Остров Страха

Глава 1

Два корабля сошлись в море, словно два волка на узкой тропе. Тяжело груженный барк с военными на борту и пиратский корвет, немало потрепанный в морских баталиях, однако еще способный дать отпор противнику. Абордаж, начавшийся так удачно, постепенно захлебнулся. Бой шел на палубах обоих кораблей. К сожалению, с переменным успехом для каждой из сторон. Неизвестно, чем бы закончилось сражение, но два судна, крепко сцепленные друг с другом, напоролись на скалы.

— Стоять! Хватит! Рифы! Да перестаньте, идиоты! Паруса!

Ванесса пролетела мимо своего капитана быстрее вихря, он даже не успел крикнуть ей. Но ее слова дошли до его сознания, как и до сознания капитана военного барка. На миг мужчины замерли друг напротив друга, а потом бросились — каждый к своему кораблю, к своему штурвалу. Увы, слишком поздно. Два корабля уже неслись на рифы, и спустя всего пару секунд раздался треск досок.

Людей затопила паника. Побросав оружие, они метались, кто-то кидался в море, но на самом деле тех, кому посчастливилось выжить, оказалось очень мало. Шатаясь, словно пьяный, по берегу брел капитан пиратов. В сапогах хлюпала вода, она была здесь везде. Наконец длинная коса кончилась, и он рухнул на песок. Скоро к нему присоединился капитан военного барка, видный блондин в алом мундире, который после всех морских сражений выглядел жалко. Рядом ползли люди, те, кому повезло доплыть до острова. Кто-то умер сразу, кого-то унесло коварное море.

— А я говорила… агрх! А я гов-ворила тебе, Дак, что не н-надо трогать этих вояк! — Прозвучало над головой у капитана пиратов, и рядом в мокрый песок плюхнулась такая же мокрая Ванесса. Ее черный хвост хлестнул его по спине.

Харкающий рядом капитан "этих вояк" одарил пиратку злобным взглядом.

Постепенно все выжившие собрались вместе. Их было не так уж и много, поэтому о вражде на время забыли. Развели костер из веток, что валялись поблизости — вглубь острова идти никому не хотелось, кто знает, чем или кем питаются местные жители. Сидели кругом, жались к пламени. Вдалеке море носило по волнам остатки двух некогда прекрасных (относительно) кораблей. Их капитаны обменивались злыми взглядами, особенно усердствовал военный, которого "эти пираты" лишили прекрасного барка, охраняемой партии золота и верной команды. Перечень претензий Дака к противнику был примерно таким же, потому у морского разбойника совести не имелось, и он всю ответственность переложил на капитана барка. Только голос разума, не утопленный в старой вражде, останавливал мужчин от кровопролития.

— И что будем делать? — наконец задал вопрос один из пиратов. Военные молчали.

— Попробуем найти местных. Возможно, у них найдется судно или хотя бы плот, — предложил почти мирно капитан барка.

— Ага, — усмехнулся Дак, — как же! Ты давно в море, салага? Острова хоть знаешь? Нет здесь суши, нет и не должно. Сколько ходили, никогда тут ничего не было!

Не успел капитан барка ответить — не менее резко, — как один из пиратов-матросов воскликнул:

— Проклятое место! Еще дед мой рассказывал про Остров страха!

Молчащая до сей поры Ванесса презрительно фыркнула:

— Какой Остров страха? И это мне морской волк говорит! Что, уже в штаны все напустили? Дак, проклятье, говорила тебе, не бери этих шавок.

Капитан пиратов успел перехватить руку матроса, ловко выбив из нее нож.

— Сел! — рявкнул Дак. — Мне плевать, что это за остров, но сильно сомневаюсь, что он обитаем. Однако вглубь все равно надо сходить, посмотреть. Чем морские демоны не шутят? Или хотя бы дерева на плот соберем. Выбираться надо.

С последним никто не спорил, и после недолгого молчания, все принялись укладываться спать. Прямо на песке под холодным ночным ветром. Как любила говорить Ванесса, им, морским волкам, не привыкать. Но караул выставили, по одному от каждой группы — пират и военный.

Вопреки мрачным предсказанием суеверного матроса, ночью на них никто не напал, и утро прошло хорошо. На берегу нашлись гнезда крабов, которых пустили на завтрак. В больших широких листьях, свисающих с деревьев, скопилось немного пресной воды, она помогла не умереть от жажды. Собравшись и обо всем договорившись (полчаса скандалов), отряд выступил. Первыми шли матросы — пират и военный, — за ними Дак, Ванесса, капитан барка. Замыкали шествие еще парочка морских разбойников и троица угрюмых вояк. Полчаса ничего не происходило, и они уже начали расслабляться, как вдруг матрос, идущий впереди, выругался.

— Там туман, — оторопело доложил второй матрос, военный.

— Какой еще туман? — раздраженно произнес Дак и прошел вперед, но тут же остановился как вкопанный. Все принялись выглядывать из-за его спины. Увы, деревья росли слишком близко друг к другу, многочисленные лианы свисали до земли и мешали увидеть причину внезапной остановки. Только спустя минуту каждый в отряде смог убедиться, что у них проблемы — их медленно окружал черный туман. Это было похоже на беспросветный мрак, потому что один из матросов, случайно попавший в него, походил на слепца.

Дак действовал решительно: схватил за шкирку своего человека и поволок прочь, рявкнув:

— Уходим! Все, живо!

К счастью, никто не стал спорить. Они побежали, словно малые дети, подгоняемые жутким страхом. Но никто так не испугался, как Ванесса. Это была храбрая и даже бесстрашная женщина, которая бо́льшую часть жизни провела в море, сражаясь наравне с мужчинами. Она давно ходила под началом Дака, была его первой помощницей, ее тяжелой руки боялись все матросы. Среди пиратов встречалось немало женщин, так что Ванесса не была исключением. Но все равно ей пришлось потратить немало времени и сил, чтобы стать той, кем она была сейчас. И вот один короткий миг откинул ее на десятилетия назад…

…Отец не выходил из лаборатории несколько дней. Мама уже начинала переживать. То есть переживать больше обычного. Но Ванессе не было до этого дела, она настолько привыкла к причудам родителей, что не обращала на них внимание. Играла во дворе, у колодца, строила кораблик из веток. Что еще нужно в десять лет?

Все изменилось в один миг. Земля содрогнулась, раздался крик, а потом воздух наполнился страшным гудением.

Ванесса подняла голову и увидела, как над поместьем собирается черное облако. Оно двигалось, жужжало и выглядело слишком живым. А потом девочка увидела, как попавшие в облако люди, слуги, за мгновения превращаются в раздутые трупы. Их крики тонули в бесконечном жужжании пчел.

Ванесса действовала на инстинктах. Бросилась прямо в колодец, чуть вся не переломалась, но успела нырнуть под воду. Пчелы-убийцы, магически измененные, созданные отцом в его лаборатории. Что произошло там? Что-то страшное.

Ванесса нырнула, а над ее головой уже роились тысячи пчел. Она знала, что один их укус способен убить. Спасало лишь то, что даже у этих маленьких убийц были свои слабости. Они, как и все пчелы, боялись воды. Ванессе удавалось каждую минуту выныривать и чуть-чуть вдыхать. Пчелы роились в метре над водой. Они не могли достать свою жертву, единственную спасшуюся, но и выпускать ее не собирались. Ими двигал один инстинкт, который их создатель усилил в них — жажда убийства.

В ледяной воде Ванесса просидела до вечера. Она ждала, хотя уже не чувствовала рук и ног. Но наконец пчелы стали опускаться на все поверхности и застывать. Они следовали заложенному в них циклу. Небывалая ярость и сила требовали отдыха. Пчелы впадали в своеобразную спячку. Если их не потревожить, то можно сбежать. Но если хотя бы одна из пчел-убийц проснется…

Внутри колодца были вбиты скобы, чтобы взбираться наверх. На них сидели пчелы. Не на всех. Небольшие тельца, черные полоски сменялись ярко-оранжевыми. Жала острые, их видно невооруженным взглядом. Тихо спали убийцы.

Ванесса дрожала, выбираясь. Ноги и руки не слушались, девочка была напряжена до предела. Одно неловкое движение…

Наверху все было покрыто ковром из спящих пчел. Остались небольшие островки, только ребенок и пройдет, наверное. Сердце ее замирало от ужаса каждый раз, когда она делала шаг. Только бы не потревожить пчел. Один их вид вызывал в ней дикий страх.

По пути ей попадались трупы слуг, раздутые до чудовищных размеров, опухшие, покрасневшие и посиневшие. Они умерли от яда, боли и ужаса.

Ей хотелось заплакать, но слезы могли потревожить пчел. Она даже выступавший на лбу пот вытирала, только бы капелька не упала.

Узкая тропинка шла от поместья, ставшего прибежищем убийц. Каждый шаг на ней был подобен самой изощренной пытки. Ванессе казалось, что сердце ее не выдержит, что оно стучит так громко, что все слышат. Ее сковал ужас, он же управлял ею. И она шла вперед, шла, как могла, быстро, потому что период спячки был коротким, всего пару часов.

Сотня метров от поместья к лесу, где уже не было пчел, стал для нее самым долгим в жизни. В тот час она прожила половину своей жизни. Бросилась в колодец десятилетняя девочка, а выбралась из леса резко повзрослевшая перепуганная женщина. С того момента, как она оказалась в чаще, среди деревьев, до которых не добрался рой, она не помнила, что происходило. Кажется, она бежала, сбивая ноги в кровь, и плакала, и молила о помощи.

Ее подобрали на широком тракте редкие путники, довезли до города. Потом были люди в форме, на них работал отец, она помнила это. Она рассказала им обо всем, что произошло. Их долго не было, потом они вернулись и успокоили ее, что пчел больше нет, ей не надо бояться. Она не боялась, почти. Потому что как-то она долго не могла уснуть и подслушала разговор двух серьезных мужчин в форме. Они говорили о том, что девочка, она, Ванесса, ненужный свидетель. Что ее отец допустил промашку, что чуть не погибли люди. Это было плохо, она не должна была ничего рассказать.

В тот же вечер Ванесса сбежала, выбравшись через окно. Через поля добралась до портового городка, залезла на корабль. Ее, конечно, обнаружили, но хоть за борт не выбросили. Так началась ее новая жизнь, пиратская. В ней было много и боли, и страданий, но никогда она больше не испытывала того леденящего ужаса, когда сердце замирает, а глаза прикованы к мерзкому тельцу в черно-оранжевую полоску…

…— Что это за дрянь?

Ванесса вздрогнула и вернулась в реальность.

— Кто ж тебе ответит, — крякнул Дак, оглядываясь. — Если так пойдет дальше, то эта мерзость нас просто сожрет.

— Она не жрет, просто ночь как будто, — пробормотал матрос, которому не повезло на миг оказаться в черном тумане. — Все темно, ничего не видать.

— Это Остров страха! Говорю вам! — воскликнул суеверный пират. — Он берет наши страхи и показывает их. Делает живыми!

— Да ну? — усмехнулся Дак, хотя голос его звучал чуть напряженнее, чем обычно.

— Да! — с ужасом произнес моряк. — Тьма — это мой страх! Он и ваши возьмет, и они убьют нас!

— Ничего не буд…

— Он прав, — тихо произнесла Ванесса, и ее голос, единственный женский, полный мрачного смысла, заставил мужчин умолкнуть. Не говоря ни слова, она указала на южный тропический лес, из которого они только что прибежали. Теперь там росли ели и дубы, а на листочка сидели маленькие мерзкие тельца, черные в оранжевую полоску. Их жала тихо подрагивали.

— Пчелы? — не понял Дак и обернулся к Ванессе. Ее бледное, словно у мертвеца, лицо, и написанный на нем ужас убедили его.

— И что нам делать? — задал разумный вопрос капитан военных. Он готов был сразиться с любым противником, будь то пират или дикий зверь, но как бороться со страхами, он не знал. Да и вид странных пчел не внушал надежды. Даже обычные пчелы в таком количестве были опасны, а тут явно завелся какой-то странный вид.

— В центре Острова страха есть камень, если его разбить, то все пропадет, — не очень твердо произнес суеверный моряк. Ванесса сглотнула. Тьма уже распространилась за пределы леса, но прежде, чем это произошло, женщина успела заметить, где начинается тропинка к поместью. Даже пчелы сидели ровно там, где четверть века назад она видела их в последний раз. Остров полностью воплотил в реальность тот страшный день.

— Да? И как мы пройдем вглубь? — разорался Дак. — Что-то мне не верится, что эти проклятые пчелы нас пропустят! Их теперь даже не видно!

— Я знаю, где они. Я помню, — едва слышно прошептала Ванесса, и ее вновь услышали всех. Девять пар глаз уставились на нее.

Она села прямо на песок и принялась снимать с себя все лишнее: сапоги, куртку, пояс с саблей. Оставшись в одной рубахе и штанах, она закатала последние до колена.

— Не идите за мной, эти пчелы способны убить с одного укуса. Тронете одну — и разбудите весь рой.

— Это может быть морок, — предположил Дак, частенько сталкивающийся с причудами магов и колдунов.

Ванесса помотала головой. Лицо ее побледнело еще сильнее.

— Нет. Тьма была настоящей.

И она отправилась к тому месту, где в непроглядной темноте начиналась тропинка к поместью. Стоило ей только войти в черный туман, как на глаза словно надели повязку. Она не видела ничего. Только уши улавливали тихий шорох листьев на ветру и едва слышное гудение спящего роя. Если она оказалась в том мгновении, когда покинула поместье, то значит, у нее оставался час до пробуждения пчел.

Заставить себя ступить на тропинку было невозможно. Но надо, надо. Туман полз слишком быстро, они попросту погибли бы, когда стали бы появляться страхи других людей. И она шагнула на тропинку. Сердце вновь замерло, как два десятка лет назад. Ноги сковал озноб, хотя ей не было холодно. Кончики пальцев чуть подрагивали, немели. Сложно было сделать хотя бы маленький вздох, легкие словно отказывались вбирать в себя такой необходимый воздух. Это был настоящий ступор, в котором она заставляла себя двигаться. Вспоминать, где находились пчелы, шагать, не видя ничего, но очень ярко представляя рой, каждое маленькое смертоносное тельце. Едва сдерживаться, чтобы не вздрогнуть от омерзения и страха. Делать шаг за шагом. Замирать, ожидая укуса и боясь почувствовать под голой стопой мягкий маленький комочек, ощутить, как острая игла вонзается в кожу. Она шла вперед и молилась. Нет, не молилась — не было воли, не осталось сил. Она все отдала борьбе со своим страхом, который достал ее спустя четверть века.

И вновь час растянулся на десятилетия, превратился в одну сплошную пугающую бесконечность. Она боялась ошибиться, боялась забыть, но память ужасающе точно показывала ей картины прошлого. И она шла, возвращалась в поместье, в свой личный кошмар. Вот и колодец, она знала, где он, помнила.

И в тот миг, когда она почти дошла до него, ей в голову пришла холодящая душу мысль: а что, если камень находится не здесь? Что, если он в самом поместье? Она не была там, не помнит, где сидели пчелы. Она умрет! Все зря!

Паника победила даже страх. Всего на миг. Потому что ни за что на свете Ванесса бы не повернула, не прошла бы этот путь в третий раз. И она продолжила идти. Вот ладони коснулись бортика колодца. Там что-то стояло, чего не должно было быть. Ванесса взяла в руки небольшой, с ладонь, тяжелый камень, чуть холодящий кожу… и разбила его о бортик колодца. Раздался звон стекла, потом зарождающее жужжание, словно пробуждающийся монстр.

Ванесса закрыла глаза, хотя и так ничего не видела, в ужасе заорала. Ей казалось, что она уже чувствует на коже тысячи укусов, что пчелы облепили ее всю. Она побежала, не разбирая дороги, не замечая, что ни леса, ни поместья, ни ее страха уже нет. Что вокруг лишь бескрайнее море да небольшой песчаный островок, на котором лежат девять трупов. Она бежала к воде и, почувствовав влагу на ступнях, ускорилась. Она не думали ни о чем, только бы спастись от роя смертоносных убийц. Вода была ее спасением, вода же и поглотила ее. Море коварно, оно не отпускало своих жертв.