Отпуск в ноябре

Глава 1

Вы знаете, что самое обидное, когда тебе сорок с хвостиком? Это когда твои амбиции всё ещё молоды, а колени уже начинают предсказывать дождь. Я мечтала, что к этому времени у нас будет отличная трёшка в скандинавском стиле, с панорамными окнами, минималистичным интерьером и запахом кофе по утрам. Мой муж Саша мечтал, чтобы я перестала смотреть в интернете хаты за стопицот мильёнов, которые мы не могли позволить даже в самом смелом сне. Потолок наших возможностей была какая-нибудь не сильно убитая бабкина хата незадорого, где мы могли бы потихоньку делать ремонт примерно… примерно до конца жизни.

– Дорогая, – сказал Саша, взяв меня за плечи, – ну посмотри на это рационально. Бабкина квартира – это не приговор. Это инвестиция в наше будущее. Мы же не смиримся с тем, что это последняя хата в нашей жизни. Степ-бай-степ, все дела.

– Милый, – грустно отвечала я, – сними розовые очки и трезво ужаснись: дело даже не в качестве хаты, мы просто не успели купить её вовремя. Сейчас конец сентября – все, кто хотел купить жильё своим детям-студентам и прочие, уже это сделали. Скоро рынок тупо свалится в зимнюю спячку!

Саша замечательный мужчина. Он любит меня, не пьёт, моет посуду и даже умеет менять лампочки, что в наше время уже почти подвиг. Но его карьера... скажем так: у него был уникальный талант оказываться в компаниях, которые либо разорялись, либо переезжали в другие города, либо внезапно обнаруживали, что все их сотрудники оказались мошенниками, кроме моего мужа. Последнее место работы закрылось, потому что директор увлёкся разведением декоративных кроликов и забросил бизнес. Саша кроликов ненавидит до сих пор.

Через пару недель после нашего разговора и просмотра ещё нескольких сотен недоступных нам квартир, Саша влетел домой сияющий, как лампочка Ильича.

– Солнышко, тема на миллион! Ну, вернее, на пять, но это детали. Есть шикарный вариант! – он тыкал мне в нос телефоном с фотками квартиры на экране.

– Сашка, только не говори, что это бабкина квартира, – умоляюще простонала я.

– Она самая! – радостно закивал Саша. – Двушка, балкон, кладовка, тихий центр. Внук покойной бабули хочет поскорее её сбагрить. Он крипто-темщик и мамкин трейдер, так что ему позарез нужны деньги, а нам – место для гардеробной, плюс поближе к твоей работе.

Ладно, давай посмотрим, чё уж. Но если мы зря попрёмся по дождю, я тебя придушу. Кстати, а где твой зонтик?

Саша виновато развёл руками, но сияющего выражения лица не утратил.

Мы поехали смотреть. Квартира оказалась на удивление приличной – высокие потолки, усталый, но живой паркет, и та самая кладовка, о которой я мечтала. Я представила, сколько там можно хранить вещей. Саша представлял, сколько денег мы сэкономим.

– Давай, – сказала я, скрепя сердце, – но это временно.

– Конечно-конечно, – он обнял меня, и я почувствовала запах его любимого одеколона, который мы тоже покупали по акции. – Сделаем потихоньку ремонт, продадим и прикурим с неё нормально – можно будет расширяться дальше!

Сделка прошла быстро и без приключений. Внук покойной бабули – тощий парень с вечно дергающимся глазом – подписал документы не глядя, и испарился.

Переезд был адом. Правду говорят, что лучше разом пережить пожар и наводнение. Я не знаю, как мы умудрились нажить столько барахла за семь лет брака, но когда грузчики вынесли нашу десятую коробку с книгами, один из них сказал:

– Женщина, у вас там что, библиотека имени Ленина?

– Это мой муж читает, – соврала я, хотя Саша читает только фантастику и комиксы.

Плюсом ко всему по ходу переезда бесконечно лил дождь. Я курила на нашем старом балконе и смотрела как грузчики как балерины выписывали пируэты по пути от подъезда до газели, оскальзываясь на мокрой листве и матюкаясь.

Так или иначе, но уже первого ноября мы сидели на новой кухне, заваленной картонными коробками, пили растворимый кофе и думали, зачем мы вообще это затеяли. За окном Воронеж плакал осенним дождём, а я ненавидела этот город с его слякотью, пробками и неадекватными ценами на недвижимость.

Я хотела сразу занести кое-что в кладовку, но узкая обшарпанная дверь не поддалась – заперто!

– Странное решение – запирать кладовку, – задумчиво сказал Саша, копаясь в связке ключей, – вот этот, похоже, от неё.

Маленький, почти игрушечный ключик подошёл идеально. Саша повернул его в замочной скважине, дверь открылась, и мы оба замерли.

Там не было пыльных стеллажей, как мы ожидали. Там была комната. Деревянная мебель, винтажные кресла, столик со стопкой журналов. И окно. За окном было яркое, ослепительно синее небо и море.

Я моргнула. Море не исчезло. Воронеж, осень, дождь и слякоть, а тут – море!

Мы переглянулись. Саша сделал шаг вперёд, и я схватила его за руку.

– Ты что, с ума сошёл?

– Но там... это... – он указал на окно. – Это же море!

Я выглянула из-за его плеча. Да, это было море. С бирюзовой водой, пенистыми волнами и солнечными бликами на них!

– Саша, – сказала я, чувствуя, что голос становится писклявым, – нам это кажется?

– Мне тоже кажется, что это кажется, – ответил он.

Мы стояли на пороге этой странной комнаты и боялись сделать следующий шаг. В голове вихрем проносились мысли: "мы сошли с ума", "это какой-то розыгрыш", "улыбнитесь, вас снимает скрытая камера". Но организовать такое – с морем, настоящим морем, которое я видела через окно – стоило бы бешеных денег. Тот тюбик с дергающимся глазом не выглядел как человек, способный на подобное.

– Давай зайдём? – предложил Саша. – Просто посмотрим.

Я зашла. Пол был деревянным и скрипел под ногами. Тёплый бриз влетал в открытое окно и пах солью. Настоящей морской солью!

– Представляешь, – сказал Саша, который успел взять один из журналов, – здесь всё на итальянском. А вот календарь – 1969 год. Это портал во времени и пространстве!

Я фыркнула.

– Начитался своей фантастики. Это не может быть реально.

– А что тогда? – он развёл руками.

Мы решили, что не будем испытывать судьбу и вернёмся обратно, чтобы обсудить всё как взрослые люди. Закрыли дверь, сели на кухне, и я залпом выпила кружку остывшего кофе.

– Допустим, это реально, – сказала я. – Допустим, мы нашли портал. Что нам делать?

– Не знаю, – честно признался Саша. – Но мы должны проверить. Может, нам показалось.

Мы подошли к кладовке снова. Я открыла дверь – и чуть не заплакала. Внутри были пыльные стеллажи, старые банки с огурцами и лампочка без абажура. Никакого моря. Никакого солнца. Просто кладовка.

– Идиотский розыгрыш, – выдохнула я. – Кто-то решил нас развести.

– Погоди, – Саша почесал затылок. – А если... А мы вынули ключ?

Он снова вставил ключ, запер дверь, потом отпер. Медленно, почти благоговейно отворил её.

Море было на месте. Солнце светило так же ярко, и волны набегали на песок.

– Я начинаю верить в магию, – прошептала я.

Мы зашли, и первое, что я заметила – часы на стене. Они показывали 12:42. Те же, что и в первый раз.

– Остановились что ли? – сказал Саша. – Я в первый раз тоже заметил, что 12:42 на часах.

– Ну и что? – я подошла к окну. – Саша, это море! Настоящее море!

Муж смотрел на меня с восторгом. В глазах у него горел тот самый мальчишеский огонёк, из-за которого я его когда-то и полюбила – способность радоваться самому невероятному.

– Мы должны искупаться, – сказала я.

– Прямо сейчас? – он удивился.

– А когда ещё? Ты видишь здесь кого-то?

На пляже действительно не было ни души. Только вода и песок. Мы вышли на улицу – я в тапках и халате – и поняли, что жара стоит такая, что флисовый халат здесь явно не по сезону.

Мы купались голышом. Я не знаю, когда в последний раз мы делали что-то такое спонтанное и безумное. Саша смеялся, а я смотрела на него и думала: "Чёрт возьми, я тебя люблю".

Он был смешной, мокрый, с дурацкой улыбкой. Мы плавали, пока не устали, а потом вернулись в домик.

– Знаешь, – сказал он, вытираясь полотенцем, которое нашёл в шкафу, – я бы хотел здесь остаться.

– Навсегда?

– Хотя бы на час.

Мы оказались в спальне. Там стояла огромная деревянная кровать, и всё случилось как-то само собой. Может, это был морской воздух. Может, адреналин от открытия. Может, просто мы давно не проводили время вот так – наедине, без мыслей о работе, кредитах и кроликах бывшего начальника.

А потом мы заснули.

Когда я проснулась, было темно. Где-то вдалеке слышался шум мотора, и я не сразу поняла, что это машина подъезжает.

– Саша! – я тряхнула мужа. – Саша, кто-то приехал!

Он открыл глаза и вскочил с кровати. Входная дверь распахнулась. В проёме стоял седой пузатый мужик с огромными руками и разъярённым лицом. Он замахал руками и быстро сердито заговорил что-то по-итальянски.

Саша схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Назад! – крикнул он. – В квартиру!

Мы вылетели из нашей кладовки, но итальянец вломился за нами. Я видела его лицо, искажённое яростью.

– Он сейчас нас убьёт! – заорала я.

– Быстрее назад в дом! – Саша заслонил меня собой и попытался задержать итальянца. Тот был вдвое больше и явно не собирался церемониться. Они сцепились и упали на наш пол, заставленный коробками. Что-то зазвенело и посыпалось.

Я наконец попала ключом в замочную скважину, повернула, распахнула дверь – и мы оба забежали обратно в домик. Саша выхватил ключ из замка и захлопнул дверь прямо перед носом раскрасневшегося мужика.

Мы тяжело дышали, стоя в центре итальянской спальни. За дверью было тихо.

– Думаешь, он там? – прошептала я.

Саша открыл дверь – и мы увидели нашу пустую квартиру. Без следов борьбы. И без итальянца.

– Что за... – выдохнула я.

– Наверное, он ещё не вернулся, – сказал Саша после паузы. – Смотри, часы снова на 12:42.

И правда. Часы показывали 12:42, за окном сияло солнце, а снаружи доносился звук волн.

Мы сидели на кухне уже второй час. За окном лил воронежский дождь, а мы были в одном белье, потому что вещи остались в домике.

– Так, – я разложила на столе прихваченные в домике журналы и газету. – июль, 1969 год. Италия. Море. Злой мужик, который появляется вечером.

– И часы, которые всегда показывают 12:42, когда мы туда заходим, – добавил Саша.

– Что это значит?

Он пожал плечами.

– Может, портал открывается только на это время. В домике всегда полдень. Но по вечерам туда возвращается хозяин.

– То есть он там живёт? – вздрогнула я. – В 1969 году?

– Похоже на то.

Мы решили проверить. Саша взял отгул на работе, я тоже, и он отправился в домик – наблюдать. Я пошла на балкон перекурить. Внизу по улице торопливо двигались прохожие, лавируя между луж. Было ветренно и пасмурно. Вернувшись в квартиру, я хотела включить секундомер на телефоне, но тут Саша вошёл в квартиру.

– Докладываю голосом, – бодро рапортовал он. – Часы на входе опять показали 12:42, но они идут – стрелки движутся. Я там проторчал целый день, осмотрелся. Домик интересный – книги, безделушки, но без излишеств – даже телевизора нет. Видимо, его как дачу используют. Потом стало темнеть. В 20:26 подъехал мужик, и я сразу ушёл.

– Он снова приехал, – кивнула я. – В одно и то же время.

– Ага, видимо, в одно и то же.

– Саш, а ведь здесь тебя всего минут пять не было. Я даже секундомер включить не успела.

Саша снова вставил ключ, повернул, открыл кладовку – и мы увидели солнечный день.

– Гениально, – выдохнула я. – Мы можем ходить туда, когда захотим, а он и не узнает.

– Да, – Саша улыбнулся. – И у нас есть целый день.

Так началась наша новая жизнь. Мы бросили работу. Вместо этого мы продаём вещи из итальянского домика на маркетах. Добротная деревянная мебель в стиле ретро, фарфоровые статуэтки, посуда – всё приносит неплохие деньги.

Ассортимент не слишком велик, но он бесконечно пополняется. Стоит повернуть ключ – и на столике снова лежат итальянские журналы 1969 года, а в комоде появляются новые вещи.

– Саша, – иногда говорю я, гладя его загорелую спину, – у нас отпуск каждый день.

Мы всегда загорелые, бодрые и счастливые. Воронежская осень больше не портит нам настроения – у нас есть море, солнце и шикарный секс на пляже, когда мы того захотим. И мы знаем секрет: чтобы наладить семейную жизнь в сорок с хвостиком, нужно просто найти правильный ключ.