Отчаянное решение

Глава 1

Семён в панике носился по комнате. Как так вышло? Ночь любви шла планомерно к своему скорому завершению, но в какой-то момент девушка, Алиса, просто отключилась. "Асфиксия" - пришло в голову слово, не раз звучавшее по тв и в криминальных сериалах.

- Лисёнок? - с надеждой в голосе отозвался Семён. Алиса продолжила беззвучно лежать на кровати, раскинув руки. Ноги её безвольно свисали с кровати. Она, очевидно, была мертва, и Семён знал это: несколько минут назад он проверял пульс девушки, вслушивался в дыхание и даже использовал старый "народный" способ - поднес к носу зеркальце. Дела были плохи. Раздетая, побледневшая и растрёпанная - мёртвая Алиса всё больше походила на фарфоровую игрушку, нежели на человека.

Стоило бы вызвать полицию или хотя-бы скорую, но мысль об этом казалась самоубийственной. Уже было понятно, что следователь напишет в своём протоколе. "Убийство по неосторожности" - напишет он, приправив текст ворохом канцеляритов: "сожитель", "половой акт", "телесные повреждения". Затем Семёна осудят, быстренько переправят на зону и, после непродолжительного общения, определят, в лучшем случае, в терпилы. Жизнь будет кончена.

Так что же делать? Времени - большее, до следующего вечера, благо, завтра выходной день. Семён был простым парнем, среди его знакомых не было бандитов, ментов и мистера Вольфа, который "решает проблемы". Оставалось решить "проблему" самостоятельно, так, как подсказывает интуиция петербуржца…

В квартире где-то должны быть инструменты. Раньше в ней жил дед, потом квартира долгое пустовала. Семёну тоже не очень-то хотелось разбираться со старыми дедовскими вещами. Значит инструменты точно должны быть, наверняка в шкафу в прихожей.

Шкаф был тем ещё раритетом, видавшим, как говорится, "царя Гороха". Внутри, вопреки ожиданиям, оказались вовсе не полезные безделушки, не зимняя одежда и не снаряжение для рыбалки. Шкаф сверху донизу был завален какими-то бумагами, кульками, заставлен банками с травами и какими-то порошками. “Для почек” - значилось на одной из них.

И на одной из таких банок лежало письмо. Семён никогда бы не нашел его, окажись письмо в одной из кип бумаг или где-то между книгами. Нет, лежало письмо так, что его было невозможно упустить из виду. На конверте отчетливо значилось - “Семёну, моему внуку”.

По спине забегали мурашки. Семён видел деда от силы три раза в жизни, не помнил даже похорон или поминок. Дед был нелюдимым человеком, рассорился почти со всей семьёй от того, что никогда не посещал праздники и дни рождения, сам старался лишний раз к себе не приглашать в гости, в основном оттого, что это могло отвадить клиентов.

И тут Семена словно пронзило насквозь. Да, он слышал и раньше, что дед продавал целебные порошки, делал отвары и лечил людей. Об этом говорили родители и дальние родственники, просто парень не принял это всерьёз. Неужели дед был колдуном?

Дрожащими руками Семён вскрыл конверт и развернул вдвое свёрнутый лист бумаги.

Дорогой внук,

как ты знаешь, семейные узы никогда не были особенно дороги для меня, на то есть свои причины. Сейчас это не важно, ведь я знаю, что ты попал в беду. Знаю я так же, чем для тебя всё может закончится. Ты не виноват, и мне горько думать, что я мог помочь, но не стал.

В момент, когда ты читаешь моё письмо я уже мертв. Это действительно так, и меня к жизни не воротишь. В каком-то смысле я проклят, мои бренные останки похоронены за оградой кладбища вместе с самоубийцами и одержимыми. По мне не стали служить панихиду, и даже мой ученик отказался от меня. Таких людей - колдунов, не любят, особенно после смерти, когда уже не боятся плюнуть в спину. У нас получится доказать, что смертью всё не заканчивается. Даже мертвые колдуны что-то могут.

А теперь к делу. Этот ритуал мне достанется от одного очень старого африканского мага, который погостит у меня в далёком 69 году. Тогда, хехе, на него случайно упало дерево в лесу, и вся его замечательная коллекция заклятий перешла мне по наследству. Теперь это наше сокровище, наша собственность. Но обряд очень сложный и опасный, обряд, к которому я готовился всю жизнь. Пожалуйста, не отклоняйся от моих инструкций ни на шаг и не теряй времени попусту. Тогда я смогу гарантировать, что у нас всё получится.

Теперь слушай внимательно. Перво-наперво убедись, что с телом Алисы всё будет в порядке, даже не думай как-то его повредить, это может испортить ритуал! Собери сумку, возьми только самое необходимое - немного воды, документы, деньги. Сегодня ты не вернешься домой, во всяком случае, до утра. Возьми любую вещь, которая принадлежала Алисе, и обязательно заверни этот предмет в промасленную тряпку. Поезжай к тёте Люде в Ореховку, ты её должен уже знать. Она подскажет, что делать дальше.

Виктор П. 1956 год.

Семён буквально осел на пол и схватился за голову. Это ведь пранк какой-то? Нет, правда, ему не раз попадались рилсы в инстаграмме, где как раз обыгрывалась его ситуация. Парень готовится закопать труп, но девушка приходит в себя, и, наивно хлопая глазами, спрашивает: “Ты меня придушил в этот раз сильнее, чем обычно, надолго я отключилась?”. Видео смешное, но ситуация оказалась совсем не такой веселой.

Нет, это не похоже на шутку. Да, Алиса - театральная натура, любит музыку, громко ссорится на публике… Однако же, невозможно ТАК притворяться. К тому же, как можно было бы догадаться, что он пойдет искать инструменты в шкафу, а не, скажем, на балконе или в кладовке? Но тогда придётся поверить в невероятное. Дед не только заранее узнал, в какую ситуацию попадёт его внук, но и составил план, который поможет ему выкрутиться. И сам дед умер, без малого, десять лет назад!

Хорошо, вариантов мало. Ещё минуту назад, подумалось Семёну, он собирался решить проблему радикально, лишь отдалив момент, когда обо всем прознает полиция. Насколько будет отчаянное решение - не важно. Тут хоть в чорта лысого поверишь!

Тогда не следует терять времени зазря. Вернувшись в комнату Семён, как и следовало из письма, позаботился о том, чтобы тело осталось в сохранности до утра. Он осторожно уложил мертвую девушку к стене, заботливо укрыв одеялом. Любой, кто случайно забрел бы в комнату, тут же решил бы, что она просто спит.

Вещь Алисы. Что это может быть? Интуиция подсказывала Семёну, что трусы и майки могут использовать кинологи, но никак не маги и колдуны. Тащить с собой ноутбук или пальто казалось неразумным. И тут на глаза попался кулон.

Это был маленький золотой амулет в форме знака зодиака. Парень не разбирался в асторологии, но хорошо помнил, что его девушка - Рак, это не раз сопровождалось шутками во время совместных игр в Доту.

Необходимый минимум вещей, был собран быстро. Промаслив кусок кухонного полотенца, парень завернул в него кулончик, уложил этот сверток в пластиковый пакет и в последний раз бросил взгляд на комнату.

Там, под одеялом, лежала его мертвая девушка. Как он вообще мог хоть на секунду подумать, чтобы сможет разрезать её на части и закопать как кота в лесу? Это было настоящим преступлением, чудовщиным. Он всё исправит, сделает всё, как надо.

***

Автобус до Ореховки, если верить гуглу, отъезжал от автобусного вокзала. Благо, до вокзала можно было дойти пешком. Наспех купив билет в приложении, и сверив номер станции, Семён спешно залез в салон старенького ПАЗика.

- Это четыреста двенадцатый? - переспросил он у пожилой женщины, сидевшей у окна.

- Нет, шестьдесят девятый, - отозвалась женщина. - 412 уже лет пять как перестал ходить.

- Да? Ну до Ореховки этот автобус идёт?

- Не идёт, а едет. Три станции до конечной "Ореховка", там если замешкаешься, до самых Пичулей уедешь, а оттуда автобус обратно едет только раз в день. Вот так и получается странно, туда - три раза в день, оттуда - только раз. Вход рубль, а выход два.

Женщина засмеялась.

- Ничего, я в телефоне посмотрю.

- Да тут не ловит ничего, а всего час езды от города! Тут, разве что э, видишь из окна, и сразу водителю сигнализируешь. Иначе проедет.

- А как тогда? - задумчиво отозвался Семён.

- Да ты не бойся, - женщина примирительно замахала рукой. - Я тоже там выхожу, подскажу.

Семен кивнул и отвернулся, пытаясь разглядеть что-нибудь в ночной тьме. Однако городская черта сменилась одинокими пустырями, в которых не получалось спрятать мысли. Тогда парень стал вглядываться в смутные объекты на горизонте. Что за люди там живут, что сейчас делают? О чем думают? Наверняка увлечены бытовыми радостями. Простой мир, понятный. Какими окольными путями получится вернуться туда?

Тем временем, женщина уже встала со своего места, резво подскочила к двери и яростно начала жать на кнопку “стоп”. Автобус проехал ещё около десяти минут и, наконец, остановился, распахнув двери буквально на те несколько секунд, достаточных, чтобы выйти наружу.

- Ой, ну вымахал, - женщина из автобуса отряхнулась и покачала головой. - Я Людмила Борисовна, не узнал?

- Не узнал, - признался Семён. - А почему вы сразу не сказали?

- Чтобы вопросов лишних не было. И сейчас с вопросами погоди, пойдём ко мне домой, там и поговорим. Тут не далеко.

С этими словами, женщина развернулась и поплелась, переваливаясь с ноги на ногу, между кустами. К этому моменту погрызанный диск луны скрылся за тучами, и стало очень темно. Тётя Люда, заучившая путь к собственной хате, шла уверенно, а вот Семёну приходилось пробираться вслепую. Страшно было отстать и остаться в ночном лесу одному.

Вскоре, действительно, показался небольшой деревянный сруб. Людмила Борисовна сразу провела гостя на кухню, заверив, что без чая ни о каких ритуалах она говорить не будет. У большого резного стола располагались жёсткие деревянные лавки. В маленьком чайнике оказалась странная мутная жидкость, пахнущая сеном. Вряд ли это был обычный, нормальный чай.

- А вы тоже как дед? - неожиданно для себя поинтересовался Семён и подумал, стоит ли ему извиниться и взять слова назад.

- Ведьма я старая, - захохотала в голос тётя Люда. - В дела колдунов не лезу, у колдунов всё не так, как у ведьм. Ведьмы, они от нечисти силу принимают, а колдун силу свою передать должен.

- А кто за правилами следит?

- Ну и вопросы у тебя. Ты и впрямь на деда похож, у него тоже что ни день, то попытка покрывало с Изиды стянуть. Самому мавка чуть ногу не отгрызла, а сам думает, как бы ещё чешуи русалочьей раздобыть, чтобы теургией заниматься. Слово какое умное, теургия. А потом, как пальцы пришивать, так Людмила Борисовна.

- А у ведьм иначе всё?

- У ведьм всё по разному, иногда не хуже колдунов иных напортачат. Но дед твой был особый случай. К нему даже всякие иностранцы приезжали, чтобы ему вызов бросить. За то, что слишком многие силы затронуть пытался.

- Ого, - руки Семёна нервно забарабанили по столу. - Наверное это не очень хорошо.

- Ох, соколик, - Людмила Борисовна тяжело вздохнула, и указала в угол:

- Видишь кошечку мою, Алисой зовут. Кись-кись-кись.

Семёна бросило в холодный пот. Рыженькая худенькая кошечка облизалась, тихонечко мяукнула и подошла ближе к столу. Тётя Люда с любовью, но с какой-то грустью в глазах, посмотрела на кошку, затем изменилась в лице и уставилась куда-то в окно.

- Принёс личную вещь? - строго спросила она.

- Кулон на цепочке. Золотой.

- Золото это хорошо. Давай сюда.

Женщина почти вырвала вещицу из рук у Семёна, ловко надела талисман на кошку и усадила это милое создание на коленях у парня.

Семён опешил, когда Людмила Борисовна вложила в его руку тонкий стилет. Кошка перебрала передними лапками и лениво потянулась, приподняв мордочку. Её глаза застыли, словно вопрошая - “И что ты будешь делать дальше?”.

Кошечка была очень теплая и пушистая. Её тихое урчание разносилось по всему телу, словно на коленях было не животное, а маленький моторчик. Лицо Семёна скривилось в отвращении к самому себе, ведь он уже знал, что сделает это, он уже понял, что сейчас произойдет. Сопротивляться было бессмысленно, сопротивляться нужно было раньше.

- Давай! - закричала тётя Люда и рука парня, словно повинуясь приказу, зашла на замах и резко опустилась вниз. Кошка вздрогнула, но тут же затихла. Кровь брызнула на штанину, мелкими каплями легла на рубашку и тонкой струйкой потекла по ноге. Тётя Люда громко разрыдалась.

- Вот видишь, - утирая слёзы сказала она. - Ты меня спрашивал, хорошо ли тревожить иные силы. Может и хорошо, только цена за это бывает слишком большая. Всё, всё. Намучилась моя Алиска. Сними с неё цепочку и заверни обратно в полотенце.

- На этом всё? - голос Семёна дрожал.

- Ох, если бы. Погоди секунду.

Словно желая перевести дух и дать возможность Семёну прийти в себя, тётя Люда вышла с кухни. Её не было около пяти минут, вернулась она с очередным свертком в руках.

- Держи. Это горшок с топлёным салом и кое-какими ингридиентами. Лучше не спрашивай с какими - нам нужно, чтобы горшочек стал сильным магическим артефактом. Сейчас ты пойдёшь на кладбище. Это дальше по лесу, прямо. Я покажу дорогу, просто никуда не сворачивай.

- На кладбище? - Семён невольно присвистнул, оценивая перспективы бродить по ночному кладбищу с магическими артефактами.

- Куда ж ещё, Соколик, - Людмила Борисовна, вскинула брови округлила глаза, пытаясь сказать “ну куда деваться”. - Найди, - добавила она. - Шестую могилу в девятом ряду. Там, похороненного разбуди да потребуй подарок - разбей об его надгробный камень горшочек. И прочитай заклинание, оно в свёртке лежит. Ах да, дед писал, чтобы всё сработало, в руке у тебя должен быть кулон.

- Спасибо.

- Не спасёт нас Бог уже, - мрачно произнесла женщина. - На тех, кто убивает кошек, Бог не смотрит. - Они сами по себе.

***

Идти к кладбищу по ночному лесу было проще, чем казалось. Если кладбища в античности располагали едва ли не в центральной части города, то современная культура предпочитает спрятать правду жизни куда-то подальше. Так, в городах выкорчевывают деревья, окрепшие без согласия коммунальных служб, не гнушаются отстреливать уличных собак и травить бомжей.

Впрочем, дорога к кладбищу обычно бывает облагороженной. Как писал, классик, переиначивая строки неизвестного египетского автора, “Не зарастёт к нему народная тропа”. И почему она на зарастает? Сакральное всегда найдет себе дорогу, и забота о мертвых останется значительной частью культуры.

Правда, ни о какой заботе речь не шла, Семён вообще смутно понимал, что означает это загадочное "разбудить мертвеца".

На кладбище никого не было. Семён почему-то вспомнил, как они когда-то давно хотели с Алисой репетировать с гитарой на ближайшем кладбище, но решили, что их могут не так понять. Да и вообще, как им такая идея вообще пришла в голову… Сейчас бы гитару, бутылочку холодного пива - и никакого кладбища. Эх, мечты, мечты.

Могила номер 6/9 нашлась не сразу, новые захоронения начинались с цифры 476/1 и тянулись до горизонта, словно виноградники. Кладбище было не слишком ухоженным, большая часть могил была без надгробья, с одним лишь деревянным крестом. Если присмотреться, можно было заметить, что это были не кресты даже, а жердочки с именами - так хоронили в основном некрещёных и всех тех, по кому церковникам запрещено брать службу.

Это и помогло найти нужную могилу, она выделялась из-за резного каменного надгробия. Надгробие было именно каменным, и похоже, довольно старым - прочитать эпитафию, имя и годы жизни не представлялось возможным. Недолго думая, Семён достал горшок, разбил его одним ударом о надгробие и прочитал заклинание:

Бог не в церкви, смерть не в теле

Никого на самом деле…

Бог не в церкви, смерть не в теле

Ничего на самом деле…

Почти сразу, как только прозвучали первые слова заклятья, послышались какие-то странные звуки, словно кто-то громко жевал сочный фрукт, прихлюпывая, злобно фыркая и жадно вбирая воздух. Рыхлая земля на могиле расступилась, и наружу, яростно распихивая комья глины, пробиралось оно. Семёну само собой пришло в голову древнее как мир слово вурдалак. Казалось, что существо это, только для того и выбиралось из своей могилы, чтобы опровергнуть слова заклятья о том, что смерть не в теле: с вывернутых во все стороны костей спадали размякшие куски не разложившейся плоти, которые чуть светились во мраке ночи; тугие жилы свисали, как оборванные электрокабели. Трудно было сказать, кем или чем вурдалак был при жизни.

- Кто не уважает смерть, тот не заслуживает жить, - существо говорило низким утробным голосом. Несмотря на отсутствие рта, шеи, и даже кожи лица, слова звучали весьма отчётливо.

- Я уважаю смерть, - заявил Семён, понимая, впрочем, что не слишком убедителен.

- Тогда зачем ты здесь? - вурдалак уселся на краю ямы и почти комично положил черепушку на сложенные руки. - Каждая секунда моего существования - боль, которую не может понять ни один смертный.

- Я пришёл от деда, - только и нашлось у Семёна. - Наверное, я должен что-то забрать у тебя. Отдай мне подарок.

- Ах, - скелет вурдалака задрожал. - Это чудесный момент, чёрная запретная магия… Вижу твою смерть, от руки собственного мужа, такая жестокая смерть, такая ироничная смерть.

- Что ты несёшь?! - закричал Семён. - Какой муж, какая смерть? Для существа, которому существование приносит боль, ты слишком много болтаешь.

Вурдалак заклокотал. Можно было бы догадаться, что он пытается изобразить смех.

- Я могу помочь тебе избежать смерти, - сказал он. - Не раз. Ты сможешь жить очень и очень долго, счастливо и беззаботно. А затем станешь таким, как я. Таким может быть мой дар.

- Нет, - Семён покачал головой. - Беззаботно жить, чтобы стать куском гнилой плоти? Вот уж спасибо.

- Ты всё равно станешь гнилой плотью, хочешь этого или нет. Но как знаешь. Прежде, чем я открою тебе истину, поцелуй меня.

- Что?

- Один поцелуй, - вурдалак снова заклокотал, постукивая челюстями. - Как целовала меня мамочка. В лоб. Давай же, дай мне возможность умереть счастливым.

Тело вурдалака призывно вытянулось, кости снова задрожали. Семён, вновь отказываясь верить, что пойдет и на это, зажал рукой ноздри и рот. Отчего-то вспомнилось, как ещё в школе старшаки поймали его, второклассника, и заставили целовать унитаз в школьном туалете. Тогда это казалось невероятным унижением, и маленький Сёма плакал весь вечер, отказываясь даже рассказывать кому-либо о пережитом. Конечно, лучше бы сейчас перед лицом был унитаз.

Затхлый тошнотворный запах, исходящий от скелета, ощущался даже с зажатым носом. Был и другой, очень странный запах, напоминавший скорее гнилую рыбу, перебродившую до такой степени, что рыбный запах переставал ощущаться, Семён в нём улавливал нотки сирени или каких-то других цветов с дурманящим ароматом. Такой запах, скорее, можно было бы почувствовать скорее от гнойной раны, нежели от полуистлевшего покойника. Этот контраст затхлого и гнилого создавал диссонанс, тонкую несостыковку в ощущениях. В этот диссонанс, словно в полузакрытую дверь метро, Семён пытался втиснуть своё сознание, чтобы не думать о том, что же сейчас произойдет.

Вдруг вурдалак бешено завертелся, оттолкнув от себя Семёна. Послышалось шипение и существо начало буквально стекать на землю. В этот момент из-за надгробия показался высокий человек, с чем-то вроде водяного пистолета.

- Аааа, - ревел вурдалак. - Будь ты проклят!

- Пошел к черту, - проревел человек, продолжая поливать вурдалака, явно опасаясь, что тот перейдет в контрнаступление. Когда от умертвия осталась лишь лужа, стекавшая в могильную яму, человек остановился и пристально посмотрел на Семёна.

- Не боись, - заверил он. - Меня Максом кличут. Я комендант этого кладбища. Тут без моего ведома ничего не происходит. Пошли, выпьем.

Макс резво зашагал вперёд, своей лапищей увлекая парня за собой. К счастью, Комендант отвлёкся на секунду, чтобы удостовериться, что от вурдалака действительно не осталось ничего значительного, и Семёну удалось заглянуть в записку с заклятьем. В ней буквы четверостишья размыло водой, однако, проступили новые слова. "Не пей вина, Гертруда!".

Всю дорогу, до самого момента, когда сторожка появилась на горизонте, Макс без умолку трещал про Пушкина, сакральное и то, что если бы не самоотверженный труд кладбищенских комендантов, не видать людям спокойствия. Всего за три минуты он успел себя сравнить с Ван Хельсингом, Блейдом, Ведьмаком и даже Суперменом.

Макс источал ауру безумия. Только добравшись до сторожки, он сразу достал водку, бахнул её об стол, едва не разбив бутылку, и указав на постер "Отряда самоубийц", гордо поднял голову.

- Уж я в самоубийцах толк знаю, - Макс распечатал водку, и первым делом, отпил из горла, скорчив одобрительную гримасу. - У меня тут самоубийц похоронено больше сотни. Не отряд даже, целая дивизия. Оно и понятно. Самоубийств, ведь, куда больше, чем убийств.

- Тяжёлая у вас работа, - предположил Семён.

- Работа как работа, - комендант пожал плечами. - Если бы такие вот не шастали.

- Какие?

- Некроманты, анархисты, нечисть, мародёры. Все вы на одно лицо. А ты пей водку-то. Истина на дне стакана, да.

Макс придвинул два гранёных стакана советского образца, налил водку где-то до половины и поставил перед гостем. Семёну пришло в голову, что вот он, уже второй раз за день, сидит за столом с практически незнакомым человеком.

- Пей, - сказал Макс. - Столичная. Качество, даже на Западе уважают.

- Без закуси не пью, - Семён замахал руками. - Не положено.

- После первой не закусывают, - комендант осклабился. - Я все правила знаю.

- Так после первой и второй перерывчик небольшой, - казалось, все soft skills Семёна соединились воедино, чтобы обеспечить ему какую-то возможность избежать алкогольной интоксикации.

- Ах, чертяка, - Макс загоготал. - Твоя правда. Ладно, жди. Сейчас схожу, солонинки принесу.

Комендант вышел из комнаты, пританцовывая. У Семёна было на всё несколько минут. Для надежности, он ополоснул стакан в раковине, налил в него воды, и даже, подумав несколько секунд, подменил содержимое бутылки.

Максим вернулся в кухню, разложил на столе куски вяленного мяса и несколько соленых огурцов.

-Будем!

-Погодите. А тост?

- А "Будем!” чем тебе не тост?

- Ну, - Семён нервно улыбнулся. - Без души как-то.

- Душа, говоришь, - Макс поставил стакан и задумчиво почесал голову. - Я ведь знаю, чего ты на кладбище припёрся, мне Любимая обо всём рассказывает. Тебе ли о душе говорить?

Комендант посмотрел на затихшего Семена и повертев в руках огурец, отправил его прямиком в свой рот.

Мне, знаешь, - продолжил он. - Не понятно, чего вам не живётся нормально, колдунам да магам. Я вот себе теплое местечко присмотрел. Девок вожу, да чего, скрывать и мужиков. Ой, не делай такое выражение лица, на такого как ты даже кошка драная не позарится. Давай, пей. За нормальных людей пей.

Семён кивнул, и без лишних слов, опустошил стакан. Тут же, не дожидаясь команды, он взял со стола бутылку и залпом осушил её до последней капли. Макс удивлённо нахмурился.

-Ой хорош. А я?

- За нормальных людей меньше не получается.

Комендант встал, и кулаки Семёна непроизвольно сжались. Впрочем вскоре удивление на его лице сменилось блаженной улыбкой.

-Ой да, у меня есть ещё, - напевно протянул он. - Только чур ты полезешь, водка в погребе у меня. Холодная зато, вкусная.

Ни единая мышца не дрогнула на теле Макса, когда он залихватски приподнял подвальный люк, как бы приглашая спуститься. Приглашение было недвусмысленным, явно не предполагающим отказ. Семён с опаской ступил на лесенку и сделал ещё пару шагов, нагибаясь. Из подвала знакомо веяло холодом. Внизу, где-то за углом, тускло горела лампа.

- Витя, дед твой, - произнёс комендант, Когда туловище Семёна уже полностью скрылось внизу. - Дед твой учителем был хорошим, но как человек - сам догадываешься. Ушел я с радостью, чтобы козёл старый так и помер колдуном, не успел дар передать. Жалко мне тебя, ты в расход пошёл. Но лучше уж так, чем ты его наследство примешь.

- Эй, - закричал Семён, наблюдая, как закрывается люк. - Ты чего, мудак?

- Погреб, - сверху, через люк послышался глухой смех. - От слова погребать, хаха. Ничего, Любимая тебя надолго не оставит скучать.

Послышался лязг металлической щеколды, и всё затихло. Семёну оставалось лишь идти куда-то вперёд, вглубь подвала и думать, как вообще он мог повестись на такой “детский” развод. За углом, возле лампы, оказался тупик, и идти пришлось в темноту.

Подвал казался вполне обычным, не считая того факта, что здесь, за стенами, вполне могли располагаться могилы. Стены подвала поросли какой-то бурой слизью, а пол в какой-то момент оказался залит водой.

Так бы Семён и шел в темноту, поднимая брызги, если бы впереди не послышалась возня. Парень уже привык к тому, что неожиданные встречи не сулят ему ничего хорошего. И действительно, мелькнул свет и взгляду открылась совершенно нереальная картина.

Это была небольшая слепая комнатка, тупик, освещенный двумя большими факелами, расположенными по обе стороны от прохода. В центре комнаты, у стены, стоял трон, на котором восседала она.

То, что это была именно женщина, было понятно сразу. Длинные черные локоны обвивали шею и стекали на плечи. На теле красовалась белая туника с желто-золотым орнаментом. Во взгляде угольно-черный глаз можно было бы углядеть изящество и мудрость, если бы не одно но. Образ венчала вытянутая пасть, полная острых зубов, сочащаяся слюной и навевающая ассоциации с койотом или волком. Отчего-то Семён мысленно окрестил её фурией.

Фурия подскочила ближе и по-собачьи втянула воздух.

- Какой интересный мужчина, - томно прошептала она. - И приготовил для меня лучший запах, тонкий аромат жертвенной крови. Ох, ещё и не с пустыми руками.

С этими словами фурия вырвала сумку, жадно раскидала вещи, и наконец, добравшись до кулона, напялила его на шею, едва не порвав цепь.

- Глупый комендант. Он только и думает, что о выпивке, ох, и девках, которых я ему привожу. Считает, что достаточно кормить меня всякими отбросами и называть Любимой достаточно. Нет! Инпу нужны подарки, Инпу любит поиграть…

Фурия завыла, обнажив клыки и провела рукой по стене. Послышался скрежет. На секунду глаза Инпу вспыхнули.

- Пощади меня, - взмолился Семён, переводя глаза то на клыки, то на когти фурии. Инструкции закончились, видимо, дед не предусмотрел такого развития событий. Надо было попытаться выбраться живым, и желательно, с минимальным количеством увечий.

- Пощади, умоляю, - добавил он. - Я буду с тобой играть.

- Ты удивительно наивный, - сказала Инпу. - Я только таких и беру в мужья. Как мне осточертел этот пьяница, олух, ты не представляешь. Ходит, воняет алкоголем, а я так злюсь от этого запаха. Он считает, что здесь главный, что я просто зверушка. Но всё здесь моё, все сокровища, все души, все дары.

- Дары? - повторил Семён. - Макс отнял у меня подарок, который предназначался мне. Помоги вернуть этот дар.

- А зачем тебе все эти подарки? - фурия кокетливо склонила голову. - Ты же хочешь жить, остаться самим собой. Прими лучше мой дар. Дар мести. Стань новым Комендантом, стань моим мужем. Ты сможешь играть со мной как захочешь, колоть и душить. Я покажу тебе смерть и жестокость с таких ракурсов, с каких ты никогда не смотрел.

Инпу выпустила когти, и, схватив Семёна одной рукой, сорвала с него одежду. Когти медленно входили в тело, причиняя сильный дискомфорт.

-Пусти ты меня… - из последних сил взмолился парень. Он осознал, что фурия поглаживает его живот не из кокетства, а словно хирург примеряется, как и где лучше сделать надрез.

- Просто прими мой дар, - Инпу закричала, сильнее впиваясь когтями. - Люби меня как её, и ты не пожалеешь. Ты ей уже не поможешь, лишь погубишь себя.

- Если есть шанс, - прохрипел Семён, отплевываясь кровью. - Если хоть маленький шанс есть, я им воспользуюсь.

В глазах Инпу появилось непонимание. Она помедлила пару секунд, словно пытаясь смириться с поражением, вспорола одним движением живот парня, и с рычанием, впилась зубами в его внутренности…

***

Разбудил шум телефона - звонкий щелчок, уведомляющий о новом сообщении. Судя по слепящему свету из окна, было позднее утро. Горло саднило, дышать полной грудью не получалось. Это должно пройти, но не сразу.

Смска была с неизвестного номера.

"С рождением, ведьмочка. Никогда бы не поверила, что у деда всё получится. Навести меня как-нибудь. Л.Б.".

Людмила Борисовна. Откуда она вообще знает этот номер? Почему уверена, что всё получилось? Не получилось, хотелось иначе.

Алиса поднялась с кровати, оделась, пытаясь понять, была ли вообще когда-то Семёном, или все эти ужасы ей приснились? Как бы то ни было, ритуал в каком-то смысле удался.

-Пора принимать наследство, - сказала Алиса, с грустью взглянула на кулончик с символом рака и надев его, застыла, сдерживая слёзы.