Откровение Гирда́ла

Глава 1

Любого, зашедшего к Ги‌рда́лу, открывшаяся картина заставила бы задуматься о состоянии собственного разума. Посреди кузницы, воспетой в гномьих мифах, стоял кузнец, из под чьего молота вышло больше разумных предметов, чем было создано до его рождения, и... хлестал по щекам согнувшегося в поясе орка. Хлестал от души, не сдерживая силу удара своих мощных ладоней, но орк, словно не замечая их, лишь крутил шеей вправо-влево в такт ударам.

Бам.

Бам!

БАМ.

БАМ!

БАМ!!!

С каждым ударом их сила увеличивалась, поэтому то, что начиналось как обычные хлопки, вскоре звучало как колокол, а чуть погодя набатом отражалось от каменных стен ближайших домов округи, громогласным эхом гуляя по улицам последующие несколько минут. Однако орк продолжал крутить шеей, и по его внешнему виду нельзя было сказать, что он едва сдерживается, чтобы не заорать от боли. Очередной удар смог поколебать его невозмутимость, но среагировать орк не успел - тут же прилетевшая вторая монолитная ладонь отправила его в полёт до стены кузницы, где уже монолитная каменная глыба остановила начинающего лётчика. Поднявшись, зеленокожий отряхнулся от обломков, смёл все лежащие на полу куски к куче таких же обломков в специальную выбоину у стены, после чего взял металлический брусок и вернулся к бешено вращавшему глазами гному.

- Сколько ещё я должен тебя учить, вот скажи мне, а? Ты которую заготовку уже портишь? Я столько металла не портил даже в первые двадцать лет работы подмастерьем! Ты же словно не слышал о том, что бить нужно аккуратно, а не со всей дури махать молотом! Как с тобой вообще можно работать?!

В сердцах кузнец швырнул оземь рабочие рукавицы, схватил металлическую чушку из орочьих рук и запустил ее в горнило печи. Вылетевшие угли, словно светляки, полетели по кузне, тщетно пытаясь найти место для жизни вне пламени. Кузнец же, выпустив таким образом пар, подуспокоился, и заговорил уже тише:

- Я тебе объяснял, что обязан научить тебя кузнечному делу. Твою фигуру я выплавил из сплава двадцати металлов, именно ты попал в плен в последней битве, тебе судьбой было начертано стать великим кузнецом! Я самолично тебя учу, а ты... Ты словно не способен этому научиться!

Орк стоял неподвижно, опустив голову. По его виду было понятно, что подобный диалог происходит не впервые, поэтому лицо выражало определённую дозу скуки. Но Гирдал не обращал внимания на лицо орка, всецело отдавшись своему любимому ворчанию о недееспособности определённых персонажей в кузне, превратностях судьбы и своей удаче, что подкинула подобную задачку на закате лет.

Слова кузнеца не были преувеличением: он действительно создал сплав двадцати металлов, после чего выплавил статуэтку, до боли напоминающую орка. Поскольку литьё было свободным, без направления разумом, Ги‌рдал был поражён результатом, ведь фигура из этого сплава давала понять, кому кузнец должен передать свои знания, дабы они не затерялись во времени. Этот метод был подарен гномам их отцом - Мингхартом, и свято соблюдался каждым, сколько они себя помнили. Однако в этот раз что-то пошло не так - вместо гнома, как это было всегда, получился орк, что заставило Гирдала оповестить короля о данном событии. Гномий король был удивлён результатом плавки не меньше мастера, однако издал указ о поиске и доставке орка, чьё изображение было скопировано с выплавленной статуэтки. Поиски были недолгими - текущие военные столкновения гномов с орками были немногочисленны, поэтому уже на второй месяц после издания указа требуемый орк был найден. Им оказался молодой шаман, с момента столкновения с хирдом не издавший ни звука. Странностей добавляло и то, что хирд обнаружил его неспешно бредущим возле ручья, словно на прогулке. Он явно был удивлён встрече с гномами, однако даже не попытался оказать сопротивления, и даже - во что не верилось никому - самолично протянул капитану хирда руки для кандалов.

Однако, после прибытия в кузницу всё словно остановилось: молчащий орк не давал никаких подсказок кузнецу, а гномьего языка не понимал от слова совсем. Кое-как за месяц он научился разбираться, чего от него хотят: подать инструмент, металл, или мехами пламя раздуть. Ещё через месяц Гирдал рискнул допускать орка к работе с заготовками, но быстро понял всю тщетность этих попыток - сила орочьих лап была несопоставима с необходимыми усилиями, и все заготовки портились ещё на начальном этапе. Очередной подобный случай и стал отправной точкой нашего рассказа...

- Всё, я устал. Устал от тебя, слышишь? Ус-тал! Я не могу придумать, как ещё тебе что-либо объяснить, пока не найдём переводчика. А единственный, кто мог мне помочь, отказался приходить в кузницу! Подумаешь, жарко тут человеку! Тут творится история, которая всколыхнёт весь мир! Он должен быть счастлив, что причастен к ней. Всё. Мне надоело это. Просто сиди здесь, и смотри, что я делаю. Может так ты быстрее научишься...

Мастер решил отвлечься лучшим из известных ему способов - ковать. Ковать так, словно на него взирал сам Мингхарт - не ставя перед собой конкретной цели, а отдавшись целиком творческому процессу единения формы металла и его содержания. Именно в такие моменты его руку направляла сама Судьба, позволяя изделию проявить свою истинную форму. И в этот раз, как и во все предыдущие, Гирдал начал с мехов, раздув жаркое пламя, которое моментально сделало воздух в кузне густым и тяжёлым, а мысли - тягучими и плавными. Проходя мимо стола с материалами, его руки автоматически хватали слитки и закидывали в печь. Раскладка молотов необходимых размеров, определяемых интуитивно, равно как и щипцов с ухватами, заняла всё время накалки металла, поэтому дальнейшая обработка чушки началась бы незамедлительно... если бы не рука орка, аккуратно, даже нежно придержавшая запястье мастера вместе с занесённым молотом. Гирдал едва успел повернуть голову, как внезапно перед его взором мелькнул молот, приземлившийся аккурат в то место, которое было максимально неудачным для начала работ, с точки зрения гнома. Возмущённый возглас, однако, не вырвался из его уст, и всё благодаря рассказам старых знакомых за кружкой пива, что сталкивались в бытность свою воинскую с орочьими шаманами. Их слова о помутнённых, словно слепых глазах шаманов в моменты их единения с духами глубоко запали в память кузнеца, поэтому он подавил в себе желание окликнуть орка, а напротив - отодвинулся, предоставляя тому необходимое пространство. Впоследствии Гирдал будет говорить, что на его глазах творилась история, но сейчас он лишь ошалело наблюдал за действиями зеленокожего: размашистыми, неловкими, разными по силе ударами, что падали на заготовку как попало, без видимой, на взгляд кузнеца, связи. После того, как первичная обработка была, по всей видимости, закончена, орк цапнул клещи, подхватил ими заготовку и сунул в угли, после чего навалился на меха. Однако качнул ими он всего дважды, а после вытащил кусок металла, едва изменившего цвет, и нанёс несколько быстрых ударов, практически не изменивших его форму. Дальнейшее и вовсе повергло мастера-гнома в прострацию: заготовка отправилась в угли, орочьи мышцы качали меха, но теперь удары по заготовке производились непосредственно в горне печи, причём пламя раздувалось гораздо жарче, чем было способно при таких мехах, а кузнечный молот словно и вовсе не ощущал нестерпимого жара, никоим образом не поддаваясь температуре горна. Вскоре орк вытащил заготовку на наковальню, протянул молот Гирдалу, и кивнул головой на пластину, висевшую на стене. Поняв, что имеет в виду шаман, кузнец принялся плющить металл, нанося удары попеременно с ним. Через несколько подходов листу была придана требуемая толщина, а затем орк начал закруглять края, явно задавшись целью выковать наплечник. Дёрнувшегося было кузнеца остановило лишь то, что заготовка вновь отправилась в горн, а зеленокожий засранец начал забрасывать куски металла в тигели.

Схватив несколько часто используемых форм для заготовок, мастер разложил их на столе неподалёку от горна, вернувшись к наковальне аккурат к тому времени, как заготовка наплечника была вновь подвергнута корректировке ударами гномьего кузнечного молота, направляемого уже не кажущейся неумелой орочьей рукой. Дальнейшие работы по изготовлению второго, равно как и третьего, листа металла проходили практически идентично - различались лишь их размеры, а изготовление заклёпок вообще проскочило мимо внимания Гирдала. Очнулся он лишь в тот момент, когда наплечник был соединён, и на его основную часть потёк расплавленный металл из тигелей, завивающийся в причудливую спираль без формы. Очнулся по причине, которая любому кузнецу покажется нереально глупой: орк дул на эту самую спираль. Просто дул. Но под воздействием этого потока воздуха расплавленный металл начал растекаться по всей пластине, становясь столь замысловатым узором, что даже многое повидавший на своём веку мастер-гном поразился: бесформенное пятно покрывало почти всю площадь основной части наплечника, неуловимо напоминая одновременно пламя, воду и кровь, а в центре пятна проступал известный во всех мирах символ "цветок жизни". Дальнейшее же действие орка и вовсе заставило Гирдала засомневаться в своём рассудке - схватив пусть уже не раскалённый добела, но всё ещё достаточно горячий наплечник, орк размашистым движением насадил его себе на левое плечо. Послышалось шипение, от руки к потолку кузницы потянулся дымок, запахло жжёным мясом - а орк стоял неподвижно с невозмутимым видом, и лишь слегка расфокусированный и чуть помутнённый взгляд говорил о его чувствах. Но вот доспех стал остывать, орк убрал ладонь и Гирдалу открылось невиданное доселе зрелище: наплечник врос в тело орка, фактически заменив ему кожу и слой мяса. Идеально повторяющий очертания мышц, что были сокрыты под ним, наплечник не оставил ни единого шрама, какие бывают от ожогов, и приобрёл зеленоватый оттенок. Рисунок на нём выделялся, словно подсвечиваясь изнутри отблесками звёздного пламени, переливами холодных оттенков неуловимо напоминая... Лицо. Женский лик отсвечивал фиолетовым в области глаз, синим - в области рта и зелёным - в области ушей. Непрерывное движение света заставляло ежесекундно видеть то лик прекрасной женщины, то лицо обезображенное эльфийки, то морду кобольдихи, то арахнида... Каждая раса любого известного мира нашла бы отображение своей женщины в этом причудливом сочетании магии и кузнечного дела. На ладони же орка осталась металлическая перчатка, анатомически точно повторяющая очертания всех имевшихся линий.

- Ктар, твоя цель выполнена, - раздался из ниоткуда потусторонний голос. - Ты позволил духам пламени насытить металл жаром, ты позволил духам воды закалить металл своей кровью, ты позволил духу металла самому принимать форму, ты позволил духу земли направлять твои удары, и позволил духу воздуха завершить требуемое. Мы принимаем этот дар, и закрываем наш контракт. Отныне Эйла - её имя. Храни её, как собственную дочь - ведь это она и есть. Мы придём, когда ты вздохнёшь в последний раз, чтобы проводить тебя в посмертие...

Мастер стоял, как громом поражённый. Духи Астрала, легендарные сущности, в существование которых многие уже перестали верить, и которые за всю гномью историю появлялись лишь трижды, подарили дочь орку. Дела...

- Уааа, - послышался зевок сладко выспавшийся девушки, которая продолжила прекрасным голосом, - доброе утро. Пап, а почему маленький бородатый дядя смотрит на меня? Он впервые видит таких как я?

- Да, милая, - пробасил орк, ласково погладив наплечник. - Ты первая в этом мире...