Отметка тьмы

Глава 1

Среди всех сказок, которые мне рассказывали в детстве, была одна — не просто история для усыпления. Она была зеркалом, в котором преломлялся мой собственный мир. Мир, где судьба женщины не пишется ею самой, а выжигается на коже волею мужчины. И я не могу начать свой путь, не начав с этой легенды. Моя няня, укутывая меня в мягкое одеяло, начинала свой рассказ, и её напевный, убаюкивающий голос растворял стены моей спальни, унося в далёкое прошлое…

…

Давным-давно, на берегу бурного моря, стояло прекрасное королевство Порт-Ламенто — сияющий маяк средиземья. Им правили Король, чья справедливость была крепче скал, и Королева, чья доброта светилась ярче луны. Народ обожал своих правителей, а королевство славилось гостеприимством, собиравшим под одной крышей людей и магов, эльфов и гоблинов, ведьм и даже… демонов. Особую же любовь Король питал к магам, видя в них детей порядка и света, опору своей короны.

Но однажды вечером хрупкий мир оказался на острие ножа. В честь рождения наследницы — маленькой принцессы неземной красоты — в замке закатили пир. Залы сотрясались от музыки, смеха и звона кубков. Королева ненадолго вышла на балкон, показывая гостям крошечный свёрток в кружевах. Воздух, однако, был уже электризован. За сладкими речами и улыбками скрывалось глухое напряжение.

Утомлённая шумом, Королева удалилась, чтобы уложить младенца, а Король остался в гуще гостей. Именно тогда к нему приблизился Демон — владыка далёких земель «Кедровых Звёзд». Он был строен, высок и дышал неприкрытой гордыней. Его поклон был безупречен, а улыбка обнажила острые клыки.

— Благодарю за приглашение, — голос его звучал как далёкий гром. — Искренне радуюсь вашему счастью.

Он выпрямился. Их взгляды скрестились: тёмно-алые угли против ясной голубизны.

— У вас родилась прекрасная наследница, — подчеркнул Демон, и в его интонации прозвучал не вопрос, а намёк.

— Не стоит благодарности, — Король дружелюбно улыбнулся, заложив руки за спину. — Да, она будет красавицей, в этом нет сомнений.

— Надеюсь, её жених окажется достоин такого сокровища, — Демон едва заметно подмигнул. — Главное — не ошибиться в выборе.

Король тепло посмотрел в сторону балкона:

— Выбор уже сделан. Это будет сын моего старого друга — юный маг. Союз наших родов укрепит королевство.

Лицо Демона на мгновение исказила вспышка ярости, но он мгновенно овладел собой, лишь чуть глубже вдохнув.

— Хм… Прекрасный выбор, — прошипел он едва слышно.

— Естественно! — Раздался звонкий, холодный голос позади. Это был Маг — светловолосый мужчина с пронзительными серыми глазами. Его улыбка была широка и безжизненна. — Маги — это сама суть света и порядка. Лучшего союза не найти!

Напряжение сгустилось, превратив воздух между ними в желе. Демон медленно, словно с усилием, повернулся к говорящему.

— А что же мы? — выдохнул он, и его взгляд стал подобен отточенному клинку. — Чем являются демоны в вашей изящной картине мира?

— Вы? — Маг притворно задумался, окидывая Демона высокомерным взглядом с ног до головы. — Вы — первозданный хаос. Сила, которая лишь потребляет и разрушает. Дикое пламя, которое рано или поздно приходится тушить.

— Ты… что сказал?! — голос Демона прорвался низким рёвом, в его глазах вспыхнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся всепоглощающей яростью. — Повтори, если осмелишься!

Маг лишь усмехнулся, высокомерно вскинув руки, будто отстраняясь от чего-то грязного.

— Я сказал то, что вижу. Вы не способны управлять своими инстинктами. Вы — атавизм, ошибка мироздания.

Мускулы на лице Демона напряглись, казалось, ещё секунда — и он бросится в бой. Но в этот миг к нему стремительно подошла его супруга. Беспокойство читалось в каждом её движении — она, связанная с ним меткой, мгновенно почувствовала бурю его эмоций.

— Что происходит? — тихо, но властно спросила она, вплотную приблизившись.

Король перевёл на неё взгляд, но вздрогнул, заметив рядом маленького мальчика. Ему едва ли было два года, но взгляд его алых глаз был пугающе взрослым — холодным и бездонным, словно в нём уже жила вся вековая мудрость и тяжесть его рода.

— Ничего, — сквозь зубы процедил Демон, оборачиваясь к жене с натянутой, неестественно мягкой улыбкой.

Жена пристально посмотрела на него, не веря, затем решительно обвила его руку обеими руками, прижимаясь к плечу.

— Ты уверен? — спросила она настойчиво, и в её тихом голосе звучал приказ.

Демон коротко кивнул и вновь обернулся к Магу. Теперь его лицо было подобно ледяной маске.

— Мы запомним ваши слова, — прозвучало тихо, но с такой силой, что казалось, задрожали стены. Его рука крепче обняла жену. — Это объявление войны.

— И маги ответят вам той же монетой! — без тени колебания вступил Король, шагнув вперёд и встал плечом к плечу со своим союзником.

Маг в ответ лишь самодовольно скривил губы в усмешке.

Демон медленно обвёл их взглядом, полным презрения и предрешенности, и кивнул. Он поднял ладонь к небу и сжал веки. Над его кожей воздух задрожал и сгустился, рождая пылающий шар адского алого пламени. Резким движением он швырнул его вверх. Шар взорвался под сводами зала ослепительным фейерверком, тысячи искр дождём посыпались вниз, мгновенно поджигая сложенные для торжества гирлянды и декоративные связки сухих ветвей. Огонь, подхваченный сквозняком, взметнулся яростной стеной, бросая на стены пляшущие тени.

Вокруг своего предводителя, словно из самой тьмы, материализовались остальные демоны. Маски учтивости были сброшены.

— Вы сделали свой выбор, — голос Демона прорезал нарастающий хаос, звуча сухо и безапелляционно. — Отныне наши границы для вас закрыты. Навеки.

Король встретил этот ультиматум ледяным молчанием и твёрдым кивком.

Не произнеся больше ни слова, демоны развернулись и единым порывом покинули дворец, оставив после себя лишь ползущий огонь, дым и гробовую тишину, накрывшую ошеломлённых гостей.

…

На балконе, прижимая к груди испуганную принцессу, стояла Королева. Она смотрела, как рушится хрупкий мир её детства, мир дипломатии и надежд. Её взгляд встретился с взглядом мужа, и она медленно, с бесконечной печалью, покачала головой. В этом жесте был невысказанный укор и горечь предвидения.

А маленькая принцесса в её руках, будто зачарованная, смотрела на удаляющиеся тёмные фигуры. И в глубине её безгрешных детских глаз на миг отразился зловещий алый отблеск костров.

С той самой ночи Порт-Ламенто наглухо захлопнул свои врата перед демонами. Дорога на их острова стала считаться путём в никуда, а любое упоминание о союзе превратилось в тяжёлое табу.

…

— А что же случилось с принцессой? — выдохнула я, уже полностью захваченная историей, впиваясь взглядом в няню и прижимая к груди подушку.

Няня улыбнулась, видя мой неподдельный интерес.

— Что с принцессой? — переспросила она ласково, укладывая меня, поправляя одеяло. Её рука легла мне на волосы, и рассказ продолжился, плавно перетекая из легенды в нечто большее, в предысторию.

К четырём годам принцесса расцвела, но её нрав стал испытанием для всего двора. Она была не просто живой и шаловливой — она была словно стихия, которую пытались удержать в хрустальной вазе. Замок превратился в крепость с усиленной стражей у каждой двери. Но однажды ночью, когда стража, наконец, дрёмала, девочка тихо сползла с кровати. Надев своё самое нарядное белое платье, она, как тень, скользнула к тяжёлой двери. В щель она увидела задремавшего стражника, прислонившегося к копью. Её губки презрительно изогнулись.

Прокравшись мимо него на цыпочках, она, как маленькое привидение, спустилась по спящим лестницам и исчезла в ночи. Её нашли на рассвете под древним дубом на опушке леса — спящую, умиротворённую, с лепестками в волосах. Паника, охватившая дворец, лишь веселила её.

Так проходили годы. К шести годам её дух оставался неукротимым. И в один из дней Королева, смирившись или perhaps поняв что-то, наконец разрешила ей прогуляться за стены дворца одной.

— Ты помнишь главное правило? — строго спросила мать, вглядываясь в лучистые глаза дочери, поправляя бант на её платье.

— Конечно! Не выходить за границы города! — звонко выпалила принцесса, сияя торжествующей улыбкой.

— Умничка, — Королева нежно провела рукой по её золотым локонам и оставила лёгкий поцелуй на лбу.

Принцесса, словно птичка, выпорхнула из ворот. Но её путь лежал не на городскую площадь, а прямиком к знакомой опушке у старого ручья. Ловко перепрыгнув по камням, она оказалась в зелёном сердце леса, где её уже ждал… мальчик.

Он был старше, и что было самым недопустимым — он был демоном. Высокий для своих лет, с чёрными, как смоль, волосами и теми самыми алыми глазами, о которых шептались в легендах. Увидев её, его строгое лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой.

— Привет, Принцесса, — сказал он тихо, будто боясь спугнуть момент.

— Привет! — она, не скрывая радости, плюхнулась рядом с ним на мягкую траву. — Ты принёс?

— Новую книгу? — он вздохнул, но в его глазах светилась та же радость. — Да, принёс.

Он открыл потрёпанный том. Она часто приходила сюда, чтобы слушать — сказки, легенды, а иногда и сложные трактаты о звёздах. Для мальчика эти встречи были лучом света в его сумрачном мире. Ему нравилось быть её проводником в мир слов.

Пока он читал о подвигах древних героев, дыхание принцессы стало ровным и глубоким. Её головка склонилась, нашла опору на его плече, и она уснула. Мальчик замер, испуганный внезапной близостью и ответственностью. Но, убедившись, что она спит, расслабился. Он смотрел на её длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, и на его губах зародилась неуловимая улыбка. Инстинктивно он прижался щекой к её золотистым волосам и, сам не заметив как, погрузился в сон, его рука осторожно лежала поверх её маленькой ладони.

…

А Королева, отпустив дочь, подошла к высокому арочному окну. Солнечный луч, пронизывая пыль, упал на её задумчивое лицо. Она видела, как маленькая фигурка в белом, словно бабочка, метнулась не в сторону города, а к тёмной полосе леса.

— И не играет она в догонялки с опасностью, а танцует с ней, — прошептала Королева, нервно поправляя платок. Тревога ёкнула в её сердце.

Когда стемнело, а принцесса не вернулась, тревога переросла в холодный ужас. Мысль послать стражу была тут же отринута — Король не должен был узнать о её попустительстве. Дрожащей рукой она накинула тёмный плащ, скрыла лицо под капюшоном и, как тень, выскользнула из потаённой двери в сад.

Она почти бежала по знакомой тропе, сердце бешено колотясь. Перейдя ручей, она замерла. В лунном свете, под сенью могучего дуба, спали двое детей. Её дочь, безмятежная, положила голову на плечо мальчика-демона. В груди Королевы всё сжалось. Она бесшумно подкралась и уже протянула руки, чтобы забрать дочь, но её запястье перехватила сильная, уже не детская рука.

Королева вздрогнула и встретилась взглядом с пылающими алыми глазами. Не страх, а странное понимание мелькнуло в её душе. Она медленно, давая ему рассмотреть себя, откинула капюшон и приложила палец к губам: «Тише».

Удивление, замешательство, а затем робость промелькнули на лице мальчика. Он послушно разжал пальцы. Королева, преодолевая внутренний барьер, мягко улыбнулась и, движением, полным неожиданной нежности, провела рукой по его тёмным волосам. Он дёрнулся, отстраняясь, но затем застыл, потупив взгляд, и его уши покраснели.

— Спасибо, что присмотрел за ней, — прошептала она так тихо, что слова слились с шёпотом листвы.

Мальчик, не в силах вынести этот внезапный, непривычный контакт, резко вскочил. Он смущённо почесал затылок, бросил последний взгляд на спящую принцессу и стремительно растворился в лесной чаще, оставив на траве забытую книгу.

…

Няня замолчала, глядя на моё лицо, уже отяжелевшее от сна. Она тихо улыбнулась, провела ладонью по моим волосам, поднялась и задула свечу у изголовья.

— Спи, моя маленькая принцесса. Сладких снов, — её шёпот смешался с шелестом занавесок.

Дверь тихо закрылась, оставив меня наедине с тенями и эхом той легенды, которая оказалась не началом, а лишь первым слоем правды о мире, где мне суждено было проснуться.

Глава 2

То утро ничем не предвещало бури. Оно началось с назойливого, глухого стука в дверь, вырвавшего меня из объятий сна. Я приоткрыла глаза, и сквозь ресницы, в щели между тяжелыми створками, увидела знакомый силуэт.

Миара.

Моя фрейлина — девочка лет четырнадцати, чей облик был будто соткан из солнечного света и лесных тайн. Длинные, волнами спадающие рыжие волосы, большие зелёные глаза цвета молодой листвы, светлая кожа, усыпанная россыпью веснушек, словно золотистая пыльца, и главное — изящные, чуть заострённые кончики ушей, выдававшие в ней рождённую эльфийку. Она прибыла к нам из далёкой столицы «Хрустальные Пики», края эльфов и гномов, и стала живым доказательством того, что те легенды — не просто сказки.

Мой отец, Король Арейвейл, привёз её в замок глубокой ночью, вернувшись с охоты. Я помню, как он стоял на пороге моих покоев, его фигура отбрасывала длинную тень от факела в руках стражника.

— Аэллина, — его голос звучал устало, но твёрдо. — Отныне юная леди Миара будет жить с нами. Я желаю, чтобы она стала твоей личной фрейлиной.

Больше он ничего не объяснил, оставив нас наедине в звенящей тишине. Позже я узнала: её нашли в лесу, одну-одинешеньку. Шёпотом по коридорам передавали, что на её родные «Хрустальные Пики» не так давно обрушилась беда — налёт демонов. В тот роковой день Миара потеряла всё и спаслась лишь чудом, как птенец, выпавший из разорённого гнезда.

Страх и одиночество быстро растопились между нами, сменившись тихой дружбой. Поэтому её появление так рано, вместо обычной служанки, заставило моё сердце ёкнуть тревогой. Я села на кровати, потирая затекшие виски.

— Что-то случилось, Миара? — мой голос прозвучал хрипло от сна.

— Нет, просто… — она нервно переплела пальцы, не решаясь встретиться со мной взглядом. — Сегодня возвращается Лианэль. Из Византрии.

— Что?! — сон как рукой сняло. Я уставилась на неё. — Он вернулся? Но учёба же ещё не окончена! Разве маги так легко отпускают своих лучших учеников?

— Говорят, у него… есть важные вести для Короля, — прошептала она, будто сами слова были опасны.

— Вести? — я не смогла сдержать презрительную гримасу, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный комок. — Этот надутый фазан опять начнёт донимать отца своими бреднями о браке!

Миара лишь виновато улыбнулась. Мою неприязнь к Лианэлю она знала прекрасно — в основном из уст Рэймонда, одного из королевских рыцарей и, как ни странно, нашего с Миарой друга. (Именно Рэймонд, к слову, вынес меня из того самого пожара, чёрная дыра в памяти о котором до сих пор ноет где-то на излёте сознания).

Я встала и подошла к резному туалетному столику, поймав в зеркале своё отражение. Девочка двенадцати лет. Ярко-голубые глаза, слишком ясные и прямые, как мне часто говорили. Золотистые локоны, которые сегодня казались просто соломой. Принцесса Аэллина. Младшая, бесполезная дочь. «Позор короны», «Дочь без метки» — эти шёпоты витали за моей спиной плотнее, чем пыль в старых покоях.

— Аэллина… — тихий голос Миары вернул меня в реальность. Она взяла с туалетника серебряную расчёску и встала позади. — Я слышала… Лианэль хочет устроить в твою честь бал.

Её пальцы осторожно распутывали мои утренние колтуны, а в зеркале я видела её взгляд — полный той самой жалости, которую я всегда отвергала и никогда по-настоящему не понимала.

— Бал? — я попыталась вызвать в памяти хоть что-то. Дни до амнезии были как смотровая щель в густом тумане. Отец твердил, что мы с Лианэлем всегда были неразлучны, лучшими друзьями. Но когда я впервые после болезни увидела его холодные серые глаза и самодовольную улыбку, меня охватило физическое отвращение. Разве могла я хоть на миг сблизиться с таким человеком? Я тяжко вздохнула, отгоняя навязчивые мысли.

— А… что на балах обычно делают? — нерешительно спросила Миара, и её щёки залил предательский румянец.

Я обернулась и не смогла сдержать улыбку, увидев её смущение. Это заставило её покраснеть ещё сильнее.

— Вы не поймите неправильно! Просто… мистер Рэймонд… он как-то упоминал… а я…

Я рассмеялась, её обрывочные фразы были красноречивее любых признаний. В отличие от нас с Рэймондом, выросших среди блеска и церемоний, Миара никогда не была на настоящем балу. Озорной огонёк вспыхнул во мне.

— Хочешь, чтобы он пригласил тебя на танец? — спросила я, лукаво прищурившись.

— С ним?! С Рэймондом? Конечно, нет! — Она вскочила, как ошпаренная, судорожно поправляя волосы — её верный жест при сильном волнении.

— Я научу тебя, — заявила я с напускной важностью, вставая.

— Это слишком… не стоит… — Она мотала головой, прижимая расчёску к груди, словно щит. — Да и он наверняка откажется…

— Почему? — искренне удивилась я.

— Ну, на балу же будут гости из других столиц… да? — она снова опустилась на край кровати, и её голос стал тише.

Я присела рядом.

— Конечно будут.

— Вот видишь, — она грустно вздохнула. — А разве ты не знаешь, что Рэймонд очень близко общается с леди Лилит из дома Фаэрвиндов?..

— А, да… припоминаю, — кивнула я, наблюдая, как её взгляд тускнеет.

— Так что он, наверное, будет с ней, — прошептала Миара, уставившись в узоры на ковре.

Я нахмурилась, взяла её руку в свои и крепко сжала.

— Если не Рэймонд, то найдётся кто-то другой! — воскликнула я, слегка встряхнув её за плечи. — Балы здесь — как смена сезонов. И тебе, как моей фрейлине, придётся на них бывать!

Миара изумлённо похлопала ресницами, а затем её лицо озарила такая искренняя, звонкая улыбка, что моё собственное беспокойство на миг отступило. Мы смеялись, но смех наш был прерван внезапным вторжением.

В дверь, не утруждая себя стуком, ворвался Рэймонд.

— Я слышал, моё имя у всех на устах! — провозгласил он, скрестив руки на широкой груди и делая грозное лицо. — И что это за крамольные речи: «Если не Рэймонд, то другой»? Кто этот наглец?

— Рэймонд! — вскрикнула Миара, и её лицо стало цвета спелого персика.

— Это не твоё дело! — фыркнула я, прикрывая Миару собой. — И как ты смеешь врываться без предупреждения?

— Как смею? Услышал, что обо мне судачат, — и явился! Всё в порядке! — но его бравурность вдруг дала трещину, на смуглых щеках проступила краска, и он, что-то невнятно пробормотав, стремительно ретировался.

Мы с Миарой разразились смехом, в котором звенело и облегчение, и детская радость.

…

На завтрак я, разумеется, опоздала. Мы с Миарой слишком увлеклись, обсуждая её будущие подвиги на паркете и мои провальные попытки научить её первому поклону. Спускаясь в солнечную гостиную, я застала за столом уже отца и сестру.

Старшая, Ария, получила свою Золотую Метку в десять лет и в девять была уже обручена с нынешним королём Византрии. Средняя, Розалия, носила Золотистую Метку — знак помолвки с одним из герцогов того же королевства (его имя держали в тайне, будто это было государственное сокровище). Они обе сидели идеально прямо, их позы были безупречны, как и их судьбы, отлитые в металле меток.

Отец поднял на меня взгляд. Ледяной, оценивающий.

— Ты, полагаю, уже в курсе о возвращении Лианэля, — констатировал он, его голос был ровным, лишённым каких-либо оттенков.

— Да, — ответила я тихо, сжимая в ладонях холодные ручки ножа и вилки.

— Он здесь ненадолго. Успей встретиться с ним. Вне стен поместья, — он опустил глаза на свою тарелку, отрезая кусок ветчины. Приказ был отдан.

— Хорошо, — выдохнула я, аккуратно положив приборы на салфетку. Спазма сжала горло. — Благодарю за завтрак.

Резко встав, я направилась к выходу.

— Ты ничего не съела, — его голос остановил меня. В нём впервые за утро прозвучало что-то, кроме льда. — Мне докладывают о твоих систематических отказах от еды.

— Простите, Отец. Аппетита нет, — бросила я через плечо и вышла, притворив за собой высокую дверь.

И тут же пожалела. Потому что в прохладной полутьме коридора, прислонившись к стене напротив, будто поджидал меня, стоял он.

Лианэль.

Высокий, со статной фигурой, отточенной годами магических тренировок. Тёмные волосы, идеально уложенные, и серые глаза, которые всегда смотрели чуть свысока, даже когда он улыбался. Он был красив, эта красота была холодной и отполированной, как лезвие. И так же резала.

— Аэллина! — его лицо озарилось радушной, слишком яркой улыбкой. Он шагнул вперёд, ловко поймал мою руку и прежде, чем я успела отреагировать, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Его прикосновение было сухим и обжигающе нежеланным. — Как же я счастлив снова видеть тебя!

— И я… — я выдернула руку, стараясь, чтобы движение не выглядело слишком резким. — Слышала, вы привезли важные вести. Настолько важные, что ради них прерывают обучение у великих магов?

— О, да, вести первостепенной важности для короны, — он убрал руки за спину, приняв позу учёного, снисходительно объясняющего урок. — Король Арейвейл, я полагаю, уже ждёт?

Он сделал движение к двери в гостиную, но я мгновенно преградила ему путь.

— Стойте! Он сейчас… не в лучшем расположении духа, — я заставила свои губы растянуться в подобие любезной улыбки. — Давайте лучше прогуляемся. Освежитесь после дороги.

Удивление мелькнуло в его глазах, но сменилось удовлетворённым блеском. Он кивнул, и я, с ненавистью ощущая тепло его согнутой в локте руки, повела его к выходу в сад.

— Как учёба? Говорят, для вас собрали цвет магического сообщества.

— Всё идёт по плану, — ответил он с лёгкой напыщенностью. — Мои наставники — действительно лучшие умы нашего времени.

Я украдкой взглянула на него, лихорадочно соображая: как выведать у него эти злосчастные «вести», не дав заподозрить излишний интерес?

— Аэллина, — он сам сменил тему, когда мы вышли на террасу. За ней открывался вид на королевский сад — море роз, георгин и жасмина, чей тяжёлый, сладкий аромат ударил в голову. — У тебя появилась новая фрейлина, я слышал.

— Да… Отец принял её недавно, — я невольно сжала складки платья.

— Вы быстро сдружились, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но явная стальная нотка. — Увидев меня, она чуть не шарахнулась в сторону. Должно быть, наслышана.

Он вдруг остановился и повернулся ко мне, заслонив солнце.

— Аэллина… а ты помнишь наше детство? — Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание. Его серые глаза вблизи казались бездонными и пугающими. Он медленно провёл пальцами по моей пряди, затем выпрямился, смакуя момент. — Ты хочешь знать эти вести, не так ли?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Страх и гнев боролись во мне, но я подняла подбородок. Ни за что не покажу ему свой страх.

— Всё верно. Я хочу их услышать, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Ха… Эта твоя гордость, — он склонил голову набок, и его улыбка стала хищной. — Забавно. Для двенадцати лет — даже мило.

— Не тяни! — бросила я, хмурясь, не в силах терпеть его тон.

— Как пожелаешь, — он снисходительно вздохнул. — Империя «Кедровых Звёзд». Её правитель… мёртв.

— Что?! — воскликнула я, не веря ушам. — Это невозможно! Их император был могущественным демоном… Он не мог пасть так просто, разве что…

— Именно, — улыбка Лианэля стала острой, как жало. — Его убил собственный наследник. Каэль. Восстал против отца и взял трон.

— Сам… убил отца? — прошептала я, и холодная волна прошла по спине.

— Совершенно верно, не далее как на прошлой луне. Я поспешил сюда, чтобы предупредить Короля. Теперь мы не можем знать, что замышляет этот новый, молодой император демонов. Какие амбиции бушуют в его душе.

Я почувствовала, как гнев, горячий и ясный, поднимается во мне, вытесняя страх.

— Не стоит делать поспешных выводов! У нас с ними договор. А из твоих слов следует, будто они уже точат клинки!

— Какая ты всё ещё наивная, — он усмехнулся, и в этой усмешке сквозила уже откровенная ядовитость. — Я и есть тот, кто расторгнет этот устаревший договор. Нужно лишь немного подождать, пока этот замок… не перейдёт в мои руки.

— Что ты сказал?! — я впилась в него взглядом, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Ох, малышка Аэллина… — его движение было стремительным. Он грубо взял меня за подбородок, заставив смотреть вверх. Его палец скользнул по моей губе, и прикосновение было ледяным, властным, оскверняющим. — Осталось пережить парочку несчастных лет. И тогда выбора у тебя не будет. Готовься к своей судьбе.

— Я никогда за тебя не выйду! — прошипела я, стараясь вырваться.

— Ты просто не помнишь, — его голос вдруг понизился, в нём зазвучала опасная, сдавленная злоба. Пальцы на моём подбородке сжались больнее. — Твои же собственные слова, данные в детстве. Хочешь, я напомню?

Глава 3

Я стиснула зубы до хруста, но его пальцы, холодные и неумолимые, как стальные тиски, держали мой подбородок в железной хватке. Ни движения, ни слова. Лишь его взгляд, полный той всепоглощающей власти, от которой внутри всё сжималось в ледяной ком из возмущения и животного страха.

— Знаешь, Аэллина, — его голос прозвучал почти ласково, но эта ласковость была страшнее любой угрозы. Большой палец скользнул по моей нижней губе, грубо и властно. — Я ведь искренне тебя люблю. Пока ты мала, я сдерживаю себя. Не хочу причинять боль. И не стану нарушать клятву, данную твоей покойной матери. Я ведь обещал ей.

Его прикосновения обжигали холодом. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, чуждое всему человеческому.

— Если бы я тогда не признался ей в своих чувствах к тебе, она бы никогда не благословила наш союз, — его губы растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Я успел. До её безвременной кончины. Получил её одобрение. Навеки скрепил нашу судьбу.

— О чём ты… — вырвался у меня сдавленный шёпот. Я вцепилась в его руку, пытаясь оторвать её, но он лишь сильнее впился пальцами в кожу. Боль, острая и унизительная, затуманила сознание. Наконец, он резко отпустил меня, и я едва удержала равновесие, отступив на шаг.

— До того, как ты всё забыла, мы часто играли, — его голос стал задумчивым, будто он вспоминал приятную мелодию. — В Эльфийском Дозоре, в тех самых лесах. Помнишь?

Я машинально потёрла онемевшую челюсть. В памяти всплывали лишь обрывки: зелень, солнечные зайчики, чей-то смех… и смутный силуэт. Но лицо к этому силуэту не прикреплялось.

Лианэль выпрямился во весь рост и, повернувшись ко мне спиной, медленно подошёл к кусту алых роз. Он протянул руку, словно собираясь погладить бархатистый бутон, но вместо этого резко схватил стебель ниже цветка. Шип впился в палец. Он даже не дрогнул. Лишь безжалостно сжал и сорвал розу, оторвав её с характерным хрустом.

— Мы были тогда детьми. Я не понимал ни опасностей этого мира, ни истинной цены силы, — он повернулся, и его лицо уже не было задумчивым. Оно сияло холодной, фанатичной решимостью. — Но когда я получил свою Цель — спасти тебя и сделать навсегда своей — мир обрёл ясность. Всё встало на свои места.

Он шагнул ко мне, протягивая сорванный цветок. Шип на стебле был окрашен каплей его собственной крови.

— Твоя мать, перед тем как покинуть нас, оставила мне последнее напутствие, — его голос стал тише, интимнее, отчего слова звучали ещё страшнее. — «Спаси мою дочь. И убей его».

— Кого? — прошептала я, автоматически принимая розу. Острый шип тут же вонзился мне в подушечку пальца. Я ахнула от внезапной боли. Алая капля, тёмная и густая, выступила и медленно поползла по зеленому стеблю, смешиваясь с его кровью.

— Того, кто встанет на моём пути к этому спасению, — ответил он, и его серые глаза вспыхнули. — А именно — Демонов. Всех до единого.

— Это безумие! — вырвалось у меня, раздражение на миг пересилило страх. — Какие пути?! Мы с ними не пересекаемся уже много лет! Договор…

— Договор — это пыльный свиток, который пора сжечь, — перебил он меня. — А путь откроет предстоящий бал. Я поговорю с твоим отцом. Под мою личную ответственность и «во имя дипломатии» границы с землями Кедровых Звёзд будут… приоткрыты. Ненадолго.

Он сделал паузу, смакуя моё потрясение, мой ужас, который, я знала, читался в моих широко раскрытых глазах.

— Так что готовься к новым лицам, дорогая. Ты ведь никогда не видела демонов, верно?

Я опустила взгляд на свою руку. На алую каплю, падающую на белоснежные лепестки. Я крепко сжала губы, чувствуя привкус крови на языке от того, как сильно я их прикусила.

— Запомни одно, Аэллина, — его голос вновь обрёл снисходительно-наставительные нотки. Он горделиво вскинул подбородок. — Демонов всегда выдаёт один признак — алые глаза. В этих глазах нет ничего, кроме смерти и жажды крови. Постарайся не попадаться им на пути.

— Думаю, это буду решать я, — выдохнула я, поднимая на него взгляд, в котором тлели остатки бунта.

— Как знаешь, — он пожал плечами, словно отмахиваясь от капризного ребёнка. — Ты услышала то, за чем гналась. А теперь мне пора к твоему отцу. Дела государственные не терпят отлагательств.

Он двинулся прочь, и, проходя мимо, его плечо намеренно, пренебрежительно толкнуло моё. Он не оглянулся, лишь на пороге, ведущем обратно в замок, замер на мгновение.

— А ты, — его голос донёсся тихо, но с ледяной чёткостью, — постарайся не мешать. Не для твоего же блага.

И он исчез в полутьме коридора, оставив меня одну в благоухающем, вдруг ставшем враждебным саду. Я стояла, сжимая в кулаке помятую, окровавленную розу. Мысли метались, как пойманные птицы. Рассказать отцу? Но как? Лианэль уже там, он уже вплетает свои лживые сети, прикрываясь именем моей матери. Кто поверит «несмышлёной девочке без метки» против блестящего наследника магического рода, обручённого с принцессой?

Я подняла лицо к небу. Оно было безучастно-голубым, безоблачным. И в этой безучастности родилось решение — твёрдое, как сталь, и холодное, как лёд в груди. Я не позволю. Не позволю ему развязать войну, используя меня как предлог. Не позволю растоптать последние остатки мира, который, возможно, и был иллюзией, но был моим домом.

— Аэллина…?

Я вздрогнула и резко обернулась. В арке ворот, залитый солнечным светом, стоял он.

Карло.

Мой старший брат. Наследник престола Порт-Ламенто. Высокий, стройный, с умным, спокойным лицом и глазами, в которых жила та самая доброта, что исчезла из глаз отца после смерти матери. Он был моей тихой гаванью, вторым — а после её ухода, пожалуй, и первым — островком безусловной любви в этом холодном море долга и условностей.

— Карло! — воскликнула я, и все тяжелые мысли на миг отступили. Я бросилась к нему, и он раскрыл объятия, приняв меня в крепкие, надежные руки. — Ты тоже вернулся? Почему молчал?

— Я прибыл в одной карете с Лианэлем, — он ответил, мягко отстраняя меня, чтобы посмотреть в лицо. Его взгляд был тёплым, но в глубине таилась усталость. — Разве отец не упоминал за завтраком?

— Нет… — я покачала головой, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Ни слова.

Он вздохнул, и его взгляд скользнул вниз, к моей руке, всё ещё сжимающей розу. Он осторожно взял мою ладонь, разжал пальцы и ахнул, увидел след от шипа и засохшую кровь.

— Боже правый, что с твоей рукой? — в его голосе зазвучало настоящее беспокойство. Он нахмурился, тщательно осматривая рану. — Ты полезла в розы голыми руками? Снова?

— Нет, я… — я запнулась, судорожно соображая. Вспомнила слова Лианэля, его угрозы. И снова сжала губы. Мягко, но настойчиво высвободила руку из его хватки. — Пустяк. Просто царапина. Не обратила внимания.

Карло пристально посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он видел больше, чем я хотела показать. Но, встретив мой умоляющий, почти отчаянный взгляд, он смягчился и тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Господи, Аэллина, — он прошептал, и в его голосе прозвучала та самая снисходительная нежность старшего брата. Уголки его губ дрогнули в попытке сдержать улыбку. — Всё такая же. Маленькая, упрямая и вечно попадающая в истории.

— Я не маленькая! — заартачилась я, надувая губы, но внутри радуясь этому привычному, такому родному тону.

— Слышал, в твою честь готовят бал, — его голос снова стал серьёзным. — Лианэль по дороге много говорил. Он настроен весьма решительно. Знай, я… не против этого брака, если он сделает тебя счастливой. Но я и не за него слепо. Если что-то не так, если он тебя пугает или ты чувствуешь… что-то не то — говори. Всегда. Ты слышишь меня?

Он снова положил ладонь мне на голову, и его нежные, бережные движения разгладили все морщинки тревоги на моей душе. Я прикрыла глаза, на миг позволив себе просто быть его маленькой сестрой. И в эту секунду я почти решилась. Почти открыла рот, чтобы выложить ему всё: планы, угрозы, свой леденящий страх.

Но судьба, как всегда, оказалась быстрее.

В сад, нарушая тишину, стремительно вошёл один из герцогов, его лицо было озабоченным.

— Ваше Высочество, принц Карло! Вас срочно требует Король!

— Отец? — Карло удивлённо поднял бровь, затем кивнул. — Хорошо. Иду.

Он повернулся ко мне, и его улыбка снова стала щитом, за которым он скрывал свои заботы.

— Мне нужно идти. Но помни мои слова. Я всегда рядом. Всегда.

Он развернулся и ушёл вместе с герцогом, его прямая спина быстро скрылась в тени замка. Я осталась одна, глядя на свои руки. На перевязанный платком палец, который теперь пульсировал болью — не столько от раны, сколько от напряжения. Нужно было найти Миару. Она одна знала, как успокоить этот хаос внутри.

Я не ошиблась. Я нашла её на кухне — месте, которое она с её эльфийской аккуратностью и любовью к порядку быстро превратила в свой маленький опорный пункт. Она стояла у огромного стола, сосредоточенно подрезая стебли цветов для украшения зала, её рыжие волосы были собраны в небрежный, но милый пучок.

— Миара… — позвала я с порога, и мой голос прозвучал хрипло.

Она обернулась. И в тот же миг её лицо исказилось от ужаса. Она бросила ножницы и буквально бросилась ко мне.

— Аэллина! Твои руки! Что случилось?! — Она схватила мои ладони, её зелёные глаза, широко раскрытые, метались от одной царапины к другой. — Ты что, в кустах дралась? Как ты до такого дошла?!

Не дожидаясь ответа, она решительно потянула меня к бочке с водой. Её движения были быстрыми, но нежными. Она смочила чистый лоскут ткани и начала осторожно смывать запёкшуюся кровь. Её пальцы были тёплыми и удивительно бережными. Я смотрела на её склонённую голову, на тонкую полоску веснушек на переносице, и чувствовала, как спазм в груди понемногу отпускает.

Заметив, что я протягиваю ей чистый платок, она подняла взгляд, и на её лице мелькнула слабая, облегчённая улыбка. Она аккуратно перевязала мой палец, завязав узел с особым, только ей известным изяществом.

— Тебе нужно быть осторожнее, дитя моё, — прошептала она, и её рука на миг коснулась моей щеки. Это было материнское, защищающее прикосновение.

Я прикрыла глаза, впитывая это тепло, эту простую заботу, которой так не хватало в каменных стенах дворца.

— Миара… нам нужно поговорить, — сказала я, открыв глаза. Мой взгляд был серьёзен.

— О чём? — она скрестила руки, и в её позе появилась настороженность. — Надеюсь, не только о твоём новом увлечении садоводством с риском для жизни?

— И об этом тоже, — я понизила голос почти до шёпота. — Я видела Лианэля.

Она замерла. Её взгляд стал острым, сканирующим. Быстро оглядевшись, она подошла к двери, заперла её на засов и вернулась, придвинувшись ко мне вплотную.

— Лианэля? — переспросила она так же тихо, её глаза сузились.

Я кивнула, глотая воздух.

— Он… он хочет разорвать договор. С демонами. Навсегда. — слова вырывались с трудом, сдавленные ужасом. — Он планирует использовать бал… убедить отца временно открыть границы… а потом… он хочет войны. Войны под благовидным предлогом!

— Неужели… — прошептала Миара, её лицо побледнело. — Он хочет использовать тебя… как искру, которая разожжёт этот костёр?

— Да, — выдохнула я, и это «да» прозвучало как приговор.

— Тогда мы должны всё рассказать Королю! Сейчас же! — она сделала порывистое движение к двери, но я ухватила её за руку, удерживая на месте.

— Нет! Стой! — моё шипение было отчаянным. — Сейчас не время! Нам не поверят. У него есть всё: положение, связи, даже… даже благословение моей матери, как он утверждает. Нам нужны доказательства. Неопровержимые. Иначе это будут просто слова двух девочек против будущего архимага и зятя короля.

— И что же ты предлагаешь? — спросила Миара, её взгляд был полон тревоги и вызова.

Я отпустила её руку, выпрямилась и посмотрела ей прямо в глаза. Внутри всё дрожало, но я заставила свои губы сложиться в холодную, расчётливую улыбку.

— Мы ведём себя так, как от нас ждут. Играем в их игру. Пусть Лианэль думает, что он всё контролирует, что его иллюзия власти — реальна. Мы будем наблюдать. И ждать своего момента.

Миара смотрела на меня с нескрываемым недоверием, оценивая эту новую, незнакомую Аэллину — не испуганного ребёнка, а заговорщика. Наконец, она тяжело вздохнула, и её плечи опустились. Она сдалась. Но в её глазах, вместо страха, вспыхнула упрямая решимость.

— Ладно, — сказала она, и её голос снова приобрёл лёгкие, почти игривые нотки. — Но раз уж мы затеяли эту опасную игру… ты кое-что мне обещала.

Она взяла меня за руку, и её улыбка стала лукавой, озорной, совсем как раньше.

— Ты обещала научить меня танцевать. А до бала, где начнётся война или мир, осталось не так уж много времени.

Я посмотрела на неё — на мою верную, храбрую Миару, которая даже на краю пропасти могла говорить о танцах, — и настоящая, невынужденная улыбка тронула мои губы. В её словах был смысл. Танец — это тоже битва, битва за внимание, за положение, за маску. И нам предстояло освоить его в совершенстве. Бал приближался. И он станет нашей первой настоящей битвой.

Глава 4

С того злополучного разговора прошла целая вечность. Я отчаянно пыталась выбросить слова Лианэля из головы, но они впивались в сознание, как занозы, отравляя каждый миг покоя. Время, обычно ленивое и тягучее во дворце, теперь мчалось со скоростью падающего камня. Бал приближался неотвратимо, и каждый новый день был короче предыдущего, наполненный леденящим предчувствием.

— Чёрт возьми! Я ничего не понимаю! — вырвалось у меня, и я в изнеможении плюхнулась на кровать, уставившись в резной балдахин. Я зажмурилась, стиснув зубы до боли. — Что я могу сделать? Бал уже завтра! Что он вообще может успеть провернуть за одну ночь?

Я приоткрыла глаза и повернула голову к балкону. Завтра — бал. Торжество, праздник, сияние огней и музыки. Но в груди у меня не было ни капли радости, лишь тяжёлый, липкий ком тревоги. Не в силах усидеть, я поднялась и вышла на прохладный ночной воздух. Опершись о холодный мрамор перил, я машинально скользнула взглядом вниз, во внутренний двор.

И там, как тень хозяина, уже поселившаяся в замке, стоял он.

Лианэль.

Он стоял у главных ворот, и даже отсюда, с высоты, было видно, как он отдаёт приказы страже, кивает слугам, поправляет детали украшений. Каждое его движение дышало абсолютной, непоколебимой уверенностью. Он вёл себя так, будто это уже его владения. И в этот миг, будто почувствовав мой взгляд, он медленно поднял голову. Наш взгляд встретился сквозь темноту. Его губы растянулись в той самой, самодовольной, хищной ухмылке, от которой кровь стыла в жилах.

Я резко отпрянула от перил, будто обожжённая. Сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком бессильной ярости. Я швырнулась назад, в спальню, и с силой захлопнула дверь балкона, словно пытаясь запереть снаружи само своё отчаяние.

— Наглый… мерзавец! — прошипела я сквозь зубы, в отчаянии вцепившись пальцами в собственные волосы, срывая с них золотые шпильки.

Именно в этот момент в дверь моей спальни осторожно постучали. Прежде чем я успела ответить, дверь приоткрылась, и в проёме возникла царственная фигура отца.

— Аэллина? — его голос прозвучал спокойно, но в нём слышалась настороженность. Он вошёл, внимательно оглядев меня с ног до головы. — Что случилось?

Он закрыл за собой дверь и медленно приблизился. В свете канделябров его лицо казалось усталым, морщины у глаз лежали глубже, чем обычно.

— Дорогая, ты нездорова? — он подошёл вплотную и привычным жестом поднёс ладонь ко моему лбу, проверяя температуру.

— Всё в порядке, — я мягко, но настойчиво отвела его руку. Голос мой звучал глухо.

Он отступил на шаг, и его тяжёлый, утомлённый взгляд пронзил меня.

— Я вижу, ты на взводе. Бал… и Лианэль, я полагаю.

— Отец, — я сделала глубокий вдох, собирая все силы для спокойствия. — Почему? Почему ты так легко согласился на его план открыть границы для демонов? Он говорит о жесте мира, но разве мы забыли, что творится в «Кедровых Звёздах»? Разве не Лианэль сам принёс весть о перевороте и убийстве? Разве это не повод для предельной осторожности, а не для открытых врат?

Король Арейвейл медленно отвернулся и подошёл к окну, его взгляд устремился в ночную тьму за стеклом.

— Твоя тревога делает тебе честь, Аэллина. Но правление — это искусство баланса между силой и дипломатией. Лианэль убедил меня, что демонстрация доверия — мощное оружие. Мы покажем новому императору демонов, что не дрогнули, что сильны и уверены в себе. А их империя, — он обернулся, и в его глазах мелькнул холодный расчёт, — после смены власти ослаблена и уязвима. Это идеальный момент, чтобы оценить их намерения. И кроме того, — его голос стал твёрже, начальственнее, — Лианэль крайне настойчив в вопросе вашего союза. Весь Византрийский двор уже считает его свершившимся фактом. Твоё поведение по отношению к нему должно быть безупречным. Всё наше будущее зависит от этого альянса.

Я почувствовала, как внутри меня всё замирает и покрывается инеем. Он не слышал. Не хотел слышать.

— А если у него другие цели? — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Если этот бал, этот «жест» — всего лишь прикрытие? Если он хочет… спровоцировать конфликт? Развязать войну?

Отец резко повернулся ко мне, его бровь поползла вверх от искреннего изумления.

— Войну? Лианэль? — он покачал головой, и в его жесте читалось разочарование. — Дочь моя, он — Маг Света, наследник величайшего магического рода, наш союзник! Твоя… неприязнь к нему застилает тебе глаза. Он — опора нашей короны. Прошу, оставь эти детские фантазии. На балу будет высочайшее общество, и твоя роль — сиять. Ты ведь помнишь, что должна исполнить партию на арфе? Это важный момент.

— Помню, Отец, — прошептала я, опуская голову. Горькое осознание полной беспомощности сдавило горло. Убедить его сейчас было невозможно. Лианэль опутал его сетью политических выгод и лживых уверений.

Он кивнул, удовлетворённый моей покорностью, подошёл и наклонился, чтобы оставить сухой, быстрый поцелуй у меня на лбу.

— Отдыхай. Завтра тебе предстоит долгий день. Будь готова.

Он вышел, и щелчок замка прозвучал как приговор. Я осталась наедине с призраками бала, ненавистного брака и надвигающейся бури, чьи первые раскаты я уже слышала.

***

Утро бала я встретила с тяжёлой, свинцовой головой. Слова отца о «безупречности» звенели в ушах назойливым колокольчиком. Едва я открыла глаза, как дверь распахнулась, и ворвалась Миара — живое воплощение тревожной энергии. За ней, словно ручей, хлынули служанки с кипами тканей, лентами и шкатулками.

— Аэллина! Наконец-то! Мы опаздываем! Гости начнут прибывать с рассветом! — её голос звенел, но в зелёных глазах я читала то же напряжение, что и у меня. В руках она держала платье. Оно было из золотистого шёлка, такого же оттенка, как мои волосы, и расшито кристаллами, ловившими первый солнечный луч. Оно было прекрасно. И похоже на саван.

Меня превращали в куклу. Пока руки служанок виртуозно плели сложную причёску, вплетая жемчуг и нити золота, Миара, делая вид, что поправляет складки на моём плече, наклонилась и прошептала так тихо, что лишь я могла расслышать:

— Я видела его утром. На конюшне. Он отдавал приказы не слугам, а своим людям. Взгляд у него был… не праздничный. Будь готова ко всему.

— Я знаю, — так же тихо ответила я, глядя на наше отражение в зеркале. — Сегодня я буду идеальной принцессой. Именно такой, какой он меня хочет видеть. Пока что.

День растянулся в мучительную, изнурительную пытку. Сначала долгие часы примерок и последних штрихов, затем — церемониальный обед с делегациями мелких герцогств, чьи названия я тут же забывала. Я улыбалась, кивала, говорила заученные фразы, а внутри меня клокотала тихая истерика. Я чувствовала себя той самой птицей в золочёной клетке, которую вот-вот выставят на торги перед самой взыскательной публикой.

Когда, наконец, сгустились сумерки и тысячи свечей зажглись в гигантских хрустальных люстрах, я спустилась в бальный зал. Замок преобразился. Он дышал роскошью: арки, утопающие в живой зелени и белых орхидеях, полы, отполированные до зеркального блеска, волнующий гул голосов, смешавшийся с первыми, томными нотами оркестра.

Первое время я лишь наблюдала. Мой взгляд, скользя по толпе, неизменно возвращался к нему. Лианэль стоял рядом с отцом у центральной колонны. Он принимал поздравления, сиял, был душой общества. Он ловил мой взгляд и отвечал едва заметным, торжествующим кивком. Я лихорадочно искала глазами других — тех, с алыми глазами. Но их нигде не было. Ни одного. Сначала меня охватило слабое, иррациональное облегчение, которое тут же сменилось острым разочарованием. Если они не приехали… то у меня нет никакого козыря. Никакого доказательства для отца. Может, Лианэль просто блефовал? Запугивал меня пустыми угрозами?

Я позволила себе на миг расслабиться, сделать глоток прохладного фруктового вина.

Именно в этот момент отец подошёл ко мне. Его лицо было оживлённым, довольным ходом вечера.

— Аэллина, — произнёс он, и в его голосе звучала мягкая, но непререкаемая команда. — Твоя арфа ждёт. Публика жаждет услышать игру принцессы. Покажи им твой талант. Соберись.

Меня будто окатили ледяной водой. Сейчас? Играть сейчас, когда мысли путались, а пальцы дрожали? Это был бы неминуемый провал. Позор на глазах у всех.

— Отец, — я замялась, чувствуя, как предательская краска заливает щёки. — Мне нужно… подготовиться. Инструмент, возможно, расстроен после перевозки…

Он нахмурился, но я не стала ждать его ответа. Сделала быстрый, неловкий поклон и, не глядя по сторонам, буквально растворилась в толпе гостей.

Хватит. С меня хватило этого спектакля. Бал, устроенный Лианэлем, был для меня пыткой. Мне нужно было бежать. Хотя бы на несколько минут, чтобы перевести дух и собрать разрозненные мысли воедино.

Я пробиралась сквозь кружева дамских платьев и тёмные фраки, держа курс на маленький, уединённый балкончик в самом конце зала. В спешке, огибая массивную мраморную колонну, я не рассчитала движение и плечом довольно сильно задела кого-то высокого.

— Простите! — бросила я на ходу, даже не обернувшись.

Тот, кого я задела, был мужчиной в дорогом, но непривычном для нашего двора костюме из тёмного бархата. Он стоял, слегка отшатнувшись от неожиданного толчка, и смотрел вслед моей стремительно удаляющейся фигуре. Он был высок, строен, с черными, как смоль, волосами. И в этот миг его глаза, широко раскрытые от удивления, светились в полумраке зала странным, глубоким алым цветом.

Я добежала до балкона. Деревянные двустворчатые двери были приоткрыты, впуская прохладный ночной воздух. Я выскочила на небольшую площадку, отгороженную от бездны невысокими мраморными перилами. Сердце колотилось, в ушах стоял шум. Я не раздумывала ни секунды. Быстро нагнувшись, я сбросила тесные, неудобные туфли на каблуках и оставила их у стены. Затем, подхватив тяжёлые складки золотого платья, я ловко, почти по-кошачьи, перекинула ногу через холодный мрамор и соскользнула вниз.

Тот мужчина, которого я задела, опомнился. Что-то в моей панической спешке, в решительном движении к балкону заставило его насторожиться. Он быстро последовал за мной. Когда он вышел на балкон, я уже исчезла за перилами. Его алые глаза вспыхнули тревогой. Он стремительно подбежал к краю и заглянул вниз.

И увидел. Увидел, как золотистое пятно моего платья благополучно приземлилось в густые, пышные кусты роз, высаженные прямо под балконом. Увидел, как я, немного помяв кусты, быстро выбралась из них, отряхнула руки, огляделась по сторонам и, подхватив подол, пустилась бегом вглубь тёмного сада, словно тень, сорвавшаяся с цепи.

Стоя на балконе, мужчина замер. А потом на его обычно сдержанном, холодном лице расцвела медленная, непроизвольная улыбка. Она касалась лишь уголков губ, но достигала самых глаз, заставляя их светиться тёплым, почти весёлым огнём. В этом сияющем, чопорном, невыносимо скучном море придворных — эта дикая, отчаянная девочка в золотом платье, бегущая прочь от своего же праздника, была самым неожиданным и интригующим событием всего вечера. Возможно, даже всего его визита в это королевство.

И, не сводя алых глаз с тёмного силуэта, растворяющегося среди деревьев, он тоже сделал шаг к перилам.