые, издавая сухой, скрежещущий звук. Их "головы" поворачивались тупым концом в сторону света и живых существ в гроте. Их было десятки. Сотни.

"Проклятие! – выругалась Тень. – Каменные тараканы!"

"Не тараканы, – ледяным тоном сказал Вектор. – Разведчики. Или чистильщики." Он поднял арбалет. "Они чувствуют нас. Отступаем к спуску. Быстро."

Но было поздно. Первые кристаллические твари ринулись из туннеля. Их движения были неожиданно быстрыми. Они прыгали, катились, их острые, хаотичные грани резали воздух.

*Щелк!* Болт Вектора разнес одну тварь в осколки. *Свист!* Игла Тени впилась в другую, но лишь застряла в кристаллах, не остановив ее. Клык встретил прыжок третьей когтистой лапой – кристаллы скрежетали под ударом.

"Они твердые! – крикнула Тень, отступая и швыряя под ноги наступающим рою дымовую шашку. Серый дым заполнил грот. – Яд не возьмет! Только ломать!"

"К спуску! – скомандовал Вектор, отстреливаясь. – Тертулл, ДВИГАЙСЯ!"

Они отступали к устью туннеля, ведущего вниз к реке, отбиваясь от волн кристаллических тварей. Осколки летели во все стороны, резали кожу. Гул кристаллов стал агрессивным, сливаясь с визгом существ. Дым помогал мало – твари ориентировались не только на зрение.

Клык, прикрывавший отход, вдруг взревел не от боли, а от ярости. Одна из тварей вцепилась ему в ногу кристаллическими жвалами. Он с размаху ударил кулаком – тварь разлетелась на куски, но оставила на перчатке глубокие царапины и пятно липкой черной смолы. Она шипела, разъедая ткань.

"Вниз! СЕЙЧАС!" – Вектор толкнул Тертулла в темный провал спуска. Тень прыгнула следом. Клык, отшвырнув очередную тварь, бросился за ними.

Они скатились по крутому, сырому склону в полумрак. Шум реки оглушал. Они оказались на небольшом каменистом бережку подземной реки. Вода, черная и пенистая, неслась в нескольких шагах. За спиной – отвесная стена и узкая щель, откуда они вывалились. Обратно – никакого пути.

"Перекрыты, – констатировала Тень, вытирая кровь с пореза на щеке. – И эти кристаллические гады сейчас сползут..."

Вектор не слушал. Его взгляд был прикован к воде. В нескольких десятках метров ниже по течению, цепляясь за торчащий из воды валун, стояла фигура. Мокрая, дрожащая, но живая. Шепот. Одной рукой она держалась за камень, другой, как скипетр, высоко над водой подняла Затвор. Шар мерцал в темноте тусклым, но властным светом. А вокруг нее вода... **бурлила**. Не от камней. От множества мелких, острых спинок кристаллических тварей, пытающихся подобраться, но отшвыриваемых невидимым силовым полем, исходящим от Затвора. Они шипели, трескались, но не могли приблизиться.

Ее лицо в свете Затвора было бледным, изможденным, но глаза горели холодным, нечеловеческим **решительным** огнем. Узор на видимой теперь ладони пульсировал в такт свечению шара. Она не просто держала артефакт. Она им **владела**. Или он владел ею.

"Нашли нашу ведьму, – прошептала Тень. – Похоже, речка ее не сломала. Закалила."

Клык рыкнул – коротко, но с оттенком облегчения. Даже Тертулл перестал бормотать, уставившись на Шепот и Затвор с жадным, почти религиозным благоговением.

"До нее, – сказал Вектор, его голос перекрыл рев воды. Он осмотрел берег. Течение было сильным, берег – скользким и ненадежным. – Клык, можешь?"

Мутант оценил расстояние, силу течения. Оскалился. "Держусь лучше, чем кристаллы. Но если снесет... вылавливай."

Он ступил в ледяную воду, когти впились в скользкое дно. Течение яростно дергало его, но он упрямо двинулся вперед, как ледокол, оставляя за собой бурлящий след. Кристаллические твари у ног Шепот забеспокоились, их гул стал агрессивным. Несколько штук оторвались от нее и ринулись навстречу Клыку.

Битва за выживание продолжалась.

Глава 13

«Гладь»

Вода обжигала холодом, цеплялась за ноги, как тысяча липких рук. Клык шел, упершись когтями в скользкое дно, каждый шаг – борьба с бешеным течением. Кристаллические твари, похожие на ожившие осколки, кидались на него со всех сторон. Их острые грани скрежетали по его пластинам, черная смола шипела на коже. Он рычал, сбивая их лапами, раздавливая под сапогами, но их было слишком много. Они лезли, слепые и неумолимые, привлеченные теплом и движением.

"Держись, зверюга!" – крикнула Тень с берега, но ее голос утонул в реве воды. Она и Вектор отбивались от новой волны тварей, сползающих по стене к ним. Болты и иглы крошили кристаллы, но не останавливали натиск. Тертулл прижался к скале, закрыв уши от пронзительного гула, который усиливался с каждой разбитой тварью – будто сами стены кричали от боли.

Шепот видела борьбу Клыка. Боль в ладони от узора и Затвора слилась в один жгучий комок. Артефакт в ее руке пульсировал, требуя энергии, *ее* энергии. Она не думала. Действовала. Вскинула Затвор выше, направив его не на тварей у своих ног, а **вперед**, на волны, атакующие мутанта.

От шара рванула невидимая **волна подавления**. Не огонь, не лед. Чистая, сокрушающая **воля**. Воздух над водой завихрился. Кристаллические твари, оказавшиеся на пути волны, **замерли**. Не разрушились. Просто остановились, как игрушки с севшими батарейками. Их внутренний гул стих. Они стали просто кусками мертвого камня, и течение мгновенно снесло их прочь от Клыка.

Клык воспользовался передышкой. Он рванул вперед, отчаянно борясь с потоком, сокращая расстояние до Шепот. Но цена была видна сразу. Шепот вскрикнула, согнувшись пополам от боли. Узор на ладони **почернел**, став похожим на выжженную звезду. Кровь тонкой струйкой потекла у нее из носа. Затвор в ее руке потускнел, его свет стал неровным, болезненным.

"Она на пределе!" – завопил Тертулл, забыв о страхе. "Затвор пожирает ее жизненную силу! Остановите ее!"

Но остановить было нельзя. С берега донесся грохот – не от реки. От стены. Вибрации от боя, от гула кристаллов, от выстрелов Вектора сделали свое дело. Каменный свод над их укрытием **треснул**. Посыпались камни, сначала мелкие, потом крупнее, снося кристаллических тварей и угрожая погрести Тень, Вектора и Тертулла.

"ОТХОД!" – рявкнул Вектор, хватая алхимика за шиворот и оттаскивая от падающих глыб. Тень метнулась в сторону, едва уворачиваясь от валуна, рухнувшего в воду с громким всплеском. Обломки перекрыли часть берега, отрезав путь назад. Они оказались в ловушке на крошечном пятачке, заваленном обломками, а кристаллические твари, не обращая внимания на падающие камни, лезли изо всех щелей.

Клык был уже в двух шагах от Шепот. Он протянул руку. "Держись!"

Но Шепот не могла держаться. Мир плыл перед глазами. Холод Затвора проникал в кости, высасывая последние силы. Она видела, как валун, сорвавшийся со свода, несся прямо на них. Не успеют...

Сверху, на уступе, который еще не обрушился, мелькнула тень. **Костяной.** Он стоял, наблюдая. Его кристаллический жезл был опущен. Он не мешал. Он **ждал**. Исхода.

Валун рухнул в воду в метре от них, подняв фонтан ледяной черной пены. Ударная волна сбила Шепот с ног. Она ушла под воду, выпустив валун, за который держалась. Затвор выскользнул из ослабевшей руки. Черный шар погрузился в пучину, его свет угас.

*Конец,* – мелькнуло в помутневшем сознании.

Сильная рука вцепилась ей в плащ под водой. Клык! Он тащил ее к поверхности, отчаянно работая ногами, уворачиваясь от обломков, которые несло течением. Они вынырнули, захлебываясь. Шепот, полуживая, видела лишь мутную воду, брызги и багровые искры в глазах от боли и нехватки воздуха.

"Затвор..." – прохрипела она.

"К черту Затвор!" – проревел Клык, плывя к ближайшей стене, где был небольшой уступ. Он втолкнул ее на скользкий камень, сам с трудом вылез рядом. Они висели над ревущим потоком, мокрые, дрожащие, израненные. Затвора не было. Надежды – тоже.

И тут Шепот почувствовала. Не боль. Не холод. **Толчок.** Из глубины. Глухой, мощный. Вода под ними вздыбилась странной волной. И посреди реки, в десяти метрах ниже по течению, вода начала **вращаться**. Сначала медленно, потом все быстрее, образуя черную, пенистую воронку. Водоворот.

Из его центра, вылетел... **Затвор.** Он поднялся над водой, завис на мгновение, омываемый черной пеной, и снова упал, но уже не на дно, а на край воронки. Шар светился теперь не ровным светом, а пульсирующим, **багровым** сиянием, как уголь в печи. Он вбирал в себя черную воду, пену, мелкие обломки камней. Водоворот крутился вокруг него.

"Он... активировался?" – прошептала Шепот, чувствуя странное эхо этого пульса в своей почерневшей ладони. Боль притупилась, сменившись ледяным, чужим **присутствием**. Затвор больше не просто артефакт.

На берегу Вектор, Тень и Тертулл, отбиваясь от последних кристаллических тварей, увидели водоворот и багровый свет Затвора. Лицо алхимика исказилось не страхом, а безумным **восторгом**.

"Источник! – закричал он, указывая дрожащим пальцем. – Он нашел точку разлома! Затвор открывает **путь**! В Глубину! К Азгароту! ИЛИ ОТ НЕГО!"

Костяной на уступе сделал шаг вперед. Его бесстрастность наконец дрогнула. В его позе читалось **решение**. Он поднял кристаллический жезл.

А водоворот набирал силу. Багровый свет Затвора лизал мокрые стены пещеры. И в его пульсе слышался новый звук – низкий, влажный **смех**, идущий из самых недр Топей. Путь был открыт. И вел он не к спасению. Дорога вниз только начиналась.

Глава 14

«Врата»

Багровый свет Затвора бился в такт водовороту, окрашивая пещеру в адские тона. Воздух вибрировал от низкого гула, исходящего не от воды, а из самой **Глубины**, куда вел этот внезапный портал. Смех Азгарота, влажный и древний, витал в каждом всплеске пены.

"ПУТЬ ОТКРЫТ!" – вопль Тертулла смешался с воем водоворота. Он рванулся вперед, не обращая внимания на кристаллических тварей, его глаза горели фанатичной надеждой безумца. "К ИСТОЧНИКУ! ИЛИ К СПАСЕНИЮ!"

"Стоять!" – рявкнул Вектор, хватая алхимика за плащ. Но Тертулл вырвался, поскользнулся на мокром камне и рухнул в воду у самого края водоворота. Течение схватило его, потащило к черной воронке.

Клык, цеплявшийся за уступ с полубессознательной Шепот, видел это. Видел, как алхимика затягивает в пляшущую багровым светом пучину. И видел другое – фигуру на уступе. **Костяной**. Охотник Культа не просто наблюдал. Он **готовился**. Его кристаллический жезл был поднят высоко, как ритуальный нож. Он сделал шаг к краю уступа, оценивая прыжок... прямо в эпицентр водоворота, к Затвору.

*Он хочет его! Или хочет пройти первым!* – мелькнуло в зверином сознании Клыка.

"ТЕНЬ! ОГОНЬ!" – рев мутанта перекрыл грохот. Он указывал когтем на Костяного.

Тень, отбиваясь от последних кристаллических тварей камнем , метнула что было сил. Не иглу – пустую колбу из-под "Серафима". Она просвистела мимо цели, разбилась о скалу за спиной Костяного. Но этого хватило. Охотник инстинктивно рванулся в сторону, его прыжок сорвался. Он замер на краю, его капюшон повернулся к ним – чувствовалось ледяное бешенство.

В этот момент водоворот **взревел** с новой силой. Багровый свет Затвора вспыхнул ослепительно ярко, осветив всю пещеру на миг кровавым заревом. Тертулла, уже у самого края воронки, резко **выплюнуло** обратно, как пробку. Он шлепнулся на камни у ног Вектора, оглушенный, но живой. Затвор же, лежавший на краю водоворота, вдруг сорвался с места и понесся по течению, как щепка, его свет теперь был непостоянным, мерцающим.

"Затвор уплывает!" – закричала Тень.

Водоворот, лишившись своего "якоря", начал терять силу. Багровый свет тускнел. Гул Глубины стихал, сменяясь прежним ревом подземной реки. Портал закрывался.

Костяной на уступе издал звук, похожий на шипение разъяренной змеи. Он метнул взгляд на уплывающий Затвор, на команду на берегу, на ослабевающий водоворот. Его жезл опустился. Он сделал шаг назад и растворился в тенях, как будто его и не было. Его шанс был упущен. Но охота продолжалась.

***

Они нашли Шепот и Клыка ниже по течению, выбравшихся на небольшой галечный пляжик в месте, где река делала поворот. Шепот сидела, прислонившись к мокрой стене, ее лицо было мертвенно-бледным. Правая рука, с почерневшим узором-звездой, лежала на коленях, пальцы слегка подрагивали. Клык стоял над ней, мокрый, злой, сканируя темноту. Узор на его перчатке, где попала смола кристаллической твари, дымился слабым едким дымком.

"Живы, – констатировал Вектор, подходя. Его взгляд скользнул по Шепот, задержался на черной звезде. – Затвор?"

"Унесло, – хрипло ответил Клык. – Далеко. Чувствую... слабо. Как уголь после костра." Он ткнул когтем вверх по течению.

Тень помогла подняться оглушенному Тертуллу. Алхимик трясся, но его глаза лихорадочно блестели. "Он... он активировался на точке разлома! Затвор! Он не просто буфер! Он... ключ от реальности! И он выбрал *ее*!" Он указал на Шепот. "Связь... она неразрывна! Узор... это метка! Порталы... он может открывать их снова! Где угодно, если есть слабое место... и *она* рядом!"

Шепот подняла голову. Глаза, глубокие и темные, были полны не боли, а ледяной, чужой **усталости**. "Он... спокоен. Сейчас. Но голоден. И зол. На того... кто сорвал прыжок." Она посмотрела в темноту, туда, где исчез Костяной. Узор на руке слабо пульсировал.

"Значит, Затвор где-то там, – Вектор указал тростью вниз по течению. – И Костяной пойдет за ним. Нам – тоже. Но сначала... выход." Он оглядел галечник. Пещера здесь была шире, свод выше. На стенах – не кристаллы, а толстый слой какого-то бледного, мерцающего **лишайника**. Он светился тусклым, холодным синим светом, создавая призрачное освещение. Воздух был не таким спертым, чувствовался слабый сквозняк. В дальнем конце пляжа виднелся низкий арочный проход, заваленный наполовину обломками. Оттуда и шел свежий воздух.

Дорога была одна. Они двинулись, оставляя за спиной рев реки и гул несостоявшегося портала. Шепот шла, опираясь на Клыка, ее шаги были неуверенными. Узор на руке горел тупой болью, как свежий ожог, и каждое мерцание лишайника на стенах отзывалось в нем слабым эхом. Она чувствовала Затвор. Далеко. Тихо. Но **там**. Как отрезанная часть себя. И чувствовала другое – холодный, настойчивый **интерес**, идущий из Глубины. Азгарот не спал. Он наблюдал.

Проход за завалом оказался узким, древним туннелем, явно вырубленным не шахтерами. Стены были гладкими, покрытыми выветрившейся резьбой – спиралями, волнами. Воздух был суше, холоднее. Лишайника стало больше, его синее сияние освещало путь. И здесь, в тишине, они услышали новый звук. Не гул. **Шелест**. Тонкий, множественный, словно кто-то пересыпал сухие зерна.

"Стой, – Клык замер, принюхиваясь. – Не камни. Живое. Много. Впереди."

Тень высунулась вперед, светя фонарем. Туннель расширялся в пещеру, залитую призрачным синим светом лишайника. И пол пещеры... **двигался**. Он был покрыт сплошным ковром маленьких, бледных существ, похожих на слепых, бескрылых **светлячков**. Их полупрозрачные тельца светились тем же синим светом, что и лишайник. Они копошились, облепив какие-то темные объекты на полу – обглоданные кости, обрывки ткани, ржавые обломки инструментов. Шелест исходил от миллионов их крошечных ножек и челюстей, перемалывающих останки.

"Могильщики Топей, – прошептала Тень с отвращением. – Красиво. И мерзко."

"Опасны?" – спросил Вектор.

"Не знаю, – Тень бросила мелкий камешек в ковер светлячков. Существа вокруг места падения на мгновение встревожились, зашевелились быстрее, но не набросились. – Похоже, падальщики. Но если голодны..."

"Обойдем?" – Клык оглядел стены пещеры. Они были гладкими, без явных уступов. Лишайник светил, но не давал опоры.

"Нет пути, кроме как через них, – вздохнул Вектор. – Тихо. Не провоцировать."

Они ступили на "живой" пол. Синие светлячки расступались под ногами, как вода, образуя временные тропинки, которые тут же смыкались за ними. Хруст под сапогами был тихим, но жутким. Шепот шла, глядя под ноги, стараясь не наступить на копошащиеся тельца. Каждое ее неверное движение отзывалось волной беспокойства в ковре светлячков. Узор на ее руке слабо пульсировал, и ей казалось, что слепые существа на миг поворачивали свои светящиеся головки в ее сторону, чувствуя чужеродную энергию Затвора, все еще жившую в ней.

Они были почти на середине пещеры, когда Тертулл, шедший позади, споткнулся о скрытый под слоем светлячков камень. Он громко ахнул, падая вперед, расчищая ладонью дорогу в ковре существ.

Шелест превратился в **гневный гул**. Синий свет вспыхнул ярче. Сотни светлячков вокруг места падения взметнулись в воздух, как разъяренные пчелы! Они не кусали – они **осыпали** Тертулла, впиваясь в одежду, в кожу крошечными, но острыми челюстями, выгрызая микроскопические кусочки плоти. Алхимик взвыл от боли и ужаса, сдирая с себя светящуюся живую массу.

"БЕГИТЕ!" – заорал Вектор, хватая Тертулла за воротник и таща вперед. Клык подхватил Шепот под руку. Тень бросилась вперед, расчищая путь ударами ног, сметая светлячков в стороны. Синий рой взвился за ними, гудя, как миниатюрный ураган. Их свет стал агрессивным, слепящим.

Они вывалились из пещеры в следующий туннель, падая, спотыкаясь. Вектор швырнул Тертулла на камень и развернулся, выставив вперед последний болт. Но светлячки не пересекли границу пещеры. Они роем висели в арочном проеме, гудя, их синий свет лизал камень, но не выходил наружу. Через несколько секунд рой опустился, вернувшись к своему мертвому пиршеству. Шелест возобновился.

Тертулл стонал, его руки и лицо были усеяны крошечными ранками, сочащимися кровью. "Они... они едят плоть... медленно..." – он рыдал, сдирая с рукава последних светлячков.

Шепот опустилась на холодный камень, прислонившись к стене. Она смотрела на узор на своей руке. Он все еще был черной звездой, но теперь по его краям расходились тонкие, едва заметные **синие трещинки**, слабо светящиеся. Как будто частичка энергии светлячков-погребальщиков впиталась в метку Затвора. Боль была тупой, фоновой. И постоянной. Она закрыла глаза, чувствуя, как далекий Затвор пульсирует где-то в темноте впереди, как холодное присутствие Азгарота висит над ней, и как ледяной след Костяного тянется за ними по пятам. Дорога вела дальше, в тишину древнего туннеля, освещенного лишь бледным светом выживших. И впереди, в этой тишине, ей чудился новый, незнакомый **гул**. Не рев воды. Не шелест. Что-то... **механическое**? Или биологическое? В Топях разница часто стиралась. Она открыла глаза и встретила взгляд Вектора. В его усталых глазах был вопрос без слов: "Сколько еще выдержит?"

Он протянул ей флягу с ледяной водой из подземной реки. "Пей. Отдыхай. Пять минут. Потом – вперед. Затвор ждет. И другие охотники тоже."

Тишина туннеля была звенящей. Но под ней, в камне, в крови, в самой **метке**, слышалось эхо Глубины. И счетчик, отсчитывающий время до новой встречи с кошмаром, тикал все громче.

Глава 15

«Каменный Червь»

Пять минут длились вечность. Тертулл стонал, срывая с кожи последних мертвых светлячков. Его руки были усеяны крошечными кровоточащими ранками, лицо — маской боли и отвращения. Клык сидел на корточках, скреб когтем по разъеденному смолой месту на перчатке — дымок слабый, но едкий. Тень перематывала порезанную щеку грязным обрывком ткани. Вектор стоял у входа в туннель, слушая тишину за спиной — шелест светлячков стих, сменившись гнетущим безмолвием. И только Шепот сидела неподвижно, уставившись на свою руку. Черная звезда-метка пульсировала тускло, а по ее краям расходились тонкие, светящиеся синим **трещинки**. Как будто энергия погребальных светлячков впиталась в клеймо Затвора. Боль была не острой, а глубокой, **костной**, и постоянной.

"Гул, — прошептала она, не поднимая головы. — Слышите? Не вода. Не камни. Что-то... **жующее**."

Все замерли, прислушиваясь. Сквозь звон в ушах от пережитого пробивался новый звук. Низкий, ритмичный, вибрирующий сквозь камень. *Грммм-крррах... Грммм-крррах...* Как будто гигантские челюсти методично перемалывали скалу. И с каждым "кррах" пол под ногами слегка вздрагивал.

"Тень, — Вектор не поворачивался. — Разведка. Тишина."

Тень кивнула. Она скользнула вглубь туннеля, ее шаги не издавали ни звука. Остальные ждали, затаив дыхание. Даже Тертулл замолчал, прижимая окровавленную руку к груди. Шепот сжала кулак, пытаясь заглушить боль и странное **чувство резонанса** с этим гулом. Метка откликалась на каждый удар "челюстей" слабым, ответным толчком.

Минуты тянулись. Гул нарастал. Воздух сгущался пылью и запахом... **горной породы и старой смазки**? Наконец, Тень вернулась. Ее лицо в призрачном свете лишайника было серьезным, но без паники.

"Чудо техники... или кошмара, — прошептала она. — Там, за поворотом. Тупик. Но не совсем. В стене — дыра. Огромная. И из нее... выползает."

"Что?" — хрипло спросил Клык, втягивая воздух. "Пахнет... камнем. Железом. И... гнилью?"

"**Каменный Червь**, — Тень сделала жест, словно очерчивая нечто цилиндрическое. — Толщиной с повозку. Длина... не видно конца. Тело — как сплав скалы, ржавого металла и... чего-то кожного, потного. Голова – один сплошной **ротор** из сплавленных кристаллов и стальных зубьев. Он вгрызается в дальнюю стену тупика. Грызет камень. Прогрызает новый туннель.

"Барона рудокоп, — мрачно заключил Вектор. — Горислав не только алхимиков нанимал. Искал пути вглубь быстрее. Вот и нашел... это."

"Выход есть? — спросил Клык. — Через дыру, откуда он лезет?"

"Есть, — Тень кивнула. — За его спиной. Свежий воздух. Ночь. Туман. Но он... **заполняет собой весь проход**. Идет медленно, но не остановишь. Если пойдем в его туннель – раздавит. Если попытаемся проскочить мимо в его логово – зубья." Она показала стальные клыки жестом.

"Взрывчатка?" — Тертулл заерзал. "Остатки "Серафима"? Кристаллы? Они нестабильны под воздействием..."

Вектор посмотрел на Клыка. Тот достал из-за пояса острый осколок фокусирующего кристалла с алтаря. Камень все еще слабо мерцал. "Твердый. Острый. Но не рванет."

"Рванет, — вдруг сказала Шепот. Все взгляды устремились на нее. Она смотрела не на кристалл, а на стены туннеля, покрытые синеватым лишайником. "Они... светятся сильнее от вибрации. Помните? Когда гул нарастал... они ярче горели." Она подняла свою помеченную руку. Синие трещинки на черной звезде пульсировали в такт гулу Червя. "Он... резонирует. Червь. Лишайник. И... это." Она сжала кулак, и трещинки вспыхнули ярче. "Я могу... усилить резонанс. Взрывной волной. Направить через кристалл. В его... глотку."

Тишина повисла тяжелее камня. Гул Червя заполнял туннель: *Грммм-крррах... Грммм-крррах...*

"Безумие, — прошептал Тертулл. — Но... энергетически возможно. Лишайник – биолюминесцентный гель. Вибрация + направленный импульс Хаоса + кристалл-резонатор... ДА!" Его глаза загорелись прежним безумным блеском. "Точечный удар! По аналогии с фокусирующим жезлом! Но риск..."

"Риск – наша профессия, — отрезал Вектор. Он взял кристаллический осколок у Клыка. — Как?"

"Нужно... засунуть кристалл ему в пасть. Как можно глубже, — Шепот поднялась, опираясь на стену. Лицо было напряжено от боли и концентрации. — Когда зубья сомкнутся... удар по кристаллу. Я... направлю волну. Через метку. Через лишайник на стенах прямо в него. Цепная реакция."

"Близко. Очень близко, — Клык оскалился. — Зубья перемалывают камень."

"Значит, быстро, — Тень взяла кристалл из рук Вектора. Ее пальцы сжали холодный камень. — Я проскользну. Брошу. Он глотнет или раздавит – не важно. Главное – контакт. Дальше – твой выход, Сестра."

План был безумен. Они двинулись к повороту. Гул становился физическим давлением. Воздух дрожал. Пыль сыпалась с потолка. Лишайник на стенах светился ярко-синим, почти неоновым светом, реагируя на чудовищную вибрацию.

За поворотом открылся кошмар. **Каменный Червь** заполнял собой конец туннеля. Его тело, словно слепленный богом-недоучкой цилиндр из грубой породы, ржавых металлических пластин и сочащейся черной жижей "плоти", медленно двигалось вперед. Голова-ротор – гигантский бур из переплетенных стальных шипов и темных кристаллов – с ревом вгрызалась в скальную стену. Каменная крошка летела фонтаном. Каждый удар бура – *Грммм-крррах!* – отдавался в костях. За ним виднелась черная дыра – его нора, и сквозь нее – слабый отсвет **ночного неба** Выход!

Тень прижалась к стене, сливаясь с тенями и сиянием лишайника. Она ждала. Червь сделал очередной "укус". Ротор на миг замер, втягивая раздробленную породу внутрь своего чудовищного тела.

"СЕЙЧАС!" – прошипел Вектор.

Тень метнулась . Не к голове – к **боку** Червя, туда, где раскрывалась складка "плоти" для выброса отработанной породы. Она швырнула кристалл в темный зев выбросного отверстия. Камень исчез во тьме.

Червь дернулся всем телом, как собака, проглотившая острую кость. Его гул сменился пронзительным **скрежетом**. Ротор закрутился бешено, хаотично. Он начал пятиться! Забивать дыру, из которой выполз!

"ШЕПОТ!" – закричал Вектор.

Шепот вышла на середину туннеля. Она подняла свою помеченную руку к стене, покрытой ярко-синим, вибрирующим лишайником. Ее глаза закатились, видя не камень, а **энергетические потоки**, резонирующие с гудением машины-чудовища. Она сконцентрировала всю боль метки, всю связь с Затвором, всю накопленную ярость и страх в один **импульс**. Не разрушения. **Резонанса**.

"ЛОМАЙСЯ!" – ее крик был хриплым, нечеловеческим.

От ее руки по стене рванула **синяя молния** Хаоса. Не в Червь. В **лишайник**. Гелевая масса на стенах вспыхнула ослепительно ярко, как магний, и **взорвалась**! Не пламенем, а сокрушительной волной **сверхзвуковой вибрации**, сфокусированной через кристалл внутри Червя!

*БА-БАХ!*

Взрыв был не оглушительным, а **глухим**, **внутренним**. Каменный Червь вздыбился, как раненый зверь. Его тело разорвало изнутри в нескольких местах. Ротор с диким скрежетом остановился, искривился. Из всех щелей хлынула черная маслянистая жижа, смешанная с осколками камня и металла. Чудовищный гул сменился предсмертным хрипом и лязгом ломающихся шестерен. Червь рухнул на бок, перекрыв проход своим гибнущим телом. Его огромная, перекошенная "голова" лежала в метре от них, последние искры прыгали по стальным зубьям.

Тишина. Глубокая, звонкая. Лишайник на стенах погас, почернел, осыпался пеплом. Пыль медленно оседала.

Шепот стояла на коленях, ее рука с меткой была вытянута вперед. Черная звезда теперь была **паутиной** синих трещин, расходящихся по всей ладони и запястью. Она выглядела как разбитое стекло, сквозь которое сочится темный свет. Из носа и ушей Шепот текла кровь. Она покачнулась и рухнула лицом в пыль.

"ШЕПОТ!" – Клык был рядом первым, переворачивая ее. Она дышала, но была без сознания, холодная .

"Жива, — пробормотал он, прислушиваясь к сердцебиению. — Но... метка..."

"Неважно, — Вектор уже был у туши Червя. Тень перелезала через его еще дёргающиеся сегменты. — Выход. Там." Он указал на дыру в стене тупика, которую прогрыз Червь. За ней – не нора, а узкий, но проходимый туннель из свежего скола. И в его конце – **отверстие в ночное небо**. Густой, гнилостный туман Топей, но **небо**!

Они выбрались, таща бесчувственную Шепот. Ночь встретила их запахом сырой земли, гниющей листвы и свободой, от которой кружилась голова. Они стояли на склоне холма, покрытого чахлым, искривленным лесом. Внизу, в долине, сквозь рваные клочья тумана виднелись огни. Не деревни. **Форта**. Массивные стены, башни, факелы на стенах. Форт Горислава.

"Добрались, — прошептала Тень, вытирая сажу со лба. — Только вот... смотрите."

Она указала на грязь у входа в туннель. Следы. Не гибридов. Отчетливый отпечаток сапога с острым носком и знакомой насечкой на подошве. **Костяной** был здесь. Он вышел раньше. И его следы вели вниз, к огням форта.

Вектор посмотрел на форт, на следы охотника, на бесчувственную Шепот с разбитой меткой Затвора на руке. Выход был не спасением. Он был началом **последнего акта**. Затвор был там. Костяной был там. Барон был там. И Азгарот... Азгарот ждал в Глубине, связанный с Шепот черной паутиной боли. Дорога вела вниз.

Глава 16

«Врата Извне»

Холодный туман Топей обволакивал их. Он не освежал, а забивал легкие гнилостной сыростью, смешанной с дымом далеких болотных огней. Внизу, сквозь рваные клочья мглы, маячили огни форта Горислава. Отсюда, с холма, он казался броненосцем, вросшим в гниющую плоть долины.

Шепот лежала на плаще, разостланном Клыком на мокрой траве. Дыхание поверхностное, прерывистое. Лицо – восковая маска. Но самое страшное была рука. Черная звезда-метка Затвора теперь была паутиной. Глубокие, синевато-светящиеся трещины расходились от центра по всей ладони, переползали на запястье, добирались до предплечья. Кожа вокруг них была воспаленной, багровой, местами – с черными точками некроза. Казалось, рука вот-вот рассыплется, как гнилое дерево. Иногда метка слабо пульсировала – тусклым багровым светом из глубины трещин или холодной синевой по краям. Каждая пульсация заставляла Шепот стонать даже в беспамятстве.

"Она умирает," – прохрипел Тертулл, сидя на корточках рядом. Его собственные раны от светлячков сочились сукровицей, но он не обращал внимания. Его взгляд жадно скользил по узору на руке Шепот. "Энергия... она нестабильна... разъедает ее изнутри. Затвор... он требует оплаты. Или... пытается перестроить ее под себя." Он потянулся дрожащей рукой, словно желая прикоснуться.

Клык рыкнул, низко и предупреждающе, заслоняя Шепот своим телом. Его желтые глаза горели в темноте. "Тронешь – оторву." На его перчатке, где попала смола кристаллических тварей, дымилась едкая черная дырочка. "Воздух. Вода. Ей нужно не твое бормотание, алхимик."

"Ей нужно отсечь эту руку, пока метка не добралась до сердца!" – Тень отжала воду из мокрой тряпки в рот Шепот. Девушка сглотнула рефлекторно. "Или найти Затвор. Он часть ее теперь. Может, он стабилизирует... или убьет быстрее." Ее взгляд был практичен, без жалости.

Вектор стоял на краю склона, вглядываясь в форт. Его арбалет был разряжен, трость – единственное оружие. "Отрезать руку – отрезать связь. Возможно, единственный шанс." Его голос был ледяным. "Но сначала – Затвор. Он там." Он кивнул в сторону форта. "И Костяной знает, что мы идем. Его следы свежие. Он ждет."

"Ждет, чтобы забрать ее," – пробормотал Клык, глядя на бледное лицо Шепот. "Или то, во что она превратится."

"Или Затвор, который она чувствует," – добавил Тертулл, его глаза загорелись. "Если мы найдем Затвор, я смогу... попытаться перенаправить энергию! Успокоить метку! Использовать связь как канал контроля, а не разрушения!"

"Контроль," – фыркнула Тень, доставая последнюю иглу для арбалетика. "Слово, от которого тут все и началось. Барон хотел контролировать Спящего. Ты – Ур-Гул. Шепот – Азгарота. Посмотри, к чему это привело. Может, пора просто ломать?"

Вектор повернулся к ним. Его лицо в отблесках далеких огней было каменным. "Решение за ней. Если доживет. Пока – вперед. К форту. Искать Затвор. Искать выход из Топей. Или... конец." Он посмотрел на Шепот. "Несите ее. Тень, разведка. Клык, ты с ней. Алхимик – со мной. Ни шагу в сторону."

Спуск в долину был кошмаром. Земля под ногами чавкала, проваливалась. Кривые, покрытые слизью деревья цеплялись за одежду мертвыми ветвями. Туман сгущался, неся шепот болот – то ли ветра, то ли голосов. Шепот бредила на руках у Клыка. Ее шепот сливался с болотным:

*"...ключ... дверь... так много дверей... он смеется... холодно... где мой Затвор? Отдайте... он мой..."*

Метка на ее руке вспыхивала в такт бреду – багровым светом, когда она говорила о "нем" , синим – когда о Затворе. Трещины, казалось, углублялись.

Подойдя ближе к форту, они увидели его истинное лицо. Гориславская твердыня была не неприступной крепостью, а гниющей язвой. Массивные стены из темного камня местами проседали, покрытые мхом и лишайниками странных, ядовитых цветов. Рвы были заполнены не водой, а черной, бурлящей жижей, от которой шел сладковато-тошнотворный запах. На стенах, вместо бдительных часовых, маячили редкие фигуры в грязной униформе. Над главными воротами висел облезлый герб барона – жила руды, переплетенная с чем-то, напоминающим щупальцы. Ворота были приоткрыты.

"Красиво," – процедила Тень, вернувшаяся с разведки. "Как гробница. Следы Костяного ведут прямо к воротам. Исчезают там. Как будто его впустили." Она указала на восточную часть стены. "Там – пролом. Старый, завален мусором, но пролезть можно. Вонь – знатная. Пахнет помойкой и... формалином?"

"Формалин?" – насторожился Тертулл. "Лаборатории? Хранилища?"

"Или морг," – мрачно добавил Клык, поправляя ношу. Шепот застонала.

"Через пролом," – приказал Вектор. "Тень – первая. Клык – за ней с Шепот. Я и алхимик – прикрываем."

Пролезть через груду гниющего мусора, костей и блестящих металлических обломков рядом с проломом было испытанием на прочность. Вонь стояла невыносимая – смесь разложения, химикатов и чего-то сладковато-медицинского. Внутри форта их встретил не порядок военного лагеря, а хаос медленного упадка. Узкие, кривые улочки были завалены хламом. Дома покосились, окна забиты досками или затянуты грязной тканью. Редкие прохожие – оборванные, с пустыми глазами, с серой, нездоровой кожей – шарахались от них в темные переулки, как крысы. Воздух гудел от тихого ропота – не разговоров, а сплошного фонового стенания, смешанного с кашлем и где-то далеко – монотонным стуком молота.

"Не форт. Лечебница для прокаженных," – прошептала Тень, сжимая арбалетик.

"Или инкубатор," – пробормотал Тертулл, с ужасом разглядывая странные, пульсирующие наросты на стене одного из сараев.

Они шли, прижимаясь к стенам, используя тени. Шепот пришла в себя на руках Клыка. Ее глаза открылись, но взгляд был мутным, направленным куда-то внутрь или сквозь реальность. Она сжала здоровой рукой запястье больной, как будто пытаясь сдержать боль.

"Он... близко," – прошептала она, голос был хриплым, чужим. "Затвор. Чувствую... холод. И боль. Его боль. Его зов." Она повернула голову, уставившись вглубь одной из темных улиц, ведущей к центру форта, где возвышалась массивная, уродливая башня – цитадель барона. "Там. Внизу. Под камнем. Он... в ярости. Его тронули чужие руки. Холодные руки."

"Костяной," – заключил Вектор. "Значит, в цитадели. Или под ней."

Двигаться к цитадели было все опаснее. На перекрестках стояли группы "стражей" – не солдат, а мутантов. Не таких, как Клык, а уродливых, неуклюжих. Лишние конечности, глаза в странных местах, кожа, покрытая чешуей. Они были вооружены дубинами, ржавыми алебардами. Их глаза светились тупой агрессией и... страхом. Они нюхали воздух, поворачиваясь в сторону группы, особенно к Шепот. Чуяли чужеродную энергию метки.

Пришлось уходить в еще более темные переулки, в трущобы. Здесь пахло нищетой, болезнью и отчаянием. За дощатыми заборами слышались всхлипы, кашель, бормотание. Иногда – резкий крик, быстро оборвавшийся.

"Здесь," – вдруг замерла Тень перед низкой, покосившейся лачугой. Дверь была приоткрыта. На пороге – свежий, едва заметный в грязи знак: стилизованное перекрестие костей, нацарапанное острым предметом. Знак Костяного.

"Ловушка," – сразу сказал Клык, шерсть на загривке встала дыбом.

"Или приглашение," – парировала Тень, уже заглядывая внутрь. "Пусто. Или нет." Она скользнула внутрь.

Внутри было темно и пусто. Ни мебели, ни людей. Только голые стены, покрытые плесенью, и земляной пол. Но в углу... там лежало что-то, завернутое в грубый, промасленный холст. Тень осторожно подцепила холст кончиком иглы. Под ним оказался... арбалетный болт Вектора. Тот самый, что он выпустил в Костяного на карниже над рекой. На наконечнике болта было что-то намотано – прядка темных, спутанных волос.

"Ее," – прошепела Шепот, глядя на волосы. Ее лицо исказилось гримасой боли и отвращения. Метка на руке вспыхнула багрово. "Мои... Он взял... когда я падала... в воде..."

"Сувенир," – ледяным тоном сказал Вектор, подбирая болт. "Или компонент для ритуала. Он помечает тебя. Готовит."

"Готовит дверь," – Шепот вдруг выпрямилась на руках Клыка, ее глаза расширились, наполнившись ужасом не от боли, а от прозрения. Она уставилась на земляной пол лачуги. "Здесь! Под нами! Он не просто шел к форту... он *прокладывал путь*! След в след... ритуал шага! Он ведет... *ЕГО*! Азгарота! Через меня! Через метку! Затвор... он нужен ему не просто как артефакт... он нужен как *фокус*! Чтобы открыть дверь *здесь*! Прямо под фортом!"

Ее крик, полный осознания кошмара, эхом разнесся по лачуге. И в этот момент снаружи донесся новый звук. Не стон, не кашель. Глухой, мощный *удар* где-то в районе цитадели. Как будто гигантский молот ударил по наковальне земли. Потом – второй. Третий. Стены лачуги задрожали, посыпалась пыль.

Тертулл вскрикнул, упав на колени. "Вибрации! Мощные! Идет... *пробуждение*! Не там, в Глубине... *Здесь*! Он использует Затвор, чтобы прорвать реальность прямо под нами!"

Вектор схватил алхимика за шиворот, поднимая. "Цитадель! Сейчас! Клык, Шепот – за мной! Тень, найди путь в подземелья!"

Они вывалились из лачуги в переулок. Над фортом, сквозь рваный туман, нависла неестественная тишина. Потом ее разорвал душераздирающий крик – не человеческий, а звериный, полный боли и безумия. Он шел со стороны казарм. Потом еще один. И еще. Как будто что-то щелкнуло в мозгах обитателей форта.

"Он здесь," – прошептала Шепот, сжимая руку с разбитой меткой. Голубые трещины светились ярко, как неоновые провода под током. Багровые всполохи в глубине бились в такт ударам из-под земли. "Азгарот... его дыхание... оно проходит сквозь трещины... сквозь *меня*." Она зажмурилась. "И Затвор... он кричит... его держат... *холодные руки*."

Удары под землей учащались. *БУМ. БУМ. БУМ.* Как сердце гигантского зверя, бьющееся под каменными плитами форта. Дорога вела к цитадели, к Затвору, к Костяному. И к двери, которую он собирался открыть прямо у них под ногами. Азгарот шел на поверхность. И Шепот была его проводником, нравилось ей это или нет. Разбитая метка горела.

Глава 17

«Сердце»

Третий удар сотряс землю под ногами. Не просто вибрация – *ударная волна*, выбившая из окон уцелевшие стекла . Воздух наполнился нечеловеческим воем – десятки, сотни голосов в казармах и домах слились в единый хор агонии и безумия. Это был не просто страх. Это был звук ломающегося разума под давлением *чего-то*, пробивающегося сквозь тонкую пленку реальности прямо под фортом.

"Он открывает дверь!" – завопил Тертулл, прижимая руки к ушам, его глаза бегали, как у загнанного зверя. "Азгарот! Его сознание... оно просачивается! Сквозь слабые умы! Сквозь *трещины*!"

Шепот выгнулась на руках Клыка, издав стон, больше похожий на предсмертный хрип. Ее помеченная рука вспыхнула ослепительно багровым светом. Синие трещины горели ядовитым неоновым сиянием, но из глубины разлома лился густой, пульсирующий багрянец. Казалось, рука вот-вот взорвется, как перегретый котел. "Холодные... руки... сжимают... Затвор... Он... ключ... поворачивает..." – ее слова были обрывками, вырванными болью.

"Цитадель! СЕЙЧАС!" – Вектор рванул вперед, трость в руке как оружие. Его ледяная решимость была единственным якорем в этом хаосе.

Тень уже исчезла в переулке. Клык, рыча, помчался за Вектором, прижимая Шепот к груди. Ее тело било конвульсиями, каждый толчок из-под земли отзывался в ней багровым всполохом метки. Тертулл, подгоняемый животным страхом, плелся следом, бормоча заклинания или проклятия.

Форт погружался в ад. Из дверей вываливались люди – не солдаты, а жители, серые, изможденные. Их лица были искажены гримасами невыносимой боли или идиотского восторга. Они бились в конвульсиях на земле, рвали на себе одежду, выли на тусклеющее небо. Некоторые, с глазами, залитыми темной слизью, бросались на стены, на заборы, на других страдальцев, рвя зубами и когтями. Воздух гудел от их воплей и всепроникающего, низкого *гула*, исходившего из самой земли – сердцебиение пробуждающегося кошмара.

"Смотри!" – Клык хрипло указал когтем на одного из мутантов-стражей у перекрестка. Существо с лишней парой рук, покрытых чешуей, стояло, запрокинув голову. Из его рта, носа и ушей выползали тонкие, черные, блестящие *нити*, похожие на корни. Они тянулись к земле, вибрируя в такт гулу. "Он... подключился..."

"Они все – антенны! Или пробки!" – закричал Тертулл, спотыкаясь. "Азгарот использует их как точки выхода! Наполняет их своей волей! Скоро они станут его руками!"

Они пробивались сквозь безумие, как сквозь густой, вязкий кошмар. Вектор безжалостно сбивал с ног мечущихся жителей, не давая им сомкнуть кольцо. Клык отшвыривал мутантов, чьи тела уже начинали деформироваться под напором выходящей из них чужеродной биомассы. Тень появилась как призрак у входа в узкий проход между двумя полуразрушенными складами.

"Тут! В цитадель! Через старые кухни! Быстро! Там... чище. Пока." Ее лицо было бледным под сажей и грязью. "Гул... он сводит с ума. Чувствую его.... Поднимается."

Проход вывел их в огромное, закопченное помещение с потрескавшимися гигантскими котлами и ржавыми мясорубками. Здесь пахло не гнилью, а гарью, старым жиром и... относительно свежей кровью. На полу валялись тела в униформе – не зараженные, а убитые. Перерезанные глотки, точные удары в сердце. Работа профессионала. Костяного.

"Он очистил путь," – процедил Вектор, переступая через труп. "Значит, вход близко."

В дальнем углу кухни зиял пролом в полу. Не люк, а именно пролом – камень был разворочен, будто что-то огромное пробилось *снизу*. Оттуда тянуло холодным, каменным сквозняком и... *тем самым* запахом. Сладковато-гнилостным духом Глубин, но в тысячу раз сильнее, чем в шахте. И гул здесь был не фоном – он был *физической силой*, давящей на барабанные перепонки, заставляющей вибрировать зубы. *БУМ. БУМ. БУМ.* Удары были ближе, громче. Земля вздрагивала.

Шепот закричала. Настоящий, леденящий душу крик. Ее помеченная рука вспыхнула так ярко, что осветила все помещение кровавым заревом. Трещины на коже расширились, из них сочилась не кровь, а густая, темная, мерцающая багровым светом *субстанция*, похожая на нефть, смешанную с фосфором. "ДВЕРЬ! ОН ОТКРЫВАЕТ ДВЕРЬ! ОН ТАМ! ОН ЗОВЕТ МЕНЯ!"

"Вниз!" – Вектор не колебался. Он прыгнул в пролом, исчезнув во тьме. Тень – за ним. Клык, стиснув зубы, прижал корчащуюся от боли Шепот крепче и прыгнул следом. Тертулл, рыдая от ужаса, но движимый нездоровым азартом, сполз вниз по груде камней.

Под кухнями открылся кошмар. Не рудные штольни, а циклопические *катакомбы*. Древние, вырубленные в скале задолго до форта. Стены были покрыты стершимися, но все еще различимыми барельефами – спиралями, волнами, изображениями существ, чьи очертания вызывали тошноту. Воздух был ледяным, густым от спор и гула. И этот гул... он исходил из конца туннеля, куда вела единственная дорога. Там светился багровый отсвет.

Они бежали по широкому коридору, мимо ниш, где лежали истлевшие останки в странных, нечеловеческих доспехах. Здесь и там из стен сочилась та же черная слизь, что была в норе Ур-Гула. Она пульсировала в такт ударам. *БУМ. БУМ. БУМ.* Казалось, сама скала бьется в агонии.

Туннель открылся в гигантский подземный зал. И здесь...

**Костяной** стоял на небольшом каменном возвышении посреди зала. В его руках был Затвор. Черный шар пульсировал яростным багровым светом, отбрасывая зловещие тени. Под ногами охотника, на возвышении, был начертан сложный узор – сплетение линий, кругов и костяных символов, светящихся холодным белым светом. Кровь – свежая, темная – текла по желобкам узора, питая его. По краям возвышения лежали три обезглавленных тела в униформе форта – свежие жертвы.

Но главное было не это. Главное было *под* возвышением. Центр зала представлял собой огромную, зияющую *пропасть*. Не просто яму. Это была **распахнутая рана в скале**. Ее края были неровными, рваными. Из бездны лилось багровое сияние, невероятно яркое и живое. Оно пульсировало, сливаясь со светом Затвора. И с каждым ударом сердца света – *БУМ* – из пропасти вырывался сокрушительный гул, смешанный с влажным, склизким *шевелением* чего-то невообразимо огромного. Из бездны тянулись толстые, багровые, пульсирующие **корни** – точь-в-точь как в норе Черной Жилы, но в десятки раз больше. Они обвивали возвышение Костяного, уходя в стены зала, как щупальца.

"Он не открыл дверь..." – прошептал Тертулл с благоговейным ужасом. "Он... *разорвал* печать! Он выпускает его *физическое* Сердце!"

"ШЕПОТ!" – заревел Клык, видя, как она выгибается в его руках, ее метка отвечает на зов из бездны багровым пожаром. Темная субстанция текла по ее руке теперь ручьем, капая на пол и шипя, как кислота.

Костяной повернул голову в их сторону. Глубокий капюшон скрывал лицо, но ощущалось его ледяное внимание, особенно на Шепот. Он поднял Затвор выше. Багровый свет шара и бездны слился воедино. Гул достиг апогея, превратившись в оглушительный **рев**. Казалось, мир трещит по швам.

"ПРИШЛА!" – его голос, сухой и безэмоциональный, тем не менее резал слух. Он был обращен к Шепот. "ТВОЯ КРОВЬ – ЗАВЕРШЕНИЕ КРУГА! ТВОЙ ХАОС – КЛЮЧ К ЕГО ПРОБУЖДЕНИЮ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС!"

Он сделал шаг к краю возвышения, к самой пропасти, держа Затвор над бездной. Корни Азгарота вокруг него зашевелились быстрее, с жадностью протягиваясь к шара.

Вектор выстрелил. Последний болт. Он летел точно в руку Костяного, держащую Затвор.

Охотник не стал уворачиваться. Он лишь слегка повернул запястье.

Болт, не долетев сантиметров тридцати, *рассыпался* в воздухе. Не сломался – именно рассыпался на мельчайшие ржавые крошки, как будто его съела вековая коррозия за мгновение.

"Сила Разлома защищает его!" – завопил Тертулл. "Пространство искажено! Обычное оружие..."

"ШЕПОТ!" – Вектор обернулся к ней, его ледяной контроль дал трещину. В его глазах была команда. *Останови его! Любой ценой!*

Шепот смотрела на Затвор. На багровое сияние бездны. На Костяного, стоящего на краю. Она чувствовала *зов*. Не только Азгарота, жаждущего вырваться. Зов самого *Затвора*. Того артефакта, что стал частью ее. Он был в чужих, холодных руках. Его мучили. Использовали не по назначению. И он звал *ее*.

Боль в ее собственной помеченной руке достигла невыносимого предела. Она чувствовала, как трещины расходятся по предплечью, как темная субстанция выжигает ее изнутри. Но в этой боли родилась ярость. Не ярость разрушения. Ярость **присвоения**. *Ее* Затвор. *Ее* связь. *Ее* ключ.

"НЕТ!" – ее крик заглушил на миг гул бездны. Не шепот. Рев. Раненой, но не сломленной хищницы. Она вырвалась из рук Клыка, едва удерживаясь на ногах. Помеченная рука была поднята, как факел, пылающий багровым и синим пламенем хаоса. Она направила ее не на Костяного. Не на бездну. На *Затвор* в его руках.

Она не пыталась вырвать его силой. Она *ударила* по связи. По той нити, что тянулась от Затвора к ней через метку. Ударила всем своим Хаосом, всей своей болью, всей своей отчаянной *волей*.

*ДАТЬ ЕГО МНЕ!*

Затвор в руке Костяного **вздрогнул**. Его багровый свет на миг погас, сменившись яростной, ослепительной *вспышкой* темной энергии. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну гигантской величины. Костяного отшвырнуло назад, к самому краю пропасти. Он удержался, но Затвор вырвался из его пальцев и покатился по камню возвышения, его свет стал хаотичным, мерцающим.

Костяной выпрямился. В его позе не было ни ярости, ни удивления. Было... **удовлетворение**. Он сделал шаг не к Затвору, а *назад*, к самому краю бездны.

"Ты приняла ключ," – его голос прозвучал прямо в их головах, холодно и четко. "Теперь открой дверь. Или умри, пытаясь удержать ее закрытой. Хору будет интересно наблюдать."

И он шагнул в багровую бездну. Не упал. *Растворился* в сиянии, как тень в полдень.

Затвор лежал на краю возвышения, над самой пропастью. Его темный свет звал Шепот. Бездна под ним ревела, корни Азгарота сжимались в предвкушении. Удары из глубины стали яростными, нетерпеливыми. *БУМ-БУМ-БУМ!* Камни падали со свода.

"Шепот!" – Клык бросился к ней, но Вектор остановил его железной хваткой.

"Ее выбор," – сказал Вектор, его глаза были прикованы к девушке и Затвору. "Ее битва."

Шепот стояла, шатаясь, на краю пропасти собственной души и пропасти в камне. Боль была всепоглощающей. Трещины метки ползли выше локтя. Багровый свет бездны лизал ее ноги. Синий свет трещин на метке боролся, слабея. Она видела Затвор. *Ее* Затвор. Ключ. И якорь. Она чувствовала Азгарота. Его древнюю, безумную ярость. Его голод. Его обещание *слияния*.

Она сделала шаг. К Затвору. К пропасти. К своей судьбе.

Глава 18

«Прилив»

Казалось, она ступает не по холодному камню, а по раскаленным углям . Каждый сантиметр движения отдавался невыносимой болью, исходящей от руки-факела. Багровое сияние бездны лизало ее, обещая не уничтожение, а *слияние*. Обещание конца боли, конца борьбы. Азгарот звал не как разрушитель. Он звал как мать, как прародительница, жаждущее вернуть потерянную частицу.

*«ПРИДИ... СЕСТРА... КОРНИ... ОБЪЕДИНЕНИЕ... ПОКОЙ...»*

Голос был не звуком. Он был *ощущением* в костях, в крови, в каждом нервном окончании, переплетенным с ее собственным Хаосом. Он обещал *целостность*, которой ей всегда не хватало. Обещал *силу*, чтобы стереть тех, кто причинил боль. Обещал *конец* бесконечному бегству.

*«МОЖЕШЬ ВЛАДЕТЬ... МОЖЕШЬ ПРАВИТЬ... ВМЕСТЕ...»*

Еще шаг. Затвор лежал в метре от края пропасти. Его темная поверхность, обычно лишь мерцающая, теперь была похожа на ночное небо . Внутри бушевали молнии – багровые, синие, черные. Он *чувствовал* ее. Он *страдал* в разлуке. Он был *ключом*, и он требовал своей *скважины*.

*«ВОЗЬМИ МЕНЯ... ОТКРОЙ... СТАНЬ ВРАТАМИ... СТАНЬ БОГИНЕЙ...»* – шептал Затвор, его зов сливался с зовом Бездны.

Сзади донесся рев Клыка, заглушенный оглушительным гулом пробуждающегося Сердца Азгарота. Вектор что-то кричал, но слова терялись в какофонии мира, трещащего по швам. Тень метнулась куда-то вбок, к стене зала, где пульсировал один из гигантских корней. В ее руке блеснул острый осколок кристалла. Тертулл вопил, указывая на свод, который начал осыпаться крупными глыбами.

Шепот не видела их. Она видела только Затвор. И бездну за ним. И бесконечную, манящую *тьму* внутри себя, которая резонировала с этой бездной.

Она упала на колени перед артефактом. Помеченная рука, пылающая адским светом, протянулась к нему. Темная субстанция, сочившаяся из трещин, капала на камень, шипя и оставляя дымящиеся ямки.

В момент, когда ее пальцы коснулись холодной поверхности Затвора, **мир взорвался**.

Она не видела зал. Она видела **Топи**. Не просто болота. *Живой организм*. Сеть пульсирующих черных жил под тонкой, гниющей кожей земли. Она видела форт Горислава – не крепость, а раковую опухоль на теле Топей, кишащую микробами-людьми. Видела бескрайние топи, кишащие гибридами, кристаллическими тварями, светлячками-погребальщиками – все это было *паразитами* единого гигантского Существа. И в самом центре, в глубокой, древней ране – **Сердце**. Багровое, гигантское, покрытое каменными шрамами и сочащееся черной энергией. Оно билось: *БУМ. БУМ. БУМ.* И с каждым ударом по жилам Топей расходилась волна гнили, мутации, безумия.

Она была *частью* этой сети. Ее Хаос – током, бегущим по нервам гиганта. Азгарот был не пришельцем. Он был *плотью* этого мира. Его сном. Его забытой, израненной душой. Пробудиться – значило не уничтожить Топи. Значило *вернуть* их в истинное, чудовищное состояние.

*«ДА... ВИДИШЬ... МЫ – ОДНО... ТЫ – МОЯ ПЛОТЬ... МОЙ ДАР... МОЙ ГНЕВ...»*

И она увидела *другой* путь. Не сопротивление. **Направление**. Не удержать прилив – стать его **руслом**. Направить ярость Азгарота не на все подряд, а на очаги сопротивления. На форт. На барона. На Культ Безмолвия, чьи холодные щупальца тянулись извне. Использовать силу Глубины, чтобы *очистить*, *перестроить*, *контролировать*.

*«ПОКАЖИ ИМ... ПОКАЖИ ВСЕМ... СИЛУ ИСТИННОГО ХАОСА... СИЛУ ПОРЯДКА ИЗ ГНИЕНИЯ...»*

Соблазн был шквалом в ее израненной душе. Прекратить боль. Стать не пешкой, а *богиней* гниения. Наказать. Владеть. Быть *целой* в этом безумии.

Ее пальцы сомкнулись на Затворе.

**Соединение.**

Не просто касание. *Слияние*. Затвор не просто лег в ее обугленную ладонь. Он **погрузился** в нее. Как раскаленное железо в снег.

Боль достигла космических высот. Шепот закричала, но крик был поглощен ревом бездны и грохотом рушащегося свода. Багровый свет из пропасти и синий свет трещин на ее руке слились в ослепительное, невыносимое **фиолетовое** сияние. Оно рвануло из ее руки, из ее рта, из глаз, окутав ее фигуру сияющим саваном чистой, нестабильной энергии Хаоса, сдобренной волей Азгарота.

*«ОНА ПРИНЯЛА ЕГО!»* – дикий вопль Тертулла был полон ужаса и… восторга.

Корни Азгарота, тянувшиеся к возвышению, взметнулись вверх, как змеи. Они не атаковали. Они *обвили* Шепот, все еще стоящую на коленях, багровая плоть пульсировала в такт свечению ее тела. Они стали ее троном. Ее защитой. Ее проводниками.

Вектор бросился вперед, трость занесена для удара. "ШЕПОТ! ОЧНИСЬ!"

Фиолетовый свет вокруг Шепот *взорвался* волной отталкивания. Невидимая сила ударила Вектора, Клыка, Тень, отшвырнув их к стенам зала, как тряпичных кукол. Тертулла прижало к полу. Камни сыпались градом.

Шепот подняла голову. Ее глаза были двумя углями фиолетового пламени в бледном, искаженном экстазом и агонией лице. Из ее уст вырвался не крик, а **приказ**.

**«ГНИЙ»**

Слово-удар. Слово-приговор.

Фиолетовая аура вокруг Шепот рванула вниз, в Затвор, сросшийся с ее рукой, а оттуда – **в пропасть**. В само Сердце Азгарота.

На мгновение все замерло. Рев стих. Гул прекратился. Даже корни замерли.

Потом Сердце **взвыло** от *освобождения*.

Из пропасти вырвался **прилив** **черной, живой слизи**. Густой, как смола,она хлынула через край пропасти, невероятно быстро, сметая камни, заполняя зал. Она не просто текла. Она *искала*.

Тень отчаянно карабкалась по барельефам стены вверх, уворачиваясь от падающих глыб и наступающей жижи. Клык, оглушенный ударом, встряхивал головой, пытаясь встать, увидев, как волна гнили накрывает Тертулла. Алхимик даже не кричал. Он протянул руки к Шепот, к фиолетовому сиянию, с выражением блаженного ужаса на лице, прежде чем черная масса сомкнулась над ним.

Вектор, истекающий кровью из разбитого виска, поднялся на одно колено. Его глаза встретились с глазами Шепот. В них не было страха. Было **понимание**. И ледяная **решимость**.

Шепот смотрела на него сквозь фиолетовый туман энергии, клубящийся вокруг нее. Ее рука с Затвором была поднята, как скипетр. Корни Азгарота обвивали ее. Черный прилив лизал подножие ее каменного трона, послушный ее воле. Она чувствовала невероятную **силу**. Силу жизни и смерти. Силу гниения и созидания. Силу древнего кошмара, протекающую через нее.

Она чувствовала **боль**. Нескончаемую, пожирающую боль в руке, в душе. Боль от предательства самой себя. Боль от выбора, которого не было.

И она чувствовала **голод**. Голод Азгарота. Голод, который теперь был *ее* голодом. Голод, который требовал накормить Сердце. Очистить Топи. Довершить пробуждение.

Ее фиолетовый взгляд скользнул с Вектора на рушащиеся стены зала, на выход, ведущий вверх, в умирающий форт. На источник стольких страданий. На очаг сопротивления ее новому порядку.

Фиолетовый свет в ее глазах вспыхнул холодным, нечеловеческим **решением**. Она повернула руку с Затвором. Не к бездне. К **выходу** из зала. К форту Горислава над ними.

**«ПОГЛОТИТЬ»**

Прилив черной слизи, послушный ее воле, рванул от пропасти, огибая ее трон, и хлынул широкой рекой в туннель, ведущий наверх. Навстречу огням форта. Навстречу последним очагам человечности в Топях.

Шепот стала тем, с чем боролась.

Глава 19

« Конец?»

Прилив **черной пены** хлынул в туннель. Не просто жидкость — волна гниения. Она вбирала камень, кости, свет лишайника, переваривая их в гуще тьмы. Она несла **волю Шепот**, искаженную голодом Азгарота: «ПОГЛОТИТЬ».

В зале рушился мир. Камни падали в пропасть Сердца. Багровый свет лизал Шепот, сидящую на троне из корней. Затвор в ее руке был уже не шаром — он *врастал* в плоть, становясь черной костяшкой, узлом в паутине трещин. Фиолетовая аура пульсировала в такт приливу.

**Тень** не сдавалась. Она металась по гибнущему залу, как последняя искра разума:

— Вектор! Клык! Вон! — Она указала на узкую трещину в стене за барельефом спирали — слабое место, не тронутое корнями. — Ведет наверх! В цитадель! Быстрее, пока эта... *Богиня* не решила запечатать все щели!

Клык, оглушенный, но жив, поднял Вектора. Тот шатался, кровь заливала глаз, но арбалет он сжимал как символ сопротивления. Их взгляды скользнули к трону. К **Шепот**.

Она *видела* их. Сквозь фиолетовую мглу боли и власти. Видела Клыка — его преданность, ставшую якоем в ее прежней жизни. Видела Вектора — его холодную ясность, граничащую с жестокостью, но всегда *человеческую*. В их глазах не было ненависти. Был **ужас признания**. Они видели, чем она стала. И это было страшнее смерти.

*«УЙДИТЕ...»* — мысль ударила в них, как тупая игла. Не голос. *Боль*. Ее боль. — *«БЕГИТЕ ОТСЮДА... ОТ МЕНЯ...»*

Корень Азгарота, обвивавший ее талию, сжался. Багровый свет в бездне вспыхнул **предупреждением**. *«НЕ РАЗДЕЛЯЙСЯ. НЕ СЛАБЕЙ. ОНИ – ПИЩА»*. Голод Сердца стал физическим давлением в ее черепе.

Шепот вскрикнула, сжимая Затвор-кость. Фиолетовая аура вспыхнула яростнее. **Боль** стала ее щитом от полного слияния. Она повернула руку — не к выходу, куда рванули Клык и Вектор, таща Тень за собой. Она повернула Затвор **к самому Сердцу** в бездне.

*«МОЛЧАТЬ!»* — мысль-приказ ударила в Глубину.

На миг гул ослаб. Прилив в туннеле замедлился. Этого хватило. Тень, как угорь, проскользнула в трещину . Клык втолкнул Вектора внутрь. Сам бросил последний взгляд на трон, на фиолетовый силуэт в корнях. В его желтых глазах было что-то большее, чем ужас. **Прощание**. Он нырнул в щель. Камень обрушился, запечатывая проход.

Шепот осталась одна. С Сердцем. С Голодом. С Болью.

*«МАЛЕНЬКАЯ МЯТЕЖНИЦА...»* — заворчало из Бездны. Разочарование. Раздражение. — *«ТЫ ВЫБРАЛА БОЛЬ ВМЕСТО СИЛЫ?»*

*«Я ВЫБРАЛА... ПАМЯТЬ...»* — прошелестела ее мысль. Образы Клыка. Вектора. Даже Тертулла, поглощенного пеной. Они горели в фиолетовом тумане ее сознания ярче, чем сияние Азгарота. *«ПОКА Я ПОМНЮ ИХ... Я НЕ ВАША... ПОЛНОСТЬЮ»*

Бездна **взревела**. Ярость древнего Духа Камня и Гнили потрясла зал. Корни, обвивавшие Шепот, впились в ее кожу шипами. Затвор в руке *разрастался*, его черные прожилки поползли по плечу к шее. Фиолетовый свет погас, поглощенный **багровой мглой**. Боль стала вселенной. Память начала рваться, как старый пергамент.

Но Шепот нашла последнюю искру воли. Не для сопротивления. Для **направления**. Она не могла остановить Прилив. Но она могла решить, куда он **устремится** первым делом. Не в трущобы, где прятались сломленные жители. Не в леса, где могли выжить немногие чистые.

Она повернула Затвор-кость в сторону **Цитадели Барона**. К башне, где Горислав пытался приручить Глубину. К символу человеческой наглости и глупости, разбудившей кошмар.

*«ГНИЙ... ТАМ...»* — ее мысль слилась с волей Азгарота, став единым приказом.

Прилив черной пены в туннеле **взревел** и устремился с удвоенной силой. Он вырвался на поверхность не через кухни, а пробив пол самой цитадели. Каменные плиты взлетели, как щепки. Черная жижа, фосфоресцирующая багровым, хлынула в тронный зал, где Барон Горислав, в своем опьянении властью, только осознал, что его «источник силы» стал его могильщиком.

Шепот не видела его гибели. Она **чувствовала**. Как пена накрыла его крики. Как растворила мрамор, золото, плоть. Как цитадель начала **оседать**, превращаясь в питательный бульон для Сердца. Удовлетворение Азгарота было теплой волной, омывающей ее боль. Она отдала ему барона. Цену за мгновение отсрочки своей окончательной гибели.

Бездна требовала больше. Голод был ненасытен. Затвор пожирал ее предплечье, трещины ползли к сердцу. Багровый свет заливал сознание, стирая черты лиц, превращая Клыка и Вектора в бледные тени.

*«СЕЙЧАС... ВСЕ...»* — гудело Сердце. Корни тянули ее к краю пропасти. К вечному объятию.

Шепот посмотрела вниз. В кипящую багровую бездну. В утробу мира. Поток черной пены из туннеля ослабевал — форт был почти поглощен. Затвор ждал последнего приказа.

Она нашла последний образ. Не лицо. **Чувство**. Холодная рука Вектора, стаскивающая ее с края пропасти в Черной Жиле. Доверие. Долг. Человечность.

*«НЕТ...»* — мысль была тихой, но твердой. Не Азгароту. *Себе*. *Затвору*. *Голоду*.

Она подняла руку. Не с Затвором. **Другую**. Еще человеческую. И **вонзила** когти в пульсирующий корень, державший ее у пропасти.

*«ОТПУСТИ!»*

Корень лопнул, исторгая фонтан черной слизи. Багровый свет взметнулся, яростный. Шепот шагнула не назад. **Вперед**. На самый край. Над кипящим Сердцем.

Она подняла руку с Затвором-костью в последнем, отчаянном жесте. Не для приказа. Для **жертвы**. Себя. Затвора. Ключа.

*«ВОЗЬМИ ВСЕ! ЗАКРОЙСЯ! ОСТАВЬ ИХ В ПОКОЕ!»*

И бросилась в багровую бездну.

Падение длилось вечность. Багровый свет поглотил ее. Затвор в ее руке **вспыхнул** ослепительным фиолетовым светом — последним воплем Хаоса, последней искрой воли. Потом — **хруст**.

Наверху, в разрушенной цитадели, черная пена **застыла**. Превратилась в черный, стекловидный камень. Прилив остановился.

Гул стих. Осталась только гробовая тишина, пыль и холодный запах камня.

Над Топями пронесся **тихий стон** — будто гигантский зверь снова провалился в сон. Глубокий, беспробудный. Форт Горислава лежал в руинах, частично погребенный под черным стеклом пены. В уцелевших трущобах выжившие выползали из укрытий, не веря тишине. В лесу Клык, поддерживая Вектора, смотрел на затихший форт. На его грубом лице не было радости. Только пустота утраты.

А в самой глубокой Глубине, под тоннами сомкнувшегося камня, в последнем пузыре багровой энергии, двое **слились** воедино. Шепот и Затвор. Они стали **пробкой** в ране мира. Вечным напоминанием о цене пробуждения. И единственной гарантией, что древний кошмар снова проснется лишь тогда, когда найдется новая безумная душа, способная заплатить ту же цену.

Дорога вниз закончилась. На дне.