Отрицание смерти. Рождение

Глава 1

Чернота. Бескрайняя тьма. Пустота. Так бы выглядела эта ночь, если бы не Мани, везущий в небосводе в колеснице луну. Так бы выглядел и день. Была бы одна сплошная бездна, подобная той, что была на заре времён.

Серебряный диск почти скрылся за горизонт. От его сияния веяло холодом. Западный ветер приносил снежные хлопья – последнее дыханье зимы. С востока приходило весеннее тепло. Это Суль гонит своих небесных лошадей, чтобы те везли солнце позади.

Сей пейзаж мудрому шаману или же вёльве напомнил бы миф о рождении Имира. Мани, покрытый тайной, хладом и серебром, похож на Нифльхейм, царство туманов и льдов. Суль же напоминает своей яркостью и жаром Муспельхейм, родину огненных великанов. И снег на фоне звёздного чёрного неба тянущийся, казалось бы, к солнцу, как Кипящий котёл, источник в Нифльхейме, льдами своими тянулся к лучам восходящего солнца, подобно огненным искрам Муспельхейма. От их союза родился первый великан, первое живое существо, Имир.

Лучами Суль осветила Мидгард: высокие хвойные деревья, растирающие свои границы во весь горизонт, массивные скалы, тянущиеся колпаками снега к небу, широкие фьорды, поражающие своей красотой. Всё это Имир: его волосы, его кости и его кровь. Под черепом-небом летит Суль, стараясь избежать облаков, мозговых тканей Имира. И сам Мидгард стоит на мёртвом теле великана.

Йон нежился в материнском лоне, но он уже с большим любопытством познавал этот мир. Чем он пахнет? Поджаренным поросёнком, навозом скота и травами матери. Что в нём слышится? Звонкий голос матери, громкие возгласы «Скёль», блеяние козлов. Как он выглядит? Длинной общей комнатой, очагом с огнём, незнакомыми, но близкими людьми.

Пир же в честь окончания зимы продолжался, покуда младенец разглядывал, нюхал и слушал. Пиром это было сложно назвать, так как старались сохранить припасы, но всё же люди решили торжественно провести этот день. День ухода зимы. Ночь смерти практически всех мужчин, отправившихся на Лысую гору.

Колль держал в руках рог. Его русое бородатое лицо выражало безмерную печаль, а сам он был бледнее Хель. Своим серым взором Колль оглядел присутствующих, ожидая увидеть в их глазах те же самые ощущения. Мужчина чувствовал могучим телом, что он не один скорбит. Понимал это.

– Это было трудное время. Одна из самых суровых зим на моей памяти. Йотуны или же иные силы наслали на нас беды – не ясно. Но мы прошли через все эти испытания. Вся смерть осталась позади. Зима прошла. Наступила весна и, значит, теперь пора жизни. И мой новорожденный сын тому пример, – мужчина указывает на серьезно сосредоточенного Йона – хороший пример. И смерти больше не будет. Я постараюсь это сделать. Наши дети не попадут в Хельхейм, нет. Выпьем же за весну, за жизнь. Чтобы смерти больше не было. Скёль! – Колль делает глоток из рога под одобрительные подобные крики.

В голове вождя мелькали образы той злополучной ночи. Безумные девушки, поклоняющиеся великанам, неизвестные твари и исчезающий во тьме лик собственного сына. Колль вздрогнул. В последнее время подобные картины в голове часто его посещают. Лицо Хакона преследует его куда бы он не пошёл. Руки мужчина вновь затряслись. Колль попытался отвлечься, посмотрев на сына. И в какой-то момент в его голову пришла одна мысль. Вождь племени взял на руки своё дитя.

– Послушайте! Я, Колль Ульвсан, хёдвиг нашего племени, посвящаю своего сына Йона Колльсана во служение сил неясных мне. Пусть будут это асы, ваны или же великаны – не важно. Главное, чтобы Йон защищал наше племя. От смерти и от тех, кто пожелает нам зла – басом быстро проговорил мужчина.

Разные взгляды полетели в сторону Колля. Неодобрительные, непонимающие или пугающиеся. Кто-то хотел даже что-то сказать после слов хёдвига, но произошло нечто странное. Показалось, что сама земная твердь в этот момент пошатнулась. Или же сознание Колля стало подводить, но он явственно осознал, что его поняли. Он услышал, как шумят деревья, как пахнет иней морозных гор и увидел, как течёт река. И всё это произошло в общем доме посреди пира.

Неловким движением рук Колль передал сына его матери. Голоса перешёптываются за столом, кто-то говорит ему прямо про богохульство перед асами, но хёдвиг не слышал этого. Он смотрел на своего сына, пытался понять, что только что сделал. Колль желал одного: жизни собственного сына.

Но никто не знал, что ждёт Йона. Даже норны не смогли определить его судьбу. Они просто не видели её. И это значило лишь две вещи. Либо жизнь младенца в скором времени оборвётся, либо его судьба столь необъятна, что Скульд, видящая будущее, не могла ничего понять.