Оседлавший ветер

Глава 1

Кассетный магнитофон щёлкнул, на мгновение задумался и запустил кассету. Из динамиков послышалось шипение, а после заговорил простуженный глухой мужской голос:

“Он приходит с ветром, не зря же его так называл тот местный, якут или кто он там? Как… (голос мужчины зашёлся на кашель)... Как бы то ни было, ветер сегодня усилился. К чёрту, это был бы всего–лишь ветер, если бы не похолодало. Но слава богу, грязь замёрзла! (снова голос прервался на кашель). В общем сегодня будет шторм. Понижение температуры до десяти градусов ниже нуля. В темноте повалил снег, хлопьями, прямо за всю ту застывшую глину, которую развели тут вокруг лагеря. Форменная февральская метель! Но самое пугающее, что ветер принёс его вой. Работяги забились в свой вагончик и бояться выходить, говорят, что всё слышат, и что им тоже те местные говорили об Оседлавшем Ветер, о том, чей голос слышится в обжигающем ветре. (Снова раздался кашель). Эта простуда меня доконает! В общем, я не знаю, что это за тварь, но вой уже ближе. Я опасаюсь, что сейчас рабочие надерутся своей браги и пойдут устраивать охоту. А в такой ветер и такую пургу – это самое худшее из возможных решений”.

Кассета замолчала, стало слышно лишь шипение динамиков.

– И что это? – парень 18ти лет от роду с недоверием посмотрел на друга, – И нет, я не про это чудо техники.

– Да ладно тебе, когда ты ещё в своей жизни живой кассетник увидишь? – юноша откинулся в кресле, взял со стола сигареты и попытался закурить. Вышло неуклюже.

– Родичи–то знают? – усмехнулся первый.

– Нет, но догадываются. Запах–то не скроешь. – он наконец–то справился с сигаретой, – Но они тоже курят в хате, так что всё норм.

– Так что это?

– Мне эту кассету дали, – парень затянулся сигаретой, – Не только её одну, вообще кассеты три. На первых трёх скукотища: дневник какой–то постройки газопровода на северах. Какой–то умник из главных решил от скуки записывать аудиодневник. А вот на последней кассете только эта запись.

– Кассета? Ну, то есть никак не меньше двадцати лет назад?

– Мне не говорили дату, если честно. Но я посчитал, что это конец девяностых где–то.

– Постановка. – парень встал и подошёл к окну, за окном светил прозрачный сентябрьский полдень – Да они ж не матерятся.

– А должны? Это же дневник. Сюда записывают уже, что хотя бы обдумали пару раз. Разве не так?

– Да херня всё это, – десятью этажами ниже расстилались приземистые частные домики и двухэтажные бараки, которые плавно утыкались в реку, – Первую кассету поставь, пусть скажет, где это всё записывается?

– Он говорит координаты и место, я погуглил – это Якутия.

– Это какое–то тайное газовое месторождение в Якутии? – юноша покосился на своего друга, который уже докурил и забычковал сигарету, – А власти скрывают?

– Ты что–то какой–то недоверчивый. Ну, либо он спиздел координаты, либо мы всего не знаем!

– Либо никакого Оседлавшего Ветер нет.

– Погоди, что там твоя бабка искала и нашла на Байкале?

– Ну, раз ты её вспомнил, то и надо поступать, как она. Надо всё узнать! Давай ещё что–то, кроме этой кассеты.

***Из судового журнала промысловой шхуны “Апостол Матвей”.

3 сентября 1792 года. Мурманское море.

Сегодня Алексей Рыбин сын Святослава, владельца корабля сего, до того слёгший с цингой из–за отказа от питания нормального, когда в небе появилось сияние, ощутил такой прилив сил, что смог выбраться на палубу, броситься за борт и поплыть на север. К сожалению, спасти его не удалось. Шлюпка, посланная за ним вернулась ни с чем. При этом сияние разгоралось на небе особенно ярко, и вахтенный божился, что слышит божественную музыку, доносящуюся с небес.

***– Тоха, я в общем узнал. Это не газопровод был. – парень натолкнулся на сокурсника в коридоре университета.

– Ты поэтому на две пары сегодня не пришёл? – тот, кого назвали Тохой, поднял глаза от телефона.

– Ну… – его собеседник запнулся, но продолжил, – Поздно лёг, хотел поспать…

– Давай, что у тебя там.

– Слышал про Колымский тракт? – друг Антона присел рядом.

– Короче эти работяги строили что–то на Тенькинской дороге, а потом пропали. 1997 год! Мне дали сканы дела из полиции, ну, там ещё милиции. Короче, там жуть!

– Пять минут до истории. Давай вкратце. Ты же пойдёшь?

– Конечно! Не пойду – ты ж меня и съешь.

– Первые две пары не съел. Выкладывай давай!

– В общем, нашли их через неделю. Было два вагончика, один – работяг, второй – управляющих. Вагончик работяг был открыт и занесён снегом, там из еды лисы что–то растащили, вроде как медведь побывал. В общем никого там не было, только пустые бутылки, как на той кассете, из под браги. А вот в вагончике управляющих было всё в крови. Там пишут в протоколе, что окна выломаны были и дверь. И что внутри всё перевёрнуто. Оттуда по описи и забрали три аудиокассеты, кстати.

– Ну, так пьяный дебош, ты чего вообще? Сколько такого вообще было?

– Много, ты там ещё два протокола было. В общем нашли там тело их прораба, или как там его? И протокол осмотра гласил, что тело было разорвано на куски, голова отделена от туловища, а на самом теле – следы зубов. Его кто–то ел! Притом само тело было отнесено на полкилометра в лес.

– Медведи, – отмахнулся его друг, – А почему ты сказал, что два протокола было?

– Во втором было описание радиального выхода на поиски. Самое интересное там – это зарубки на высоте трёх–четырёх метров на соснах.

– Зарубки?

– Да, словно кто–то шёл, подходил к деревьям и бил их топором несколько раз – там несколько зарубок на одном стволе на разных уровнях.

– Насколько разных?

– Разница сантиметров в 12–15.

– Боже, Дима. Я тоже читаю страшные истории, они мне тоже нравятся, но это же никуда не годится. На каком форуме ты это прочёл? Крипи–точка–ру? Или страшные–истории–для–младших–школьников–точка–ком?

– Ну, вот зачем ты так? Я тебе информацию добываю, а ты?

– А я к ней критически отношусь. Подлинность кассеты не установлена, подлинность сканов не установлена…

– Но ведь твоя бабушка…

– А она–то тут при чём? Что ты вообще о ней знаешь, Дима?

***Из судового журнала промысловой шхуны “Король Карл Бернадот”.

15 декабря 1898 года. Карское море.

(Перевод с норвежского)

Сегодня снова приходило полярное сияние. Словно кто–то невидимый разжёг огонь и раздул это рыжее пламя, беззвучно полыхающее над нами. Судовой врач Эйрик Ларсен доложил об изменении состояния у двух больных, которые оставались в лазарете до сего момента в тяжелом состоянии. Матросы Густав Лайне и Отто Эриксон пробудились от тяжелого сна с появлением на небе рыжих сполохов. Внешних признаков немощи и заболевания у них более не наблюдалось, матросы стремились покинуть лазарет, оказывая физическое сопротивление тем, кто останавливал их. В итоге по недосмотру Эйрика Ларсена Густав Лайне оказался на палубе, затем спрыгнул с неё на ближайшую льдину и побежал прочь от корабля. Штурман Отто Торсон, бывший в тот момент на палубе, попытался задержать второго матроса, Отто Эриксона. В результате потасовки Эриксон схватил топор и дважды ударил Торсона, а затем спрыгнул за борт и последовал за Лайне. К счастью ранение Торсона оказалось несерьёзным.

Сбежавших больных принято решение не преследовать. А подобные их действия доктор Эйрик Ларсен объяснил психическим расстройством на фоне болезни.

Особо следует отметить, что больные убежали с корабля ровно в той одежде, в которой содержались в лазарете. Сам припадок продолжался не более получаса.

***Магнитофон щёлкнул и снова запустил кассету. Простуженный глухой мужской голос продолжил:

“Сегодня к нам вышли местные с оленьим стадом. Рабочие попытались выменять на бутылку спирта мяса, но местные отчего–то не захотели меняться. В итоге рабочие поругались с главным оленеводом. Через пару часов, как уехали местные, этот оленевод пришёл к нам в вагончик. Сказал, что всё понимает, но он вынужден срочно уводить своих из этих мест, так как ветер должен усилиться, как он сказал, а с этим усилившимся ветром придёт и тот, кого они не хотят встретить в тайге. На моё замечание, что ветер уже не первый раз за нашу работу усиливается, но до этого никто не приходил, он пытался объяснить, но из этих объяснений я понял лишь то, что ветер усилится по–другому. Я передал рабочим эту байку, объяснил, почему местные не захотели меняться с ними. На это рабочие воодушевились, весь вечер болтали про снежного человека, и что было бы классно его подстрелить, чтобы шкуру потом продать в Магадане”.

Антон нажал на кнопку “стоп” на магнитофоне и вопросительно посмотрел на вошедшего Диму.

– Что, снова принёс что–то с форума?

– Слушай, будь твоя бабушка столь же скептична, ничего бы она не нашла. – Дима скривил недовольную гримасу.

– Что–то ты так часто поминаешь бабу Веру, будто она твоя бабуля, а не моя. – Антон усмехнулся и ворчливо добавил, – Стоило рассказать семейную легенду так всё. Знал бы, что ты такой двинутый, молчал бы.

– Я не двинутый. – Дима надулся, но всё же положил несколько пожелтевших листов формата А4 на стол перед Антоном.

– Ну, и? – тот покосился на листы, – Что принёс–то? Знаешь, ты меня оторвал от классического сюжетного поворота страшных историй: всезнающий местный житель приходит к главным героям и говорит им правду, а они ему не верят.

– А ты прочти. – Дима раздражённо опустился в кресло напротив Антона.

– УМВД России по Магаданской области Тенькинский район, ПГТ Усть–Омчуг… – Антон поднял глаза на друга.

– Ну, не Якутия, я напутал, ну с кем не бывает?

– В большей степени то, что ты обычно всё путаешь и относишься к информации небрежно и заставляет меня так ко всему этому относиться. – Антон увидел, как его друг уже открывает рот, чтобы ответить, – И ни слова про бабушку!

– Думаешь, это всё правда?

– Нет, но это уже хотя бы интересно. А теперь рассказывай, откуда ты всё это взял?

***Из рапорта тов. Семёнова К.Г. Начальнику караула ИТЛ “Бутугычаг” тов. Иванову В.С.:

“Сегодня была совершён побег из медпункта с попыткой преодолеть контрольно–следовую полосу. Примерно в 23:00 двое пациентов: Бурлаков В.И. и Кошелев В.Г. сумели выбраться из медблока, выбив окно. Затем они добрались до КСП, где попытались её преодолеть. Патрулём был открыт огонь на поражение, в результате которого оба заключённых были убиты.

Отдельно хочу отметить показания медбрата П.Н. Штольбаума, что якобы данные пациенты были в тяжёлом состоянии и к вечеру заснули, однако примерно в 23:00 неожиданно очнулись и начали громить отсек, где находились, проявляя нечеловеческую (по слова Штольбаума) силу. Также по словам медбрата это их припадочное состояние началось с появления на небе полярного сияния”.

***Над старым городом садилось солнце, раскрашивая крыши и стёкла окон в огненные цвета. Осень в Томске выдалась тёплой, почти без дождей, хотя многие уже готовились по–привычке встречать ранние снега и холода.

Двое первокурсников, Дима и Антон, вышли с последней пары и отправились гулять. Ветра на улице почти не было, нагретые за ясный день дома отдавали тепло и лишь немного начинало холодать от медленно растущих сумеречных теней.

– Твой источник так и не ответил? – Антон повернул голову на своего друга, только что сделавшего большой глоток из кофейного стакана и потому лишь отрицательно помотавшего головой вместо членораздельного ответа, – Знаешь, я посмотрел открытые источники по этой местности и этому времени, вроде как там на самом деле что–то случилось с бригадой дорожников, которые работали на трассе. Не сказано, что именно, но все пишут об одном – они исчезли все. И что вроде как официальная версия – рабочие убили бригадира, забрали ценные вещи и ушли.

– Тел не нашли. – наконец произнёс Дима, – Этот перец уже три дня как не отвечает мне, да и был пять дней назад на сайте последний раз.

– Может, к нему пришли?

– Кто? Ка–Гэ–Бэ? – Дима развеселился, – Тема с паранормальщиной интересна была последний раз в девяностые, сейчас уже так, страшные истории на сайтах и “Битва Экстрасенсов”.

– Настолки ещё. – согласился Антон.

– Ну, игры всякие. – продолжил Дима, – Сейчас даже не модно говорить, что власти что–то скрывают: НЛО там, или йети. Это в Союзе там да – КГБ часто же считали, что они ликантропов выращивают или вампиров, или Шамбалу ищут.

– Шамбалу же нацисты искали?

– Не, советы тоже. НКВД. Про Рериха слышал? Писали раньше, что его финансировали большевики, чтобы он договорился с махатмами, чтобы мировая революция быстрее свершилась! – Дима поднял вверх указательный палец, показывая важность своих слов, а затем снова продолжил, – А ещё был Глеб Бокий…

– Читал я про Бокия, знаю. – усмехнулся Антон, – Ещё бабушка рассказывала, ой.

– Во! Теперь ты про бабу Веру вспоминаешь! Видишь, не только я!

– Да иди ты! – отмахнулся Антон и отпил свой кофе из стакана, – Нет, просто это же интересно, это история. И ты прав – интересовались паранормальщиной, а теперь нет.

– Ну, да. Даже вон люди с форумов пропадают.

– Да уж. Но ты знаешь, что в том районе ещё одно подобное происшествие было, и тоже на той самой автодороге, Колымском тракте.

– Я бы предположил, что это снежный человек. А когда?

– В середине двухтысячных, после резкого похолодания на одном из участков нашли несколько пустых автомобилей. Вещи были на месте, но все авто оставлены открытыми. Ну, как пишут – словно их покидали в спешке.

– В нашем случае там были трупы и кровь.

– Ты снова невнимательно читал протокол. – Антон хитро посмотрел на друга, – Тела не были обнаружены. Зарубки на соснах, кстати, тоже ты выдумал, как и тело прораба, которого ели. Но были описаны человеческие следы, которые во множестве вели от вагончика рабочих вглубь сосняка от дороги.

– Выходит, они просто убежали?

– Ну, во–первых, они потом могли запросто прибежать обратно. А если там холодало, то следов на застывшей земле они не оставили. А во–вторых, вот так просто люди у нас не бегают из тепла да в лес.

– Ну, дятловцы ж убежали. – Дима попробовал искренне не согласиться.

– Дима, просто так – это когда ты перед ужином побегать решил. А дятловцы от чего–то убегали. Да и тут тоже, похоже.

– Кстати, ты слышал же, что на кассетах говорит этот чувак про некое существо?

– Оседлавший ветер. Читал про него, даже в игру играл. – Антон засмеялся, – Но ничего про подобное название у сибирских народов не слышал. Хотя мало ли, кто как кого называет?

***В телефонной трубке раздались гудки, затем раздался щелчок.

– Алло, слушаю. – в трубке чуть взволнованно заговорила старая женщина.

– Баба, привет, это Антон. – свои слова юноша также произносил с некоторым волнением

– О, Тоша, как я рада. – голос вмиг повеселел, но потом посерьёзнел, – Так поздно звонишь, что–то случилось?

– Ой, да не, прости, я забыл, что у тебя уже поздно.

– Да всего–то одиннадцать. А ты сам–то что не с друзьями, мне звонишь? – в голосе появились ехидные нотки, – Мама что ли обидела, звонишь пожаловаться?

– Да нет же! – Антон ответил чуть более обиженно, чем на было на самом деле, – У нас тут с другом дело.

– У студентов от бабушки в пятницу вечером? – в трубке голос стал более весёлым, – Деньги что ли нужны?

– Да нет. – Антон уже почти по–настоящему обиделся, – Ты помнишь рассказывала про Тетрадь Серафима? Как в Томске…

– Да помню, чего уж. – совершенно не смущаясь, перебила внука бабушка, – Ленка–то в Край увезла оригинал, когда А–Пэ поехал в Барнаул, он же ей оставил тетрадку. Вот она и увезла её туда, откуда она приехала.

– Ой, а… – первокурсник что–то попытался выдавить из себя, но не смог.

– А мне–то он репринт дал. Ну, копию того, что ему тогда Давид Алексеевич дал. – на секунду наступило молчание, словно бабушка собиралась с мыслями, – Там не всё. У Ленки–то полная тетрадка есть. Давай я звякну ей, скажу, что тебе интересно, скатаешься на каникулах. Сама всё расскажет.

– Да, мне, вроде… – Антон по–прежнему не мог собраться с мыслями, уступая напору своей бабушки.

– Правда, тетрадка–то сама большая. Так что как бы все каникулы не провёл бы ты у Ленки–то! – старушка хихикнула, – Правда, сама–то она тогда, после Селенги, поехала на севера. Ей в тетрадке–то глава про Туруханск понравилась больно. Это я на БАМ, стройку всесоюзную. Жаль, что так в Чарские пески и не забрались мы. Уж не знаю, что там А–Пэ помешало. А сами–то мы и не смогли.

– Ты слышала что–то об Оседлавшем ветер? – наконец Антон собрался с духом и смог перебить бабушку.

– Нет. – голос в трубке был предельно серьёзен, но было понятно, что от вопроса не отмахнулись, а задумались и стали вспоминать, – Нет, не припомню такого имени. Хотя, я, признаться, давно уже читала все записи, что у меня были. А где ты это слышал?

– Да мне тут друг подкинул аудиодневник рабочих с Колымского тракта… – Антон снова не успел договорить.

– Про Колыму вроде бы ничего нет у меня, в моём экземпляре. Ленке звякну с утра, она у себя посмотрит. Но вообще, если он упоминается в дневнике людей, находившихся на Колымском тракте… – бабушка задумалась на мгновение, – Если дневник правда, а в этом я тебе не подскажу, то читать смело можно разделы Красноярск и Туруханск. По эту сторону Енисея действуют чуть–чуть иные законы, чем по ту, – она усмехнулась, – Давай я тебе свой репринт вышлю, вдруг там есть? Я правда не помню уже, не занималась я этим регионом так внимательно, могла просто упустить, документ–то объёмный.

– Да… – Антон на мгновение запнулся, а затем понял, что у него появляется возможность, быть может, вписать себя в историю, – А ты как будешь отправлять, почтой?

– Да не хотелось бы. Найди, кто из Иркутска в Томск едет: на поезде там, на машине. На самолёте, может. Я ему передам, а он тебе отдаст.

– Хорошо, договорились! – юноша уже готов был повесить трубку, но тут его снова перебили.

– А что стало с теми, кто дневник написал, про который ты говорил?

***Из судового журнала промысловой шхуны “Полярная Звезда”.

15 августа 1858 года. Берингово море.

(Перевод с английского).

Сегодня было выписано из лазарета 3 подобранных с берега гарпунщиков: Эдмунд Коллен, Раймонд Росс и Крис Стэнфорт. Ещё один оставался в лазарете: Бертран Крас.

Судно держит путь на юго–восток от этих опасных вод. Кашалот Белая Ночь остался непобеждённым, у нас есть потери в живой силе, которые мы планируем поправить в русском Ново–Архангельске.

Ночью при появлении северного сияния Бертран Крас, до этого остававшийся в бреду, пришёл в себя, проявил особую прыть и выбрался наружу. Затем с кормы судна совершил прыжок, и, судя по словам вахтенного, направился вплавь чётко по следу корабля, изредка загребая влево. Догнать его никто не спешил.

***– Так что тебе бабушка прислала? – Дима подошёл к другу в перерыве между парами.

– Ну, документы один. – Антон был угрюм и лишь усмехнулся, – Привет из Советского Союза.

– Что за документ?

– Да, не важно. Ну, то есть важно, но что–то не выйдет, как у бабушки… – юноша замолчал, отвлёкшись на уведомление на телефоне.

– Так, и что? Ты подошёл к преподу?

– Ну. – Антон не поднял головы от телефона.

– И он что сказал?

– Что нечего верить в сказки. Что он не знает серьёзных исследований по данному аспекту истории Сибири, а про сам документ впервые слышит.

– Сурово. Ну, и забей на него!

– Да ещё он напомнил про проект, который надо сделать, и сказал, что вот у него есть сын в моём возрасте. Так уже летом жениться надумал, а сейчас весь в проекте для банка одного, и не думает за сказками гоняться.

– Мне кажется, раньше люди были другими. – Дима присел рядом с другом, затем помолчав добавил, – Или этот просто дебил.

***Телефон зазвонил утром в субботу, заставив Антона подскочить в кровати.

За окном разливалось солнце, сменившее вчерашний ливень, и по всему было видно, что день обещает быть хорошим.

Звонили с незнакомого номера, да ещё и с городского. Звонили примерно за полчаса до будильника – вот это уже не обещало ничего хорошего Антону.

– Алло, слушаю! – произнёс первокурсник, пытаясь делать максимально бодрый голос.

– Привет, Тоша, а чего это ты ещё в кровати? – голос бабушки Веры был бодр и весел.

– А, ой, привет. – юноша замешкался на мгновение. – А откуда ты мне звонишь?

– Да вот, к другу зашла. – и затем хитро добавила, – Что не думал уже, что я на такое в своём возрасте способна?

– Ну, не думал я такое… – Антон стушевался.

– Ну, вот чего я хочу. – голос старушки мгновенно стал серьёзным, – Я ж тогда позвонила Ленке, ещё потом раз говорили, как я тебе тетрадку–то отправила. Ну, и вот, её тоже зацепила эта деталь в твоём дневнике с Колымы. Помнишь, там рабочие все вроде как ушли в лес?

– Ну, да, а потом вернулись… – начал юноша говорить, но снова был перебит.

– Не думаю, что они вернулись. В общем, подала мне Ленка идейку, да я проверила её. Можешь сам проверить. Ты ж мне дату назвал, а по этой дате можно установить и различные события, что происходили в той местности. Так вот, в тот день не только ветер пришёл с севера, но и полярное сияние. Тогда оно было мощное и зашло далеко на юг, а Усть–Омчуг он далеко на юге от мест, где обычно оно бывает. А полярное сияние, связанное с пропажей людей, точнее с помешательством, вот с этим Ленка сталкивалась, когда жила на северах. Слышал про арктическую истерию, меряченье? Вот, мало кто слышал, так как мы все на югах живём. А там, где небеса по ночам разгораются огнём, там иногда эта болезнь захватывает разум людей.

– Ты про что? – Антон просто–напросто мог уложить в голове то, о чём говорит его бабушка.

– Арктическая истерия, то бишь болезненное состояние, оно изредка охватывает людей с началом полярного сияния. Люди сбрасывают с себя одежду, кричат безумными голосами, а главное, – Вера сделала многозначительную паузу, – Они убегают в сторону севера. Ну, говорят, что в сторону полюса, то есть это не всегда направление строго туда. Особенно подвержены этому люди больные, раненые или пьяные.

– А с чего она происходит?

– Вот этого я не знаю, вот этого и наш с Леной общий друг не знает. Но он отправил свои заметки тебе на почту, так что почитай. Там интересно, собраны различные описанные случае меряченья, либо его симптомов. Это объясняет, куда делись рабочие.

– На какую почту? – Антон снова перестал понимать бабушку.

– Электронную. – она говорила так, будто о чём–то простом и обыденном, – Мне твоя мама дала её. Надеюсь, не соврала.

– А, сейчас проверю. – ответил рассеянно студент, – Слушай, а?..

– Не знаю. – Вера буквально отрезала своей фразой, – Ни я, ни Ленка, не слышали про Оседлавшего ветер. Так что здесь сам уж постарайся найти правду. Мы старушки тебе ничем не поможем.

***– Знаешь, что я прочёл в этих сканах? – друзья сидели за столиком в пиццерии, а за окном шёл мелкий осенний дождь, изредка переходящий в снег, Антон был очень воодушевлён, – Ну, что мне бабушка на электронку скинула. Как она сказала – от друга?

– Я помню. – тихо ответил Дима и откусил пиццу, – Что там?

– Среди всяких заметок там была и легенда, – парень отпил из кружки с кофе, – Легенда о том, что душа умершего человека улетает в небесный дворец, над которым светит Полярная звезда. Живые люди не могут видеть этот дворец, и только когда его обитатели открывают окна, свет из них становится видимым. Так мы все на земле и видим полярные сияния. Открытые окна также означают, что боги призывают души еще живых людей, и тот, кто слышит этот зов, идет в свой последний путь к Полярной звезде.

– Ещё живых людей? И как определяется, кто пойдёт к богам?

– Те, кто находится в пограничном состоянии: болен, сильно пьян, безумен. Там было пояснение к этой легенде.

– Нет, если бы всё было так просто, это безумие было бы распространено, а дороги заполонили шагающие на север люди.

– Значит, есть ещё что–то, что их может всех объединить. Но я пока, кроме болезней, в тех выдержках, которые написаны в этих сканах, я больше не нашёл ничего схожего.

– Должно быть что–то ещё. – Дима смотрел на серый дождь, идущий за окном. Ребята замолчали, а потом он же и прервал эту паузу, – Кстати, тот чувак с форума вышел снова на связь.

***Из дневника главы рекогносцировочной группы тов. Короткова З. М.

23 августа 1935 год, Туманский хребет.

С утра свернули лагерь и направились пешим маршрутом к Охотскому морю.

Спуск наметили по склону приметного гольца (на карте обозначили, именования нет, предлагаем назвать именем тов. Сталина). Выйдя из–за его склона на спуск, задул ледяной ветер со стороны океана, который к середине дня принёс тёмные тучи с северо–востока. Ближе к 17 часам, когда мы уже почти спустились к подножью, заморосил дождь. Нашей целью было выйти к побережью и уйти на северо–восток.

К 19 часам дождь усилился, ветер стал крепким, мы разбили лагерь за косогором и решили переждать до утра.

В 20:30 к нам в лагерь пришёл старик–коряк, шедший с северо–востока. Мы расспросили его о состоянии местности и погоде. Из его пояснений мы поняли, что идёт снеговой фронт (видимо который местные жители отождествляют с неким злым духом ветра.

Старик решил не оставаться у нас на ночь, примерно около 22 часов он спешно покинул наш лагерь.

Ближе к полуночи стало холоднее, чувствуется мороз. В ветре услышали волчий вой, решили дежурить по–очереди.

***Антон потянул на себя тяжёлую дверь и шагнул в полумрак бара, Дима последовал за ним. Освещение здесь было немногим ярче, чем на ночной улице, с которой они зашли. Жаркий полумрак, одновременно пахнущий пивом, перегаром и мясом на гриле, мгновенно окутал вошедших парней. В уши из колонок ударили запилы электрогитары и грохот барабанов. Парни переглянулись.

– И где он твой? – Антону пришлось повысить голос, чтобы Дима его услышал.

– Он сказал, что четвёртый столик от входа у окна.

– А более тихого места почему не выбрали?

– Конспирация! – фыркнул Дима и пошёл вглубь заведения, отсчитывая столики. Антон последовал за ним.

За четвёртым от входа столиком сидел коренастый короткостриженный парень, ровесник первокурсников. Перед ним на столе стоял наполовину пустой пивной бокал и лежала какая–то потрёпанная тетрадка.

– Добрый вечер. – Дима протянул руку для рукопожатия, – Вы Кирилл? Мы договаривались встретиться здесь.

– Он самый, – парень чуть привстал и пожал протянутую руку, – Вдвоём решили прийти?

– Да, это Антон – Дима немного стушевался, но продолжил, – Я ему дал кассеты послушать, он заинтересовался.

– Да не вопрос, присаживайтесь.

Парни сели и выжидательно посмотрели на Кирилла.

– Окей, я возьму вам пива, а там и поговорим. – он улыбнулся, вышел из–за стола и пошёл к барной стойке.

– Ты ему веришь? – произнёс Антон, глядя вслед удаляющемуся парню.

– Ну, а ты как думаешь? – Дима откинулся на спинку дивана, – О, смотри, тетрадка.

– Тетрадка, да. Думаешь, нам она?

– Да хрен знает, может и нам. Я с ним поговорил об этой записи и Оседлавшем Ветер. Он сказал, что есть ещё кое–что по этой теме. Сказал, что может отдать.

– За просто так отдать? Он тебя разводит.

– Да не, не за просто так.

– Если ты ему хочешь дать денег, то я пойду, пожалуй. – Антон попытался встать, но уже появился их собеседник с двумя кружками тёмного пива.

– Ну, вот, только купил пива, а уже уходить собираются. – весело произнёс Кирилл и поставил перед парнями кружки.

– Кирилл, Дима так и не сказал, о чём Вы нам хотите рассказать. – Антону пришлось повысить голос, чтобы собеседник напротив его услышал.

– Вам интересен Оседлавший Ветер, у меня есть про него информация. – Кирилл показал сначала на парней, а потом на себя. – А самое главное, я готов просто так ей поделиться. Мне она без надобности, но желание помочь людям раскрыть тайну не даёт мне покоя, как говорится.

– В нашем мире ничего просто так не делается. – Антон не притронулся к пиву, он пристально смотрел на собеседника, – У меня потому два вопроса: что Вы хотите рассказать? И зачем Вам это?

– А третий вопрос – почему мы встретились в этом баре? – парень улыбнулся и откинулся на спинку дивана, затем снова подался к столу, отхлебнул пива и взял в руку тетрадку, – Эта тетрадка мне досталась от отца, когда мы жили в Магадане, потом я переехал сюда, а он остался там. Собственно от него мне достались кассеты, а ещё документы следствия. Ещё мне от него досталось чувство справедливости и желание прикоснуться к тайнам бытия.

– Как-то слишком по-киношному. Откуда нам не знать, что это всё не Вы сделали? Сфабриковали? – Антон буквально сверлил взглядом собеседника.

– Как ты думаешь. – парень начал говорить очень размеренно и положил тетрадку на середину стола, – Как ты думаешь, кто создатель той тетради, репринты которой тебе бабушка прислала?

Антон поиграл желваками, но ничего не ответил, только покосился на Диму, который пил своё пиво, откинувшись на спинку дивана.

– Это может быть как Флоринский, так и некто Карл Густав Штраус, так и профессор Бородавкин, а может даже та самая твоя бабушка. Но дело ведь в том, что ты поверил в реальность написанного там. Даже если не поверил ты, то поверили те, кто решил проверять подлинность описанных в Тетради Серафима событий. Потому можешь не верить в то, что написано и в этой тетрадке тоже. Но я её тебе передам, потому что мне тебя расписывали, как человека, которому интересно докопаться до сути.

– Кто расписывал? – Антон был очень зол, и злился он в первую очередь на болтуна Диму, который столько всего о нём понарассказывал совершенно левому человеку.

– Имя Давид Алексеевич вам ничего не скажет. Это друг моего отца. Ну, и не только его. Страна у нас небольшая, знаете ли. А в этой тетради дневник наблюдений. Наблюдений за неким заболеванием, помешательством. Термин меряченье вам знаком, я думаю. И ещё наблюдение за некой сущностью, которая, как делает выводы автор, связана с этой болезнью. Я про Оседлавшего Ветер.

– Откуда эта тетрадь?

– Из Магадана. Была там такая исследовательница–энтузиастка Короткова Зинаида Захаровна. В 50–60е года прошлого века пыталась разобраться в этом феномене с точки зрения материализма и науки. Как Бородавкин.

– Мир тесен. – Антон чуть расслабился и отхлебнул пиво.

– Очень тесен, говорю же, что страна небольшая у нас. Кстати, знаешь почему подруга твоей бабушки ничего не знала про Оседлавшего Ветер, хотя и провела 70е в экспедиции на севере? Вполне возможно, что это нечто не локализуется в Енисейской губе и Таймыре, но вот Магадан и прочий северо–восток России – это другое дело.

– Зачем тебе это всё? – Антону казалось, что его дурачат, и что кто–то сдал его жизнь буквально поминутно этому хмырю с интернета.

– Меня попросили. – Кирилл пожал плечами, – Я слил твоему другану кассеты и протокол следствия, потому что мне это не интересно, но надо было куда–то деть, какому–то интересующемуся. А потом мне звонит Давид Алексеевич, говорит, что ему сказали, что вы парни очень загорелись всем этим вопросом. А ещё он напомнил, что дневник Коротковой у меня, потому попросил его передать вам двоим.

***Из дневника главы рекогносцировочной группы тов. Короткова З. М.

25 августа 1935 год, побережье Охотского моря

По снежной целине вышли к лагерю рыбаков. Говорят, что в недавнем шторме вынуждены были пристать к берегу, так как произошла поломка на судне. В лагере оборудован медпункт, в котором сейчас находится один пациент. Рыбак слёг с пневмонией сразу после шторма. При этом другие люди сообщили нам, что ещё вчера пациентов было трое, но ночью примерно в то время, когда разъяснилось, и они увидели на небе сияние (которое мы зафиксировали ранее), то двое пациентов, до этого уснувших и вроде пошедших на поправку, встали разорвали вход в палатку и удалились в сторону от берега. При попытке их остановить, они подрались с парой рыбаков, нанеся им побои.

История похожа на описание белой горячки. Не ночуем в лагере, двигаемся дальше вдоль побережья. Начинает теплеть, снег тает, под ногами слякоть.

***– Баб, а ты знаешь какого–то Давида Алексеевича? – Антон позвонил в Иркутск буквально сразу, как проснулся утром.

– Знаю, конечно. – бабушка Вера сегодня была чуть более уставшей, чем обычно, – Знаешь, такой интересующийся человек. Многое сделал в своё время.

– А кто это? Тут, понимаешь, такая история…

– Так звонила Ленка ему давеча. – перебила внука бабушка, – Ну, некоторое время как, вот как раз, когда я тебе свою версию тетради отослала. И он понял, похоже, о чём ты спрашивал, вот и расстарался. Прислал кого–то чтоль?

– Да парня одного, он отдал дневник какой–то Коротковой…

– А, слышала о такой, А–Пэ про неё говорил. Он вроде бы с ней связывался, когда мы с Селенги вернулись. Энтузиастка, образования как такового не было, всё на плечах отца подняться пыталась. Отец–то у неё геодезистом был в Магадане да сгинул где–то на Колыме.

– В лагере что ли?

– Чего ж в лагере? Нет, разведку осуществляли на север от Колымского тракта, да не вернулся в лагерь из выхода. А–Пэ говорил, что она прочла его дневник, да оттуда и начала свои изыскания. Если это и правда её дневник, то может там и указания и ссылки какие будут.

– Пока там только про это ваше меряченье. – сказал Антон недовольно.

– А, ну, так да. Она вроде как нашла в записях отца много описанных случаев, когда в походах что–то подобное с больными случается, ну, когда группа натыкалась на людей, у которых больные были. Он списывал всё поначалу на белую горячку. А потом после службы в Бутугычаге вроде как сменил своё мнение. Ну, и на этой почве дочка–то и стала вот такой.

– Мне показалось, или ты как–то не сильно веришь в… – Антон замолчал, подбирая слова, – Правильность её работ. Корректность.

– Да это такое, я скептически отношусь к такому. Какое–то сильно волшебное там всё. – Вера тоже сделала паузу, – Сияния эти полярные, которые людей с ума сводят, но всяких. Да ещё этот, что с ветром приходит, но о котором Кара–Бааи слыхом не слыхивали.

– Кто? – произнёс удивлённо юноша.

– Ты внимательно тетрадь, что я тебе прислала, почитай, там сказано, кто это. А вообще знаешь что?

– Что? – юноша чуть насторожился.

– Я смотрю, источников у тебя нынче уйма, у нас столько не было. Вот возьми и структурируй всё. А то пока мир тебе подкидывает артефакты, да ты к ним без должного уважения относишься, я смотрю.

– Нет, просто времени не было особо. Но я посмотрю, обещаю!

***– Так, посмотрим, что у нас есть. – Антон наклонился над столом, на котором была расстелена физическая карта России, Дима стоял поодаль с кипой распечатанных листов, – Начинай!

– Усть–Омчуг, 1997 год! – не глядя в листочки, ответил Дима.

– Ага! – Антон воткнул булавку в карту примерно в месте размещения посёлка, – Следующий!

– Баренцево море, 1792 год.

– Угу.

– Карское море, 1898 год.

– Да.

– Усть–Омччуг, 1940 год.

– Ага.

– Берингово море, 1858 год.

– Ещё.

– Туманский хребет, 1935 год.

– Ещё есть?

– Молонгдинский хребет, 1956 год.

– Дальше.

– Гижигинская равнина, 1977 год.

– Мне казалось, ещё на море есть?

– Есть, опять Берингово море, 1913 год.

– Ага, ещё?

– Да, Чукотского море, 1904 год.

– Всё?

– Нет, ещё Оротукан, 2004 год.

– Теперь всё?

– Всё, что записано.

– Итого, что мы имеем? – Антон отошёл от карты и окинул взглядом получившуюся картину, – Основная зона распространения этой заразы есть Магаданская область. При этом также есть упоминания подобных случаев на кораблях в наших северных окраинных морях…

– Погоди, а как связан Оседлавший ветер и меряченье? – спросил Дима, откладывая листочки.

– Ну, вообще всё, что мы здесь указали – это без нашего друга. – Антон внимательно посмотрел на Диму, – Это просто описанные либо сходные случаи.

– То есть ты хочешь сказать, что каким–то образом Полярное сияние, а эти широты слишком далеко от полюса, влияет на людей так, что они начинают сломя голову рваться на север?

– При этом это делают не все люди, а лишь некоторые.

– Это же не болезнь! – воскликнул Дима, – Ну, явно же, оказывается, что в зоне поражения, так давай назовём, случайно оказываются те, кто может подчиниться этому… зову?

– Ну, теория имеет право на жизнь. Если и правда существует некий зов, то от кого он исходит?

– Те, кто живут во дворце, над которым светит Полярная звезда? – развеселился Дима, – А Оседлавший ветер всего–лишь их посланник.

– Как–то слишком складно, фентези какое–то. Смотри, мы не нашли в источниках описания подобных случаях в других районах. И в этом дневнике исследовательницы нет ссылок на места вне Магаданской области. Я понимаю, что она местная, но почему–то про Берингово море она написала, а про, например, Якутию – нет. В чём разница?

– Неясно. – Дима подошёл к карте, – Что у них там, мёдом намазано? Хотя подожди, может… Смотри, в Тетради Серафима, ну, в том, что Баба Вера прислала, там есть описание Верхнего и Нижнего миров. Как я понял, они есть отражение нашего. Потому может основное распространение меряченья в Магаданское области – это потому что они там тупо живут?

– Кто они? – Антон не понял.

– Ну, те, кто вызывает меряченье у тех, до кого Полярное сияние не достаёт?

– Мы возвращаемся к нашему вопросу о связи Оседлавшего ветер и меряченье.

– И утыкаемся в то, что не можем понять связи?

***Из милицейского протокола, участкового уполномоченного по пгт. Оротукан.

“Найденные автомобили были занесены снегом. По внешнему осмотру можно было установить, что оставлены на дороге они были примерно 48–72 часа назад, с учётом снежной бури, прошедшей в регионе. Следов борьбы обнаружено не было, при этом внутри одной из машин было найдено одеяло, а внутри другой – два пуховика и сумка с документами и деньгами. Это свидетельствует в пользу того, что автомобили были оставлены ненадолго. Однако неясна причина подобной остановки, а также того, зачем автомобили были оставлены их пассажирами. Также в каждом автомобиле были найдены открытые бутылки с крепким алкоголем (водкой), которые не были допиты до конца, однако, по которым можно судить о том, что, как минимум, пассажиры находились в состоянии алкогольного опьянения”.

***– А что тут, река замёрзла уже? – один из студентов, слегка поёжившись на ветру, махнул рекой в сторону снежных речных полей.

– Да, три дня как встала. – дедушка–смотритель заимки в неказистом треухе кивнул в сторону реки, – Томь–то встала быстро, а Обь ещё вчера шла. – он вытянул ладонь в верхонке и провёл вдоль берега реки, где у поворота берега снежная гладь расширялась.

– А что, тут недалеко до Оби? – Дима переминался с ноги на ногу и заинтересованно смотрел вокруг.

– С километр где–то. Вон по берегу дойти можно, если через деревню идти. – старик поманил за собой рукой и начал спускаться вниз по заснеженной лестнице. Студенты аккуратно последовали за ним.

– Эй, далеко вы? – донёсся сзади голос их одногруппницы, – А раскладывать всё?

– Да погоди, сча до речки сходим! – Дима развернулся к домику, а потом заторопился вслед успевшим спуститься вниз его старосте Косте и старику–смотрителю.

Небо было затянуто серыми облаками, которые начали уже темнеть – где–то за ними начинало садиться зимнее солнце. Вдоль берега шла колея в снежной дороге. Как раз эту дорогу и пересекала тропинка, по которой шли люди к реке. С перекрёстка справа виднелась колодезная кровля, а слева сразу начинались деревенские дворы, в это время года показавшиеся Диме покинутыми, но не просто брошенными впопыхах, а по–хозяйски оставленными на зимовку.

Старик пересёк дорогу и пошёл дальше в сторону реки, где на берегу лежала лодка. Он шёл, преминая свежий лёгкий снег, лежавший на ранее протоптанной тропе. Ветра на берегу не было слышно, Дима подумал, что видимо это из–за той полосы верб, которые росли у самой кромки воды.

– Вот здесь уже река начинается. – смотритель дошёл до конца лодки, сделал ещё один длинный шаг, а затем разгрёб нападавший снег ногой. Под снегом показался серо–зелёный лёд. – Дальше ходить не надо, утопните.

– Да не вопрос. – ответил Костя, оглядываясь на речные просторы, – Глубоко тут?

– Холодно там, не выплывешь, сразу застынешь. – получил он ответ.

Слева со стороны, где одна река впадает в другую, налетел морозный ветер, заставивший студентов поглубже натянуть шапки и втянуть головы в пуховики. Старик–смотритель хмуро взглянул туда, откуда задул ветер и сплюнул себе под ноги.

– Ладно, отдыхайте, не ходите к реке только. – он развернулся и зашагал обратно, студенты последовали за ним.

***Темнота была холодной и колючей. В свете фонаря на домике кружились снежинки, больно обжигая лицо. Антон стоял с банкой пива в руке у изгороди и пытался рассмотреть, что там происходит на реке. Стылый ветер разгонялся над ледяным полем, сносил множество снежинок, беспорядочно сыпавшихся из туч, швырял их на пригорок, на котором стоял дом.

Пиво остыло, Антон начал задумываться, что пить такое на морозе – не самая лучшая идея, но просто так взять и уйти в дом ему не давало любопытство. Нечто притягивало и манило его, потому что было в этом месте что–то странное, не вписывающееся в привычный уклад вещей. Он заметил, что ветер стал крепчать почти сразу же, как они сюда прибыли. При этом ветер нёс снег, но и похолодание. За два часа, как прошло с момента, как Антон впервые увидел уличный термометр, температура упала на 12 градусов, и, судя по тому, как в перчатках дубели у него руки, продолжала падать.

Ветер с силой бил в бревенчатые стены домика и паре антоновских одногруппниц почудилось, что кто-то за окнами стонет. Самому же Антону послышалось в завывании ветра совершенно иное, он услышал далёкий вой. Собак на заимке, куда приехали отмечать день группы, не было совершенно, в оставленных на зиму деревенских дворах их тоже не заметили, однако вот сейчас снова до его слуха донёсся вой. Уже более отчётливый, но отчего–то породивший в голове мысль: “Словно не волки воют, а человек”. От этой мысли стало не по себе, он приложился к банке, и обжёг губу.

До слуха студента снова донёсся вой вместе с шумом покачивающихся на ветру деревьев. Звук шёл примерно с севера – оттуда, где сливалось две сибирские реки, и где небо было наиболее тёмным. Он вернулся к домику, поставил банку на стол на крыльце и пошёл спускаться к самой реке. Преодолев обледенелую деревянную лестницу и пройдя до места пересечения с дорогой вдоль берега, Антон остановился. Вокруг кружилась метель, обжигая порывами ветра лицо. Света от фонаря на доме не хватало, чтобы осветить берег – небольшие полосы света лишь давали возможность пройти, совсем не зайдя в сугроб.

Студент посмотрел налево, туда, где дорога петляла между деревенских заборов, и сквозь снежную пелену в тени от домика ему почудилось несколько фигур, его воображение тотчас дорисовало образ призрачных всадников, но он сделал шаг вперёд, сменив ракурс, и наваждение пропало. До слуха снова донёсся отчётливый вой, и вой этот шёл определённо со стороны реки. Антон двинулся по тропинке к лодке на берегу, опасливо поглядывая по сторонам – всё–таки мало ли, кого можно здесь встретить, тем более, что случись здесь что–то, вряд ли одногруппники услышат и успеют помочь.

Возле лодки уже не осталось следов Димы, Кости и старика–смотрителя – всё перемело снегом так, будто и не стояли тут, переминаясь с ноги на ногу, люди. Антон вышел из–за прибрежных зарослей на лёд, получил сильный удар порывом ветра, который попробовал его опрокинуть на лёд, а потому поспешил вернуться обратно к лодке под защиту ивняка

Деревья на дальнем берегу чернели сплошной стеной, выделяющейся на фоне серого неба. Однако уже левее, там где Томь впадала в Обь, небо становилось абсолютно чёрным. Однако Антону чудилось, что именно из этой черноты и летел весь снег. Быть может, вой тоже слышался оттуда?

Слева послышался треск сухостоя, словно что–то грузное и тяжёлое продиралось сквозь береговые заросли к реке. Студент внутренне похолодел и начал аккуратно отходить по той тропе, по которой пришёл. До его слуха донёсся звук, словно что–то, что продиралось сквозь заросли, вывалилось из них на речной лёд. Заскрипел снег, снова до слуха донёсся тот странный вой, но Антон, оказавшись на перекрёстке уже побежал до деревянной лестницы наверх, к домику, где был свет и люди. Он уже не видел, как человеческая фигура тяжело поднялась на льду и пошла в сторону противоположного берега, шатаясь и с трудом переступая в снежной целине.

– О, Тоха, Семёна не видел? – Костя был нетрезв, но явно продолжал исполнять роль старосты и главного организатора всего веселья.

– Нет, а что? – Антон осознал сейчас, что дрожит всем телом, наполовину от страха, а наполовину от холода.

– Ты что, на реку ходил? – Дима подошёл и протянул ему кружку с горячим пряным варевом, – Глотни и раздевайся, там баня уже скоро будет.

– Ну, что–то там холодно. – антоновский голос был глух, но он с радостью взял протянутую кружку и отпил из неё, рот и горло обожгло, но по телу стало разливаться тепло.

– Кость, может, сходить за Семёном, а то минут пятнадцать уже нет. – девочка Маша взволннованно поглядела на своего старосту.

– Тоха, давай раздевайся, а мы сходим поищем нашего алкаша. – Костя рассмеялся и ткнул в бок сидевшего рядом рослого парня – Витя, пошли глянем, как бы вниз не свалился.

Антон снял верхнюю одежду и разулся, взял в руки налитую ему кружку с горячим глинтвейном и сел к столу. Когда Костя с Витей выходили на улицу, через открытую дверь сквозь завывания ветра донёсся далёкий вой.

***Из поста в паблике “Жесть Томска”.

“В СМИ особо нет информации, словно эта новость не такая важная, но пропал человек. Студент ТГУ Образцов Семён. В прошлую пятницу отправился отмечать день группы со своими одногруппниками на заимку в деревне Козюлино. Примерно около полуночи он вышел по нужде в туалет, но более не возвращался. Его одногруппники пытались обнаружить его сразу, однако такие поиски результатов не дали. Было вызвано МЧС, поиски продолжались до утра. Однако они также результатов не принесли. Всю ночь в том районе бушевала метель, потому любые следы сразу скрывало.

По данным следствия данный юноша мог стать жертвой диких зверей, которые обитают в окрестных лесах (местные не так давно видели волчью стаю между Козюлино и Губино). Все студенты, бывшие в тот вечер на заимке, отмечают, что слышали волчий вой ночью. При этом точно волки не подходили к заимке и к поселению, в котором она расположена.

Данная история становится ещё более запутанной, если показания одного из одногруппников пропавшего верны, что он слышал, как кто–то или что–то пробиралось через прибрежные кусты в сторону реки. Если это был пропавший студент, то неясно, зачем он отправился в одиночку к реке, ведь от заимки до неё примерно две сотни метров вниз по склону.

Администрация паблика, Следственный комитет, а также родные и близкие пропавшего просят откликнуться, если вам что–то известно о местонахождении Сергея Образцова”.