Ошибки Великого

Пролог

— Фррр…

— Знаю, знаю… Дождь ты не любишь…

— Фрррррр…

— Слушай, давай уже пожалуйста, доедем до Эрройдара, там тебя накормят, высушат…

— Фррр…

— Вот старая кляча…

Всадник ехал по довольно хорошей, мощеной дороге. Холодный осенний дождь противно моросил, вымачивая старый потертый, цвета грязи плащ. Небо заволокли темно-серые тучи, указывая на то, что дождь этот, надолго.

Мужчина накинул капюшон и сильнее укутался в плащ. Дорога была пустой. Путешествовать по замковому тракту в такую погоду – то ещё занятие. Слева открывался вид на великую могучую реку Эррой. Справа – большое отвоёванное у болот поле. Чуть дальше за ним заново обжитые хутора. Дома хорошие, добротные, стоят на сваях. Из печных труб валит дым.

— Хорошо им там, наверное хлеб пекут…

— Фрррр…

И всадник, и «старая кляча» явно знавали лучшие времена. Мужчине было лет сорок. Лицо обветренное, глаза безразличные. Потертые камзол и плащ, стертые сапоги. Конь у него явно из боевых, породистых, ноги длинные, мощная грудь. Но запущен, явно недоедает. Да и к многочисленным седельным сумкам явно не привык…

Таких людей в Эрройбэле сейчас пруд пруди. Ездят, шастают… Бродягами кличут. Бывшие военные, наемники. Семь лет назад, когда святоши инквизиторы нечисть отсюда прогонять начали, они сюда толпами повалили. Работы для них было много. И где только раньше были, когда людей по всему графству аж до самого Маршелфола поистребляли. А как только инквизиция замки на реке заняла, и главных колдунов пожгла, эти, глядите-ка, тут как тут… У святых братьев то своих мечей не хватало, чтобы падаль темную разную по всему графству добивать, они этих стали нанимать. И платили хорошо… По началу. Но, надо сказать, дело своё они сделали, мародеров прогнали, бесноватых разных подуспокоили. Но дальше святоши платить стали меньше, а аппетиты у этих, прости господи, вояк, о-го-го! Сами стали безобразничать, честных фермеров обкрадывать, купцов разных, даже караваны с охраной на зуб пробовали… Вот так и получилось, добрых крестьян одни вояки от других охранять стали… Чудны дела ваши, боги… Потом, конечно, святоши и этим всем по шее надавали…

Но время шло, те наемники, что успели подзаработать, убрались кто в Мелькарт, кто во Фрайнолс, а самые дурни вот остались. Разную работу делали… Сначала всё в охрану пытались, те же караваны или усадьбы… Но потом на левом берегу святые братья такой порядок навели, что и охранять уже никого не нужно было… Люди стали возвращаться в дома, заново обживать покинутые земли. Так и началось, там уже из бывших наёмников кто что умел, кто храмы или дома строил, кто дороги мостил, кто сбрую чинил, кто коней объезжал… Мужского труда хватало. Некоторые даже в инквизиторских замках работу нашли, ту, что святоши брезгуют делать, но об этом даже говорить не хочется…

Ну а есть и вот такие… Как этот… Бродяги значит. Чем эти занимаются?.. А черт их знает. Всё подряд делают, но в основном пьянствуют. По замковому тракту шляются, добрых людей пугают… Один вид у них такой, что хочется за десять шагов обойти. Весь грязный, ободранный, но с мечом на поясе. Меч, конечно, так себе, не рыцарский, широкий какой-то… таким только мясо нарезать или капусту рубить, а не драться… Но всё-таки меч. Вкупе со статным телосложением, большими мозолистыми руками и безразличием к собственной жизни, связываться с таким не хотелось бы.

Имя всадника было… Да какое там имя, его имя уже и мать родная не вспомнит, только кличка – Пастух. Почему Пастух? А чёрт его разбери... Клички они ведь такие, от куда берутся порой и не поймёшь, может овец когда пас, может наоборот, никогда не пас, а может и просто, потому что сам на барана похож…

С виду, мужичок то, совсем простой. Единственная примета – на правом ухе куска не хватает, сразу дырка. Кто отрезал? Когда? Тоже никто не знает, а может и он сам не упомнит, если, например, по пьяному делу было… Если его спросить, то он ответит конечно – «В бою лишился!» Но на самом деле… Может на спор отрезали, может конь наступил, может волк отгрыз. А может и такое, что десятник наемничий лично отрезал… За что отрезал? Тут тоже разные варианты… В наказание, например, а может и просто – шутки ради. Мол, что-то ты, дядька, неприметный какой-то, и клички нет, давай ка я тебе ухо отрежу, хвать – отрезал, будешь теперь зваться «Одноухим», а что - звучит! А, есть уже кличка? «Пастух»? Ну ладно, Пастух так Пастух, на, пришей обратно…

Вот так и ездит этот простой человек, по замковому тракту. А главное, под дождём то зачем? Здесь же, через каждые пол лиги, постоялые дворы или городки при замках. Зайди, отдохни, выпей, согрейся, коня хоть пожалел бы… дурачина. Если денег нет – всегда можно работой расплатиться, дрова нарубить или даже сено в конюшне поменять, всё лучше, чем под дождём мокнуть. А уже если совсем беда – то можно в храм податься, оттуда святоши точно не прогонят. Они, конечно, все мозги верх дном перевернут своими задушевными беседами, но если уж деваться некуда, можно ведь и потерпеть… А этот всё едет и мокнет…

Один постоялый двор проехал, другой, а на третьем конь вдруг как-то по-особенному фыркнул, и как-то сам, бочком, бочком и свернул, верно запах овса учуял. Пастух только рукой махнул, ладно, иди уж, тварь неблагодарная… Заехали.

Охранник на въезде, спрятавшийся от дождя под навесом, приветственно махнул рукой – узнал. Хороший двор, толковый. Большое трехэтажное здание, первый, выделенный под корчму, с каменными стенами, второй и третий деревянные, для гостей, крыша прочная, черепичная. Двор просторный, с конюшней и кузницей. В таких обычно высокие персоны останавливаются. А вот люди вроде Пастуха… тоже, конечно, бывают, куда ты от них денешься…

Будь наш герой человеком внимательным, он бы, конечно, заметил присутствие здесь явно важных гостей. Из открытой конюшни виднелись лошади очень дорогих парод – Эстриарские верховые. Возле кузни стояли двое пареньков, явно из оруженосцев, что-то обсуждали, а на входе сложены стяги – красные с золотой чашей по центру. Еще два таких же стяга – возле входа в гостиницу. Если бы Пастух хоть раз был бы в Мелькарт, он бы знал, что это гербы Фраев – самого богатого дома в империи. Очень редкие гости в здешних местах. Но куда там нашему герою… Если он на такое внимания и обратил, то только из желания из этой самой чаши выпить… А в целом, чаша и чаша, ну золотая, это ж рисунок… Вон у Стоунов на стягах бабёнка нарисована, вот это дело… А это так… Посмотрел и забыл.

Подъехали к конюшне, конюх им сразу: «места нету, овса тоже, вон коновязь на входе в гостиницу! Туда пристраивайтесь…» Конь обиженно фыркнул… У коновязи даже навеса нет. Ну а Пастуху что… Он человек простой, мест нет, значит нет. Вот если бы они были, тогда можно было и поспорить, а раз нет, то и спорить нечего. Привязал коня к деревянному заборчику, погладил по загривку, мол, прости брат, так уж получилось… Зашел в зал.

— Пастууух! Дружище! Садись к нам!

Пастух отчаянно пошерудил рукой в кармане, наслаждаясь тяжестью последних монет. «Пропью… точно пропью» - с сожалением подумал он.

Но тут пошло-поехало… Знакомцы нашлись, по этому делу… Двое таких же бродяг. Пошел он прямо к ним. Сел. Поломался немного для приличия, мол, денег нету, надо ещё до замка как-то добраться, конь вон, голодный, хоть бы его не пропить… Но у приятелей был повод, даже много поводов… У одного друг был, так у него жинка неделю назад дочку родила. Как назвали? А кто их знает, я и имен друга с жинкой не помню, но то, что родила – знаю почти точно. Выпьем, что б деточка здоровая была! У другого наоборот, троюродной дядюшка умер, месяца два назад, упокой его душу святые четверо… Ну, не чокаясь… А потом одни за другим поводы пошли… Пили сначала пиво, потом эль, а потом Пастух расщедрился и последние монеты на вино выложил.

И вот сидели они сидели, пока Пастуху до ветра не приспичило. Встал он из-за стола, а корчма как будто поплыла куда-то… Ветер, качка… Шаг, другой и как-то так получилось, что врезался Пастух в сидящих рядом господ. Один из них как раз заливал в широкое горло пинту пива, как вдруг сзади, хорошо так, прям с разбега, на очередной морской волне влетел в его спину наш герой, чуть со стула не опрокинул. Тот, в кого врезался, ясное дело, хлебанул не в то горло, закашлялся, и деревянной кружкой махнул так, что остальных сидящих с ног до головы и залил. А было их всего четверо. Реакция была следующая: первый, самый большой и страшный, с прямыми темными волосами и лицом убийцы, почти увернулся от струи воды, лишь немного испачкав куртку, но сохранил хладнокровие, лишь немного посмеявшись с товарищей. Второй и третий вымокли полностью, с русых волос стекали пенные струи пива. Эти были огорчены и раздосадованы, но бранились в основном помеж собой, на личности не переходили. А вот четвёртый, в которого Пастух так лихо въехал, расстроился больше всего. Хотя, казалось бы, ему чего расстраиваться, досталась же меньше всего. Но решил он хорошенько рассмотреть нашего героя и объяснить ему, на сколько тот неправ. Не прав он не только потому что облил уважаемых господ, но и потому что вообще появился на свет, описал его внешний вид, уровень его знаний, и уточнил от куда такие берутся. Потом упомянул его отца, мать и прочих родственников. Затем отправил его эээ… заниматься своими делами и, вот что самое обидное, но при этом больше всего почему-то запомнилось, в конце назвал его «свиньёй».

Пастух всё это время разведя руками, виновато опустив голову бормотал слова извинения и сожаления, подтанцовывая при этом одними ногами. Затем всё-таки сходил по малому делу, вернулся, уселся к товарищам. Те утешили его очередной выпивкой, хлопнули по плечу, мол, бывает, не расстраивайся. Другие и зарубить могли, а эти ничего, мирные.

И вот сидели они сидели… И всё вроде хорошо, и выпили, и закусили, последние монеты правда потратили, но куда наша не пропадала… А Пастух что-то притих. Сидит весь, насупился. Ещё выпил, ещё больше насупился… А потом встаёт из-за стола, подходит к новым знакомым, садится за стол. Справа тот, в кого врезались, слева детина, похожий на ворона. Осмотрел Пастух всю четвёрку, медленно так, зловеще. А потом резко и демонстративно вынимает кинжал и всаживает его в деревянный стол, прямо перед недавним обидчиком:

— Это кто у нас тут свинья?

Еле договорить успел, как сидящий справа мужик, с каменным лицом, за волосы его схватил, голову запрокинул и разделочным ножом к горлу. Сидящий слева сделал тоже самое, только опоздал, уже когда Пастух мог только свечи на потолке считать. Но зато опять первый заговорил:

— Ха-ха, слышьте парни, что грит? Кто тут свинья, грит… Да ты свинья! И отец твой, свиньёй был! Ты что, мразь пьяная, вздумал угрожать нам? Ты хоть понимаешь кто мы? Пьяная твоя морда?

— Не стоит привлекать внимание, Питер. — Заговорил кто-то из двоих, сидящих напротив.

— Эй вы! Двое! — грубый голос здоровяка справа. — Приберите это говно от сюда.

Дважды просить не пришлось. Взяли друзья бродяги Пастуха в охапку и утащили: «Что-вы, что-вы господин, не серчайте, вино в голову вдарило, никак иначе, не хотел он вас оскорбить, дурень пьяный, выпил лишнего…»

Дальше Пастух вёл себя тихо, а может и вообще спал. Глаза то опустит и закроет, то потом дёрнется и опять откроет. А с окон в это время солнечный свет лучами засиял. Тучи расступились, дождь прошёл. А через некоторое время со второго этажа группа людей спустилась. Если бы Пастух не спал, он бы видел, что это не просто люди, а самые что ни на есть благородные рыцари, да ещё какие, в роскошных позолоченных доспехах, в красных плащах с гербами. Один, самый толстый, таки вообще разодет словно придворный императорский. А еще один, таких тут вообще никогда не видали, тоже рыцарь, тоже в доспехах, только чёрных, блестящих, и с золотым плащом. А здоровый… Шлемом с черепом чуть ли не свечи на потолке сбивает. Махнул этот рыцарь в чёрном той самой четвёрке за столом, мол, идём. Те и пошли впереди всех. Долго потом они на улице собирались, запрягались, но потом всё-таки ускакали, громко стуча подковами о мощеную дорогу.

Тут уже и Пастух очнулся. Поблагодарил друзей за компанию, поклонился хозяину, чмокнул в ладонь девку, что выпивку носила и вышел.

— Фрррр…

— Ну всё, всё, будет тебе… Дождя ведь уже нету. Едем…

Выехал он на замковый тракт и поехал неспеша. Видно вдалеке было двадцатку конных рыцарей, неторопливо скакавших на юг. Да и вообще, как дождь стих, дорога оживилась сразу. Купцы, ремесленники, святоши… все сразу по своим делам двинулись. Доехал Пастух до развилки. Да тоже… какая тут развилка. Хорошая дорога вот она, вымощеная, ровная, в болотистом графстве Эрройбэл поди такую сыщи… А Пастух зачем-то, будто спьяну, на другую съехал, в чащу какую-то болотную. Тудой ехать – дураков не было. Один Пастух скакал. Вот только изменился он сразу… Как съехал – сел пониже, осанка выпрямилась, обе руки на поводья, взгляд внимательный, трезвый. Конь тоже… голова поднялась, шея мощная, дыхание тяжелое.

— Ну что брат, надо бы нам их опередить.

Конь даже не фыркнул. Тяжелыми мощными копытами, разрыхляя влажную грязную землю, поскакал быстрым галопом туда, где среди низких деревьев и широких холмов возвышался великий и древний замок Эрройдар.

Глава 1. Осквернённый

Мужчина в белой рясе сидел за небольшим письменным столом в большой комнате, освещенной светом толстых восковых свечей, установленных в серебряных канделябрах по всему помещению. День близился к закату, и блики света играли на каменных стенах, своды которых уходили вверх, соединяясь в основании купола. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что человек этот всего лишь рядовой церковный чиновник, или просто служащий имперской канцелярии. В пользу этого говорили огромные стопки пожелтевших бумаг и свитков, битком набитых на деревянных полках по всему помещению. Каменные стены украшали церковные картины и иконы. В воздухе витал аромат чернил и бумаги. Единственное, что могло бы выдать в человеке кого-то более высокого ранга, был стоящий в стороне довольно массивный дубовый стол, за которым могли уместиться десяток человек. Да и в целом помещение было слишком большим для обычного церковного счетовода.

Однако, в данный момент мужчина в помещении находился один. Он что-то неторопливо писал в свитке, поскрипывая пером. Взглянув на письменный стол, сторонний наблюдатель бы увидел многочисленные индульгенции, дарственные письма, или просто свитки с таблицами, в заголовках которых читались названия крепостей и пограничных застав на левом берегу реки Эррой, а в первых строках таблиц можно было бы прочесть слова «личный состав», «провизия», «оружие» и так далее. «Видимо человек занимается детальным учетом церковного имущества сети крепостей, названных в народе «Рубеж Маркуса», по имени его создателя великого инквизитора Маркуса Мелирийского», подумал бы сторонний наблюдатель. Но, присмотревшись, дальше на столе, этот самый наблюдатель мог бы увидеть и более интересные свитки. Например, планы маневров пехоты дома Ортаса, или передислокация вспомогательной кавалерии. Или еще хуже – на одном из свитков были отмечены крепости, в которых хранятся камни маны. Здесь мы можем лишь порадоваться, что наш сторонний наблюдатель вымышленный, иначе, за такие знания он бы рисковал попасть на пристрастный допрос к Алексеевской инквизиции.

Но почему же такая ценная информация столь небрежно была разбросана по столу именно здесь? Ответ очень прост: мужчина в белом и есть этот самый Великий инквизитор Маркус Мелирийский, Верховный Архиепископ церкви Святой Дарьи, Магистр ордена танцующих клинков, глава и карающий меч инквизиции.

Каждый день перед вечерней молитвой Маркус лично проверял все отчеты, составлявшие приоры и командиры крепостей на реке Эррой. Делал он это тщательно и неторопливо, периодически внося цифры в свои таблицы. Маркус знал, среди сегодняшних отчетов нет ничего действительно важного, иначе его предупредили бы заранее. Но он все равно старался контролировать даже мелкие дела, связанные в основном со снабжением крепостей и разведкой. Уже давно не было сообщений о нападениях на патрули или хотя бы скоплениях врагов на восточном берегу реки. И это, конечно, была заслуга Маркуса. Он нанес поражение силам тьмы в герцогстве Эрройбэл. И теперь ему оставалось лишь неторопливо вести дела его ордена. Однако что-то подсказывало ему, что тишина эта продлится недолго.

Маркус дописывал письмо с приказами одному из своих капитанов, когда в дверь постучали:

— Ваше Ппре-еасвещенство… — страшным горловым голосом, с трудом выговаривая сложные слова произнес кто-то за дверью. – К вам госс-сподин Тан…

— Пусть войдет, — ответил Маркус.

В комнату вошел широкоплечий мужчина в сером грязном плаще. Вид его говорил о том, что он только с дороги.

— Магистр, — поприветствовал он Маркуса коротким поклоном.

Инквизитор на миг поднял глаза на гостя и немного поморщился:

— Ты воняешь лошадью.

— Знаю, — обветренное и грубое лицо Тана скривилось в усмешке. Он стоял возле входа сложив обе руки на эфесе короткого меча. Тан не был похож на священника, скорее на наемника.

Маркус еще раз бросил взгляд на гостя и продолжил царапать пером по свитку. Наступила короткая пауза.

— Перекусишь? – спросил Маркус, не отрывая взгляда от записей.

— Я бы выпил.

Маркус дописал письмо, вложил в конверт, налил на него воска и запечатал перстнем. Затем аккуратно положил его к другим бумагам, отодвинул перо с чернильницей, сложил руки на столе и строгим взглядом начал рассматривать гостя.

— Вижу на севере у тебя неожиданно развился тонкий вкус к вину, раз за ним ты сразу являешься к великому инквизитору, — Маркус склонил голову. — Даже сапоги не почистил.

— У вас оно самое лучшее, зачем мне идти куда-то еще, — Нахальная улыбка не сходила с лица Тана. — К тому же, дешевым элем и вином я сегодня уже вдоволь напился… Мне бы чего-нибудь более благородного…

Инквизитор поднялся и вышел из-за стола. В этот момент Маркус был полной противоположностью Тана. Высокий и сильный, со светлыми длинными волосами, и с очень красивым мужественным лицом. В прекрасных, голубых глазах читалась мудрость и сила. От опускающейся от плеч до пола, опоясанной черным поясом белой рясы как будто стало светлее в комнате. Несмотря на свои высокие титулы и должности, выглядел он не более чем на сорок лет.

— А… Так ты ещё и пьяный? Замечательно… Вижу разведчики совсем расслабились?

Он сделал шаг навстречу Тану, и тот сразу как будто стал меньше ростом, улыбка сползла с лица, голова втянулась в плечи. Маркус приветливо улыбнулся протянул руку:

— Здравствуй Эйрис, рад тебя видеть, — они пожали друг другу руки.

— Простите за мой вид, магистр, но, думаю, вам следует узнать кое-что как можно раньше.

Маркус неспеша подошел к винному столику в углу, налил два бокала вина.

— Как дела на севере? — спросил он, протягивая один бокал гостю.

— Все спокойно, я предоставлю отчет на совете, — Тан принял бокал и сделал глоток. — Тут другое…

— Пожалуйста, присаживайся, — Маркус улыбнулся и показал рукой в кресло, они сели.

Эйрис сказал:

— По дороге сюда я видел имперских послов.

На миг лицо Маркуса потемнело, затем он снова улыбнулся:

— Продолжай.

— Два часа назад в Чёрном Вороне, сюда они прибудут к вечерней молитве. Возглавляет процессию лорд Элвинд Фрай, с ним лорд Валлас из императорской гвардии и еще два десятка рыцарей и сквайров. Все под знаменами Фраев разумеется.

Маркус откинулся на спинку кресла и задумался вслух:

— хмм… Интересный выбор. Лорд Валлас… А не тот ли это Валлас…

— Которого вы чуть не сожгли семь лет назад? – перебил его Эйрис. — Да, тот самый любитель оккультной магии… или просто ему нравилось резать щенков, поди сейчас разбери…

Маркус допил вино, поднялся, долил в кубки себе и Эйрису.

— И ещё, с ними была четвёрка наёмников.

— Наёмников? С послом Фраев?

— Да. Я их немного прощупал. Один обычный, думаю из Мелькартских Псов. Ещё один саир, он среди них явно главный. А вот двое других… С этими не понятно, вроде тоже наёмники, только какие-то неприметные, откуда и из какой бригады непонятно, по крайней мере определить я не смог. Возможно, одиночки… И я видел, что команды им отдавал Валлас.

— Может проводники?

— Может, — пожал плечами Эйрис. — Что будем делать, Магистр?

Инквизитор подошел к окну, помолчал несколько вздохов.

— Думаю, в цитадель их пускать точно не стоит. Никого из них. А вообще то, что мы всегда делали, когда к нашим воротам приближается враг? — шутливым тоном ответил Маркус. — Строй лучников, готовь масло.

— Хе хе… Или лучше отправить к ним навстречу вашего Гроули! — усмехнулся Эйрис допивая второй кубок. Смех его напоминал воронье карканье. Посмотрев на Маркуса, Эйрис склонил голову и тихо произнес:

— Виноват… Зря я это…

***

Посмотрев на смеющегося разведчика, Маркус понял, что тот не до конца понимает происходящее. К сожалению, не понимает. Эйрис Тан, по кличке «Пастух», старший разведчик ордена танцующих клинков, всегда отличался остротой ума, хоть по виду это был типичный наемник, не самый удачливый, если учесть количество шрамов на лице и отрезанное правое ухо, на деле он был незаменимым человеком в управлении Ордена. Он часто выручал Маркуса в дни, когда из Мелькарта прерывались поставки провизии или оружия. Он мог достать что угодно и откуда угодно. Бесценны так же были его увлечения борделями, тавернами и прочими местами, где скапливались полезные слухи. Эйрис был «своим» для всех, и для простых солдат, и для рыцарей, решивших посвятить себя борьбе с хаосом, и даже для братьев инквизиторов. А еще он был одним их двух человек в замке Эрройдар, с которым Маркус мог просто поговорить по душам.

Эйрис правильно понял угрозу, увидев по дороге из разведывательной миссии посланника империи из Мелькарта. Но решил, что угроза идет от лорда Валласа - старого недруга Маркуса. Но он ошибся, угроза была бы, даже если бы в замок ехал главный советник императора Хайдерлим Фрай, да хоть даже и сам император решил бы нанести визит в главный замок восточного рубежа. Маркус опасался не посланников, а самого послания. И всё же, в чем-то Эйрис был прав, то, что в посольстве присутствует такой человек, как лорд Валлас, да ещё и четверка наемников, было очень странно.

Впрочем, Эйрис быстро понял, о чем тревожится Маркус.

— Думаете, настала наша очередь? – уже серьезно спросил он.

Маркус не спешил с ответом. Этот вопрос был чертовски правильным. Если бы только Маркус знал на него ответ… Очередь… это Эйрис хорошо сказал, вот именно, что очередь. Очередь подразумевает нечто неизбежное, что все равно должно случиться, рано или поздно. Кто-то мог бы быть перед нами, кто-то позади нас, но наш черед всё равно придет… Маркус это знал. Он обдумывал это последние семь лет, с тех пор как покинул Мелькарт, но ничего не предпринимал. Может зря? Может нужно было вернуться туда сразу, а не ждать, когда Фраи окончательно разрушат все имперские и духовные институты власти? Впрочем, сейчас уже поздно, нужно работать с тем, что есть. Нужно делать дело, и делать его правильно, как всегда.

— Мне нужен отчет по твоей миссии. — будничным тоном сказал Маркус.

Тан не успел закончить доклад как в дверь снова постучали.

— Ва… ва… ваше прреос…

— Да, Гроули, что у тебя? – громко спросил Маркус, отметив, что Гроули сегодня говорил хуже чем обычно.

Вошел Мирэй Стоун – оруженосец Маркуса:

— Ваше Преосвященство! Прибыл посол императорского совета, лорд Элвинд Фрай, просит аудиенцию! — отчеканил Мирэй с поклоном. Голос у него был такой, что любые имперские глашатаи только позавидовали бы. Лицо у него было буднично-торжественное, с таким же выражением он объявил бы о победе дальнего гарнизона над варварами, например. Он вряд ли понимал угрозу, а может и понимал, но вера в Великого Инквизитора было непоколебима.

— Спасибо Мирэй, — Маркус снова подошел к окну. На улице быстро смеркалось. Он сотворил священный круг и сказал. — Я приму их после вечерней молитвы.

***

Замок Эрройдар считался одной из самых крупных человеческих построек. Четыреста лет назад, великие мастера каменщики построили это чуда архитектуры на великой реке Эррой, для защиты от восточных варваров. Отсюда империя руководила военными компаниями по всем землям, которые сейчас именуются графством Эрройбэл.

Строители того времени определили, что среди болотистой местности именно левый берег реки, находившийся много выше правого, имеет хороший твёрдый грунт. С каменоломен севера потекли баржи с каменными блоками, которые здесь превращались в могучий замок. Четыре огромные круглые башни соединялись высокими ровными стенами, оканчивавшиеся боевым ходом с зубцами. Рва не было – строители опасались обвалов, бурная река Эррой часто выходила с берегов и подтапливала окрестные земли. Восточная башня, расположенная ближе всех к реке, часто оказывалась окруженная водой, из-за чего через некоторое время начала обваливаться.

По всей реке также были созданы замки поменьше, для контроля мостов и переправ. Лорды, контролировавшие создание крепостей, предусмотрели, чтобы соседние замки располагались в поле зрения друг друга, для возможности обмена сигнальными огнями.

Со временем, когда Имперские легионы отвоевали правый берег, замки утратили стратегическое значение. Многие были заброшены. В хорошем состоянии были лишь те, которые находились подле торговых путей, речных и наземных. Местные землевладельцы собирали здесь хорошую дань.

А вот великому замку Эрройдар повезло меньше. Располагавшийся рядом мост довольно скоро разрушился. Постаралась природа, неправильная кладка или сами землевладельцы решили подправить ход торговых путей сейчас уже неизвестно, но замок был брошен.

Однако, даже время не смогло разрушить могучий исполин, замок как стоял сотни лет назад, так и стоит до сих пор. Старые камни потемнели и покрылись мхом. Кое-где кладка обвалилась, но толстые стены выдержали. Если не считать полуразрушенной восточной башни, и упавшие ворота, замок был в порядке.

А семь лет назад Маркус со своим орденом восстановили и этот, и многие другие замки на реке Эррой. Из-за разрушенных ворот замка, защищать его имевшимся количеством воинов было невозможно. Был наспех возведен частокол вокруг основных стен, восстановлен мост. А потом, полукругом от замка были создано второе кольцо стен. Стены эти были не такие высокие как старые, и ворот в них было целых три. Задача новых стен была не выдерживать штурмы, а обеспечить безопасность и условия проживания для святых братьев, а также при необходимости, делать быстрые вылазки из замка.

Между внутренних и внешних стен расположились хозяйственные постройки: конюшни, кузницы, пекарни, склады. Со временем здесь расположился целый городок, который был компактно вмещён между новыми и старыми стенами. В ворота новых стен вход был свободный, а проход в старый замок тщательно охранялся, чужим вход был запрещён. В новые ворота заходили многочисленные жители местных хуторов и деревень, это считалось очень хорошим и безопасным местом для ремесленников. А самое главное – прямо в старые внутренние стены, по приказу Маркуса был встроен довольно внушительный храм Святой Дарьи. Широкий и грандиозный, под стать самому замку. Окна высокие, с витражами, огромный арочный портал, дубовые двери с резьбой. Туда, через главный вход на молитвы и службы могли заходить как местные жители, так и братья инквизиторы, которые пользовались входом через галерею старых стен. Получалось так, что в храме могли встретиться самый простой крестьянин, с трудом считающий до десяти, и сам Верховный Архиепископ. Маркус считал это очень символичным и правильным, и порою лично проводил службы и благословлял добрых людей на усердный труд, хотя, из-за занятости это было довольно редко.

Посланники императора не задерживались в городке, а сразу прибыли к главным воротам замка, где и ждали Маркуса. Лошади стояли у поилки, а люди столпились у небольшой беседки.

— Где, тьма бы его взяла, этот чертов инквизитор?! – выругался про себя Элвинд, ерзая на жесткой дубовой скамье. Беседка явно была не рассчитана на таких толстых людей как он.

— Спокойно милорд, – ответил лорд Валлас, огромный и плечистый воин, стоявший рядом. — Вы же знаете этих церковников, вечно у них молитвы, службы, отпевания…

— Да плевать я хотел и на их молитвы, и на их покойников… Я императорский посланник, и я не потерплю что бы меня заставляли ждать будто вшивого просителя… Пшли вон отсюда! — рявкнул он стайке детишек, рассматривавших незнакомые картинки на плащах рыцарей.

— Поверьте, Маркусу все равно, кто перед ним. Особенно с тех пор, как он нарек себя… Как там говорилось… «Проводником воли Святой Дарьи» кажется, — последнюю фразу он сказал с издевательским тоном.

— Дарьевцы… Алексеевцы… Хорошо, что всю эту поганую инквизиторскую свору сослали сюда… здесь им самое место, — уже громче сказал Элвинд. — Пусть уж лучше здесь вынюхивают еретиков и молятся своим чертовым богам…

Как-то так получилось, что последние слова прозвучали громче других. Только что диалог Элвинда и Валласа тонул в разговорах других рыцарей, но в какой-то момент они вдруг притихли, а Элвинд этого не заметил.

— Проклятье… — тихонько выругался Элвинд.

— Потише милорд, у инквизиции длинные уши, — сказала Валлас. — Поверьте мне, я знаю.

— Да, кстати, всё забывал у вас спросить, что у вас за дела с Дарьевцами? — уже шепотом спросил посол. — Мой секретарь сказал будто бы они вас преследовали?

— Нет, что вы… никакого преследования, — улыбнулся Валлас. — Маркус всего лишь приговорил меня к сожжению…

— Да вы шутите? — поперхнулся Элвинд. Стоявшие рядом рыцари так же с удивлением уставились на Валласа. — К сожжению??? Проклятье! Погодите, на сколько я осведомлен, Маркус никогда, никого не приговаривал к сожжению! Так делают только Алексеевцы!

— Вы осведомлены неправильно, досточтимый посол, – спокойно ответил Валлас. — К сожжению великий инквизитор за всё время приговорил троих, и один из них — ваш покорный слуга.

— Хмм… — смешно нахмурился посол. Задумался. Потом его глаза округлились, а лицо побелело. — Проклятье, Валлас, какого же черта вы со мной увязались??? Значит я, вместе с тем, кого обвинили в ереси, прибыл в самое логово инквизиции??? О чем вы только думали?

— Не волнуйтесь так, посланник, — ответил Валлас с легкой улыбкой. — Сам верховный понтифик оправдал меня.

— Проклятье… проклятье… проклятье… — схватился за голову Элвинд. — Пропадите вы пропадом, Валлас, вместе с вашим понтификом… И за что же вас обвинили в ереси, позвольте узнать, тьма вас возьми?!

В этот момент во внутреннем дворе замка послышался шум.

— В том числе за сквернословие, — успел ответить Валлас, перед тем как ворота распахнулась.

Лорд Элвинд вскочил со скамьи и, пройдя вперед, как мог, вытянул свое толстое тело. Остальные тоже построились согласно имперскому этикету. Первым стал посол, в роскошном наряде – красный плащ с золотыми переливами, большие наплечники с изображениями золотой чашей на красном фоне дома Фраев, длинная церемониальная шпага. По правую руку от него стал Лорд Валлас, в черно-золотых доспехах имперской гвардии. По левую руку — оруженосец с большим стягом дома Фраев. За ними стали рыцари в красных плащах и оруженосцы. Были там и четверо наёмников.

Великий инквизитор Маркус, в белой рясе, с мечом на поясе, приближался к посланникам быстрым и уверенным шагом. Вид у него был грозный. Он всегда внушал трепет и врагам, и соратникам. Когда к тебе приближался такой человек, хотелось просто упасть на колени, прижаться лбом к земле и начать читать все молитвы какие знаешь, и надеяться на его милость…

За Маркусом шли пятеро: разведчик Эйрис Тан, уже переодетый и приведший себя в порядок. Командир гарнизона лорд Эдвард Фаргус - один из капитанов святого ордена и старый соратник Маркуса, прошедший с ним долгий путь, и не раз прикрывавший его в бою. Еще были оруженосец Мирэй и два инквизитора-воина – Крис и Дункан, личные телохранители Маркуса.

Маркус со своей свитой приближался к посланникам.

— При… гм..гм.. Приветствую вас, Великий Инквизитор Маркус Меллирийский! — начал еще издалека лорд Элвинд, сбившись на первом слове. По нему было заметно как тот струсил, при приближении группы инквизиторов. У каждого из них была репутация во всей империи как отменных бойцов, верных до фанатизма их магистру. Это еще не говоря о самом Маркусе. О его походах в темные земли и истреблении тысяч и тысяч демонов, оккультистов, тварей нежити и варваров ходят легенды по всей империи. Казалось, что ему стоит прикончить прямо здесь группу разодетых как для парада рыцарей. Элвинд продолжил:

— Ваше преосвященство! Высокий Совет удостоил вас чести своим посланием! — на этих словах он торжественно достал запечатанный свиток белой бумаги и с достойным, как показалось самому Элвинду, поклоном протянул его Маркусу. — Высокий совет ожидает ответного послания!

Маркус остановился в двух шагах от посланника. По этикету он должен был произнести ответное приветствие. Этого он не сделал. Свиток тоже не взял. Элвинду сразу поплохело.

— Капитан Фаргус! — жестким голосом объявил Маркус, глядя на посла.

— Да ваше преосвященство! — незамедлительно отозвался Эдвард. У него был громкий и хриплый командирский голос. Один этот голос заставлял подчиненных двигаться в три раз быстрее, а уже если капитан начинал гневаться…

Маркус продолжил, не отворачиваясь от делегации:

— Завтра после рассвета вы будете преданы анафеме, ваш герб уничтожат, ваше имя будет стерто из всех имперских хроник, вы будете лишены всех титулов и регалий. Как рыцарь, вместо сожжения на костре вы будете обезглавлены, хоть вы этого и недостойны.

— Благодарю за милость, ваше преосвященство! – поблагодарил его капитан. — Будет ли мне позволено узнать в чем я провинился перед церковью!

— Уверен вы это понимаете, — ответил Маркус уже мягче. — Лишь полный безбожник может удерживать паломников на пороге храма, но не давая им зайти внутрь, дабы вознести молитву святой Дарье!

— Никак нет, ваше преосвященство! — все тем же тоном отчеканивал Эдвард. — Колокол храма пробил четыре раз по четыре, во всей Эдерии этот звон означает призыв в храм на молитву! Двери храма были открыты и гостей никто не удерживал, я лично был во дворе и был этому свидетелем, клянусь святой Дарьей!

Наступила пауза. Маркус пристально смотрел на послов. Те замялись. Лорд Элвинд явно не ожидал такого начала. Он бегал взглядом то на Маркуса, то на лорда Валласа, то зачем-то на капитана Эдварда. Вообще то он был опытным дипломатом, всегда умел вести переговоры с кем угодно, говорят его отправляли даже на каменные клыки, на переговоры с орками. Но здесь он растерялся. Да, про молитву он забыл. Он вообще не посещал храмы. Дом Фраев никогда не был слишком богобоязненным, хотя некоторые исключения были. Ему бы, конечно, стоило лучше подготовиться к переговорам, но здесь он просто не ожидал никаких трудностей. Всё что ему нужно было это вручить свиток послания, получить ответ, потерпеть скромный монашеский ужин и переночевать на жесткой солдатской койке, а утром уехать обратно в славный верхний Мелькарт, с его роскошными виллами, мягкими перинами и лучшим во всей центральной Эдерии вином. Элвинд рассчитывал лишь обменяться с Великим инквизитором приветственными фразами и черт бы с ним, да что б глаза мои больше его не видели, ни его, ни эти богом забытые края… А вот теперь ему приходиться оправдываться перед инквизицией. «Оправдываться перед инквизицией?». Как же жутко это звучит. Как говорил его двоюродный племянник Филипп – «Не бывает безгрешных людей, бывает мало углей в жаровне.» Спина Элвинда покрылась холодным потом. Он еще раз с надеждой посмотрел на лорда Валласа. Во взгляде Элвинда будто читалось: «Ну давай черт возьми! Скажи что-ни будь! Ты же императорский гвардеец! Тьма тебя возьми!»

Лорд Валлас держался более уверенно. У него, как выяснилось, был опыт общения с инквизицией в целом, и с магистром Маркусом в частности. Он знал, что раз уж защиту ему дал сам патриарх, то инквизиция ему ничего не сделает, по крайней мере сейчас. А что до молитвы, ему никогда не нравилось в церкви, особенно в церкви святой Дарьи, чей храм и построен на территории замка Эрройдар. Как будто зубы там начинают болеть…

— Прекращайте представление, инквизитор, — с нажимом на последнее слово произнес Валлас. Крис и Дункан положили руки на мечи. Редко кто позволяет себе с пренебрежением обращаться к Маркусу. — Мы совершенно не обязаны произносить молитвы, мы ведь не на территории собора. К тому же мы устали с дороги! Где ваше гостеприимство? Как вообще вы смеете обращаться с послом самого императора, и заставлять его ждать вас во дворе?

Маркус даже не посмотрел на Валласа. Он молча протянул руку посланнику, взял у него свиток, сломал печать и неторопливо прочел. Никто не смел нарушить тишину. Крис и Дункан все также стояли, положив руки на мечи. Лорд Элвинд понимал, один миг пройдет с момента как Маркус сделает незаметный жест, и Дункан, стоявший чуть ближе к Элвинду чем Крис, рассечет ему горло только доставая меч из ножен.

— От имперского совета, — спокойно сказал Маркус, не понятно к кому обращаясь, всё еще смотря в свиток. Элвинд и Валлас нервно переглянулись. Через мгновение Маркус поднял глаза на Валласа.

— Послание. От имперского совета. Не от императора, — Маркус перевёл взгляд на Элвинда. – Вы хотели ввести в заблуждение святую инквизицию?

Душа Элвинда, казалось, провалилась в пятки. «Чертов Валлас, зачем ты это сказал? Кто тебя вообще за язык тянул? Зачем лорд Хайдерлин вообще тебя со мной отправил!?»

— Ммы… мы не знали…

Маркус убийственно долго смотрел в глаза Элвинду, который принимал неимоверное усилие, чтобы не обмочить портки, потом дружелюбно улыбнулся:

— Ну-ну… не пугайтесь лорд Элвинд, вам не к лицу. Разумеется, лорд Валлас просто ошибся, так уж бывает, — мягким бархатным голосом успокоил его Маркус. — Но вот произнести вечернюю молитву вам всё же следовало бы. Вы правы, это не собор, но этот замок я посвятил лично, и сейчас в имперском реестре он числится как монастырь-крепость Эрройдар, а значит все, кто находится на территории замка, должны произносить молитвы три раза в день, и если утренняя и дневная молитва не является обязательной, то вечернюю пропустить могут только воины, находящиеся в дозоре, как, например, капитан Фаргус.

Маркус сделал паузу, и перевел взгляд на Валласа:

— Лорд Валлас, — Маркус подошел к нему ближе, остальные рыцари, наоборот, сделали шаг назад. Валлас был выше Маркуса, но инквизитор все равно смотрел на него как будто сверху вниз. — Отлично выглядите, для сожженного на медленном костре.

Маркус впился глазами в Валласа, тот взгляд не отвел:

— Меня оправдал лично верховный понтифик, сразу после вашего отъезда в Эрройбэл, — твердо ответил Валлас.

— Как всегда… — вздохнул Маркус чуть повернувшись к своей свите. — Вот поэтому, братья мои, я учу вас, доводите дела до конца, не откладывайте их в чужие руки. Но ничего, продолжайте в том же духе милорд, и мы исправим это недоразумение.

Валлас понял, что убивать его сейчас точно не собираются, поэтому, видимо, набрался смелости и пошел в атаку:

— Вы сомневаетесь в решении его святейшества? – спросил он, но увидев что-то во взгляде Маркуса на всякий случай добавил: «Ваше преосвященство».

Маркус улыбнулся самой приветливой улыбкой:

— Скажем так… Я не сомневаюсь в вашей виновности, лорд Валлас, но Святая Дарья учит нас милосердию, – наставительно произнес Маркус. — Прощение, как пишут церковные учебники, это как вода в чаше. Каждый раз, давая его, чаша становится тяжелее и тяжелее. Постарайтесь, чтобы она не переполнилась, лорд Валлас.

Маркус перевел взгляд на Элвинда:

— Вы свободны, спасибо что навестили.

Элвинд опешил. С одной стороны хорошо, что так всё закончилось, а с другой...

— Ваше преосвященство… Мы были в дороге три недели… Мы рассчитывали на отдых и ужин… И ваше преосвященство, а как же ответ лорду Хайдерлину? — неуверенно произнес Элвинд.

— Три недели? Так долго? — удивился Маркус. — Вы видимо решили доставить еще пару десятков писем по всему графству. Я думал, послание верховного совета для инквизиции должно быть в приоритете у вас, посланник?

Элвинд поник. Он предпочитал путешествовать не спеша, с комфортом, и заезжать во все города и постоялые дворы. Ему казалось, что то, что он ехал на лошади, а не на карете с экипажем, уже было огромной жертвой, достойной всяческой похвалы.

— Всего доброго, посланник, ответа не будет. И пусть Святая Дарья благословит вас.

***

Маркус стоял на смотровой площадке донжона и долго смотрел на удаляющуюся делегацию. В лучах закатного солнца блестели золотые чаши на гербах дома Фраев. Всадники пресекали многочисленные ручьи долины, светившиеся на солнце словно молнии, с трудом пробираясь через размокшую, после дождей дорогу.

Графство Эрройбэл когда-то было богатым краем мирных и трудолюбивых людей. Из-за постоянных дождей и болотистой местности вместо пшеницы здесь выращивали овес и рожь, а также лен, которым графство торговало со всей Эдерией. Также у здешних торговцев ценились гусиные жир и перья. Многие на этом наживали огромные состояния. По всему графству были построены водяные мельницы, крестьяне занимались рыбалкой, ремесленники добывали глину и торф. Прямо по реке Эррой в столицу на речных паромах доставлялась глиняная посуда и черепица.

Сейчас же графство находилось в упадке, и это еще мягко сказано. Номинально дом Ортас владел всеми этими землями Эрройбэл, но на деле… хорошо если третью. Все что было восточнее великой реки Эррой прозвали темными землями, до самых гор Зубов Бездны. С начала, на юго-восток графства, где земля еще твердая, из лошадиных степей вторглись варвары клана Гун-Нага. Взяв в осаду небольшие гарнизоны легионеров, они переплыли пограничные реки и начали грабить, убивать и брать в рабство всех, до кого смогли дотянуться. Но это была угроза привычная, раз в сто лет такое происходило. Лошадиные степи были постоянной угрозой для всех приграничных земель империи и люди знали как с ней бороться. Император отправил свежесобранный легион, и вместе с рыцарями и легкой конницей дома Ортасов, имперцы вытеснили варваров обратно на плато. Графство не успело отпраздновать победу, как случилось страшное - легион поразил мор. Болезнь быстро распространилась по всему востоку графства, люди буквально гнили заживо. Только через неделю прибыли белые маги, но даже они не смогли остановить чуму. Люди не просто умирали, они превращались в нежить. Многочисленные зомби стали атаковать замки, в которых пытались отсидеться рыцари и знатные лорды. Они не могли преодолеть стены, но их было так много что их гниющие тела отравляли почву, а следом и воду в колодцах. Через некоторое время на востоке от великой реки не осталось ни одного города или замка, в которых еще оставались люди. Эпидемия быстро перекинулась за реку, но на западе люди нашли неожиданное решение.

Разочаровавшись в светлых богах, которые не смогли помочь в трудный час, люди обратились к старым, темным богам. И те ответили. Каким-то образом оккультная магия и жертвоприношения стали исцелять больных и даже уничтожать нежить. Давно забытые всеми, и жившие в отшельничестве, ведьмы и шаманы, в основном торговавшие сомнительными зельями или какой-то дрянью на подобии жабьих лапок или змеиных клыков, стали гордо называть себя темными жрецами. К ним за помощью стали идти сначала простые люди, а потом и богатые купцы, ремесленники и даже лорды. Все они, еще совсем недавно презиравшие и насмехавшиеся над темными богами и их последователями, начали выстраиваться в очередь с мольбами о помощи. И темные боги охотно отвечали на зов. Но цена с каждым днем становилась все выше. Сначала темные жрецы приносили в жертву уток и гусей, затем пошли кошки, собаки, скотина. А в один из дней, чтобы исцелить старшего сына одного из благородных рыцарей, жрец принес в жертву его младшую, совсем недавно родившуюся дочь… Слухи об этом быстро достигли всех уголков графства и с этого момента начался хаос. Чтобы исцелись своих родных, знать прибегала к страшным действиям по отношению к простолюдинам. Сначала начали отлавливать детей преступников, или покупать жизнь младших членов крестьянских семей, которые еще ничего не понимали, и менять их на жизни детей лордов. Почему-то именно жертвы детей помогали исцелять других. Но потом, мало-помалу их начали брать силой. В конце концов жизнь крестьянина, и его семьи принадлежит его сеньору, зачем вообще кого-то спрашивать или кому-то платить? Но люди не хотели отдавать своих детей для кровавой жертвы. Начались крестьянские восстания, у которых, конечно, не было шансов выстоять против рыцарей и обученных воинов. И здесь вновь помощь предложили темные жрецы.

Благодаря темной магии бывшие рыбаки и фермеры становились «одержимыми» — грозными, не знающими ни страха, ни боли воинами берсеркерами. По всему графству началась резня, которую еще не видела империя. Полнейший хаос. Люди как будто позабыли с чего это все началось. Потерявшие рассудок жители графства ежедневно убивали друг друга самыми жестокими способами. Никто уже не понимал, кто для него друг, а кто враг. Кровавые битвы происходили во всех частях земли Эрройбэл. Потом стало еще хуже – темные жрецы научились вызывать демонов. Кроваво-красные бесформенные создания, которые могли присниться только в самых страшных снах, стали появляться на месте самых жестоких битв. Они резали, душили и поедали всех, до кого могли дотянуться. В какой-то момент даже вызывавшие их темные жрецы потеряли контроль над ними.

Угроза вылезла за пределы графства Эрройбэл. Храбрые воины империи всеми силами пыталась сдержать зло. Но там, где люди побеждали в битвах, вновь, словно по чьей-то злой воле, появлялась чума, и все происходило снова и снова. В конце концов, магам удалось изолировать угрозу в болотах графства, и не допустить тварей тьмы на земли короны. Но последователи оккультной магии стали появляться по всей империи. Соблазн использовать ее был слишком велик – тебе нужно богатство? Власть? Сила? Или тебе нужно спасти жизнь любимого человека? Все просто – отдай чью-то другую жизнь, желательно ребенка, необязательно даже своего, и ты всё получишь. Тут и там стали совершаться кровавые ритуалы жертвоприношений. Появилось множество последователей темных богов, им даже начали возводить храмы. Империя стала на волоске от того, чтобы провалиться во тьму и хаос.

Тогда в дело вмешалась церковь светлых богов. На синоде четырех было принято решение об учреждении святой инквизиции, которая самыми жесткими мерами пресекала бы оккультную магию в империи. Архиепископ церкви Алексея победоносного, в чьем пантеоне была создана инквизиция, назначил Публия Фрая её главой. Изначально инквизиция хорошо проявила себя в поисках и истреблении темных жрецов и тех, кто использовал магию хаоса. Всех, кто принимал дары темных богов, или был хоть как-то связан или уличен в преклонении злу, обвиняли в ереси и беспощадно уничтожали. Все шло хорошо, и Алексеевская инквизиция планомерно и последовательно уничтожала заразу ереси по всей империи. Однако многие были недовольны их методами. Злые языки болтали, будто инквизиция сжигает не только виновных в использовании темных ритуалов, но и силой насаждает веру в четырех святых. Людей силой заставляли являться в храмы Святого Алексея, заучивать и читать молитвы. Их наказывали за грехи, которые вообще не имели отношения к силам тьмы. Человека могли обвинить в ереси за незнания святых писаний, или за то, что тот не явился в храм на молитву. Появилась и коррупция, Алексеевцев стали подкупать лорды и богатые купцы с целью устранить конкурентов или неудобных наследников. Инквизиция похищала людей и в своих подземельях устраивала им такие допросы, что те сознавались в чем угодно, и в ереси, и в использовании темной магии, и то что с пеленок ненавидели светлых богов и готовили заговор против инквизиции, архиепископов, своих сеньоров и самого императора конечно… За короткое время у святой инквизиции появилась очень дурная репутация. Мало того, в некоторых местах, где было очевидно использование темной магии, инквизиция оказывалась бессильной. Дело в том, что инквизиция в основной части состояла из монахов, которые никогда не брали в руки оружия. И почти каждый раз, когда слуги тьмы пытались оказать сопротивление, инквизиция не могла самостоятельно уничтожить их и прибегала к помощи местных лордов или городских стражников. К тому же были еще и демоны. Становилось очевидно, что инквизиции нужны настоящие воины, сильные и смелые, доблестные и неподкупные. Те, кто смогут вернуть веру в светлых богов, и те, кто нанесет окончательное поражение силам тьмы, поселившихся в самом центре славной империи людей. Тогда в истории церкви и появился герой спаситель — Маркус Меллирийский, и его рыцарский орден танцующих клинков…

***

Великий инквизитор вернулся в кабинет, чтобы всё хорошенько обдумать в одиночестве, но его уже ждали в его же покоях. Шэрон Ортас, дочь графа Сибилиана Ортаса, владельца земель Эрройбэл. Она сидела на скамье, в платье, запрокинув ногу на ногу.

— Старина Хайдерлин не простит тебе этого, — сказала она, с интересом разглядывая Маркуса. — Должна сказать, что давно не получала такого удовольствия. Унизить Фрая… что может быть приятнее. Жаль это был всего лишь посол. Но, боюсь, что в следующий раз они пришлют сюда пару легионов. Что ты тогда будешь делать?

С последними словами она встала со скамьи, приобняла его за плечи и добавила, стрельнув глазками: «Ваше преосвященство…»

Маркус аккуратно отстранился от нее. Она была хороша собой – высокая, с темными волосами и тонкой талией. Немного подводили грубые отцовские черты лица, но это с лихвой компенсировалось тем, что она была почти единственной женщиной в замке. А поскольку этот замок принадлежал ее семье, она бессовестно вламывалась туда куда ее душе было угодно. Зная, что у всех мужчин в замке есть церковный сан, она очень любила поиграть с ними в подобные игры. Никто из ордена Маркуса не смел нарушить своих обетов, поэтому ее присутствие приходилось просто терпеть. Маркусу она нравилась, и иногда она заставляла его жалеть о произнесенных им клятвах. Тем не менее, личных границ он никогда с ней не переходил.

— Ты бесцеремонна, Шэрон Ортас. И этот недостаток, кажется, становится заразительным в этом замке, — сухо заметил Маркус.

— Прости, не удержалась, – проворковала она. – Ты меня очень порадовал. Можно мне остаться с тобой на ужин?

Маркус на мгновение задумался, затем коротко поклонился, подошел к трапезному столу и отодвинул стул, приглашая Шэрон присесть. Она, в свою очередь, одарила Маркуса улыбкой, сделала изящный реверанс и с поистине королевским достоинством присела на стул.

— Гроули! — крикнул Маркус на самое ухо Шэрон, та аж подпрыгнула от неожиданности. — Ужин для леди Ортас пожалуйста, — сказал он уже тише, отошел в дальний конец кабинета, сел за свой письменный стол, пододвинул перо и чернила и как ни в чем не бывало начал привычно царапать им по бумаге. Шэрон так и осталась сидеть, открыв рот от возмущения.

— Да как ты… — начала она, но закончить не успела, вошел Гроули – старый и болезненный мужчина, с лысой головой напоминающей больше голый череп. На подносе, несмотря на хромоту, он довольно ловко нес свежеприготовленное мясо с хлебом. Шэрон всегда боялась смотреть ему в глаза. Гроули одним своим видом напоминал ей, что она находится не в сказочном замке, где все мужчины рыцари и ходят по струнке в могучих доспехах или красивых опоясанных белых рясах. С каждым из них завтра может произойти тоже, что произошло и с Гроули…

Он быстро накрыл на стол и пошел к выходу.

— Ваше Пррее… пре… асвещенс.. ство… — поклонился он перед выходом.

— Спасибо Гроули, — сказал Маркус.

— Спасибо Гроули! — опомнившись крикнула Шэрон, когда тот уже скрылся за дверью. Ей стало грустно. Она с виноватым видом с минуту посидела молча, смотря в тарелку, потом посмотрела на Маркуса. — Может, все-таки, присоединишься ко мне?

— Мне нужно кое-что сделать, — ответил он не переставая писать.

— Да что тебе там нужно делать? Уже почти ночь. Ты ведь сам всегда говорил – ночью важные дела не делаются!

— Дай мне минуту.

Маркус дописал письмо, запечатал его, вызвал Миррэя Стоуна и вручил ему конверт со словами: «Для Филиппа Фрая, срочно, выезжай немедленно, возьми охрану, передай письмо ему лично».

Миррэй удалился, а через минуту во дворе уже послышался топот десятков пар копыт. Маркус, стоя у окна проводил их взглядом, а потом сел рядом с Шэрон. Она не сразу увидела, как он протянул ей пергамент с имперской печатью:

— Не желаешь прочесть?

Она осторожна взяла имперский свиток, с удивлением посмотрела на Маркуса, тот с совершенно безразличным лицом принялся за свой ужин. Шэрон прочитала:

«Во имя святой Дарьи Мудрой, святого Константина Храброго, святого Алексея Победоносного, святой Екатерины Прекрасной, а также во славу его императора Кристиана пятого, Божьей милостью владыки Мелькартского, Августейшего защитника веры и верховного сюзерена всех земель. Нашему верноподданному, его святейшеству Верховному Архиепископу Маркусу Мелирийскому – наше императорское слово и непременный указ! Да будет ведомо тебе, что Священный Императорский Совет, заседающий в стенах Мелькарта, под бдительным оком Его Величества Императора, повелевает тебе немедля явиться в столицу империи Мелькартской и предстать перед великим советом! Помни, Архиепископ, что корона щедра к верным, но карает медлительных. За твою верную службу в былые годы мы даруем тебе слово милости, но промедление в делах Империи равно измене.

Дано в городе Мелькарте, в осень от Пришествия 889, в седьмой день, под печатью его императорского величества.

Подпись: Лорд Хайдерлин Фрай – главный советник императора.»

Шэрон закончила читать, обдумала. На лице появилась тревога. Она прочла письмо еще раз. Сказала:

— Это ловушка, ты же понимаешь?

Маркус кивнул.

— Прошу тебя, скажи, что ты не собираешься в столицу? — с надеждой посмотрела она на Маркуса.

— Конечно собираюсь, — спокойно ответил он, отправляя очередной кусок мяса в рот.

Шэрон со стеклянными глазами еще раз взглянула на свиток, затем аккуратно свернула его и отложила в сторону. Она знала, её мнение на решение Маркуса точно не повлияет, спорить было бессмысленно. Она посмотрела в тарелку. Апетит пропал начисто. И как только Маркусу кусок в горло лезет?

— Тогда я поеду с тобой, — Шэрон очень постаралась что бы ее голос звучал твердо.

Маркус усмехнулся, отпил из чаши воды, прочистил горло. Посмотрел на нее с пренебрежением. Шэрон начала злиться:

— Я знаю, что не смогу убедить тебя остаться, но и ты, поверь, не сможешь запретить мне ехать с тобой! Я это сделаю, Маркус!

Маркус смотрел на нее с нежностью, будто на ребенка, хотя ребенком она уже давно не было. Он взял ее за руку и сказал:

— Шэрон, дорогая… Ты, возможно, поедешь со мной, а возможно и нет. Самое главное, что ты должна понять, то, что это будет судьбоносное решение, от него будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь. И не только твоя, судьба всего дома Ортас в твоих руках, ведь ты единственная законная наследница. Это решение нельзя принимать вот так, за ужином. Ты леди, тебе нельзя так просто поддаваться порывам. К тому же, не забывай, не все зависит от нас с тобой. Решающее слово принадлежит твоему отцу.

Шэрон опустила голову, глаза начали слезиться. Ее броня таяла. Это Маркус умеет. Слово, жест, голос… Не даром его все так любят… Мастерство доступное лишь великим… Не зная, что ответить по существу, она уцепилась за тему, которую могла вспоминать вечно, особенно будучи в таком настроении:

— Не говори мне про моего отца, это он погубил нашу семью… — слеза покатилась по щеке. Маркус подал ей платок.

— В гибели твоих братьев, твой отец виноват не более чем я, — ответил он, приобняв ее за плечи. — Не печалься за них, они сейчас в лучшем мире. Они были славными воинами, и сейчас они служат в святой рати Константина храброго. Поверь, нам с тобой будет сложнее чем им. Тиише…

Они с минуту посидели вот так, обнявшись. Затем Шэрон, все-таки взяла себя в руки и спросила:

— Расскажи, что ты думаешь обо всём этом, пожалуйста. И не утаивай от меня ничего, я прошу тебя.

Маркус немного отстранился от нее, сделал глоток воды и ответил:

— Все я тебе рассказать не могу. Нет, не перебивай. Я тебе, конечно, доверяю, но ты иногда действуешь импульсивно, и думая, что поступаешь кому-то во благо, на деле можешь навредить мне или себе. Но я могу рассказать тебе о своих краткосрочных планах. Хочешь? Тогда слушай. Через два дня я ожидаю возвращение Эйриса и его разведчиков, которых я отправил по ближайшим постоялым дворам, узнать новости из столицы. Думаю тогда нам станет ясно что происходит. Через три дня я ожидаю Филиппа Фрая, его я возьму с собой в столицу. Да, Шэрон, я уверен в этом. Пусть лучше он будет со мной, чем я оставлю его здесь. Тем более, что номинально он имеет старшую церковную должность, а значит в моё отсутствие рубежом должен был бы командовать он. Нет, пусть лучше будет под моим присмотром. Вместо себя я оставлю маршала Дэйривза Кинзбери, он командир Замка Высокий Холм и опытный полководец. Уверен, это лучшая кандидатура. Завтра я призову его сюда и передам ему дела. Теперь, что касается меня. Я решил, что со мной поедут три офицера: капитан Эдвард Фаргус, и лейтенанты Адам Контер и Мэтт Норвус. Каждый возьмет свои ближние отряды, по двадцать самых опытных мечей и по несколько монахов целителей, плюс десяток разведчиков Эйриса и моя личная стража разумеется. Вместе с людьми Филиппа отряд будет насчитывать неполную сотню людей. Выйти я рассчитываю через четыре дня. До столицы девяносто лиг, быстрым маршем, думаю, это расстояние можно преодолеть за неделю. Здесь Эйрис должен будет составить маршрут, тогда будем знать точно. Что касается тебя, дорогая Шэрон, не уверен, что именно могу посоветовать тебе или твоему отцу. С уверенностью могу сказать только одно – сейчас ты с нами не пойдешь. Нет, я не могу пока назвать тебе причины. Возможно, я приглашу тебя в столицу позже, а может тебе лучше будет остаться здесь. Эйрис сказал, что твой отец контролирует строительство моста на переправе Лонгберри, это недалеко. завтра я отправлю к нему гонца и мы вместе с твоим отцом и Дэйривзом подумаем над дальнейшими планами. А теперь иди, дорогая Шэрон, тебе нужно поспать, да и мне тоже. Святая Дарья благоволит тем, кто созидает при утреннем свете.

***

На утро замок закипел. Все узнали весть о том, что Великий Инквизитор покидает замок, возможно, навсегда. Многие были освобождены от утренней и дневной молитв. Кузнец Гуннар, старый как сам замок, еще с ночи начал долбить молотом о наковальню. Искры летели в темноту кузницы, освещая лицо - мокрое, черное от копоти, глаза красные от жара. Ему с подмастерьями нужно было подковать восемь десятков лошадей! А потом прибудут еще двадцать! А ведь еще обозные! Больше сотни лошадей будет стаптывать свои копыта в пути до столицы.

За стеной кузницы, в конюшнях, кони храпели так, будто чувствовали общий переполох, будто чувствовали, что впереди долгий путь. Конюхи бегали меж стойл и проверяли состояние лошадей, ощупывали ремни и седла. Монахи терли кольчуги песком и старым маслом, и их пальцы кровоточили от мелких заусениц стали.

Маркус стоял у окна, опиравшись плечом на каменную стену и смотрел вниз, во двор, где суетились сотни людей. У него в руках были десятки свитков пергамента. Всю ночь он писал письма в крепости и замки на рубеже. Маркус спокойно и неспеша перебирал и перечитывал письма в руках. За его спиной стояли секретарь и два десятка гонцов, в легких кожаных куртках, с флягами на поясах. Они были подняты с постели еще до рассвета, в спешке собраны и сейчас ждали приказов от Маркуса. Странно было видеть его таким спокойным на фоне того шума и переполоха, который творился во дворе замка. Но все терпеливо ждали.

— Да… Думаю никого не забыл… — наконец сказал Маркус и протянул свитки секретарю. — Распределите согласно подписям.

Наблюдая за удаляющимися гонцами, Маркус улыбался – наконец-то дело. Он себя не обманывал – всё это время он был больше рыцарем, чем священником. Конечно, церковные учения гласили о том, что человеку нужно как можно меньше прибегать к оружию. Мир, свет и мудрость – вот ключевые качества для любого служителя церкви Святой Дарьи. «Пока говорит перо – молчит меч», говорилось в одном из писаний Пути. И, конечно же, Маркус добросовестно придерживался этому правилу. Но всё же за заполнением бесконечных таблиц, чисел, имен и названий, за молитвами и проповедями, за чтением святых писаний, в сердце он скучал по военному искусству. Наконец-то дело. Опасное. Серьезное. Такое, где нужно будет действовать и головой, и телом. Рука Маркуса так сильно сжала эфес меча, что побелели костяшки пальцев. «Клинок Раскол». Давно Маркус не применял его. Раньше, когда он доставал меч из ножен, для кого-то это всегда означала смерть. Не угроза, не ритуал, только смерть. Маркус всегда считал, что должен быть примером для своих воинов. И, если дело доходило до мечей, значит, для кого-то это должно быть концом. Конечно, другие рыцари использовали свои мечи в разных ситуациях, на тех же тренировках хотя-бы. Но очень редко кто мог похвастаться, что видели обнаженный клинок Раскола. В последнее время хватало одной лишь репутации великого инквизитора, чтобы поединки заканчивались, даже не начавшись. Но сердце подсказывало Маркусу, что в ближайшие дни этого будет мало.

Во дворе продолжались военные сборы. Интересно было наблюдать, как офицеры непривычно спокойным тоном поторапливали медлительных солдат, словно настоятели поучали своих прихожан.

— Эдгар, да благословят тебя боги, ты забыл, что седельные сумки привязываются восьмеркой! Восьмеркой! Не-ет восьмеркой это вот так… Эдгар, тебе следует больше молиться о мудрости. Сколько ты уже так перевязал? Всех?! Ооо… спаси тебя Святая Дарья, пожалуйста, прояви терпение и переделай... мне нужно срочно исповедаться… — еле сдерживаясь ворчал на нерадивых оруженосцев лейтенант Адам Контер.

Маркус усмехнулся. Он понимал, насколько тяжело было его людям в новой реальности. Теперь они воины священной инквизиции. Церковный сан давал им много привилегий, но, также, и много ограничений. Никаких ругательств, никаких порок. Только спокойные, умиротворенные наставления. А ведь совсем недавно они были обычными рыцарями. У каждого были в подчинении несколько пехотинцев, сквайров и оруженосцев. Некоторые были в должности десятников – старых солдатских дядек, привыкших браниться через слово и пинками подгонять своих подчиненных. Эффективная, старая как мир военная машина. Маркус построил новую, еще более эффективную, основанную на религии и убежденности солдат в правом деле. И еще на вере. Вот только трудно было сказать, вера в богов, или же вера в самого Маркуса заставила солдат и офицеров стать частью священного воинства…

Два следующих дня замок Эрройдар жил сборами. Воины, которые были выбраны для похода, потихоньку прибывали из других крепостей. Их не торопили, каждому была дана возможность попрощаться со своими семьями и уладить домашние дела. Рыцари ордена были расквартированы вдоль реки Эррой в небольших поселениях возле крепостей. Хоть сами они почти всегда несли службу в замках, их семьи жили именно там. Это было одно из первых указаний Маркуса с момента, как его отправили на защиту графства Эрройбэл. Он считал, что семьи его воинов будут в большей опасности в Мелькарте и его окрестностях, чем здесь. У ордена было слишком много врагов в столице. Однако, на территорию замков жен и детей воинов почти не пускали, так как там нужно было соблюдать церковные правила. Первыми прибыли те, у кого, собственно семей пока не было.

Сам Маркус занимался тем, что распределял свои обязанности среди служащих в замке. Он всегда знал, что когда этот день настанет, возникнет множество трудностей. То, что он стремился контролировать все дела ордена в графстве самолично, с одной стороны было достаточно эффективно, ведь Маркус всегда был трудолюбивым и скрупулёзным человеком. С другой стороны, это сыграло с ним дурную шутку сейчас, когда текущие дела нужно было передать другим. Кастелян, казначей и библиотекарь почти не отходили от него все эти дни, стараясь запомнить всё что говорит великий инквизитор.

Затем прибыл маршал Дейривз Кинсбери. Ему было поручено принять командование силами ордена во всех замках на Рубеже. Седоусый и суровый командир, по виду он мог приходиться Маркусу отцом, как и ожидалось, с пониманием отнесся и к назначению, и целом, ко всем новостям. Маркус быстро ввел его в курс дела. Получилось быстрее чем с другими служителями замка. Несколько часов проведенных с маршалом убедили Маркуса в правильности решения о назначении его командиром Рубежа. Жесткий, но справедливый, из знатного рода, в прошлом - один из сильнейших мечников Мелькарта, а ныне - один из самых эффективных полководцев империи. Он уже давно заслуживал большего, чем командование одного их гарнизонов замка. Теперь ему предстоит руководство несколькими тысячами разномастных воинов ордена, в одном из самых опасных мест в Эдерии. То, что сейчас здесь затишье, никого не обманывало.

***

— Береги моих людей, Дейривз, — сказал Маркус, покуривая трубку и глядя в окно на спускающуюся темноту ночи. Болотистая земля простиралась далеко на восток, усеяхнная маленькими ручьями и канавами. Именно сейчас, в начинающихся сумерках, темная земля казалась наиболее зловещей. Низкие кривые деревья, заброшенные хутора и мельницы, все это утопало в зловонных болотах. При этом, казалось бы, мертвая земля, кишела жизнью. Самые разные твари, как из самых страшных кошмаров, породили эти болота. Медленные и огромные, мелкие и юркие, зубастые, шипастые, с клешнями и щупальцами. Они постоянно были голодны и охотились как друг на друга, так и на тех, кто смел ступить на эту проклятую землю.

— Волнуйся лучше за себя, великий инквизитор, — ответил Дейривз, склонившись над картой графства Эрройбэл. — Это не нас вызвали в Мелькарт, чтобы посадить в темницу, обвинив перед этим во всевозможных заговорах и преступлениях против короны. Проклятые Фраи…

Маркус резко обернулся. Маршал Дейривз Кинзбери был посвящен в инквизиторы, как и все рыцари ордена. Однако он был из тех, для кого церковный сан был всего лишь средством остаться на службе у Маркуса, от веры в четырех святых, как в спасителей империи он был довольно далек. Тем не менее, браниться в присутствии главы первого пантеона было слишком дурным тоном даже для него.

— Да и ещё, — сказал Маркус, спокойно глядя на маршала. — Постарайся не превратить святое воинство в банду имперских ополченцев. Мы инквизиторы, Дэйривз, помни об этом.

Старый воин поднял голову и одарил Маркуса тяжелым усталым взглядом. Выпрямился, отошел от стола и с тяжким вздохом сел в кресло. Немного помолчав, сказал:

— Прости Маркус, я иногда забываю кто ты. Мы ведь начинали службу вместе, еще оруженосцами. Много всего повидали… А сейчас ты Великий Инквизитор и магистр ордена, воин в самом расцвете сил, а я всего лишь дряхлый старик, не способный сам забраться на собственного коня. Святая Дарья дарит тебе долгую жизнь, а меня как видишь, сочла недостойным…

Дэйривз был не похож на себя. Маркус понял – он, как и все вокруг, очень взволнован отъездом Маркуса в столицу. Но при остальных виду, конечно, не подавал. Это было правильно. Воины не должны видеть слабость своих офицеров. И только здесь, в кабинете Маркуса, без лишних глаз он позволил себе быть не жестким командиром, а человеком и другом.

— Это как посмотреть, — дружелюбно улыбнулся Маркус. — Твой жизненный путь близиться к закату, а дальше ты будешь жить вечно там, среди солнца и звезд, наслаждаясь тем, чем не успел насладиться при жизни земной. А вот мне до этого еще далеко, моему телу и душе предстоит еще много испытаний чтобы доказать, что я достоин быть со святой четверкой. Но, по крайней мере, подставка для того, чтобы оседлать лошадь, мне пока не требуется.

Дейривз невесело улыбнулся. Они с Маркусом действительны были ровесниками. Но если Маркус выглядел на сорок, Дейривз на все шестьдесят. Некоторых людей боги награждают долголетием. Великий инквизитор был одним из них. Это во многом помогло ему быстро взлететь по церковной иерархии. Если боги даровали долгую жизнь – значит избранный. Номинально он был вторым, после патриарха человеком в церкви. Но многие считают, что по влиятельности он давно превзошёл пожилого во всех отношениях понтифика. Никто не сомневался, что после него именно Маркус станет новым патриархом и главой церкви Четырёх. А значит, он представлял угрозу для имперской знати, которая в данный момент состояла практически из одних только Фраев. Молодой император легко поддался их влиянию. По редким слухам, доходившим до Эрройдара, невестой императору также хотят выбрать внучку герцога Хайдерлима Фрая. Если это произойдёт, единственным препятствием для абсолютной власти в империи будет только церковь. А значит, церковь не может возглавить такой волевой человек, как Маркус. Дом Фраев мог подчинить кого угодно, любого другого архиепископа, но только не Великого Инквизитора. Собственно, именно поэтому от прибытия в столицу Маркус и его приближённые не ожидали ничего хорошего…

— Знаешь, они ведь распустили орден Арквейн, и Белую Лигу. Почти всех агентов, до которых смогли добраться, отправили в темницы. А начиналось всё вот так же – с имперского призыва… — подавленно произнёс Дейривз.

— Знаю, но у меня есть преимущество. Я собираюсь вернуться в столицу как победитель. Устроим парад, песнопения, синод… Думаешь после этого меня смогут отправить в темницу?

— Да… Отличный план. Фраи увидят всё это, покаяться, и моля великого инквизитора о прощении, уползут обратно в свой Фрайнолс…

Их разговоры прервал шум во дворе. Прискакал всадник. Вообще всадники постоянно прибывали в замок в последние два дня, но на этот раз чуткий слух Маркуса сразу уловил встревоженность и лошади, и ее наездника.

— Эйрис вернулся, — сказал Маркус выглянув в окно.

— Слишком рано, — отозвался Дейривз. — И почему он один?

— Сейчас узнаем.

Через минуту Эйрис Тан, тяжело дыша, вбежал в покои. Маркус сразу протянул ему бокал с вином. Эйрис, стараясь выровнять дыхание, покачал головой и подойдя к винному столику, налил себе прохладной воды. Выпил. Дав себе еще несколько вдохов, сказал:

— Магистр. Маршал. Нужно срочно проверить всех, кто сейчас находится в замке.

Маркус и Дейривз переглянулись. Они оба обладали достаточно острым умом чтобы сразу понять – слова Эйриса означали, что в замок проникли чужие. И в свете последних событий не сложно было догадаться, кто именно.

— Докладывай по порядку, разведчик, — приказал Дейривз. Он недолюбливал Эйриса за слишком вольное обращение и зачастую неуместную многословность. Он любил напомнить Эйрису на отрезанное ухо, мол в следующий раз, те, кто сделал это, обязательно отрежут ему еще и язык.

— Докладываю, маршал, по порядку, маршал, — передразнил его Эйрис. — Из замка Эрройбэл вышли двадцать два человека. В деревню Эшмур вошли шестнадцать. Два сквайра и четвёрка наёмников исчезли, словно сквозь землю. Мои люди прочесали все деревни, куда они могли дойти, их нигде не было, и следов их тоже нигде нет.

— Возможно просто наблюдение? — сразу предположил Дейривз. — Фраи хотят первые узнать, когда и в каком количестве воины Маркуса выдвинутся в путь. Вы проверяли в городке Истмир?

Последнюю фразу Дейривз снял с языка Маркуса. Истмир – небольшой речной городок вниз по течению, он не был по пути следования имперского посла. Идеальное место чтобы знать о событиях на Рубеже и в замке Эрройдар, но быть от них в стороне.

— Проверяли. И нашли двоих. Они поселились в местной гостинице. Вы правы маршал, именно наблюдением они и занимались. Сквайры Фраев проскочили мимо нас, но в городке особо не прятались, мы довольно быстро вышли на них. Они не ожидали, что их будут искать. Но где наёмники?

Все это время Маркус стоял молча и думал. Да, Эйрис правильно понял, что этих шестерых нужно искать. Если бы отстали двое, это можно было сразу списать на наблюдение за замком. В этом не было ничего страшного или удивительного, Маркус наоборот не хотел скрываться. По его плану весь Мелькарт должен знать о возвращении «Великого Инквизитора». Его слава была его щитом. Но вот шесть… Да еще и тех самых наёмников из Черного Ворона. Если бы это были проводники, они бы довели их до земель короны. Это было необычно. Тем временем, Дэйривз продолжил спор:

— И ты думаешь они в замке? Думаешь, стража могла пропустить чужаков? Напомню тебе разведчик, что наши воины — это не охрана какого-нибудь пухлого лордёныша, которых даже в легион побрезговали брать. Это стража святой инквизиции, опытные и бдительные бойцы, которые уже много лет сдерживают демонов, и сейчас они с особой тщательностью проверяют каждого, кто приходит в замок. Даже меня, маршала, не побоялись осмотреть и опросить. А каких-то грязных сквайров пропустили? Так ты думаешь?

— Нет маршал, я думаю, они проникли не через главный вход в замок, а через один из секретных проходов, — ответил Эйрис. — Да, их бы сразу вычислили стражники в воротах. Но в самом замке сейчас много незнакомых друг другу людей. Никто не удивляется новому лицу. Воины, монахи, оруженосцы. Попади вражеский агент в замок именно сейчас – его было бы очень сложно вычислить.

— Секретные проходы? — голос старого маршала звучал более тревожно. — Откуда они могут о них знать?

— А почему нет? — с готовностью ответил Эйрис. — Замок Эрройдар принадлежал Публию Ортасу, сыну Сибилиана. Тот еще был хранитель тайн. Про секретные проходы могла знать любая шлюха во всех тавернах отсюда да Маршелфола. Прошло десять лет, ну и что? Секретные проходы не замуровывались, мы сами ими часто пользовались. Что, если враги все это время про них знали, и ждали момента, когда в замке будет много незнакомых друг с другом людей? Я могу ошибаться, но Магистр, нам нужно незамедлительно проверить всех в замке.

Эйрис выдохнул и налил себе еще воды. Понятно, почему сегодня он предпочитает не вино. Сегодня ему предстоит много работы.

— Проходы охраняются? — спросил Дэйривз обращаясь к Маркусу.

Тот утвердительно кивнул. Задумался на мгновение и сказал:

— Нужно проверить.

***

Маркус, Дейривз, Эйрис и присоединившиеся к ним Дункан и Крис спускались по узкой лестнице донжона вниз, к складским помещениям. В замке ничего не говорило о том, что здесь могут быть вражеские агенты. Проходя мимо кухни, Маркус услышал привычное в это время лязганье котлов и посуды. Казармы, наоборот, встретили его тишиной. Солдаты строго следили за дисциплиной в ночное время. Стражники бдительно охраняли каждый уровень замка, поклоном встречая магистра и его свиту. Выручка солдат инквизиции была блестящей. Казалось бы, никакой лазутчик не смог бы проникнуть незамеченным.

Группа людей спустилась еще ниже, в складские помещения. Здесь хранились запасы еды, вина, строительных материалов, оружия. На стенах догорали многочисленные факелы, их было больше чем обычно. Пустые бочки небрежно стояли прямо возле входа. Везде были многочисленные следы слуг. Видно было, что за последние дни это помещение было более чем оживленным. Стражники поклонились Маркусу:

— Ваше преосвященство! — хором поприветствовали двое воинов в белых рясах своего магистра.

Маркус встал напротив одного из стражников, внимательно посмотрел ему в глаза, затем перевел взгляд на другого:

— Приветствую вас, братья, мне нужен доклад о вашем дежурстве.

Стражник украдкой глянул на товарища. Конечно, приход Великого Инквизитора в компании с маршалом и первым разведчиком не сулило ничего хорошего. Воин на миг задумался. Ответил:

— Ваше преосвященство, во время дежурства ничего необычного не произошло, — стражник нахмурился. — Гм… гм… Было много слуг, тягали бочонки с вином и тележки с едой, брали сумки с кожей, заходили также плотник и кузнец за материалами, оружие не выдавалось. После вечерней молитвы никого не было.

Было видно, что стражник честно пытается вспомнить всё, что видел за сегодня необычного. Маркус пристально смотрел на него. В глазах стражника он прочел следующее: «Великий Инквизитор, народа сегодня было тьма, шастали и шастали, знать не знаю кто такие и от куда пришли, всех не упомнишь».

Маркус поблагодарил воинов за службу и двинулся дальше в помещение склада. У него было плохое предчувствие. Он очень хотел найти подтверждение неправоты Эйриса, но пока все складывалась именно так, как говорит разведчик. Но было и еще кое-что. Святая Дарья наделяет своих верных слуг магическими способностями. И именно эту, магическую энергию, Маркус ощущал теперь по-другому. Что-то изменилось в замке, что-то, что было здесь всегда — исчезло. Маркус чувствовал это, спускаясь все глубже в подземелье замка.

В дальнем конце огромной замковой кладовой стало совсем темно. Эйрис снял со стены один из масляных светильников и, освещая себе дорогу, двинулся впереди группы. Как-то само собой получилось, что группа перестроилась в боевой порядок. Спереди шел Эйрис, за ним Маркус, замыкал шествие маршал Дейривз, по бокам от Маркуса Крис и Дункан. Внезапно Эйрис остановился, поднял руку в жесте «Стоп». Группа послушно замерла. Эйрис сделал еще два коротких шага, затем резко, по-звериному нагнулся и с резким, оглушительным в тишине подземелья скрежетом, вытащил короткий меч фальшион из ножен. Мгновение, и вся группа также стояла с мечами наготове. Все, кроме Маркуса. Великий инквизитор оставался спокоен и невозмутим. Он чувствовал - опасности нет, по крайней мере здесь. Дункан и Крис выдвинулись чуть вперед, готовые прикрыть своего магистра. Эйрис двинулся дальше и вскоре пропал из виду за огромными стеллажами, набитыми досками и ящиками.

— Вперед, — скомандовал Маркус.

Выйдя на свет, группа увидела следующее: на каменном полу, в луже крови, лежали двое монахов, очевидно мертвые. Кровавый след от тел тянулся куда-то в сторону дальнего конца склада. Эйрис склонился над одним из них, немного развернул окровавленную рясу, затем также проверил второго.

— Убиты уколом в сердце, два или три часа назад, — объявил Эйрис.

Маркус подошел ближе. Он знал этих людей. Это были особо доверенные монахи из числа слуг. Они работали на складе, но главной их задачей было инкогнито смотреть за секретным входом в замок. Охранять вход в открытую означало то, что все будут знать об этом проходе. Вооружены они не были, отразить атаку они не могли, но всё, что от них требовалось это подать сигнал с помощью колокола, спрятанного в каменной стене. Специальная система отверстий в камнях доносила звук колокола до стражи на входе в складское помещение. Но сделать они этого, очевидно, не успели.

— Зовите стражу! — приказал Дэйривз. Крис стрелой бросился к выходу.

Маркус прошел по кровавому следу, который шел как раз к секретному ходу. Их убили, затем перетащили тела подальше от входа на склад, чтобы многочисленные посетители не увидели тела.

Подошел Эйрис. Тайный ход из замка представлял из себя одну из многочисленных дверей на складе. С виду это был вход в один из погребов, закрытый на массивный замок. Он был выбит мощным ударом снаружи. Дверные засовы лежали на полу. Но дверь стояла на месте. Эйрис попробовал ее открыть. Не смог. Потянул на себя, от себя, пнул ногой, толкнул плечом. Дверь стояла намертво. Он взял светильник и посвятил между дубовыми досками двери.

— Засыпана землёй снаружи! И привязана! — оглянулся Эйрис, высматривая какой-нибудь инструмент. — Её нужно открыть, мы ещё успеем их найти!

Маркус протянул ему взятую со стеллажа длинную металлическую заготовку. Эйрис немедленно стал выламывать ею доски двери.

— Нужно поднимать замок по тревоге! — с гневом произнес подошедший Дейривз. — Нужно обыскать местность вокруг замка, они не успели далеко уйти! Куда ведет этот ход?!

— В тёмные земли, за реку… — надрываясь, работая заготовкой как рычагом, прорычал Эйрис. К нему на помощь подбежал Дункан, нашедший где-то кувалду. Удар. Второй. Дверь не поддается. Она была почти доверху засыпана землей и обвязана канатами со стороны тоннеля.

Прибежали стражники.

— Охрану в покои леди Шэрон! — скомандовал Дэйривз. — Поднять офицеров. Сообщить им о нападении, пусть все занимают боевые посты! Собрать всадников. Приготовьте псов. Пошлите кого-нибудь проверить камень маны. Исполнять!

— Нет, — тихо произнес Маркус. Стражники, уже готовые бежать, остановились на полушаге. — Камень маны я проверю сам.

***

Маркус шел по галерее, соединяющую донжон с восточной башней замка. Во дворе уже царил хаос. Воины готовились к преследованию врага. Сквозь бойницы галереи мелькали огни факелов. Крики, звон колоколов, ржания лошадей, лай псов. Все это смешалось в один звук. Ночь пробудилась в один момент. Долгие годы замок не подвергался нападениям. Пока на страже замка был сам «Великий Инквизитор», никто не смел атаковать его. Но этот день настал.

Свет от факелов во дворе, исходящий из бойниц, раз за разом освещал лицо Маркуса, будто маяк. Великий инквизитор был подавлен, как никогда. Маркус точно не знал зачем идёт. Он должен проверить камень маны, находящийся под восточной, самой низкой и ближайшей к реке башне. Но проверять было нечего, Маркус знал, что камня там больше нет. Теперь он был уверен в этом. Все вдруг стало на свои места. Все стало логичным и понятным. Но именно из-за этого Маркусу сейчас было так тяжко. Почему он не понял этого раньше? Конечно, хорошо рассуждать о чём-либо, когда это уже свершилось, анализировать ошибки, делать выводы. И всё же, он должен был это предусмотреть. Это его вина. Наверное, поэтому Маркусу просто нужно было убедиться в этом лично, первым. Ему не хотелось услышать это от своих воинов или даже от Эйриса. Нужно было полностью принять это самому.

Пройдя по галерее, он вошел в восточную башню, самую низкую, находящуюся ближе всего к реке. С двух сторон ее омывали небольшие ручьи, вследствие чего фундамент башни понемногу, год за годом, размывался. Снизу башня соединялась с подземной пещерой. Каменные стены постепенно переходили в естественные природные породы. Свет факелов освещал многочисленные коричневые сталактиты по всей пещере. Вымощенная дорога, хорошо освещенная светом факелов среди больших каналов воды, вела вглубь, где в самом конце виднелся хорошо освещенный рукотворный проход.

Идя по пещерной дороге, Маркус с каждым шагом все четче улавливал изменение в магических потоках. А ещё, он чувствовал гнев, стыд, опустошение, всё сразу. За проходом находилось хранилище камня маны – большая закрытая часть пещеры, круглые стены которой, были старательно вычищены от выпирающих каменных образований, придавая пещере форму ровного купола. На небольшом островке в середине, который соединялся небольшой насыпью, и находилась святыня, коронованная камнем маны жизни.

«Стук».

Подойдя к проходу, Маркус услышал привычный глухой звук удара дерева о камень. На секунду он даже позабыл о том, что что-то произошло — на столько этот звук был привычен.

«Стук».

Стражи на входе не было. Подойдя в плотную, Маркус увидел в ближайшей канаве мутную красную воду. Вода не могла очиститься от крови сама, никаких естественных оттоков в ней не было. Маркус присел на краю, попытался рассмотреть что-нибудь на дне. Поднялся. Снял белую рясу и бережно сложил на ближайшем камне. Стал на четвереньки и окунул руку в алую воду по самое плечо, немного пошарив рукой в воде, ухватился за что-то, и осторожно потянул вверх.

«Стук».

Показались потемневшие от крови волосы, открытые мертвые глаза, бледное лицо, синие губы. Покрасневшая ряса, эфес меча в ножнах, и огромный арбалетный болт, торчащий прямо из груди, там, где сердце. Маркус аккуратно вытащил тело на камни и снова окунул руку в воду.

«Стук».

Второе тело, такая же покрасневшая ряса, горло перерезано, болт торчит сзади из-под мышки, ножны пустые.

Тела инквизиторов лежали на камнях. Маркус недолго постоял над погибшими братьями, прошептал краткую молитву, присел и закрыл им глаза. Затем снова подошел к воде, вытянул руку прямо, ладонью вниз. Постоял так с минуту, словно к чему-то прислушиваясь. Поводил рукой над водой, появилась мелкая рябь.

Маркус глубоко вздохнул и убрал руку. Отошел от воды и отправился в пещеру-святыню.

«СТУК».

Звук эхом отдался от гладких стен. Здесь, в пещере, этот звук всегда сопровождался монотонными голосами чтения молит. Трое монахов, ежеденно и еженощно, без перерывов, не отвлекаясь ни на что, читали трактаты Писаний Пути, тем самым освящая подземные воды, соединяющиеся с рекой Эррой. Но сейчас в пещере была тишина.

«СТУК».

Маркус шел по земляной насыпи к острову в середине пещеры. Многочисленные факелы стояли вдоль всей дороги и на самом острове, вокруг алтаря. Они светили будто нарочно ярко, чтобы Великий инквизитор смог хорошенько рассмотреть весь ужас, сотворенный здесь. Сначала Маркус увидел на земле два огромных тяжелых арбалета. Такими, с короткой дистанции, могли выбить из седла рыцаря в полном доспехе. Ужасающе смертоносное оружие. Его небрежно оставили прямо здесь, на дороге. Слишком тяжелое и приметное, чтобы тащить его обратно. Затем Маркус дошел до алтаря и увидел то, ради чего он в свое время и обратился к вере и стал святым воином. Это было самая темная ересь, зло в его чистом виде. Невозможное оскорбление светлых богов.

Три мертвых монаха. Двое с перерезанными горлами, один обезглавленный. Их тела окружали алтарь, они до самого последнего вздоха выполняли свой священный долг. Никто из них не колебался, никто не запаниковал, не попытался оказать сопротивление или просто сбежать. Самое легкое убийство, оно же и самое жестокое и непростительное. Убить божьего человека прямо за молитвой. Маркусу прямо представилась картина, как убийцы, осторожно шли по насыпи, прицелившись из арбалетов в монахов. Затем, подойдя ближе и поняв, что те не будут сопротивляться, медленно и деловито, по очереди, вздернув за волосы голову вверх, острым кинжалом проводили по шее, от уха до уха, наслаждаясь фонтаном кровавых брызг, летящих прямо на камень алтаря.

Маркус совершенно перестал ощущать самого себя и словно в наваждении, сделал еще два шага к алтарю.

«СТУК».

Мерно качающийся деревянный желоб, закрытый с одной стороны, прикрепленный к деревянной основе снизу, медленно наполнялся водой из стекающего сверху источника. Когда желоб наполнялся больше, чем наполовину, другой, открытый конец опускался и стукался о каменную чашу, выливая в нее накопившуюся воду. В этой чаше и хранился камень маны жизни. Освященная молитвами и прикосновением с камнем маны вода, небольшими порциями выливалась в ручей, соединяющийся с подземными речными каналами.

«СТУК».

Деревянный желоб в очередной раз стукнулся о камень. Вода из чаши вылилась в ручей. Понимая, что сейчас увидит, Маркус встал на ступеньку алтаря, заглянув внутрь чаши. Губы словно сами собой стали шептать молитвы, рука сжала меч. Ужас и гнев пронзил его, в ушах звенело. Камня маны не было. Вместо него в чаше, аккуратно установленная на небольшую треногу и повернутая лицом к Маркусу находилась отрезанная голова монаха.

Глава 2. Топь

Ворота замка Эрройбэл распахнулись и четыре десятка всадников хлынули в ночную тьму. Проскакав по мощеной дороге на север, вскоре инквизиторы повернули на восток, через реку – в темные земли. На полуразрушенном мосту дежурила группа стражников. Они, как и положено, загородили путь телегой с острыми деревянным кольями. Вкупе с добротными баррикадами по флангам, такое укрепление невозможно было взять сходу. Стражники построились по боевому порядку — копейщики впереди, арбалетчики сзади, на насыпях за широкими щитами.

Конный отряд остановился, вперед выехал инквизитор с факелом в руке.

— Да благословит вас Святая Дарья, братья, — отчеканил вышедший вперед офицер. — Согласно указанию его преосвященства Верховного Архиепископа Маркуса Мелирийского, проход через этот мост на восточный берег возможен только с его письменного разрешения.

Всадник поднес факел ближе, освещая свое лицо.

— Ваше преосвященство! — все воины стражи, как один, опустили оружие и опустились в поклоне.

— Благодарю за службу, брат. Нам нужен проход.

Телегу быстро отодвинули в сторону, две половины разрушенного моста соединили деревянным настилом. Офицер запрыгнул на лошадь, переехал по восстановленному мосту и скомандовал стражникам на другом конце моста «Пропустить! Верховный Архиепископ».

Отряд переехал мост и продолжил движение. Сравнялись с замком на другой стороне реки.

— Ищите след! — скомандовал Маркус.

Воины разделились на небольшие группы, в каждой были охотничьи псы. Сам Маркус направился туда, где в неприметной роще был спрятан выход из секретного туннеля в замок, который было не так легко найти в темноте. Вскоре он увидел группу людей, стоящих на небольшом холме и машущих факелом. Маркус облегченно выдохнул, собрал отряд и направил его в сторону холма.

— Эйрис, — подъехал Маркус к разведчику. Рядом с ним стояли Дункан и Крис.

— Магистр, я нашел след, он ведет на юг, вдоль реки, — указал рукой разведчик.

Маркус посмотрел в ту сторону куда указывал Эйрис. Путь вдоль реки был относительно безопасным. Освященная река отпугивала демонов и нежить на многие лиги вперед. К тому же, если те, кто украл камень маны идут вдоль реки, есть шанс что их поймают гарнизоны других замков, которые при помощи сигнальных огней уже были предупреждены о врагах.

—…Магистр?

Маркус так задумался что не сразу понял, о чем спрашивает Эйрис.

— Повтори.

— Камень маны, магистр. Он похищен? — переспросил Эйрис.

Маркус опустил голову. Ему очень не хотелось еще раз рассказывать о том, что он увидел в подземелье.

— К сожалению… Стража и хранители убиты, святыня осквернена, камня нет.

Дункан и Крис одновременно сотворили священный круг. Эйрис сжал кулаки и отвернулся, видимо, что бы Великий Инквизитор не прочел по губам проклятия в адрес тех, кто это сделал. Ему явно хотелось кому-нибудь врезать, знать бы только кому… Эйрис посмотрел по сторонам, затем решительным шагом пошел к своим разведчикам:

— Коня мне!

Отряд двинулся дальше. Псы быстро взяли след. Эйрис мчал впереди. Он отлично знал эти места, со своими разведчиками он облазил их вдоль и поперек. Вдоль реки шла более-менее равная дорога, но у преследователей все же было несколько важных преимуществ. Во-первых, дорога все время петляла между притоками реки Эррой. Если грабители должны были сторониться воды и объезжать все ручьи, то Эйрис почти всегда вел отряд на прямик, зная хорошие броды с твердым дном. Во-вторых, была ночь. В темноте тропа иногда совсем пропадала из виду, заменяй собой высокую траву и кустарники. Болотистая местность была очень сложно проходимой. Но и здесь Эйрис мог бы сориентироваться даже с закрытыми глазами.

И всё же отряд взял слишком высокий темп. Две лошади повредили ноги, споткнувшись о подводные камни. Нескольких воинов пришлось отправить обратно. Эйрис не обращал внимания на потери и гнал всех вперед. Маркус не мешал ему, это было именно то, чего он хотел — во что бы то ни стало догнать похитителей, осквернивших святыню инквизиции. Но при этом странное чувство владело Маркусом, будто враги опережают его на шаг вперед. При чем это касалось не тех, кого они преследуют, а именно врага в целом. Того самого врага, с которым Маркус боролся с тех пор, как его стали называть «Великим Инквизитором». И все это — похищение камня, преследование, было как будто разыграно специально для Маркуса.

Нет, хватит. Маркус пришпорил коня, задавая темп всему отряду. Он знает свою цель, знает как ее достичь, знает где сейчас его враг. Грабители пришли к нему в замок, забрали то, что принадлежит ему, и сейчас скрываются там, где Маркус чувствует себя как рыба в воде. Он найдет их, и совершит кару, как и следует делать инквизиции с убийцами и еретиками.

Отряд почти доехал до следующей, соседней с замком Эрройдар крепости, как псы неожиданно остановились, принюхались, и рванули влево, на восток. Псари задержали их. Эйрис поднял руку, отряд остановился.

— Они повернули в темные земли! — тяжело дыша крикнул Эйрис. Спустился с коня, посветил факелом на землю. — Думаю они опережают нас на три лиги.

Эйрис снова забрался на коня, привстал в стременах, достал подзорную трубу и посмотрел на восток. Медленно опустил — ничего не увидел. Берег поднимался вверх, нужна была возвышенность. Эйрис повернул коня и подъехал к Маркусу.

— Это окрестности городка Динтрей, опасное место — с тревогой сказал Эйрис, всё время оглядываясь вдаль. Он явно готов был отправиться хоть к самому дьяволу, лишь бы наказать грабителей, но рисковать другими он точно не хотел.

Маркус кивнул и обвел глазами отряд. Всмотрелся в лица братьев, с которыми он прошел десятки битв. Они все понимали. Стоит ли один камень маны того, чтобы рисковать жизнями стольких воинов? Те, кто хорошо знали Маркуса, а ими были все в отряде, точно знали ответ — нет. А ведь риск был огромный. Маркус трижды водил большие экспедиции в темные земли, и всегда возвращались не все. И это при том, что к прошлым походам велась тщательная подготовка. Маркус всегда берег жизни своих воинов, что было довольно удивительно для воинов святой церкви. Ведь те, кто истово служит богам, после смерти в земном царстве гарантирована лучшая жизнь в царстве небесном. Но Маркус, кроме того, что был верховным архиепископом, был еще и грамотным полководцем. И он, как никто другой понимал, что в бою солдат, каким бы верующим он ни был, всегда боится и старается избежать смерти. И это было правильно. Именно вера в своего командира, вера в то, что его мудрость и видение в бою, железным щитом защитит его воинов от смерти. Отсюда и дисциплина, а также полное, безоговорочное подчинение своему командиру.

Маркус спешился, за ним опустились Эйрис, капитан Эдвард Фаргус и оруженосец Мирэй. Достали карту, положили на щит, присели. Эйрис указал пальцем на точку на побережье реки Эррой.

— Мы здесь, а это дорога к Динтрею, — он провел пальцем по бледной пунктирной линии на восток, к маркеру с нарисованным двухэтажным домиком, чуть большего по размеру, чем окружавшие его одноэтажные. — Думаю, они не пойдут далеко, слишком опасно. Местность болотистая, можно легко угодить в трясину. Да еще и ночью. — Эйрис сделал паузу, задумался, затем указал на небольшой треугольный символ на пересечении пунктирных линий. — Здесь. От этого хутора идет относительно безопасная дорога на юг, в земли варваров. Я был здесь однажды. Там небольшой дом на холме и мельница на речушке, растительности немного, дороги хорошо просматриваются. Там нужно искать наших грабителей.

Маркус кивнул, выпрямился, всмотрелся в ночную даль, туда, где пытался скрыться от него враг. Стоял так довольно долго. Все терпеливо и молча ждали.

— Капитан Фаргус! — наконец скомандовал великий инквизитор.

— Ваше преосвященство!

— Разбейте лагерь здесь. Укрепитесь. Сообщите в замок, пусть пришлют провизию. Эйрис Тан! Возьмите двоих. Дункан! Крис! Вы тоже, едем в темные земли. Припасов на два дня. Собирайтесь.

Маркус запрыгнул на лошадь, поторапливая своих воинов. Несколько минут понадобилось тем, кого назвал великий инквизитор чтобы собрать провизию и упаковать в седельных сумках. Эйрис взял с собой лучшего лучника в отряде Силейна и крепкого воина Фидиуса.

К Маркусу подбежал Мирэй:

— Магистр! Позвольте мне тоже с вами!

Великий инквизитор покачал головой.

— Но я ваш оруженосец! Я обязан быть с…

Маркус отвернулся и посмотрел на ночное небо. Дождался характерного звука подзатыльника. Повернулся обратно. Рядом с Мирэем, который потирал ушибленную голову, стоял капитан Фаргус.

— Какие будут еще приказания, ваше преосвященство?

— Вечером второго дня ведите отряд назад в замок. Что бы не случилось, за нами никого не посылать, просто оставьте здесь немного припасов. Мы доберемся сами. Сообщите в замок маршалу Дейривзу Кинзбери, что он остается главным в мое отсутствие. И еще, — Маркус немного наклонил голову, приблизившись к капитану. — Напомните ему, что завтра в замок должен прибыть Филипп Фрай. Постарайтесь, чтобы до него, как и до всех в замке, дошёл смысл. Филипп Фрай — мой гость и верный слуга святой инквизиции. Его безопасность и честь должна быть в приоритете у маршала. Вы меня поняли?

— Так точно, ваше преосвященство!

Маркус еще мгновение всматривался в лицо Эдварда. Тот стоял, вытянувшись струной, взгляд не отвел. Один из самых уважаемых командиров в рядах святой инквизиции. И бесконечно преданный своему магистру. Капитан Фаргус, конечно, хорошо понял слова великого инквизитора, но за остальных в замке Маркус уверен не был. Остается надеется, что сам Филипп не выкинет ничего дурного, хотя как может быть иначе…

— Да хранит вас Святая Дарья, братья, — громко произнес Маркус. Все воины одновременно сотворили священный круг. Маркус немного постоял, глядя на своих воинов и скомандовал «Выдвигаемся!».

***

«Да хранят четверо святых тех, кто по воле своей, или по чьему-то злому умыслу, оказался в далеких темных землях ночью. Пусть вся удача, что даруется путнику в жизни, придет к нему сейчас, ибо нет в жизни ничего более рискованного и опасного, чем странствовать по этим проклятым местам. Пусть все, кто знает и любит, сопровождает ли оный несчастного на всём жизненном пути, или просто мельком видывал его, пусть все они молятся за него, ибо только молитва истовая и искренняя, способна осветить человеку путь, из самого опасного места, видимого человечеству».

Маркус бывал в темных землях в разное время года, и разное время дня. И именно сейчас, поздней осенью, в царстве ночи, когда низкие звезды освещают землю тусклым белым светом, когда вся земля блестит мрачными, таинственными отблесками, словно всё вокруг живет своей жизнью, даже самых смелых и опытных людей может охватить дикий, животный, инстинктивный страх. Ночь здесь — не просто время суток, а полный и неоспоримый хозяин. Ночь смотрит на тебя, видит каждый твой шаг, ждёт, чтобы ты перестал тревожиться, ждет, когда ты подумаешь, что опасности нет. И, кажется, только тогда, нанесет свой страшный и неудержимый удар, от которого нигде нет спасения. И поэтому, ты оглядываешься, всматриваешься до боли глаз в освященную светом факелов заросшую землю, пытаешься рассмотреть движущиеся тени, которые, кажется, сопровождают каждый твой шаг, ведут на тебя охоту. Опасность здесь везде, даже сама земля под твоими ногами: невозможно заметить сразу, когда дорога сменится на обманчиво плотную травянистую ряску. Она будто мягкий пружинистый лед, под который ты можешь провалиться в один миг. А что ожидает тебя под ним, лучше даже не представлять. Звонкое стрекотание тысяч мелких насекомых, которые с каждой минутой становились все смелее и уже не так боялись зажженного света факелов; мерзкие звуки лопающихся пузырей, булькающих в болотной жиже; далекие, еле слышные и от того еще более страшные не то крики людей, не то рычание животных, а может и то и другое, все это прибавляло еще большего ужаса. Вонь была такая, что неподготовленный человек вряд ли сдержал бы рвоту. Здесь пахло гнилым торфом и железом, а иногда запах становился ядовито сладким

Группа инквизиторов осторожной рысью двигалась на восток. Они проехали несколько полуразрушенных и сгнивших домов и сараев, утопающих в болотной растительности. Некоторые из них были чуть ли не полностью оплетены паутиной размера с хороший канат, страшно даже представить, что за тварь могла сотворить такое…

Псов с собой брать не стали, Эйрис поклялся, что сам сможет провести отряд по следам. В общем-то здесь была всего одна дорога, грабители не могли никуда свернуть. Эйрис несколько раз слезал с лошади, чтобы проверить след. С каждым разом расстояние сокращалось. Маркус тоже чувствовал это. Здесь, вдали от людей и их магических аур, которые Великий Инквизитор мог чувствовать всегда, он четко ощущал похищенный камень маны. Он был впереди, отряд двигался верно.

— Они спешились, — сказал Эйрис, когда в очередной раз проверял дорогу, светя факелом возле самой земли. — Лошадей взяли с собой, но сами двинулись пешком. Опытные. Думаю, нам тоже стоит так сделать.

Разведчики опустились на землю. Но Маркус не спешил. Он смотрел вдаль, где на горизонте виднелись развалины какой-то деревушки.

—Там что-то есть, — медленно произнес Маркус.

Эйрис кивнул Силейну, и тот словно кошка забежал на ближайшее наклонившееся довольно высокое дерево.

— Просто заброшенная деревня, магистр. Вижу четыре более менее уцелевших строения, остальные развалились. Тут вокруг таких полно, — отчитался разведчик.

— Нет, — покачал головой Маркус. — Там что-то есть. Нужно проверить.

Маркус никогда не мог объяснить этого даже самому себе. Это было будто навязчивая идея. Словно мысль, которую кто-то вкладывает тебе в голову и от нее невозможно избавиться. И вот теперь снова, по дороге сюда Маркус видел много заброшенных хуторов и деревень, и только эта привлекла его внимание. Он стоял и не мог оторвать взгляд от еле видимых вдалеке развалин. Даже сейчас, понимая, что будет утеряно драгоценное время, он точно знал, что ему нужно быть там. Стоит заметить, что это чутье никогда не подводило великого инквизитора. Когда в дальнейшем у Маркуса спрашивали, как именно он узнал, что необходимо быть именно в этом месте и в это время, он отвечал просто: «Святая Дарья указала мне путь». Возможно, это было правдой.

Лошадей отправили назад. Эйрис уверил Маркуса, что его скакун всегда находит выход из болот, и он приведет остальных в лагерь. Конь Эйриса утвердительно фыркнул. С тревогой отряд провел взглядом привязанных друг к другу лошадей, и отправился пешим ходом в деревню, на которую указал Маркус.

Впереди шел Эйрис, у него было длинное копье, древком которого он проверял землю перед собой, осторожно делая каждый шаг. Отряду предстояло пройти через заросшую трясину болот. Разведчики уже давно поняли, как именно проходить такие места, они ориентировались по какой-то болотной траве. На твердых, проходимых местах она была выше и немного другого цвета. Это знали все, кто живет в Эрройбэле. Но это в теории. А на деле, зайдя в трясину, ты видишь лишь огромную траву, самого разного вида и формы, некоторая выше человеческого роста. И она окружает тебя спереди и сзади, слева и справа, она везде, за ней ты не видишь даже на расстоянии вытянутой руки. Эта болотная трава, кажется одновременно и одинаковой, и разной. Совершенно невозможно найти какие-то ключевые отличия, которые помогут тебе найти твердую почву впереди. Однако разведчики в совершенстве обладали искусством ориентироваться в болоте даже ночью, в отличие от Маркуса.

Отряд двигался хоть и медленно, но уверенно. Каждый шаг казался опасным, кажется, трясина вот-вот поглотит твою ногу, как только ты перенесешь центр тяжести на нее. Но шаг за шагом, ступни все время ступали на относительно твердый слой грунта.

Неожиданно заросли высокой травы закончились и перед взором Маркуса открылся вид на ту самую деревню, названия которой затерялось в годах. Вряд-ли хоть один житель этой деревушки остался в живых, как и в соседних. Уже некому помнить названия.

Как и сказал разведчик, всего было четыре уцелевших дома. Они находились вокруг площадки с развалившимся колодцем по центру. Остальные дома и сараи поглотило болото, окружавшее остатки деревни. В темноте Маркус не сразу заметил, что с одной стороны болото сливалось с довольно широкой речушкой, воды которой были свободны от болотных растений. Но кое-что все заметили сразу.

Сначала все почувствовали вонь, нестерпимую и чуждую даже для этих проклятых болот. Это был запах горелой и гниющей плоти. Затем они увидели: недалеко от колодца, освещенные светом звезд, находились собранные в кучу человеческие останки. Выйдя из зарослей, зрение Маркуса постепенно привыкало к вернувшейся темноте, и каждую секунду он замечал всё новые детали. Оторванные конечности, головы, мертвые полусгнившие лица. Некоторые части плоти были покрыты шерстью. Потом Маркус рассмотрел, что части конечностей оканчивались копытами, а из некоторых голов торчали рога. Но были и вполне обычные, человеческие останки. Некоторые стороны этой зловонной мешанины тел были полностью сгоревшей, оставались одни лишь черные угли. А других частей пламя будто бы и не коснулось, но там постаралось время: все части тел слились в одну зловонную полуразложившуюся плоть.

И, конечно, это не могло остаться без внимания местных жителей, новых хозяев проклятых болот — падальщиков. Многоножки, самые большие размером с собаку, со спиралевидным телом, покрытые блестящим зеленым панцирем, облепили мертвых со всех сторон и неторопливо, уверенные в своей безнаказанности, поедали мертвую плоть. С хрустом и чавканьем, выгибаясь и дергаясь, они отрывали жвалами мелкие части тел, раскидывая их по всей площади. Затем присасывались к гниющей плоти и потом долго, пульсируя нижней частью тела, высасывали из тел все соки. Их было десятки или даже сотни, большие и маленькие. Это было пиршество, на которое отозвались падальщики, кажется, со всех болот.

Неожиданно сбоку, совсем рядом с отрядом задвигались заросли болотной травы. Крис и Дункан схватились за оружие, но Эйрис поднял руку в жесте «стоп». Все замерли. Из кустов высунулась огромная, темно-зеленая, покрытая присосками щупальца. Будто лапа великана, она медленно двигалась на фоне звездного неба, прямо под затаившимся отрядом инквизиторов. Дотянувшись до кучи, конец щупальца воткнулся в мертвые тела, по хозяйский пошарив внутри, а затем аккуратно легла всей длиной на землю, похоронив под собой несколько многоножек. Немного подрагивая, присоски волнами двигались от конца щупальца туда, где в болотных зарослях затаился их хозяин. Присмотревшись, Маркус разглядел еще два таких щупальца, раскинувшихся от мертвых тел в заросли на другой стороне деревни.

Стоит сказать, что такого отвратительного зрелища не видели ни великий инквизитор, ни один из опытных разведчиков. Такого скопления различных мерзких тварей в одном месте не было никогда. Трудно представить, сколько усилий пришлось приложить каждому из участников отряда, чтобы проявить хладнокровие. Казалось бы, единственным здравым решением было убежать от этого проклятого места, пока тебя не съели, не схватили, не окутали страшные щупальца или не облепили мерзкие многоножки, чтобы потом медленно высасывать из тебя жизнь. Но никто из отряда не показал и тени страха или сомнения. Если великий инквизитор привел их сюда — значит так надо.

— Что будем делать, магистр? — шепотом спросил Эйрис.

Маркус еще несколько мгновений смотрел на происходящее, потом сказал:

— Идем.

Великий инквизитор выпрямился, не таясь, вышел на площадь. За ним тенью проследовали пятеро воинов. Эйрис держал в руках свое длинное копье, Дункан и Крис обнажили инквизиторские полутораручные мечи. Силейн набросил стрелу на лук, Фидиус сжимал секиру. Лишь Маркус, по своему обычаю, меч из ножен не достал. Он спокойно остановился в метре от ближайшей многоножки, размером с крысу, вцепившейся в гниющий кусок мяса. Маркус поморщился, вонь стояла невыносимая. Однако падальщики, казалось бы, даже не заметили присутствие рядом людей. Ничто не могло их отвлечь от страшного пиршества.

Маркус повернул голову на восток. Оттуда медленно, словно повинуясь воле великого инквизитор, светя первыми лучами солнца, поднимался рассвет.

Многоножки, верно почуяв свет солнца, занервничали. Самые мелкие опасливо оглядываясь, с отвратительным стрекотанием своих конечностей, юркнули в ближайшую высокую траву. Те, что покрупнее, не торопились. Они почуяли не только рассвет, но и чужаков. Обычно, даже крупные особи болотных многоножек не нападают на людей, предпочитая более легкую добычу. Но здесь, из-за большой численности или по другой злой воле, они явно решили попробовать на вкус свежатину. Дюжина самых крупных тварей, стуча жвалами и клацая клешнями, медленно подбирались к людям, явно намереваясь напасть.

— Магистр, прикажете разогнать их? — деловито спросил Силейн, плавными движениями доставая из заплечной сумки флакон с черной жидкостью и большой лоскут ткани. Лучник, который обучался в Алексеевском Храме Великой Охоты знал подходы к любым тварям, населявшим Эдерию.

Маркус кивнул. Силейн ловкими движениями окунул ткань в жидкость, разорвал на несколько частей, обмотал первую стрелу. Эйрис, стоявший рядом, протянул ему факел, наконечник стрелы мгновенно загорелся. Вспышка! Огненным лучом стрела вонзилась прямо в открытую пасть ближайшей твари. Огонь мгновенно поглотил её всю. Со страшным шипением многоножка забилась в агонии, клешнями разрывая горящую плоть. Еще две вспышки. Площадь озарилась пожаром. Твари забегали, пытаясь спрятаться от беспощадного огня. Одна из горящих многоножек скрутилась рядом с лежащим на земле щупальцем. Неведомая тварь дернула своей опаленной конечностью, в кустах послышалось низкое утробное рычание, как будто от боли. Щупальце зашевелилось, и с неожиданной скоростью втянулось в заросшую канаву, сбив при этом несколько мелких многоножек.

Силейн, держа одну из горящих стрел на тетиве, а несколько других аккуратно отведя в сторону, подошел чуть ближе к куче с телами, по дороге угостив огнем нескольких непонятливых тварей покрупнее, а потом выпустил по одной стреле в кусты, там, где начинались два других щупальца. Через минуту площадь была очищена от падальщиков.

Силейн, с последней горящей стрелой на тетиве, сделал несколько шагов в сторону ближайшей избы и замер. Что-то происходило на другой стороне. Груда мертвых тел зашевелилась, послышался звук падающих кусков плоти на землю. Маркус увидел, как Силейн пригнулся, отвел в сторону ногу для прыжка, плавным движением опустил лук. В следующее мгновение он с места сделал такой прыжок в сторону ближайшего дома, которому позавидовали бы любые Мелькартские атлеты. Темной тенью, с обратной стороны груды тел, гигантским прыжком пронеслось нечто огромное и приземлилось туда, где мгновение назад стоял лучник. Силейн, перекатившись по земле, быстро поднялся и успел-таки выпустить огненную стрелу прямо в морду твари. Однако та, невозможно быстрым, но очень естественным движением дернула мордой чуть в сторону. Стрела врезалась в костяную пластину, защищавшую глаза. Огненные брызги разлетелись в стороны. В следующее мгновение тварь разинула страшную костяную пасть и плюнуло в сторону Силейна. Светящаяся зеленая жижа попала в стену деревянного сарая, в окно которого успел запрыгнуть разведчик. Полусгнившая стена мгновенно задымилась и на глазах стала разъедаться кислотой.

Тварь развернулась к остальным, и только теперь Маркус смог ее разглядеть. Разведчики ордена прозвали её «болотным дьяволом», и считали одной из самых опасных угроз. Больше всего она напоминала гигантскую, в полтора человеческих роста, жабу. Огромные задние лапы, и длинные острые когти на передних. Она могла передвигаться как длинными прыжками, там и обычными шагами. Огромная морда, которая выше пасти была защищена костяным панцирем, придававшим твари самый зловещий вид. Со своего места Маркус не видел, но знал, что костяные пластины покрывают еще и всю спину болотного дьявола. Эта тварь не была падальщиком, и питалась, видимо, теми же многоножками. А здесь закапывалась в груды мертвых тел и впадала в спячку, пока снова не проголодается и не начнет поедать падальщиков.

— Фидиус, наш черед, — произнес Эйрис крутанув копьем.

Двое разведчиков с разных сторон двинулись на болотного дьявола. Инквизиторы отошли назад. Маркус давно уже не имел удовольствия наблюдать за своими разведчиками в бою. Четкие, плавные, скоординированные движения: Эйрис шел открыто чуть впереди, высоко подняв копьё, как бы приманивая врага на себя. Фидиус чуть сбоку и позади, движения низкие и осторожные.

Самое опасное в болотном дьяволе — это его атака, ее почти невозможно предугадать. В один миг огромные задние лапы распрямляются, ты видишь только огромную темную тень перед глазами и вот вокруг твоей шеи уже сжимаются тупые кривые зубы. Они не прокусывают тебя, а передавливают и переламывают, а длинный липкий язык затаскивает твоё тело в огромную пасть. Собственно, обычно схватки с этим противником заканчиваются потерей как минимум одного бойца, самого первого, того, кого болотный дьявол и выбирает своей первой жертвой. И как только Силейн успел среагировать на этот смертоносный прыжок…

Но теперь этот враг был как на ладони, у двоих опытнейших охотников как раз на таких вот тварей. По каким-то малейшим, еле заметным шевелением желтых глаз, Эйрис еще за вдох предсказал атаку болотника. Он заранее отпрыгнул в сторону, а через мгновение летящая прямо на него тварь пронзила воздух своими длинными, острыми как кинжал, когтями в дюйме от плеча Эйриса.Сбившись в полете, болотный дьявол неловко, полуоборотом, приземлился на землю, разбрызгав вокруг мокрую землю, всё еще пытаясь дотянуться передней лапой до разведчика, и сразу дернулся всем телом от боли. Секира Фидиуса пробила жилу под задней лапой с другой стороны, четко под защитными пластинами. Тварь дернулась в судорогах, кричать она не умела. Неловко, подворачивая под себя поврежденную лапу, она стала поворачиваться уже к Фидиусу, который дразнил и колол болотника своей секирой. Та, отползая, отвечала короткими взмахами когтей на передних лапах.

Из-за спины Фидиуса блеснул стрела, как и раньше она попала в панцирь близко к глазам твари. Силейн, прихрамывая на одну ногу, но всё равно присоединившийся к сражению, прицелился и стал чуть позади Фидиуса, будто выжидая удачного момента для выстрела.

Из-за поврежденной лапы болотный дьявол больше не мог совершать свои смертоносные прыжки, и начал готовиться к другой атаке. Маркус увидел, как позади глаз гигантской жабы, запульсировали зеленые желваки, пузырем выделяясь между костяными пластинами. Болотный дьявол готовил огромную струю яда, чтобы поразить сразу двух противников.

Фидиус и Силейн спокойно стояли и наблюдали как тварь приподнялась и выгнула спину. Внутри нее что-то заварилось, забулькало. Тварь уже понимала, что жертвы не успеют скрыться от такого количества яда. Она отклонилась назад, будто беря разгон, а потом резко далась вперед, намереваясь выплюнуть зеленую массивную струю. Болотник разинул огромную пасть, чтобы наверняка разделаться с врагами, но оттуда, вместо яда, вылез наконечник копья.

Эйрис подкрался сзади к твари и со всей силы вонзил свое оружие прямо между защитных пластин болотника. Разворотив нёбо, проткнув язык, Эйрис несколько раз двинул копьё вперед и назад. Маркус хорошо видел, как из горла твари выступил зеленый яд, а сверху, из отверстий в нёбе закапала красная жидкость. Смешавшись прямо во рту, две жидкости зашипели и задымили, насквозь прожигая болотного дьявола. Эйрис с трудом, отталкиваясь ногой смог вытащить свое копье из болотника. Наконечник дымил, и Эйрис, выругавшись, отбросил копьё в сторону. А болотная тварь медленно оседала на землю, сгорая изнутри от собственного яда.

***

Весь ужас, происходящий в этой безымянной деревне, который скрывала ночь, обнажило утро. Куски мертвых тел, вонь, гниение. Бог смерти и разложения Гаргон наверняка бы с радостью поселился бы в этом месте. Одно хорошо, большинство болотных тварей не любили солнце, предпочитая днем сидеть в своих глубоких норах. Поэтому Маркус мог спокойно разобраться в происходящем.

— Что скажешь, Эйрис? — спросил он главного разведчика, стоя перед грудой тел. Есть некоторый ряд людей, мнение которых Маркус очень ценил, Эйрис был одним из них. И более того, понимая на сколько лучше он ориентируется по эту сторону реки Эррой, здесь Маркус предпочитал сначала услышать его точку зрения, перед тем как строить выводы самому.

— Это клан Ас-рая, точнее то, что, видимо, от него осталось, — мрачно ответил Эйрис. — Я понял это по татуировкам. Вполне приличный клан, один из тех, с какими можно вести диалог. Обитают на западе лошадиных степей, неплохо управляются с речными суднами. Раньше, до вторжения варваров, занимались пиратством на торговых путях. Принимали в клан всех: людей, орков, гномов. Много минотавров. А вот что они делали здесь… не могу сказать.

— Далеко же они забрались из своих степей… — задумался Маркус и огляделся по сторонам. — Что-то они искали.

— Ваше преосвященство! — крикнул Силейн с другого конца деревни. — Здесь кое-что, на что вам стоит взглянуть.

Разведчик стоял за одним из домов, перед небольшим кратером, глубиной с половину человеческого роста. Дно было затоплено болотной водой. Маркус, Эйрис и Дункан подошли к нему. Великий инквизитор сразу понял — это именно то, из-за чего он и пришел сюда. Именно это место «воззвало» к великому инквизитору. Маркус присел, взял горсть земли со стенки кратера, растер в руках. С виду здесь не было ничего необычного. Маркус уже видел такое. С небес иногда падают звезды. Хотя ученые мужи Мелькарта говорят, что это не звезды, а только их осколки. Это не важно. А важно то, что это место излучало энергию, при чем очень чужую и… враждебную. Злость. Ненависть. Страх.

— Там что-то есть, — уже который раз за сегодня повторил Маркус и показал пальцем на край кратера. — Там. Нужно копать.

Эйрис посмотрел на Силейна. Тот, театрально прихрамывая, сделал шаг назад. Эйрис злобно поморщился, проворчав про себя слова хвальбы в адрес великого инквизитора и его мудрости, пошел в ближайший дом. Нашел какой-то котел и широкую доску, вернулся и залез в яму. Воды было по колени, Эйрис сначала вычерпал ее котлом. Затем, доской, стал копать в том месте куда указал Маркус. Копнув несколько раз, яму снова затапливало. И так, снова и снова, грязный, как грешник Эйрис, выругиваясь про себя, вычерпывал воду и копал. Маркус внимательно следил, не жалея сил указывая, где именно надо продолжать копать. Наконец, когда Эйрис в очередной раз вычерпал воду из ямы, скомандовал «стоп». Спрыгнул в яму, присел, провел рукой по дну, и аккуратно зачерпнул горсть земли.

Дункан подал руку Маркусу, помог вылезти из кратера, потом поморщившись, но все-таки помог и Эйрису. Маркус распрямил ладонь, стряхнул остатки земли. На перчатке у великого инквизитора светился маленький кусочек красного камня, похожего на рубин. Размером он был немногим больше хлебной крошки.

— Ха-ха, отлично, магистр! — с издёвкой проворчал Эйрис. — Этого камня хватит, чтобы купить нам всем по кружке эля! Ха-ха, выпьем, в память об утерянном камне маны, ха-ха-ха!

— Следи за своим языком, разведчик, — положив руки на меч подошел к нему Дункан. — Не забывай, с кем говоришь.

—Ха-ха, а кто это у нас заговорил? — вытер пот со лба Эйрис, размазав грязь по всему лицу. — А хочешь шутку, инквизитор? Знаешь, сколько святош нужно, чтобы трахнуть бабу?

Лезвие меча Дункана нацелилось в грудь Эйрису. Тот молниеносным движением (и куда только усталость подевалась?) вытащил кинжал и приставил его к горлу Дункана. Стоявший рядом Силейн достал стилет, но видимо не особо понимал, на чью сторону должен встать. Маркус, не обращая ни на кого внимания, продолжал всматриваться в красный камень, ему казалось, что он светит всё ярче и ярче.

— Убери оружие, разведчик, — клинок Дункана коснулся груди Эйриса, там, где сердце.

— Ха-ха, да… сразу же, как только ты изогнешься и поцелуешь себя в зад…

— Убери оружие, иначе я скормлю тебе твой собственный язык! — зарычал Дункан.

— Мразь… — глаза Эйриса горели яростью. — В молодости я такими как ты жопу вытирал!

Маркусу пришлось прикрыть глаза, настолько ярко стал светить камень на ладони.

— Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь?! В Эрройдаре тебя сожгут на огне, пёс! — Дункан стал терять самообладание.

Красный свет заполнил всё, глаза начало жечь огнем.

— Давно хотел прикончить одного из вас, мразей, отлично, хорошо, что ты вылез из своей норы…

Подбежал Крис, обнажил меч, хотел приставить к горлу Эйриса, но Силейн перехватил его, раздался удар метала об метал.

— Не делай этого, лучник!

— Опусти оружие!

— Суки… С-сууукиии…

Маркус закрыл глаза, но это не помогало, глаза жгло огнем. Красный свет заполнил всё, ничего больше не осталось, все болото, вся Эдерия, весь мир в красном…

— Опусти оружие, ты твааарь! Опусти! ОПУСТИ!!!

— СДОХНИ!!!

Маркус достал из внутреннего кармана Книгу Пути, открыл, аккуратно вложил туда осколок красного камня, закрыл книгу и спрятал обратно.

…Они стояли на краю кратера. Эйрис и Дункан, Силейн и Крис. Клинки обнажены. Чуть позади стоял Фидиус, с занесенной для удара секирой. Все тяжело дышали, кидая друг на друга растерянные взгляды.

— Что б меня… — выдохнул Эйрис и опуская кинжал. Тоже сделали и остальные.

Дункан, бледный как смерть, выронил меч, его руки дрожали:

— Святая Дарья… Простите меня, братья…

Маркус взглянул на голубое небо, сделал глубокий вздох. Обвел глазами остальных, на его губах играла легкая улыбка. Сказал:

— Отдохните пару часов. Потом мы подумаем, как нам догнать наших грабителей.

***

Это было очень светлое утро. Даже здесь, в болотах, посреди кучи полуразложившихся трупов, лучи солнца дружелюбно светили сквозь легкую перину облаков. Легкий ветер с воды уносил мерзкий смрад гниющей и горелой плоти, взамен давая прохладу и свежесть.

Эйрис налил на ладонь немного чистой воды из фляги и попытался умыть лицо. Прилипшая болотная грязь почти не поддавалась. Он сидел на берегу и смотрел на заросшую реку. Там прибились к берегу части речных суден и барж: деревянные доски, скрепленные толстыми канатами, заваленные мачты, рваные паруса. Не смотря на опасность, поджидающую под спокойной на вид водой, варвары иногда пользовались старыми речными путями. Но, похоже что на этот раз им не повезло.

Маркус неспеша подошел к Эйрису, закуривая любимую трубку. Постоял, помолчал, затягивая приятный ароматный дым.

— Полить? — спросил Маркус Эйриса, видя как тот, одной рукой пытается очистить лицо от въевшейся грязи.

— Нет, Магистр, — ответил Эйрис, вытирая глаза. — Вы простите меня, я не достоин быть в ордене.

— Хочешь исповедаться? — насмешливо спросил Маркус.

Эйрис с усталостью вздохнул:

— Я не хочу исповедоваться, вы знаете мое отношение ко всему этому, — он посмотрел на Маркуса. — Я всего лишь прошу прощения у друга.

— И я прощаю тебя, друг мой, — бодро сказал Маркус и сел рядом. — Вообще-то у меня хорошие новости.

Эйрис посмотрел на него, весь мокрый и в грязи, усталый и опустошенный. Этим взглядом он будто спрашивал: «Какие еще, к чертям собачьим, хорошие новости здесь могут быть?»

— Нет серьезно, вообще-то, я думаю, что сегодня мы окончательно выиграли войну за графство Эрройбэл.

— Не знал, что для этого нужно было всего лишь почти прирезать инквизитора, — проворчал Эйрис.

Маркус рассмеялся, у него было отличное настроение. Сзади подошел Дункан, по-дружески хлопнул Эйриса по плечу и протянул ему миску с дымящейся похлебкой и кусок хлеба. Разведчик кивнул и взял миску. Дункан кивнул в ответ и развернулся. Эйрис посмотрел в миску, помешал похлебку ложкой.

— И где вы только мясо нашли… — буркнул разведчик.

— Да валялось тут… — уходя бросил Дункан.

Эйрис скривился.

— Он шутит, — весело сказал Маркус. — Силейн пристрелил кролика.

— А то я сам не понял, надеюсь, хоть воду правильно очистили… — пробубнел Эйрис и отпил горячего бульона из миски.

Маркус подождал, пока разведчик прикончит похлебку и сказал:

— Сегодня я понял, почему случились те самые, печальные события в графстве двадцать лет назад, — он указал Эйрису рукой на внутренний карман, где был спрятан осколок красного камня. Тот дернулся от отвращения и отвернулся.

— Из-за этой проклятой штуковины я чуть не убил людей, с которыми служил много лет, — голос Эйриса становился полным ненависти. — Я будто снова оказался там, в Мелькарте, вместе с братом. И мы снова пытаемся скрыться от Алексеевцев… как крысы забираемся в самые темные подвалы города. И… и я снова вижу, как его хватают… а потом сжигают прямо у меня на глазах…

Эйрис сжал кулаки, в глазах застыли слезы. Но потом, будто устав на сегодня злиться и ненавидеть, он выдохнул и закрыл рукой лицо.

— Думаете, из-за этого и произошло вторжение варваров? — спросил он успокоившись.

— Не думаю, а знаю, — ответил Маркус внимательно глядя на разведчика.

— Так эта штука упала с неба? — спросил Эйрис, задумавшись. — Знаете, дырка в земле большеватая для такой вот малютки, которая у вас в кармане.

— Именно, — Маркус улыбнулся. — Это был довольно большой камень, не знаю на сколько. А у меня в кармане всего лишь осколок.

— И где сейчас этот камень?

— Ооо… я думаю, здесь ты угадаешь с первого раз.

Эйрис выругался про себя. Сказал:

— Темные эльфы. Лорд Кэриус-Тар.

— Здесь до конца я не уверен, но очень похоже на то, — кивнул Маркус. — Это произошло как раз двадцать лет назад, странное астрономическое явление — две звезды падали одновременно, раскручиваясь друг вокруг друга, словно в танце. Одна светло-голубая, другая кроваво-красная. Падали в Рубежное море, но в самом конце, на очередном витке они приблизились, а потом словно спружинили и разлетелись в разные части Этдерии. Та, что светлая, отлетела куда-то на Южный материк. А вот красная…

— Сюда! — вставил возбудившийся Эйрис. — Прямо сюда, в графство Эрройбэл. Тогда какого черта эту штуку сразу не нашли и не спрятали в какую-нибудь огромную… эээ… священную книгу или просто не утопили в океане?!

— Ну, для начала никто точно не знал, куда упала красная звезда, — развел руками Маркус. — В Мелькарте говорили, что на северо-восток, во Фрайнолсе что на юго-восток. А бароны на Элийском побережье говорили, что красная звезда падала на западе. Как видишь, область поиска огромная. Но ты прав, со временем Мелькартские маги поняли, что искать надо в болотах Эрройбэла. Но теперь угадай, кому было плевать на все эти падающие звезды?

Эйрис только усмехнулся.

— Да, ты прав, — продолжил Маркус. — Графу Сибилиану Ортасу. На его земли напали варвары, началась война. Ему определенно было не до поисков падающих звезд.

Маркус немного помолчал, глядя на зеленую гладь воды, потом продолжил:

— Я не знаю сколько именно красная звезда пролежала в этой деревне, и как долго она отравляла разумы всех обитателей этих земель. Наверняка это зло почувствовали все колдуны и некроманты в Эдерии. Или те же шаманы варваров. Но все они устремились сюда, — Маркус снова дотронулся рукой до того места на куртке, где хранилась книга с красным осколком внутри. — Я чувствую в этом осколке силу. Очень страшную, чужую силу. Но при этом и по-настоящему заманчивую.

— Да… будете мне рассказывать… — вздохнул Эйрис. — Но на вас, кажется, это не подействовало. И кстати, осколок! Почему его не нашли раньше?

— Я думаю таких осколков было много, — ответил Маркус. — Думаю их забрали те же, кто забрал и сам красный камень. Но не все. Некоторые остались похоронены глубоко под землёй. Со временем вода в болотах стала подыматься, земля размылась и осколки красной звезды всплыли наверх. Наверняка это почувствовали шаманы клана Ас-Райа, и приплыли сюда за ними.

— И здесь их встретили темные эльфы, — перебил его Эйрис. — До ваших слов я не был в этом уверен, но среди груды тел я видел обгоревшие древки стрел. Будь я проклят если эти стрелы не эльфийской работы…

— Да похоже на то, — кивнул Маркус. — Здесь была битва. Думаю, эльфы не смогли одержать верх, поэтому они просто перебили всех шаманов, забрали осколки и убрались прочь.

— А варвары собрали своих погибших и хотели сжечь тела, но топлива для большого костра почти не было, а потом на них еще и напало местное зверьё… — закончил Эйрис.

Маркус снова кивнул.

— Почему они не нашли этот осколок? — после паузы спросил Эйрис.

— Он был довольно глубоко под землёй, его не успело вымыть водой, — улыбнулся Маркус. — Святая Дарья указала мне путь на него.

— Да-да, понятно. Вот только скажите мне, Святая Дарья не сказала вам, сколько еще этой дряни осталось в этих болотах?

— Этой дряни здесь больше нет.

— Вы уверены? А то может вы еще поводите руками вокруг ямы, или что вы там обычно делаете? — спросил Эйрис.

— Эйрис, поверь, — серьезно ответил Маркус. — Это был последний осколок. А это значит, что сегодня была вычищена последняя зараза, отравляющая земли графства Эрройбэл.

Эйрис поднялся и начал разминать плечи. Впервые за утро он улыбался.

— Что-то мы заговорились, магистр. А ведь нам еще камень маны искать, — бодро сказал он, глядя на обломки варварских лодок. — И, кажется, у меня есть идея.

***

Около полудня отряд инквизиторов уже плыл на наспех собранном, но довольно крепком плоту. По очереди отталкиваясь от мягкого илистого дна длинными шестами, они плыли по узкой, заросшей зеленой реке. Погода была неожиданно ясной для такого времени года. Отряду повезло, при таком ярком солнце даже в этих болотах можно было чувствовать себя в относительной безопасности.

Спутники Маркуса были воодушевлены таким везением. Поскольку прекрасная погода совпала с последними событиями в безымянной деревне, все считали, что это заслуга Маркуса. Он не стал их разубеждать. Воодушевлённые солдаты — это всегда хорошо. Однако сам Маркус не видел связи между обнаруженным последним осколком красной звезды и высоким ярким солнцем, которого так боятся твари тьмы. Впрочем, то, что этой связи не видел Маркус, совсем не означало, что ее нет.

Неисповедимы пути богов. В таких опасных землях, покрытых ядом страха, проросшими злом и покрытыми ненавистью, порой может помочь не Святая Дарья Мудрая, и даже не боги войны — Константин и Алексей, а самая молодая из четверых богов — Катерина. Именно она, самая далекая от войны, в час нужды, даёт людям солнце, а когда надо - прохладный ветер, или теплый дождь, спасающий людей и их посевы от засухи. И именно сейчас, Маркус ощущал именно ее присутствие. Богиня, которой почти не строили храмов и не создавали пантеонов, самая скромная, и самая благодетельная, именно она решила вознаградить героев, за их самоотверженность и храбрость, в борьбе со злом. По крайней мере, Маркусу очень хотелось думать так, что здесь, в самом центре темных земель, они всё еще не одни.

Река вела плот более-менее в сторону нужного им хутора, где на пересечении дорог предположительно и должны были пройти грабители. Эйрис считал, что наиболее вероятный сценарий, это то, что на перекрестке они повернут на южную дорогу, которая ведет в земли варваров. Если они поступят так, то они будут иметь наибольшие шансы выжить и скрыться. По плану Эйриса, инквизиторы должны высадиться на этой дороге и перехватить грабителей в пути. Но была также вероятность, что они пойдут другой дорогой, хотя разведчик уверил Маркуса, что так поступить могут только полные глупцы — слишком опасные были эти пути. В любом случае, в нынешнем положении выбирать не приходилось. Берег вдоль южной дороги — единственное место, где мог высадиться отряд.

Из-за спокойной солнечной погоды инквизиторы позволили себе по очереди поспать несколько часов прямо на нагретых солнцем досках плота. По началу Эйрис опасался подводных тварей — те, порой, были куда опаснее тварей наземных. От вторых, по крайней мере, можно было сбежать, или отбиться, стоя на твердой земле. А вот от подводных спасения практически не было. Рассчитывать приходилось только вот на эти, державшиеся на милости Святой Дарьи доски плота. И все же, в этот светлый день никто не попытался напасть на отряд.

Маркус ещё раз мысленно поблагодарил Святую Катерину Прекрасную за эти часы спокойствия. Отряду нужен был отдых от этой бешеной погони. Хотя, с другой стороны, другие могли им только позавидовать. Они выполняют великую цель. Великую, и что не мало важно, очень понятную для них – вернуть похищенный камень маны, один из трёх кристаллов, питающий святой аурой великую реку Эррой, освященные воды которой служат щитом западных земель империи от сил тьмы.

Семь лет назад, когда зараза ереси была вычищена из земель короны, верховный совет империи поставил перед инквизицией новую задачу – нанести окончательное поражение силам тьмы в графстве Эрройбэлл, там, откуда и началось возвеличивание демонов и оккультной магии. Маркус, недавно возглавивший церковь Святой Дарьи в должности верховного архиепископа, сразу понял – имеющими силами это сделать невозможно. Темные твари окопались в заболоченных поймах реки Эррой и выбить их оттуда грубой силой не представлялось возможным. Здесь не помогли бы ни баронские рыцари, ни даже легионы – большая армия просто сгинула бы в топях. Конечно, были ещё Фрайнолские маги, но считалось, что там, где в борьбу вступает церковь, обычной стихийной магии не место. Да и не хотели чародеи идти на заведомо гиблое дело. Злые Мелькартские языки говорили, что графство Эрройбэлл для империи потеряно, и инквизицию туда направили для того, чтобы избавиться от набирающего популярность как в церкви, так и в империи в целом, Маркуса Мелирийского и его ордена.

Великий Инквизитор принял задачу со смирением и пониманием. А вскоре уже разработал план – дерзкий и красивый. Он призвал своего духовного ученика, молодого императора Кристиана, одарить церковь Святой Дарьи тремя камнями маны жизни. Добытые из подземелий Южного Материка крошечные голубые кристаллы соединялись в довольно крупные сферические камни, и использовались в основном магами в личных, и довольно загадочных целях. Империя также торговала камнями маны с другими людскими народами и эльфами, что приносило Мелькарту немалые деньги на содержание легионов.

Мудрейший император Кристиан пятый, несмотря на свой юный возраст, прислушался к своему наставнику и принёс в дар церкви три камня, благословляя освободительный поход инквизиции. По плану Маркуса, камни нужно было тайно перевезти в полуразрушенные замки на реке Эррой, сквозь топи и неисчислимые орды тварей тьмы. Для этого нужны были опытные и отважные проводники. Именно тогда, судьба свела Маркуса с человеком, ставшим ему верным другом и соратником, который, правда, не разделял его приверженность в служении Святой Дарьи. Эйриса, которого вместе с братом преследовала Алексеевская инквизиция, с явно надуманными преступлениями против веры, Маркус вытащил из темницы буквально перед казнью. К сожалению, его брата Маркус спасти не успел, что будет вечным бременем лежать на душе великого инквизитора и надолго станет камнем преткновения в отношениях с Эйрисом. И всё же дело было сделано – Эйрис Тан набрал банду отчаянных смельчаков, которые вместе с Дарьевскими инквизиторами смогли тайно перевезти камни в замки. Окопавшись, и насколько возможно было, отстроив крепости, братья монахи стали освящать воды реки Эррой. С помощью магии камней река быстро наполнилась светом богов, став непреодолимым барьером для демонов. Окруженные и изолированные, лишившиеся подпитки из тёмных земель они стали слабеть и чуть-ли не дохнуть сами. В течение следующих семи лет, инквизиция медленно и методично истребляла тьму, в основном освобождая западную часть графства, где находился родовой замок дома Ортас – Маршелфол, а также главные речные и наземные торговые пути империи. Самые сильные демоны и колдуны хаоса сбежали, кто-то смог перебраться на правый берег, но и там многих из них достала длинная рука инквизиции. Маркус провёл три крупные экспедиции через реку, уничтожая самые организованные группы демонов и сильнейших некромантов. Однако самого главного своего врага – лорда тёмных эльфов Кэриуса-Тара, Маркус всё же упустил…

И теперь, один из камней маны, которые для церкви стали настоящими реликвиями, украли прямо у Маркуса из-под носа. И нет сейчас более важной и неотложной цели, чем вернуть похищенную святыню и наказать убийц и грабителей за осквернение церкви…

За время пути по реке произошел лишь один, достойный внимания разговор Маркуса и Эйриса. Великий инквизитор долго искал причины, чтобы отложить этот момент до возвращения в замок, но так получилось, что в какой-то момент управлять плотом остались лишь Маркус, Эйрис, и самый немногословный член отряда Крис. Остальная группа придремала на другом конце плота.

Маркус вздохнул, собираясь с мыслями, и сказал разведчику:

— Эйрис, друг мой, я вынужден сказать тебе, что когда мы вернемся, и я отправлюсь в столицу, ты должен будешь остаться в замке, на службе у маршала Дэйривза.

Эйрис Тан, главный разведчик ордена танцующих клинков, чуть не выронил шест в воду. Ошарашенно посмотрел на Маркуса. Конечно, тот говорил всерьёз. Эйрис знал его лучше всех, и понимал, если великий инквизитор сказал что-то, значит так тому и быть. И как будто все равно не поверил. Спросил на всякий случай:

— Магистр изволит шутить?

Маркус еще раз тяжело вздохнул. Он было надеялся, что мысль, которая так сильно его тревожила еще с момента прочтения имперского послания, уже приходила Эйрису в голову. Но нет.

— Если ты хочешь ехать со мной в Мелькарт, тебе нужно принять рыцарский обет. Для начала. А сразу после прибытия в столицу тебя будет ждать испытание воли, а затем аккламация. Тебе предстоит произнести клятву и стать посвященным инквизитором, при чем очень быстро.

Плот опасно качнулся. Крис оттолкнулся шестом от дна, но с другой стороны противодействия не получил, потому что Эйрис в этот момент сидел с открытым ртом, забыв обо всём.

— Простите магистр, но при всем уважении к вашей святости, что, тьма вас возьми, вы несёте?! Вам что, местная мошкара личинки в голову отложили? — громко выпалил Эйрис, забыв о том, что недавно лично затыкал своих разведчиков за громкие разговоры. — Какая, к чумным богам, аккламация? Вы забыли откуда вы меня вытащили? Спросите потом у Филиппа Фрая, он-то точно помнит. Произнести клятву? Как вам такая клятва: я ни одной секунды своей жизни не потрачу на молитву, ни одному богу!..

— Тогда ты остаешься в замке, теперь я в этом убедился. — перебил его Маркус.

Эйрис с гневом смотрел на него. Маркус ответил на этот взгляд льдом и холодом. Разговор был окончен. Но Эйрис не собирался сдаваться. Он отдышался и спросил, уже спокойно:

— Я что-то не пойму, я со своими разведчиками недостаточно хорош для ордена? Почему вас это раньше не волновало? Боитесь за то, как глава Дарьевской ветви будет выглядеть на фоне простых вояк?

Маркус улыбнулся и покачал головой. Странное чувство посетило его сейчас. Какие же всё-таки наивные бывают люди. Эйрис всегда вел себя так, будто ему было плевать, что он, и его люди, были белыми воронами в ордене. Среди благородных и набожных рыцарей они всегда выделялись тем, что готовы были беспрекословно выполнять грязную работу. Но, как только они слышат хотя бы намёк на свое положение… в этом был весь Эйрис.

— Святая Дарья, помоги, какая глупость… Эйрис, друг мой, для меня величайшая честь сражаться бок о бок с тобой и твоими людьми. С вами я готов предстать не только перед советом или императором, но и перед самими богами. — Маркус дружелюбно положил руку Эйрису на плечо. — Дело совсем не в этом. В Мелькарте будет слишком опасно для тех, кто не носит священный круг на спине. Вот в чем дело. Ты с ближними разведчиками будешь всегда под угрозой. И это всегда будет тяжким бременем на моих плечах.

Кажется, с этих слов Эйрис удивился еще больше. Однако хвалебные слова магистра возымели действия, разведчик продолжил разговор очень миролюбиво.

— Магистр, интересно, когда вы читаете отчеты о разведке, вы не думали о том, что мы и так каждый день подвергаем себя опасности? Видели, что было в той деревне? — Эйрис показал пальцем за спину, одновременно отмахиваясь от гигантской, размером с арбалетный болт, стрекозы. — А мы так каждый день. Вот прямо каждый, без исключений. Такой ясной погоды, как сегодня, я в жизни в этих местах не видывал. Думаете после всего этого, мы испугаемся Мелькартских головорезов? Да и как вы вообще собрались без нас? Или вы думаете, что у вас там будет готовая агентурная сеть из монашеских орденов? Тоже мимо. Церковные ветви грызутся только между собой, за местечки поближе к императорской кормушке. Им все равно на то, что происходит за пределами соборов, уж поверьте.

Эйрис перевел дыхание. Стрекоза отлетела вперед плота и зависла в воздухе, выпучив свои большие зеленые, занимающие почти всю голову, глаза. Эйрис медленно достал кинжал, и как только плот подплыл ближе к гигантскому насекомому, молниеносным и точным движением воткнул кинжал в стрекозу и пригвоздил ее к доске. Тварь издала мерзкий писк и скорчила своё брюшко в агонии, из хвоста показалось маленькое серповидное жало, которым стрекоза пыталась дотянуться до лезвия. Через несколько мгновений насекомое перестало шевелиться. Эйрис поднял мертвое насекомое на кинжале, задумчиво рассмотрел, а затем бросил в воду. Перед тем, как зеленое покрывало тины закрыло просвет, оставленное тонущим насекомым, Маркус увидел, как несколько подводных хищников, похожих на раков, ухватились за мертвую плоть насекомого.

— Мы нужны вам, магистр, — произнес Эйрис, глядя Маркусу в глаза. Его тон изменился. Он говорил со знанием дела, выверяя каждое слово. — Мелькарт сейчас – это крысиное логово. Вас, с вашими клятвами и обетами, они проглотят залпом. Святая инквизиция стала слишком влиятельной, в нее слишком сильно поверили, вы стали угрозой. Именно поэтому вас и призвали в столицу. Может не сразу, может для начала вас заклеймят, обвинят в связи со злом или что-нибудь такое. Или поручат такое задание, которое будет смертельно для вас и наших братьев, но в конце концов итог будет один. Они устранят угрозу своей власти, это сейчас, единственная их цель.

Маркус смотрел на очень изменившегося друга. Это были слова обреченного. Того, кто понимает, что в дальнейшем его ждет судьба плохая, или очень плохая. А еще, Эйрис, конечно, был прав. Маркус не знал, что ждет его в столице. Он привык все рассчитывать наперед. Но в Мелькарте ему придется импровизировать. Ведь, по сути, он понятия не имеет о цели его призыва. И такой человек как Эйрис Тан, или даже не он, а старый выпивоха «Пастух», знающий всё обо всех, будет очень нужен ему в столице.

Плот приближался к большому наклонившемуся с берега дереву, с которого прямо над водой свисала массивная высохшая крона, перекрывавшая путь для отряда. По мелким веткам бегали небольшие насекомые, напоминавшие пауков, только с длинными, направленными вниз скорпионьими жалами. Прямо с дерева они запускали свои жала, удлинявшиеся в момент удара в несколько раз, прямо в воду, нанизывая на них мелких, проплывавших мимо рыбешек.

Крис попытался подвернуть плот вправо, чтобы обойти опасное препятствие стороной. Получилось плохо. Днище плота стало тереться о подводные растения, росшие близко к берегу.

Маркус ответил Эйрису:

— Думаешь я всего этого не понимаю? Не понимая, что мне предстоит самое опасное дело в своей жизни? Кажется, ты забыл с кем говоришь, — Маркус поднял руку перед собой, в направлении препятствия. Пауки, так удобно устроившиеся на кроне дерева, засуетились и поползли по веткам наверх. На концах самих веток, свисавших почти возле самой воды, заполыхали яркие алые огоньки. Затем они заискрились и двинулись вверх, сжигая сухие ветки в прах. Через мгновение, в густой кроне образовался портал, как раз чтобы проплыть через него на плоту. Образовав проход, огни затухли. Крис и Эйрис быстро выровняли плот, направив его через крону.

— Ты и твои разведчики нужны не только мне, — продолжил Маркус будто ничего не случилось. — Вы нужны ордену, и вообще всей инквизиции. Прибыв в столицу, ты станешь первой целью. Потому что вы не инквизиторы и даже не рыцари. Для них вы просто наемники. Наши враги найдут сотни причин закрыть вас в подземелье и подвергнуть пыткам, и я ничего не смогу с этим поделать. Нет, лучше вы останетесь в замке, по крайней мере, я смогу на вас рассчитывать в будущем.

Эйрис опустил голову. Затем посмотрел на Маркуса и неожиданно серьезно сказал:

— Я выполню любой ваш приказ, магистр.

Маркус кивнул и улыбнулся:

— Не унывай, друг мой. Поверь, уж лучше ты будешь спасать меня из темницы, чем я тебя.

***

К вечеру, как и планировали, отряд высадился и, довольно быстро отыскав дорогу, двинулся на север, предположительно, на встречу к грабителям. Для Маркуса, как и для всего отряда, было открытием, что южный тракт графства был в относительно хорошем состоянии. Стало очевидно, что кочевые племена варваров довольно часто ей пользуются. Кажется, графство Эрройбэл оживало, правда пока не для людей империи. Но даже варвары с лошадиных степей были намного лучше тварей чумы и нежити, двадцать лет, хозяйничавших в этих землях.

Дорога была хорошо протоптана, высокой травы, сквозь которую приходилось пробираться из замка, здесь почти не было. Лошади здесь прошли бы с легкостью. Кое-где, в местах, где дорогу перекрывали мелкие ручьи, даже были выстелены грубые гати из досок и бревен, или просто сделаны земляные броды. Маркус даже мысленно подготовился к возможной встрече с кочевниками. Такая встреча, конечно, не сулит ничего хорошего. Но и без варваров, с наступлением сумерек, опасностей здесь хватало. Снова эти шевеления кустов вдоль дороги, это чувство, что за тобой всегда следят, бесконечные стрекотания, чавканье, бульканье. Тени, летящие с неба, пожирающие мелких тварей, или быстрыми лапами перебегающие дорогу впереди. Ночь снова ожила и стала полноправной хозяйкой. Одно было точно хорошо — Великий Инквизитор снова почувствовал магические волны от камня маны. Они шли в правильном направлении.

Огни зажигать не стали, необходимо было увидеть врага раньше, чем он увидит отряд. Несколько раз разведчикам приходилось успокаивать местных тварей, протыкая самых наглых стрелами или мечами. Поначалу они побаивались чужаков, но с каждой минутой становились все смелее, нападения участились и вскоре факелы всё же нужно было зажечь. Однако внезапно нападения закончились. Это было довольно резкая и заметная перемена. Звуки как будто стихли, тени перестали двигаться. Опытные воины сразу поняли – не к добру.

Отряд продолжил движение медленнее, немного зайдя в высокую траву сбоку от дороги. И вскоре, увидел причину такой тишины. Отряд зарылся в кусты и осторожно наблюдал происходящее.

Это была старая полуразваленная водяная мельница. Колесо с жерлами обвалилось в трясину и виднелась лишь одна его лопасть. На втором этаже горел свет. Несколько костров также догорали вокруг, кто-то хотел сделать барьер из огня, отпугивающий живность. Из-за них происходящее было хорошо видно. Но в одном из очевидных мест, где должен был быть костер, его не было. Здесь они и прошли.

Это были пауки. Огромные. Некоторые размером с лошадь. Самые разные на вид, одни покрыты густой черной шерстью с толстыми мясистыми лапами, а некоторые - высокие и тонкие, с гладкими зелеными хитинами. Они вылазили из болотных зарослей и медленно и деловито двигались к мельнице, залезали в окна и щели разбитых деревянных стен. Некоторые особи поменьше, с продолговатым, блестящим зелеными отблесками от огня, туловищем, заливали пенистой жидкой паутиной остатки горящих костров, делая новые проходы для своих сородичей. Все происходило в полнейшей, невозможно для этого места тишине. Пауки не издавали даже шороха. По их поведению было видно, они не охотятся, добыча уже была поймана, и все семейство прибыло чтобы полакомиться ею. Твари двигались внутрь строения, зачем-то заплетая паутиной некоторые проходы внутрь.

Маркус почувствовал, как что-то двигается по его руке. Помня наставления Эйриса на такой случай, великий инквизитор очень медленно повернул голову чтобы, посмотреть: по руке двигался маленький паучок, размером всего-то с ладонь взрослого человека. Оглянувшись на свой отряд, Маркус увидел, что все они облеплены пауками разного размера. У Силейна паук сидел прямо на щеке, деловито щупая жвалами кожу на лице, будто вымеряя, куда лучше вонзиться сперва. Но выучка инквизиторов была безупречной, весь отряд замер, никто не шевелился.

Эйрис скривился и очень мягким и плавным движением подставил ладонь к пауку, который ерзал у него там, где раньше было ухо. Насекомое послушно забралось на ладонь, после чего Эйрис медленно отпустил его в траву.

— Тишшше… тишшее… Какой ты кроха, и совсем не опасный, да?.. — стал приговаривать Эйрис. Паук продолжил сидеть в том месте, где его выпустили и возмущенно подрагивал передними лапками. Эйрис продолжил, будто с ребенком — Сейчас эти миленькие паучки сделают из кишок наших грабителей бульон, и потом будут несколько дней лакомиться… да маленький?.. Да… И тогда мы вряд ли узнаем, что это были за злодеи такие…

Эйрис аккуратно поигрывал с пауком пальцами. Тот, будто приняв игру, водил своими лапками за пальцами разведчика.

Внезапно, сквозь тишину и тьму, из мельницы донесся отчаянный мужской вопль:

— Нееет!!! Не надо!!! Ааааа!!!

Пауки были немы, а вот люди от неожиданности дернулись, настолько неожиданным и страшным был крик. Насекомые напряглись. Тот, что сидел у Силейна на лице крепче вжался в кожу, будто готовясь нанести удар, но лучник даже не вздрогнул, видимо в Алексеевском храме их обучали и такому. Эйрис продолжил как не в чем не бывало:

— Дааа… они еще и живы до сих пор, свежатинка… да малыш...? и во имя какой же тьмы мы тут всё еще сидим…

Маркус одними губами зашептал заклинание, пальцы рук медленно стали двигаться. Пауки будто что-то почувствовали, засуетились, забегали быстрее. Силейн не выдержал, проткнул сидящего на лице паука стилетом. Лезвие остановилось в волоске от кожи. Маркус резко поднялся и будто с силой сдвинул руками вперед нечто невидимое. Огни затухающих костров вспыхнули с новой силой, воздух засветился красными вспышками.

— Они нужны мне живыми, вперед, — приказал Маркус.

Эйрис вскочил на ноги, раздавив сапогом «малыша». Инквизиторы рванули с места, обнажая мечи и скидывая с себя насекомых, Маркус схватил по дороге горящий факел.

Двор перед мельницей полыхал огнем. Трюк, который недавно проделал Силейн, сработал и сейчас. Если бы только темные твари так сильно не боялись огня, они бы давно поработили весь мир. Свет — изобретение древних богов, безупречно уничтожающее зло. Маркус понял это довольно быстро, и кроме магии жизни, развил в себе также магическое умение стихии огня. Не даром именно сожжением карала инквизиция приспешников темных богов. Так и сейчас, отряд инквизиторов бежали через полыхающую болотную траву, рубя мечами попавших по пути тварей, которых породило проклятое болото.

Те пауки, что еще не успели подойти к мельнице, поскорее поспешили убраться в заросли, откуда изрыгнула их тьма. А вот те, что успели подобраться к зданию, оказались в огненной ловушке. Но сдаваться они не собирались.

Дверь, в которую бежал отряд, стали быстро заплетать паутиной, не давая им зайти внутрь. А чтобы дать время своим младшим братьям, вперед выступили два огромных мохнатых паука. Они стояли возле проема в стене каменного здания, словно бдительная, невозмутимая стража. В восьмерках их темных, как угли, глазах, отражалось бушующее во дворе пламя. Между толстыми лапами гигантов бегала стайка пауков поменьше, но все равно очень опасных. Именно они, не щадя своих жалких жизней, напали первыми.

— Сейчас будут прыгать! — крикнул Эйрис. И правда, из задних рядов выпрыгнули и дождем посыпались на отряд мелкие зеленые пауки. Благодаря предупреждению Эйриса их встретили еще в воздухе. Четыре меча и секира взмыли вверх, отражаясь от полыхавших за спинами инквизиторов пламени. Оружие воинов огненным вихрем выписывала красивые дуги и спирали в воздухе, поразив половину пауков еще до того, как они коснулись земли. Затем схватка продолжилась не земле. Инквизиторы встали полукольцом, вокруг Маркуса. Великий Инквизитор водил рукой над горящим факелом, шепча заклинания, поддерживающие огненное кольцо вокруг развалин мельницы. Пауки волнами накатывали на отряд и откатывались обратно. Инквизиторы работали сплоченно и точно, рубя и отбрасывая врагов, и медленно, шаг за шагом подходили всё ближе ко входу. Но там их ждали два мохнатых черных гиганта. Они выставили вперед четыре передние лапы, в длину они были с доброе копье.

Более мелкие пауки заканчивались, дохли от полученных инквизиторской сталью ран, или догорали от магического пламени. Отрубленные конечности еще шевелились и дергались, словно пытаюсь зарыться поглубже в покрытую пеплом землю. Те, что выжили, отошли назад, спрятавшись за гигантскими братьями.

Инквизиторы подошли вплотную к крупным паукам. Эти особи были редкостью в болотах. Похоже, что даже Эйрис со своими разведчиками еще не сталкивался с ними в открытом бою. Фидиус первым попробовал их на зуб. Секира воина крутанулась в сложном обманном движении, снизу обернувшись вокруг тела и закончив движение страшным рубящим ударом вверх. Казалось, что этот удар должен был с легкостью разрубить одну из паучьих лап, прямо по слабо защищенному сочленению. Но секира воина лишь с глухим звуком отскочила от покрытой темной, густой шерстью плоти, словно от крепкого ствола дуба, оставив лишь небольшую вмятину в шерстяном покрове паука. От неожиданного препятствия Фидиус даже потерял равновесие, упал на колено. Другая лапа паука мгновенно нацелилась на открытый бок воина, но ее сразу же отвлек на себя Крис, дав разведчику время оправиться и отступить.

— Не пробьем! Снизу! Надо бить только снизу! — прокричал Силейн. Видимо, Алексеевцу рассказывали о таких тварях в храме.

Воины замешкались. Они встали полукругом к паукам, пытаясь найти брешь в обороне врага. Но гигантские пауки шансов не давали. Подобраться к ним снизу было невозможно. Длинные лапы – копья пауков мешали быстро подлезть под них, и не подставиться под удар. К тому же, оставались еще мелкие пауки, которые как будто понимали, где именно слабое место у своих старших братьев, и шныряли именно под брюхом гигантов.

Сзади послышался визг горящих заживо пауков. Разведчики обернулись. Несколько насекомых, остававшихся за кольцом пламени, предприняли попытку прорваться прямо через ослабший огонь. Маркус вовремя это увидел, направил волну пламени прямо на них. Пауки сгорели, но пламя сразу же стихло. Огонь постепенно ослабевал по всему двору. Лицо Маркуса покрылось бисером пота, ему было всё тяжелее удерживать пламя, а вокруг уже собралась новая стайка пауков, разыскивающих бреши в огне.

— Что вы там копаетесь!? — прокричал Маркус.

Крис резко рванул вперед, прямо на одного из гигантов. Огромная длинная мохнатая лапа резким движением дернулась вперед, целясь острым шипом в грудь инквизитора. Крис увернулся, тварь была не такая быстрая как младшие сородичи, и быстро схватился рукой за сухожилие на лапе. Паук дернул конечностью назад. Крис, увернувшись от огромных острейших жвал, клацнувших рядом с головой, поднырнул вместе с лапой под громадное туловище твари. Падая на землю, одного паука инквизитор придавил собственным весом, по другому погодя рубанул мечом, третьего ударил подошвой сапога прямо в красные светящиеся глаза. Гигантский паук сверху нанес удар огромным шипом, торчащим из брюха, всем телом прижавшись к земле. Инквизитор перекатился вбок, закончив движение рубанув еще одного из мелких пауков. Гигант поднялся, и прямо над Крисом показалось сочленение двух панцирей. Тонкая длинная прорезь, соединенная лишь лоскутами зеленых тонких мышц. Казалось, нужно лишь резануть вдоль соединения и все внутренности гиганта вывалятся наружу.

Крис уже занес меч для удара, но неожиданно сбоку удар нанес другой паук гигант. Тот развернулся боком к атакующим его Дункану и Эйрису, которые от неожиданности замешкались и не успели поразить его в слабое место. Страшный удар острой конечностью пришелся в спину Криса, окровавленное шипованное острие вышло из груди, разворотив ребра. Тот открыл рот, пытаясь глотнуть воздуха, одной рукой схватился за торчащую из груди лапу, другой дергал мечом в воздухе, будто все еще пытаясь нанести удар гиганту. Паук резким движением дернул лапой назад, швырнув тело Криса по земле будто куклу. Оно со страшным хрустом прокатилось прямо к ногам Дункана.

Все остолбенели. Крис был мертв, его тело было изломлено. Руки и ноги были сломаны в нескольких местах, шея вывернута, из разорванной груди вытекала кровь. Глаза пусты. Но меч был крепко сжат в руке.

— Ссссукиии… — Эйрис стиснул меч в руках и с боевым кличем вместе с разведчиками рванул в новую атаку.

Дункан, могучий и высокий воин, аккуратно взял брата за руки и оттащил подальше от схватки. Наклонился, сотворил священный круг, закрыл покойному глаза.

— Дункан, — позвал его Маркус.

Великий Инквизитор стоял рядом и все еще держал факел высоко над головой и поддерживал пламя. Дункан поднялся и посмотрел на Маркуса. На его руках была кровь брата.

— Дай волю праведному гневу, инквизитор. Пусть Святая Дарья благословит тебя на битву.

***

Дункан почувствовал, как кровь брата на руках стала обжигать кожу. Почувствовал, как в его груди зарождается священный огонь. Он чувствовал, что свет, который вел его по воле Святой Дарьи, становиться пламенем. Дункан на время оставил скорбь. Для этого еще будет время. Сейчас есть только Гнев, только Возмездие, только Отмщение. Священным пламенем очистит верный слуга богов это место. И да будет Воля твоя, и да будет Кара твоя…

Шаг к врагу, и меч Дункана засветился желтым светом. Еще шаг, засветился и воздух над святым воином, разгоняя ночную темень. Еще два шага, за плечами инквизитора показались белые очертания крыльев, над головой закружились четыре белых сгустков света.

Эйрис всё еще пытался достать мечом одну из лап гигантского паука, когда его аккуратно за плечи оттянул Фидиус, глядя на Дункана. Все разведчики медленно отошли назад, пропуская инквизитора вперед.

Дункан шел прямо на гигантских пауков, приложив меч к лицу.

— Святая Дарья, помоги верному слуге твоему, — прошептал Маркус.

Удар был столь стремителен, что его начала не увидел никто. Лишь когда Дункан уже стоял, высоко подняв клинок, а гигантская мохнатая лапа летела в сторону. Паук отпрянул, подрагивая обрубком конечности, пытаясь отползти в сторону. Дункан продолжил атаку сверху вниз, светящийся меч на мгновение удлинился лучом света и срубил еще одну лапу. Паук с неожиданной скоростью стал отползать назад, от его визга резало в ушах. Дункан продолжил наступать. На него накинулись мелкие пауки. Меч инквизитора неумолимо рубил и резал все живое, что встречалось у него на пути, и с каждым ударом свет вокруг инквизитора становился все ярче и ярче.

Маркус потушил заклинание. Больше оно не требовалось. Боги благословили Дункана. Чемпион Святой Дарьи будто сам был пламенем, намного более ярким чем тот, что пытался колдовать Маркус. Он подошел к телу Криса. Склонился и провел рукой над его лицом и прошептал:

— Святая Дарья, молю тебя, задержи слугу твоего на этой земле, ибо он ещё не исполнил свое предназначение. А если на то воля твоя, пусть душа его будет рядом с героями веры четверых.

Маркус выпрямился и посмотрел на разведчиков. Те, как заколдованные, пялились на Дункана, который продолжал крошить пауков.

— Эй, разведка!

Никакой реакции.

— Эйрис! Фидиус! — крикнул Маркус громче. Разведчики обернулись.

— Магистр… что это? — протянул изумленный Эйрис.

— Это сделала Святая Дарья, в силу которой ты не веришь, Эйрис Тан, — спокойно ответил Маркус. — Хватит стоять без дела, берите Криса и несите внутрь.

— Внутрь? Магистр, там всё кишит пауками! — удивился Эйрис, но посмотрев на вход в мельницу все понял.

Дункан сейчас был не просто инквизитором, не просто святым воином. Он был Аватаром Света, воплощением Веры, истинным карающим мечом Святой Дарьи. Все его тело будто состояло из чистого золотисто-желтого света, такого яркого, что резало глаза. Жалкие насекомые, казалось, испарялись сами, всего лишь от прикасания этого света. Они уже никак не могли противостоять этому. Гигантский паук, которому Дункан рубил передние лапы, пытался уползти от него, но в проходе запутался в собственной паутине. Второй гигант всё же решил подкрасться сзади, поразить врага в спину. Дункан небрежно, будто между делом, рубанул мечом назад. Солнечным лучом меч инквизитора с легкостью прошел сквозь тело паука, сквозь бронированный хитин, который до этого, казалось, невозможно пробить обычной сталью. Паук застыл на мгновение, а затем развалился на две части.

Казалось, что в этот момент Дункан накопил в себе всю мощь солнца. Будто белое пламя, зажато в человеческом теле, требует выхода, и может просто испепелить человеческую плоть. Дункан подошел ко все еще барахтающемуся в паутине пауку. Тот, издавая жалкий и мерзкий писк, пытался выбраться из паутины, сплетенной его же собственными сородичами. Было видно, что паук совершенно обезумел от страха перед этим беспощадным светом. Дункан поднял меч перед собой. Бледный прозрачный луч света протянулся от клинка инквизитора к извивающемуся пауку, тот стал судорожно дергаться и пищать. По лучу, который с каждой секундой становился все гуще и ярче, от клинка побежали сгустки желтого пламени, словно накачивали тварь светом изнутри. Из всех восьми глаз паука, из его пасти, а потом и из сочленений панциря и лап, появилось яркое свечение, перераставшее в лучи света. Яркое солнце поселилось внутри гигантского паука и выжигало его изнутри. Еще мгновение, и корчившееся в агонии тварь лопнула яркой вспышкой, взорвалась словно звезда, сжигая так же и всю паутину, что стала для нее ловушкой. На миг все вокруг залилось ярким дневным светом, но лишь на миг. Через мгновение день снова обернулся ночью.

Дункан сидел, преклонив колено, держась за меч, воткнутый острием в землю. Его глаза были закрыты, а губы что-то шептали. Его меч, как и он сам, больше не светились. Миссия, для выполнения которой святые боги даровали ему свою силу, была выполнена.

Бой был окончен. Оставшиеся в каменной мельнице пауки быстро вылазили из окон и отверстий в разрушенных стенах и уползали во тьму, обходя угасающие костры как можно дальше. Вокруг мельницы тут и там были разбросаны дымящиеся останки насекомых, в воздухе витал запах горелой шерсти и плоти.

— Проверьте строение, быстро, — вывел всех из оцепенения голос Маркуса.

Эйрис кивнул в сторону входа, Силейн и Фидиус, подхватив что-то похожее на факелы, и на всякий случай аккуратно, боком обойдя Дункана, забежали внутрь.

Дункан молча поднялся, подошёл и аккуратно поднял под мышки неподвижного Криса, Эйрис помог ему, взявшись за ноги. В проход зашел Маркус, а за ним и все остальные, неся на руках неподвижное тело инквизитора.

Внутри все было покрыто паутиной. Разведчики пытались расчистить проход дальше, туда, где должно было быть зернохранилище. От куда-то сверху донесся негромкий мужской стон боли. Маркус увидел намертво заплетенную паутиной, полуразвалившуюся лестницу из гнилых досок. Силейн и Фидиус не дожидаясь команды сразу рванули очищать проход наверх. Дело шло медленно, но доносившееся сверху звуки подтверждали, что пленники пауков еще живы.

— Отойдите, — скомандовал Маркус, видя мучения разведчиков, которые безуспешно пытались прорубить толстые белые канаты своими покрытыми липкой паутиной мечом и секирой.

— Великий инквизитор, молю вас, оставьте силы для Криса. Эти четверо от нас уже никуда не денутся. — все еще держа брата на руках с тревогой в голосе попросил Дункан.

Маркус направил факел в сторону прохода, а свободной рукой будто начал что-то выкручивать.

— С камнем маны это будет неважно, — тяжело дыша сказал Маркус и натянув что-то словно тетиву, резко разжал руку.

Паутина в проходе заискрилась тусклым ярким светом, а через мгновение сгорела изнутри, освободив проход до самого верха лестницы.

Разведчики рванули вперед, но Маркус загородил им путь:

— Я пойду первым.

Маркус аккуратно поднялся по сгнившим доскам лестницы в верхнее помещение, от куда еле слышно раздавался болезненный стон.

Дверей не было, великий инквизитор осторожно зашел в комнату. На дальней каменной стене, прилепленные паутиной, висели два кокона. В них были завернуты мужчины. Открыты были только лица и животы. Один был без сознания. К другому кокону прильнуло что-то, что можно было бы назвать полу-человеком полу-жуком. Низ этой твари представлял собой большой, размером с бочку тело насекомого. Была у этой твари и голова, по всему напоминавшее обычную голову жука, с шипами и жвалами, но только огромную, и без глаз. Но прямо из передней части хитина вырастало уже человеческое туловище. Вместо рук у него были пара длинных щупалец. Шеи не было, прямо из плеч вырастал покрытый красными мышцами отросток, у которого определенно были глаза и безгубый рот. Весь этот «человек» был покрыт пульсирующими серыми мышцами и венами, с торчащими и шевелящимися кое откуда щупальцами. Тварь жрала. Присосавшись пастью на голове насекомого к животу одного из мужчин в коконе, она явно выпивала из него все, еще оставшиеся жизненные соки. Самое страшное было то, что человек в коконе был всё еще жив, это он, видимо уже не в силах кричать от боли, просто стонал и дёргался в конвульсиях.

Маркус слышал о таких тварях. С начала они закачивают в свою жертву паучий яд, который кроме того, что парализует, делают из них готовую пищу. У этих тварей нет желудков, поэтому тела жертв с помощью яда, сами переваривают собственные органы до жидкого состояния, а затем тварь и ее детеныши пауки просто выпивает этот «бульон». Что при этом чувствует жертва, когда ее органы заживо перевариваются прямо в теле… страшно даже представить, а уж когда эти самые органы в еще живом теле «высасывают»… Маркуса передернуло. И как только грабитель еще был жив? Силён… Видимо тварь, начала свой пир только сейчас, услышав битву во дворе. Органы еще не успели перевариться до конца, и мужчина был всё еще в сознании… Непонятно, какая же сила удерживала его в живых.

— Святая Дарья спаси… — прошептал Фидиус, сотворив священный круг.

Маркус украдкой глянул на него. Разведчик был бледен и смотрел куда-то в бок твари. Через мгновение Маркус понял. С боку, там, где у человека была бы подмышка, прямо в темно-серую бугристую плоть, было словно втоплено еще одно лицо. Совсем человеческое, мужское. Глаза закатились вверх, широко растянутый рот дергался в улыбке. Этот человек внутри этого отродья был в экстазе. Чуть ниже, в серой плоти виднелось даже очертание человеческой ладони.

Маркус еле сдерживал рвотный порыв. Да, он слышал и об этом. Одно из почти истребленных тварей Горгона. Паразит, вселяющийся в человека, вынашивающийся и откармливающийся другими насекомыми, становиться матерью для них. При чем человек, с которого всё начинается, должен оставаться в живых. Постепенно нижняя часть превращается в панцирь жука, а сверху вырастает новое тело, с новым сознанием и новыми потребностями – жрать и порождать новое потомство насекомых. То, что когда-то было человеком, превращается в живой нарост на теле твари, в ненужный рудимент, при этом сохраняющий в себе жизнь.

— Прожорливая мразь, — тяжело дыша сказал Эйрис, поднявшийся последним. — Даже остановиться не может. Хороший сегодня улов, магистр, прикончим тварь, и его стая тоже скоро передохнет.

— Действуй, — кивнул Маркус.

— Силейн будь так добр, — позвал Эйрис лучника.

Силейн вытащил из-за спины лук, вложил в тетиву стрелу. Только в этот момент тварь наконец-то нашла в себе силы оторваться от кокона. Паучьи лапы застучали по деревянному полу, голова твари сверху открыла пасть и зашипела, щупальца угрожающе задергались перед инквизиторами. Даже человеческое лицо, рот которого настолько растянулся на теле что, кажется, уже не мог закрыться полностью, обнажило гнилые зубы и издало глухой гортанный хрип.

Силейн хорошенько прицелился и выстрелил. Стрела попала в верхнюю голову, туда, где у человека была бы переносица. Тварь забарахталась, захрипела, щупальца задергались. Человеческое лицо показало гримасу боли и страха. Вторая стрела попала прямо в него, видимо Силейн выпустил её из милосердия, что бы человек внутри твари точно упокоился. Тварь еще некоторое время подергалась, и, упав на деревянный пол всем телом, замерла.

Эйрис с Фидиусом оттащили мертвую тварь подальше от коконов. Фидиус достал кинжал и зачем-то вырезал несколько мелких щупалец с тела твари, аккуратно сложил в походный мешок. Увидев удивленный взгляд Маркуса, пожал плечами:

— А что? Трофеи же… Травники за такое и золотом отсыпать могут…

Маркус махнул рукой и осмотрелся. Здесь воры жили некоторое время. Были разложены их походные вещи. В центре помещения была разложена тренога с котелком. Дым выходил из проема в деревянном потолке. Отсюда, со второго этажа была отлична видна дорога в обе стороны.

— Они подготовили это место уже давно, — Эйрис указал на два тяжелых арбалета возле проема, направленных в сторону дороги. — Знали, что их будут преследовать. Все спланировали. Вот только не учли местных жителей. Да, мразь?! Не смей умирать!

Эйрис, подойдя к мужчине в коконе, дал ему оплеуху.

— Северный саир, — буркнул Силейн, глядя на «куклу». — Даже будь он в сознании, мы от него ничего не узнали бы.

— Что со вторым? — спросил Маркус.

— Живой, — ответил Фидиус, осматривая второй кокон. — Никаких видимых ран нету, кажется, это он со страху в обмороке.

— Ваше преосвященство! — торжественно объявил Дункан держа в руке что-то круглое, накрытое темной тканью.

Маркус подошел и довольно долго смотрел на то, что держал в руке Дункан. Даже сквозь ткань Маркус ощущал магию. Ту самую энергию, дающую жизнь всему на земле. Великий инквизитор осторожно, будто младенца взял у Дункана завернутую сферу и очень бережно снял темную ткань. Небесно-голубое свечение озарило всю комнату. Это был очень яркий белый шар, по осям которого словно плыли серебристые облака, искрившиеся солнечным светом. Сфера была наполнена неземным светом и божественной чистотой. Весь отряд замер, глядя на то, за чем они гнались по проклятой земле, рискую своими жизнями, и сейчас ни у кого из них не было сомнений — камень маны стоил всех этих усилий и жертв. И даже больше, за это святое чудо все они, без сомнений и колебаний, если так будет нужно, должны будут отдать свои жизни.

Маркус улыбался, глядя с каким благоговением все смотрят на камень. Он даже решил немного добавить торжественности в момент. Камень маны взмыл в воздух, и не очень быстро завертелся вокруг своей оси, демонстрируя свою неземную красоту. Солнечные блики света заиграли на стенах комнаты. Воображение это было, или на самом деле, но среди множества солнечных зайчиков можно было разглядеть лики четверых святых, или невообразимой красоты небесные замки. Дав всем насладиться этим зрелищем еще минуту, Маркус вернул камень в руки, снова накрыл его темной тканью и аккуратно положил на скамью. Все будто бы только сейчас опомнились, позабыв и о двух коконах, и о мертвом брате.

Маркус подошел к первому, еле живому, стонущему мужчине в коконе. Он был бледен как смерть. Но даже через эту маску мучений и боли, Маркус сразу понял – этот человек был воином. Сильным духом. Только настоящий воин мог выдержать такое и оставаться в живых. Маркус даже испытывал уважение к нему. Силейн был прав, северных саиров ни с кем не перепутаешь. Одни из самых сильных воинов Эдерии, входят в регулярную армию северных Элийских баронств и зачастую продают свои мечи за деньги. Нельзя было сказать точно, сохранил ли саир хотя бы часть сознания. Маркус понимал, что времени оставалось мало.

— Где еще двое? — громко спросил великий инквизитор, обращаясь к наемнику.

Воин в коконе с гримасой боли приподнял голову, посмотрел на Маркуса, потом мутным взглядом обвел всех присутствующих. Зацепился за лежащего на полу, искалеченного Криса. На губах даже появилось что-то напоминающее улыбку. Вспышка гнева промелькнула в голове Маркуса. Он схватил одной рукой эфес меча, а другой немного, совсем чуть-чуть выдвинул меч из ножен. Кажется, все удивились этому больше, чем всему, что происходило в походе. Увидеть Клинок Раскола в действии… зрелище более редкое, чем болотные дьяволы или гигантские пауки.

— Ты выбрал не ту сторону, воин, — глядя в мутные глаза мужчины, сказал Маркус. — Ты выбрал сторону воров и убийц. Скажи мне, где еще двое из вашего отряда, и я благословлю тебя на смерть, саир. Ты уйдешь быстро и безболезненно, даю слово.

Саир с минуту смотрел в глаза великого инквизитора. Постепенно его глаза наполнялись ненавистью. Он собрал последние оставшиеся силы, поднял верхнюю губу, с хрипением собирая во рту слюну, явно собираясь плюнуть в лицо Маркусу. Но в следующий миг великий инквизитор будто бы просто дернул плечами. Что-то блеснуло в воздухе, а еще через мгновение Маркус отошел от «куклы» возвращая Клинок Раскола в ножны. Меч разрезал не только плоть и кости, но и сам кокон, сплетенный из той же паутины, через которую совсем недавно, безуспешно пытались пробиться разведчики. Слюна саира кровавой струёй потекла изо рта. Еще миг и его голова по косому срезу съехала с плеч и упала на пол. Слабый фонтан крови вылетел из тела воина, орошая белый кокон красным.

Маркус подошел ко второму. Этот был не таким как первый. Он не был саиром, скорее был похож на простого Мелькартского наемника. Маркус положил ладонь ему на лоб, прошептал что-то одними губами. Мужчина в коконе резко открыл безумные глаза, и стал ловить ртом воздух:

— Нет! Нет! Пожалуйста, нет! Не надо! — в панике стал умолять он, явно не понимая, что происходит вокруг.

— Тихо… — Маркус легонько дал ему пощечину. Наемник немного притих, но всё еще тяжело дышал и возбужденно бегал глазами по помещению. — Ты в безопасности, пауков здесь больше нет, — успокоил его Маркус.

Перепуганный до смерти наемник рыскал по комнате глазами, пытаясь осознать происходящее. Видно было, как постепенно он вспоминал, что с ним происходило. Задержал взгляд на приветливо улыбающемся Эйрисе. А в какой-то момент он увидел лежащего на скамье, искалеченного инквизитора, а потом и лежащую на полу голову своего товарища. Его глаза расширились в ужасе, он будто в один момент все понял.

— Да, да, всё правильно, — очень спокойным голосом сказал ему Маркус. — Лучше бы тебе ответить на наши вопросы. И постарайся, чтобы твои ответы были правдой, я очень не люблю, когда мне лгут. Ты меня понял?

Наемник всё еще с ужасом смотрел на Маркуса, но через несколько вдохов всё же медленно кивнул, а затем еле слышно попросил:

— Воды…

Эйрис, побрезговав давать свою флягу, налил ему воды в какую-то бадью и дал напиться.

— Ты готов? — спросил Маркус.

— Да, — у наемника появился хриплый голос.

— Скажи мне, где еще двое из вашего отряда?

Наемник сглотнул и ответил:

— Остались в замке.

Маркус тяжело вздохнул:

— Очень жаль, что мы не поняли друг друга. Я ведь попросил тебя не лгать. Что ж, тем хуже для тебя.

Наемник начал возбуждено говорить, что не лжет, но на втором слове, не выдержав темпа, поперхнулся и ушел в тяжелый кашель. Маркус отошел от него, осмотрелся и скомандовал:

— Остаемся здесь на ночь. Эйрис — займись наемником, узнай у него все что можно. Силейн, Фидиус — осмотритесь, может найдете следы, и разожгите костры, мало ли ещё кто решит пожаловать.

Разведчики кивнули и немедля убежали исполнять приказы. Великий инквизитор подошел и наклонился к безжизненному телу Криса.

— Дункан, — позвал Маркус инквизитора. — Нам с тобой предстоит самое сложное. Мы должны будем вернуть нашего брата к жизни. Дух его еще не покинул тело, и если будет на то воля святой Дарьи, с помощью камня маны у нас получится.

— Да, ваше преосвященство, — Дункан с готовностью кивнул и сотворил священный круг.

Эйрис в этот момент достал кинжал и повел им перед глазами наемника:

— Ну что, помнишь меня? Тогда, в Черном Вороне?

— Пожалуйста…

— Так что ты там говорил на счет двух оставшихся воров?

— Ннне надо… пожалуйста, я говорю правду, ААРГХХ!!!!..

Разведчик воткнул остриё кинжала наемнику в дёсны.

— Эйрис, пожалуйста — еще раз обратился Маркус к разведчику. — Не мог бы ты спуститься с нашим гостем в зернохранилище, думаю, здесь он будет нам мешать.

— Как прикажете, магистр, — бодро отозвался Эйрис, и перед тем, как оглушить наемника рукояткой кинжала добавил, глядя ему в глаза:

— Добро пожаловать на допрос к святой инквизиции, мразь.

Глава 3. Двуликий

Оголенное тело Криса лежало в центре широко начерченного круга, выложенного из свеч. Небесно-голубая сфера парила над ним, немного покачиваясь и вращаясь. Двое братьев инквизиторов стояли перед ним на коленях, и возносили молитву Святой Дарьи об исцелении. Тело Криса подергивалось в конвульсиях. Уже через четверть часа стало заметно, как кости рук и ног инквизитора медленно срастаются в правильном положении, торчащие из груди ребра складываются в грудь, раны заживают. Но самого главного не было — дыхания. А это означало что несмотря на все старания братьев инквизиторов, душа Криса еще не вернулась.

Дункан осторожно промочил тряпицей обильно покрывшийся потом лоб Маркуса. Великий инквизитор сейчас доказывал свое звание. Мало кто из святых братьев мог возвращать людей к жизни. Исцелять могли, но именно возвращать к жизни… На это способны были очень не многие. Даже с помощью камня маны, и с поддержкой одного из самых одаренных магией брата инквизитора, это был тяжелейший труд. Но Маркус доказывал, раз за разом, что он достоин величайшего дара Святой Дарьи. Но в данный момент, было и кое-что ещё, что немного усложняло задачу…

— Аааа!!! Пожалуйста!!! Я говорю правду! Аааа!!!

— А вот я думаю, ты лжешь, мразь! Двое остались в замке говоришь? А какого дьявола им там делать? Видишь ли, после вашего отхода замок проверили, всех, и чужих там не было. Слышишь меня?! Не было!

Снизу раздался звук удара обо что-то мягкое.

— Аааа!!! Неееет… Они остались, клянусь вам… Можете меня пытать и жечь… Но я грю правду…

— Жечь? Ха-ха! Я что похож на Алексеевского дикаря? (в этот момент слышавший всё Маркус скривился: «всё-таки когда-нибудь Эйрису вырвут язык…») Нееет, я жечь никого не стану, я вот, например, люблю согнуть что-нибудь, чему сгибаться не положено…

«Хррррусь»

— Аааааа!!!

— Прости, плохой перелом… Боюсь этот палец уже не срастётся, моя вина. Ну следующий будет лучше, а ну ка…

«Хрррусь»

— АААААА!!!

— Вот уже лучше. Ну, что скажешь? Ладно, давай я тебя подтолкну на мысль. Из самого замка Эрройдар мы взяли след, и знаешь сколько следов лошадей я увидел? Четыре, понимаешь? ЧЕ-ТЫ-РЕ! А сколько всадников обычно едут на четырёх лошадях?

— Двое… Нас было двое… Каждый вел еще по одной лошади на поводу… Нам так сказали сделать, чтобы сбить вас с толку… Простите…

— Зачем!? А, Мразь!? Заче-ем! Камень маны был у вас! Те двое других что, решили в плен сдаться?

— Я не знаю… Не знаю… Эти двое были, наверное, из Арквейна… Я не знаю, что они задумали, нам просто заплатили… Ждите, грят, их здесь… Сказали, здесь каменная мельница, мы нашли её, мы просто пришли сюда и ждали… костры распалили…

— Удивительная преданность для наемника… Продолжаешь лгать… Ты хочешь сказать, что двое убийц из Арквейна, успешно похитив камень маны, решили доверить его вам, олухам? А сами сбежали?

— Я правда не знаю… Но так и было… Клянусь!

— Ну что ж… Очень хорошая история… Но я бы хотел услышать получше… И если ты не хочешь остаться здесь, в этом теплом коконе, и дожидаться своих новых мохнатых друзей, советую тебе мне помочь. Ты готов?

— Нет! Пожалуйста!!!

«Хрррусь»

***

Маркус пытался сосредоточиться на исцелении. Собственно, суть исцеления, или что ближе в данном случае, воскрешения, было лишь в молитве Святой Дарье о возвращении человека к жизни. Кому-то богиня отвечала быстро и непогрешимо, а кому-то приходилось взывать к ней намного дольше, а к некоторым Святая не приходила на помощь и вовсе. Однако одно оставалось неизменно – лишь молитва истовая и искренняя могла помочь страждущему. На исцеление влияло так же и святость израненного, так твердилось в церковных наставлениях. А еще – молитва об исцелении отнимала много сил. Поэтому считалось, что чем больше святых братьев одновременно молятся о здравии человека, тем быстрее и вернее он исцеляется. Всё приходит от веры. От веры даже жизнь побеждает смерть.

Великий Инквизитор Маркус Мелирийский был истинным святым воином, по крайней мере так считали все, кто его знает, даже враги. Он питает в себе как огромную магическую силу, так и непоколебимую твердость веры. Видимо поэтому, именно на его зов о помощи, чаще, чем к другим святым братьям приходит Святая Дарья.

И сейчас, также как и десятки раз до этого, Маркус, низко склонив голову над братом, сцепив перед собой руки, громко и со страстью читал текст Пути. Эффект появился почти сразу – искалеченное тело Криса медленно, но верно, приходило в нормальный вид. Но это было только тело, душа же его не отзывалась на молитву Маркуса. И чтобы найти её, блуждающую в лучах великого небесного света, Маркус и использовал камень маны. Он бесцеремонно и жадно черпал оттуда силы, восстанавливая магическую энергию. Маркус знал, что для него запасы камня маны были почти безграничны. Братья монахи, те самые, которые до последнего момента, до самой своей смерти исполняли свой долг, добросовестно наполняли алтарь с камнем священной силой. Сфера жизни, что питала энергией света значительную часть могучей реки Эррой, послушно наполняла Великого Инквизитора силой, чтобы исцелить брата.

Что-то такое Маркус чувствовал, что-то чуждое, может даже тёмное, запретное… Как будто сила камня была слишком… сладкой и податливой. В какой-то момент Маркус понял, что в исцелении он больше использует камень маны, чем собственную силу. Не мудрено, ведь последние два дня великий инквизитор провел в трудной и опасной погоне, не раз приходилось использовать магию, одно лишь заклинание огня, задержавшее пауков, чего стоило… Тело и дух Маркуса ослабли, ему был необходим отдых, именно поэтому, конечно, великий инквизитор и использовал камень маны больше чем обычно. И, как оказалось, больше, чем нужно…

А душа Криса всё не отзывалась, будто бы что-то отпугивало её. Маркус смело продолжал черпать из камня необходимую энергию, он решил, что во что бы то ни стало, не смотря на усталость, должен помочь брату.

Вскоре Маркусу стало тяжело держать глаза открытыми, а руки поднятыми перед собой. Пот обильно тек с волос, Дункану приходилось вытирать его всё чаще. Становилось тяжело даже стоять на коленях, Маркус изо всех сил старался не упасть прямо на деревянный пол. Еще и эти вопли снизу… В какой-то момент Маркусу стало очевидно – исцеление не работает, душа Криса будто бы не хочет быть найденной. Но это бессмыслица! Ведь Святая Дарья отзывается на молитву Великого Инквизитора, почему же она не вернет воина имени своего, чтобы он мог продолжить борьбу со злом?!

Маркусу стало тяжело произносить слова. Он всё больше и больше черпал силу из камня, в какой-то момент он понял, что без этой силы он и сам скоро просто потеряет сознание… Но плевать… Нужно вернуть Криса… Нужно найти его… Вот только нужно ещё немного… совсем немного…

С начала Маркус услышал, будто из далека, крик Дункана:

— Ваше преос… Господи!!! Маркус! МАРКУС!!!

Рот полон соли, глаза не открываются из-за чего-то липкого на веках, нос заложен, и все звуки будто из далека… Что происходит?

До лица Маркуса дотронулось что-то влажное. Тряпица, которой Дункан вытирал пот. Брат инквизитор аккуратно, но жестко вытер ему глаза. Маркус перехватил кусок ткани рукой, сам еще раз прошелся по глазам и носу. Кое-как смог открыть глаза. Сквозь красный туман увидел лицо Дункана, искаженное гримасой ужаса. Взгляд вниз, на тряпицу – а она вся в крови… Кровь с лица стекает по шее, а с носа капает прямо на рясу… Святые Четверо, что же это…

***

После очередного сломанного пальца, наемник по кличке «Скулый», все еще находясь в паучьем коконе, уже перестал надрывать горло от крика. Теперь это превратилось в один сплошной скулёж обреченного человека. Он понимал, что отсюда уже не выберется, а даже если и выберется… пальцы на руках были переломаны, он калека. Осознание этого вкупе с непрекращающейся болью надломило бы любого человека. Эйрис много раз вел допросы и знал, что на этой стадии человек уже должен был бы расколоться. Конечно, были и те, кто выдерживал и такие пытки, и гораздо более изощренные. Но вот только вели они себя совершенно по-другому. Это были воины, сильные духам. Для них даже пытки были очередным испытанием, очередной битвой, очередной войной. Это был вызов их телу и духу. Если бы пауки не переварили бы заживо его товарища саира, вот он бы, наверное, вел себя именно так. Смеялся бы в лицо собственного палача, пытался бы поддеть его словами или, как тот же саир и попытался сделать Маркусу, плюнул бы ему в лицо. Хотя, если пытки проводит толковый инквизитор… даже самые сильные люди не выдерживают. Но этот наемник был не из северных саиров, он вообще был человеком слабым. А в этом случае, совершенно непонятно, зачем он так упрямо скрывает правду…

Несмотря на то, что Эйрис был не Алексеевским дознавателем, он всё равно довольно неплохо вел допросы. Не мудрено, ведь он много раз был по обе стороны допроса. Он мастерски использовал такие приемы как «сжать и расслабить», неплохо чередовал физическую и моральную боли, использовал как угрозы, так и обещания. И самое главное, чему он научился у Алексеевцев – нельзя давать допрашиваемому много говорить. Если потребовать его рассказать обо всем от начала и до конца, он легко выдаст отрепетированную ложь, или даже сочинит что-либо на ходу и потом сам же как будто в это поверит. Нет, допрашивать нужно по-другому. Вопросы должны сыпаться словно стрелы, они должны попадать в самые разные места: в конец, в начало, потом в середину, опять в начало… а что там было в конце? Как же это… если в середине было одно, потом другое, но в начале то было третье… или то было в конце? Тогда не сходится, в середине то было вон как, сам же только что говорил! Или не говорил? Эээ нет ,дружок, это я сам придумал, а ты подтвердил, а значит что? А значит скажи пока-пока своему мизинчику… «хрррусь».

Наемник как будто бы ничего не скрывал, и история у него получалась вроде как внятная и последовательная. На прямой лжи или несостыковках в рассказе Эйрис поймать его не мог. Так постепенно разведчик собрал необходимую мозаику истории наемника.

Наёмника звали Питер, кличка «Скулый», был он из бригады наемников Мелькартские Псы. Известная бригада, к ней обращалась столичная знать, когда нужно было проследить за кем-нибудь, или обчистить, иногда заказывали и убийства, но только кого-нибудь из простолюдинов или солдат. Если нужно было совершить политическое убийство… этим занимались другие, тот же Арквейн, например. А эти просто совершали грязную работу, слишком трусливые или слабые, чтобы пойти в наемный полк или обучиться в легионеры… так… в основном крысятничали в нижнем Мелькарте. Собственно, тогда в «Черном Вороне» Эйрис сразу и определил его членом именно этой бригады. Типичнейший её представитель, странно было его видеть среди свиты имперского посла.

Второй, как и определил Эйрис, был северный саир, тоже из наемников. Раньше Питер с ним дел не имел, но видел пару раз в кабаках. Наемников саиров в Мелькарте ценили дорого, а вот на севере, в их родных баронствах Стандар и Кхардэйл, наоборот, презирали. Но наемников саиров было легко понять - там на севере они были одни из многих. Сильнейшие воины в Эдерии, должны были сидеть в казармах на скудном пайке и жестких нарах. Постоянный холод, бесконечные муштра и тренировки были обычными их спутниками. Воевать приходилось довольно редко, соседние бароны старались жить с ними мирно, откупаясь выгодными торговыми пошлинами, а иногда и просто золотом. Даже орки с каменных клыков, ценившие хорошую драку, с саирами предпочитали не связываться. При этом они не были фанатиками, как, например Эбийские кириссары. Саиры были просто воинами регулярной армии, преданными своим лордам. Но даже среди самых преданных, были и те, кто предпочитает в итоге иной путь. Все наемные саиры, на самом деле были дезертирами. На севере считается, что у них нет чести и достоинства. Но даже если и так, на западном материке они не имеют себе равных в фехтовании и дисциплине. Вообще в центральных землях нередко можно встретить человека, который слышал и видел наемных саиров, но при этом понятия не имеет, что пришли они из восточного материка, и там, в нескольких баронствах из этих самых саиров состоят целые батальоны.

Но вернёмся к истории Питера. Если убрать из нее все крики боли и мольбы о пощаде, картина с его слов вырисовывалась следующая: «Захожу я как-то в одну из многочисленных Мелькартских таверн. Выпиваю само собой, и вижу вдруг за дальним столиком сидят трое. Один, сразу видно, саир. А вот двое других… не понятно, тоже наемники какие-то. Эрик и Орак зовут. Но саир среди них точно был главный. Почему главный? Ясно почему, он же саир. Подозвали Питера эти трое. Кто? Откуда? Непонятно. Но напоили и накормили, да ещё и работу предложили. Какую? Да легкую совсем. Сопроводить толстобрюха одного в Эрройдар, к инквизиторам. Согласился. Дали задаток даже, три серебряные… Отправились в путь. Это уже потом оказалось, господин инквизитор, что нужно не просто сопроводить, а еще и замок обчистить… Не хотел я, конечно, это делать… А как откажешься? Саир скомандовал, грит - мне вас всех порезать, как в колодец плюнуть, даже не поморщусь, грит. Так что делаем, или под нож всех, грит. Ну, а если выгорит, три золотые. Три золотые! Это же я могу целую хату, с жинкой и свинями купить, прямо под стенами Мелькарта, да еще и на выпить останется… Как не согласиться, господин инквизитор, сами понимаете. Эти-то двое первыми согласились, а потом уже и я… Они там все что-то с этим… который из гвардии шушукались… Он там главный злодей, ей богу он…

Я же все время хотел слинять, господин инквизитор, ей богу, все время. Этих двоих подбивал, давайте слиняем, грю. А они грят - как потом в Мелькарте вино пить, если в любой момент саир кинжалом в шею пырнуть может. Ну и пошли, а что делать, господин инквизитор… Потом в Черном Вороне… Вы меня простите, господин инквизитор, не хотел я вас свиньей называть, виноват я дурак, я ж не знал… Потом в замок вошли, ох и напугал меня тогда ваш великий… ох и напугал… думал прямо там и зарубит всех… Хотел было во всем признаться, да только обступили меня эти трое со всех сторон, ни дыхнуть ни пёрнуть… Если б ещё в замок пустили бы, я бы нашел кого, признался бы, а так не пустили, как же я… прогнали нас и правильно сделали, господин инквизитор. С такими как мы, господин инквизитор надо как со свиньями, ей богу господин инквизитор, как со свиньями! Сапогом в рыло и в стойло… Ну вот мы отошли на две лиги, я уж думал пронесло, и черт бы с ними с тремя золотыми, уж очень меня ваш великий тогда напугал… ан нет… саир грит – разворачиваемся. И эти двое сразу… ну и я за ними, а что делать… Вроде как на юг мы прошли, незаметно, по сёлам не светились. Потом через реку, прямо на лошадях переплыли. А у одного из этих двоих была карта… У Эрика, кажется, или то был Орак… не знаю господин инквизитор, они вообще какие-то были… как вам сказать, вроде и были, а вроде и нет. Разговаривал с ними, выпивал в дороге, а кто?.. что?.. даже лиц не помню, черт их знает, господин инквизитор…

Ну, в общем, посмотрели они на карту и нашли по ней холмик такой неприметный… и у подножья, в самых кустах дверь. Лошадей привязали. Замок один из этих… Орак или Эрик… открыл так что… Я господин инквизитор тоже замки открывать умею, у меня и отмычки есть, но чтобы так быстро… ей богу, господин инквизитор, щелк-щелк, туда-сюда и готово. Вот тогда я и понял, что не простые эти двое были, ох и не простые. Но времени подумать не дали, сразу внутрь все рванули, этот саир меня чуть ли не пинками туда загнал, гад… тихохонько дошли по тоннелю до второй двери. За ней шум, кто-то ходит, что-то берёт, таскает. Сидели мы там долго, часа два. И мне этот, Саир грит все время: пикнешь – урою. И урыл бы, господин инквизитор, по глазам его мертвым видел, непременно бы урыл… Вот дождались мы пока там стихнет. А потом… Один из этих, Эрик или Орак, так все быстро и громко было, что я не понял кто… в общем двери вышибли. Кулаком. Ей богу. Колечко я у него разглядел, и когда только нацепить успел… Оно так красным светом мигнуло и прямо кулаком в дверь. Щепки еще не попадали, а двум монахам, что рядом с дверью стояли, уже сердца проткнули. Так быстро они это… умеют же… Зашли.

Ждите, эти двое грят, здесь. Монахов спрячьте. Мы и спрятали. Ждали с саиром, спрятались за бочками. Он и сам удивился. Я было спросил, кто эти двое, а он насупился весь и молчит. Другие монахи ходили по складу, но до нас не доходили. Потом эти двое вернулись, полчаса как их не было где-то. А вернулись они с сумкой. Господин инквизитор, да если б я знал… Я б ни за что… думал может серебро, может канделябры золоченые какие… Это потом уже узнал… Сунули эти двое карту саиру. Ехайте, грят, в темные земли, найдите каменную мельницу, что на карте обведена, костры разожгите, чтоб нечисть отгонять и ждите. По две лошади возьмите. Если кто чужой подойдёт, сразу с арбалетов стреляйте. А мы, грят, приберемся тут. Так и сказали – приберемся… и след собьем. Там встретимся. Ну мы и поехали. По двое лошадей взяли и поехали. Ехали, потом пешком шли, дошли до мельницы и только тут уже посмотрели, что в сумке то… Ох господин инквизитор, да если б я знал… Это ж святыня ваша… Вот и всё, ей богу всё, не знаю я кто эти двое. Арквейн, точно вам говорю! Арквейн как пить дать!»

Чем дольше длился допрос, тем больше Эйрис убеждался – Питер сам верит в то, что говорит. Не может такой человек так ловко врать. Конечно, эти слёзы и сопли не разжалобили Эйриса, если даже допустить, что часть из этого правда, Скулый был тем ещё дерьмом. Допустим, он действительно никого из них раньше не знал, допустим, Валлас нанял двоих Арквейнцев, чтобы те украли камень маны во время переговоров с послом, допустим даже, что они в свою очередь наняли саира и еще одного дурачка наемника. Но зачем нужно было им оставаться в замке? Зачем отдали камень маны? И как их потом не нашли в замке? Не сходится совершенно…

Самой рабочей версией Эйриса было то, что они все вместе выдвинулись из замка в темные земли, воспользовавшись тайным проходом под рекой. Эйрис мог точно сказать, пока они не спешились в топях, их было четверо. Все верхом. Затем, видимо, произошел конфликт… кто на кого напал первым можно только гадать, но саир и наемник вышли победителями. В этой версии много слабых мест: во-первых, соотношение сил. Саир с наемником против двух ассасинов из Арквейна… Эйрис смело поставил бы на вторых. Можно, конечно, предположить, что саир напал внезапно, или даже ночью, но это очень на них не похоже. Саиры хоть и дезертиры, но свои представления о чести имеют и строго их придерживаются. Эйрис не знал ни одного случая, когда саиры предавали своих нанимателей. Более вероятно, что произошло наоборот, Арквейнцы тайком напали на наемников. Но в этом случае как саир и этот, прости господи, Питер, одержали верх над ассасинами… Во-вторых, зачем наемники отправились в самый темный угол проклятых болот, и чего они там целый день ждали… Да, у них была карта мельницы, которую они нашли и заняли. И они чего-то ждали… Лорда Валласа? Нет, этот бы не рискнул точно. А может они заранее договорились с варварами и ждали от них подмоги? Хотели продать камень им? Это возможно… Но самый главный вопрос – какого черта они вообще направились именно в темные земли? Шанс не быть там заживо съеденными местной нечистью, как говорил Питер, для неопытных людей почти нулевая. То, что они вообще добрались так далеко, уже кажется чудом.

Вопросов было всё еще много. Эйрису уже порядком надоело слушать один и тот же скулёж, но делать нечего, нужно дожимать. Остается верить, что Питер все же не так слаб, как кажется, и просто искусно прячет правду.

С этими мыслями Эйрис не сразу заметил, как в зернохранилище вошли Силейн и Фидиус. Они были измотаны до предела. Разведчики положили лук, меч и секиру возле входа и, тяжело дыша, буквально упали на скамью. Фидиус открыл флягу и жадно хлебнул воды, но через секунду оторвал её от губ, поднял над головой и постучал по ней ладонью. Из фляги стекли последние капли. Фидиус облизнул пересохшие губы и с завистью посмотрел на Силейна. Тот из своей фляги сделал целых два глотка, потом потряс её, и с неохотой сунул товарищу.

— Нашли что-нибудь? — спросил Эйрис.

— Нет, — хриплым голосом ответил Силейн. — Никаких следов что здесь был кто-то ещё. Даже пауков больше нет.

— Топливо заканчивается, — устало добавил Фидиус, передавая флягу Силейну. — Надо бы колесо с мельницы рубануть…

— Будет вам, отдохните. Дункан их так перепугал, теперь точно не сунуться. Набирайтесь сил, утром выходим.

— Как там Крис?

— Не знаю, что-то они там кричали… Но мне сказали не ходить, не мешать.

— А этот что? Не колется?

Эйрис покачал головой. Питер так и висел в коконе, пальцы переломаны, всё лицо в слезах и соплях, поскуливает.

— Может я попробую? — предложил помощь Фидиус, засовывая руку во внутренний карман. — Нашел я тут одно растение замечательное, болотная роза. Помнишь такое, командир?

— Ааа… Помню, как же… — зловеще ухмыльнулся Эйрис. — Что, колючки посрывал?

— Ага есть такое, сейчас воткнем в животик, в миг всю правду расскажет.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Тяжелые, не ровные. Все насторожились, даже Питер поднял голову. В помещение зашел тот, кем когда-то был Великий Инквизитором Маркус Мелирийский. Было очевидно, что это был он. Тот же рост, то же телосложение, волосы вроде тоже те, только поседевшие. Но был этот человек весь в крови… Лицо было одной сплошной кровавой маской. Из глаз, носы, рта и ушей обильно текла кровь. Белая инквизиторская ряса стала тёмно-красной. В одной руке жалкий кусок ткани, которым человек пытался кое-как вытереть хотя бы глаза, в другой – небесно-голубая сфера. Он шатался и с трудом, опираясь на стены, медленно двигался к стоящей напротив группы разведчиков скамье. Не дошел, едва не рухнул прямо на пол, Эйрис успел подхватить, аккуратно усадил. Все вскочили, пытаясь как-то помочь великому инквизитору.

— Магистр…

Маркус опустил голову, сплюнул кровью. Эйрис чистой тряпицей вытер ему лицо. Маркус тяжело и часто дышал, еще раз вытер глаза, открыл, белки в них стали кроваво красными. Великий инквизитор щурился, словно пытаясь разглядеть кто перед ним. Силейн протянул флягу с остатками воды. Первым глотком Маркус прополоскал рот и выплюнул, потом сделал еще несколько. Кровь немного останавливалась, дыхание выравнивалось. В этот момент по лестнице спустился могучий Дункан, на руках он нес обнаженное тело Криса. Тот был неподвижен, но на нем уже не было неестественно вывернутых и изломанных конечностей. Грудь была красная, как после легкого ожога, но без ран. Дункан аккуратно положил тело брата на скамью, на которой только что сидели разведчики и, скрестив руки на груди, встал возле выхода из зернохранилища наружу, рядом с висевшим в коконе Питером. Лицо его было совершенно хладнокровным. Слишком хладнокровным.

Маркус что-то сказал, никто не расслышал с первого раза. Он сплюнул ещё раз и уже громко и твёрдо произнес:

— Он говорит правду, Эйрис, — Маркус показал окровавленным пальцем на Питера.

Эйрис с удивлением посмотрел на пленника, тот с надеждой впился взглядом в Маркуса.

— Но откуда… — начал было Эйрис, но Маркус перебил его.

— Я всё слышал, весь его рассказ. Здесь отличная слышимость знаешь ли.

— Да! Да! Спасибо вам великий, конечно, я грю правду! Чистую правду! Ей богу!..

— Надоело, — с раздражением сказал Дункан, вытащил меч из ножен и ударом снизу всадил конец лезвия в грудь Питеру, с легкостью пробив кокон, рёбра и пронзив сердце. Скулый последний раз ещё успел прошептать, глядя на Маркуса: «правду… ей богу…», и замолк навсегда.

***

— Магистр, что происходит? — спросил Эйрис Маркуса, а потом повернулся к Дункану. — Я еще не закончил допрос.

— Я закончил, — с каменным лицом сказал Дункан.

Эйрис долго и оценивающе смотрел на инквизитора, пытаясь понять, что он задумал. Твой архиепископ сидит и истекает кровью, а ты и бровью не ведешь? Что у вас там произошло?

— Эйрис, он сказал тебе всю правду, — все еще слабым, но уже твердым голосом повторил Маркус.

— Магистр, что с вами? Вы весь в крови, кто это сделал? — спросил Фидиус, становясь рядом с командиром, с вызовом глядя на Дункана.

— Успокойтесь, это я сам… — Маркус поднял руку с голубой сферой перед собой, внимательно разглядывая её. — Я ошибся. Это всё моя вина…

Несколько секунд прошли в такой звенящей тишине, что казалось даже болото снаружи притихло.

— Магистр, вы ослабли и не в себе, — всё еще глядя на Дункана, сказал Эйрис.

— Нет, — Маркус опустил руку со сферой. — Наоборот, наконец-то я всё понял. Во всей этой истории не хватало одной маленькой детали, которую не знали не мы с тобой, ни даже бедный Питер.

— Да? И какой же? — Эйрис немного расслабился, слушая спокойную речь великого инквизитора.

Маркус улыбнулся сквозь высохшую кровь на лице и снова поднял сферу, на этот раз очень небрежно, словно какую-то безделушку:

— А то, что это – подделка.

Сказать, что разведчики от этой фразы остолбенели, ни сказать ничего. Невозможно, немыслимо, оскорбительно! Камень маны жизни, одна из трёх небесных сфер, подаренных молодым императором Кристианом святой церкви и лично архиепископу Маркусу Мелирийскому, для очищения земель графства Эрройбэл от сил тьмы. Подделка…

— Магистр… вы не в себе, это невозможно, — покачал головой Эйрис. Посмотрел на Дункана. Он не показал ни одной эмоции, но даже на этом каменном лице можно было прочесть «это правда». — Но как?

— Они всё это время были с нами, Эйрис. — Маркус запрокинул голову, опиревшись на гнилые доски стены. — Они были там. Прятались в тени. Арквейн. Те, кого бедный Питер назвал Эрик и Орак. Ты помнишь? В замке, на складе. Они никуда не выходили. Они украли камень маны и ждали, когда мы двинемся в погоню за наемниками. А им выдали это, — Маркус указал на сферу. — Подделку…

— Но замок обыскивали!

— Его обыскивали до того, как пропала сфера, и после тоже. Эйрис, сколько людей отправилось в погоню за камнем маны? Сколько из них вышло из замка две ночи назад?

— Не знаю, — покачал головой ошарашенный Эйрис. — Мы с Дунканом и Крисом вышли через туннель. Потом пришли вы… Где-то пол сотни…

— Да. Пол сотни значит. Думаю, когда мы вышли из Эрройдара, нас было на два всадника больше. Ночь, большой шумный отряд, собаки, лошади… Никто и не заметил, как двое отстали. Мост они уже не пересекали, наверное, поехали спокойно Мелькартским трактом. Все хотели быстрее поймать грабителей, а они были у нас под носом… — Маркус снова сплюнул кровью.

Эйрис выпучил глаза, взгляд бегал из стороны в сторону, он словно пытался что-то быстро просчитать в уме.

— Камень! Вы говорили, что чувствуете его присутствие! — нашелся наконец разведчик.

— Хмм… Да… Чувствую… — слабо улыбнулся Маркус и снова поднял сферу. — Видишь какая? Прямо как настоящая, светиться, слушается. И аура у нее тоже, почти как настоящая. В замке, рядом с великой освящённой рекой, рядом с одаренными магией братьями эту ауру определить невозможно, всё сливается воедино, и настоящая сфера, и подделка, а вот на болотах… Я бегал за ней как охотничий пёс за добычей, чувствовал её, видел и слышал… Она светила мне в ночи, словно маяк… А потом я нашел её, свою небесную сферу… и сразу решил воспользоваться… испытать…

Маркус бросил взгляд на Дункана. На лице воина появилась гримаса отвращения, он отвёл глаза.

— Ошибки… Слишком много ошибок, — с сожалением выдохнул Маркус. — Каждый раз, стараясь быстрее исправить предыдущую, я совершаю новую… Я не дал себе времени как следует проверить камень маны, ведь брат Крис умирал… Нужно было действовать незамедлительно. Ту силу, которую, как мне казалось, я черпал из небесной сферы, на самом деле исходила из моего собственного тела. Это была ловушка. Магия крови…

Маркус выразительно поднял окровавленный платок. Все в помещении внимательно слушали его, не смею перебить.

— Я не почувствовал… Наверное мог бы, будь у меня больше времени… — инквизитор покрутил в руке сферу. — Этот камень опустошён. Магической силы в нем практически нет. Даже пустые камни достать сложно, но не невозможно. Лорд Валлас нашел один такой, заколдовал. Довольно простое обманное заклинание. Забери я камень в замок, я бы, конечно, определил подмену, но здесь… Заклинание перенаправляло магию из моего собственного тела, превращая ее в ману, исцеляющую Криса. Но то была не мана жизни, а мана крови. Именно поэтому Святая Дарья не допускала эту исцеляющую силу к душе Криса, ставила заслон, не давая мне осквернить его душу… А я не понимал… Я так ослаб… Я всё брал и брал силу камня, пытаясь преодолеть этот барьер. Чуть не уничтожил собственное тело, глупец…

Маркус тяжело закашлялся, выплёвывая сгустки крови, и чуть не заваливаясь на пол. Эйрис поддержал его, не давая упасть.

— Не волнуйтесь за меня, я восстановлюсь, нужно пару часов и буду в порядке — Маркус отстранился от помощи.

— Это как посмотреть, — пробормотал Дункан, но никто не обратил на него внимания.

Эйрис присел рядом с Маркусом:

— Не волнуйтесь, отдохните. До рассвета ещё несколько часов, вам нужно поспать.

Маркус что-то хотел возразить, но снова тяжело закашлялся.

— Мы еще не закончили, «магистр».

Эйрис не сразу понял кто это сказал. Посмотрел на Фидиуса, тот на Силейна, а лучник настороженно смотрел на Дункана, так и стоящего в дверях. Все оторопели.

Здесь следует уточнить, что именно так удивило разведчиков. Дело в том, что Инквизитор Дункан при обращении к Маркусу всегда использовал слова «ваше преосвященство». Так обычно обращались к верховному архиепископу служители, имеющие прямое отношение к церкви: монахи, священники, епископы и другие. Обращение «магистр» использовала каста военных на службе в ордене, как, те же разведчики Эйриса, у которых не было сана, и действовали они как наемный отряд. А вот с братьями инквизиторами ситуация была интереснее. Когда орден танцующих клинков присоединяли к церкви Святой Дарьи, все рыцари и другие военные продолжили называть своего командира «магистр» несмотря на то, что получили сан, прошли аккламацию и стали инквизиторами. Позже, когда Маркус получил должность архиепископа, а потом и верховного архиепископа, в орден начали вступать множество монахов воинов из Константиновских и Алексеевских орденов, которые позже также становились братьями инквизиторами, на ровне с рыцарями. Вот так и получилось, что часть инквизиторов при обращении к Маркусу использовали слова «ваше преосвященство», а часть «магистр». По началу, когда всё это начиналось, церковная бюрократия пыталась навязать всем именно церковное обращение. Ведь глава церкви Святой Дарьи титул на много выше светского звания «глава рыцарского ордена». Стоит отметить, что вообще всё это присоединение вызывало огромные споры в церковных кругах, именно тогда у Маркуса в столице и появились первые… если не враги, то точно недруги. Тогда всё это затмилось харизмой и влиянием самого Маркуса, да и положение было довольно отчаянным. Казалось, что уж если кто и может разрушить консервативные церковные устои, то только такой человек и только в такое время. Споры с правильным обращением к Маркусу так и не решились, но, когда инквизиция отправилась на войну в Эрройбэл, подальше от столицы, это стало не так важно.

А что касается братьев Дункана и Криса, они были людьми очень духовными, в прошлом состояли в боевых братствах Константиновской церкви, рыцарями никогда не были. Именно их, в свое время Маркус назначил своими ближними телохранителями, всегда прикрывавшими его как на поле боя, так и следившими за его безопасностью в мирное время. Это вызывало раздражение у военной касты инквизиции, мол магистр больше доверяет церковникам, чем нам, рыцарям, с которыми служит с незапамятных времен. И раз уж на то пошло, телохранителей ведь всегда было двое, можно взять одного из духовенства, другого из рыцарства. Но Маркус решил по-другому и спорить с ним, конечно, никто не стал. Если решил – значит так надо.

Итак, Дункан обратился к верховному архиепископу словами «магистр». Такого не происходило никогда. Если военные в ордене в некоторых ситуациях использовали слова «ваше преосвященство», например, в тех же храмах, то чтобы воины-монахи обратились к Маркусу со словом «магистр»… неслыханное, чудовищное нарушение церковного этикета…

— Мы не закончили, — повторил Дункан, обнажая меч. Он взял его за эфес двумя руками, аккуратно опустил, коснувшись острием деревянного пола и замер. Поза, известная по всей Эдерии. Именно так становиться палач, давай приговоренному сказать последнее слово, перед тем как совершить правосудие.

Маркус устало улыбнулся, наклонился и покачал головой:

— Святая Дарья… как же он всё просчитал…

Эйрис оценил ситуацию. Очевидно, что Дункан хочет казнить Маркуса. Разведчик не понимал почему, да и надоело ему сегодня разгадывать загадки. Разведчики были уставшие, ослабленные и плохо вооружены. Дункан и Силейн оставили свое оружие возле входа, как раз там, где стоит инквизитор. На поясах у них висели короткие кинжалы. Эйрис своего копья лишился, да оно бы здесь и не помогло. Короткий меч фальшион был рядом, прислоненный к стене. Еще было пару метательных ножей. А вот Дункан… его спокойствие пугало не меньше, чем он сам. Высокий, широкоплечий и полный решимости. Большой полутораручный меч, под белой рясой кольчуга, явно двойного плетения. Эйрис понимал – Дункан был намного более искусным воином чем любой из разведчиков. Там, на улице, на открытом пространстве у него, конечно, не было бы шансов. Втроем они бы бегали вокруг него, отвлекая внимания на одного, пока другой наносит удар, как с тем же болотным дьяволом. Но здесь… Можно, конечно, сбежать на верх и вылезти через крышу, или попробовать пробить гнилые доски одной из стен. Но Дункану явно нужны были не разведчики, а Маркус, а он никуда не сбежит. Вот он, как на блюдце, сидит, встать не может, не то, что сражаться.

Первым среагировал Фидиус. Он достал кинжал и сделал шаг к Дункану:

— Что-то мне не нравиться твой тон, брат, — последнее слово он как будто выплюнул. — Опять красный камешек мозги запудрил? Может обронили случайно где?

— Мой разум чист, — спокойно сказал Дункан, а затем поднял секиру Фидиуса и аккуратно бросил ему в руки. — Это твое оружие, брат. Тебе следует направить его на истинного врага.

С последними словами он кивком указал на Маркуса.

«Так, уже лучше» подумал Эйрис. Со своей секирой в руках Фидиус будет намного сильнее, не ровня Дункану, конечно, но все-таки. Вот только Фидиус что-то замешкался. Он посмотрел на Маркуса. Стоит отметить, что тот сейчас выглядел как в самых страшных рисунках учебников инквизиции, с названиями наподобие «Тысяча способов узнать одержимого демоном». Именно так там изображают одержимых на последней стадии – с ног до головы в крови, и со странной улыбкой.

— Дункан, прошу тебя… — уставшим голосом произнес Маркус. — Неужели ты не понимаешь, я ведь не знал…

— Это ничего не меняет! — рявкнул Дункан. — Даже если так. Ты сотворил магию крови, это оккультная магия! Темные боги ответили на твой зов! Ты чуть не осквернил душу брата! Тыыы!.. — Инквизитор гневно указал пальцем на Маркуса. — Ты еретик! За такое есть только одно наказание! Если в тебе осталась хоть какая-то вера, ты сам должен умолять прикончить тебя!

Маркус внимательно смотрел на инквизитора тяжелым взглядом, словно обдумывая предложение. Эйрис не особо разбирался в тонкостях ереси. Для этого были Алексеевские дознаватели. Эйрис всегда считал, что они сами придумывают, кого записывать в еретики, а кого нет. То, что разведчик знал точно – это то, что Маркус не совершил никакого преступления, понятное простому человеку. Откуда там берется магия, из камня или из крови… В это он никогда не лез. Здесь, в этих проклятых болотах он так страстно преследовал врага за преступления, совершенно очевидные – они украли то, что принадлежит церкви, и убили пятерых монахов. Это простое и понятное преступление. А здесь…

— Должен быть суд, — подал голос Силейн. Среди разведчиков он был воцерковлен более всех. Как никак, обучался он в Алексеевском храме, который пополнял имперскую армию лучшими стрелками. Дункан посмотрел на молодого лучника, видно было, что он на миг замялся.

— Инквизиторы имеют право карать тех, в ком они уверены, что те запятнаны в ереси и тем более, в оккультной магии. Приговор может быть исполнен и без суда, — произнес Дункан.

— Только в случае, если есть препятствия для его проведения, — твёрдо возразил Силейн.

— Мы посреди проклятых болот, кишащих темными тварями, это ли не препятствие?

— Может быть, но речь ведь идет о верховном архиепископе, — покачал головой Силейн. — Должен быть суд. Нужно доставить его в замок, а потом в Мелькарт. Это наш долг.

«Умница Силейн» подумал Эйрис. Он не на секунду не сомневался в невиновности магистра. Для него это была полная глупость. Если человек, ценой собственного здоровья пытался вернуть к жизни другого человека, он достоин лишь похвалы, никак не наказания. Но прослужив семь лет среди служителей церкви он, конечно, привык к некоторому их… другому взгляду на некоторые вещи. Тяжелым наказанием среди них было не выученная молитва, не знание всех столпов веры четверых, не точное сотворение священного круга… Казалось бы - какая к черту разница… Но для духовенства это были вещи порой важнее самой жизни.

— Я согласен, — после паузы произнес Дункан.

Обрадовавшись такому компромиссу, Эйрис не сразу воспринял странный вопрос Маркуса. А он был таким:

— Эйрис, ты помнишь, что ты сказал мне там, на реке, когда мы плыли на плоту?

— Эээ… много чего… — растерялся Эйрис. Маркус говорил тихо, наклонив голову, но его слова слышали все. Разведчик сразу понял - такие вопросы не к добру.

— Ты сказал, что выполнишь любой мой приказ, ты помнишь?

— Да магистр.

Маркус поднял голову. Его лицо всё еще было в крови. Но глаза уже чистые. Эйрис отлично знал этот взгляд. Это был взгляд лидера. В данный момент, великий инквизитор требовал полного, беспрекословного подчинения.

— Убей Дункана.

***

Дункан улыбнулся самой кровожадной улыбкой:

— Ха ха… Это упрощает дело. Еретики всегда так… сначала блеют как овцы о своей невиновности, а потом показывают свою суть, — Дункан обвёл взглядом разведчиков. — Принимайте решения, братья. Сейчас я прикончу это отродье, вы можете быть с ним, или со мной. Решайте. И решайте быстро.

Силейн присел на колено перед Маркусом, положил руку ему на плечо, внимательно посмотрел на великого инквизитора.

— Магистр! Ваше преосвященство! Я молю вас, в замке мы во всём разберемся!

Маркус посмотрел на него таким жестким взглядом, от которого мурашки побежали по коже.

— Это нужно закончить прямо здесь и сейчас. Посмотрите на него! — Маркус указал пальцем на Дункана. — Представьте, что будет, если об этом узнают другие. Представьте, что будет, если в Мелькарте начнется суд надо мной! Будет раскол церкви, вот что. Сначала такие как он начнут резать тех, кто останется на моей стороне, потом и тех, кто просто хоть как-то связан со мной. А потом они усомнятся в вере в Святую Дарью. Ведь именно она мне покровительствовала. Вот что будет, если мы допустим суд над верховных архиепископом.

У Маркуса снова пошла кровь из носа, белки глаз покраснели, он стал тяжело дышать, но продолжил:

— Наш враг знал об этом… Они всё просчитали… Они заставили нас идти в самую глубь темных земель, знали, что мне придется использовать камень, если не для исцеления брата, то для других заклинаний. Знали, что другие инквизиторы увидят это… И будет раскол… Нет… Этого нельзя допустить, — Маркус обвел усталым взглядом разведчиков. — Мои братья, я… Я молю вас… Я не могу сражаться… Мне придётся взвалить на вас эту ношу. Дункан хороший человек. Но ради веры… ради мира в империи… Он должен умереть.

Маркус тяжело запрокинул голову, оперев ее на стену, повернулся к Дункану и произнес:

— Прости меня, брат.

Из его ладони, на которой лежала голубая сфера, по воздуху прокатилась темно-красная волна. Прошла сквозь Дункана, тот отшатнулся, но не упал. Уже потом Эйрис понял, что Маркус использовал последние силы, чтобы немного замедлить Дункана, оглушить его, выиграть для разведчиков несколько мгновений, чтобы прикончить его быстро. Но они не успели, или Дункан был слишком силен. В любом случае последнее заклинание Маркуса ушло в пустую.

Запоздало сообразив, Фидиус, ближе всех стоявший к Дункану, замахнулся секирой, в расчёте поразить его в незащищенную шею, но слишком медленно. Дункан успел выпрямиться и поймать мечом сочленение, между топорищем и полотном, крутанул клинок двумя руками вниз, посадив Фидиуса на колено. Убрал одну руку с эфеса и с ужасающей силой, замахнувшись всем телом ударил его сверху вниз кулаком в висок. Фидиус упал, с глухим звуком ударившись головой о деревянный пол.

Следующий был Силейн. Замахнувшись стилетом сверху, он сделал обманное движение, будто хотел ударить, а затем незаметно для врага перекинув оружие в другую руку, вонзил лезвие вниз живота. Удар получился, вот только стилет вошел в плоть совсем немного, застряв в кольцах толстой кольчуги. Той же рукой, которой Дункан оглушил Фидиуса, он схватил молодого разведчика за затылок и с силой ударил его головой. Силейн упал на пол рядом с товарищем. Оба были без сознания.

Помещение было слишком тесное, чтобы Эйрис мог помочь товарищам. Но теперь пришел его черед. Дункан направил меч в сторону Эйриса, их разделяло три шага.

— Вам не обязательно умирать здесь, разведчик.

— Хе-хе… Вот тут ты прав.

Эйрис взмахнул рукой. Короткий широкий нож вылетел из его ладони и отскочил от кольчуги инквизитора, второй летел прямо ему в лицо, но он прикрылся руками. Метательные ножи не поразили врага, на такой дистанции они даже не коснулись инквизитора остриями. Цель была другая. Дункан ещё не успел убрать руки от лица, как Эйрис со всего возможного разбега, врезался плечом в грудь инквизитора. Двое мужчин вылетели из хранилища в ночную темень. Эйрис перелетел через Дункана и перекатившись быстро поднялся на ноги. Дункан поднялся чуть медленнее.

Болотный воздух обжог легкие. Глаза Эйриса быстро привыкали к ночной темноте, освещенной лишь редкими тусклыми звездами. Эйрис понимал, что на открытом пространстве, в темноте у него появилось преимущество. Он был хоть и старше по годам, и ниже по росту, но всё равно чувствовал себя увереннее. Все-таки опыта в ночных драках на болотах ему было не занимать. «Вот здесь мы и сразимся, инквизитор».

Воины подняли мечи. Их разделяли четыре или пять шагов. Осторожно, боковыми движениями в сторону они понемногу сокращали дистанцию, будто прицеливаясь для нанесения первого удара. Эйрис обдумывал тактику боя. Грубой силой Дункана, конечно, не возьмешь. Он намного более крупный и искусный мечник чем Эйрис. К тому же намного лучше вооружен. Длинный инквизиторский прямой полутораручный меч, способный при хорошем ударе пробить даже латные доспехи, и толстая кольчуга против короткого фальшиона, и кожаной куртки. Эйрис понимал – здесь нужна хитрость. Но здесь тоже была сложность. Он хорошо знал Дункана, и он был не из тех, кто будет недооценивать даже слабейшего противника. Он прекрасно понимал, кто перед ним. Инквизитор будет действовать крайне осторожно, а значит подловить его будет очень непросто.

На стороне Эйриса было и еще одно преимущество – время. Силейн и Фидиус, конечно, получили страшные оглушающие удары, но всё же, скорее всего, не смертельные. Они могут вскоре очнуться. К тому же был еще Маркус, он хоть и ослаблен, но всё же в сознании, может что-нибудь придумает… Значит надо тянуть время…

— Неужели ты не понимаешь Дункан? — начал Эйрис, продолжая аккуратно делать боковые шаги. — Валлас, наверняка марионетка темных эльфов, спланировал это. Лорд Кэриус-Тар десятки раз пытался убить архиепископа. Ты сам всегда защищал его, не раз спасал ему жизнь. И вот он нашел новый способ. Стравить нас друг с другом. Одумайся! Ещё не поздно остановиться.

— Ты многого не понимаешь разведчик, — ответил Дункан, понемногу сокращая дистанцию с Эйрисом. — Использование магии крови не может пройти безнаказанно. Это то, с чем инквизиция боролась с самого своего происхождения. Поверь мне, начав однажды оккультную практику, остановиться уже невозможно. Видел, как он попытался меня оглушить? Это и есть магия крови. Он снова использовал её, уже точно зная её природу. Тот, кого все называют великим инквизитором, героем, сегодня стал темным культистом. Осквернителем. Двуликим. Я не безумец, Эйрис. И не фанатик из Алексеевской инквизиции. Я знаю, о чем говорю. И я хочу попросить тебя. Знаю, что не смогу тебя переубедить. Но если из нашего поединка живым выйдешь ты, пожалуйста, расскажи это моим братьям. Расскажи им всю историю, и не утаивай ничего.

Удар Дункана был быстрым и стремительным. В тот самый момент, когда за спиной Эйриса выросла каменная стена мельницы. Разведчик парировал, но за ним посыпались удары один сильнее другого. Эйрис всем телом ощутил тяжелую руку Дункана. После нескольких ударов кисть руки онемела. Эйрис опасался, что не сможет выдержать прямой удар, поэтому отражать вражеские выпады приходилось движениями вскользь, отступая шаг за шагом. Ни о какой контратаке не могло быть и речи. Все силы уходили только на то, чтобы не быть разрубленным следующим ударом могучего воина.

Очередной удар инквизитора врезался в каменную кладку стены строения, выбив оттуда несколько приличных булыжников. Эйрис, собрав все силы, перекатился вбок и назад от инквизитора, умудрившись даже полоснуть его сбоку своим фальшионом, но смог лишь порезать рясу и оцарапать кольца кольчуги. Эйрис поднялся, уже не так быстро, как первый раз и сразу начал пятиться к болоту, окружавшее мельницу. Смертельно усталый разведчик глотал воздух ртом, словно пёс. Обоими руками он стискивал короткий меч, прилагая неимоверные усилия, чтобы просто не выронить его. А Дункан уже приближался. Шаги ровные, осторожные, взгляд внимательный. Даже сейчас, видя обессиленного противника, он не терял бдительности.

Эйрис пятился к болоту. В ночной тьме догорали кострища, распаленные Фидиусом и Силейном. Дункан, словно демонический принц, сошедший из древних гобеленов темных храмов, шел между огнями, отведя в сторону длинный меч. Отблески пламени играли на нем кроваво красным светом. Блики от костров отражались от воина, пытаясь хоть как-то осветить его силуэт, но даже огонь, дикий и неукротимый, в ужасе отступал от того, кто сегодня решил совершить возмездие. Всё вокруг опустело, казалось, даже болото, со страхом и трепетом взирало на инквизитора, не смея издать и звука. Ничто не могло его остановить.

Словно в отчаянии, Эйрис пнул одно из горящих поленьев, целясь в грудь Дункана. Тот с легкостью, словно на показ, изящным движением меча вверх сбил полено, выпустив сноп искр в воздух. Его реакция и выдержка была безупречной. Эйрис ещё раз убедился, с насколько сильным противником он сражается.

За спиной отступающего разведчика показалась одиноко стоящая болотная ива – невысокое дерево, со свисающими тонкими, но очень прочными ветвями. За густой кроной дерева было очень темно, свет от костров и даже от звезд туда доходил с трудом.

Земля под ногами Эйриса спружинила и чавкнула влагой. Начиналась топь. Отступать больше было некуда.

Дункан осторожно обошел дерево. Его поступь стала осторожной, он тоже почувствовал, что земля стала враждебно мягкой. Понимая, что инквизитор в темноте видит хуже, чем он, Эйрис не тратил не секунды больше, сейчас или никогда!

Пользуясь темнотой, он дернул одной рукой ветви ивы, создавая шум, и пытаясь отвлечь противника, он ударил снизу, целясь острием в живот. Инквизитор отступил на шаг, а потом с размаха, круговым движением прочертил смертельную дугу своим мечом. Эйрис присел, сталь пронеслась над головой, ударил ещё раз, снизу, затем ещё удар, ещё… Инквизитор отступил, затем ловко подставил меч плашмя под удар Эйриса. Клинки столкнулись. Брызги искр осветили Эйриса. Дункан, хорошо разглядев наконец своего противника сам перешёл в атаку.

Опытный фехтовальщик плохо видел в темноте, но зато под градом ударов отлично ощущал противника, его действия, движения, переходы… Эйрис снова отступал. Шаг. Ещё шаг. Из-под мягкой болотистой почвы стала выступать грязь. Подошва сапог стала уходить под воду. Ещё удар. Ещё… Эйрис отпрыгнул назад, перекатившись и аккуратно вставая на четвереньках. Кисти рук утопали в воде, ступни и колени тоже. Это была уже не земля и не трясина, а прочная, состоящая из травяной сетки ряска. Ковер из болотных растений качался на воде, силясь удержать не самого маленького из людей. Балансируя руками, Эйрис аккуратно встал на ноги, и почувствовал, как они по щиколотку ушли под воду. Выставил меч вперед, приглашая инквизитора продолжить. Дункан, привыкший к темноте, сделал еще шаг к нему, но дальше идти не стал.

— Ты рассчитываешь, что я пойду к тебя? В этом план? — спросил Дункан. — Ты можешь стоять там сколько угодно, ты мне собственно и не нужен. Умереть сегодня должен не ты.

— Прояви уважение к противнику, инквизитор, — шатаясь на травяной сетке, ответил Эйрис. — Всё-таки мы столько знакомы… Я хочу пасть в бою, защищая своего магистра, а не сдохнуть в этой трясине. Давай! Иди ко мне, закончим начатое.

— Думаешь я настолько глуп? Выходи сюда, я помогу тебе, а потом, раз уж ты так этого хочешь, подарю славную смерть.

— Да да… сейчас, уже иду.

Эйрис сделал шаг в сторону инквизитора, потом ещё один. Разведчик видел, что одну руку Дункан протянул Эйрису, а другую отвел назад, прицелившись острием в противника. Проявил бы благородство святой воин или нет, этого уже никто не узнает, потому что Эйрис действовал первым.

Разведчик прыгнул, опасно оттолкнувшись от какой-то твёрдой кочки и занеся меч ударил сверху в шею инквизитору. Тот с лёгкостью отразил удар, схватил эфес фальшиона и опустил оба меча острием вниз. Ноги Эйриса опустились на почву рядом с Дунканом, травяной ковер опасно качнулся, противники по колено ушли под воду. В темноте оба стали ощущать дыхание друг друга – спокойное и размеренное инквизитора, и тяжелое и частое разведчика.

— Сдавайся, тебе не обязательно умирать здесь, разведчик. Он не стоит того, — прямо в лицо Эйрису бросил Дункан.

— А я всё же рискну, — усмехнулся Эйрис. Он схватился одной рукой за эфес меча инквизитора и со всей оставшейся силой, крутанул клинки полукругом вверх, а затем вниз. Мечи воинов, словно лопасть ветряной мельницы сверкнули в ночных звездах и ударились остриями в болотную сетку. Лезвия врезались в растения и перерубили часть из них. Почувствовался хруст рвущихся ветвей. Даже здесь, в кромешной темноте, Эйрис увидел, а может и просто почувствовал изумленное лицо Дункана.

— Нет… — успел прошептать инквизитор.

Он попытался убрать мечи из воды, но Эйрис, врезавшись плечом в грудь Дункана, железной хваткой удерживал острия под водой. А в следующее мгновение, не давая противнику шансов, поднял ногу и со всей силы, толстой подошвой сапога наступил на полотна мечей. Еще один хруст рвущихся ветвей под ногами и двое воинов, резко, словно под провалившейся полыньей, скользнули под воду.

В последний момент разведчик и инквизитор успели зацепиться за болотную сетку. У опытного Эйриса получилось лучше, он успел схватить толстую ветвь надводного растения, провалившись только по пояс, в то время как Дункан быстро тонул, безуспешно пытаясь зацепиться за всё что можно было, пока не схватился за куртку Эйриса, уйдя под воду почти до шеи. Несколько мгновений воины не шевелились, а только тяжело дышали. Мечи были утеряны под водой, да и в целом сражаться под угрозой быть утопленными резко расхотелось.

— Фухх… Стар я стал для таких упражнений… — выдохнул Эйрис.

Дункан, понимая свою обреченность, не нашел ничего лучшего, как начать молиться.

— Ой да будет тебе… — проворчал Эйрис. — Давай лучше думать, как выбираться. Ситуация у нас с тобой, не простая.

— Очень простая – мы сейчас умрём, — невозмутимо возразил Дункан.

— Хе-хе… Как я вас, оптимистов, обожаю…

Эйрис нащупал другой рукой ещё одну крепкую ветвь болотной сетки. Потянулся, перехватился, потянулся ещё, и… Ветвь разорвалась, воины съехали в воду ещё дальше, Эйрис успел схватиться за сетку, которая чудом не разорвалась. У Дункана над водой осталась только голова.

— Проклятье… — выругался Эйрис.

— Двоим нам не выбраться, — даже на пороге смерти голос Дункана был совершенно бесстрастным.

— Заткнись, даже не начинай.

— Эйрис послушай, пообещай мне…

— Хватит! Просто заткнись! Ты всё расскажешь сам кому надо, я чёрт возьми заставлю вас помириться с магистром, что б вас всех, фанатики чёртовы…

Только сейчас Эйрис заметил, что он хорошо видит лицо Дункана. Начинался восход. Словно предчувствуя что-то, Эйрис посмотрел в сторону заброшенной мельницы. Там, в раннем свете, будто верхом на первых лучах солнца, к ним приближался спаситель. Великий Инквизитор Маркус Меллирийский, всё еще не твёрдой походкой, весь в засохшей крови, приближался к едва не утонувшим воинам. К этому невозможно было привыкнуть. Почему-то это происходит именно с такими, великими людьми. Магистр часто приходил в последний, отчаянный момент, когда казалось, что поражение неизбежно. Но когда это происходило, ни у кого не оставалось сомнений – это Спасение, это Победа. То же происходило и сейчас.

В момент, когда Эйрис увидел Маркуса, он сразу поверил – великий инквизитор спасёт их, потому что иначе быть просто не может. А спасение как всегда простое, вот же оно. Ветви болотной ивы прямо над головами тонущих. Сейчас великий инквизитор, эффектным движением, будто между делом, опустит ветви и спокойно, с легкой улыбкой будет наблюдать, как два оболтуса, мокрые и грязные, будут выкарабкиваться из болота, потом хлопнет их по плечу, скажет что-нибудь красивое и наставительное, и всё закончится. Только что мы дрались, спорили, обвиняли друг друга, но теперь это не важно, потому что теперь Он с нами.

Маркус действительно подошёл к иве. Взялся за ветку кроны, свисающую над ряской… и застыл.

— Убей его, Эйрис, — твёрдо сказал он.

Если в будущем, кто-нибудь из друзей Эйриса при жизни, или боги после смерти, спросили бы у него, когда именно в его душе появилось зерно сомнений в его друге, в Великом Инквизиторе Маркусе Меллирийском, то это будет именно этот момент. Это было что-то немыслимое, ломающее все устои. Эйрис в своей жизни много раз сталкивался ложью, болью, предательством… Но никогда он не испытывал такие чувства к Маркусу.

— Убей его, это приказ.

Великий и благородный инквизитор… Великий и благородный… Может ли благородный человек позволить себе такое? Человек, который выбив из руки противника меч, поднимет и вернёт его, чтобы не убивать безоружного…

— Убей его! Слышишь меня?! Убей!

Убить… Дункана… Воина, который отдал свою жизнь служению Святой Дарьи… Которого, прямо у Эйриса на глазах, несколько часов назад она благословила на отмщение, превратив в аватара света… Убить… Да ещё как… Утопить в грязном зловонном болоте…

— Эйрис послушай. — Это уже говорил Дункан, тихо, чтобы не слышал Маркус. — Он убьёт тебя. Как только вы выберитесь из болот. Вы свидетели. Твоих людей он скорее всего просто переубедит, но тебя… Ты слишком своенравный, не любишь подчиняться, ты будешь опасен для него.

— Убей его! Немедленно!

Ещё одна ветка болотной сетки лопнула от напряжения, Эйрис успел схватиться за другую. Ноги коснулись мягкого илистого дна, которое сразу же начало засасывать его, держаться было всё труднее. Лицо Дункана залило тёмно-зелёной водой, он вытянул шею вверх, чтобы сохранить дыхание.

— Эйрис… Умоляю… Расскажи это братьям… Поклянись мне…

Эйрис не ответил. Он просто беспомощно смотрел, как тонет его товарищ. Топь засасывала всё глубже и глубже. Под водой скрылся его рот, потом нос, но его взгляд, до самого последнего момента был удивительно спокоен. Он последний раз моргнул, медленно, будто хотел сказать: «я понял тебя, брат» и разжал руки. Голова скрылась в темной воде. Эйрис почувствовал, как руки Дункана проскользили по его ногам, дно мгновенно засосало его. Из глубины лишь поднялись и лопнули несколько пузырей воздуха.

— Эйрис! Хватайся!

Маркус потянул ствол болотной ивы вниз, ветви наклонились над самой головой разведчика, но схватиться тот не успел. Пальцы Маркуса выскользнули, и он рухнул на землю. С трудом поднялся, держась за ствол дерева.

— Погоди… Я сейчас…

Маркус снял ремень, обхватил им ствол ивы поближе к свисающей кроне, хорошенько намотал свободные концы на руки, уперся ногой и со всей силы, рыча от усердия потянул вниз. Эйрис хорошо видел, как из глаз и носа Маркуса вновь пошла кровь. Голова инквизитора была запрокинута вверх и в сторону, поэтому кровь мгновенно залила ему все глаза.

— Больше не могу… Хватайся! — прокряхтел Маркус.

Эйрис оторвал одну руку от сетки и потянулся к упругим прутьям ивы. Без Дункана держаться стало гораздо легче, рука легко дотянулась до свисающих ветвей. Но что-то вдруг его остановило.

— Эйрис! Давай! Давай же..!

Он сидел в болоте, по пояс в темной зловонной воде, и понимал: меньше всего на свете сейчас он хочет быть спасённым этим человеком. Странное чувство. Не хочется не видеть его, не слышать. Хочется просто остаться наедине…

— Эйрис! Я долго не выдержу! Хватайся! Ну же!

А может просто отпустить руки… Уйти в небытие, туда, к Дункану. И пошло оно всё… Никаких предательств… Никаких разочарований… Может даже эти ваши боги не выдумка… Райские сады, небесное воинство… Почему бы и нет… А если это и не правда, всё лучше чем здесь…

— Эйрис! Скажи что-нибудь, я ничего не вижу! Ты где?! Эйрис!

Маркус кричит и кряхтит от усердия, кровь залила его глаза, он хочет спасти его… но зачем? Может Дункан был прав? Хочет, чтобы я вывел его из болот, а потом прикончить? Тогда зачем мучаться… лучше уж сразу… лучше уж побыстрей…

— Эйрис… пожалуйста… хватайся… ничего не вижу… я прошу тебя, я больше не могу… Эйрис… Эйрис!.. ЭЙРИС!!!

Эпилог

Фидиус очнулся с таким ощущением, как будто кто-то вскрыл его череп, как следует покопался там, положил туда гвоздей и острых камней, затем закрыл, как следует встряс и оставил подыхать. Зрение плыло, так что даже голову приподнять сложно, не то, чтобы сесть или, еще лучше, куда-нибудь пойти. Сделав неимоверное усилие, раза этак с третьего он смог приподняться и разглядеть что происходит вокруг. А вокруг было следующее: помещение размером… ооой это мы потом посчитаем, когда оно перестанет то подниматься вверх, то резко падать вниз… две лавки, один человеческий кокон висящий на крюке… как это он, интересно, висит так ровно, не качается, при таких то полётах… Был ещё один великий инквизитор, сидящий на лавке, один инквизитор, накрытый белой рясой лежащий на лавке и один разведчик, корчащийся и стонущий рядом. На этом, пожалуй, всё, хватит. Разбудите, когда долетим…

Вторая попытка очнуться прошла лучше. В помещении… эээ… всё еще сложно определить его размеры, всё ещё находились две лавки, один кокон, один великий инквизитор, один мертвый инквизитор и один разведчик, который, к слову, уже не лежал, а сидел, но всё еще стонал. Появился запах. А после появилось и осознание, что великий инквизитор не просто находиться в помещении, а что-то вроде как готовит. По крайней мере, на сколько помнил Фидиус, если горит костёр, а над костром на треноге висит котелок, значит в нём что-то готовиться, но это не точно.

Сложно. Лёжа на полу, всё было как-то проще… Надо бы, наверное, ещё прилечь, но что-то мешает… а что? Как же это называется? Ааа… Тревога! Да… Фидиус чувствует тревогу! А почему?.. чего-то не хватает в этой картине. Если попытаться вспомнить… Так… Было болото… Какой-то камень… Зачем-то мы за ним гнались… Догнали! Точно догнали! Летал он тут, или не совсем тут? Место точно было похожее… только темно было… Ну значит догнали и легли спать… Только что ж так плохо то… И от куда тревога? Чего-то тут не хватает… Или кого-то? Точно! Командир! И ещё один! Дункан! Это же он меня так!

Воспоминания хлынули в голову Фидиуса таким потоком, что голова закружилась еще сильнее. Он приподнялся, сел на лавку напротив Маркуса, держась за голову.

— Хорошо он мне всадил…

Следом поднялся и Силейн, сел рядом. Оба были опухшие и растерянные, с трудом могли сидеть прямо.

Маркус достал две кружки, налил в них из котелка что-то остро пахнущее травами.

— Пейте, — Маркус протянул им кружки.

Фидиус с подозрением понюхал варево.

— Чай из агатской травы, — пояснил Маркус, наливая и себе тоже. — Надеюсь я правильно приготовил, сам я этого раньше не делал.

Разведчики пригубили, кивнули, годится.

Фидиус взглянул на Маркуса. Великий инквизитор выглядел уже намного лучше. Лицо бледное, но чистое, отмытое от запекшейся крови. Глаза живые. Ряса почти вернула свой белый цвет. Одно из немногих изобретений белых монахов - одежда инквизиторов, которая сама постепенно очищается и возвращает свой первоначальный вид. Теперь Маркуса снова можно было смело называть святым братом.

Снаружи уже был день, но погода была мрачная, пасмурная. Покойник в коконе, так и продолжавший висеть на крюке, уже начинал смердеть, благо острый травянистый аромат чая пока перебивал вонь.

— Отдохните, — продолжил Маркус. — Нам предстоит тяжелый переход, к вечеру нужно добраться до реки. Необходимо сделать носилки для Криса.

Фидиус посмотрел на покойного инквизитора. Он лежал на скамье, накрытый собственной рясой. Не понятно было, рассчитывает ли Маркус воскресить его в замке, или просто не хочет оставлять его тело здесь, в болотах. «Вы чуть не осквернили душу нашего брата!» - вспомнились слова Дункана.

— Магистр мы… — Фидиус осёкся, он не привык напрямую обращаться к великому инквизитору. — Я хотел знать, что с Дунканом?

Маркус посмотрел на него внимательным, испытывающим взглядом. Он словно оценивал разведчика, достоин ли он пояснений.

— Дункан мёртв, Эйрис исполнил мой приказ, — наконец ответил он, отведя взгляд.

— А командир? — подал голос Силейн.

Маркус помолчал немного, помешивая котелок.

— Не знаю.

Разведчики переглянулись.

— Магистр?..

— Я не знаю. Такой ответ вас не устраивает? — уже строже ответил Маркус. — Эйрис заманил Дункана в топь. Сражался с ним. И чтобы не дать ему выжить, и убить меня, кажется, пожертвовал собой. Но я не видел его смерти. Это всё что я знаю.

Разведчики внимательно смотрели на Маркуса. Его слова их явно не убедили.

— Мне показалось, или я вижу недоверие в ваших взглядах, братья? — лицо Маркуса потемнело.

— Мы верим вам, магистр. Вы никогда нас не подводили и не обманывали. Святой Алексей тому свидетель, — ответил Силейн.

— Вот и отлично. А теперь мне нужно кое-что от вас. Я хочу положить конец тому, что разведчики Дарьевской инквизиции являются простыми наемниками. Все, кто служит мне, должны будут пройти очищение и инвеституру. Все вы должны стать полноправными братьями инквизиторами. Те, кто не хочет – могут присоединиться к нему.

Маркус указал пальцем на висящий на крюке кокон с бедным Питером.

— Я спрашиваю вас двоих, во готовы произнести малую клятву прямо сейчас? Готовы ли вы получить благословение верховного архиепископа?

Разведчики вновь переглянулись. Вот уж такого предложения они точно не ожидали после всего. Произнести малую клятву, значит стать младшим служителем церкви, первый шаг на долгом пути к званию «инквизитор». Конечно, для некоторых воинов процедура была ускоренной, те же рыцари получили сан и звание инквизиторов в течение нескольких месяцев. Но ведь они даже не рыцари, и не монахи. И почему это нужно делать именно сейчас, в такой спешке, посреди проклятых болот?

— Вы заставляете ждать великого инквизитора!? — Маркус повысил голос.

— Да магистр… Конечно… Я готов, — первым сдался Фидиус.

А вот Силейн молчал, с завидной выдержкой смотрел в глаза Великому Инквизитору. Для него, выпускника Алексеевского Храма Великой Охоты, согласиться на такое было не просто. Разведчик поднялся.

— Инквизитор Дункан обвинил вас в ереси, — произнёс лучник. — Я готов произнести малую клятву и пройти испытание веры. Но не хочу делать это здесь, перед вами.

Маркус зыркнул на лучника таким взглядом, что кажется даже в воздухе потемнело. Такой твёрдости духа от молодого лучника Фидиус не ожидал. Будет что рассказать другим. Всё-таки разбирается Эйрис в людях, среди сотен других разведчиков взял с собой он именно Силейна. Ну или точнее, разбирался…

— Сядь, Силейн, — неожиданно спокойно попросил его Маркус.

Тот послушно сел. Маркус отпил чая и заговорил:

— Мы обсуждали это с Эйрисом. Церковный сан нужен вам, не мне. Мы отправляемся в столицу, теперь я точно знаю, где наш истинный враг, и вы двое будете подле меня. Вы показали себя отличными воинами и разведчиками, и я хочу, чтобы вы продолжили службу. Фидиус, ты возглавишь инквизиторскую разведку, вместо Эйриса. А церковный сан нужен для вашей же безопасности. В столице он даст вам защиту церкви.

Маркус отдышался, ещё отпил чая и продолжил:

— То, что произошло сегодня… Дункан был совершенно прав обвиняя меня, но я не назвал бы это ересью… Я сотворил магию крови, это правда, но сделал это по незнанию, с благими намерениями…

— Простите, что перебиваю вас, магистр, но еретики, на допросах постоянно говорят, что сделали это случайно, или всего лишь хотели помочь кому-то. В Храме Великой Охоты мы присутствовали на судах над еретиками.

— Верно, Силейн. Но ты говоришь об Алексеевской инквизиции. Она всегда отличалась чрезмерной… старательностью в допросах и в обвинении. И видит Святая Дарья, я никогда этого не одобрял. Вряд ли в храмах вас водили в инквизиторские темницы. Там у людей выбивают признания более тяжелые, чем случайное использование магии крови.

— Я читал трактат о распознании еретиков и ереси, там именно так и написано – невозможно случайное использование магии крови. Если заподозренного уличили в использовании оккультизма, значит у него было злонамерение его совершить, — возразил Силейн.

— И ты снова прав. Я сам был одним из авторов этого писания. Но я не бог. И это не Священное Писание Пути. Церковные учебники ошибались сотни раз, и моя книга не исключение. Раньше это действительно казалось невозможным, но с этой штукой… — Маркус достал из внутреннего кармана голубую сферу. — С этой вот штукой это оказалось вполне возможным. Магия совершенствуется, мой друг. Ничего, когда-нибудь мы вместе напишем новые учебники.

— Еще в этом учебники были слова, которые процитировал Дункан – тот, кто совершит магию крови единожды, обязательно вернётся к ней снова, — не уступал Силейн.

Маркус беззаботно подкинул и словил голубую сферу и неожиданно, со словами «лови!» небрежно и довольно сильно бросил её Силейну. Тот, лишь благодаря своей воинской реакции поймал её, не дав разбиться о каменную стену.

— Сходи и утопи её в болоте, и больше я не смогу использовать магию крови. Знаешь почему? Потому что я попросту не умею. Еще раз повторюсь, этот камень был обманом, пустышкой. Он открывал канал не к хранилищу маны, как и должно быть у настоящего камня, а к магии собственного тела, собственной крови. Вот только почувствовать это сразу не так просто, особенно если ты судорожно пытаешься спасти брата.

Силейн уставился на голубую сферу в руки, потом посмотрел на Маркуса, тот весело подмигнул ему, мол, делай с ним что хочешь, мне всё равно.

— Ну а теперь самое главное, — продолжил Маркус. — Почему я хочу, чтобы вы произнесли малую клятву именно здесь и сейчас, потому что следом вы произнесёте еще одну клятву. Вы должны будете именем Святых Четверых поклясться, что то, в чём обвинил меня Дункан, останется тайной. Если вы верите мне, верите в своего магистра, в своего архиепископа, то вы поклянётесь в этом. Иначе нашу церковь ждёт раскол. Двое святых воинов уже погибли из-за этого, я не хочу допустить новых жертв. Произнесите малую клятву, а затем поклянитесь молчать о сегодняшней ночи, поклянитесь пред ликом богов! Поклянитесь о Великой Тайне!

Силейн поднялся первым, затем встал на колени, чуть запоздав, Фидиус повторил тоже самое:

— Мы согласны, ваше преосвященство.

Конец первой части