Осень

Глава 1

— Господи… — охнул трактирщик, подхватив трясущимися руками падающий стакан. — Вы из этих?

Она закрыла один глаз и начала было отводить взгляд, но потом остановилась и только вздохнула от досады.

— Мне не нужны проблемы.

Трактирщик боязливо улыбнулся и начал усердно протирать стол.

— Мне тоже, сударыня, поверьте. Проблемы не нужны. Ясно как божий день, а как же, да… не нужны. — говорил он и пятился, пока не упёрся спиной в заднюю дверь. — Стало быть, вы к нам по делу?

— Может. Но сперва мне нужно поспать.

Она кинула на прилавок три крохотных жёлтых камушка. Глаза трактирщика жадно сверкнули. Камушки тоже.

— А как же-ж, имеется. Прошу за мной-с.

Они поднялись на второй этаж. Открыв дверь, трактирщик подошёл к столу и потянулся, чтобы зажечь свечу. Она положила руку ему на плечо. И тогда он увидел. Маленькую, ядовито-циановую точку, прямо перед его лицом.

— Ну-с… — пролепетал он, — тогда… это… — И очень быстро удалился.

Она села на кровать. Несколько часов она провела в странном ступоре. Наступил мрак. Она подошла к окну и посмотрела вниз, на грязную улицу. По земле текла чёрная волна дыма. Дым колебался и вибрировал. Так же вибрировал кинжал на её груди.

Когда луна взошла полностью, от дыма начали отрываться белые клочки и улетать вверх. Её левый глаз начал нагреваться. Она стиснула зубы и достала стопку бумажных амулетов из сумки. Отсчитав четыре штуки, она разложила их в ряд на подоконнике. Первый засветился синим. Остальные три сгорели.

Из дыма раздался отвратительный рёв.

Она вылетела из окна и бесшумно приземлилась на землю. Кинжал был наготове. Облако дыма завращалось, закипело и выплюнуло из себя костлявого ребёнка с большой головой. Она взглянула в его красные голодные глаза. Через мгновение кинжал вошёл ему в череп. Ребёнок не издал ни звука.

***

Со всех сторон приглушённо вздыхали. Кто-то храпел. Когда колесо телеги спотыкалось о камень, храп затихал на мгновение, но тут же разгонялся с новой силой. А яростный ливень за стенами придавал этому звучанию гнетущий оттенкок. Такой, что давит на голову, но незаметно, мягким прикосновением тисков.

Тела лежали беспорядочно: кто-то сидел, опираясь спиной о промокшее дерево и тупо смотрел в пол. Кто-то, скрючившись, спал. По этой разнице можно было понять, кто из них смирился со своей судьбой.

— Осень. — Сказал кудрявый парнишка, почёсывая нос. Она повернула голову. — Спать не будешь?

— Нет. Мы уже подъезжаем.

— А, да? Как ты знаешь?

Она кивнула в сторону огромного бородача. Тот уже начал просыпаться и лежал, безмятежно потирая глаза. — Это Брик. Он уже два года сюда катается. Если он проснулся — значит, приехали.

И через пару минут повозка действительно остановилась.

— Приехали, — сказал кто-то мерзким голосом. — Подъём.

Осень встала на ноги и обмотала шею длинным куском тряпки. Парнишка посмотрел на неё исподлобья.

— Там холоднее. Найди что-нибудь. — Она чуть опустила взгляд. — В первую очередь на руки.

Задние двери зазвенели металлом и громко распахнулись. Внутри застонали.

— По одному, лицом ко мне, руки перед собой. — Раздражённо продиктовал разодетый в железо амбал, звеня ключами. Ещё двое таких же стояли сзади и держали наготове ружья.

Осень спрыгнула на землю и протянула руки вперёд. Надзиратель вставил ключ в замок и снял кандалы. Осень смотрела на него, прищурившись.

— Чего уставилась? — Разозлился он. — Тебе второй глаз выколоть или что?

— Сказали “лицом ко мне”.

Под ребро девушки прилетел обитый железом наконечник дубинки. Она молча села на колено. Те, что были с оружием, усмехнулись.

— Ну и что мы уселись? — злорадствовал главный, — Шуруй, ворьё.

Осень сделала глубокий вдох, встала и, не оборачиваясь, пошла в сторону огней факелов, которые освещали вход в Олантийскую шахту. Там её ожидала пара таких же неприветливых с ружьями.

Спустя пять минут заключённые стояли в ряд в промёрзшем и плохоосвещённом центре шахты, от которого в разные стороны, как щупальца, тянулись кривые и чёрные туннели. Перед ними стоял начальник рудника. Он с любопытством рассматривал рабочих из-за двухметровых спин надзирателей, высокомерно улыбаясь уголком рта.

— Ну вы знаете распорядок, — начал он, пытаясь придать голосу величественности, которой там не было, — а если не знаете, спросите у соседа. Восемь часов за киркой, потом кормёжка, потом загружаем. Кто загрузит норму, идёт спать. Инструмент получаем здесь, по местам распределят. Вопросы? Вопросов нет.

С этими словами он ушёл, посвистывая. Сидящий за столом с инвентарём завхоз подозвал рукой первого рабочего.

— Восемь часов… — в ужасе прошептал парнишка, который стоял возле Осени. — Как же я смогу столько махать киркой с пустым животом?

Она протянула ему пучок сена.

— Вот, пожуй. Поможет.

Он непонимающе посмотрел на Осень.

— Ну ладно.

— Не, стой, стой. Спасибо. — Парнишка вздохнул и положил в рот пару сухих стебельков. — Меня, это, Дримкой зовут.

— Понятно.

— А ты Осень, да?

Она кивнула.

— Это, я просто хотел спросить… А что это? Не слышал такого слова. Вот Дримка — это как бы…

— Иди.

Осень толкнула парня в спину. Тот огляделся и увидел, как завхоз нетерпеливо машет ему.

— Ну чего спим? — сонно спросил он, когда Дримка подошёл к столу. — Кирка, одна штука. Потеряешь или сломаешь — будешь неделю на голодном пайке, это ясно? — Дримка сглотнул и крепко сжал рукоятку инструмента. — Значит, перчатки — одна пара. Объяснять, зачем они, надеюсь, не надо? Не снимать. Дальше, верёвка, одна штука.

— Верёвка? — отчаянно спросил паренёк.

— Верёвка. — твёрдо повторил завхоз. — Первый раз, что ли? Ну вот, заодно ума наберёшься. Следующий.

Парень скорбно вернулся в строй. К завхозу подошла Осень. Она молча взяла вышеперечисленное со стола и, не удостоив его даже взглядом, пошла назад.

Спустя восемь с небольшим часов Дримка, еле волоча ноги, зашёл в центр и увидел там девушку. Она сидела у стены, худая и бледная, как ветка мёртвого ясеня. Её грязные волосы были всколочены, а левый глаз — перевязан куском истлевшей ткани. Она жевала кусок хлеба и смотрела вниз, тяжело дыша.

Паренёк, кряхтя, уселся рядом и уставился на её лицо. Её кожа была изъедена мелкими трещинами и в паре мест кровоточила. Парень разорвал свою буханку пополам.

— Держи вот.

Осень неодобрительно посмотрела на Дримку.

— Не смеши. Я не хочу завтра тащить твой труп на поверхность. И вообще, ешь быстрее, пока никто не увидел.

Дримка понуро посмотрел на девушку.

— Ты часто здесь бываешь?

Она не ответила.

— Воруешь?

— Не твоё дело.

— Ну я просто подумал… Я давно ворую, с детства, а попался вот только в первый раз. Да и то, по глупости. Могу научить кой-чему.

Осень в недоумении посмотрела на парня.

— О себе лучше думай, ясно? А то с твоим отношением ты будешь здесь частым посетителем.

— Как ты?

Она отвернулась. Дримка почесал затылок.

— А, раз уж об этом. Я вот думаю: а зачем нам верёвку выдали. Не знаешь?

Осень вздохнула.

— Рудник почти голый. Всё, что можно было достать руками, уже достали. Но местные пещеры тянутся на сотни метров вглубь. — Она мрачно посмотрела на парня. — Понимаешь? Никто отсюда не уйдёт, пока есть хотя бы крохотный шанс найти ещё. Вот для чего мы здесь.

— Как это?

Девушка усмехнулась.

— Они спускают нас туда на этих верёвках. За ноги. Чтобы искали. Ну и добывали заодно. А что ты думал? Что тебе предоставят человеческие условия? Ешь свой хлеб.

Осень плюнула в сторону и встала. Парень озадаченно посмотрел вокруг.

— Постой, — сказал Дримка и тоже встал. — Я просто не понимаю, почему так? Можно же соорудить эти, ну, леса или вроде того. Лестницы всякие, мосты, дорожки там, ну не знаю. Пристроить их чем-нибудь, вбить в стену.

Она улыбнулась.

— А зачем? Твоя жизнь дешевле.

***

— Эй, зелень, слыш, ногами не болтай там.

— А? — донеслось из темноты.

— Я говорю, виси спокойно! Видишь что-нибудь?

— Не!

— Ну дык повиси ещё, и увидишь!

Брик мощно захохотал, а следом за ним и другие рабочие, которые держали Дримку, пока тот, обливаясь потом и сжимая от страха зубы, спускался всё ниже и ниже в чёрную глубину.

— Повезло тебе, что ты такой тощий, пацан! А то я что-то сонный сегодня, могу руку-то разжать случаем!

— А? Стой! Стой! Поднимите меня, ребят!

Когда Дримка вылез и, отдуваясь, уселся на пол, Брик громко хлопнул его по плечу.

— Ну что, салага, штаны свежие принести?

— Видел, кажется.

Все тут же встрепенулись. Брик нахмурил брови.

— Точно видел? Без брехни?

— Так точно. Может, метрах в пятидесяти, не больше. У меня глаз намётан.

Собравшиеся начали потирать руки в нетерпении.

— Пятьдесят метров. Эво как. Ну значит надо к Муклесу идти. — Сказал Брик, почёсывая бороду. Потом он осмотрел столпившихся вокруг. — Ну чё встали! Я говорю, к завхозу бегом, за стометровой!

Когда все стремительно разошлись, Брик уселся рядом с парнем.

— Нормально. Хорошо ты приметил. Ещё поживём.

Дримка с сомнением посмотрел на довольное кирпичное лицо своего товарища. Человека, который, как он слышал, ни дня в жизни не работал, промышлял разбоем и грабежом и никогда не имел авторитета. И который теперь так радуется тому, что выполнит норму.

Остальные вернулись довольно быстро, но Брик всё равно оборал их за медлительность. А потом сам начал завязывать узел на ногах парня. Дримка занервничал.

— А что, уже того?

Глаза Брика налились ледяным бешенством. Он прикрыл глаза, собирая всё своё самообладание, которого было немного.

— Да, уже того. — спокойно ответил он. — Вперёд и с песней. — И он вручил парню кирку. Тот вздохнул.

На глубине около семидесяти метров Дримка что есть сил крикнул:

— О!

Это означало “стоп”. Слышать он уже ничего не мог, зато мог видеть. И хотя повсюду была кромешная тьма, он ясно видел перед собой россыпь золотых жил в камне. Они светились приятным светом, и казалось, от них тянуло теплом. Дримка невольно принюхался. И да, пахли они тоже приятно, как чьи-то длинные каштановые волосы на подушке дождливым утром. Парень замечтался и чуть не выпустил из рук кирку, но тут верёвка нервно задёргала его за ноги. Пришлось поторопиться.

Дримка выдолбил всю жилу и ссыпал сияющие камешки в мешок. Огляделся и, убедившись, что вокруг темнота, крикнул “Э!”.

Как только паренёк вылез на свет, Брик бесцеремонно выдернул мешок из его руки. Посмотрел внутрь. Остальные в боязливом нетерпении попытались сделать то же.

— Эт чё, всё? — Брик со злостью плюнул в чёрную яму и мощно выругался. Дримка встал и осмотрел заключённых.

— Эй, Брик, ты чего? — смущённо сказал он. — Да всё ж нормально, всё чинно, норма уже выполнена.

Бородатый взглянул на паренька с презрением.

— Да срал я на твою норму, морщёк. Так, ладно. — Он сел, запустил руку в мешок и достал оттуда самый крупный камень. — Мой. — Он убрал его в карман. Затем достал горсть поменьше и раскидал их по трясущимся рукам товарищей, которые, получив свою долю, мгновенно убегали прочь.

Дримка сидел, разглядывая эту картину в полном замешательстве. Когда остались они вдвоём, Брик посмотрел на парня с жалостью.

— Ну что глазеешь, щегол? Тебе тоже захотелось? — С этими словами он выудил со дна мешка камешек размером со шмеля. — А?

Дримка удивлённо посмотрел на камень, который кинул ему бородатый. Брик тихо рассмеялся.

— Ну дык ты сними перчатку-то. Только не здесь. Когда один будешь.

***

С каждым днём Дримке становилось всё лучше. Сначала зажили все его мелкие ранки и синяки, о которых он знал. Затем все зубы. Потом болезни, о которых он даже не подозревал. Ему стало легче дышать, и даже мертвый воздух тоннелей, казалось, наполнял его лёгкие немыслимой доселе энергией. Его впалые щёки приподнялись и налились приятным румянцем. Его, как и его нового друга Брика, перестали беспокоить выполнение норм, сон, еда и прочие глупости.

Он стал смелее. Уверенней. Умнее. Стал позволять себе смеяться громче и мыслить шире. В нём проснулся неожиданный талант к лидерству и стратегии. Его поразило то, с каким бездумием местные жители распоряжались камнями. Однажды он предложил Брику и ещё нескольким заключённым сформировать что-то вроде “внутреннего круга” — группу избранных, которые будут втайне заниматься накоплением и распределением камней между остальными. Кому-то больше, кому-то меньше. Разумеется, не бесплатно.

А когда во “внутренний круг” вступил начальник рудника, дела пошли просто замечательно. Спустя каких-то три месяца Дримка и компания контролировали всю поставку камней в окресные селения. К руднику стали съезжаться местные купцы, дети титулованных домов, бывало, даже и священники.

Проблема была только в том, что рабочей силы становилось с каждым днём меньше. И поэтому Дримка решил на очередном собрании круга поставить новый вопрос.

— Значит так, мои дорогие. Меня такие дела не устраивают. — С этими словами он раскрыл толстую книгу. — Шестьдесят кило. Пятьдесят пять. Тридцать один! Ну куда это годится? Этого даже мне не хватает.

Собравшиеся смущённо закивали.

— Посему предлагаю следующее. Нам нужна раб. сила. Да, что вы киваете? Нужна. Но где её взять? Да всё просто: сейчас мы собираем отряд из наших самых здоровых парней. Идём в оружейную. Затем идём в деревеньку к югу отсюда. И получаем нашу раб. силу. Вопросы? Вопросов нет.

— У меня есть один. — Спросил кто-то из тени. — Зачем вам оружие? Посмотрите на себя.

Дримка обернулся к голосу. И увидел яркую циановую точку, которая буравила всех собравшихся из темноты. Она приближалась, становилась ярче. Собравшихся окатило волной слабости. Всех, включая лидера, придавило к земле.

В центр комнаты вышла бледная и худая Осень. В её левой руке догорал синим пламенем талисман. В правой жёлтым искрилось лезвие кинжала.

Она подошла к Дримке, наклонилась и печально посмотрела в его красные от безумия глаза.

— Тебе же говорили не снимать.