Осколки древности

Глава 1

Точный удар пришелся в покрытую бугорками и вмятинами пятку кремниевой заготовки. Тонкая пластина отскочила на шкуру оленя. Жесткий ворс погасил звук, мягко приняв бритвено острое лезвие. Потертый биток, из лосиного рога, вновь сорвался к фасетчатой пятке призматической заготовки. Рог щелкнул по одному из бугорков недалеко от края. Рука удерживающая кремний качнулась, раскол прошел от бугорка по всей длине заготовки, в сторону отлетело изящное лезвие.

Ледяной ветер ворвался под полог, укрывший поселение охотников морозной степи. Дома где каркасом служили бивни и гигантские кости животных, что местные звали шерстяными горами, покрывали тяжелые пологи сшитые из косматых шкур. Полуземлянки неплохо спасали от жестких холодов и пронизывающего ветра. Издалека поселение казалось шерстистым носорогом титанических размеров, который остановился на отдых и извергает дым из множества отверстий. Это дымы от очагов, даривших спасительное тепло жилищам северян. Еще больше зловещий вид поселению придавал вал, окружавший стойбище. Сложенный из бедренных костей гигантских животных, он предупреждал дикую природу о том, что за его ореолом обитает самый страшный зверь Фанариона.

Мастер оторвался от заготовки, взглянул на черные горы. Полог закрывал вид на белоснежные шапки, но и того что оставалось хватило, чтобы воспоминания захлестнули гостя. Перед глазами мастера встали снежные просторы родного стойбища, сморщенное и продубленное северными ветрами лицо деда. Сияющие пики на секунду резанули внутренний взор седого мастера, тонкий выступ с двумя миниатюрными силуэтами на краю. В том, что белел на фоне черного базальта угадывалась женская грация, во втором, низкорослом, квадратном, мощь и сила мужчины. Мастеру показалось, что он слышит голос деда.

– Это голова Старого Адлая, – указывая на заснеженный пик черной горы, скрипел дед, – а вон, та крохотная беляночка, дочь его Далая. Великая Мать. Она дала жизнь нашим предкам, и мне, и тебе, и даст нашим потомкам.

Мастер тряхнул седыми лохмами, отгоняя морок, и вернулся к каменному граненному цилиндру. Умелый щелчок отделил еще одну пластину. Рядом, шагах в пяти, собрались парни. Молодые охотники, не более шестнадцати весен от роду, но уже прошедшие обряд посвящения, и судя по крепким рукам и широким плечам не последние в своем деле.

– Каюга тоже с каменной рукой! – повысил голос самый рослый среди молодых охотников.

– Она наша, богиня. Предок. А во дворце короля чужие, злые боги. И они полностью из камня, – доказывал низкорослый, коренастый парнишка. Вздернутый нос молодого красноречиво говорил – задира.

– К тому же Каюга спит в своей пещере, а островные никогда не дремлют. Уж сколько там пропало лодок, – поддержал Задиру сухой охотник, с сумрачным взглядом темных глаз.

– Ратнам, это сказки наших дедов! – горячился плечистый, глядя на сухощавого с мрачным взглядом.

– Сказки, сказками, а лодки пропадают, – не отступал сухой Ратнам. – Имеал пропал всего год назад, тоже рвался к Летнему дворцу. Говорят, вам, прокляты эти острова, – спокойно, но жестко закончил Ратнам.

– Тогда как хотите, можете оставаться в Олиде! Я сам пойду. И когда добуду Хасто, вернусь вождем! А вам до конца ваших дней будет стыдно за трусость! – все больше горячился плечистый.

– Югал, это подло! – возмутился Ратнам.

– Ладно твоя взяла, – неожиданно согласился Задира.

– Кенвар, не поддавайся на грязный обман! Никуда Югал не пойдет! Старейшины не отпустят! – Ратнам насмешливо взглянул на смущенного Югала.

– Устроили тут свару, – недовольно вертя носом похожим на орлиный клюв, встрял четвертый участник совещания. – Лично я не пойду на верную смерть! У островов живет морское чудище, жрет все что приближается к Летнему дворцу.

– Еще один, – недовольно буркнул Югал.

– Ратнам тебе не хочется стать предком, которого будут помнить, как героя?! Героя, которому оказалось под силу вернуть легендарный меч! Не ты ли Нарин говорил, что мы рождены добыть реликвию наших предков?! – обратился к обладателю орлиного носа Югал.

– Ха, ха, – неожиданно рассмеялся мастер. – А у вас и впрямь есть шанс на удачный поход, но только сейчас!

Молодые удивленно застыли, недоброжелательно глядя на приглашенного мастера по камню.

– Почему?! – удивленно поинтересовался Югал.

– Да! Почему?! – вторили плечистому товарищи.

– Вы молоды, вас не тяготят семьи, и вы все еще связаны дружбой, – старик наслаждался вниманием молодых. – Пройдет несколько лет и жены, и дети съедят вашу храбрость, дружбу сточат неудачи и обиды, а там уже и силы начнут подводить. Потому только сейчас!

– Ты же слышал, это верная смерть! – Ратнам сделал несколько шагов к мастеру, старик усмехнулся и одним ловким движением отколол очередную пластину.

– Смерть придет за вами в любом случае. Вопрос только во времени. Можно прожить долгую жизнь как охотник, кормилец рода. А можно стать героем, о котором будут говорить спустя поколения. Выживут не все, на то оно и рискованное приключение, но победитель будет овеян немеркнущей славой. А павшие товарищи навсегда войдут в легенды о путешествии на Острова Старых Королей.

– А старик дело говорит! Нам должно повезти! Мы сильны, молоды и смелы! Кто если не мы? – воодушевился Югал.

– Чужак несет вздор, но я с тобой, – решился Кенвар.

– И я, – качнул лохматой головой Нарин, глаза парня лихорадочно заблестели.

– Идиоты, – негромко выругался Ратнам.

– Давай, решайся, ты же старший! – поддразнил Ратнама Кенвар-Задира.

– Ну, брат, что ты решил?! – спросил Югал насмешливо поддразнивая старшего брата.

– Мне ничего не остается, кто вас поведет если не я, – бросив тяжелый взгляд на мастера, отозвался жилистый Ратнам.

Мастер-старик улыбнулся и не поворачивая головы бросил.

– Вот теперь слышу речи мужей, а не детей.

– Молчи чужак! У тебя нет права слова в нашем селении! Вернешься в Онаи, там и будешь напутствовать! – грозно сверкая черными от ярости глазами прорычал Ратнам.

– Как пожелаешь, сын вождя, – смиренно склонив голову произнес чужеземец.

Ратнам зло глянул на старика, и толкнув в плечо брата, скомандовал.

– Идем к воде! Лодку надо подготовить!

Ратнаму очень хотелось избить чужака, но Девдан слыл лучшим на севере мастером по камню. Отец не одно лето пытался залучить его в стойбище, и любая попытка обидеть дорого гостя могла стоить парню места в общине. На что Ратнам пойти никак не мог. Скитаться по чужим стойбищам, без права голоса, без возможности наследовать отцу, такого и врагу не пожелаешь. Нет, чужак не стоил таких жертв.

Старшему сыну вождя Утарна, что много лет возглавлял стойбище Олид, самого старого поселения на побережье Бородатого моря, нередко приходилось наступать собственной гордости на горло.

Гогоча и пихаясь, молодые охотники кинулись к серой полоске морского прибоя. Плотно утоптанная тропа, выбитая в глубоком снегу, казалась для переполненной силой и азартом молодежи тесной. Ратнам, хмуря тонкие брови, плелся позади шумной копании, заметно отставая от приятелей.

Старик задумчиво уставился в спину Ратнаму, затем точно опомнился, и перевел взгляд на серые просторы Бородатого моря, что билось о прибрежные льдины, наползавшие на берег черного галечника.

****

Предрассветные сумерки посерели, весла с тихим плеском методично погружались в стальные воды северного моря. Баркас стремительно шел в направлении покинутых островов древней страны Йяотан. Приготовления молодежи не остались без внимания Утарна, пришлось врать отцу. Ратнам сообщил что они пойдут за Дольний мыс, чтобы попытать удачу с синим китом. Отец одобрительно поглядел на старшего сына и потрепал по щеке.

В отряде прибавилось бойцов, к авантюристам примкнули двое матерых охотников, старшие братья пропавшего Имеала. Мощные как старые вепри, ужасно волосатые, с черными, горящими как у волков в ночи глазами. Весла натужно трещали в мощных руках Сума и Дила, смоляные бороды братьев взмокли, отороченные мехом капюшоны курток из тюленей кожи сползли назад.

Раньше море находилось далеко, но теперь оно поглощало все больше суши. Вместе с тем зимы стали мягче. Много поколений сменилось прежде чем растаяли ледяные поля далеко на севере. Вода подошла так близко к горам, что уже внукам Ратнама придется вновь переносить Олид. Теперь уже, наверное, в горы. Старики говорят, что до Потопа к югу стояли невысокие горы, а потом большая вода их смыла. Многие смельчаки пытались пройти в неведомые края, но свирепые бури, неожиданно налетавшие на путников, топили лодки, посмевшие штурмовать заветный проход в южные моря. Из головы не шел старик, седые патлы, четкие, выверенные движения и острый взгляд карих глаз. Ратнам задумался, он точно прежде видел лицо чужака, но где охотник припомнить не мог.

Окрашивая все вокруг в ослепительно-оранжевый, выплыл огненно-красный диск светила. Далеко впереди чернела разрушенная башня Летнего дворца. Ратнам осторожно покрутил в руках плоский кружок редкого в их краях камня, прадеды его звали сталь. Шаман много раз рассказывал о жизни прародительницы носившей имя Каюга. Ратнаму едва исполнилось десять лет, когда шаман Гухан привел мальчишек его возраста в тайную пещеру с каменной рукой Каюги. Богиня точно живая сидела на выточенной из камня тумбе. Скрестив ноги, и положив сохранившуюся руку на колени, Каюга казалось дремала. Черные волосы, умащенные ароматными притирками, ниспадали на хрупкие плечи молодой женщины. Сомкнутые глаза касались длинными ресницами бледной кожи, оттеняя белизну угольной чернотой. Опущенный на грудь подбородок только усиливал общее впечатление покоя. Удивительная красота однорукой девы восхитила и в то же время напугала мальчика. Испуг прокрался в душу ребенка, когда любопытный глаз зацепился за силуэт культи, выпирающий под тканью рукава желтого платья богини.

Тумба на которой покоилась Каюга, прорезанным в камне орнаментом рассказывала о деяниях прародительницы. Пьедестал богини окружали прямоугольные камни, испещренные знаками старого языка королевства легендарного Йяота. Два из двенадцати камней, служили подставками для реликвий Олида. На одной указывая каменными пальцами в свод пещеры, стояла рука богини. На другой лежал круглый медальон, принадлежавший супругу Каюги, Фоату Великому. Воину, что по легенде породил все племя северян, основавших стойбища от Бородатого моря, до ледяной пустыни Крайнего Севера, что лежал за Лесным морем. Натуралистичные изображения людей в неведомых одеждах, сцены битв с каменными богами, ни на что не похожие летающие упряжки и дома, будоражили фантазию молодого олидца. На одном барельефе Ратнам разглядел сюжет где Каюга открывает какие-то двери круглой чешуйкой. Повзрослев он разгадал секрет прародительницы. Браслет украшавший изящное предплечье каменной руки, выставленной на одном из священных камней, состоял из множества гладко отполированных чешуй. Среди прочих, сделанных явно кустарным способом, выделялась одна идеально круглая. Улучив минуту, когда шаман Гухан отвлекся, Ратнам стащил чешуйку. На обратной стороне он обнаружил оттиск башни. Такой же символ обозначал Летний дворец на священных камнях в гробнице прародительницы.

Ратнам вновь взглянул на плоский кругляш, вгляделся в изображение башни, почему-то перед внутренним взором молодого охотника всплыло лицо Каюги. Она такая молодая, хотя говорят она прожила столь долго, что успели родиться новые горы. Тоненькая девушка никак не вязалась с тем, что о ней рассказывал шаман. Наверное, древние и впрямь могли жить вечно. Вспомнился говорящий камень, синее мерцание и лицо Фоата, великого мечника древности. Изображение, точно сотканное из лучей света, повисало в воздухе над круглым медальоном, стоило только прикоснуться к краю украшения.

Чешуйка исчезла за поясом, отдохнувшие руки с новой силой взялись за весла. С каждой минутой остров все больше вздымался над морской пучиной. Заря угасла, солнце начало каждодневный путь к зениту, сверкающие дорожки побежали по ленивым барашкам, что волновали поверхность тяжелой воды.

Весла с удвоенной силой ударили о блестящие воды Бородатого моря, в памяти всплыли истории об изгнании семьи Руни. Тогда к власти пришел вождь, по преданиям его рода, из потомков Фоата Великого. Как же его звали, ах да Кадар. Руни тоже вели родословную от легендарного воина, и посчитали что их несправедливо обошли при выборе нового вождя. Мятеж провалился, Кадар удержал власть, мужчины Руни пали, а женщин и детей изгнали в северные земли.

– К чему это я? – задумался Ратнам.

Неожиданная мысль ослепила молодого охотника. Старик точь-в-точь похож на Фоата из говорящего камня.

– Поворачиваем! – прокричал Ратнам.

– Ты сбрендил?! – недобро сверля звериными глазами сына вождя зарычал Дила. – Прекрати горланить. Мы уже близко, чудище где-то под нами, – Дила скосил глаза на приветливо мерцающее море.

– Нам надо вернуться. Отец в опасности, – настаивал Ратнам.

– Мы почти на месте, – недовольно прогудел Югал.

– Старик, тот, что мастер по камню, вовсе не гость. Он потомок Руни, – возбужденно затараторил Ратнам.

– Руни? – удивился Дила, ему вторил Сума. – Тогда и впрямь имеет смысл вернуться, – братья осклабились и весело рассмеялись.

– Он старик, и он один, – отдуваясь выдавил Дила.

Осклабившись Дила оглядел молодых охотников, которые смущенно наблюдали за весельем старших.

– Ты молод, и потому недооцениваешь своего отца, – повернулся он к Ратнаму, – Утарну хватит сил умертвить не только Руни, но и весь север. Твоему отцу стоит только пожелать и оставшиеся поселения подчиняться его воле. Делай, то за чем сюда пришел, а мысли о благе Олида оставь Утарну. Он справится, сынок, не сомневайся, – окончательно успокоившись пояснил Дила.

– Хватит дурить Ратнам. Высадимся, заберем меч, вернемся, тогда никто не посмеет оспорить первенство нашего рода, – убеждал старшего брата плечистый Югал.

Красный как вареный рак, Ратнам приказал молодым соратникам подналечь на весла, и байдара понеслась по волнам, рассекая кожаным носом темную воду Бородатого моря. Черный пик Летнего Дворца навис над незваными гостями, угрюмо разглядывая, чернильными провалами окон-бойниц, одичавших потомков Йяота.

****

Лодка притерлась бортом к отвесной скале, скользкий камень жестко принял судно. Набежала волна, низкая, но решительная. Весла уперлись в стену, смягчая удар.

– Надо пройти за тот мыс! – крикнул Дила.

Весла споро толкнули байдару к скале, встречавшей напористую волну метрах в ста впереди. За мысом и впрямь оказалось тихо, пологий берег с крупной, окатанной галькой идеально подходит для высадки авантюристов. Байдара с громким шуршанием вспахала берег. Охотники один за другим выскакивали в набежавшую волну. Минуту спустя кожаную посудину вытащили на сухой берег. Вдалеке, у круто забиравшего вверх утеса, темнела куча поломанных лодок. Волной их прибило к дальнему краю пляжа. Полуистлевшие шкуры, и жилы соединявшие корпуса лодок, спутали десяток байдар в бесформенную кучу, из которой торчали серые жерди, сделанные из морского плавника, и белели китовые ребра. Куча походила на сильно разложившегося кашалота. Бросив край байдары, Дила поспешно зашагал к навалу из затонувших лодок, за ним тронулся Сума. Братья с остервенением разбирали останки посудин, разрезая кремневыми ножами спутанные жилы и китовый ус.

Наконец Дила отступил, глядя на доску, ранее служившую поперечной перегородкой и скамейкой одновременно. На доске красовалось изображение выжженного углем тюленя. Животное точно ныряло в извилистые линии расположенные по краю скамьи.

– Он мертв, – растерянно произнес Дила, охотник взглянул на брата. Сума попытался смахнул рукавом слезу, почти сразу затерявшуюся в густой бороде, начинавшейся прямо под глазами. Братья вернулись к байдаре Ратнама, и покопавшись внутри извлекли два клинка из редкого камня, что старики звали сталью.

– Откуда! – вскричал Ратнам.

– Мой род покончил с Руни, они полагались на свое мастерство мечников, но копья и стрелы решили их судьбу куда, как вернее, чем вот этот камень, – Дила стукнул краем ногтя по полотну слегка изогнутого меча.

– Я думал, что мечи пропали двести весен назад! – заметно волнуясь встрял Югал.

Парень выглядывал из-за плеча Сумы, с любопытство разглядывая серебристое, гладко отполированное полотно клинка.

– Как видишь это не так, – злорадно улыбаясь поддел товарища Нарин.

Югал зло рыскнул глазами на обидчика. Нарин удовлетворенно втянул холодный воздух орлиным носом, делая вид что осматривает копье с каменным наконечником.

Кенвар прислонил к байдаре два коротких копья и расчехлив лук надевал тетиву. Югал еще мгновение неловко потоптался около Сумы, опытный охотник не замечал младшего сына вождя. Недовольно сопя, Югал взялся пересчитывать стрелы в колчане, которые сухо постукивали внутри кожаной тубы. Лук, плечистый уже успел снарядить, и теперь только ждал, когда отряд будет готов выдвигаться. Сума и Дила ловко скручивали бухты плетенных из тонких полос шкуры веревок. Предстоял нелегкий подъем наверх, к развалинам Царского дворца.

****

Далеко внизу чернел одинокий силуэт, он то поднимался и ходил вдоль лодки, то возвращался к небольшому костру. Скала выглядела отвесной, но множество каверн и трещин позволили в течении трех часов достичь ее вершины. Гладкое плато, с торчащими из земли останками стен, и одинокой башней, сохранившейся в целости более чем наполовину. Вершина горного пика казалась срезанной, настолько искусно древние строители обработали площадку, на которой некогда стоял дворец короля Йяота.

– Какое же огромное плато! – восхитился Югал.

– На нем можно разместить двадцать стойбищ, – восхищенно разглядывая оплывшие останки стен, поддержал товарища Кенвар.

– Это Йяотанцы срезали гору и построили на вершине Летний дом короля, – оглядывая поросший кривыми, низкорослыми соснами дворцовый вход, сказал Ратнам. – Нам туда, – жилистая ладонь указала на чернеющий впереди пролом.

Казалось, что часть плато провалилась в недра горы. А разбросанные неведомой силой глыбы рваного камня некогда составлявшие стены Летнего дворца, усеяли все пространство вокруг Дома Короля.

– Будет трепаться. Обвяжи-ка вокруг той сосенки, – скомандовал Дила.

Охотник протянул конец плетенной веревки Кенвару. Молодой недовольно глянув на старшего, принял конец и поплелся выполнять распоряжение Дилы.

– Это мой отряд, – жестко глядя на Дилу, процедил Ратнам.

– Твой. Не спорю. Только помощь никому, никогда не вредила, – на удивление спокойно и приветливо отозвался Дила. – Я ищу брата, хочу принести домой хоть, что-то, что позволит присоединить его дух к нашим предкам. Меч твой, как и слава. Мне нужны останки Имеала. Даже не знаю, как матери рассказать, Имеал был младшим – любимчик.

Ратнам устыдился своего гнева, и покачал головой, показывая, что разделяет скорбь старших охотников. Подошел Кенвар, низкорослый задира указал на дыру и спросил.

– Кто первый пойдет?

– Я, – без запинки отозвался Дила. – Я старший, мне первым и встречать опасность. Хотя может нам повезет, и каменные боги нас не услышат.

Охотники напряженно переглянулись и решительно шагнули к черному провалу, ведущему в недра горы.

– Вторым пойдет Кенвар, третьим Югал, затем я. Нарин останется наверху, охранять веревку, – раздавал команды Ратнам.

В эти секунды, несмотря на сухопарость, он сильно напоминал отца.

– Почему я наверху? – возмутился Нарин.

– Только тебе могу доверить наши жизни, – доброжелательно улыбнулся Ратнам, – у тебя хватит сил нас вытащить, и отбить наш путь к спасению. Если что, подай сигнал.

– Договорились, – польщено улыбнулся обладатель орлиного носа.

В черноте скрылся Дила, где-то далеко внизу разгорелся свет от лампы заправленной жиром. Конец веревки дернулся два раза, Кенвар ухватился за веревку и почти мгновенно скрылся в темноте.

****

Остатки коридора уводили вглубь горы полого спускаясь в непроглядный мрак. Круг света, от лампы, едва выхватывал членов группы. Капитальная стена с одной стороны коридора и отвесная круча с другой вынуждали охотников идти след в след. Вскоре стали попадаться полуразрушенные помещения, лишенные дверей и внутреннего убранства. Коридор резко повернул, и уперся в закрытую створу.

– Сталь, – поковыряв ржавую дверь каменным ножом, буркнул Дила.

– Куда дальше? – напряженно спросил Кенвар.

Глаза задиры испуганно рыскали по коридору в поисках выхода из бесконечного подземелья.

– Вяжи еще один конец, – скомандовал Ратнам.

– Мы попадем в ловушку, – начал Кенвар.

– Я пойду первым, а ты останешься наверху, – недовольно хмурясь прервал товарища старший сын вождя.

– Вяжи. Нам ниже, – поддержал решение предводителя Дила.

Кенвар нехотя подчинился, взгляд охотника упал на массивную рукоять двери, несколько минут, и надежно закрепленный канат упал во мрак пропасти. Разгорелась вторая лампа, ее оставили наверху. Ратнам, Дила и Югал пошли на спуск.

– Дай я открою путь? – попросил Югал, он впервые заговорил с тех пор как отряд спустился под землю.

– Ладно иди первым, только тихо там, – предупредил Ратнам.

– Я как тень, – Югал весело подмигнул.

Широкий силуэт исчез во тьме, только пятно света качалось из стороны в сторону. Прошло немало времени прежде чем конец веревки завибрировал. Дила оттеснил в сторону Ратнама и пошел следом за Югалом. Уязвленный предводитель схватился за канат, секунду спустя ноги старшего сына вождя коснулись полированного камня, перекинутое через плечо копье тихо стукнуло о стену. Дила приложил палец к губам. Глаза охотника горели зеленым в свете лампы. Мощная ладонь указала куда-то в сторону. Ратнам проследил за рукой Дилы и отшатнулся.

Шагах в десяти вперед, стояли те, кого они звали каменными богами. Ратнам насчитал семь металлических сводов черепа, они матово блестели в неровном свете лампы.

– Мы на месте, – шепнул Дила. – Видишь, вход охраняют.

Ратнам вгляделся во мрак, скрадывающий очертания коридора позади киборгов. На фоне железной двери, отражавшей свет фонаря северян, чернело пятно с рваными краями. Здесь без труда угадывалась брешь, пробитая чем-то небывало мощным в цельнолитой, стальной двери.

– Вижу, – едва дыша шепнул в ответ Ратман.

– Я вперед, будьте наготове, – почти бесшумно выдохнул Дила.

Во мрак скользнул мощный силуэт охотника. Каменные боги точно спали, не подавая признаков жизни. Дила застыл подле двери, затем нырнул в пролом.

Охотник двигался медленно, силясь разглядеть хоть что-то за границами света. Лампа едва разгоняла сгустившуюся тьму. Мимо плыли длинные ряды каких-то ярусов, с разложенными поверх непонятными вещами. Позади раздался скрип. Дила развернулся и едва не ударил клинком трофейного меча Югала.

– Ты что здесь делаешь? – гневно зашептал охотник.

– Ратнам послал узнать куда ты пропал, – отозвался из темноты младший сын вождя.

– Вот нетерпеливый засранец, я чуть тебя не прикончил, – зло шипел Дила.

Впереди раскинулся огромный зал, уставленный чем-то, что заботливо укрывала ткань из прежних времен, когда люди сами создавали мягкие кожи из волокон травы. Трогать пологи Дила не решился, потому брел по проходу, до тех пор, пока не оказался в той части зала где на специальных ложах толпились мечи, копья, выкованные из стали доспехи. Дальше пошли какие-то затейливо резанные палки с проложенными по всей длине стальными канавками.

Яркий свет неожиданно разорвал мрак, охотники, прикрывая рукой глаза, вглядывались в силуэт, что торопливо приближался к ним. Несколько мгновений спустя северяне выдохнули, показался Ратнам с фонарем в вытянутой руке. Каждый шаг его отдавался гулким эхом, что проникало в самые потаенные закоулки гигантской комнаты.

– Ты рехнулся, – грозно зашипел Дила.

– Боги мертвы, – не кроясь отозвался старший сын вождя. – Я проверил. Они не двигались много весен. В щелях даже камень образовался. Идем, сейчас прибавлю света, – лампа разгорелась еще ярче.

Перед глазами потомков древнего народа Йяота, открылась гигантская пещера полная оружия, брони и техники, в которой дикари не могли признать средства войны. Дила сорвал полотнище с боевого катера, дыхание охотника сбилось от идеальных пропорций машины, гармоничных обводов и такого редкого в их краях металла. Сияющее покрытие катера, слепило и завораживало искателей приключений.

– Ух ты! Что это? – восхищенно выдохнул Дила.

– Не знаю. Похоже на летающий дом. Помнишь, на священных камнях такие нарисованы. Забытое величие Йяота, – восторженно глядя на машину ответил Ратнам.

– Смотри, что я нашел, – подбежал к ним Югал.

Парень сжимал в руках меч, много лучшей сохранности чем тот, что выглядывал из-за пояса Дилы.

– Там еще есть каменная кожа, только я не знаю, как ее одеть! – Югал возбужденно сверкал черными глазами.

– Нам нужно искать меч предков. Где-то здесь спрятан Хасто, – погасил общее возбуждение Ратнам. – Югал ты возьми ту часть пещеры, я вперед, а ты Дила осмотри противоположный край.

Не говоря ни слова Дила скрылся за пределами светового круга, в темноте разгорелась еще одна лампа. Югал все еще топтался подле брата.

– Слушай, помоги мне. Я возьму каменную кожу и тогда в безопасности отправлюсь на поиски Хасто.

– Мы здесь не для этого..., – начал Ратнам, но сломался под умоляющим взглядом брата.

В памяти всплыл образ мальчишки, который упрашивал старшего брата взять его с собой на охоту. В те годы Югал на него смотрел точно также.

– Ладно, пойдем, – Ратнам обреченно махнул рукой.

Раскрытые доспехи, точно приглашали войти в бархатистое нутро, но разобраться что к чему получилось не сразу. Прежде Ратнам сделал несколько попыток свести распахнутые части, но они не поддались, тогда Югал залез в один из костюмов. Броня сомкнулась, едва младший ступил в распахнутые ботинки, распадавшиеся на десятки стальных пластин по оси. Доспехи с тихим шелестом укрыли тело охотника, перепуганный Югал начал кричать, пока шлем не сполз на затылок освобождая голову юноши от навязанной защиты. Югал умолк, удивленно разглядывая железные перчатки, теперь защищавшие руки юноши.

– Он читает мои мысли! – почти срываясь на крик проговорил младший сын Утарна. – Я подумал, что мне нечем дышать и каменная шапка слезла!

– Тише ты. Не кричи так, – оборвал старший брат младшего.

– Там есть еще одна дверь! – не обращая внимания на замечания Ратнама вскричал Югал.

Громко топая стальными подошвами по бетонному полу, младший сын Утарна уверенно зашагал к монолитной стене. Поверхность бетона казалась идеально ровной, однако, когда подошел Югал, в воздухе засветился синий квадрат со специфическим силуэтом башни в центре. Старший брат поспешил за Югалом, но у оперативной панели застыл в растерянности. Несколько мгновений тяжких раздумий сменились озарением догадки. Ратнам извлек кругляш, и помедлив поднес к синему квадрату. Глухо вздохнув стена отошла в сторону, нутро помещения ярко вспыхнуло. Прямоугольник жесткого света прорезал полумрак гигантского зала, послышались шаги, к ним спешил Дила.

– Нашли?! – радостно вскрикнул охотник. – Ого, синий свет, точно, как у нас в пещерах, где ну этот, как его бишь...

– Фоат, – подсказал Ратнам.

– Ну да, муж Каюги, – согласился Дила. – Что это на тебе? – с изумлением воззрился на Югала старший товарищ.

– Каменная кожа, – с гордостью ответил младший сын вождя. – Там еще есть. Просто встаешь в него, и он сам тебя одевает.

– Да ну! Не может такого быть! – отмахнулся Дила.

– Так и есть. Если хочешь, они там стоят, – Ратнам ткнул пальцем в сторону длинных рядов, застывших в немом приглашении доспехов.

Дила скрылся среди броней, а Ратнам, поколебавшись ступил в потайную комнату. Следом подтянулся Югал. Прямо перед ними, на специальной подставке, лежала ничем не примечательная рукоять от меча. По стенам висели кольца, пояса и необычные клинки.

Югал сорвал один клинок, и покрутив в руках вызвал белое пламя по краю полотна меча.

– Видел, а?! Вот это да! – возбуждено прокомментировал свое открытие младший.

– Ага, – отозвался Ратнам.

С трудом осилив надпись на подставке, старший сын протянул руку и снял серебристый цилиндр-рукоять. Приятный холод прошелся по коже, рукоять удобно легла в ладонь, словно меч создавали под его руку.

– Где Хасто? Почему только рукоять? – вопросы вихрем пронеслись в голове Ратнама.

В помещение ввалился Дила, уже в новых доспехах, с не пользованным мечом в руках.

– Там, над входом, горит красный свет! – прокричал охотник.

В тот же миг раздался завывающий звук. Точно в недрах дворца проснулся неведомый зверь.

– Надо бежать!!! – крикнул Ратнам, пряча рукоять за поясом.

Приложив на ходу кругляш к синему квадрату, он едва не прибил замешкавшегося в дверях Югала. С соседних комнат послышался свистящий звук, совсем рядом что-то ожило. Уже у входа, там, где навечно застыли семь киборгов, Ратнам уловил незнакомый звук шагов. Он смешивался с железным скрежетом броней надетых его товарищами, но все же сильно выделялся. Клацающий, стремительный, и в то же время мягкий, он быстро приближался.

– Поспешите!!! Каменные боги уже рядом!!! – что есть мочи орал Дила.

Отряд стремительно добрался до места спуска. Первым пошел Ратман, как самый легкий. Затем Югал, веревка под весом его доспехов натужно гудела. Внизу уже началась схватка, веревка дернулась. Югал потянул свой конец, удивительная сила, приданная новой одеждой, позволяла быстро вытягивать Дила из недр смертоносной ловушки. Снизу ударила очередь, ярко белые вспышки строчкой ушли куда-то наверх. Дила выбрался на край уступа, и не говоря ни слова ринулся к следующему подъему, за ним бросились остальные. Наверху слышался специфический лязг, кто-то готовился их встречать.

Первым вылетел на киборгов Дила, он подобно тарану раскидал механических воинов. Двое улетели в пропасть, еще четверо удивительно ловко вскарабкались на стену, откуда секундой позже кинулись на бегущих следом охотников. Не теряя времени Дила ухватился за веревку и сильно раскачиваясь из стороны в сторону полез к выходу из смертоносного подземелья. Югал закрыл собой брата, одновременно протыкая стального врага плазменным клинком. Киборги сосредоточились на самом опасном противнике. Кенвар успел без потерь добраться до веревки, следом подоспел Ратнам, в руках он зачем-то тащил обломок копья с каменным наконечником.

– Хватайтесь за веревку!!! Я вас вытащу!!! – крикнул сверху Дила.

Охотник уже успел забраться, к ничего не подозревавшему Нарину. Получив стрелой по голове, он заорал: «Это я!!! Дила!!!». Шлем сполз, открывая черную как смоль шевелюру и под стать ей бороду лопатой.

Повинуясь страху и приказу опытного охотника Ратнам и Кенвар уцепились за плетенную веревку. Необоримая сила потащила авантюристов наверх. Внизу Югал бился с тремя каменными богами. Белые строчки с силой ударяли в его каменную кожу, но костюм пока держал урон. Слепящей, белой полосой мелькал клинок, объятый пламенем. Голова еще одного бога откатилась, алея на месте среза пока остывала сталь.

О кирасу Югала расплескались сразу несколько раскаленных до бела пуль, затем прилетела стальная чушка, размером не меньше наконечника копья. Младший сын Утарна отлетел к стене, и с грохотом ударившись о бетон, осел на пол. Из мрака вышел силуэт, блики заиграли на гладких обводах металлического тела, клинок, объятый голубым пламенем, ткнул в кирасу молодого охотника, сталь поплыла. Резким ударом меча Югал сбил в сторону острие клинка железного воина. На кирасе осталась проплавленная зарубка, алевшая в полумраке. В следующее мгновение клинок Югала пронзил врага, каменный бог застыл и через секунду рухнул на охотника. Отбросив павшего киборга в сторону, младший сын Утарна вскочил на ноги. Доспех Югала встретил еще несколько очередей, раскаленные ошметки стали разлетелись по коридору, медленно угасая в сумраке. Костюм свернулся, оставив без защиты младшего сына Утарна. Каменный бог, последний из отряда, что подловил авантюристов у выхода, шагнул к Югалу. Пылающий голубым клинок поднялся для решающего удара. Сверху рухнуло, что-то огромное. Стальной корпус киборга лопнул, а ноги в бедрах подломились. Черная тень молотила машину разбивая гладкий свод черепа стальными кулаками.

– Беги к веревке!!! – крикнул знакомый голос.

С трудом соображая Югал кинулся к веревке, неловко цепляясь за переплетения кожаных ремней, он полз наверх. Ослабевшие руки упустили плазменный клинок, меч ушел в темноту, туда где слышалась возня и металлический скрежет. Краем глаза Югал заметил, что Дила окружен. Из пропасти поднимались новые боги. Светящаяся строчка прошла у него за спиной, едва он выбрался на поверхность. Нарин споро сматывал веревку, а Ратнам готовился к спуску с горы. Небо прояснилось, над головой зажглись звезды, а с моря потянул свежий ветерок.

– Что ты делаешь? – Югал попытался остановить Нарина, тот решительно отмахнулся от товарища. – Дила еще там!

– Он уже мертв! – прокричал Ратнам, стремительно подходя к брату и хватая молодого за плечи. – Дила знал, что не вернется, – удерживая брата проговорил старший сын Утарна.

– Дай мне вернуться за ...

– Нет! Мы спускаемся! Скоро они будут здесь, наверху! Надо успеть выйти в море, по воде они нас не догонят, – Ратнам толкнул брата к веревке.

****

Лодка вышла в море, Сума тревожно вглядывался в берег, надеясь увидеть брата. Вскоре остров превратился в тонкую, черную полосу на горизонте.

– Кажется прорвались, – негромко произнес Ратнам.

Предрассветные сумерки уже начали сереть, темная вода пенилась под кожаным носом байдары.

– И чудище морское нас не тронуло. Прав был старик, наше время пришло. Мы добыли Хасто, – вглядываясь в пенные буруны, шипевшие у носа лодки, говорил Ратнам.

– Почему ты думаешь, что это тот клинок? – раздраженно поинтересовался Югал.

– Гулха, как-то рассказывал, что Хасто имеет несколько воплощений: «… Цвету звезд холодных он подобен. Скрывает войско целое внутри, но лишь наследник истинный получит клинка Фоата власть и силу!». Он холодный и цвет у него как у звезд. И, от него особое чувство возникает, стоит только прикоснуться. Вот, попробуй сам, – Ратнам протянул рукоять брату.

Югал неуверенно принял серебряный цилиндр и попробовал на руке.

– Ого, он и правда холодит, так приятно, – улыбнулся младший сын Утарна.

Ратнам встал на носу лодки, счастливая улыбка играла на тонких губах наследника Утарна, кожаная посудина подлетела в воздух и тяжело плюхнулась на стального цвета волны. Охотники даже не успели испугаться, удивленно оглядываясь они искали в темных водах источник опасности. Югал заметил гигантскую тень, медленно проплывшую прямо под лодкой. Наверх вырвались пузыри воздуха и кровавая пена. Показалась голова Ратнама, он пытался грести, но у охотника отсутствовала рука, а из раны хлестала кровь. Югал поднялся чтобы прыгнуть в воду, мощный рывок осадил парня на скамью.

– Нет! Ты последний сын вождя, не хватало, чтобы и тебя утащило под воду, – перехватив полотно меча, проговорил Сума и прыгнул в воду.

В несколько гребков он оказался подле Ратнама. Уцепив капюшон куртки, Сума перевернул раненного на спину и поволок к байдаре. Из глубины поднималось чудище, черный силуэт быстро увеличивался пока полностью не захватил барахтающихся в воде охотников.

– Быстрее!!! Быстрее!!! Оно снизу!!! – кричали с байдары.

Югал вновь попытался спрыгнуть в море, но его удержали Кенвар и Нарин.

Вода вскипела, невообразимое рыло с широко раскрытым ртом, обсаженным по краю длинными, острыми как огромные, изогнутые иглы зубами, показалось над водой. Пловцы оказались в гигантской воронке, в которой секунду спустя и скрылись увлекаемые потоком воды в глотку титанической рыбины. Сума в последнее мгновение несколько раз рубанул мечом по безобразным челюстям, но монстр даже не заметил порезов, оставленных старинным клинком. Обдав дождем из брызг, рыбина нырнула обратно в пучину. Гарпун, пущенный Югалом в след твари, вспорол темные воды упустив пожирателя Ратнама и Сумы.

Глава 2

Поземка захватила колючий снег, он легко скользил по наледи. Старик остановился и посмотрел вниз, на тропу. Отсюда, с широкой террасы открывался превосходный вид. Заснеженный серпантин вился по черному боку почти отвесной скалы. Тропа убегала далеко вверх, туда, куда не по возрасту зоркий глаз мастера по камню не доставал.

Вдали под горой виднелось стойбище Олид, сейчас с трудом верилось, что оно жилое. Над широким пологом не поднималось ни единого дыма, казалось, что жители поселения вымерли или покинули его. Мастер сбежал в тот же час, как на горизонте показался баркас сына Утарна. Немного погодя в селении поднялся гомон, а еще несколько минут спустя заголосили бабы. Наследник Руни догадался, что кто-то не вернулся из похода.

От усталости ноги гудели, старые унты казались неподъемными, хотя прежде он не ощущал их веса. Сказывался многочасовой путь в гору, да еще ледяной ветер как назло не переставая дул в лицо. Отдышавшись, старик вновь зашагал по круто забиравшему в гору серпантину.

Останавливаться надолго ни в коем случае нельзя. Утарн быстро догадается, что к чему.

Если бы не Быстрый Тин, что шастал по Северному краю в поисках, где бы обменять китовый ус, на полезные товары и диковинки. Тин и принес в Онаи слух о готовящемся походе. Охотники Олида и прежде ходили на острова, кто-то погиб, а кому-то повезло вернуться живым. Россказни о каменных богах мастера не обманывали, он знал, что прежде люди владели металлами, делали скоростные нарды, бегущие без оленей и собак, летали в стальных птицах и создавали железных людей. Старик знал, что острова охраняют стражи прежних времен. И вовсе не верил, что кому-нибудь удастся добыть легендарный меч Хасто. Но в этот раз его что толкнуло, там, где иногда просыпается необъяснимое знание. Мастера охватила непреодолимая уверенность, у сына Утарна получиться.

Вождь Олида давно зазывал его, да вот только стойбище вождя Утарна на другом конце Снежного края. Два месяца пути, потому мастер раз за разом отказывался, ссылаясь на дряхлость и слабое здоровье.

Уходить пришлось через соседние с Олидом стойбища, благо до гор подбросил местный пастух. Он как раз возвращался к стадам северных оленей, что остались на попечении старшего сына и жены. Пастух и рассказал мастеру о обретении легендарного Хасто жителями Олида.

Вечерние сумерки легли на тропу. Впереди маячил Безымянный хребет.

– Значит вон за тем поворотом будет Ущелье Льва, – припоминал Девдан.

Старики рассказывали, что некогда, в далекие времена, в теснине поселился снежный лев. Многие годы хищник утаскивал одиноких путников в укромную пещеру на другой стороне горного перевала, коим и служило ущелье, пока не появился великий охотник Унда, далекий предок мастера. В те времена его род еще искусно управлялся с оружием. Теперь знание утрачено, войны превратились в мелкие стычки, где зачастую больше решает настрой, нежели боевой навык. Выгляди грозно, ори громче, строй жуткие хари и если преуспел, то победа твоя.

Говорят, Унда последний кто использовал особенно прочный камень, древние звали его сталью. Такое копье само шло в плоть зверя, оставалось лишь только научиться пользоваться оружием. В их землянке до сих пор где-то закопана игрушка, вырезанная дедом из бивня шерстяной горы. В детстве мастер часто играл со статуэткой, в памяти всплыли очертания застывшего в броске охотника с копьем. Поражала точность, с которой дед изобразил человека в белой кости, а также длиннющий наконечник копья. Не охотничьего, боевого копья.

В семье Руни еще сохранялся обязательный к изучению всеми мужчинами, боевой танец с деревянным мечом. Вот только толку от деревяшки, все эти пляски злили и утомляли Девдана в детстве. С возрастом мастер принял его как часть семейного наследия и уже в свою очередь принуждал сына, а следом и внука изучать замысловатые финты и удары.

Образы из далекой юности вызвали на источенном временем и холодом лице теплую улыбку. Под ногами заскрипело гранитное крошево, теснина раздалась в стороны, в морозном полумраке глаза выхватили огромные валуны.

Ущелье исстари слыло гиблым местом, потому-то в эти края мало кто совался. Старик повернул с нахоженной тропы, на едва приметный путь. Эта часть дороги, давно заброшенная, все еще оставалась проходимой, но мало кому пришло бы в голову, что дед повернет на нехорошую тропу. Мастер рассчитывал запутать преследователей, а то, что они идут по его следу Девдан не сомневался. Утарну наверняка рассказали, кто склонил молодых воинов на самоубийственную авантюру. А там и родословную Руни поднимут, предки Утарна, среди прочих, участвовали в избиении рода Девдана.

Скалы нависли над одиноким путником, крупные хлопья снега липли к черным камням. Отчего мрачные скалы казались светлее, а тропа, будто выстеленная белоснежным ковром, точно приглашала гостя исследовать заброшенный путь. Дед плелся к противоположному краю теснины. Предательский снегопад проложил за беглецом четкий след, хорошо различимый даже в лунном свете. Черная цепочка на слепящем белизной покрове.

Впереди забрезжил рассвет, мастер почти выбрался из гудящего промозглым эхом ущелья. Огромный перемет вырос перед стариком, кряхтя и бубня себе под нос ругательства, дед полез на сугроб. Преодолев пологий склон, мастер остановился на вершине, чтобы перевести дух. Неожиданно ноги старика поехали по зализанному до ледяной корки склону. Казалось, что резкий порыв ветра столкнул деда вниз. С хлестким треском переломился сучок, долгое эхо ушло в теснину. Оставляя алый след на противоположном ущелью склоне перемета, старик ударился о валун перегородивший большую часть горной тропы. Тяжело вздохнув мастер закашлялся, кровавая пена выступила на растрескавшихся губах. С трудом перевернувшись на правый бок, старик оперся плечом на камень. Беспрестанный кашель душил его, но мастер продолжал искать глазами, откуда в него стреляли.

На вершине перемета показались трое. Обросшие, в звериных шкурах поверх дубленок, с нечесаными смоляными бородами. Лихо съехав с горки на задах они, приблизились к задыхающемуся деду.

– Что вы? Что вам надо? – слабеющим голосом спросил мастер.

Не отвечая, один из убийц, отложил в сторону лук, и легко повалив Девдана на снег начал шарить у него в карманах, попутно сдирая одежду. Второй подхватил кожаную сумку с заготовками и инструментом мастера по камню, порылся внутри и разочарованно отшвырнул в сторону. Первый уже полностью раздел деда, и приступил к свежеванию еще живого человека. Старик закричал, но второй закрыл ему рот рукавицей, третий сел на дергающиеся ноги. Дед сначала хрипел, затем тихо стонал, и под конец застыл. Ловко отделяя мясо от костей, разбойники прятали добычу в припасенные для этого случая короба с плетеной из низкорослого березняка основой, поверх которой натянули кожи.

Полдень жарко пригрел сверкающие сугробы, кости, соединенные желто-розовыми сплетениями сухожилий, мокро заиграли в лучах светила. Три цепочки следов поднимались на гигантский сугроб, что перекрыл выход из ущелья. Сверху донесся протяжный крик орла, парящий хищник заприметил добычу.

****

Длинные, черные пальцы, соединенные мощными суставами, показались из мрака пещеры. Трое опустились на колени и пали ниц. Корзины, расставленные у дальнего грота Пещеры Темного бога, приветливо раскрыли нутро. Во мраке грота вспыхнули огненные пятна, так похожие на горящие глаза. Жуткие и грозные они всматривались в бородатых адептов.

Пару лет назад они спрятались от непогоды всей ватагой в страшной пещере. Десяток искателей приключений с дальнего севера почти добрались до знаменитой Каюги. Прародительницы с каменной рукой. Такая реликвия могла подарить множество привилегий их Дадаям, стойбищу бородатых адептов. Селение находилось с противоположного края Снежной земли, у подножия гор старика Адлая, где прижалось к бескрайнему Лесному морю. Ингар уродился силачом, немногим старшему брату уступали, средний Дарем и младший Арем. Ловкие от рождения, и меткие точно орлы, парни решили, что Дадаи незаслуженно забыты. Когда-то в эти земли стекались паломники, чтобы принести дары Фоату Десятому, великому потомку Каюги. Землетрясение обрушило Царский Путь, сеть пещер ведущих в глубины гор, туда где подземные карлики создали великолепную усыпальницу для последнего царя одичавших наследников Йяотана. Коренастые карлики весьма умелые в ремеслах, знали секрет обработки камня, что древние звали металл. И сейчас еще можно было встретить в каком-нибудь доме осколки выделанных из стали ножей, сточенных почти до рукояти, обломанные наконечники стрел и копий, что превратились в семейные реликвии, служившие в новые времена статусным украшением, призванным продемонстрировать родовитость и богатство семьи. Подземные карлики с тех пор исчезли, а могила Фоата осталась замурованной в глубинах Старого Адлая.

Отряд из десяти охотников пустился в дальнее путешествие, в земли приморского стойбища Олид. Спустя три полные луны они достигли заброшенного ущелья в Черных горах, места с крайне мрачной репутацией. И правда, кто назовет хорошее место, Могила Темного бога, олидцы же именовали теснину Ущелье Льва. Только суеверия не пугали отчаянных искателей приключений. Внезапно начавшаяся вьюга застала авантюристов врасплох. Ветер рвал капюшоны, сбивал с ног, и толкал в спину, с каждой минутой все больше высасывая силы. Плохая пещера казалась спасительным пологом, едва свет разгорающегося костра развеял тьму, путники пожалели о решении укрыться в могильнике Темного бога. Из ледяных потеков, застывших толстым слоем на стенах, на них взирал Каменный бог. Голубые глаза не мигая уставились на незваных гостей. Гладкий свод черепной коробки таинственно блестел из ледяной толщи, отражая биение пламени костра. Стальные пальцы сжимали палку, опущенную к коленям, которые состояли из отдельных деталей и так же блестели, как и череп Темного бога. Мужики, стягивая шапки и капюшоны, столпились подле жуткого саркофага, созданного самой природой.

Дадайцы не сразу обратили внимание как из тьмы выступила высокая тень. Абсолютно черная, тощая и длинная, она нависла над охотниками. Вспыхнули алые угли глаз, и черная длань ухватила Вальра, точно котенка, за шкирку. Приблизив человека к безобразной харе, тварь протяжно втянула воздух. Вальр заорал, и ткнул в иссохшую шею каменным ножом. Резко встряхнув человека, Черный хрустнул позвонками охотника и отшвырнул его к выходу. Обездвиженное тело прокатилось по обледенелому полу пещеры и исчезло в белесой мути разыгравшейся пурги.

Глядя краем глаза на руку монстра, Ингар с содроганием вспомнил последующие дни, когда Черный жрал их одного за другим. Тварь перекрыла выход и парням пришлось отступить вглубь пещеры, откуда они совершили не меньше пяти атак на жуткого противника. На исходе пятого дня Черный пустил в их сторону искореженные останки их товарищей, к тому времени с Ингаром остались только его братья. Трое против семерых восставших мертвецов, они победили, но полученные раны заставили Ингара обратиться к Черному. К удивлению человека, тварь оказалась разумна и даже владела языком древних, сейчас на нем говорили только шаманы и вожди. Договор Ингару не нравился, но умирать молодой охотник хотел еще меньше. Черный потребовал, чтобы он и его братья, привели наследника Фоата. Где искать наследника тварь не указала, а вот о своих потребностях напомнить не забыла. Потому уже второй год они искали наследника Фоата, попутно скармливая Черному бедолаг, что имели неосторожность оказаться в их руках.

Жесткие пальцы прошлись по кускам застывшей плоти, срезанной с тела Девдана. Графитовый ноготь поддел один из обрезков, и вырвав пучок волокон исчез в темноте. Огненная щель разошлась, указывая место расположения пасти чудовища.

– Уммм, – застонал монстр. – Наконец-то, это, кровь Фоата!

Перепуганные охотники вскочили с колен и кинулись прочь из пещеры. Только Ингар застыл у входа, Черный не обращая внимание на бегство людей, выполз из мрака и склонившись над корзинами вынимал застывшие на морозе куски. Неторопливо, точно боясь поспешностью испортить материал, монстр облеплял длинное, тощее тело полосками мяса. Плоть медленно распадалась, впитываясь в переплетающиеся графитовые жгуты, слагавшие тело монстра. До ноздрей Ингара донесся тошнотворный запах разлагающейся плоти, Черный удовлетворенно выдохнул. Огненные глаза разгорелись пуще прежнего, жуткая харя расплылась в подобии улыбки.

– Вы свободны! Долг уплачен! – черная рука взмахнула, указывая на выход из пещеры.

Ингар кинулся прочь, догоняя братьев охотник крикнул.

– Скорее, пока Черный не передумал!!!

****

Завыли псы, полная луна зловеще горела над головой, прихваченный легким морозцем снег загадочно поблескивал у входа в Храм Каюги. Из грота показались четыре силуэта. Выдыхая седой пар, северяне подбежали к краю скального выступа. Глаза охраны искали что-то внизу, в стойбище Олид. Псы завизжали и вновь завыли, ветер донес крики и звук барабанов. Среди полуземлянок мелькали человечки-муравьи, темные точки спешили к дому вождя.

– Что-то случилось, – тихо, почти шепотом, произнес Кенвар-Задира.

– На нас напали, – волнуясь произнес широкий мужик.

– Я вниз, – Кенвар рванулся к хорошо различимой тропе петлями бегущей с горной кручи вниз, на бескрайние равнины севера.

– Куда?! – крикнул широкий, хватая Задиру за капюшон.

– Там наших бьют! Надо вниз! – зло сверкая глазами заорал Кенвар.

– Бьют. Но бросать реликвии нельзя, – почти миролюбиво ответил широкий и подтолкнул парня к входу в пещеру.

– Риг парень то может прав, – с трудом отрываясь от созерцания Олида пробасил охотник средних лет с клочковатой бородкой.

– Ус нам нужно оставаться возле Каюги и Хасто, если что-то случиться с домом придется спасать наследие нашего рода, – недовольно морщась ответил Риг.

– Так-то правда твоя, да вот только слышь, как псы воют, – не унимался Ус.

– Все топаем обратно в храм, – сгребая раскинутыми руками соратников загудел Илт, почти двух метров роста детина.

Охотники нехотя подчинились, у самого входа Кенвар вдруг вывернулся и побежал вниз по тропе.

– Вот неслух! – взорвался Риг.

– Я вернусь!!! Только узнаю, что там и вернусь!!! – кричал откуда-то снизу Задира.

****

В дороге они провели чуть больше суток, прежде чем оказались у стойбища Олид. Дождавшись темноты отряд дадайцев пробрался в селение. В крайней полуземлянке Ингар взялся пытать какого-то старика, он жил один, что оказалось весьма на руку авантюристу. От него Ингар узнал, что храм на горе, и реликвии охраняют. Лезвие каменного ножа скользнуло по дряблому горлу, дед захрипел, и завалился на бок у затухающего очага. В сумраке мигали малиновые угли, из-под полога, что прикрывал вход в дом, повалила черная, клубящаяся масса. Обходя охотников, графитовая субстанция втекла в мертвеца, застывшего у очага. Старик медленно встал на ноги, и неожиданно сорвался с места. Сухие руки с хрустом ударили в мощную грудь Ингара, дадаец оступился. Несмотря на разницу в весе, старик стремительно вытолкнул Ингара на улицу. Дед невероятно быстро менялся, превращаясь в полуистлевшего мертвеца. С такими им пришлось столкнуться в пещере Черного, когда некромант поднял павших товарищей авантюристов из Дадай. Мощные руки с заметным усилием свернули тощую шею мертвяка. Скалясь от отвращения, Ингар отшвырнул труп больше похожий на обросший жгутами закостеневшей плоти скелет человека. Из полуземлянки выбежали Дорем и Арем.

– Говорил же, нельзя верить нечисти, Черный приперся за нами! – закричал Дорем.

– Надо бежать, мертвяк скоро встанет! – глядя расширенными от ужаса глазами на Ингара кричал Арем.

– Нет! Идите в храм, я вас догоню, – зло скалясь ответил Ингар.

– Ты слепой?! Черный здесь! – взбешенный упрямством брата прокричал Арем.

– Бежать надо! – поддержал его Дорем.

– Возьмем причитающееся нам и уйдем, – с напором произнес Ингар, наступая на братьев.

– Как хочешь, – отозвался Арем, подчиняясь воле старшего.

– Одержимый! Ты нас всех убьёшь! – с отчаянием в голосе вскричал Дорем.

– Беги трус, коли честь тебе позволит оставить братьев!!! – щерясь словно бешеный пес крикнул Ингар.

Из мрака возник знакомый силуэт, возвышаясь больше чем на две головы над людьми, черный монстр ловко орудовал длинным шестом. Дрын вибрируя и гудя от натуги валил охотников десятками. Люди поднимались и вновь кидались на чудовище. Копья впивались в твердый панцирь Черного, проникая глубоко внутрь. Из ран туго, точно нехотя изливалась огненная суть монстра, капая на плотно утоптанный снег лава шипела и мгновенно покрывалась графитовой коркой.

Шест со свистом влетел в толпу наступавших, с сухим треском лопнул череп, к ногам Ингара отлетел плотный мужик. Хрипло вздыхая охотник прижимал правую руку к ребрам и захлебываясь кровавой жижей, таращил пустые глаза в иссиня-черное небо.

Ингар повернулся к братьям, но авантюристы уже бежали к Черным горам. Заскрипели полозья саней, объятые ужасом псы подвывали.

– Давай со мной! – крикнул курносый парнишка невысокого роста.

– Мелкий, но задира, – подумал про себя Ингар.

Дадаец кивнул и заскочив на нарты, приземлился рядом с двумя рослыми охотниками. Собаки рванули и потащили сани к горе.

– Я Кенвар, можно просто Задира, – представился курносый. – Поможешь нам отстоять Храм?

– Угу, – отозвался Ингар.

– Ты паломник? – поинтересовался Задира.

Охотники Олида здоровые мужики, с интересом уставились на дадайца.

– Из Оная, только сегодня добрался, – нехотя ответил Ингар.

– Ага, слыхал. Тамир полгода как оттуда. Видишь какая напасть, Ибирс выполз из могилы, – рассказывал словоохотливый коротышка. – Мужиков кучу побил, вот за подмогой бегал. У Храма есть еще охотники. Так, что, если Каюга прикроет, устоим.

Показались Дорем и Арем, они остановились среди заснеженной тундры и напряженно вглядываясь в лица наездников ожидали приближения собачьей упряжки. Сани остановились.

– Чего встали?!!! Режь их!!! – крикнул Ингар.

Копья всхлипнув вошли в тела охотников Олида. Кенвар повалившись на спину хрипел и страшно выкатив глаза пытался зажать кровавый фонтан, хлеставший из рассеченного горла. Ингар не обращая внимания на конвульсии умирающих, вскочил на полозья и дождавшись братьев погнал упряжку к храму. Короткая, но кровавая схватка перед входом в храм Каюги, завершилась победой отряда Ингара. Братья ворвались в пещеры, убивая всех, до кого смогли дотянуться.

– Что берем? – задыхаясь спросил Арем, он в растерянности остановился перед сидящей Прародительницей, с навечно застывшей, на красивом лице, безмятежной улыбкой.

– Хасто, – не задумываясь ответил Ингар, оттаскивая от входа труп защитника храма.

– Почему? Мы же пришли за Каюгой? – возмутился Дорем.

Прислоняя тело другого олидца к покрытой инеем стене, внутри пещеры.

– Ее тащить тяжело, – отдуваясь произнес Ингар.

– Но меч не полный! Тут только рукоять! – недовольно морщась отозвался Арем.

– Хасто важнее. Раз сказал меч, значит меч!!!! – рассвирепел Ингар.

– Ну Хасто, так Хасто. Чего орешь?! – Дорем отобрал у Арема рукоять и сунул за пазуху.

– Может хоть руку заберем? – с сожалением глядя на Каюгу спросил Дорем.

– Ладно. Руку можно. Только быстро и убираемся отсюда, – впервые за долгие месяцы Ингар улыбнулся.

Путь вниз показался мгновением, собаки точно обезумели и несли, не жалея лап. Из-за поворота вышел черный силуэт, он резко выделялся на фоне блестевших в лунном свете сугробов. Грозный окрик Ингара хлестнул псов, животные осели на задние лапы, а затем упряжка вновь рванула навстречу чудовищу. Черный заметно прихрамывал и потерял былую ловкость. Сани скользнули по правую ногу монстра, стремительно обходя опасность по отполированному солнцем и морозом серпантину.

– Это он!!! – орал обезумевший от страха Арем.

– Дай ему в ухо! – приказал Дорему Ингар.

Легкий подзатыльник сбил крик насмерть перепуганного Арема. По лицу младшего брата побежали слезы, он обернулся и хватая ртом воздух вглядывался туда где скрылось чудовище.

Глава 3

Промозглый ветерок потянул по разгоряченной шее, влага добавляла холоду злости. Фоат поежился, но ворот на полушубке не поднял. Темные глаза впились в мишень, свободно свисающую с веревки-перекладины шкуру северного оленя. Натянутая между жердями у дымового отверстия, там, где сходился конус чума, она заметно вибрировала на ветру отчего мишень казалась живой. Копье сорвалось, следуя движению руки парня. С тихим шуршанием каменное жало вошло в центр шкуры, и безвольно повисло. Искусно выделанный наконечник служил особой гордостью Фоата. Отец специально ходил за ним в Онаи, там жил знаменитый мастер Девдан, о его изделиях ходили легенды. Не было равных во всем Северном крае, ни по идеальным обводам, ни по остроте, ни по прочности. Как он обрабатывал камень оставалось загадкой.

Фоат оттолкнулся, маленькие сани проскользнули по насту. Специальные колодки в руках давали хорошее сцепление со снегом и землей. Ноги ему отказали с рождения, а вот копье и дротики метать калека приноровился весьма недурно. В свои четырнадцать он мог похвастать метким глазом и мощным броском. Вот только охотником ему не стать, как и вождем.

Отец вернулся неожиданно, спустя столько лет никто не надеялся на появление сыновей Старого Канвайя. Брат вождя, Енаган, уже готовил старшего из пяти сыновей к правлению родом Фоата Великого, легендарного предка в честь которого Фоат калека получил имя. Но спустя три года все наследники Канвайя вернулись в Дадаи, и около Фоата заходил Узданар. Шаман принял руку Каюги, и обломки легендарного клинка, после чего сообщил что предки требуют проводника для Старого Канвайя. Старик к тому времени сильно сдал, и по большей части не показывался из Дома вождя. Сыновья Енагана охраняли покой вождя от посторонних, к коим отнесли и калеку Фоата. Бабка, мать Фоат потерял при рождении, обеспокоилась посланием Узданара.

Появление Ингара открыло двери в покои вождя, и Фоат впервые за два года увидел деда. Канвайя лежал на возвышении, укрытом хорошо выделанными шкурами пятнистого оленя. Бледное, изборожденное морщинами лицо, говорило о крайней степени истощения. До встречи с предками Канвайя осталось совсем немного. Крупные слезы покатились по дряблым щекам при виде сыновей. Ловая, бабка Фоата, приблизилась к больному и склонившись так близко к уху Канвайя, чтобы никто кроме вождя не слышал ее слов, что-то сказала. Старик, широко распахнув глаза взглянул на Узданара, и слабым голосом произнес.

– Шаман, не смей трогать моего внука. Помни, следующий глава рода Ингар. Отец Фоата, – Узданар побледнел и отступил к выходу.

На слова отца обернулись наследники. Ингар недобро сверкнул черным глазом, шаман выдавил улыбку и заискивая произнес.

– Воля твоя Мудрый Канвайя, но таково желание пред...

– Я осилю путь без сопровождающего. Не нужен мне Фоат. Пусть парень встретит отпущенные ему весны, – белесые глаза вождя заблестели.

– Будь по-твоему Канвайя. Будь по-твоему, – смиренно склоняясь отозвался озадаченный шаман.

Енаган недовольно глянул на шамана, и кивнул сыновьям. Все пятеро покинули Дом вождя.

****

Белоснежный холм вырос из-за черной как смоль скалы. Упряжка встала, Ингар сошел на плотный наст, что искрился под рыжими унтами. Как давно он не был у своей Валимии. Три года пролетели, как в бреду. Снег в этом году обильный, и глубокий, вон и камень полностью скрылся под сугробом. Только скала Черного Деда могла точно указать где курган его возлюбленной. Прежде высокий холм, сейчас казался снежным переметом. Снегоступы остались в санях, наст легко выдерживал вес охотника. Постояв у подножия, точно в нерешительности, Ингар поднялся к перемету. Деревянная лопата врезалась в плотный покров, нарезая снег ровными квадратами мужчина расчистил плоский камень. Красный гранит густо покрытый серо-желтыми кругами лишайника, напоминал жертвенный алтарь. Бросалось в глаза, что захоронение давно не посещали. Да и кому, тетка стара, а Фоат калека. Жаль, сейчас зима, нет свежих цветов, посетовал Ингар. Охотник вытащил из сумки букетик высушенной пижмы. Это тетка нарвала летом, да так и не выбралась к могиле матери Фоата. Дрожащая рука заботливо уложила высохшие цветы на холодный камень. Ингар присел на край гранитной плиты, и осторожно провел ладонью по ее поверхности, ощущая рукой холод камня и неоднородную шершавость лишайника. Губы мужчины дрогнули, в глазах блеснули слезы. Ингар резко дернул головой и уставился на линию горизонта. Туда где белые просторы сливались с бледно-голубым небом.

****

На следующий день Канвайя умер, Ингар принял булаву из рога оленя и рукоять обретенной в походе святыни. Узданар покинул стойбище, шаман направился к гроту Зубы Вамана. По поверью здесь среди свисающих с потолка сталактитов, и протянувшихся от пола сталагмитов бродил дух Великого волка северной пустоши. Шагнув в сумрак мрачного грота, Узданар повел плечами. Сухая стужа поползла тонкими ручейками по спине, не спасла и накидка из шкуры Ужасного волка. Шаман щелкнул кресалом, искры весело брызнули на трут из сушенного мха. Нехотя занялось пламя, рыжие языки потянулись к факелу. Узданар двинулся вглубь пещеры, все дальше отходя от разгорающегося костра. Застывшие потоки кристально-чистой влаги и пушистая изморозь заиграли, встречая алые отсветы факельного пламени. Шаману казалось, что он идет по огромной пасти древнего чудовища, где среди острых наростов прячутся духи многочисленных потомков Великого волка.

Из тьмы протянулась смоляная рука, легко коснувшись факела, сбила пламя. Шипя и разбрасывая искры, головня откатилась к стене.

– Кто ты?!!! – издал безумный вопль Узданар.

Глаза шамана, расширенные от ужаса и мрака, уставились в пустоту.

– Мне нужен Хасто! – прозвучало из тьмы.

Загробный голос поднял волосы на руках Узданара, в горле пересохло, а глаза сморгнули наваждение. На секунду шаман заметил гигантскую тень в самой глотке пещеры.

– Кто ты? – только и переспросил Узданар.

Нетвердо шагая он поспешил к выходу, впереди маячило светлое пятно вечерней тундры. Свежий воздух обжег легкие, впихивая стопы в снегоступы, шаман оглянулся, в глубине грота что-то шевельнулось. На человека уставились два огненных блюдца, они не приближались лишь внимательно следили за беглецом.

****

Тьма поглотила нутро Дома вождей, Ингар оглянулся на тихий шорох. При входе застыл Узданар, шаман, неловко переминаясь с ноги на ногу ждал пока молодой вождь пригласит его к очагу.

– Зачем пожаловал? – неприветливо поинтересовался Ингар.

– Знаю, поздно, – сглатывая подступивший к горлу ком начал шаман, – но до меня дошли слухи о твоей женитьбе.

Узданар нерешительно взглянул на Ингара. Вождь небрежно махнул рукой приглашая гостя к тлеющим в круге камней углям. Не дожидаясь Узданара, Ингар опустился на сложенную в несколько раз шкуру северного оленя. Мощная рука пошевелила угли, очаг вспыхнул, мигая бордовым, красным и оранжевым.

– Свадьба дело серьезное, – продолжил Узданар, опускаясь против вождя с другой стороны очага. – Тебе следовало обсудить решение с нами...

– С нами это с кем? – темные глаза зло сверкнули.

Отражая сияние углей, они напомнили шаману виденные несколько дней назад очи ужасного волка. Огромные, огненные блюдца, следящие за человеком из тьмы грота Зубы Вамана. Яростью они точно не уступали взгляду бога.

– Енаган, твой дядька, он, как и отец твой, заботится о благе нашего рода, – запинаясь начал шаман.

– Енаган хочет стать вождем. Да, он мой дядька, но мы враги. И ты это знаешь не хуже меня, – без обиняков ответил молодой вождь

– Ингар забудь обиды, и прими разумное решение, – настаивал шаман.

– О чем ты толкуешь? – Ингар недовольно заломил густую бровь.

– Твой дядька предлагает свою дочь Илиман. Возьми ее в жены, и вражда навсегда умрет в вашем доме. Отринь привязанности глупой юности. Отвернись от рода Арманта. Не нужна тебе его дочь. Не будет толку от брака.

– Армант мой тесть, нас связал Фоат, сын Валимии, – усмехнулся вождь. – Я только и могу, что положиться на его верную руку, особенно после того как ты и мой дядька решили извести род Армант в нашем стойбище.

– То повеление Каюги...

– Хватит брехать!!! – взорвался Ингар. – Калека он, да еще от чужого рода, вот и понадобился Каюге! Интриганы! Не коснется рука Енагана булавы, и дети его не возьмут вождеский жезл. Илиман не будет моей женой, – жестко закончил Ингар.

– Подумай, ты ввергаешь наш род в свару. Енаган не допустит этого брака, – шаман привстал, желая добавить веса угрозам.

В ответ Ингар поднялся во весь рост. Мощная грудь вздымалась под тонкой замшей. Узданар осел, испуганно хлопая глазами шаман просипел.

– Ута, не может прийти в наше стойбище, сестра Валимии проклята, как и весь род Арманта. Такова воля Каюги, – последние слова Узданар произнес одними губами.

– Что ты сказал?! Старый змей! – Игнар в один прыжок перескочил очаг, и рывком поднял в воздух тщедушного Узданара. Тонкий писк вырвался из складок волчьей шубы, бледное лицо мелькнуло в затухающих углях очага. Яростно сверкая глазами, вождь тащил шамана к входным дверям. Отворив мощным пинком одну из створ, Ингар вышвырнул Узданара прочь из дома Вождя. Отвесив в довесок еще и увесистый пинок под тощий зад.

Охотники изумленно таращились, на распластавшегося посреди стойбища толкователя воли Каюги.

– И Енагану передай, что, если еще услышу про волю Каюги, в дом Вождя он больше не войдет!!! – проревел во след гостю Ингар.

****

Енаган упал на колени, а мгновение спустя распластался по ледяному полу грота. Узданар не сводя глаз с горящих, алым, кругов, взиравших на гостей из сумрака, последовал его примеру.

– Погасите пламя! – приказал низкий голос.

Факелы споро застучали по полу, сбивая пламя с промасленных оголовий. Мрак сгустился, сыновья Енагана пали ниц.

– Принесите мне клинок, что вы зовете Хасто! Реликвия украдена из Кадама, и должна вернуться домой! За эту услугу я дам вам все, что пожелаете!

– Мне нужна булава, – несмело начал Енаган не отрывая глаз от темной наледи на полу грота.

– Булава?! Что это значит?! – удивился монстр.

– Булава вождя! – вмешался Узданар.

– Власти хочешь?! – рассмеялся густой голос из мрака. – Не ты первый! Принеси Хасто и получишь власть над родом!

– О великий, отец волка и собаки, не можем мы исполнить твою просьбу, – горестно качая головой отозвался шаман. – Ингар нипочем не отдаст рукоять священного клинка. Но если ты нам поможешь, то чудесный меч будет возвращен истинному владельцу.

– Уговорились! Пусть сыновья твои помогут мне, Енаган! В ночь приду к роду твоему! – прогремел монстр.

– О нет, нет, не надо великий отец волка и собаки! – вскричал Енаган. – Я не желаю смерти моим охотникам и их женам. Лучше показать, что Ингар проклят, за отступничество. Он и его покойный отец сошли с пути предков, ослушались веления Прародительницы Каюги. За то и должны понести наказание, – напряженно вглядываясь в темноту тараторил брат прежнего вождя.

– Отец Ингара?! – спросил Черный.

– Старик, тело которого спрятано в дальней пещере по эту сторону горы?! – отозвался Узданар.

– Сегодня в полночь! – прогудел монстр, проводя рукой по едва затянувшимся ранам на голени.

****

Подернутый дымкой диск полной луны встал над Домом Вождя. Злой ветер, завывая проносился меж чумов. Собаки завыли в ответ, расходясь все сильнее псы рвали на что-то снаружи. Охотники повылазили из теплых укрытий. Сжимая копья и луки, изготовленные к стрельбе, мужчины сходились ко входу в Дом Вождя. Собаки роняя пену с оскаленных пастей рвали на пролом черневший в том месте где прежде стояли двери в покои Ингара. Осторожно ступая охотники вошли в длинную постройку, в нос ударил запах свежей крови. Тут и там темнели черные маслянистые пятна, очаг почти угас, разливая по дому синеватое свечение. У дальней стены, возле малого алтаря шла жаркая сеча. Сыновья Канвайя окружили высокое существо, не то медведя, не то пещерного льва, что встал на задние лапы, и с остервенением наносили колющие удары в иссохшее тело зверя. Охотники издали воинственный вопль и ринулись на помощь Ингару.

У самого алтаря мужчины сбавили бег, а иные подались назад, ко входу. Старики, коим было не более сорока, шептали заговоры-обереги. А молодые удивленно уставились на ночного визитера. Иссохший зверь вблизи выглядел поистине страшно. Черное тело совершенно лишенное волос, сплошь покрытое проколами и порезами, но при этом продолжавшее двигаться и отвечать на атаки братьев вождя. Сам Ингмар, придерживая правую руку, тяжело дышал закрывая собой тетку и сына. Дальше из-за алтаря, прижимая малых детей к подолам, испуганно выглядывали жены братьев молодого вождя.

– Это же Старый Канвайя, – переговаривались охотники, отступая от места схватки.

В искаженном тленом и морозом чудовище угадывались благородные черты старика-вождя. Белое копье, то самое, что положили в склеп Канвайя, умело встречало атаки Дорема и Арема. Сыновья точно безумные били в тело покойного отца, но раны не могли остановить неумолимого мертвеца. Белесые глаза впились в Ингара, неутолимая ярость и непоколебимая воля все больше лишали сил и уверенности братьев. Арем отступил и не скрывая слез повторял.

– Как же так, отец.

Дорем оглянулся на брата и тут же получил укол в бедро, хромая и матерясь средний брат крикнул.

– Что встали?! Бейте гада!!!

Охотники, точно скинув морок кинулись на ожившего покойника. Кто-то рухнул пронзенный копьем мертвеца, но следом труп лишился ноги, рук, и напоследок головы. Ингар ухватил за седые лохмы отсеченную голову, почерневшие губы зашептали непонятные слова. Охотники кинулись прочь из Дома Вождя. Братья отступили, а вождь поднес ближе к глазам шепчущий обрубок

– Не быть более роду Канвайя среди живых, – разобрал Ингар среди шипения и клокотания мертвеца.

Брезгливо поморщившись, вождь швырнул голову в очаг. Угли вспыхнули огненно-желтыми языками. Голова в миг запылала, точно старое полено. Истерзанное тело Канвайя затихло. Арем отирая слезы подался к брату. Дорем отстранив руки жены, что умело бинтовала рану на бедре, тоже похромал к Ингару.

– Что он сказал? – испуганно спросил Арем.

– Да не молчи же, говори! – поддержал его Дарем.

Ингар обернулся к братьям и преодолевая одурь произнес.

– Сказал, что нам более нет места среди живых, – старший брат виновато улыбнулся и сел на низкий стул без спинки подле очага.

****

– Каждый из вас видел, чем кончается пренебрежение волей предков! – Енаган обвел рукой мужчин, сидевших вкруг очага.

Женщины отмыли Дом Вождя и теперь мало что напоминало о случившемся. Головы охотников закачались точно початки рогоза под напором ветра.

– Фоат, сын Ингара, должен проводить дух Канвайя! – вскричал Енаган. – Пора исполнить волю Каюги!

– Но Канвайя был против, – задумчиво произнес Идан по прозвищу Лунь, опытный охотник, и личный друг старого вождя.

Ингар благодарно взглянул на седого Идана, охотник сделал вид что не заметил и продолжил.

– Все-таки бродничество дается не Каюгой. Возможно следует поискать черного шамана, кто-то из соседей или даже среди нашего рода. Уж очень подозрительно вовремя поднялся Канвайя. Точно враг подгадал, – Идан пронзительно взглянул в темные глаза Енагана.

– Лунь что ты хочешь сказать!!! – взорвался старший сын Енагана.

– Алдан, сядь и умолкни! И впредь пока слово не дадут, не смей влезать в разговоры стариков! – вмешался Уман Белоглазый, прозванный так за бельмо на правом глазу, старый приятель Идана.

– Вы не видите, что здесь происходит?!!! – вскочил на ноги молодой.

– Алдан сядь! Уман прав! Ты слишком молод, чтобы высказываться без слова. Сядь! – оборвал сына Енаган.

Сверкая глазами и задыхаясь от душившего гнева Алдан выбежал из дома.

– Уважаемый Идан, все мы знаем о твоей дружбе со старым вождем, но посуди сам, все справедливо. Канвайя отказался исполнять требование Каюги, поддавшись родственным чувствам. И вот к чему привело непослушание, – увещевал седого охотника Енаган.

– Ну мы также знаем и о твоем желании занять место брата, – с усмешкой отозвался Идан.

– Узданар конечно шаман, но его слово — это еще не воля Каюги, – продолжил зло щурясь приятель старого вождя.

– Ты сомневаешься в слове нашего шамана? – искренне удивился Енаган.

От алтаря показался шаман и направился к выходу, бросив напоследок гневный взгляд на расплывшееся в хитрой улыбке лицо старика Луня, оскорбленный посредник богов скрылся за отремонтированными дверями Дома Вождя.

– Вспомни, кто спас две весны тому, Навилу, жену твою! Кто привел к нам стада прошлой весной, когда голод уже стучался в жилища Дадай, – Енаган всплеснул руками обращаясь к совету. – Неужели никто из вас не готов вступиться за единственного кому доверилась сама Каюга?!

Мужчины загудели, точно потревоженный улей. Идан Лунь что-то доказывал старикам что сошлись вокруг смутьяна. Братья Ингара втиснулись в плотный круг стариков прикрывая Идана и старшего брата. Дело шло к большой драке, подоспели сыновья Енагана. Пользуясь всеобщей сварой, сам Енаган выскользнул из Дома Вождя. Раненный Ингар поднялся с кривоногого стула, и откашлявшись обратился к охотникам.

– Тише!!! Остановитесь!!! Будет вам грызться, точно псы из-за брошенной кости!!! Воля моего отца священна для каждого из нас! Канвайя отказался от помощи моего сына, так тому и быть! И пока я вождь, я не нарушу волю предка! Как и вы, я не знаю, что подняло упокоенного, но обязательно выясню! И те, кто совершил грязный обряд пожалеет о том, что нарушил покой моего отца! – Ингар смерил взглядом сыновей Енагана.

Мужчины смолкли и разошлись по местам, часть охотников покинула Дом, под предводительством сыновей Енагана. Идан Лунь поднялся с места и обратился к членам собрания.

– Будет нам ругаться, все же и так ясно! Вспомните что именно Ингар и его братья вернули реликвии нашего рода! Благодаря их отваге наш род занял то место, что полагалось ему по праву. Не Енаган, а Ингар защитил честь нашего дома, потому я призываю вас помнить о подвигах, совершенных во имя каждого из вас! Позволь мне найти подлеца, что поднял Канвайю? – обратился седой охотник к Ингару.

Ингар задумчиво кивнул головой, и пересиливая гнев провозгласил.

– Я согласен доверить это дело Идану, и поскольку дело касается моего отца, то решение свое принимаю без совета!

Охотники согласно закивали, лишь несколько стариков возмущенно переговариваясь встали со своих мест и направились к дверям. Ингар последовал за ними, оставшиеся члены совета потянулись за вождем. Ему не хотелось объявлять о праве Идана на поиск черного шамана, но ситуация вышла из-под контроля. В дверях Ингара встретили несогласные старики окружили вождя и прежде чем сторонники молодого предводителя подоспели кто-то нанес удар каменным ножом прямо в грудь правителя. Массивный кулак Ингара молниеносно встретил челюсть обидчика, убийца оступился и рухнул, выронив нож на забрызганный алым снег. Секундное замешательство переросло в драку. Идан Лунь и братья оттащили Ингара обратно в Дом. А сторонники вождя сцепились с подельниками Енагана.

Бабы разбежались по чумам, мужики лупили друг друга без жалости, не щадя упавших. Ножей и копий не использовали, обе группы сошлись в рукопашной. Вскоре молодые сторонники Енагана переломили ход стычки и оттеснили сторонников Ингара ко входу в Дом Вождя. Несколько человек остались на плотно утоптанном снегу. Вылезли жены, над Дадаями разнеслись причитания, завывая и ругаясь бабы приводили в чувства избитых. Из дома вышел Идан Лунь, а следом Дорем.

– Хватит!!! – заорал старик.

Противники застыли и глядя на старого охотника ожидали продолжения речи.

– Ингар мертв!!! – огласил Идан. – Совет должен решить, кто будет следующим вождем! Вернитесь к очагу! Чем быстрее выберем нового, тем меньше бед принесет наша свара!

****

Воздух набух влагой, изъеденный теплом наст полз под ногами, плетенные снегоступы отяжелели от набившегося снега. Взгляд охотника шарил по линии горизонта, свинцовое небо почти сливалось с потемневшими сугробами. По бокам возвышались торосы, самое опасное место, тут часто охотятся львы, нападая на зазевавшихся путников. Дорем тихо выдохнул, охотник превратился в слух, пытаясь уловить каждый шорох за цепочкой торосов. Смерть Ингара изменила расстановку сил. Енаган возглавил род, похороны брата превратились в обряд усмирения. Покойника связали по рукам и ногам, плотно стянув локти и колени кожаными веревками. Стопы и кисти рук отсекли, нижнюю челюсть пробили колом, так чтобы покойник не смог раскрыть рот. Дорем с содроганием вспомнил как заостренное дерево с хлюпаньем вошло в череп брата. Глаза и язык, предусмотрительно вынутые из головы Уздаганом, с угрожающим шипением сгорели в погребальном костре. Тело же несмотря на протесты братьев, сбросили в Глотку Ледяного Тролля. Пещера для погребения отверженных. Охотника душила ярость, но встать против рода он не мог. Люди боялись повторения истории с поднятым мертвяком.

Едва оплакали Ингара, как Енаган приступил к внучатому племяннику. Новый вождь потребовал исполнить волю Каюги, дать богине ее жертву. Идан Лунь и большинство стариков отказали Енагану, сославшись на право Дорема решать судьбу юноши. После смерти брата он усыновил Фоата. Не выдержав потрясений скончалась тетка, ее поместили в Холодный Дом, место упокоения всех вождей до Ингара. Не прошло и суток, как мертвец появился у чума Дорема, безобидная при жизни старушка, оказалась грозным врагом после смерти. Приход тетки унес три жизни, в том числе и дочери Дорема. Сегодня вечером назначен совет, Идан Лунь как назло ушел на охоту. Отряд старика пропал на две недели, Идан не знал о случившемся. За это время прошло две пурги, но подтаявший снег открыл старые следы, Дорем напряженно вслушивался в звенящую тишину. Ничего, ни криков, ни лая собак, ни дыма в небе.

Со свистом в спину что-то ударило, повалив охотника на колени. Дорем удивленно уставился на костяной наконечник стрелы, что торчал из груди. Алые капли ползли по канавкам наконечника и срывались на снег, под ноги. Вторая стрела ударила рядом прыснув снежной крошкой. Преодолевая навалившую слабость, Дорем поднялся и кинулся к торосам. Позади щелкали пернатые убийцы. Охотник повернул за ближайший торос и замер на месте. Впереди, из слежавшегося снега, выглядывала рука, почерневшая от мороза. Сведенные пальцы, уже погрызенные вездесущими песцами, говорили о жутких муках покойного. Взгляд скользнул по сугробам и застрял на полозьях саней, серой шерсти убитой собаки, и черной шубе из ворота которой торчало наполовину объеденное лицо. Череп недобро уставил пустую глазницу на охотника, оскал белых зубов точно говорил – ты следующий.

Со спины донеслись шаги, Дорем, теряя остатки сил, обернулся, с тороса прилетело копье. Мягко хлопнув каменный наконечник вошел в живот. В глазах все замелькало, падая на колени Дорем успел заметить, как на него летит еще одно копье. Удар опрокинул охотника, завалив на спину, сверху вырос силуэт. Едва балансируя на грани сознания, Дорем удивительно спокойно отметил что убийца ему знаком.

– Алдан, ты предал свой род, – прошептал умирающий охотник.

– Что он там бормочет?! – раздраженно спросил Иман, младший сын Енагана.

– Да кто его знает. Режь глотку. Пора кончать с ним, – хмуря брови приказал Алдан.

****

Чум Дорема полнился возбужденно голосившими охотниками. Фоата выволокли из-под одеял и потащили к выходу. Жена Дорема заступилась за мальчика, но мужчины грубо оттеснили ее обратно к очагу.

– Цыц баба!

Появился Алдан, его упряжка только остановилась посреди стойбища, следом примчался младший Иман, чуть погодя в стойбище ворвались отставшие соратники наследника Енагана. Возбужденно сверкая глазами Алдан ухватил Фоата за ворот и поволок к чуму шамана. Уздаган появился не сразу, охотникам пришлось звать шамана несколько раз.

– Решили-таки принять волю Каюги! – ядовито ухмыляясь процедил шаман.

– Пора кончать с отступничеством! – громко провозгласил выступивший вперед Енаган. – Конечно, не мне это решать, совет должен определить есть ли у мальчика покровитель! – вождь оглядел охотников.

Из чума вышел Арем, его позвала жена Дорема. Охотник несмело подошел к жилищу шамана, мужчины расступились.

– С чего вы решили, что мой брат мертв?! – закипая гневом спросил Арем.

– Алдан нашел тело Дорема возле Снежных скал! Твоего брата растерзал пещерный лев! – ехидно улыбаясь кинул Арему Енаган.

– Убили-таки? – затрясся всем телом Арем.

– Лев, убил! – нажимая на каждое слово ответил Енаган.

– Я вызываю тебя! – крикнул Арем.

Охотники удивленно и испуганно расступились. Арем всегда казался трусоватым, никто не ожидал что он посмеет бросить вызов вождю.

– Вызов, ха-ха! Кто ты такой чтобы бросать мне вызов?! Твое право закончилось вместе со смертью Ингара, мальчик! – Енаган плюнул под ноги Арема.

Выхватив нож, Арем кинулся на Енагана. Охотники перехватили бузотера, и выкрутив руки швырнули лицом в снег.

– Сами видите, что отступничество делает с разумом людей! Несите его в дом вождя!

Совет отказал Енагану и Уздагану, сославшись на Арема, как главного представителя интересов мальчика. В ярости Енаган потребовал жизнь Фоата взамен убитого Ингаром сына. Но и здесь охотники отказали вождю, заметив, что Улдан первым напал на Ингара, и именно его удар оборвал жизнь наследника Канвайя.

Вмешался Уздаган, шаман повел речи о том, что дела сыновей старого вождя привели к бродничеству мертвецов. И что до тех пор, пока не будет принесена жертва Каюге, покоя их стойбищу не видать. Арема лишили слова и оставили под охраной сыновей Енагана.

Утром, едва рассвет окрасил горизонт, у дверей Дома Вождя остановились короткие сани. Женщины, что привезли санки всхлипывая скрылись в чуме Арема. Дверь распахнулась на пороге остановился Алдан, точно не заметив санки охотник прошел к сугробу. Сбитые до костей руки, покрытые коричневой коркой, захватили сырой снег и бережно потерли ободранные суставы.

– Пришел? – хрипло спросил старший сын Енагана. – Долго ты соображал, – Алдан поморщился, прикладывая снежок к сбоям на раненной руке.

– Дядька твой, всю ночь отдувался за тебя. А всего-то надо было согласиться с предрешенным, – охотник угрюмо взглянул на мальчика.

Алдана бесила неуязвимость урода, который должен был почить еще в младенчестве, но каким-то непостижимым образом выжил.

– Я готов, – тихо произнес Фоат, несгибаемая воля читалась в глазах мальчика.

Алдан изумился с какой решительностью пацан поднял на него глаза. Ни тени страха, весь в отца.

– Ты готов? А что совет? – усмехнулся старший сын Енагана.

– Совет примет мое решение, – спокойно проговорил мальчик.

– Жди. Я позову отца, – невольно подчиняясь внутренней силе пацана ответил Алдан.

****

Луч солнца скользнул в оставленную приоткрытой дверь Дома Вождей. Арем с трудом приподнялся на локте и тут же рухнул. Путы более не сковывали его движения. Во рту саднило, он нащупал языком прорехи в плотном ряду зубов. неестественно вывернутые пальцы закоченели и посинели, отчего казались мертвыми. Но боль подсказала, что жизнь из них еще не ушла. Несколько минут он преодолевал земное притяжение борясь с волной дурноты, накатившей едва охотник принял вертикальное положение. В доме никого не оказалось, все куда-то ушли. Раскачиваясь и спотыкаясь Арем побрел к выходу. У самой двери он остановился и решительно двинулся обратно, внутрь дома, к алтарной. Помедлив у жертвенного камня, охотник взял рукоять Хасто, и вернулся к выходу. Яркое весеннее солнце ослепило затекшие глаза пленника.

В стойбище никого не оказалось, на дальней его оконечности толпились жители Дадаи. Посреди стойбища пылал огромный костер, поглощая остатки какого-то тела, рядом лежало окровавленное копье. Арем задохнулся, а сердце защемило, высасывая последние силы.

– Неужели тоже поднялся? Да не может такого быть, что за проклятье? – бормотал он про себя.

Копье принадлежало Дорему.

Глаз охотника выхватил серый чум шамана, он стоял чуть поодаль от остальных жилищ. Перед входом чума Уздагана лежало четыре тела, кто это был Арем разглядеть не мог, лица покойных прикрывали куски светлой замши. Лишь по узорам на унтах, охотник определил, что тут лежат соседи Дорема, и его жена. Стряхнув одурь, он побрел к толпе.

Расталкивая соплеменников Арем вышел на край плотно утоптанной поляны, где стоял черный столб, к верху которого тянулись чьи-то руки, а снизу виднелись высохшие, бессильные ноги инвалида. Могучую грудь, совершенно не вязавшуюся с тщедушным низом, покрывали кровавые узоры. Шаман медленно, словно растягивая удовольствие, втирал морскую соль в затейливые повороты сакрального орнамента. Голова несчастного притянутая к столбу широкой кожаной лентой, дернулась. Но движения не последовало, лишь мышцы шеи надулись, да бескровные губы исказила мука. Обсидиановый нож вновь погрузился в кожу, неспешно нарезая пути духов на груди Фоата. Пустые глаза жертвы расширились и застыли на лице Арема. Тонкие ноги, лишенные развитой мускулатуры, висели подобно плетям, их даже не потрудились связать. Струйка мочи почти непрерывно стекала к основанию столба.

Арем подался вперед, но соплеменники ухватили охотника за шиворот и отволокли за периметр. Наподдав как следует нарушителю порядка, мужики вернулись к церемонии. Арем перевернулся на спину и глядя в голубое, бездонное небо, слушал невнятный гул толпы. Послышался захлебывающийся хрип, с трудом перевернувшись на живот Арем пополз к своему чуму. Собаки радостно завизжали, почуяв хозяина. Жена позаботилась о его питомцах. Привычно снаряжая упряжку, Арем взглянул на дальний край стойбища. Толпа еще не разошлась, хоть дело уже и было сделано. Шаман суетился подле столба. Тело спустили на снег. Обсидиановый нож ловко отделял правую руку Фоата.

– Как Прародительница Мать, отдала нам руку свою, чтобы вести свой род в мире явном, так и мы отдаем руку нашего отрока, чтобы вести потомка Фоата Непобедимого, вождя и отца дома наследников великого героя Канвайя Мудрого!!! – читал нараспев Уздаган.

Из толпы вышел Алдан, за ним следовали его братья, к детям Енагана подбежал охранник алтарной, он оставил пост всего на полчаса, а когда вернулся обнаружил пропажу реликвии. Выслушав тревожное известие, Алдан стремительно забежал в Дом Вождя, братья не отставали от старшего. Минуту спустя Алдан выскочил из распахнутых дверей Дома, и побежал к огромному костру, где догорали кости Дорема. Двое сыновей Енагана кинулись к чуму Арема. Наар, средний из братьев, замахал руками показывая куда-то за стойбище. Алдан подбежал к нему, с досады хлопнув ладонью по бедру, принялся отдавать приказы. Четверть часа спустя три упряжки вырвались за пределы Дадаи. Алдан подошел к отцу, и что-то прошептал на ухо. Енаган побледнел, рука вождя взлетела к небу, требуя внимания.

– Случилась беда!!! Нас предал Арем!!! Изменник выкрал реликвию!!! Мы лишись, меча нашего предка!!!

Охотники загудели.

– Где изменник!!! – прозвучало из толпы.

– Бежал в сторону Грота Вамана !!! – отозвался Алдан.

Люди разбежались по чумам, полчаса стойбище наполняли крики погонщиков, и нетерпеливый лай ездовых собак. Наконец десятки саней сорвались с места, держа путь по следу братьев Алдана.

****

Собаки выбились из сил и сбавили ход. Арем остановил сани. Черные горы высились по правую сторону. Охотник только что пересек неширокое русло реки Бледной, мутные потоки, которой сковал толстый лед. Несмотря на весеннее тепло, зимний панцирь все еще сохранял прочность. Слуха коснулся далекий лай, псы нетерпеливо повизгивая завиляли хвостами. Помедлив несколько секунд, Арем вытащил из саней вещевой мешок, а собак освободил от упряжи. Животные в нерешительности смотрели на хозяина. Арем скомандовал.

– Домой!

Псы сорвались с места, точно позабыв об усталости, они неслись к родному чуму где их ждала кормежка и тепло. Даже Улган, вожак радовался возможности вернуться к очагу. Невольно улыбаясь Арем смотрел в след своре, несущейся навстречу преследователям. Снегоступы удобно обхватили унты, охотник быстро зашагал по рыхлому снегу.

Позади осталась пещера Вамана или Волчья пасть, спереди маячил поворот к Холодному Дому, говорят там, чуть севернее, есть неизведанный проход вглубь горы. Древние сказания называли пещеру Северными вратами в королевство гномов. Арем не верил в детские сказки, но путь мог скрыть его от преследования. Куда подземный ход выведет, об этом беглец не думал. Сейчас последний сын Канвайя искал спасения. Желательно добраться к родственникам, кочующим вдоль Лесного моря. Опасно конечно, там и орки, и зверье разное, и главное постоянно рыщут люди из-за гор. Поговаривали, что они летают по небу на стальных кораблях и крадут местных.

Показались таинственные врата, на скалы опустились сумерки. Преследователи оставили упряжки внизу, у подошвы горы, и брели по следу Арема. Беглец шагнул под высокий свод, удивительно, что никто не исследовал столь заметную пещеру. Холод отступил, точно из самой горы шло тепло. Коридор пещеры резко повернул направо и перед глазами изумленного охотника выросла гигантская арка, каменная стена совершенно перекрывала дальнейший путь.

– Черт, – выругался Арем.

Факел в руках охотника затрепетал, из сумрака гигантской каверны протянулась едва различимая во мраке длань. Арем отшатнулся и бросился к выходу, позади раздался тяжелый топот чего-то огромного. В проходе выросли силуэты сыновей Енагана, кто-то изготовился к стрельбе. Лук туго гакнув выплюнул стрелу, Арем нырнул к земле. Стрела скользнула по темечку, теплая струйка поползла за шиворот. Отшвырнув факел Арем кинулся в черноту широкого прохода таинственной пещеры. Еще одна стрела шипя ушла во тьму, раздался громовой вопль. Мимо Арема пронеслась черная тень, тощая, с горящими огнем блюдцами вместо глаз. Сыновья Енагана кинулись в рассыпную, но копье черного монстра пронзило одного из отпрысков нового вождя. Двое оставшихся братьев попытались отбить родича, но неудачно. Кроша камень наконечников, стрелы с раздраженным дребезжанием отлетали в сторону не в силах пробить твердый панцирь черного монстра.

Пользуясь заминкой Арем выскользнул вон из злосчастной пещеры. Братья видели его, но сыновьям Енагана сейчас было не до беглеца. Чье-то копье застряло в ноге чудовища, на снег закапала горящая лава, одним решительным движением Черный переломил кремниевое жало, и налетел на обидчика.

Арем поспешил наверх, к Глотке Ледяного Тролля, путь назад отрезала погоня. Снизу, от основания горы, поднималась вереница охотников. В Черного полетели стрелы и копья, показались Енаган и Узданар, бой стих.

Арем уже скрылся за очередным поворотом, когда монстр кинулся по его следу, а люди медленно потянулись к упряжкам.

Сдвинув камень в сторону, беглец распахнул тайник. Семь пар деревянных подошв с кожаными ремнями, служившими чтобы привязывать деревянные подметки к обуви, лежали, как и в день похорон Ингара. Желая остановить погоню, Арем обколотил подошвы о гранитный валун. Микролиты, маленькие, острые отщепы кремния, вделанные в деревянную основу, раскрошились, лишая подошвы надежного сцепления со льдом. Осталась только одна пара. Минута, и охотник снарядил унты зубами, что вгрызались в лед, не давая человеку скользить.

Ледяная труба, в которую превратилось нутро пещеры Тролля, гулко отзывалась на каждое движение охотника. Блестящий, в свете луны, тоннель, обрывался черной бездной, в круг которой тянулся карниз из намерзшего снега, обрамляя жуткий зев провала. Никто бы в здравом уме не рискнул ступить на коварный выступ, но Арем бесстрашно двигался по хрупкой полоске. Освещенный луной проем загородил тощий силуэт. Казалось, чернота плоти монстра поглощает любой свет.

Козырек содрогнулся, едва не сбросив беглеца. Арем прижался к ледяным потекам щекой, руки человека шарили по скользкой стене в поисках надежной опоры. Эхо тяжелых шагов становилось все ближе. Провал отгораживал беглеца от инвента, но тонкая полоска карниза едва вмещала стопу человека. Из белесого сумрака заалели глаза чудовища. Черный тянул воздух, пытаясь определить укрытие охотника. Арем замер, дыхание охотника замерло, Черный шагнул к провалу и остановился у края. Глаза блюдца уставились на человека, мгновение и Черный кинулся на Арема. Мощный прыжок инвента расколол наледь у ног беглеца, а узловатые пальцы монстра выбили кусок скалы возле головы охотника. Куски льда посыпались в черный пролом. Арем соскользнул с козырька, каменный нож остановил неизбежное падение. Черный цеплялся за край выбитого в скале углубления. Снизу, у широкой стопы чудовища, рычал Улган. Пес впился в костяную лодыжку чудовища, и яростно дергал тварь, напрягая мышцы плотного тела. Арем изумленно глядел на любимца, охотник не слышал, как вожак его упряжки нагнал их. Человек пропустил мгновение, когда Улган впился в ногу монстра. Наверное, это произошло во время прыжка Черного на противоположный край бездны.

Вонзившийся в остатки снежного козырька нож, подарил охотнику спасительные секунды. Арем успел подтянуться и зацепиться одной ногой за острый край козырька, прежде чем хрупкий клинок переломился. Длинная ладонь чудовища прошлась по спине охотника, но плотный ворс капюшона проскользнул меж неестественно длинных пальцев Черного. Пес удвоил усилия, монстр взревел и рухнул в бездну. Вопль чудовища и визг пса слились в оглушающую какофонию.

С трудом переведя дух, беглец выбрался из ледяной пещеры. Огромная луна сияла в небе, морозный воздух приятно холодил лоб. Арем неспешно побрел к реке, по руслу он в несколько дней выйдет к стойбищу Канир, а оттуда до Лесного Моря рукой подать. Подтаявший днем снег, прихватило ночным морозцем, отчего пористая корка громко хрустела под ногами. Охотник не замечал, что на ногах у него по-прежнему ледоходы. Арем улыбался сам не зная, чему, сегодня он потерял племянника, любимого пса и родной дом, но в душе почему-то царило спокойствие и чувство полного успеха. Он жив и это главное. Лед затрещал, промоина разошлась, ноги охотника соскользнули в прореху, и прежде чем Арем успел ухватиться за край льдины, стремительное течение потащило его дальше, под заснеженный панцирь реки. Полынья еще несколько минут колыхалась, прежде чем ледяное крошево затянуло темную воду северного потока.

****

Тяжелое небо нависло над беспокойным морем, кожаная лодка нагнала кита. Югал изготовился к броску, гарпун завис в нерешительности над волной, бурлящей вдоль борта лодки. Чуть в стороне раздался противный крик чайки, охотник на секунду отвлекся. Стая белоснежных птиц носилась над маслянистой водой, что качала распростертое тело, по одежде Югал определил – чужак. Кит ушел на глубину, соратники загудели.

– Югал! Ну ты что?! Пятый день уже ходим, а ты упустил зверя! – возмутился старый охотник Лайда, укоризненно глядя на молодого.

– Там кто-то на волнах, – охотники проследили за рукой Югала.

– И впрямь, чайки что-то нашли, – согласился Лайда.

– Угу, так и рыщут, – вмешался Нарин, недоброжелательно глядя на белых птиц.

Весла в несколько гребков подвели байдару к утопленнику. Раздувшееся тело, провело в воде много дней. Обесцвеченная кожа лохмотьями сползала с мышц, вонь разложения душила любого, кто рисковал склониться к зловещей находке.

– Откуда он? – Нарин разглядывал изъеденное лицо покойника.

Наполовину вылезшая борода, поросла водорослями, прибавив к смоляному, изумрудную зелень. Вместо глаз остались бледно-желтые впадины глазниц.

– Надо же рыбы не сожрали. Утопленник-то давненько в воде, – задумчиво произнес Лайда.

– Похоже его выкинуло из Бледной, водоросли не морские, – осматривая труп размышлял Югал.

Преодолевая отвращение, молодой охотник стянул меховую накидку, и быстро раскручивал пояс. На дно байдары упал продолговатый, серебристый цилиндр.

– Хасто?! – изумленно выдохнул Нарин.

– Не может быть, – не веря глазам отозвался Югал.

– Каюгу не надуешь, – с усмешкой произнес Лайда. – Вот и вор, что унес меч нашего предка.

Югал осторожно, точно боясь, что рукоять поранит его, поднял Хасто. Сомнения отпали, это та самая рукоять, что стоила Ратнаму жизни.

– Выкинуть труп за борт! – жестко прозвучал приказ.

– Югал, так не годится! Утопленник должен быть предан земле, иначе..., – несмело вмешался Лайда.

– Он убийца, его смерть наказание за жизни наших, – недовольно морщась проговорил Югал. – Не стоит жалеть гада. Подняться, и бродить все равно не будет, море же.

Покойник соскользнул в мрачные воды Бородатого моря. Волны приняли полуразложившееся тело и раскачивая точно в колыбели, понесли прочь от байдары.

Глава 4

Обретение легендарного меча вернуло Олиду значение культового центра. Вновь потянулись паломники, и было угасшая торговля возобновилась с новой силой. Спустя два года Утарн принял гибель наследника, все внимание вождя теперь сосредоточилось на Югале. Атака Черного на Олид показала, насколько люди севера слабы. Утарн начал собирать родственные семьи под свою руку, одних привлекая торговлей, других подчиняя силой. Все складывалось неплохо, но к весне из моря появились каменные боги. Они пришли в стойбище и разорили его. Спасли собачьи упряжки, люди бежали в заснеженную тундру. С тех пор злые боги возвращались каждые два месяца. Цепочка постов, установленных вдоль берега моря, успевала вовремя предупредить северян о надвигающейся угрозе. Огонь пылающий во мраке ночи, поднимал весь Олид, и в течении получаса стойбище исчезало на бескрайних просторах морозного края.

Гухан, шаман Олида, все время говорил о проклятии, которое принесло с собой оружие предка. Пришлось отправить Гухана в паломничество, с твердым приказом оставаться в Дадаях, там объявилась каменная рука Каюги. Енагану чужой шаман встал как кость в горле, но не принять глашатая Великой Матери Прародительницы вождь не осмелился. Традиции служили опорой его власти в стойбище.

В Олиде, приемник Гухана, Наар, разумно предпочел оставить разговоры о проклятии, и сосредоточился на мысли о великом походе к Дадаям. Требовалось наказать бессовестных воров, самозванцев, что именовали себя наследниками Фоата Непобедимого.

Злые боги отрезали Олид от моря, лишь редкие смельчаки умудрялись что-то добыть и вернуться в стойбище с уловом. Над поселением нависла тень голода, потому Утарн повел олидцев прямо в зимнюю стужу. Торговые связи и обладание священной реликвией проложили легкий путь далеко на север. Утарн шел к Дадаям, собирая вокруг себя все больше жителей подчиненных его власти стойбищ. Ближе к владениям Енагана, начали вливаться многочисленные враги Дадай. Енаган успел повоевать с большей частью домов некогда входивших в Большой совет родов Севера. Имелись у него и сторонники, вождь Дадай удачно переженил сыновей с наиболее влиятельными вождями Лесного края.

Следом за Утарном шли злые боги, сколько их было никто сказать не мог. Из разведывательных походов в тыл охотники чаще всего не возвращались А, те, кто вернулся, сообщали, что враг упорно следует за людьми. Вскоре армию Утарна нагнали старики, жены и дети охотников, что присоединились к олидцам. Беженцы рассказывали о мечущих небесный огонь воинах, которых не брали самые острые наконечники, столь прочна их плоть. Жестокость древних богов вызывала панику среди жителей севера. Пошли разговоры о проклятии Хасто, охотники потребовали вернуть реликвию злым богам. Утарн уперся и на собрании вождей получил несколько сотен ударов каменными ножами. Насмерть перепуганный Югал сбежал, но местные охотники выследили наследника Олида, и притащили на Большой Совет Севера. Вожди, главы родов, предложили молодому вождю принять наследство Утарна, но потребовали вернуть Хасто каменным богам. Югалу ничего не оставалось как согласиться.

Гигантский лагерь, таких прежде северная земля не знала, расположился у стойбища Онаи. Весеннее солнце едва взошло, окрасив алым горизонт, когда Югал и шестьдесят два вождя, направили собак навстречу каменным богам. Шаманы, беспрерывно ударяя в бубны, всю дорогу распевали заклинания. Следом, в километре, двигались пятьсот саней охотников, они должны были прикрыть отход вождей, если боги окажутся неумолимы. Среди охотников затесался и Амра, внук известного на весь север мастера по камню Девдана. Он пошел по стопам деда, как и все в их роду отдав жизнь созданию из камня произведений искусства, коими служили ножи, копья и стрелы.

Гулкое биение музыки шаманов нарастило темп, несколько минут ритм держался, и вдруг смолк. Снежная пыль заволокла чернеющие впереди силуэты делегации вождей и шаманов. Ледяной ветерок, притащил снежный туман к саням охотников, укрывая происходящее. Яркие вспышки, сопровождаемые сухим треском, замелькали на грани видимости. Боковой ветер усилился, снежная пелена сползла, в ста метрах впереди завизжали собаки. Мимо промчались сани без наездника, животные, не разбирая дороги, несли во весь опор. Следом долетел скрежет, прежде незнакомый слуху охотников. Жидкая линия светлых силуэтов, почти сливающихся со снежной белизной, стремительно приближалась. Из того, что можно было принять за руки вырвались слепящие вспышки. Амра с изумлением смотрел как белый, светящийся болид разорвал на куски его соседа. Собаки в упряжке завыли, почуяв кровь и запах паленной шерсти. Охотники рассыпались по тундре, с диким гиканьем окружая десяток странных существ. Подъехали сани Югала, молодой вождь едва держался за поручень, из оторванной у локтя руки била горячая кровь. Он взялся перетягивать культю, но затянуть накинутую на обрубок петлю сил не хватило. К вождю подъехали охотники Олида. Кто-то схватился за кожаную полосу помогая остановить кровотечение.

– Бегите, – задыхаясь выдавил Югал.

Несколько вспышек раскидали помощников, а на месте где только, что сидел Югал остались лишь унты. Казалось, что молодой правитель выпрыгнул из них и исчез, а меховые сапоги так и остались стоять на полозьях. Амра спрятался за упряжкой, наполовину зарывшись в слежавшийся наст. Прежде он полагал, что это невозможно, но инстинкт выживания творил чудеса. Злые боги прошли мимо, не обращая внимания на обезумевших животных. Собаки жались к нартам и пряча глаза жалобно скулили. Скрежет стих, Амра пополз к саням Югала. Онаец не понимал зачем он это делает, чутье толкало потомка Девдана на опасный шаг. Боги выстроились в круг и обстреливали все что двигалось. Изредка слепящие шары пролетали мимо, но чаще трескучие вспышки сопровождались кровавыми фонтанами взрывающихся людских тел.

Рука мастера по камню бесцеремонно копалась среди шкур, покрывавших сидение нарт Югала. В плотной шерсти пальцы наткнулись на холодный камень, с умеренной насечкой. Застывшую кожу резануло, дыхание Амра перехватило, тело с мелодичным шелестом укрыла серебристая чешуя. Каменная кожа наползала поверх одежды, приятно холодя открытые участки тела.

Злые боги точно по команде развернулись к упряжке павшего вождя. Раздался треск, слепящие вспышки сошлись в одной точке. От нарт не осталось и следа, животные превратились в ошметки, лишь глубокая, дымящаяся яма в снегу напоминала о собаках Югала. Несколько шаров попали в грудь и голову Амра. Непреодолимая сила отбросила рыцаря назад, полусогнутые ноги оставили глубокую колею в сугробах.

Не прекращая стрелять, боги зашагали к человеку. Уцелевшие в бойне охотники, с изумлением наблюдали как из сугроба выбрался каменный воин. Облаченный в кожу из серебристых пластинок, более всего похожих на чешую морских рыб, он напоминал статую из древних городов. Слепящие вспышки соприкасаясь с волшебной кожей растворялись, более не причиняя вреда каменному воину. Перед человеком вырос продолговатый щит, перекрывавший большую часть тела. Амра уперся в землю нижним краем защитного барьера. Тонкий, с виду, камень выдерживал попадания искристых молний, в кожу врезались первые пули. Раскаленный до бела металл разлетался мириадами брызг вокруг Амра. Слепящие шары исчезли, а размер пуль вырос, прежде не более наконечника стрелы, теперь они выросли до размеров копейного жала. В местах попадания снарядов чешуйки потеряли форму, доспех потек, глаза наследника Девдана резанула красная надпись. Нарастающее беспокойство заставило человека сорваться с места. Небывалая легкость движений, сила ног и рук, поразили мастера по камню. В правой руке выросло копье. Прикрывая тело щитом, Амра толкнул одного из богов. Злодей пошатнулся и осел на колено, копье с лязгом вошло в непроницаемое для кремниевого оружия тело. Рука бога направила продолговатый предмет на Амра, сухой треск, резанул слух. Щит всколыхнулся, но поглотил удар снаряда. В голове Амра мелькнула мысль, что неплохо бы отрубить руки каменного чудовища. Копье укоротилось, превращаясь в меч. По краю лезвия завибрировал воздух, вырвалось белое пламя, ореолом окружая полотно меча. Одним движением человек снес кисть боевой машины, еще несколько ударов сняли голову и вторую руку по плечо.

Охотники опомнились, и огласив снежную равнину гневными кличами бросились на злых богов. Копья, стрелы сыпались на стальных воинов безостановочно. Передышка спасла мастера по камню, к тому времени Хасто от полученных повреждений начал сбоить, но наследник Руни в пылу боя ничего не замечал. Едва различимая глазом дрожь прошла по искореженным чешуйкам, восстанавливая их целостность, секунда и серебристый силуэт ринулся на врага. Боги, потерявшие к Амра интерес, не ожидали стремительной атаки. Смолк треск, в руках каменных богов вспыхнули плазменные клинки. Легко уходя от атак противника, Амра отсекал руки, сносил вчистую головы, и подрубал механические ноги.

Потомки Руни Мечника, еще не забыли искусство владения оружием. В обучении меч отошел на второе место, теперь мастера по камню упирали больше на копье и лук, но и приобретенных навыков хватило, чтобы оказать достойный отпор прежде непобедимому врагу. В памяти всплыли глупые тренировки с деревянным мечом, очень похожим на тот, что сейчас сжимала его рука. Тогда, ребенком, Амра ненавидел пустой навык, безвозвратно забиравший его детство. В те годы мальчик и представить не мог, что спустя столько поколений уникальное знание позволит сохранить ему жизнь.

Раскаленный металл еще пылал на местах среза, когда костюм свернулся помимо воли владельца. В руках Амра вновь оказалась лишь рукоять, внутри, что-то вибрировало.

Упряжки одна за другой подъезжали к герою, вскоре подле наследника рода Руни собрались лучшие охотники севера. Нарин из Олида опустился на одно колено, мгновение спустя его примеру последовали остальные. Охотники клали перед собой оружие предлагая Амра взять их силу и отвагу.

Послышался далекий звук бубна, от Онай мчались сани. Старый шаман, выплевывая заклинания неистово молотил в бубен, собаки недовольно косились на шумного наездника, но держались указанного пути. Спрыгивая на ходу, шаман закрутился вокруг своей оси, и задрав высокую ноту, оборвал крик. Мутные глаза старика обвели поле сражения, особенно задержавшись на останках злых богов, шаман перевел тяжелый взгляд на Амра. С трудом ворочая языком он выкрикнул.

– Пришел правитель севера!!! – и простер к истинному наследнику Фоата Великого руки, тут же падая на колени.

Не поднимаясь, шаман пополз к человеку, перед которым склонились суровые охотники снежной пустыни.

– Возьми свой род!!! Собери Север, от моря до гор старого Адлая, что стоят за Лесным морем!!! Сама Каюга одарит тебя силой предков!!! Мать наша Прародительница чрез тебя поведет потомков Йяота в благословенные земли!!! Там за горами, – шаман указал в сторону черной линии, застывшей на самом краю горизонта, – тепло, много зверя в лесах, и рыбы в полноводных реках!!!

– Как тебя зовут!!! – спросил Амра.

Рука мастера по камню неловко прошлась по черным волосам, прижимая непослушный вихор на макушке. Откинутый на спину капюшон, более не скрывал облик героя. Нос с горбиной, жесткий взгляд черных глаз, мощные надбровные дуги и широченная борода с седой дорожкой с левой стороны.

– Гухан, отец возрожденного Йяота!!!

– Шаман Олида, хм, – приподнял бровь Амра. – Возвращайся в Онай, подготовь Каюгу! Завтра день павших, а вечером Совет! Йяота нужен правитель!

Глава 5

Зимний край принял непобедимого владыку, не осталось по эту сторону Черных гор, никого кто-бы посмел оспорить главенство потомка Фоата Великого. Енаган в первой же битве пал, Алдан присягнул новому королю, и взял в жены сестру Амра. В свою очередь Фоат Первый, так себя назвал молодой владыка севера при коронации, женился на дочери Алдана, тринадцатилетней Налании. Пять лет спустя девушка подарила королю наследника, который через двадцать лет сменил на троне легендарного отца. С приходом наследника Амра, многочисленная семья Руни претерпела тяжелейшие утраты. Родственники нового короля, известного в летописях под именем Фоат Второй, были уничтожены в одну ночь, согласно приказу нового владыки севера. Молодой правитель не обладал тем авторитетом, что основатель королевской династии, страх покушения со стороны родни, подтолкнул Фоата Второго к решительным действиям. Слишком уж легко Хасто менял владельца, если дело касалось семейства Руни.

Ходили слухи, что благодаря случаю кому-то удалось выжить. Одна из племянниц Амра исчезла по пути из Дадай в Онаи. Свидетели рассказывали о стальных птицах, что летают без крыльев. Проверить достоверность слов рассказчиков было некому, и при дворе посчитали, что она стала жертвой заговора охраны. Все сопровождавшие королевскую особу, были казнены, и сброшены в Глотку Ледяного Тролля.

Устранив конкурентов, Фоат Второй удвоил усилия по приготовлению похода за Черные горы. Местом перехода выбрали Седло Тролля. В былые времена путь считался кратчайшим и наиболее удобным, но после наводнения, которое похоронило величие прежнего Йяота, перевал избороздили глубокие трещины. Закипела работа, навесные мосты соединили разорванную дорогу. Вооруженные отряды перекрыли проход чужакам, а торговцы отправились в неизведанный край с редкой для Великой Долины пушниной. Обратно купцы вернулись с ворохом сведений и железом.

Весной охотники поднялись к горным кручам, следом шли женщины, дети и старики. Наследники Йяота уходили из Северных пустошей.

Длинная цепь вооруженных людей, форсировала стремительные потоки Холодного ручья. Горная речушка набухла от вешних вод до размеров полноводной реки. Натужно скрипя, мосты приняли первых воинов. Наконечники копий, каменные вперемешку со стальными, раскачивались в такт движению отряда. Плетеные щиты, обтянутые вываренной кожей, стучали о кольчужное полотно. Личная дружина Фоата Второго шла впереди, за лучшими бойцами тянулась вереница вчерашних охотников, в шубах с накладками из дубленной кожи, каменными топорами, булавами, и короткими луками. Метательные копья связками выглядывали из-за высоких, кожаных воротников.

Скрип канатов, перестук сдвинутых вибрацией от топота тысяч ног камней, и одинокий клекот орла в ясном, голубом небе, что прочил удачный поход.

Легкое дуновение стронуло мелкий щебень, камешки зацокали, перескакивая с террасы на террасу. Из-за гребня показались бескрылые птицы, те что из металла, они зависли высоко в небе. Снизу машины казались веретенами, уложенными чьей-то рукой на бок. Сверкнула молния, нависшая над ущельем скала взорвалась мириадами осколков. Камни размером не меньше Королевского Дома сорвались в пропасть, обрывая канаты, и унося перекидные мосты в бездонное ущелье, вместе с воинами Фоата. За первым разрядом последовали другие, молнии беспрерывно громыхали над Седлом Тролля, взрывая камень на горных вершинах. Сотни тон, разбитой в рваные глыбы породы осыпалось на головы Йяота. В грудь Фоата прилетел снаряд размером не меньше половины тела короля, раскаленная до бела сталь встретилась с кадамом, брызги, превратившегося в пар и жидкость металла, покосили телохранителей северного монарха. Секунду спустя последовало еще несколько ударов. Выбираясь из глубокой воронки Фоат отметил, что костюм начал сбоить. Красная надпись резала глаза, взывая к инстинкту самосохранения владельца. Еще один снаряд и костюм свернется. Монарх побежал, увлекая за собой армию. Легкий бег короля прервала очередная чушка раскаленной стали. Фоата швырнуло в мрачный зев пропасти. Йяота бросились вспять, но оборванные мосты заперли воинов в ловушке.

Бесшумные птицы исчезли за скалистым гребнем, только, когда последние йяотанцы упокоились на дне расщелины.

Двадцать семь лет Йяота приходили в себя. Потери на перевале Седло Тролля опрокинули народившееся государство, рассыпав по тундре многочисленные рода, теперь уже объединенные в племена. В столице полуживого государства Онаи, произошла серия переворотов, Фоата Третьего убили ближайшие соратники, а едва подросшего Фоата Четвертого, женили на дочери Енагана Многодетного. Королевский дом перешел под управление потомка Старого Енагана некогда правившего в Дадаях. Опекун нисколько не считался с принцем, новый правитель Севера довел подопечного до состояния более рабского нежели сами плененные рабы. Сложившимся положением не преминул воспользоваться Даур ведущий свою родословную от Дорема, сына Канвайя легендарного вождя города Дадаи.

Пользуясь монополией на пушнину, что в изобилии поступала от родственных племен Лесного края, Даур организовал экспедицию к Седлу Тролля. Несколько лет отряды уходили в страшные ущелья перевала, где сгинуло немало северян, в лапах пещерных медведей и когтях северных львов. Пока один, особо везучий, не вернулся с удивительными созданиями, которых обнаружили в подземной галерее, давшей отряду убежище в обрушившейся на горы пурге.

Стояла поздняя осень, лед давно установился на реках, но снег едва обозначил верхушки холмов и укрыл низины. Легкие колесницы, прыгая по неровной дороге, подлетели к Западным вратам. Глинобитные стены тяжело нависли над гостями Фарда, молодого города владетеля Лесного края. Разошлись тяжелые створы врат, пританцовывая и бряцая нарядной упряжью лошади въехали на широкую, мощенную расколотыми пополам бревнами, улицу. Жители высыпали из дверей жавшихся к земле домиков.

Громыхая облегченными колесами, со спицами, сходящимися к центральной оси, колесницы промчались до Дворца Даура Степенного. Следом, громко цокая, двигалась кавалькада мощных, круторогих козлов. В богато украшенных седлах раскачивались низкорослые, но необычайно широкие в груди и плечах всадники. Дорогие кольчуги, щиты и оружие подсказывали, что гости профессиональные воины. Трое из необычного племени, одетые более богато чем их соплеменники на ездовых козлах, мчались в колесницах. Йяотанцы сошли с повозок, и возились у люлек, запряженных козлами, помогая спуститься низкорослым гостям. На высоком крыльце показался Даур. Старик лет пятидесяти, седая борода, завитая в косу, задиристо торчала вперед. Объемный живот укрывала ткань, которую за горами называли бархат. Синий с золотым шитьем, он смотрелся воистину по-царски. Меч с широким лезвием, в изукрашенных драгоценными камнями ножнах поддерживал неуверенную поступь вождя.

– Приветствую тебя Танрар!!! – неожиданно мощно прокричал старик.

Широкая улыбка смягчила жесткое выражение лица правителя Лесного Края.

– Мое почтение Мудрый Даур!!! – не менее мощно отозвался широкий, издали похожий на медведя воин.

Необычная кольчуга серебристого цвета, сразу зацепила взгляд вождя. Круглый шлем, с ловко прилаженными нащечниками демонстрировал превосходное мастерство неизвестных кузнецов. Танрар склонился, его примеру последовали соратники и зеваки запрудившие тесные улочки Фарда. Лишь трое низкорослых, чрезвычайно носатых и бородатых иноземцев гордо взирали на родовитого аристократа. Широкие спины и плечи, выдавали необычайную силу малорослых гостей.

– Кто вы?! – не скрывая любопытства поинтересовался Даур.

– Приветствуем тебя владетель земель Лесных!!! Мы купцы из подземного Тагастата! Меня зовут Ильфд Аргенс, это мои братья Онфар и Барн! – представился мощный коротышка.

Широкая борода носатого подземника, седым веером укрывала блестящие кольца умело подогнанной по коренастой фигуре кольчуги. Короткую шею, толщиной не менее бедра взрослого мужчины из людского рода, украшала витая гривна из золота. Толстые пальцы, венчавшие лопатообразные кисти рук, стягивали массивные кольца из отполированного до блеска серебра. Изумруды, гранаты, шпинель, рубины слепили блеском и потрясали величиной. Поверх кольчуги гном накинул шубу из шкуры снежного барса. Опытный глаз Даура сразу определил, что вещь родом из городов сохранивших силу предков. Такие фасоны по эту сторону Черных Пиков не шили.

Рука гостя обвела сородичей. На удивление гном сносно говорил, пусть и на архаичном, но родном для вождя языке старого Йяота.

– Прими дары моего короля!!! – кряжистые подземники стащили с одной из колесниц сундук полный камней и серебра.

– Наван Четвертый желает торговать с твоим родом!!! Меха, которыми полнятся бескрайние леса твоих владений, мы могли бы обменять на лучшую в мире сталь, брони, оружие, редкие камни и серебро!!!

– Заманчивое предложение! – улыбнулся Даур Степенный. – Проходите в дом! – пригласил вождь.

****

Застучала деревянная посуда, длинные, узкие столы выстроились с двух сторон от очага, от стен сдвинули скамьи. Огонь вспыхнул, потянуло жаренным мясом, по кругу пошла братина, развязывая языки и снимая первую неловкость. Даур выбрался из резного кресла, с накинутой поверх шкурой седого медведя, и подсел к общему столу. Телохранители расселись чуть поодаль, воины почти не пили, но много и с аппетитом ели.

Гости повеселели и разговорились.

– Тагастат огромный! – кричал подвыпивший Онфар, рыжий с проседью гном, принимая, отлитую из золота братину, обводами походившую на речные корабли северян, с ручками в виде лошадиных голов по носу и корме.

Поспешно присосавшись к краю широкого горшка, подземник с жадностью отхлебнул пьянящую медовуху, ароматная жижа струями потекла по седой бороде гнома. Мокрая от медовухи она смешно топорщилась. Ильфд, строго уставился на брата, Онфар поймал взгляд старшего и веселость сняло как рукой. Братина перешла к Барну, лобастому соратнику хвастуна.

– Ну не больше Лесного Края, – посмеиваясь влез в разговор Лод, жилистый воин лет тридцати пяти.

– Может и не больше, трудно посчитать, – согласился Барн, бодаясь крутым лбом, точно хвастаясь глубокими залысинами, и завитыми в тугие косы бородой и волосами. – Вот только дворец короля Навана, размером как два ваших города, – не без удовольствия добавил гном, отдавая братину Лоду.

Ильфд недовольно поморщился.

– Король наш богат, что и говорить, но честен, особенно в делах торга, – поглаживая широкую лопату седой бороды, вмешался глава посольства в разговор. – Тагастат изобилует камнем и металлом, но нет под землей леса, хлеба и пушного зверя. Зато мастера по камню и железу превзойдут в умении Новые города Запада и Юга. В науках люди старого мира обошли мой род, тут не поспоришь, вот только мудрости им это не принесло. Говорят, прежде они жили без смерти, – ехидно улыбнулся Ильфд, заговорщически склонившись к Дауру.

Вождь ответил на улыбку гостя.

– Сейчас сложно в это поверить, но и мой род ведет свое начало от людей старого мира. Ходят сказки, что где-то за Черными горами стояло скрытое от чужих глаз королевство, с вечноживущими людьми. Вот только я думаю, что это мечта, не более. Смертность пугает глупцов, и неудачников. Мне так не страшно уйти к предкам. Я после себя оставлю богатое и сильное племя. Сын поведет моих людей дальше, приумножая и расширяя обретенное при моем правлении, а за ним его сын, и так пока мир не исчезнет. Моя жизнь лишь часть общего замысла нашего предка, – задумчиво подытожил владетель Лесного Края.

– Оно-то, наверное, так, вот только среди жителей Ура, Крифанта, Таис, Панчадарма немало тех кому перевалило за два десятка сотен лет. Живут долго, а мудрость так и не обрели. Воюют уже двадцать пять лет, – устало вздохнул гном.

– Интересно взглянуть на войны, летающих людей, – мечтательно проговорил Лод.

– Это страшно, их оружие сама стихия. Молнии, раскаленный металл, мечи, что секут камень, подобно талому маслу. У них корабли из железа, и самолеты, что бесшумно несутся по ветрам открытых небес, – серьезно ответил Ильфд. – Это страшно.

– Они же из-под земли, – оглаживая объемистый живот, и пытливо глядя на гостя поинтересовался Даур Степенный.

– Ха, да старые люди жили в городах, построенных моими предками, – не сдержал порыва гордости Онфар. – Правда заброшены они теперь, уж несколько десятков сотен лет. Воевали и под землей, говорят они привели наверх Даймеша Ненасытного, а потом сцепились с Бешеным, тьфу, – в раздражении сплюнул гном.

– Ну да то истории далеких времен, – пресек досужую болтовню Ильфд, – век старых людей подошел к концу. Они не оставят и следа по себе. Очень уж бездумно разрушают все, что успели выстроить, до основания, до скрежета песка по камню, – усмехнулся седой подземник.

– Что так? – не понимая слов гостя спросил вождь.

– Ну да, вы же здесь за горами и не знаете, – подхватился Барн. – Энтра у них, – осклабился гном.

– Энтра?! Что такое эта энтра? – удивился Даур.

– Болезнь! Жуткая болезнь. Губит людей городами. Кому повезло в сопли расплющит, а те, кому наказание боги положили, в статуи превращаются.

– В статуи?! – Лод таращил глаза.

Люди постепенно собрались вкруг подземных гостей с интересом вслушиваясь в непривычный говор иноземцев.

– Становятся похожи на изваяния из солнечного камня, – довольный произведенным эффектом произнес Барн.

Зеваки хором вздохнули и загудели, обсуждая удивительные россказни бородатых коротышек.

– Тронешь такого, а он благоухает, что цветы в весенних полях, а на руках липкий нектар остается. Южане скупают такие тела, и отвозят к Зеленому Омуту. У них там паучья богиня Циания. Ей в жертву и отдают болезных.

– И дорого покупают? – заинтересовался Даур.

– Отрез кажу, за одну статую, – не задумываясь выпалил Онфар.

Ильфд досадливо крякнул, и повел глазами в сторону.

– Что-то ни разу не слышал о кажу, что это такое? – Даур жадно блеснул глазами.

– Это такой вид шелка, поразительно прочная ткань. Южане рассказывают, что это паучий шелк, из Зеленного Омута. Сказать точно где тут правда, вряд ли кто возьмется, вот только стоит кажу, как самые дорогие камни монаршей сокровищницы, – произнес Ильфд.

Небо уже посерело, когда гости разошлись по домам. Гномов расположили в храмовой гостинице для паломников. Воинов подземников расквартировали в жилищах местного ополчения, город затих.

В покоях Даура Степенного горела лучина, роняя искры, в лохань с водой. Щепа потрескивала, точно злилась на свое бессилие развеять окружающий мрак. Вождь в исподнем сидел за иноземным столом. Кривоногое кресло, с низкой спинкой, приняло объемистое тело правителя. На скамье у стены, подле входа, расположился Танрар и Лод, телохранитель вождя.

– И мы прибыли в твой дом не с пустыми руками! – воин развернул походный плащ, извлекая выточенный из малахита ларец.

– Это оно, – внимательно глядя на Танрара спросил вождь.

– Хасто, – довольно осклабился воин.

– Как погиб Фоат? – спросил вождь.

– Его раздавило, доспехи не выдержали вес скалы, – погрустнел Танрар. – Хорошо подземники не знают, что они нашли. Гномы думают, что это ритуальное оружие нашего короля.

– Пусть так и думают, – усмехнулся Даур. – Не понимаю, почему они вышли к нам. Веками двери в подземелья оставались запертыми и вдруг, – задумчиво бормотал вождь, разглядывая малахитовый ларец отражавший неровный свет лучины полированными боками.

– Люди Запада близки к падению. Война и болезнь привели их к упадку, гномы ищут новые торговые пути. Возможно хотят выйти на поверхность, – отозвался Танрар. – Хитры коротышки, разобрать в чем их резон вряд ли получиться если ты не гном. Одно точно, нам надо торопиться, пока земля не имеет хозяина. Старые королевства вот-вот падут, у нас есть редкая возможность переселиться в благословенные земли без войны, – воевода напряженно вглядывался в лицо вождя.

– Сам знаю, что надо торопиться. Объясни Енагану. Старый интриган видит только власть. Ему нужно королевство под управлением потомков. И он готов пожертвовать возможностями на западе, в угоду собственному властолюбию. Главное, чтобы не возвысился мой род, – правитель поморщился. – Но с этим, у Фоата младшего будет шанс вырваться из-под пяты деда, – Даур откинул резную крышку ларца и осторожно касаясь пальцами серебристого металла рукояти, мечтательно улыбнулся.

****

Клинок мягко шипя прошел через тело. Голова с рукой и рассеченной наискосок грудиной съехала на снег. Крови не было, места среза парили на морозе. Ноги лишенные головы подкосились и старческое тело мягко повалилось на выпирающий живот. Юноша взмахнул клинком, серебристые пластины-чешуи тихо зашелестели, подстраиваясь под новый силуэт. Мечом принц орудовал ловко, многие, возможно из верноподданнических соображений, прочили Фоату Пятому место среди лучших мечников столетия.

Стража нерешительно склонилась к останкам Даура Степенного. Енаган усмехнулся, а сидевший на низеньком табурете Фоат Четвертый, у левой ноги старика, испуганно уставился в накатанный до костяного свечения наст. Сломанный человек стремился укрыть злорадный блеск черных глаз.

– Хорош!!! Ха, ха!!! Мы на полпути к победе!!! – принц открыто улыбнулся деду.

– Пора вернуть силу роду Куята!!! Время Руни прошло!!! – грозно крикнул принц, обводя цепким взглядом, вмиг присмиревшую, перед лицом непреодолимой силы, толпу владетелей бескрайнего севера.

– Коронация состоится завтра!!! – выпятив седую бородку провозгласил Енаган.

– А Фоат Четвертый?!!! – прозвучал одинокий голос из толпы подданных.

Невысокий воин в черной шубе из соболя, приподнял сползший на орлиный нос треух, ледяные глаза встретили грозный взгляд Енагана.

– Законный вопрос Атан, владетель Берега Костей!!! Фоат неполноценен, о чем нам стало известно от всеми уважаемого Нагава!!! Надеюсь никто не станет оспаривать мнение нашего Великого Жреца и жреческого собрания!!! Потому, как прямой представитель интересов Фоата Четвертого, я заявляю об отречении Короля без Короны в пользу сына Фоата Пятого!!!

– Ну если как законный представитель! – ехидно ухмыльнулся Атан.

– Атан ты сомневаешься в моем праве на регентство?!!! – прозвучал вопрос, с явной угрозой в голосе.

– Кто я такой, чтобы подвергать сомнению решение Нагава и жреческого собрания. Только дому Предков известна истинная воля Каюги! И все же мне не понятно, что будет со всеми нами?!

– Что ты имеешь в виду?!

– Принц на наших глазах, убил, второго по старшинству, владетеля севера! Что же ждать нам, менее родовитым?! – стальные глаза засверкали гневом.

– Даур получил по заслугам!!! Предатель строил козни северному престолу!!! Лесной владетель заключил военный договор с подземными людьми и готовил нападение на Онаи...!!!

– Наверное потому и вручил принцу Хасто! Готовился к войне! – едко заметил Атан.

– А я объясню, в чем тут уловка! – вмешался Нагава, лицо жреца, источенное морщинами и перенесенной оспой, казалось вырезанным из камня. – Предатель пытался обманом завладеть вниманием принца! Преподнес богатые дары и вручил оружие предков, в надежде склонить Фоата на свою сторону! А сам держал нож за спиной!!! – возопил жрец. – Где сейчас старший сын Лесного предателя?!!! – Нагава уставил черные с желтыми склерами глаза на владетеля Берега Костей.

– Откуда мне знать, я Домро не отец! – нехотя отозвался Атан.

– Сын предателя ушел в леса и собирает верные его роду племена, а также вступил в сговор с орками Долины Туров и Ущелья Вепря! Орки, извечные враги, разорители стойбищ наших предков, стали союзниками главы второго дома севера! Что это, если не предательство?! Что это, если не подготовка к мятежу?!!! – расходясь, все более громко орал жрец.

– Доказательства где?! – раздался еще один голос из толпы.

Енаган удивленно взглянул на коренастого мужика средних лет, с объемным животом и бородой до расшитого золотом пояса. Седеющие вихры непослушно топорщились во все стороны, расстегнутая шуба открывала богато шитый серебром зеленый бархат иноземной туники.

– Улий твой вопрос вполне справедлив, но слова Нагава подтверждены свидетельствами личного телохранителя Даура!!! Рассказом, всем вам известного, прославленного воина, Лода Длинный Меч!!!

Толпа разразилась хохотом, Улий усмехнулся и покачал лохматой головой.

– Даже у нас, на Скале Черного Старика, знают байки о похождениях Лода! И все же слова известного охальника не вызывают доверие, как бы он ни был хорош на поле боя!

– Хм, ну что же, тогда надеюсь, слово младшего, из рода Доремитов, вас убедит!

Из-за спины Енагана, вырос мощный детина. Широкие плечи, бочкообразная грудь, длинные руки едва ли не до колен, и кулаки. Каждый не менее кувшина медовухи. Покатый лоб и тяжелые надбровные дуги, усиливали образ, по которому младший доремит получил прозвище, Лесной Тролль. Особую стать не скрывала даже медвежья шуба, и высокая войлочная шапка богато расшитая костяными бусинами.

– Все правда!!! – оглушил стоявших в толпе аристократов низкий гул непостижимо мощного голоса младшего доремита. – Отец задумал мятеж, а для целей своих избрал в союзники гномов, мелкорослых подземников и орков – лесных разбойников!!! Если кто сомневается, любой из моей дружины подтвердит!!! Все мы свидетели предательства моего отца и брата!!!

– Предательство всегда наказуемо Тавл! Предкам ведомо все, и каждый получит по заслугам! – недоброжелательно глядя на младшего доремита предупредил Атан. – Но твои свидетельства я принимаю! – поспешно добавил владетель Берега Костей.

– Скала Черного Старика тоже удовлетворена! – поддержал Атана, Улий.

– Ну вот и славно!!! – успокоился Енаган. – Кто-то еще имеет возражения?!!! – грозный взгляд прошелся по рядам владетелей севера.

Молчание повисло над площадью перед дворцом короля.

– Тогда завтра в полдень, ждем всех в Королевском Доме!!!

****

– Атан едва не испортил игру, – недовольно морщась сказал Енаган. – Хорошо я предусмотрел вопросы этих псов. Тавл молодец, не подвел.

Старик откинулся на спинку высокого кресла, пышностью превосходившего трон королей.

– Атан тянет одеяло на себя. Надеется подложить дочь под принца. Оттого и пытается заложить в души отцов семей сомнения в нашем праве на первенство. Давит на тебя Енаган, а заодно рассчитывает отвратить Фоата от деда, дурак, – Улий провел рукой по окладистой бороде, он сидел напротив на коренастом табурете.

– Да нет, не дурак. Думаю, он метит не в принца, его цель вернуть на трон отца, – Енаган жестко глянул на забившегося в угол короля без короны. Тощее тело Фоата старшего, в одной набедренной повязке, мелко дрожало под напором ледяных сквозняков. Тонкая подстилка из потертых шкур северного оленя, мало спасала от промозглой стужи. Казалось монарх-раб спал, шея, потертая стальным ошейником немного кровила, а цепь едва слышно звякала, отмечая мерный вдох и выдох.

– Я думал он загнется раньше, – Улий с презрением глянул на забитое существо прежде бывшее королем.

– Да давно бы его отправил к предкам, но аристократия начнет роптать. Задавать вопросы, еще расследование учинят. Только этого не хватало. Завтра принц получит корону, тогда немного погодя решим и с отцом, – Енаган покосился на тощее тело.

– С ним конечно, ты ловко управился, – кивнул в угол Улий, – только не опоздай на этот раз. Уж дюже нагло вел себя Атан.

– Тогда времени мало было. Не успел все обдумать и подготовить. Сегодня вся власть у меня, и жрец свой, и внук принц, а Фоат признан сумасшедшим.

– Ха, ну да, языка нет, как докажешь, что с умом все в порядке, – усмехнулся Улий.

– А ты знал, что наши предки воевали? – неожиданно спросил Енаган.

Улий удивленно взглянул на регента.

– Нет.

– А вот Нагава нашел в записях, что твоего предка Ингара, убил сын моего тезки, еще в те времена, когда мы стойбищами жили. Это я к тому, что мы можем найти общий язык. Наши прадеды имеют общие корни, род Куята истинные наследники Фоата Великого, а проклятое семейство Руни, чужаки. Одному Ваману известно почему Хасто позволил именно этим выродкам взять его силу. Ведь наши предки были детьми Фоата Великого, а не эти выскочки. Первый Фоат вообще изготавливал каменные копья и наконечники стрел, а вот видишь, случай вознес потомков мятежника Руни на престол. Отец нынешнего короля, – Енаган оторвал взгляд от пламени сальной свечи, глаза регента застряли на посиневшем от холода теле раба-короля, – любил развлечься. Бывало взмахнет Хасто и остановит клинок в миге от того, чтобы снести бедолаге голову. Бывало и сносил. Начисто, как и не было.

Улий впервые заметил первобытный ужас на лице грозного регента. Прежде Енаган никогда не выказывал страха или слабости. Сейчас же дед наследника северного престола, вернулся памятью в юность и превратился в испуганного подростка.

– Мне рассказывали старожилы, – неловко пожевав растрескавшимися губами отозвался Улий.

– Если бы ты знал, как я ненавижу их род, но ради королевства пришлось выдать Амари, за это. Новому Йяотану нужен непобедимый герой.

– Я не осуждаю тебя, – Улий провел ладонью по лохмам, – только как бы нам не погрязнуть в войнах. А то ведь орки и впрямь не дремлют. С тех пор как мы их загнали в леса, зеленокожие, так и рыщут вокруг людских поселений.

– Войны не будет, – уверенно произнес Енаган. – За Домро ушли люди Лода, они знают леса, к тому же у них орк проводник. Скоро в Фарды привезут голову старшего сына, и Тавл возьмет в свои руки управление Лесным Краем, а там разберемся и с Берегом. Но то дело будущего, а пока надо послать Атану подарки и заверения в дружбе, пусть думает, что мы не заметили, как он сбежал из Онай.

– А подземные коротышки? Если гномы влезут в наши дела, туго придется всем, – обеспокоенно спросил Ульф.

– Нет, они не опасны. Подземников интересует только мех и дерево. Подтвердим прежние торговые соглашения — это должно остудить пыл шахтеров. К тому же Наван слишком занят делами на Западе, там подходит к концу война между старыми городами. Подземники желают выйти на поверхность, им тесно под горой. Пусть повоюют с людьми Запада и Юга, а там и мы вмешаемся. К тому времени они достаточно ослабят друг друга, – Енаган хищно осклабился.

****

За решетчатым окном, что едва возвышалось над землей, слышался топот сотен ног. Владетели севера собирались в Дом Короля. Шея точно в огне, стальной ошейник примерз к омертвевшей плоти. Фоат искал глазами хоть что-то, что могло бы помочь освободиться из места последнего заточения.

Король без короны очнулся в темнице утром. Единственный источник света пусть и слабо, но более чем красноречиво объяснил судьбу пленника. Из противоположного угла на него щерился чей-то иссохший череп, холод и сухость превратили предшественника в полуразложившуюся мумию. Кем мог быть сосед, Фоат не знал, но хорошие зубы и ровные обводы костей черепной коробки говорили о молодости почившего сокамерника. Немного погодя из мрака проявился еще один сиделец, тут уже без сомнений угадывался старик. От тела остались лишь часть позвоночника, берцовые кости, и череп торчащий на шейных позвонках точно горшок на шесте. В памяти всплыло, что это место новопоселенному узнику когда-то показывал отец. Каменный мешок, предназначался для тех, кого осудили на погребение заживо. Холод и голод медленно, но верно доводили обреченного до отчаяния. Костистая рука, с обломанными ногтями сгребла грязный снег с пола, и направила серый комок в пересохший рот. Обрубок оставшийся вместо языка, теперь уже привычный, и почти незаметный, напомнил Фоату о страшной ночи.

Двери его спальни распахнулись, чужие, сильные руки выволокли четырнадцатилетнего парня из кровати. Сверху вырос силуэт Енагана, управляющего землями отца, нога в сапоге с укрепленным железом носом сокрушила челюсть принца. Фоат едва не потерял сознание, потому дальше все потонуло в тумане. Очнулся он в ошейнике, около грубо резаной миски с водой. Вопросы застревали в пересохшей глотке, и прошло немало времени прежде чем он осознал, что язык исчез.

Много позже появились жрецы, кого-то он знал со времен отца, но большая часть оказалась незнакома. Ему задавали вопросы, но все попытки что-то сказать заканчивались невнятным мычанием. Комиссия не стала разбираться в причинах немоты. Жрецы заключили, что принц умственно не полноценен. Потом дни потекли один за другим, пока его не посадили на цепь и как животное не потащили на прием в отцовский дом. Тут сидя подле левой ноги Енагана, он узнал, что его признали недееспособным, и решением Большого Совета Севера его мучитель назначен местоблюстителем при полоумном монархе.

Спустя год его перестали воспринимать как человека. Енаган поселил коронованного раба у себя в покоях, на собачьем лежаке против входа. Тогда-то Фоат получил возможность войти в мир политических игр. За последующие десять лет, немой собирал знания, внимательно слушая и анализируя разговоры узурпатора.

Как-то ночью его избили и перетащили в комнату, завешенную разноцветными коврами. Нагава заставил испить горько-терпкий отвар, а затем сняли ошейник. Впервые за одиннадцать лет, он получил свободу. Ушибы и ссадины перестали ныть, на тело опустились покой и слабость. Один из жрецов помог королю взобраться на высокую кровать. Руки и ноги тут же обхватили петли, и туго притянули к спинкам. В полумраке показалась молодая девушка, тончайший шелк струился вдоль длинных ног. Гибкие руки, совсем не знавшие работы, развязали пояс на высокой талии. Халатик нежно шурша упал на ковер, Фоат не успел толком ничего разглядеть, жрец заботливо прикрыл глаза короля тугой повязкой. Голое тело коронованного раба совершенно не ощущало холода, а чресла пылали, сгорая от сладострастия. Горячая плоть прильнула к отвыкшей от ласки коже монарха. Сладковато-терпкий аромат южных цветов, погрузил сознание в упоительный дурман.

Утром все вернулось на прежнюю колею. Вновь цепь, побои и опостылевшие миски. Король еще десять раз посещал комнату с коврами, с каждым разом получая все более сильные побои.

Спустя год Фоат стал отцом, за последующие семнадцать лет он всего дважды видел сына. Второй раз, когда принц зарубил старого Даура. Предыдущей ночью он бодрствовал, хоть и притворялся спящим. Лишь под утро сам не заметил, как ушел в мир грез. Скорее всего Енаган приказал добавить в воду сон траву.

Засов проскрежетал по окованной металлом двери, в камеру ворвался желто-красный свет факела. Король повернул голову, в каземат вошел жрец, следом двое воинов, и дородная женщина. Знакомый аромат взорвал огненный комок в животе, сердце забилось с удвоенной силой. Впалая грудь бешено заходила, сдерживая рвущееся наружу сердце.

– Правитель, мы пришли освободить Вас, – хрипло прозвучал голос жреца.

Гремя цепями, монарх бросился в ближайший угол, желая укрыться в сумраке каземата. Короткая цепь натянулась и опрокинула беглеца в замерзшее месиво под ногами. Осознав тщетность попыток к бегству, король сел на зад, протягивая тощие руки к неожиданным посетителям, Фоат громко замычал. Воины тронулись к правителю, что злая воля узурпатора превратила в раба.

– Стойте! – пухлая рука остановила бойцов.

Осторожно ступая по смерзшейся грязи, женщина приблизилась к Фоату. Выпучив темные глаза, король, меняя интонации, что-то доказывал, не в силах произнести ни слова. Мягкое прикосновение женщины остановило испуганное мычание узника, трепетная ладонь коснулась изможденного лица короля.

– Не надо, я знаю, что ты нормальный, – теплые капли обожгли щеку арестанта.

Женщина откинула капюшон, и сейчас в неясных отсветах факела монарх понял, что так взволновало его душу, Фоат узнал гостью.

– Я мать принца Фоата. Наш мальчик сегодня займет престол, а тебе грозит гибель, – шептала она ему в самое ухо, завитки темных с проседью волос приятно щекотали стылую кожу узника.

Лицо спасительницы ушло в сторону, в ухо ударил резкий звон. Шею больно рвануло. Сталь отрывая куски примерзшей кожи, упала на заиндевевший пол темницы. Воины с усилием подняли монарха на ноги.

– Меня зовут Коофол, мне пришлось начинать еще при вашем батюшке. Я научу Вас, Ваше Величество системе знаков, чтобы Вы могли свободно изъясняться через глашатая, – представился монарху жрец.

– Знаю, ты не можешь мне доверять, – полное лицо спасительницы, выплыло из сумрака каземата, факельный свет больше слепил Фоата чем развеивал неясные тени мрачной башни.

В глаза бросалось очевидное сходство, в чертах лица, с Енаганом, но непривычно мягкий для рода старого интригана взгляд, и открытая улыбка полных губ, успокоили коронованного раба. В памяти возникли образы, что с трудом угадывались через плотный слой ткани, укрывавшей облик возлюбленной. Почему-то он представлял себе совсем иную женщину.

– И все же поверь, – продолжила спасительница, – времени мало, через полчаса, Фоат Пятый станет королем и всех нас ждет смерть. Сын наш, под влиянием деда превратился в монстра.

Из-за спины женщины вышел вихрастый бородач.

– Если сомневаетесь в словах Амари, даю свое в подтверждение правоты королевы, – Фоат осел, но руки воинов удержали арестанта на ногах.

– Не пугайтесь, я Вам не враг, – успокоил узника вихрастый.

– Улий к чему слова, король и сам все знает, я уже несколько лет не добавляю сон траву в его воду. Правитель лишен голоса, но не ума или слуха, – вмешался жрец. – Ваше Величество у нас слишком мало времени, только Вы можете спасти королевство и жизни верных подданных от злодеяний, что несет правление Вашего отпрыска. Енаган задумал истребление владетелей севера, и на Вас лежит обязанность помешать кровавому интригану.

Худая рука обхватила запястье жреца и Фоат приблизил изможденное лицо к лицу жреца. В глазах монарха читались гнев и упрек.

– Простите Ваше Величество, но у нас не было возможности помочь Вам, – Коофол опустил глаза.

– Енаган держал Вас при себе, и не просто так. Старик боялся, что сторонники истинного короля найдут Хасто и Вы получите силу вашего отца, – вмешался Улий. – Примите наше покаяние. Сегодня мы будем с Вами до конца.

Улий опустился на колено, а следом за владетелем Скалы Черного Старика, на колено встали жрец, воины и королева. Слезы покатились по впалым щекам, король перевел дыхание и качнул головой в знак согласия.

К губам монарха поднесли ковшик с ароматным питием. Несколько глотков вернули силу в дряблые мышцы узника. Ловкие руки жреца, и его помощника энергично растирали скованное тело Фоата, мягкое тепло быстро наполняло плоть жизнью, возвращая ловкость движениям. Жрецы отступили, Амари накинула шелковую тунику, поверх бархатный кафтан, воины тем временем обули ноги, и вдели все еще неловкие руки короля в рукава собольей шубы. Амари защелкала ножницами, снимая клоки слежавшейся бороды, в несколько минут раб преобразился. Одежда словно изменила осанку правителя, взгляд набрал силу и упор.

– Ну что, все готово?! – спросил Улий заглядывая в камеру из-за железной двери.

– Готово, – удовлетворенно оглядывая Фоата, отозвалась Амари.

– Тогда в путь. Да поможет нам всемилостивейшая Каюга, – не особо веря в успех произнес Улий.

****

Переполненный Дом Короля мерно гудел. Первый ряд составляли владетели старых родов, всего девятнадцать вождей. Далее по более широкой дуге выстроились оставшиеся тридцать два правителя и их сыновья. На возвышении, у алтаря, полукругом стояли жрецы. На фоне черных шуб служителей культа, выделялись серого цвета кафтан Енагана, с тяжелой золотой цепью на груди, Нагава в белой, волчьей шубе и принц, в зеленом, бархатном, шитом серебром кафтане.

Енаган сжимал в руках золотую булаву, украшенную пятью огромными изумрудами. Верховный жрец повернулся к алтарю, волчьи шубы разошлись. Из глубины алтарного помещения вынесли резные носилки с литым, бронзовым куполом поверх. Четверо жрецов выделявшихся среди прочей братии особой статью водрузили носилки на алтарную плиту. Сверху, с толстых кедровых балок, упали витые канаты, жрецы, ловко подхватывая концы, привязали их к массивным кольцам, припаянным к куполу. Толстые веревки загудели, литая бронза пошла наверх, под крышу. Из-под края купола показались ноги, сложенные одна на другую. Бронзовый колокол ушел наверх, взгляду открылась застывшая в сидячем положении женщина, непривычно раскосые глаза сомкнулись много веков назад, и сейчас казалось, что это вовсе и не человек, а статуя, выбранная из цельного куска синеватого камня. Тлен так и не коснулся плоти Каюги. Обнаженное тело, по-прежнему восхищало изяществом силуэта и идеально ровной кожей. Общую гармонию разбивала стальная рука. Тонкая работа поражала качеством и точностью исполнения всех деталей протеза, но все же металл смотрелся инородно на плоти рожденной природой. В сложенных на коленях руках покоилась серебристая рукоять.

– Матерь наша, Первородная Каюга!!! – вскричал Нагава. – Твоим путем идет наш род северный!!! Укажи детям своим, кто достоин вести потомков твоих!!! Вручи меч предка всех северян Фоата Необоримого достойному наследнику величия героя древности!!!

Осторожно склонившись к замершей в вечном сне прародительнице, жрец вынул Хасто из стальных пальцев Каюги. Наверху, под потолком, раздался резкий хлопок. Бронзовый колпак со звенящим гулом рухнул на алтарную плиту. От камня брызнули осколки. Каюга скрылась под куполом. Нагава не успел разогнуться, вся верхняя половина тела осталась под колпаком, в то время, как ноги еще несколько секунд мелко дрожали снаружи. Молодой Фоат отшатнулся, а Енаган выронил королевскую булаву. Жрецы разбежались, показались воины. Бойцы оттеснили владетелей севера от алтарной, несколько наиболее крепких парней попытались поднять бронзовый купол. К ним присоединились дюжие жрецы, что внесли Каюгу в начале церемонии.

– Что случилось?! – испуганно спросил Енаган у пробегавшего мимо жреца.

– Веревка лопнула, – почти отмахнулся служитель культа.

Среди владетелей поднялся гул недовольства. Возмущенные бесцеремонностью воинов Онаи, правители севера начали расходиться. Енаган повернулся к гостям и крикнул.

– Стойте глупцы!!! Нам нужен король!!! Церемония еще не закончена!!!

Владетели остановились и недоверчиво глядя на регента ожидали продолжения. Тем временем воины заперли двери в Королевский Дом, отрезая пути отступления для гостей. С улицы донеслись звуки начавшейся битвы. Дружины вождей атаковали воинов Онаи, желая пробиться к оказавшимся в ловушке главам домов. Широко раскрытые глаза Фоата Молодого застыли на ногах Верховного жреца, владетели гневно требовали отрыть двери Королевского Дома. Воины Енагана нацелили копья на возбужденную толпу. Крышка сдвинулась и медленно поползла наверх, из-под потолка раздался крик.

– Веревки перерезаны!!! – следом на колыбель Каюги рухнул кричавший.

– Предательство!!! – заорал Енаган.

Копья пронзили ближайших к воинам Онаи владетелей севера. Двери распахнулись, в зал ворвались дружинники плененных вождей. Завязалась драка, быстро перешедшая в бой. Зазвенели клинки, часть владетелей обнажила мечи и ринулась на бойцов Енагана, другая часть поддержала регента-узурпатора, и атаковала мятежников в спину. Фоата Молодого окружили телохранители и потащили, через алтарную часть, прочь из Королевского Дома. Небольшая дверца распахнулась, принц укрылся в выложенном рваным гранитом, потайном коридоре. Бронзовый купол тем временем ушел под потолок. Безмятежная Каюга, не размыкая очей, взирала на распрю обезумевших потомков. Воины Енагана переломили ситуацию в свою пользу и сейчас резали выживших и раненных. Особенно старался примкнувший к регенту-узурпатору Тавл. Окровавленный, точно древний бог подземников, детина крушил огромной булавой черепа строптивцев, позволивших сомневаться в праве Фоата Пятого на престол.

В алтарной части отворилась дверь, через которую вносили Прародительницу, показались три силуэта. Величаво шагая заговорщики прошли к алтарю. У входа встали воины, по виду из дружины Енагана. Силуэты обрели узнаваемые черты. Испуганно вытаращенные глаза Енагана неотрывно следили, как его раб Фоат Старый, склонился над трупом Нагава. Регент-узурпатор поискал глазами Хасто. В руках Каюги рукояти не оказалось. Смятение исказило лицо Енагана, узурпатор, преодолевая сумбур в голове, искал ответ на вопрос: «Куда исчез клинок?». Перебирая в памяти событие за событием Енаган припомнил, как купол повторно уполз наверх, а раздробленное в пояснице тело Верховного жреца сползло с колен Прародительницы и осело у подножия алтарного камня. Вместе с Нагава на пол скатилась и рукоять легендарного клинка. Но сейчас Хасто исчез. Значит, теперь, меч у кого-то из заговорщиков.

– Убить безумца!!! – заорал регент-узурпатор, трясущийся палец указал на Фоата Четвертого, законного короля Онаи.

– Отец!!! Нет!!! – Амари раскинула руки, закрывая собой мужа.

Черные глаза женщины безумно сверкали, а пухлый рот исказила гримаса отвращения.

– Амари?!!! За что? – выдохнул Енаган.

– Вместе с Фоатом, ты пленил и меня!!! – прокричала женщина. – Я прожила взаперти семнадцать лет!!! Ты лишил меня ребенка!!! Принц ненавидит меня, почти так же, как и отца своего! Жажда власти затмила твой разум! Ты готов убить любого, кто встанет на твоем пути!

– Тварь, я же тебе дал все, что только можно пожелать! За что, тварь?! – приходя в себя заорал Енаган. – Убейте предателей!!!

Копья с шипением сорвались в полет, в тот же миг зашелестели серебристые чешуи Хасто. Мгновение Енаган не верил глазам, наблюдая как копья соскользнули с брони Фоата Четвертого. По правую руку монарха-раба мелькнул кожаный щит. По изображению черного треугольника, регент понял, что среди предателей и его ближайший соратник Улий. Амари оказалась позади мужчин, воины Енагана кинулись к алтарю, за ними примкнувшие к деду принца владетели севера. Удар щита опрокинул Енагана, прежде чем успели подойти первые войны Онаи. Амари спряталась за алтарным камнем, моля Каюгу о защите. Фоат Четвертый сорвался с места. Еще несколько минут назад бессильный и вялый, теперь король превратился в кровавый смерч. В руках монарха блестело копье с длинным как лезвие меча жалом. С мечом Фоат разучился обращаться, а копье разило врагов почти без промаха. Пробивая кольчуги, и разрубая шлема воинов Енагана, оно сверкало подобно молнии, прореживая нестройные ряды сторонников узурпатора.

Обескураженные натиском истинного короля севера, бойцы регента-узурпатора отступили. Примкнувшие владетели побежали из Королевского Дома. На улице их встретили выжившие противники Енагана, вновь завязалась битва. Изредка слышался громовой голос Тавла, и хруст проломленных черепов.

К оробевшим воинам Енагана вышел Улий, в окровавленной кольчуге и островерхом шлеме с бармицей, плотно укрывавшей шею и лицо владетеля Скалы Черного Старика. Рука в кольчужной перчатке сжимала седые патлы Енагана, окровавленный обрубок толстой шеи еще ронял алые капли на кедровые доски пола.

– Все!!! Узурпатор мертв!!! – крикнул Улий воинам Онаи. – Сложите оружие!!! Вы верно служили принцу, и мы готовы помиловать всякого, кто сейчас склониться пред законным монархом!!! Король Йяота предлагает честный договор, ваша клятва верности в обмен на жизнь!!!

Голова Енагана покатилась под ноги ошеломленных бойцов Онаи. Оскаленный рот мертвеца казалось готовый укусить всякого, кто вознамериться прикоснуться к его останкам, застыл в немой угрозе.

На несколько мгновений повисла тишина, а затем на землю упал первый меч, за ним копье. Воины, снимая шлема опускались на колено. Битва за пределами Королевского Дома замерла, едва на пороге показался Фоат Четвертый. Одного вида Хасто оказалось достаточно, чтобы остудить горячие головы. И сторонники, и противники законного короля опускались на колено, признавая власть освобожденного правителя. Тавл рухнул на колени одним из первых, и с надеждой взирал на лишенного голоса короля. Монарх вернулся к алтарю, извлек Амари из ее убежища и торжественно вывел к подданным. Откуда-то появился Коофол, распевая глубоким голосом славления королю Фоату Четвертому, жрец повел вновь обретенного монарха и его супругу вдоль рядов коленопреклоненных владетелей севера и их дружинников, принуждая каждого, лично дать клятву верности.

Глава 6

Горные пики опустились к горизонту, теперь черные и неприветливые вершины Адлая казались изъеденной временем стеной, укрытой голубовато-серебристым туманом. Скрипя осями, по старой дороге тащились цветные повозки. Синие, зеленые, красные, голубые, набитые скарбом переселенцев, некоторые укрытые тентами, натянутыми на круто изогнутые дуги, другие заботливо укрытые сверху полотнищами, сшитыми из меха морских животных. Цепь растянулась на многие километры, и казалась единым организмом, движением которого управляли богато украшенные колесницы с вооруженными людьми. Гортанные крики возничих оглашали округу задавая ритм всей колонне. Позади, чуть отстав от основной массы повозок и пеших людей, громыхали по рваному камню колесницы попроще.

Договор с гномами оказался на редкость удачным. Северяне вырвались в благословенные земли обменяв право прохода через Тагастат на полсотни повозок драгоценного меха. Последние двадцать лет принесли Йяота покой и процветание, но снег начал отступать, а с ним и животные. Тундра перестала кормить, природа поставила на грань выживания разросшиеся семьи потомков Фоата.

Из лесов вылезли полчища озверевших орков. Долгие годы, сохранявшие мир охотники превратились в непримиримого врага. Несколько поражений в кровавых сражениях убедили зеленых отступить к дальним рубежам севера, туда где Черные горы смыкаются с ледяным панцирем Спящего моря. Старики говорили, что где-то там, на самом краю северной земли, стоят города первых людей. О том крае ходили легенды, что когда-то столб молний, видимый со всех концов ледяного края, питал невидимую стену. Надежно скрывая тайны древних. Всего несколько сотен весен назад все вдруг стихло, а небо очистилось, открывая путь в прежде недоступные земли. Вечный гнев богов на недостойных потомков угас со смертью Прародительницы. Считалось что жертва Каюги подарила человечеству прощение создателя всего сущего. Наиболее отчаянные искатели приключений уходили в снежную пустыню, но никто, никогда не вернулся. Потому легенды так и остались тайной затерявшейся в бескрайнем краю мороза.

Фоат Четвертый в сказки не верил, страшные истории остались в далеком детстве, а проблемы выживания непреодолимо встали сегодня. Совет много спорил, какой путь выбрать, либо вернуться к традициям предков и рассыпавшись на малые рода расселиться по тундре и берегам Бородатого моря, либо договориться с гномами и спуститься под Черные горы. Торговцы рассказывали, что горы Адлая давно прорезают сквозные тракты, вырубленные в камне для нужд подземного народа. Победила позиция Фоата, короля поддержал Улий, Амари скончалась пару лет назад, подарив монарху двух сыновей. Йяота решились на переселение.

Великий исход северян освободил заболоченные равнины для орков, окончательно вытеснивших за Бородатое море остатки Йяота, коих объединил беглый принц Фоат Молодой. Северные врата вновь заперли, отрезая дикий край от мира цивилизованного человека.

Перед глазами правителя Йяота раскинулась незнакомая местность. Равнина, покрытая разновеликими холмами, дубравы, буковые рощи, густые травы, и непривычный зной. Шубы давно сброшены в обоз, унты сменили мокасины. Гномы утверждали, что новые земли — это долина, со всех сторон, за исключением юга, окруженная горами. Но насколько хватало глаз во все стороны простиралась земля и лишь совсем у горизонта взгляд цеплялся за что-то напоминающее зубцы лезвия каменного ножа.

– Не соврали подземники, – король усмехнулся, разглядывая неровную полоску очертившую край Великой Долины.

Неделю спустя Йяота вышли к широкой реке, по ту сторону виднелись заброшенные дома. На следующий день северяне вошли на мощенные камнем улицы мертвого города. Воины разошлись по домам, и вскоре принесли страшные вести. Кругом смерть, от тел остались лишь высохшие сгустки янтарного цвета камня. Немного погодя воины притащили статую человека, прозрачную, настолько, что сквозь медово-янтарную плоть явственно читались кости, внутренние органы, мозг. Фоат приказал покинуть город, а спустя месяц вывел племена к белой скале, где и заложил каменную крепость.

Долина на удивление оказалась безлюдна. Жители прежних городов погибли от энтры, а поселения с годами рассыпались в прах. Серый камень, с утопленным в нем железным прутом оказался недолговечен. Всего за десять лет северяне сменили хозяйство, перейдя от охоты и рыбалки к земледелию. Несколько столетий они продолжали сажать обильные урожаями сорта злаковых, что достались им от прежних хозяев. Старые люди погибли столь стремительно, что оставили после себя тысячи гектаров полей, засеянных пшеницей и ячменем. Стойловый скот, разбежавшийся по благодатному краю, заложил основу животноводства северян. Оставалось загадкой, почему гномы не воспользовались дармовым провиантом. Фоат Четвертый скончался неожиданно, не оставив четких указаний о разделе долины между сыновьями. Потомки последнего владыки северян, сумели договориться и построили два королевства. Дружины стали основой их власти, потомки охотников сажались на землю, и во многом против воли принуждались к ведению сельского хозяйства. Отныне общины обязывались содержать самого правителя и его воинов. Немного погодя начались стычки между братьями, а следом разразилась бесконечная междоусобная война. С переменным успехом длившаяся до победы внука старшего сына Фоата Четвертого.

Тотмоч, так нарекли при рождении царевича, сумел подчинить своей власти распавшиеся земли Великой Долины. Ему первому удалось обрести Хасто. Лукавое жречество укрыло в тайном святилище символ власти, еще при жизни Фоата Четвертого, в соответствии с указаниями монарха. Мудрый король скрыл в подземном храме опасный артефакт. Фоат надеялся, что так он пресечет саму возможность междоусобицы меж гордых наследников. Но равные возможности сторон только подхлестнули рознь между братьями.

Ко времени провозглашения Тотмоча королем объединенного Западного Йяота, сложилась система выделения в собственность воинов, составлявших дружину короля, вотчин с проживающими на них земледельцами. За это воины обязывались по первому приказу являться под знамена верховного сюзерена. Тотмоч первым пересадил воинов с колесниц на лошадь. Две тысячи отборных всадников двинулись вдоль гор, по торговому тракту в направлении пришедших в упадок городов старых людей.

Через узкий перешеек, соединявший материк Еланда с полуостровом Крефеи, армия Тотмоча нанесла удар на Крифант. Пустой город едва успел отреагировать на появление агрессивных соседей. Сопротивление оказала лишь горстка в пятьдесят человек у подножия городской ратуши. Рассказы о великой мощи людей древности оказались мифом. Йяотанцам противостояли южные дикари, пешие с копьями и луками. Бессмертных в городе не оказалось, а основная масса жителей представляла собой потомков переселенцев первой волны, тех из них кто пережил энтру. Несколько сотен бедолаг, безропотно принявших волю Тотмоча.

Не останавливаясь, потомки Йяота вторглись на полуостров, где на горе с плоской вершиной стоял непобедимый Ур. Город подобно цитадели вознесся на вершину неприступной скалы. Подъемные мосты идущие сквозь стальные леса, остановились. Сеть из металлических переходов замерла в разведенном положении, отрезая город от внешнего мира. Войска Тотмоча отступили от неприступной твердыни, и повернули вглубь полуострова. Пали более мелкие города, основанные анлами. Отсюда северяне по Мелкому морю переправились на берег Еланды, что формально управлялся Панчадарма. В нескольких битвах Тотмоч разгромил объединенные армии, наиболее крупных городов материковых анлов. Морские короли признали власть нового правителя, а завоеватели подошли к Амсаре, бывшей столице торговой империи анлов. Огромный город точно застыл в нескончаемом сне. Величественные храмы и богатейшие дворцы, колоннады, одичавшие сады с сетью водопадов и фонтанов, все осталось без хозяина. Даже Тотмоч оробел, оказавшись под сенью подпиравших небосвод кедров священной рощи. Город оказался брошен, как и сотни поселений вокруг. Среди красот древности новые хозяева и осели, основав империю Тая.

Позже молодая империя разбогатеет на морской торговле, взяв в учителя выживших анлов. Тая соединила Новый Йяота, запертый в гигантской долине, и Запад, сойдясь на севере с Панчадарма.

Продвигаясь к обескровленному войной и мором соседу, люди севера все больше сталкивались со следами великих битв. Незаживающими язвами электрических разрядов, разрушенными поселениями и крепостями, рвами доверху забитыми костями павших воинов прошлого. Брошенными машинами, навсегда застывшими под ветром, солнцем и дождем. Назначение многих сооружений занятых городов так и осталось непонятым. Что-то приспособили под нужды королевской семьи, дворцы, усыпальницы, что-то разобрали на постройку мостов, дорог и оборонительных стен. Но все это случилось позже, когда пришли народы моря, что после тяжелой войны слились с северянами.

Десять лет спустя после основания империи, Тотмоч сделал попытку атаковать Панчадарма, но молнии и стальные птицы опрокинули его конницу. Сам Тотмоч спасся, благодаря волшебной силе Хасто, костюм выдержал атаку рельсотронов, но именно в этом сражении будущий великий завоеватель осознал насколько опасны старые люди. Их оружие нивелировало возможности Хасто, превращая богоподобные доспехи, в очень хороший костюм для активного ведения боя. Не желая впредь испытывать судьбу, Тотмоч обратил взор на земли Юга. И спустя семь лет двинулся в Лакадику. Корабли, построенные для завоевателя анлами мореходами, помогли преодолеть Мелкое море. Паруса завоевателя показались на горизонте, и были приняты за торговый флот анлов. Когда же на берег высадилась армия покрытая стальной кольчугой, на лошадях и колесницах, Лакадика не успела собрать войска. И потерпев ряд поражений сдалась на милость Тотмоча Завоевателя. Боевые слоны поразили воображение короля северян, как и тропические леса Юга. Заняв Фулун, столицу южного соседа, Тотмоч перенес двор в новые владения.

Сакральная эротизация всей жизни Лакадики, привела завоевателя к многоженству. Владетель империи Тая развелся с северянкой Соувой, и взял в жены двадцать дочерей местных раджей. Гарем пополнялся с завидным постоянством, пока не перевалил за сотню жен. Вместе с женами полнились и ряды его потомков, только дочерей Великий Тотмоч оставил с полсотни, мальчиков не менее сотни. Соувой увезла в долину еще троих сыновей.

Тотмоч старел, но никто не смел бросить вызов ужасному полубогу. Стальная кожа завоевателя не поддавалось ни копью, ни стреле, ни клинку. Даже молнии и раскаленные снаряды не брали его плоть. Старость пахнула в лицо наследника Фоата Великого, и вновь зашумели молоты в кузницах, а заводчики коней боевых, озолотились. Тотмоч готовил поход в земли Ванита. Огромный флот собрался по берегам империи Тай, со всех концов владений тирана двинулись полчища отборных воинов.

Пятнадцать лет спустя Ванит пал под натиском завоевателя. Возвращение в Фулун обставили особыми почестями. Тотмоч шел под парусом из бесценного шелка, на лодке украшенной золотым клювом для пробивания вражеских бортов, весла и корпус корабля, выточенные из самых дорогих сортов кедра должны, были внушить ужас и трепет всякому кто бы посмел усомниться в величии владетеля цивилизованного мира, покорителя двух материков, сотен королевств, полубога, посвятившего жизнь войне и объединению под твердой рукой наследников Великого Фоата всего что, могло называть себя человеком.

****

Взошла полуночная звезда, огромная, на фоне остальных, она встала у горизонта. Мигая синим, она остановила взор старика, в теплом, верблюжьем халате. Иссохшие руки, все еще твердые, но уже заметно потерявшие в силе, лежали на коленях. Тут же, между расслабленных ладоней, поблескивал серебряный цилиндр рукояти Хасто. Старик откинулся на спинку высокого кресла, обтянутого шелком с золотым шитьем.

Цветные узоры рассказывали о подвигах короля завоевателя, тончайшее шитье рукодельниц страны Икки, где делался лучший шелк, ну конечно если не брать в расчет кажу. Но паучий шелк редкость, скорее драгоценность, чем материал для одежды или постели.

Позади выстроились четверо воинов, после развода с Соувой, Тотмоч доверял только южанам. В мастерстве обращения с оружием они мало уступали северянам, а вот в преданности превосходили несоизмеримо. Впереди вырос берег Лакадики, пятнадцать лет страна управлялась его старшим сыном Зенгаром, теперь пришел час вернуть трон настоящему властелину человеческих земель. До старика доходили слухи о многочисленных убийствах его сыновей. Зенгар расчищал дорогу к наследству отца. Будучи тридцати пяти лет отроду, правитель Лакадики, устранил всех конкурентов на материке, сбежали лишь трое, но как поговаривали их тоже убили только не сам принц, а его сторонники. Тотмоча не печалила судьба многочисленного потомства, старик понимал, что империю можно отдать только одному. Хасто примет сильнейший, самый живучий, потому борьба между претендентами даже веселила завоевателя. Империя Тая избавлялась от призрака междоусобной войны. Тотмоч хорошо помнил годы молодости, когда ему пришлось ввязаться в противостояние с дядьками и братьями за трон Западного Йяота. Если бы тогда ему не попал в руки Хасто, наверное, сегодня бы долина лежала в руинах. Оставались дети Соувой, но Зенгар позаботиться и о них. Убийцы уже не раз предпринимали попытки устранить северных конкурентов.

Соувой окружила царевичей заботой достойной королей древности. Соглядатаи из Великой Долины докладывали, что супруга Тотмоча готовилась к войне с Югом. В союзники деятельная королева-мать залучила наместника Амсара, и интригана Калумума, Нома проклятого Ура. Единственный город не подчинившийся воле Тотмоча. Взбучку от Панчадарма король не воспринимал как поражение, ибо готовился к завоеванию неудобного соседа. С Уром же великий завоеватель не знал, что делать. Неприступная гора стала естественной крепостью для выморочного владения древних людей. Оставалась надежда на летающие корабли Панчадарма, нужно только все правильно спланировать, чтобы не спугнуть добычу.

Тотмоч улыбнулся и резко выпрямился, сухое тело взлетело с кресла с необычайной для старика силой. Руки привычно подхватили Хасто, цепляя рукоять к кожаному поясу. Упругим шагом монарх направился к борту судна, взгляд застыл на лунной дорожке, призывно блестевшей на легкой волне. Охрана двигалась позади, слегка бряцая кольчугой и сочленениями доспехов.

Сухая рука подала знак, и тут же нетерпеливо повторила призыв. От столика, за которым секунду назад сидел правитель, засеменил долговязый слуга. Правитель по-отечески улыбнулся Кубата, Тотмоч даровал прощение сыну одного из раджей Лакадики. Несмотря на его отчаянное сопротивление, король сохранил жизнь воину и позволил прислуживать возле трона. Теперь уже зрелый мужчина Кубата, поднялся до личного слуги повелителя, сегодня его первый день. Тотмоча поразили навыки Кубаты, правитель и сам неплохо владел мечом и копьем, но сын раджи был одним из величайших мастеров меча. Такой отточенной техники, знания и понимания приемов много повоевавшему королю не приходилось видеть ни прежде, ни после. Сделать воином или ввести парня в охрану, Тотмоч не решился. Природная осторожность останавливала от опрометчивого шага. Но и удалять помилованного с глаз долой монарх опасался. Лучше пусть тут, под приглядом, в конце концов жизнь даже великого воина всегда можно оборвать. Руки слуги выверенным движением предложили кубок с разбавленным вином, грузный дегустатор удовлетворенно причмокнул у столика.

Тотмоч принял кубок, едва заметным движением Кубата тронул Хасто. Тотмоч изумленно распахнул глаза, воины из личной охраны короля мгновенно оказались подле наглеца. Пальцы владетеля привычно коснулись холодной стали серебристой рукояти. В тоже время из рукава халата правителя скользнуло тонкое лезвие клинка, змеёй острие ужалило руку напавшего, оставив алую каплю на загорелой коже. Привычное шуршание чешуй, приятно ласкало слух. Тотмоч усмехнулся и оттолкнул зарвавшегося слугу. Кубата на удивление легко подчинился движению монарха. Только в эту секунду сознание завоевателя отметило, что Хасто окутал тело слуги, а он остался беззащитен. Клинки охраны встретили непробиваемый покров Кубата. Копье одного из гвардейцев соскользнуло с кирасы и воткнулось в доски палубы, прямо у стопы правителя.

– Кто ты? – изумленно выдохнул Тотмоч.

Окруженный белой плазмой клинок в несколько движений покончил с охраной. Дегустатор заорал, что обезумевший ишак, и кинулся в караульную. Навстречу голосившему выбежали бойцы из личной гвардии короля.

Удивленно озираясь и осторожно ступая на доски, воины сошлись к месту где лежали останки их товарищей. Среди порубленных тел, нашелся и рассеченный через плечо великий завоеватель цивилизованного мира. Коварный убийца исчез, вместе с легендарным клинком. Россказням дегустатора, болтавшего о том, что Хасто выбрал нового хозяина никто не поверил.

****

Убийца выбрался на берег у рыбацкого городка Раната. Хасто давно свернулся, приняв вид двуручного меча. Опираясь на клинок как на посох, Кубата поплелся к лодкам, рассыпанным по песчаному берегу. Рыбаки еще спали, восходящее светило только смягчило черный бархат южной ночи. Спотыкаясь и харкая кровью Кубата брел к крайнему домику. У входа южанина оставила жизнь, и он рухнул на пороге так и не найдя сил постучать в дверь.

Смерть Тотмоча разорвала единую империю на три части. Зенгар оставил за собой Лакадику, Соувой Западный Йяота, а наместник Панао Доремит берег Малого моря и бывшие владения анлов с величественной Амсарой. Соувой пала от рук убийц, подосланных Зенгаром, та же судьба постигла сыновей королевы Йяота. Набрякшая война погасла в искре так и не давшей пламя. Амсара сцепился с Таис, городом старых людей, последним оплотом анлов и выживших потомков дангрисидов. С каждой битвой высокие технологии все больше отходили в прошлое. Восстановить разрушенную промышленную инфраструктуру оставшимся специалистам оказалось не под силу. К тому же агенты Ура, постоянно вели охоту на ученых и инженеров Таиса. К противостоянию подключились Панчадарма и их союзник, город Идалис. Завоевательная война перешла в войну за выживание. Армия Амсара несколько раз терпела поражение, пока союзные войска не взяли прекрасный город и не сравняли с землей. Оставшиеся города и поселения признали власть Панчадарма и Таиса. В свару попытался влезть Зенгар. Неожиданным ударом с моря король Лакадики опрокинул гарнизоны портовых городков. Ответный удар с воздуха полностью уничтожил флот агрессора, и разбомбил поселения за горной цепью Тенафара, превратив в пыль города Западного Йяота. Молнии и снаряды не оставили шансов северянам.

Вскоре Малое море пересекли корабли из стали и нанесли массированный удар по крупным городам Лакадики. В небе мелькали стальные птицы беспощадно обдавая тысячные толпы людей все выжигающими разрядами электроорудий, и стирая целые кварталы разогнанными до непостижимых величин стальными чушками. Дворец короля исчез, на месте огромного комплекса осталась глубокая воронка, позже названная Королевским морем, или насмешливо Пруд Зенгара.

Война сменилась очередной волной пришельцев из-за моря. Соседний материк Ванит с завидной регулярностью поставлял народы, искавшие лучшей доли за морем. Пришельцы наполнили опустевшие после войн города.

Западный Йяота медленно, но уверенно возрождал порушенные соседями города и замки. Вновь корабли северян Великой Долины начали рыскать в Малом море, наводя ужас на приморские городки, и морские торговые караваны. Потомки йяота первыми связали земли долины и северный край, родину предков, что лежала за Бушующим морем, и цепью Черных гор, прозванных с этой стороны Стариком Адлаем. Вратами в неприветливые воды Бородатого моря служил узкий проход, появившийся в древности на месте обвалившихся горных вершин, аккурат после Тармового погрома. Зажатый меж двух утесов, пролив носил имя Мрачный предел. Крепости, возведенные на скалах, обрамлявших пролив, служили надежной защитой владений северян в землях старого Йяота.

Тысячи лет шло движение народов, Панчадарма регулярно громила нарождавшиеся империи дикарей. Изредка, озаботившись безопасностью границ, старые люди посылали корабли для уничтожения пиратских флотилий северян Западного Йяота. Эльфийское возвышение оборвало привычный ход вещей в устоявшейся политике Еланды и Крефейского архипелага. Избиение бессмертных в Панчадарма повлекло за собой завоевательные походы новой для Фанариона расы. Армии Пангаэля Сурового, короля эльфов, очистили от людей материковую часть Еланды и Крефеи, не сумев завоевать лишь неприступный Ур. Народы Ванита отступили вглубь материка уступая эльфийскому наместнику побережье Малого моря. Вскоре там выросло эльфийское королевство Рейсал, надолго отрезав дикарей от земель Еланды. А северянам Западного Йяота, носившего теперь имя Мильдау пришлось покинуть плодородную долину. Дети Фоата морем ушли на восток, крепости Мрачного предела заперли побережье Великой Степи для эльфийского флота.

Возвращение в земли, прежде имевшие вид тундры, поразило потомков Йяота. Перед новопоселенцами лежал мир бескрайних степей, льды отступили далеко на север. В пятьсот лет поселения людей раскинулись до кромки снежных пустошей на севере и Бородатого моря на востоке. Большие пространства разорвали крепкие семейные связи, обособив жителей леса и степи. Степь все более активно впитывала идущие следом народы моря. Травяные просторы породили отгонное скотоводство. Спустя еще шесть сотен лет степные города опустели. Скот, поголовье которого росло вместе с ростом населения городов, съел тучные пастбища. И породил катастрофу принудившую вчерашних горожан пересесть на лошадь и в кибитки. Тысячи семей степного рода откочевали к Лесному Краю, но там их встретили крепости возведенные на границе леса и степи. Так началось многовековое противостояние леса и степи. Бесконечная война, в которую в итоге вмешались, сначала орки, изгнанные людьми из леса в степь, затем кочевники неизвестного рода, пришедшие от берегов Бородатого моря. С ними появились и амазонки, наглые девицы, поставившие на колени и степных, и лесных потомков Йяота.

Теплые воды Малого моря все больше наступали на сушу. Питаемые холодными водами Бородатого моря, они поглотили полоски земли, соединявшие полуостров Крефеи с Лакадикой и Западным Йяота. С каждым столетием Крефеи все больше превращались в архипелаг, с огромным островом в центре. Вода непрерывно пребывала, и Малое море исчезло, его место заняло выросшее вглубь, и разлившееся вширь Старое море.