Орки под Фарингом

Орки под Фарингом

Долгая осень медленно перетекала в зиму. Снег падал по ночам, накапливаясь в низинах. Лишь огни Фаринга служили ориентиром в ночных скитаниях. Четыре орка, усталых, злых, медленно брели по лесу. Их было четверо, за старшего – старый шаман Ур-Кронн, с ним шли трое его учеников: Мубрак*, Уххель и Толпек. Они пересекли хребет западнее крепости морра, прошли по лесам и решили зарисовать укрепления Фаринга с южной стороны.

Но их постигла неудача. Вблизи этого единственного укрепленного пограничного пункта посты морра висели чуть ли не через каждые сто шагов. И единственное, чего орки смогли добиться, так это потерять пергамент с чернилами где-то в лесу, скорее всего, когда дрались с местными многочисленными стаями волков.

По этой причине они второй день пытались найти проход неподалеку от Фаринга, поскольку идти в обход у них уже не было ни сил, ни средств – еда закончилась еще вчера днем. Ур-Кронн велел своим подопечным крепиться и не стонать. Каждое едкое замечание, что неплохо было бы что-нибудь пожрать, сопровождалось тычком посоха и руганью шамана – когда-то давно он был в плену у морра, и прекрасно научился разговаривать на их языке, который пытался привить и своим ученикам, но получалось более-менее разве что у склонного к наукам Уххеля.

Босые ноги молодого Мубрака месили снег, лежащий на берегу речки. Сам же он шел с полуприкрытыми глазами, представляя ужин в родном орочьем клане.

– Морра!

Резко проснувшись, Мубрак упал на землю. Морра… Сколько еще эти самовлюбленные бараны будут донимать южные окраины Земель Орков? Первую войну они проиграли. Теперь хотят развязать новую?

Ур-Кронн, спрятавшийся за деревом, нервно глядел в сторону каменного моста.

– Уххель, иди ближе к дороге. Оружие держи наготове.

Морра направлялись к мосту с южной стороны – их было около десятка. Они караулили вола, тянущего за своей спиной в телеге что-то объемистое, скорее всего, груз еды. Орки же не ели второй день... Но что десяток против четырех орков? Толпек поднялся было с земли, но Ур-Кронн с силой ударил его своим посохом.

– Страх потерял?! Лежать!

Добыча была слишком хороша, чтобы слово грозного шамана могла остановить оголодавшего разведчика. На время он замолк. Но было слишком поздно.

Морра заметили, что на обочине дороги кто-то скрывается, и кольцом обступили телегу. Один из них потянулся за сигнальным рогом. О, Белиар!

Другого выхода не оставалось – только вперед! Ур-Кронн попытался было использовать магию, но морра не сплоховали и два раза выстрелили из своих луков, вынудив шамана скрыться за деревом.

Уххель из своего арбалета пробил морра с рогом горло. Мубрак и Толпек выбежали на дорогу с топорами наперевес. Моста они достигли за несколько мгновений. Началась схватка.

Мубрак прыгнул вперед. Замах. Морра отскочил, и орк нырнул вслед за тяжелым топором. Выпустив оружие из рук, он дернулся назад, и морра не смог поразить его своим копьем.

– А-А-АРРРХ!

Толпек Краш Варроком вспорол морра живот. Тот упал, издавая адские крики. Мубрак остался безоружным. Морра, который был ростом с крупного орка, с воплем бросился в атаку.

Бросок, отскок, новый замах. Краем глаза Мубрак заметил, как пал Толпек. Нужно уходить, бежать!

Со стороны Фаринга послышались громкие голоса. Морра направлялись сюда! Орков прижали к реке, откуда-то прилетела стрела. Мубрак рухнул наземь, схватил свое оружие и перекатился к реке, встал примерно посередине водной преграды. Уххель и Ур-Кронн бросились в сторону лесу.

Орк побежал по тонкому льду. Где-то сзади, Мубрак их не видел, чувствовал спиной, показались морра, и решали, помочь раненым или же преследовать орков. Надо уходить, чем дальше, тем лучше.

Внезапно под правой ногой проломился лед. Мубрак запнулся и упал, лед проломился под тяжестью тела орка. Мубрака охватила паника. Он повернул влево. На берег, быстрей!

Где-то сзади кричали морра, но Мубрак не обращал на них внимания. Ему очень хотелось жить. Выкинув топор в сторону, он двумя руками цеплялся за лед, пытался выползти, но не успевшая затвердеть поверхность реки снова и снова разрушалась. Судорожно бросая вперед конечности, орк пытался выползти. Берег так близко…

Ледяная вода ощущалась теплее воздуха, но ноги немели. Становилось тяжело двигаться.

Наконец-то! Мубрак нащупал ступней дно. Оттолкнулся. Берег.

Мубрак с силой выпрыгнул из воды, лег в снег на берегу, перевернулся на спину – он устал, но останавливаться нельзя. Вставай, вставай, варжий сын! Мубрак резко поднялся и быстро пошел, практически побежал на север, в лес. Морра. Это верная смерть. Но и в лесу его ожидает смерть. Один, без оружия, на чужой территории, среди диких голодных зверей, сырой, с моментально заледеневшей шерстью, он был обречен.

Он бежал. Кричал, орал, молил Белиара, Инноса, Аданоса, ругался последними словами…

Подкосились ноги. Силы кончились. Мубрак опустился и сел в сугроб. Он чувствовал, как у него замерзают ноги. Как обледеневает шерсть. Ноги не слушались. Он встал. Идти, идти. ИДТИ!

Мубрак громко выругался. Белиар… Как же хорошо сейчас было бы сидеть у костра, в лагере, под стук барабанов, слушая истории о славных походах. Хорошо бы просто стоять за пюпитром и читать древние фолианты… Хорошо бы… Как он был счастлив, когда они пришли в учение… Они бы сейчас стояли где-нибудь в Южном Нордмаре, охраняли что-нибудь не нужное, ходили бы на охоту…

Силы покидали Мубрака. Он плохо шевелил пальцами. Он упал на колени и уперся об землю, по локоть погрузившись в снег. Все… Это конец…

Ему доводилось видеть замерзших насмерть морра. В тяжелых дорогих доспехах или же в оборванном тряпье – неважно. Мороз Севера не щадил никого. Конечности онемели, появилась жуткая усталость…

– Мубрак!

Что? Нет, Мубрак… Тебе кажется.

– Мубрак!

Орк повернул голову. На фоне темных деревьев показался массивная фигура. Уххель.

– Брат! Брат!

Мубрак едва мог говорить. Он даже не мог пошевелить пальцами…

– Мубрак! Ты хуже морра! – Уххель подбежал к лежащему орку. Подал руку. – Давай, вставай!

– Я… Я не могу…

– ВСТАВАЙ! – Уххель резким движением выдернул Мубрака из снега. – Ур-Кронн с меня голову снял бы, если ты умрешь.

– Ур-Кронн? Где он?

Уххель отмахнулся от вопроса. Он тянул за собой замерзшего орка. Едва они вошли в лес, где ветер практически не ощущался, охотник протянул Мубраку небольшую бутылку.

– Что это?

– Пей. Последняя бутылка. Нордмарский падымок. Где ты еще такой достанешь…

Мубрак выхватил бутыль, не двигающимися пальцами еле достал пробку и жадно приложился к горлу. Пойло, попадая в глотку, жгло и, вдобавок, жутко воняло, но оно согревало. Хоть что-то теплое… Мубрак почувствовал, что он может говорить более свободно. Нужно согреться, нужен огонь.

Впереди показались развалины. Здесь можно было стать на ночлег. Отдых был необходим. Нужен был костер, тепло и еда. Больше ничего. Если не развести огонь, то Мубрак, скорее всего, просто окоченеет за ночь. Он хотел было взять огниво из поясной сумки, потянулся, и понял, что ее нет. Просто нет. Она исчезла.

К счастью, Уххель имел свое. Он оставил Мубрака в каменных развалинах, велев больше двигаться, а сам же быстро прошелся по округе, насобирал хвороста и разжег огонь. Все это он сделал, не проронив ни единого слова. Мубрак поднес руки к маленькому языку пламени, согреваясь. Главное – пережить ночь, не околеть. У костра это сделать просто – даже для морра, не говоря уже про орка, покрытого, хоть и редкой, но шерстью.

Но тишина, царившая вокруг, все-таки действовала на нервы Мубраку. Он задал вопрос:

– Все же, где Ур-Кронн?

Без ответа. Мубрак все понял и так. Шаман отправился в чертоги Белиара, искать истину…

- Вот, ешь, – чтобы разогнать тишину, Уххель вытащил из своей поясной сумки кусок сушеного мяса и протянул его собрату.

Мубрак принял его и начал есть. Тут он заметил, что Уххель сам остался без ужина. На вопросительный взгляд и жест рукой тот ответил:

– Жри давай. Еще не хватало, чтоб ты от истощения и холода помер.

– Неужели ты один не выживешь, не дойдешь до ближайшего стана орков? И вообще… Откуда он у тебя?

– Мне удалось поживиться сумкой убитого морра, – Уххель явно не хотел разговаривать.

– Куда мы теперь? – действительно, куда? Ур-Кронн, их наставник, мертв, и теперь они предоставлены самим себе.

– В Нордмар, домой, – Уххель ответил не сразу. Он глядел в сторону моста.

– Это хорошо.

Тепло костра оживляло Мубрака… Глаза закрывались, и он не сопротивлялся наваливавшемуся сну. Тепло расходилось по всему телу. Он почувствовал жизнь.

Уххель запалил грубую трубку, злым взглядом осматривая окрестности. Он сидел спиной к костру на трухлявом упавшем дереве.

– Небо чистое, – сказал орк невпопад.

– Еще холодней будет? – Мубрак приподнялся на локте.

– Судя по всему. Еще дров найти надо.

Мубрак хотел что-то сказать, но не успел. Сон победил его. А завтра они пойдут домой…

*подробнее о судьбе Мубрака можно узнать в цикле «Противостояние» ( https://author.today/work/series/18261 )

Сельских дел мастер

На работу к Онару я пошел исключительно ради золота. Ничего больше не интересовало меня тогда, совсем еще молодого человека. Кто-то наверняка мог сказать: «Ян, что ты такое говоришь, какое вообще золото можно найти на ферме? Иди в торговцы!». Можно, ответил бы я вам. Еще какое. Профессия моя была достаточно редкой для Миртаны, а уж для Хориниса – тем более. С самого детства мой отец учил меня, как учил когда-то его дед, как растет пшеница, когда лучше сажать репу и где лучше выгуливать овец. Казалось бы, что в этом необычного? Каждый крестьянский ребенок знает в разы больше такого вот «мастера». Ан нет…

Знания крестьянина опирались на опыт, память предыдущих поколений, на смекалку и на один лишь Белиар знает что еще. То, что преподавал мне мой отец, по сути своей, опиралось на это же, но было одно «но». Подобно магам огня, рисовавшим на рунных камнях, в структуру которых вложено больше знаний, чем мастерства резчика, мои предки копили и перерабатывали материалы обо всех растениях, встречавшихся на землях Срединного королевства. Разумеется, наибольшее внимание уделялось растениям, которые культивировались человеком – в конце концов, моя семья никогда не дружила с алхимией, по крайней мере, с высокими ее разделами.

Годы напролет мой дед, мой отец, а после и я со своими братьями изучали всходы пшеницы, зависимость урожая от почвы, погоды, дождей и степени ухоженности. Испокон веков моя семья жила в Сильдене, но не так давно мне вследствие проблем с законом пришлось покинуть родные просторы, дабы не попасть за Барьер. Впрочем, случилось это из-за абсолютной ерунды, которую даже упоминать не хочется. По иронии судьбы, жил я теперь как раз-таки всего в часе ходьбы от Долины Рудников.

Очередной сезон подходил к концу. Все лето обильно, но в меру, шли дожди, из-за которых фермерам в этом году, скорее всего, придется строить новые амбары, о чем и зашла речь в разговоре с Бенгаром в таверне «Мертвая Гарпия».

– Я боюсь, что Онар повысит ренту на фоне таких урожаев, - вздыхал фермер. – А мне-то что до них? Как была грядка, а не поле, так и осталась. А лес я поставляю исправно со зверьем. Мяса небось больше, чем у него на скотобойне!

– Меньше, - пожал я плечами. – На тридцать фунтов за сезон, но меньше!

– Слова от тебя хорошего не дождешься… Слушай, ты можешь штуку какую-нибудь придумать, чтобы с моей грядки был урожай, как с четверти поля Онара?

– Вряд ли это возможно, друг мой. Но я зайду на днях, посмотрю, может, и смогу что посоветовать.

Бенгар улыбнулся, поднялся с места и куда-то исчез. Я же откинулся на спинку грубого стула, вспоминая свой поход в западную часть острова. Мне нравились подобные прогулки, я любил ходить по фермам, не принадлежащим старику-лендлорду и смотреть, как там дела. Впрочем, чего-то нового я там в этот раз не увидел.

Самой большой проблемой в потихоньку катившемуся к зиме году являлись полевые хищники, заполонившие посадки пшеницы по всему острову, и ни один фермер ничего с этим поделать не мог. Еще с середины лета я бился над поиском и изведением гнездовий этих тварей, из-за которых у Онара уже пропало несколько крестьян. Простым убийством тварей нельзя было обойтись, ибо хищники мало того что обладали большей силой, так еще и плодились, как кролики, вынуждая лендлорда тратить на сохранение урожая еще большее количество средств. Причем после падения Барьера стало легче лишь отчасти. Наемники, невзирая на огромное жалование (у меня оно было немногим больше, при этом я занимался практически всем хозяйством фермы), не особо жаждали работать и гонять мерзость с полей. От ополчения, конечно, пользы было еще меньше, но на их помощь после начала крестьянского восстания рассчитывать и не приходилось.

Тихо фыркнув, я отставил в сторону кружку с недопитым пивом и достал из плотной кожаной сумки свои записи. Книга с заметками была моей гордостью, именно в ней я записывал все, что видел на Онаровых полях, добавляя к этому свои замечания, приметы и мнения старых крестьян, проработавших в поле всю свою жизнь. За пять лет пребывания на Хоринисе книга заметно распухла, покрылась потертостями, какие-то страницы отсырели, какие-то выгорели на солнце, когда мне впопыхах приходилось оставлять все на рабочем столе и отправляться на дальнее пастбище регулировать очередной конфликт между пастухами и магами огня, которые также разводили овец. С монастырем Инноса, конечно, никто не стремился ссориться лишний раз, но часть территорий у озера троллей принадлежала Онару. Я очень не любил подобные командировки, но, в конце концов, не все же ковыряться в земле.

Сейчас же меня интересовала в записях схема владений Онара (ее я смог бы нарисовать даже с закрытыми глазами), на которой были отмечены места, где за последнюю неделю крестьяне замечали особенно крупные скопления полевых хищников.

Всего я насчитал всего три таких места. Первое – в пещере в паре шагов от дороги на ферму. За это гнездо наемникам стоило урезать жалование втрое. Куда больше беспокоили меня нападки жуков на мельницу. Бедолага Гуннар, единственный на всю округу мельник, даже отказался ходить на работу без сопровождения бойцов. Хищников, судя по всему, куда больше привлекала именно мука, коей у Онара всегда было в изобилии. Все дело в том, что больших амбаров лендлорд не имел, и к тому же очень любил золотые монеты, да и стоила мука на порядок больше зерна.

Третье же место скопления жуков было причиной моих многочисленных споров с Онаром на протяжении всех пяти лет работы. Все крутилось вокруг небольшого озерца (скорее, просто огромной лужи) на юго-западном участке полей. Много лет назад в неглубокой ямке начала копиться дождевая вода, не желавшая уходить в землю из-за преобладания глины в почве. Я сразу же по приезде выложил перед лендлордом план, по которому заделать яму, выровнять землю и, соответственно, увеличить урожай можно было всего за двести-триста монет или же вообще бесплатно, но для этого пришлось бы снять с сельскохозяйственных работ пару крестьян на весь сезон.

Предлагая этот план Онару, я рассчитывал на немедленное одобрение, ведь все причины (заболачивание, сорняки, появившиеся буквально из ниоткуда шныги) говорили, нет, буквально вопили о необходимости засыпки. Но лендлорд неожиданно уперся, и отнюдь не из-за денег. Как потом мне по секрету рассказала Мария, жена Онара, в детстве старик любил летом бултыхаться в этой луже, ведь вода в ней всегда была теплой. Ради купания наследника барон Аскольд, предок нынешнего лендлорда, постоянно нанимал вооруженных солдат, дабы те очищали поля от шныгов. У семьи Онара явно куры денег не клевали.

Устав ругаться с наемниками (особенно раздражал самовлюбленный главарь Ли, желавший только побега на материк), я заказал у монастырского алхимика Неораса пинту отборнейшего яда. Собственно, именно мага огня я и ждал в «Мертвой гарпии».

О прибытии Неораса хозяин таверны известил заранее, когда внезапно принялся щебетать, как придворный паж:

– Да, милсдарь, вас ждут… Господин Ян, да… Аккуратнее, господин, не ударьтесь – тут низкий потолок… Вина или пива? У меня шикарное мясо! Еще буквально вчера бегала по горам… Да, от Акила… Да что вы! Я ни единой монеты не возьму со слуги Инноса!

Я даже не стал оборачиваться, когда ко мне со спины подошел Неорас. Тряхнув гривой сальных волос, маг сел напротив, близоруко прищурился и произнес:

– С ядом пришлось изрядно повозиться, Ян.

– В монастыре нет жал кровавых шершней? Сказал бы мне – наемники бы вмиг принесли…

– Вообще, тот факт, что я веду дела с мятежниками, может сильно не понравится Пирокару.

– Тебя вообще это должно волновать? Он же к тебе в лабораторию и не спускается небось.

– Ну не скажи… Он иногда заходит. Ну ладно… Цена в два раза больше за объем. Сам понимаешь, компоненты, да и я немного усовершенствовал формулу…

– Можешь не объясняться. Ты честный человек, хоть и маг огня, хех. В любом случае, городские крохоборы взяли бы с меня в разы больше, что Константино, что Саландрил.

Неорас улыбнулся.

– Не много яда-то? Не боишься все в округе потравить?

– Чего мне бояться-то? Это же всего лишь жуки. И они сидят в строго определенных местах и жрут нашу пшеницу. Не решим проблему сейчас – они начнут жрать людей, если уже не начали.

– Борьба Инноса и Белиара все-таки вечна, – всплеснул руками маг. – Природа и человек – вечные соперники.

– Всегда поражался твоему таланту находить глубокие смыслы в обыденных вещах. Вы же наверняка травите крыс у себя в монастыре. И это борьба Инноса и Белиара?

– Она самая, - кивнул маг.

– А если орки бы травили крыс? Получается, творения Белиара борются друг с другом? Не противоречит ли это божественной природе?

Неорас замешкался, но, впрочем, достаточно быстро нашелся, что ответить:

– Люди же тоже убивают друг друга. Не все живут по законам богов, и не все в мире можно объяснить ими. По крайней мере, с моим пониманием этих законов.

– Хорошо же магам – всегда можно отбрехаться, - я взял со стола бутыль с ядом, расстался с золотом и направился к выходу. – Благословляешь меня на борьбу с созданиями Белиара?

– Иди с Инносом, сын мой, - махнул рукой Неорас.

Перед входом в усадьбу мне повстречался торговец Эрол, являвшийся своего рода посредником между восставшим Онаром и городом. Разумеется, лендлорд не собирался даже в открытую вести торговлю, желая наказать жадных градоначальников за чрезмерные поборы, но и закрыться полностью он не мог – амбары были слишком малы, да и наемники не сильно жаловали зерно в качестве оплаты. Требовался постоянный приток монет. За это и отвечал Эрол, не оставаясь, конечно же, в накладе – по моим прикидкам, в его карманах оседало до сорока пяти процентов прибыли.

– Как старик? Злой сегодня?

Эрол, который был старше Онара на четыре года, тихо фыркнул.

– Слишком задумчив он сегодня. Что несешь? – кивнул он на торчавшее из сумки горлышко бутылки.

– Яд для жуков.

– У Саландрила брал?

– Нет, – покачал я головой. – Он бы взял с меня втрое дороже.

– Он хороший человек, в крайнем случае, сказал бы, что меня знаешь. Он бы скидку сделал.

– Вы хорошо знакомы?

– Даже не представляешь, насколько, - вздохнул торговец, поправил стоявший на телеге короб с зерном и отправился восвояси.

Онар и в самом деле был непривычно задумчив – он сидел, склонившись над амбарной книгой, водя по иссохшимися листам пальцем. Наемник, охранявший лендлорда, недовольно покосился в мою сторону, благо, не стал доставать оружие и гавкать «Кто и куда?». Не до него. Прямо с порога я заявил:

– Нужна мука.

– Спроси у Елены, ко мне-то зачем с этим вопросом лезть? – проворчал старик, не поднимая головы.

– Мне нужно минимум полмешка муки, можно не самой лучшей.

– Ты решил пекарню открыть что ли? – нахмурился Онар и отложил в сторону толстый том. – Говори.

Я вкратце рассказал лендлорду о своей идее. Тот немного пожевал губами и фыркнул:

– Всех жуков решил потравить за раз? Ну что ж, дерзай. Если не получится – стоимость муки вычту из твоего жалованья.

– И сколько это? А это я цену зерна помню, а муки…

– Пятнадцать золотых.

– Мешок стоит двадцать, – подловил я старика. – Конечно, мой род не славится математиками, но половина от двадцати это десять.

Онар фыркнул (он уже давно привык к подобным шуточкам) и вновь пододвинул к себе амбарную книгу. Интерес ко мне он уже потерял. Пожав плечами, я направился к Гуннару на мельницу.

Тот, как оказалось, сидел на кухне у Теклы и даже не думал идти работать. Его интересовало только одно:

– Чей приказ?

– Старика.

– Ну, надо значит надо, - Гуннар пожал плечами. Мешок нашелся тут же, на кухне, и лишь осталось перемешать муку с ядом. Неорас предупредил, что стоит избегать контакта яда с кожей, поэтому мне пришлось воспользоваться перчатками. Жидкость была довольно густая, но при этом она ничем не пахла. Что такого намешал монастырский маг в неприметного вида бутыльке, я старался не представлять. Гуннар тем временем палкой перемешивал сваливающуюся в комки муку, молясь про себя Инносу, Аданосу и, возможно, богам, о которых я даже не слышал. Наконец отрава для полевых хищников была готова.

– Страшно мне, господин, - проворчал крестьянин, когда мы потащили мешки к месту, где любили собираться вредители.

– Отчего же?

– Да из-за отравы этой. Нечестно как-то. Все палками лупили, не жаловались, а тут как во дворце, да видит Иннос! Яд, ловушки, обман... Природа как бы не отомстила…

– Почему она должна отомстить? – нахмурился я. Зачастую я слышал байки про то, что природа все помнит, что ее нельзя обижать и о еще чем-то подобном. Право, смешно. Делом всей моей жизни было укрощение природы. Да, конечно, исследование, изучение и много чего еще. Но в первую очередь – укрощение! Не дать созданию богов (или кто там создал природу) захватить власть над человеком. Дождливое лето? Плевать! Сделаем водоотвод. Наоборот, сухое? Плевать! Пускай крестьяне ночами напролет таскают из ближайшей речки воду. Человек должен править природой, и яд, перемешанный с мукой, был тому доказательством.

– Потому что мы хотим подчинить ее себе, – Гуннар почесал затылок. – А знаете ли, человек он тоже, того, от природы пошел. Сын против отца, как в сказках.

– Мы не в сказке живем, Гуннар. И мы должны бороться с тем, что мешает нам жить.

– Так-то оно так, господин. Просто страшно. У меня так отец тоже против Инноса шел. Все любил реку землей засыпать, чтобы брод был или плотина какая. Да отдал душу потом… В реке, господин. Ступил мимо своего же брода, рухнул в яму, и течением его унесло… Не выплыл.

Мне оставалось только отмахнуться от такой глупости.

– С кем не бывает… Совпадение.

Мешки с мукой оказались на своих местах. Оставалось только ждать. Я вернулся на кухню, налил себе в кружку свежего пива и с комфортом устроился на скамье. Почему-то я совершенно не сомневался в успехе задуманного мной. Шли минуты, часы… Все-таки в подобном способе избавления от вредителей (слово «убийство» совершенно не подходило под задуманное)были и свои недостатки. Скучно… Все же наблюдать за тем, как взмыленные наемники с двуручными мечами наперевес бегают по полю за жуками, достаточно весело. Не участвовать в этом, разумеется, нет. Угрозы со стороны природы следовало уничтожать эффективно, а не эффектно. Мелколесье нужно не выжигать магией, а вырубать топорами. Для переправы нужно строить мосты, а не замораживать брод. Для жуков же человечество придумало яд. И он был эффективен – уже вечером жуки, отведав моего гостинца, падали на землю, отчаянно пища.

До чего же приятно было потом наблюдать за пламенем костра, на котором весело потрескивали, как хорошие дрова, тела полевых хищников. Сколько проблем они принесли... Горите, сволочи. В пещере нашли останки крестьян, и свежие, и прошлогодние, и Иннос еще знает каких годов. Одно хорошо, вонь от костра до меня не доходила…

Крестьяне улюлюкали, как последние орки, подкидывая в пламя все больше веток. Они радовались. Жуки отнимали у них слишком большое количество сил. И теперь они в одночасье исчезли. Жизнь налаживалась…

Впрочем, спокойного сна долгожданная победа не принесла. Сновидения были рваными, тревожными, будто за мной кто-то гнался. Я сбил постель и проснулся в холодном поту. Что за черт… Наскоро утершись полотенцем, я оделся. В помещении, в котором спали крестьяне, хоть и было тепло, но я все равно ощущал легкий озноб. О, Белиар… Благо, у наемников был запас самокруток, способных помочь расслабиться. Прихватив одну, я вышел на улицу, где стояла обычная крестьянская ночь.

Все спали, только пара бойцов грелась у не остывшего до конца кузнечного горна. Решив не привлекать лишнего влияния, я прошмыгнул мимо кухни и направился в сторону фамильного склепа Онара и темного леса, в котором можно было остаться наедине с собой. Самокрутка начала тлеть от огня слабого фонаря, и я вдохнул сладковатый дым. Непривычное же все-таки ощущение. Еще буквально несколько дней назад в этих местах не протолкнуться было от полевых хищников и прочих диких тварей. Боялся ли я их? Отнюдь. Когда всю жизнь серпом и палкой прогоняешь с полей гигантский жуков, страх уходит сам собой. Но… было что-то неприятное. Из чащобы раздавались до боли знакомые звуки. И ощущение… Будто кто-то смотрел на меня из темноты леса. Я поднял взгляд. Черт…

Самокрутка упала в сырую траву. Гуннар оказался прав – из темноты на меня смотрел огромный полевой хищник…

Один день в Минентале

В его глазах застыло пламя. Прошло уже довольно много времени, но он до сих пор не мог забыть тех криков, тех стонов, тех боевых кличей волосатых тварей...

Пальцы непроизвольно сжали рукоять меча. Они были там, буквально на расстоянии вытянутой руки, но напасть сейчас он не мог. Ему оставалось лишь с бессильной яростью взирать на густой частокол леса, слегка припорошенный снегом, который неведомо откуда взялся в Долине в конце теплого сентября.

Он стоял на страже, практически не шевелясь уже на протяжении получаса. Он знал, что они неподалеку, он чувствовал их тяжелое животное дыхание. Орки разорили его город, его маленький уютный Сильден, убили многих из тех, кого он знал, кого он любил. Иннос отвернулся в тот день от него, от людей, от Миртаны. Он все еще молился на коленях статуе воина, но в душе искренне желал мучительнейшей смерти всем, кто был причастен к захвату родного города. Иннос, Белиар, орки, наемники – плевать. Он всех переживет и каждому заглянет в глаза перед смертью… Хотя нет… Нет же… Инносу не доступны умы тупиц-орков. Они слишком глупы для света. Они молятся темноте Белиара. Что ж, значит, темнота их и поглотит.

С гор вновь задул шальной ветер.

– Смена!

Маркос, старый служака, вылез из шахты и, сощурившись, принялся разглядывать окружающую обстановку. На молодого паладина, только что оставившего свой пост, он даже не взглянул – впрочем, ничего нового. С тех самых пор, как орки взяли Сильден, его старались обходить стороной. Почему? Точно он ответить не мог. Но догадывался. Слишком уж угрюм он стал в последнее время, слишком был сосредоточен на свой цели, слишком много удовольствия он получал от смерти каждого орка.

Теплый суп в котелке не согревал. Так, перебить голод. Какого дьявола они сидят здесь, когда могли бы перерезать глотки оркам во сне? Или еще лучше, одолевать в равном бою, меч против топора, тьма против огня…

Маркос что-то сказал нескольким ополченцам из Хориниса, те почтительно кивнули и принялись шнырять туда-сюда, то ли что-то собирая, то ли куда-то готовясь уйти. Уйти? Неужели? Наконец-то…

Он дождался этого. Шанс выйти, уйти из опостылевшей тишины и покоя лагеря перед северной шахтой Долины Рудников. Люди, рядом с которыми он спал рядом, ел, просто жил, опостылели ему. Или же ему просто не сиделось на одном месте? Паладин снял с себя тяжелые доспехи и сложил их в дорожную суму. Ходить в подобном целый день – то еще удовольствие…

Ближе к вечеру к нему подошел молодой ополченец, с которым у паладина сложилось некое подобие приятельских отношений – по крайней мере, этот парень из Хориниса не обходил его стороной.

– Может, Иннос послал орков на нас, чтобы наказать людей за грехи?

Паладин усмехнулся. Ополченец был не глуп, отнюдь, но до чего же он был наивен.

– Нет, парень. Орки – темная сторона нашего мира. Они хотят уничтожить нас…

– Мы их убьем! Победим в бою!– слишком громко сказал ополченец. Пара воинов, стоявших рядом, бросила на него грозные взгляды.

Паладин усмехнулся.

– Нет, мой юный друг. Проще всего их вырезать ночью. Зайти с четырех сторон в лагерь, пристрелить варгов, псов их, и зарезать тварей во сне.

– Но ведь это… Ведь это неправильно…

– А жечь город правильно? – взорвался ни с того ни с сего паладин, и только Инносу известно, что из этого вышло бы, если бы не орки.

Дозорный подал сигнал тревоги. Воины вскочили, из шахты даже показались каторжники с кирками наперевес.

– Тревога, тревога, тревога!

Паладин не успевал облачиться в доспехи, но прятаться в задних рядах он не собирался. Меч при нем, и это – главное.

Из леса выскочили варги, которых сразу же пригвоздили к земле стрелки. Потом показалось несколько орков, которые не рассчитывали на какое-либо сопротивление.

Паладины, приказав ополченцам прикрывать тылы, построились и принялись яростно рубиться с немногочисленными тварями, позарившимися на легкую добычу. Как бы не так!

Минута схватки – несколько тварей обагрили кровью снег, одного из воинов оглушили топором, а сами орки кинулись отступать. Паладин бросился вслед за ними.

– Не выходить из лагеря! Держать оборону!!!

Но паладин не слышал далеких криков Маркоса. Наконец-то у него появилась возможность, которую он так долго ждал. Едва он достиг деревьев, лагерь и шахта пропали из виду. Паладин жалел только об одном – о том, что он остался без доспеха, только в теплом дуплете, поверх которого был накинут легкий плащ.

Разведчик-подранок, получивший заряд святой магии Инноса, ковылял неподалеку, держась за бок. Топора, непременного атрибута воинственного орочьего народа, при нем не было. Он был беззащитен. Паладин не возражал.

Едва лишь орк заметил приближение человека с мечом в руке, он попытался бежать, но зацепился ногой за торчавший из земли корень, упал. Рана, оставленная Святой стрелой, была ужасна, даже отвратительна. Паладин поморщился. Кара Инноса достигла порождения враждебного бога.

Орк лежал, злобно сверкая непропорционально маленькими по отношению к телу глазами. Он не пытался отбиваться – рана слишком сильно ослабила его, чтобы попытаться противостоять здоровому человеку с тяжелым мечом.

Паладин оглянулся. Вокруг было слишком тихо. Ни одного падальщика вокруг, ни одного волка, ни одной дикой твари. Ну что ж, в таком случае, ему точно никто не помешает.

Взмах меча – и орк мертв, его голова лежит рядом с грузным туловищем, но паладин подумал, что слишком мало. Слишком мало сопротивления. Слишком мало страданий пережило это чудовище. Его племя сделало слишком много страшного, ужасного, даже отвратительного, чтобы отделаться всего одной легкой жертвой…

Нет, этого было слишком мало! Паладин задумывал вернуться в лагерь, но слабая фигура, снятая с доски вечной игры между Инносом и Белиаром, не удовлетворила его. И пока он не удовлетворится до конца, он не вернется к людям. Впрочем, люди ли они? Вшивые овцы, не способные покарать и уничтожить виновных.

Паладин слишком долго ходил по округе, не замечая ни холода, ни усталости, ни наступающего голода. Слишком много ненависти и злости накопилось в нем за годы. Но, кажется, он знал место, где мог ее выплеснуть. К ночи он достиг небольшого орочьего лагеря. Кажется, именно отсюда пришли те орки, что атаковали шахту Маркоса. Несколько палаток на берегу реки, неприметный костерок... Орков практически не было видно, но, скорее всего, они спали. Тем лучше.

Паладин спрятался за кучей выпавшего снега, который грозил скорым заболеванием, которое грозило скорой медленной смертью. Но ему было наплевать. Быть так близко к осуществлению своих планов – и умереть от какой-то простуды? Как же…

Он поудобнее взялся за рукоять меча. Огляделся. Ночь не ответила ничем, кроме тишины. Варги мертвы, и орков никто, кроме дремлющего у костра орка-разведчика в непонятных лохмотьях, не охраняет. А уж убить его не составит никакого труда.

Орки – животные. Они прекрасно чувствуют, что их хотят убить. Но и паладин был не лыком шит. Разведчик, который к этому времени практически заснул, несмотря на поднявшийся ветер и последовавшую за ним метель, почувствовал опасность только тогда, когда паладин уже занес руку для удара. Но военная подготовка давала свое – меч пронзил жизненно важные органы, и молодой орк рухнул своей мордой в наметенный снег.

Паладин усмехнулся. Вытер клинок о труп. Все… Дорога к его цели чиста. Теперь жизни этих волосатых тварей, этих белиаровых чудовищ в его руках. Помоги, Иннос…

Первая палатка. Грубый шатер из плохо обработанных шкур, в котором храпят на всю округу два воина, закутавшихся в волчьи меха. Паладин остановился на входе. Если зарезать одного, то с большой вероятностью проснется другой. Топоры у обоих орков лежали на отдельной шкуре – оружие свое твари уважали. Паладин сделал осторожный шаг – кажется, орки спали слишком крепко, чтобы заметить почти кошачий шаг человека.

Слишком опасно было в этой палатке. Но паладина подобное даже забавляло. Он снял с пояса свою мизерикордию, опустился на одно колено и резко вогнал узкий клинок в приоткрытую пасть орка. Ту же операцию он проделал со второй волосатой тварью. Кажется, это даже начинало ему нравится. Паладин с трудом удержался от громкого смеха. Он улыбался. Наконец-то он нашел то, чем ему действительно понравилось заниматься.

Метель на улице уже не казалась такой отвратительной. Паладин с трудом сдерживался, чтобы не начать передвигаться прыжками, как ребенок. Быстрее, давайте еще одного!

Но разум охладил пыл сердца. Главное – не торопиться. Любая ошибка могла стоить ему жизни. На другом берегу реки бродили шныги, пока еще не почуявшие запах свежей крови. Ничего, ничего, скоро у них будет достаточно пищи.

Одна из палаток была совершенно пуста – видимо, в ней жили те орки, которым не повезло идти в первых рядах в атаку на лагерь Маркоса. Старик уже хватился одного из паладинов, который пропал в неизвестном направлении. Искать бойца никто не будет – Маркос был слишком осторожен, даже труслив, чтобы выходить из лагеря без особого повода. Но пропавшему наплевать – сейчас он …

Огонь… Пламя, захлестнувшее Сильден, прокатившееся огненным шаром по узким улочкам, алело в его глазах. Он усмехнулся. Снова. Но ничего. Ничего. Он воздаст Белиару сполна…

Вход в третью, самую заполненную палатку, в которой спал старый шаман и несколько воинов, паладин преградил каким-то хламом, найденным в пустом шатре. При этом он про себя молился Инносу, чтобы тот не позволил ни одному из волосатых проснуться…

Вот и все. Под мертвыми орками нашлась солома и тряпки. Прекрасно. Паладин накидал соломы внутрь, намотал тряпки на палку наподобие факела, поджег его от костра и зашвырнул внутрь палатки. Запахло паленым.

Понесло дымом, жуткий ветер, проникая в палатку, раздувал пламя. Вскоре очнулись орки. Раздались адские крики, кто-то не по-орочьи визжал, шатер, колья которого слишком уж крепко были вбиты в землю, зашатался. Один из воинов пытался вылезти наружу, но паладин мечом загнал орка обратно. Они горели живьем, пылали, кто-то уже задохнулся дымом, кто пытался прорваться сквозь крепкие шкуры. Теперь уже паладин мог смеяться во всю…

Когда затих последний вопль, который наверняка слышали во всей Долине, паладин, проводил взглядом упавшее крепление шатра, и неторопливым шагом направился вниз по течению реки. Его не волновали шныги, его не волновали бандиты, которые расплодились в последнее время, его не волновали орки. Каждый, кто осмелиться встать на его пути, будет не просто уничтожен. Нет, он будет уничтожен медленно, со вкусом. Любой, а в особенности орки. Он пойдет к стене на востоке, где орков куда больше, чем в мелком лагере на берегу безымянной реки. Он уничтожит любого приспешника Белиара.

И да простит Иннос его грехи…

Саландрил

Тишина... Сал слишком привык к ней, чтобы его можно было ею напугать. Спать не хотелось. Недавние события спутали ему все карты.

Впервые за долгое время он решился прийти сюда, на этот холм, нависший над городом. Именно здесь была упокоена Милена*. Непривычная одежда нисколько не согревала, то ли потому, что была той еще дрянью, то ли потому, что Белиаровы тучи сгустились над Хоринисом. Последнее, конечно, чушь. За свои тридцать с лишним лет Саландрил разочаровался во всем, что его окружало, а недавнее происшествие совсем выбило его из колеи...

– Назови свое имя!

– Вам оно известно, - Салу была крайне неприятна эта ночная беседа, а скорее - допрос, совершаемый без оглядки на любые моральные принципы, воспеваемые служителями Инноса.

Пирокар, верховный маг огня и, безусловно, один из самых уважаемых людей на острове, и без того несколько злой, стал еще угрюмей. Тем не менее, он продолжил:

– В чем твое преступление?

– Понятия не имею.

– Не смей дерзить! Ты прекрасно это знаешь. Ты обвиняешься в пособничестве преступной шайке воров, в спекуляциях с фальшивыми акциями на шахты Долины Рудников, на нападении на магов!

Вон оно как. Саландрил, которого поставили на колени перед советом высших магов двое дюжих послушников, помотал головой. Черт с ним, с нападением. Оно совершено в обстоятельствах, которые любой судья счел бы достойным оправдания. Но это...

Фальшивые акции... Саландрил, еще когда только начал заниматься ими, понимал, что дело может кончиться плохо, если торговлей заинтересуются власти. Власти, но не маги! Им-то какое дело? А пособничество воровской гильдии... Да, был за душой Сала такой грешок, но и от этого всегда можно отвертеться. Но не от акций.

– Ты признаешь свою вину в этих деяниях? - Пирокар, несмотря на позднее время, старался держаться с достоинством, даже с надменностью. Типичный маг огня.

– Только в одном. В нападении, - Сал чувствовал, что лучше начать говорить. Ведь не зря же его притащили сюда, в монастырь, а не к городскому судье. - Но те люди, что вы, достопочтенные маги, - Сал оглядел членов совета. Он знал, как их зовут. Пирокар, Ультар и Парлан. Всех их он видел когда-то давно, когда маги соизволили посетить город. Странно только, вроде поговаривали, что третий член совета - какой-то Серпентес, но не Парлан. Впрочем, это были всего лишь незначительные детали. - Послали за мной, проникли в мой дом без моего ведома и пытались меня избить!

– Что же они сделали? – Парлан поднял усталые глаза. Слова Саландрила его заинтересовали.

...Над торговой точкой Абуина, где торговец-южанин предлагал всем желающим покурить кальян, висел обычный кумар. Саландрил прошел мимо. Не хотелось ему ничего. Ни есть, ни пить, ни курить. Хотя это и могло бы отвлечь его, вывести из подавленного состояния, но нет, не до того ему сейчас.

Сал направился домой, туда, где можно хотя бы поработать, а не просто так прожить еще один день. Не дойдя до своего жилища, он встал как вкопанный. Оно встретило его небольшим отблеском света из окна. Какого черта?

Саландрил абсолютно точно погасил все источника света и запер дверь, когда уходил. Сейчас же она была слегка приоткрыта. Алхимик вынул из ножен короткий меч. Подкрался к окну своего собственного дома. Оно было занавешено, хотя и этого Сал не делал. Ничего не видно.

Тогда Саландрил прислушался. Изнутри раздавалось только легкое шебуршание и треск огня. Факел там горит, что ли?

Стражников вокруг не было, что тоже напрягло алхимика. Только какой-то бродяга в изрядно потрепанной одежде сидел на лавке у ограды ратуши. И как такого только пустили в Верхний квартал? Только оставалось диву даваться, что происходило в Хоринисе после прибытия паладинов короля.

Саландрил сплюнул, поудобнее взялся за рукоять меча и, распахнув толстую дверь, ворвался внутрь.

Удивлению алхимика не было предела. Он ожидал увидеть кого угодно: городских бродяг, пьяных вдрызг стражников, даже паладинов, но никак не служителей Инноса...

Их было трое. Два послушника и маг. Они воткнули в кольцо в стене факел, дабы было удобнее заниматься необычным для себя делом: послушники вскрыли сундук, в котором Сал держал бумаги, ценные зелья и кое-какие ингредиенты к ним. Маг же сидел на жесткой кровати алхимика, руководя процессом то ли обыска, то ли ограбления.

Служители Инноса явно не ожидали появления хозяина дома. Один из послушников не удержался, сидя на корточках, и завалился на спину. Второй резво вскочил и, схватив боевой посох, встал в боевую стойку. Маг, оказавшийся стариком с седыми до белизны волосами, даже не вздрогнул. Сзади раздались шаги, которые даже не пытались быть приглушенными. Сал отскочил в сторону. Это был тот самый бродяга в лохмотьях, из-под которых, правда, выглядывала роба послушника. Засада...

...Пирокар усмехнулся. Потом серьезным голосом произнес:

– Даже в таком случае ударить служителя Инноса, пусть даже низшего ранга, - большое преступление. Наказание за такой проступок сурово, но Мардук, насколько я понял, восстановил справедливость...

Сал непроизвольно поежился, вспомнив, как попал под удар ледяной магии. Замереть, будучи закованным в ужасный холод. Все видеть, но ничего не чувствовать... Что может быть ужаснее?

Пирокар тем временем продолжал:

– Хорошо. Откуда у тебя фальшивые акции?

– Мне их дали люди из... мои знакомые. Предложили поучаствовать. С них были материалы, с меня - идея.

...Это было не совсем так. Участвовать ему не предлагали, он сам захотел. В те дни, когда только-только рухнул Барьер над колонией, торговцев лихорадило. Цены на все товары подскочили раза в три. В том числе и на склянки, и на оборудование, и на ингредиенты, которые были нужны Саландрилу. Деньги у него, конечно, были, но для срочного изготовления крупной партии зелий для городского ополчения ему пришлось взять в долг у ростовщика из порта. Заем под грабительские проценты, но иного выхода не было. Вдобавок за заказ казна обещала заплатить только через две недели, а то и через месяц.

Долг пришлось как-то отдавать. Нагур, старый приятель, имевший связи с гильдией воров, достал откуда-то официальную бумагу и печать. Откуда - Сал не знал. Да и не интересовался. Идея действительно была придумана им. В те дни, когда заключенные бежали из внезапно открывшейся колонии сотнями, в головах многих дельцов витала мысль о том, как бы присвоить себе шахту-другую. Именно тогда появились проныры, предлагавшие продать акции, позволяющие иметь часть дохода с рудника, якобы принадлежавшего Саландрилу. И многие на это покупались.

За четыре дня продаж набралось около двух тысяч монет. Большую их часть Сал отдал в счет долга, остаток же перешел Нагуру. Сам он остался ни с чем, зато вернулась былая деловитость, которая в последние годы совсем пропала. Если бы не вечерние события, то алхимик счел бы сделку даже удачной...

... Пирокар молчал. Сал рассказал ему все, не раскрывая ни имени ростовщика, хотя оно было известно всему Хоринису, ни имени Нагура. Уж про него-то стоило молчать. После того как пару недель назад большинство членов воровской гильдии были убиты, а Кассию, главу ее, казнили на глазах у всего города, Нагур стал подозрительным, он постоянно ощущал слежку за собой, да и находился большую часть дня теперь он не в трактире в порту, а жил в гостинице под прикрытием. Официальным властям он представлялся как "торговец всякой всячиной Норрингтон". Как его не узнавали торговцы, с которых либо он, либо его подручные выбивали "за защиту" золото, было непонятно. Вероятно, богатые одежды затмевали память.

Пока что в главном зале монастыря Огня царило молчание.

Саландрил ждал. Он понимал, что убивать, а тем более пытать его не будут, хотя от святейших отцов можно ожидать чего угодно.

Наконец, покончив со своими думами, Пирокар изрек:

– У тебя есть выбор, Саландрил. Мы можем простить тебе все твои прегрешения в обмен на службу в общине. Конечно, размер пожертвования в таких особых обстоятельствах будет особый.

Алхимик еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Ему было очень смешно. Так вот к чему они клонят... Ответ оказался прост и банален. Золото, монастырю нужно золото. Конечно, у Саландрила была не самая богатая лавка в городе, но пару тысяч капитала он имел. Плюс дом, плюс все, что в нем находилось. Да еще и новый послушник. Служить Инносу обычно приходили раз и навсегда.

– А второй вариант?

Пирокар прищурился.

– Нам придется сдать тебя в руки правосудия. А оно в наше неспокойное время очень сурово.

Так вот значит как. Или смерть, или служение. Деньги он потеряет в любом случае. Да и, впрочем, на золото Салу было наплевать, особенно если он пойдет в послушники. Обеспечение всем необходимым будет до конца жизни. Но чтобы так... Церковь давно уже была не той, что прежде. Впрочем, да рассудит их Иннос, раз уж они так в него верят.

– Мои обязанности в качестве послушника? – деловито спросил Саландрил.

– Служение общине всеми средствами, что тебе доступны, – глава магов заметно повеселел. – Но, поскольку нам известно о твоих исключительных способностях к алхимии, то думаю, что помощи мастеру Неорасу будет вполне достаточно. Ты готов посвятить свою жизнь Инносу?

Последняя фраза была произнесена с изрядной долей пафоса. Сал кивнул. Пирокар произвел все необходимые для принятия новичка ритуалы и отправил того спать, дабы завтра тот приступил к работе...

...Скоро утро. Скоро взойдет солнце, и согреет эту бренную землю. Сал стоял на коленях и в свете маленькой лучинки расчищал могилу Милены от всякого мусора. Он работал весь вчерашний день, а сегодня с утра его и еще двух послушников послали в город за едой для магов.

Мероприятие это предвещало быть опасным. Все знали – люди проиграли войну в Долине Рудников, и теперь волосатые твари угрожали атаковать город. Так что маги, наплевав на существовавшие долгое время правила, произвели некоторых послушников в Первый Круг Магии, вооружив их соответствующими рунами. К сожалению, удостоились этой чести лишь три самых способных человека, остальным же пришлось довольствоваться обыкновенными посохами.

Сал же попал в группу курьеров совершенно случайно...

– Кхм, неплохая работа, – рассеянно заметил мастер Неорас, оглядывая зелье, приготовленное Саландрилом. Казалось бы, просто экстракт жизни, безусловно, не самое простое зелье, но и не самое сложное. – Я рад, что вступил в наши ряды.

Сал улыбнулся и кивнул. Три дня работал он на этого чудика, и три дня он удивлял мага своими алхимическими способностями. Кажется, Неорас забыл уже, что Сал раньше варил зелья в городе. Уже на второй день маг клятвенно пообещал, что поспособствует скорейшему производству Саландрила в маги.

Лаборатория Неораса располагалась в темном подвале монастыря и освещалась несколькими лампами. С одной стороны, расположение ее было понятно. В случае взрыва в лаборатории пострадает наименьшее количество народу. Но проветривать-то как? В подвале царил запах трав, от которого неподготовленному человеку тотчас же становилось дурно. Вентиляция если и была, то Сал ее не заметил в полутьме.

Именно в этот момент в подвал прибежал послушник Бабо и быстро сказал Салу, чтобы тот поднимался наверх и собирался в город. Протест Неораса был не принят. Кто-то из послушников, скорее всего крысеныш Агон перекинул свою обязанность на новичка, а сам в это время решил напиться в каком-нибудь укромном уголке, чем страдали многие послушники.

Жизнь в монастыре не отличалась ни весельем, ни разнообразием. Работа от рассвета до заката утомляла многих, а особенно молодых сорвиголов, которые считали, что придешь в монастырь и все, уже маг. Но нет, житье послушником продолжалось порой десятилетиями, и приводило это к печальным последствиям. Некоторые из послушников, в частности те, кто работали на производстве вина, повадились воровать дар богов и напивались либо за воротами монастыря, либо где-нибудь в кладовой, куда маги заходили максимум раз в неделю, не чаще.

В общем, Салу выпала "почетная" обязанность идти в город за провиантом для мастеров. На всякий случай он прихватил с собой зелье выносливости, которое давно уже пылилось на полке у Неораса. Черт его знает, когда точно оно было изготовлено, но точно было известно, что к качеству вопросов не возникнет – за три дня Сал убедился, что маг свое дело знает.

Компаньонами бывшего алхимика были двое послушников, работавших на ремонте стен монастыря. Так как большую часть дня они проводили за границей взора магов, то на маршрут они вышли уже слегка пьяными. Саландрил не стал с ними переговариваться и погрузился в раздумья по поводу нового зелья, которое хотел сварить Неорас из листьев синей бузины с добавками из отвара царского щавеля и лечебной травы. По предположению мага, эффект должен был превзойти все ожидания, по меньшей мере, зелье обязано было вылечивать внутренние хвори. Довольно интересная задумка, да и сложная. Сал с удовольствием подключился к работе.

Что что-то неладно, группа почувствовала только тогда, когда стала приближаться к таверне Орлана. Послышались крики, звон мечей, урчание на непонятном языке. Там шел бой с орками.

Послушники бросились прочь. И не зря. У таверны, судя по всему, стоял заградительный отряд, состоявший из зеленых ополченцев, нескольких добровольцев из крестьян и пары легкораненых паладинов, укрывшихся в здании трактира и около него. Продержаться на позиции они смогли в течение трех часов, пока отряд орков прятался в перелесках, скрываясь от арбалетов и магии. Как бы там ни было, послушники побежали, но их заметил один из орков. Оставлять за спинами своего отряда людей он не собирался, поэтому, расчехлив свое оружие, выскочил он прямо на дорогу перед слугами Инноса. Конечно, тяжелый орочий топор против послушничьих посохов, которыми даже зубы было выбить проблематично, аргумент очень даже весомый.

Послушники принялись бегать кругами, пытаясь отступить к лесу. Саландрил понимал, что это бесполезно. Поэтому, резким движением вытащив и вылив в себя зелье выносливости, побежал. Нет, не по дороге в город. И не обратно в монастырь. В лес. Там его не найдут. Там он выживет. Город и монастырь наверняка будут штурмовать. Умирать Сал не собирался. Магов в монастыре некому было предупредить об атаке орков. Они были обречены...

...Саландрил встал со сколоченной кое-как скамейки. Ноги затекли, да и в такую холодную ночь стоит немного пройтись, чтобы погреться. Прости, Милен... Прости. Прости за то, что твой муж такой трус. Он побежал, заботясь только о себе. Ему не было стыдно, отнюдь, но уколы совести он чувствовал. Орки на острове. Еще год назад никто бы об этом не подумал. А теперь? Теперь уже поздно что-либо говорить.

Алхимик сделал несколько шагов, как услышал, что в городе кто-то закричал. И еще. Развернулся. Внизу, там, вдалеке, горели казармы городской стражи. Здание целиком погрузилось в пламя. Саландрил не видел, чувствовал, что сейчас произойдет нечто в разы ужаснее того, что горит часть города. И оказался прав. Орки. Казалось, это было совсем давно, и он про них забыл. Но вопли людей, крики "Уру-Шака", раздававшиеся в ночной тишине, разрывали мглу. Черт... Город, судя по всему, пал. Монастырь он не предупредил, и он, скорее всего, тоже пал. И людям в городе он уже никак не поможет. У него была возможность предупредить. Если бы...

Нет, пусть уж лучше орки уничтожат этот проклятый город, пусть вся его жизнь летит к чертовой матери, но отныне он будет свободен. По-настоящему свободен! Не будет ничего, что могло бы его огранить. Ни законы, ни страх, ни воспоминания о прошлой жизни. Но все это будет завтра.

На улице холодало. Жизнь, жизнь начнется завтра. А пока что, Милена, до утра есть время. Саландрил вернулся. Ничто его больше не держало ни в этом мире, ни в каком-либо другом.

*Подробнее историю Саландрила можно узнать в повести «Записки алхимика» (https://author.today/work/160457)

Вечер Нагура

– Тяжелая же она… Держи.

Нагур окинул пришедшего курьера мрачным взглядом. Какой же дурак… Ну кто так делает? Его счастье, что в это время в портовом трактире находились только Нагур с Кардифом, собственно, хозяином заведения. Как сделал бы умный человек? Спрятал бы пакет с фермы Акила в укромном местечке, договорился бы с работодателем, навел бы на тайник и исчез в трущобах Портового квартала. Все просто и со вкусом. Но, увы, умом курьер не отличался…

– Поставь на стойку. Деньги будут утром. Все, вали отсюда.

Курьер пожал плечами, сделал, как было велено, и вышел из трактира.

– До чего же дураков в мире много, – Кардиф спрятал пакет под стойку и вернулся к своему обычному занятию – мытью бесчисленных глиняных кружек. – Что там?

– Что может поставить Акил? Яблоки, грибы, мясо, наверное.

– Что из этого мое?

– Мясо, – Нагур широко зевнул. Утром он не мог заснуть – ублюдок-герольд так горланил под окном, что мог сравниться с троллем во время брачного периода.

– Тут всего пара фунтов, – трактирщик заглянул в пакет. – Это, в лучшем случае, на двадцать золотых тянет.

– Кардиф, я прекрасно знаю расценки в твоем кабаке. Я поговорю о цене с Кассией.

Трактирщик поморщился. Разговора с Кассией, главой гильдии воров, он побаивался. Нет, конечно, когда у Кардифа были проблемы с деньгами, скажем, с выплатой городских налогов, он всегда шел к гильдии, и золото свое выпрашивал. По какому-либо другому поводу спускаться в канализацию он не хотел. Нагур прекрасно знал, что трактирщик отдавал за защиту куда меньшие деньги, чем должен бы, но ничего не предпринимал. Применять лишний раз угрозы и насилие он ему не хотелось.

– Сколько там еще?

– Два мешка сухих грибов, огромных, я бы сказал. Яблоки, ягоды… Да, целый бочонок ягод. Некоторые уже сок дали.

– У меня есть покупатель на них, – Нагур улыбнулся, встал со стула, поправил висевшие на поясе кинжал со шпагой, и вышел на улицу.

Предвечерний портовый квартал жил своей обыденной жизнью: несколько рыбаков пришвартовывали свои лодки к хлипким причалам, многочисленные безработные слонялись по набережной в поисках лишней монеты, охрипший от постоянного курения Борка зазывал посетителей в «Красный фонарь», а возле трактира опять стоял Мо. Нагур шумно вздохнул.

– Тебе говорили не слоняться здесь?

– Д-да, я никого не… – Мо, этот портовый хулиган, обернулся, и вор поморщился. Ну и рожа: один глаз заплыл, нос разбит, ворот рубахи разодран.

– Белиар! – театрально всплеснул Нагур руками. – Кто-то все-таки решил не платить? Иди отсюда, пока я не добавил!

Мо ушел, а Нагур направился вверх по улице к лавке торговки Фени, своей давней знакомой. Та как раз сворачивала торговлю, складывая оставшиеся булки хлеба в плетеную корзину.

– Привет!

– О, Нагур, - Феня широко улыбнулась, памятуя о позавчерашней ночи. – Здравствуй! Вот мы вроде через дорогу работаем, а не видимся.

– Есть такое… У меня к тебе, кстати, деловое предложение.

– Да, милый?

– Небольшой бочонок ягод. Яблоки… За сто.

– Нагур, ты же знаешь, что денег нет у меня. У Халвора тоже…

– Этот ублюдок меньше бы на девок глядел у Бромора – больше золота оставалось бы.

Феня вздохнула. Нагур знал, в чем ее проблема. За Халвора, низколобого мужика с толстыми губами и отвратительными манерами, Феню выдали ее родители, ибо у унаследовавшего рыбную лавку торговца водилось хоть какое-то золото, в отличие от всех прочих ухажеров. Впрочем, счастье торговца быстро закончилось – он вляпался в долги, и к нему пришли люди из гильдии воров. Среди них тогда был и Нагур, только-только начавший осваиваться в Хоринисе. Он до сих пор помнил испуганные глазенки Халвора, когда к его горлу приставили нож. Тут же принялся умолять пощадить его и даже пообещал отдать свою жену, лишь бы его оставили в живых. Скотина… В тот вечер Нагур с Феней и познакомились.

– Короче говоря, если не даст золота, передай ему, что его доля уменьшится до десяти процентов. И что я не шучу и навещу его завтра вечером.

Феня кивнула.

– Придешь сегодня? Чую, он опять сегодня домой не вернется.

– Если не буду занят. Сама понимаешь… Ягоды забери у Кардифа. Скажи, что от меня.

Нагур направился в сторону ремесленного квартала. «Горячий» товар стоило сбыть с рук как можно скорее. Утром дурак Бальтрам наверняка побежит жаловаться ополчению, и хоть то, как обычно, ничего не найдет, но передерживать товар, вдобавок скоропортящийся, явно не стоило. После падения Барьера гильдия опасалась снижения доходов, ведь в город наверняка прибудет армия и забьет гвозди закона по самую шляпку. Впрочем, вскоре Онар поднял восстание фермеров. Ха, знал бы он, НАСКОЛЬКО он обогатит всех пройдох Хориниса. Больше всего, конечно, поднялись на этом торговцы из Верхнего квартала, но и воры сумели урвать свой кусок. Еда поднялась в цене практически в два раза, и жирел тот, чьи склады были полны. Раздолье…

Идиот Руперт откровенно скучал за прилавком перед домом мастера Маттео. Покупателей в это время практически не было – на западе солнце медленно, но верно пряталось за горизонт.

– Мастер дома?

– Да, господин Нагур, – Руперт поднялся со своей скамейки. – Только к нему сейчас пришел господин Саландрил, алхи…

– Я знаю, кто он, - Нагур открыл дверь. Внутри разгорался ожесточенный спор между торговцем (а по совместительству и портным) Маттео и старинным другом вора – алхимиком Салом*, который практически достиг предела своего терпения – он уже практически кричал:

– Я уже говорил твоему дружку Лютеро, что минимальная цена – полторы! За свои тряпки я и сам заплатить могу! У меня их и без того много.

– Саландрил, ныне тяжелые времена. Иногда приходится обходиться бартером. У меня склад закрыли…

– А у меня поставка накрывается через одну! Мне что, реветь как губернаторская дочка?!

– Добрый вечер, господа, - решил вставить свое слово Нагур. – Я не помешал?

– Нисколько, - пробурчал Сал, развернулся, незаметно кивнул своему приятелю и отправился домой.

Вид у Маттео был крайне встревоженный. Он рассеянно спросил:

– Ткани? Продукты? Снаряжение?

– Продукты, на три сотни золотых, – Нагур без спроса взял табурет и уселся рядом с торговцем.

– Говори, – Маттео нахмурился.

– Поставка свежая, продаю за три четверти от цены. Там сухих грибов столько, что хватит перезимовать.

– Интересно, интересно, Нагур… Всегда поражаюсь твоему таланту находить редкие вещицы во времена, когда за городские стены выходить смертельно опасно.

– Мои каналы поставок несколько… темные, скажем так. Я бы, конечно, мог соврать, что у меня огород в горах, но я честен со своими партнерами. Всегда. Поэтому и три четверти.

– Я должен удостовериться, что товар хороший, – Маттео сложил руки на груди.

– Увы, придется поверить мне на слово.

– Я верю тебе, Нагур. Ты всегда поставлял неплохие товары. Хотя тебе, буду честен перед Инносом, давно пора в тюрьму.

Вор усмехнулся.

– В любом случае, у меня нет столько золота в доме. Продажи упали…

– Я приму и расписку.

На том и сговорились. Маттео обмакнул перо в чернила и быстро набросал текст на небольшого размера свитке. Нагур, внимательно прочитав его, удовлетворенно хмыкнул, свернул расписку в трубочку и спрятал ее во внутренний карман. Маттео не мог отвергнуть предложение. Он прекрасно помнил, что после последнего своего отказа на его склад через стену прилетел горящий факел, едва не спаливший сундук с товаром – ему повезло, что начавшийся пожар заметил его ученик. Впрочем, Нагур никогда не предлагал плохого товара – он ценил свои контакты.

Сейчас же его рабочий день был завершен. На свою работу он никогда не жаловался. Что сложного? Сиди себе спокойно с полудня до вечера в кабаке Кардифа, раздавай поручения, следи за порядком и считай деньги. Ничего сложного и, главное, ничего такого, на чем можно было бы попасться с поличным. Свое в тюрьме он уже отсидел. Золота он получал более чем достаточно. Да и, помимо тайника гильдии, он имел несколько небольших схронов по всему острову, в том числе в порту, неподалеку от причала, чтобы, в случае чего, можно было быстро смыться с острова. И, судя по стремительно развивающейся ситуации на острове, уже в скором времени запасы должны были ему пригодиться.

На рыночной площади Нагур заметил, что Ренгару нигде не было. Куда же этот придурок запропастился? Неужели опять решил налакаться бесплатным пивом на площади Правосудия? Интересно, не боится, что скоро окажется клиентом другого заведения, расположенного на ней?

Нагур усмехнулся и направился в «Спящий толстосум», где происходили непонятные движения. Ханна, обычно стоявшая за стойкой с толстой гостевой книгой, сидела в кресле, и ее голубые глаза были полны слез. За стойкой же стоял Хорст, городской чиновник, с которым Нагур имел дела несколько месяцев назад. Он копался в пресловутой гостевой книге и что-то выписывал в длинный свиток. Тут же Нагур заметил, что дверь, ведущая в логово гильдии воров, приоткрыта, и к ней идет цепочка грязных следов от солдатских сапог.

– Боюсь спросить, что здесь произошло…

– А как ты думаешь? – спросил Хорст с противной, поистине чиновничьей ухмылкой. – Здесь проводится специальное мероприятие, курируемое лордом Андре и лично Лариусом, губернатором острова Хоринис.

– Можешь повторить по-миртанийски? – фыркнул Нагур. Он терпеть не мог этого подобного кротокрысу обитателя Верхнего квартала.

– О… Они… - подала голос Ханна. – Они ворвались в отель.

– В результате решительных действий городского ополчения была пресечена деятельность гильдии воров, члены которой обвиняются во множестве преступлений, - словно обращаясь к невидимой толпе, произнес Хорст. Поговаривали, что именно он писал речи для выступлений Лариуса. – Теперь в отношении схваченных членов преступной организации ведется расследование. Возможно, кого-то даже повесят.

Ханна всхлипнула, и даже Нагур, отличавшийся изрядным хладнокровием, судорожно сглотнул. Хорст же тем временем собрал бумаги в небольшой сундучок, кликнул дежурившего на улице ополченца и под его охраной направился в Верхний квартал.

– Может, ТЫ мне объяснишь, что случилось?

Ханна достала из кармана расшитый золотыми нитками платок и кое-как утерла слезы.

– Кто-то сдал гильдию… Я спокойно работала, подметала да постели убирала, слышу – шум внизу. Спускаюсь, а там уже разъяренный лорд Андре, с ним ополчение да паладины… Я даже предупредить не успела бы…

– Всех взяли? – Нагур поджал губы.

– Кассию… Ренгару… Джеспера… Рамиреза убили – он оружие вздумал поднять на паладина. Надеюсь, они будут молчать…

– Они будут молчать, – Нагур был уверен в этом. Первым правилом гильдии воров было «не попадаться». Вторым – если все же попался, то молчи. Молчи, даже если тебе отрезают пальцы. Только… - А почему не взяли тебя? Не верю, что паладины упустили это из внимания.

Ханна шмыгнула, как нашкодившая дочь фермера:

– Они хотели… Но Хорст…

– Хорст?

– Да… Он сказал, что меня по приказу короля двадцатилетней давности, о котором все, кроме самого Хорста, давно забыли, меня должен допрашивать городской судья – ведь дело может касаться виселицы…

– А что же, Ристер не должен допрашивать прочих?

– Должен, но… Хорсту нужна я, а не все прочие. - Ханна потупилась. – Он уже давно ко мне присматривался. Или к моей гостинице… С Ристером-то они договорятся.

– Куда уж денется…

Нагуру не нравилась активность городского чиновника. Он имел дела с ним еще весной, когда Кассии пришла в голову идея навариться на поставке топлива для городских фонарей. Чиновником, занимавшимся освещением, был как раз-таки Хорст, падкий на золото ублюдок без особых принципов. Еще тогда он не понравился Нагуру. А уж сейчас… Решил занять место гильдии воров? Об этом вор и спросил Ханну.

– Паладины же не навсегда пришли в Хоринис – соберут руду, перебьют орков и уйдут, а гостиница останется. Вот и…

– Понятно, – кивнул Нагур, побарабанил пальцами по стойке. – Надо думать, что делать дальше.

– Доходов-то прежних уже не будет, – протянула владелица готиницы.

– Разумеется. Они вообще будут не те. Надо залечь на дно.

– Ч-что?

– На дно, говорю. Затаиться, легализоваться. Собрать пожитки, устранить лишних свидетелей, лучше будет вообще уехать.

Фраза про «устранение свидетелей» Ханне определенно не понравилась. Она опустила взгляд на пояс Нагура, на котором висел кинжал. Вор ухмыльнулся:

– Не боись. Я надеюсь на твое слово.

Ханна натужно улыбнулась. Разумеется, она ни на йоту не поверила вору. И правильно сделала. Она прекрасно знала, какими методами предпочитал действовать Нагур.

– Может, тебе в гостинице поселиться? Записаться торговцем. Если не местные, то паладины-то точно не узнают, кто ты.

– Надеюсь… - Нагур нахмурился. – Лучше всего, конечно, было бы прирезать того ублюдка, что сдал нас, но… Ты права. Назовусь вольным торговцем. Благо, товар у меня имеется кой-какой.

Ханна кивнула, подошла к стойке, открыла гостевую книгу на новой странице.

– Как тебя записать?

Нагур задумался. Называться своим именем было бы попросту глупо.

– Норрингтон. Хорошее имя, мне кажется.

– Даже очень, – улыбнулась Ханна. – Проходите, господин Норрингтон. Ваша кровать неподалеку от камина. За плату не беспокойтесь – пока паладины в городе, они возмещают ущерб гостинице.

Нагур улыбнулся и направился на второй этаж…

*См. повесть «Записки алхимика» (https://author.today/work/160457)

Скрытые во мраке подземелья

– Быстрее, быстрее, демоны вас раздери!

Сатурас хотел было пригрозить зарвавшемуся вору, но разум подсказывал – Ларес абсолютно прав. Конечно, маги воды без труда смогли бы одолеть не одну шайку разбойников, но лишних проблем, впрочем, как и внимания, им стоило избегать.

– Тсс…

– Какого Белиара, Ларес? – прошипел обжегшийся крапивой маг Кронос. – За кого ты нас принимаешь?

Но один из главных членов Кольца Воды, тайной организации, подконтрольной служителям Аданоса, жестом заставил мудрого мага заткнуться. Что ж, это было в его праве. Здесь, в лесах, он главный.

Сатурас затаил дыхание и обратил взор на узкую проселочную дорогу. По ней, громко ругаясь между собой, брело шестеро бандитов, судя по доспехам, из бывшего Старого Лагеря. Ничего путного в их разговорах Сатурас не нашел – они обсуждали качество захваченной из Долины провизии, прелести замеченной на полях крестьянки и свои планы на будущее.

Когда каторжане скрылись за ближайшим поворотом, Ларес выждал еще минуту и выбрался обратно на дорогу.

– Мастер Ватрас нас, наверное, заждался.

– Конечно, заждался! Когда будет твоя таверна? Мы уже второй день шляемся по лесам, как последние варги, а толку нет!

– Осталось недолго, – заверил Ларес.

Он не соврал. Таверна с необычным названием «Мертвая гарпия» приманивала редких в это время путников огнями, мерцавшими по обе стороны от двери. Хозяин ее, высокий темнокожий мужчина лет сорока, встретил гостей с широкой улыбкой, но тут же предостерег, что все комнаты в данный момент заняты. Сатураса, впрочем, это не волновало.

– Мастер Ватрас уже здесь?

– Да, он ждет вас в моей кладовой. Как я понял, вам нужна некоторая… интимность обстановки.

– Веди нас.

В кладовке было очень тесно. Единственная свеча, стоявшая на столе, помимо многочисленных бочек, освещала грубые лавки и неаккуратно исписанные свитки, пригвождённые к балкам.

Среди всего этого великолепия восседал мастер Ватрас, которого прочие служители Аданоса не видели вот уже как десять лет, с того самого момента, как по странному стечению обстоятельств Барьер над Долиной Рудников разросся до гигантских размеров.

- Приветствую вас, мастер!

- И я вас приветствую, мастера! – с широкой улыбкой Ватрас поднялся из-за стола и дружески, совсем не соответствуя статусу, приобнял Сатураса. – Сколько лет сколько зим, как говорится. Нефариус, ты был совсем юнцом, как я тебя видел в последний раз.

– Это было очень давно, мастер, - Нефариус, самый молодой из магов (Кронос был на пару лет старше), коротко кивнул и занял место в самом темном углу кладовой.

– Я смотрю, вы наладили неплохую сеть Кольца, мастер.

– Всего четыре человека на острове, включая Лареса, - у Ватраса с лица не сходила улыбка. Он был очень рад видеть своих коллег и друзей. – Право, лесть неуместна. Какие планы, Сатурас?

– Я думаю, нам стоит заняться областью на северо-востоке. Ларес показал нам пирамиды, и один из посланных вами людей, Ланс, кажется, начал откапывать проход. К нашему следующему приходу он должен закончить.

Кронос подумал, что старику стоило бы иногда спускаться с небес на землю. Он, впрочем, как и большинство людей, мерил прочих по себе. И если сам Сатурас был готов во имя Аданоса и истории работать сутки напролет, не обращая внимания ни на голод, ни на опасности, то о Лансе подобного сказать было нельзя. Если он откопает хотя бы половину прохода в подземелье, то это будет хорошо. В худшем случае магам самим придется схватиться за кирку.

– Мы намерены исследовать подземелье.

– Да, я читал об этом в письме, – кивнул Ватрас. – Что ж тебя в нем так заинтересовало?

– Остатки культуры, похожей на ту, что мы исследовали на материке. Вдобавок землетрясения, которым подвергся остров в последнее время. Мне кажется, они связаны с тем, что кто-то принялся грабить храмы древнего народа, и мы этому должны положить конец. Вдобавок, мы исследуем историю народа, жившего на острове задолго до того, как появился город Хоринис. Задолго до первой войны с орками. Это даст нам…

Кронос громко вздохнул. Теории Сатураса раздражали его еще во времена Барьера, но после того, как старик увидел никому доселе не известные пирамиды на севере, он стал просто невыносим.

– Одному мне кажется, что вся эта затея – бред сивой кобылы? Может, мы вернемся в Варант и продолжим наши исследования древнего народа, а не будем гоняться за призраками?

– Мы не можем упускать ни единой частички знания! – возразил Сатурас. – Этот народ, по преданиям, поклонялся Аданосу. И неужели ты не желаешь узнать, почему он исчез?! Может, это спасет жизни всего мира!

– А может, что и погубит нас, – Кронос прислонился спиной к винным бочкам. – Сатурас, может, хватит? Я ценю твой ум, твои знания, но иногда стоит останавливаться. Подумай, сколько наших помощников погибло за наши идеи, сколько отдало жизни из-за просчетов, ошибок! В мире идет война, Сатурас! А ты до сих мыслишь, как надышавшийся пылью библиотекарь. Больше, больше!Сколько можно? Может, вернемся обратно и поможем установить покой хотя бы в Варанте? Тысячи кочевников ждут нас уже десять лет, потерянные в песках и руинах, а мы идем за очередной легендой?

– Слишком резко, Кронос, – встрял Риордиан, вдоволь натеребивший кончик своих неухоженных усов. – Ты говоришь, как герольд какой-нибудь. Спокойнее.

- Черт подери, сколько можно быть спокойным?! – Кронос взорвался. – Может, для начала покончим с делами мирскими, прежде чем заниматься историей?

- Прошлое – ключ к настоящему. Если мы исправим ошибки предков, то, может, все вернется на круги своя, и мы вернемся в Варант копать песок.

Ватрас плеснул в стакан вина, тем самым вставив паузу в начавшем разгораться споре. Сделав пару глотков, он произнес:

– Мастера, давайте успокоимся, в самом деле. В чем состоит вопрос? Что будем делать? Так давайте им и займемся. Как понимаю, Сатурас, ты хочешь начать исследования на северо-востоке острова? А ты, Кронос, напротив, хочешь вернуться?

– Ты как всегда наблюдателен, - пробурчал глава служителей Аданоса в Долине. – Сколько кораблей в порту Хориниса, мастер Ватрас?

– Ровным счетом ни одного.

– То есть?!

– Ни одного. Вряд ли мы всемером сумеем влезть в рыбацкую посудину, мастера. Да и я не припоминаю, чтобы кто-то из нас был потомственным мореходом.

– Да…

– Что, Кронос?

– Есть же другие способы выбраться с острова! Ксардас, этот старик, кажется, мог телепортировать себя и свои вещи на какое угодно расстояние.

– А кто из нас Ксардас? – усмехнулся Миксир. – Ты? Может, я? Нет. Да и камни… Мердарион, что с фокусирующими камнями?

– Они у меня, все пять. Мне кажется, их силы должно хватить, но я не берусь что-либо утверждать…

– Мне нужен ясный ответ! – заявил Кронос. – Или мы будем строить корабль.

– Ты забываешься, парень, - Сатурас почесал свою лысину. – Возможности убраться отсюда безопасно и быстро у нас нет. Пойдем на север.

– А что на севере? Насколько долго мы застрянем в тех руинах? На день, на неделю, может, на остаток дней наших? Люди как бы есть должны каждый день…

– Кольцо Воды на что нам?

– Кольцо Воды – не орден паладинов, Сатурас, - мягко произнес Ватрас. – Их, дай Аданос памяти, меньше десяти человек. Большая часть из них стеснена своими основными служебными обязанностями. Да и кто будет за все это платить?

– Благословения Аданоса им мало?

– Еще как мало, мастер. Люди хотят есть, а боги, увы, не посылают еду на алтари, - как обычно, вставил небольшую шутку Миксир.

– Посмейся мне еще тут! В любом случае, это сделать проще, чем построить корабль. Ладно, обсудим детали. Ватрас, что может дать твой помощник Орлан?

Ватрасу оставалось только усмехнуться – Сатурас не любил сидеть на месте.

На следующий день маги вернулись на место раскопок, куда уже прибыл член Кольцам Воды Кавалорн. Вдвоем с Лансом они за утро откопали одно из ответвлений открывшегося после землетрясений коридора, чему Сатурас был несказанно рад.

Из пыльной тьмы веяло смертью, и, прислушавшись к запаху, Кронос почувствовал запах пыли, паутины, грязи и вековой старости. Он повернулся к Сатурасу:

– Кто первый?

Старик пожал плечами и зажег небольшой магический огонь, дабы подсветить путь кому-то из магов. Ну-ну.

Мердарион, ухмыльнувшись, полез первым и тут же поскользнулся на песке и с громкими ругательствами под дружный хохот скатился вниз.

– А если бы тут были проклятые гоблины?!

– Да ладно тебе, жизнь скучна без подобных казусов, – улыбнулся Миксир. – Как оно там?

– Грязь! Нужна пара человек с лопатами!

– Ланс, Кавалорн! Давайте, вперед!

– Ну и темно же…

– Давай, вперед. – проворчал Сатурас.

– Издеваетесь, да? – начал возмущаться Ланс. – У вас хотя бы магия есть, а у меня…

– Если не хочешь, можешь идти в город и пить пиво в таверне, - жестко произнес старик. – Мы выдвинемся прямо за тобой.

Возвращаться в город Ланс, разумеется, не хотел. Мало того, что по закону он считался бандитом и беглым каторжником, так еще и маги воды наверняка бы не дали дойти ему и до края руинного поля. При всей своей нелюбви к насилию, толк в нем служители Аданоса знали.

Кроме грязи и тишины, внизу ничего не было. Первыми шли воины, а за ними, на расстоянии в двух шагах друг от друга, двигались маги. В отсветах факелов кое-где на стенах виднелись надписи, где-то – рисунки, где-то – полноценные тексты, занимающие несколько квадратных футов. Как раз для любителя копаться в буквах Миксира.

В одной из залов обнаружился высохший за долгие годы бассейн, на дне которого валялись плесневелые кости, судя по всему, человечьи. Вообще, плесени здесь было едва ли не больше, чем пыли. Тут явно стоит развести пару костров, дабы подсушить хоть как-то. В общем, вряд ли тут можно найти что-то интересное.

А вот в последнем зале…

– Это…

– Портал? – неуверенно произнес Нефариус. – Очень похоже. От него прямо веет магией…

По мнению Кроноса, это было куда больше похоже на огромные глаза, закрытые створками, будто веками. По обе стороны от них стены были исчерчены талантливо исполненными рисунками, часть из которых была даже раскрашена. Нефариус принялся издавать нечленораздельные звуки, судя по всему, радостные. Сатурас, естественно, это заметил.

– Нефариус, займись этим… пока что назовем это воротами.

– Хорошо, - кивнул молодой маг.

– Кронос, - продолжал раздавать поручения Сатурас. – Разбей здесь лагерь.

– Здесь? Не наверху? – поднял бровь Кронос.

– Да, здесь. Люди Кольца помогут тебе тут подмести, вынести мусор, с пылью что-то сделают. Наверху полно зверья и любопытных глаз, внимание которых нам сейчас совершенно не нужно.

– А ты думаешь, старик, что тут хлебом-солью встречают? По ночам, может, тут такая нежить вылезает из всех щелей…

– Не забывайся, парень! – чуть ли не зарычал Сатурас. – Храм был запечатан не менее, чем сотню лет, и мы никого не встретили. Ни нежити, ни тем более зверья. И ты такой умный думаешь, что сюда кто-то придет?

Кроносу оставалось лишь махнуть рукой. Его не переспоришь. Маг отправился на поверхность, чтобы забрать из палаток несколько инструментов. Главный сказал – надо делать.

На обратном пути Кронос обнаружил, что маги обнаружили в одном из залов еще один проход, перегороженный решеткой, над которой под руководством Сатураса колдовали Ланс с Кавалорном. Старик прямо-таки трясся отнетерпения, всматриваясь в темноту.

– Мне необходимо посмотреть, что там.

– Тут решетка, мастер, - нахмурился Ланс.

– Так подними ее, олух. О, Аданос…

Пока воины Кольца колдовали над механизмом, маги принялись осматривать залы. В неярком свете факелов Кронос разглядел хорошо сохранившиеся символы, выбитые на стенах и на многочисленных каменных табличках, которыми тут же занялся Миксир. Старинные монеты, разбросанные по полу, служителей Аданоса практически не интересовали. В древнем сундуке обнаружились флаконы с бурого цвета жидкостью, судя по всему, некогда бывшие лечебными зельями. Они наверняка заинтересуют Риордиана.

Нефариус с любопытством разглядывал каменные статуи, то ли изображавших правителей древности, то ли являвшихся частью какого-то ритуала. Они стояли во всех залах, с огромными круглыми головами, смотрели безразличными глазами из известняка в темноту на протяжении многих десятилетий. Странные статуи, странные и страшные.

– Они все одинаковые, что интересно!

– Может, ты плохо смотрел?

– Да в том-то и дело, что хорошо, - пожал плечами Нефариус. – Сам посмотри, Кронос. Это не похоже ни на одно из существ учения Аданоса, по крайней мере, той его части, что дошла до нас.

– Может, это часть мифологии этих… Зодчих?

– Возможно. Хотя есть сходства, по крайней мере, внешние, с культурой Варанта. Предполагаю, что это один народ. Или две ветви одного народа. Как хочешь, так и думай. Посмотрим, что сможет расшифровать Миксир…

– Думаешь, у него получится?

– Я уверен в этом. Он, еще когда наверху были, сказал, что символы похожи на те, что из Варанта. Да и на миртанийские немножко. Так что вероятность полной расшифровки довольно велика.

– Остается надеяться…

Разговор магов прервал ужасный скрип. Воины Кольца все-таки сумели с помощью рычага вытащить решетку из отверстий на полу и теперь поднимали ее с помощью простой физической силы. Сатурас стоял рядом, сложив руки на груди.

– Кронос! Подойди сюда.

Маг закатил глаза.

– Что, мастер?

– Вбей в стену кольца для факелов и проведи хоть какое-нибудь освещение. Мне представляется, что там, в темноте, мы найдем что-то интересное.

Кронос со скепсисом посмотрел во тьму коридора. Конечно, выглядел он весьма соблазнительно для искателя приключений, но, черт побери, они же нашли портал! Что, старику этого мало?

– У меня всего три кольца, по-моему. Мы все же без обоза передвигаемся.

– Так сделай сам! Или привлеки работников, - Сатурас кивнул на Ланса с Кавалорном, пытавшихся какими-то обломками камней закрепить решетку в верхнем положении. Пока что безуспешно. – Я что, учить тебя должен?

– Да нет, но…

– А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!

Внезапный крик Риордиана заставил выронить Кроноса из руки факел. Что за…

И тут маги поняли, в чем причина. Странный хруст, и каменные статуи, облюбованные Нефариусом, зашевелились. Это была охранная магия.

– К бою!

– Еще одна грязная тварь! – Мердарион бросился на помощь к другу-алхимику.

Воины кольца бросили свое занятие и, выхватив оружие, окружили Сатураса, дабы его защищать.

Нефариуса статуя отбросила в пересохший бассейн. Миксир швырнул в тварь каменную табличку и достал из кармана боевую руну. Каждый шаг статуи отдавался вибрациями во всем зале. А их было штук шесть…

Мечи воинов ничего не могли сделать известняку, из которого были выполнены охранники подземелья, и один из ударов статуи чуть не убил Кавалорна. Кронос успел в последний момент метнуть в нее «Ледяную стрелу». Минус один!

В бой, в бой!!!

Сатурас, обладавший наибольшей магической мощью, в два счета разрушил еще одну статую. Мердарион с Риордианом на двоих расправились с теми, что обитали ближе к выходу из подземелья. Перевес в пользу магов, но…

Из темноты коридора, того самого, который приказал открыть Сатурас, донеслись наипротивнейшие звуки. Любой маг, когда-либо встречавшийся с нежитью, мог с легкостью определить их источник. Скелеты!

Благо, это были лишь скелеты гоблинов, но и они могли доставить множество проблем. Кронос занялся статуей, спустившейся за Нефариусом в бассейн, и удар нежити принял на себя Сатурас. Заряд, еще один! Два скелета разлетелись на отдельные кости, но прочие сумели подобраться к старому магу слишком близко.

– Помогай!!!

Кронос почувствовал, что его магические силы подходят к концу. Нужен небольшой перерыв, но крик старого мага вынудил его вернуться в бой.

Одному из скелетов Сатурас, несмотря на старость, ударом тяжелого сапога снес череп с позвоночного столба, но вторая тварь не прекращала попытки ударить, и одна из них достигла цели. Голова мастера неудачно встретилась с дубинкой гоблина. Показалось, что старик обмяк. Дьявол! Ни одна тайна не стоила не то что жизни, здоровья людей, но Сатурас упрямо лез напролом. Всегда. Зачем он вскрыл эту часть подземелья?! Никогда маг не считался с жизнями верных ему и Аданосу людей. По уму стоило оставить его там, за решеткой, наедине с кучей нежити, но ума Кронос сейчас почему-то слушаться не хотел. Решетка тем временем медленно опускалась под собственной тяжестью, отчаянно скрипя. Маг выругался. Черт бы побрал этого старика!

В два глотка употребив зелье маны, мастер перескочил через обломок колонны и с ходу швырнул в ближайшего гоблина-скелета «ледяную стрелу». Сатурас упал на пол – сверху на него вскочила еще одна нежить. Со звериными воплями Кронос пинком отбросил ее от старика.

– Держи решетку!!! – закричали где-то сзади.

Судя по топоту, еще одна статуя пробудилась. Снова крики, звуки борьбы. Швырнув в еще одного выскочившего из темноты гоблина-скелета «Ледяную стрелу», Кронос, кряхтя, поднял полуживого Сатураса и взвалил себе на плечи.

– Прикрывай!

Сверкая факелом, из соседней залы выскочил Мердарион и с ходу послал куда-то за спину Кроносу еще один заряд магии.

– Держи мастера!

Мердарион подхватил начавшего приходить в себя Сатураса, который тут же принялся говорить о том, чтобы маги уничтожили нежить и продолжили исследования того туннеля. Ну уж нет!

Кронос еще раз активировал руну. В легком свечении заряда магии в темноте показались неясные очертания еще одной статуи. Раздался грохот шагов.

Кронос метнулся в сторону брошенной сумки. Где-то в ней должен быть свиток… Да! Вот он!!! Десять лет назад, еще когда маги огня и воды жили под одной крышей, находившийся в хорошем расположении духа Ксардас подарил служителям Аданоса его. «Вызов голема». Это создание было слишком велико, чтобы использовать его в таких узких пространствах по полной, но Кронос достал свиток не за этим.

– Статуи из дальней залы! – закричал Кавалорн. Тут же ему на помощь помчались Миксир с Нефариусом.

Кронос не обращал внимания на битву, разгоревшуюся там, за спиной. Из темноты коридора на него наступала целая армия созданий древних. Ледяные блоки тварей не брали, запасы магических сил были на исходе, еще несколько мгновений, и защитники древнего храма ворвутся в залу.

Маг с силой приложил руку к изображению руны на свитке. Лишь бы получилось… Да!

Голем вышел что надо. Высокий, широкоплечий, едва умещавшийся в тесноте коридора.

– Разрушай!!! – дал команду Кронос.

Голем не боялся ни чудовищ, ни нежити, ни смерти. Он подчинялся команде – больше для него ничего не было важно. Отломив первой шагающей статуе голову, он изо всей силы ударил по потолку, выломав огромный кусок облицовочного камня.

Старший из служителей Аданоса понял, что задумал Кронос, хотел вскочить, остановить, но полученные раны не позволили сделать это. На его же вопли маг-интендант внимания не обращал.

БРАХ! БРХ! ХРУСЬ!

Удар за ударом голем разрушал коридор, попутно отбиваясь от гоблинов-скелетов, которые тщетно пытались пробить его безразличную к повреждениям каменную шкуру.

Внезапно земля задрожала. Судя по всему, опять началось землетрясение. Потолок начал рушиться уже сам по себе, погребая под собой всех вызванных тварей. Клубы поднявшейся пыли окатили всех магов. Кронос зашелся кашлем.

– Ты чего натворил, идиот?! Знаешь, сколько могло быть там находок?

– Даже… кхе… знать не хочу!

В дальней зале служители Аданоса расправились с оставшимися противниками. Бой окончен – в подземелье воцарилась непривычная тишина, только пыль еще летала в воздухе.

– Идиот, идиот! – Сатурас, несмотря на раны, с трудом поднялся на ноги. – Ты что, не мог обождать с такими радикальными действиями?! Ты что натворил, маг хренов?! Это теперь придется полгода копать. Сколько тайн мы могли бы раскрыть, если бы…

– Ни одна тайна не стоит жизней людей, Сатурас… – Кронос сплюнул и направился в сторону выхода из подземелья – ему необходимо было продышаться…

Как работает эта штука?

Библиотека народа Зодчих в это время суток была полна посетителей: ученых, учеников из касты стражей мертвых, каких-то младших детей воинов. Аданос даст им покой, ну почему нельзя как-нибудь равномерно распределяться в течение дня? Ну серьезно… Скоро уже закат, рабочий день подходит к концу, а они все идут и идут…

Ворчание именно такого содержания услышал Насер, молодой человек лет двадцати, погонщик в третьем поколении, от своего хозяина, когда того, страдающего больными ногами, усадили в повозку.

Им являлся руководитель библиотеки, Хеттафе, вздорный старик, который вечно был чем-то недоволен. На сей раз ему, похоже, пришлось не по вкусу то кушанье, что принесли с полей черные от солнца крестьяне.

– Насер! Белиар тебя дери, ну сколько можно?! Мне нужно домой!

Насер покачал головой, вставил зигзагообразный металлический стержень в Отверстие Силы (вот кому пришло в голову это название?) и с силой провернул его. Повозка издала звук, похожий на утренний кашель, после чего выпустила в небо огромный клуб черного, как печная сажа, дыма, и принялась ворчать уже на постоянной основе, давая знать, что готова к движению.

Насер не стал гневать старика долгим ожиданием, тут же сел на переднюю скамью и выжал до конца на левую педаль, подобную той, что есть на гончарных кругах. Перевел металлический рычаг в левое верхнее положение и, легонько тыча носком сандалии правую из трех педалей, отпустил ногу. Повозка, издав краткий громогласный рев, тронулась с места.

Молодого погонщика всегда интересовало, кто приводит ее в движение, какая сила. Неужели под металлическим покрывалом сидел какой-то монстр, может, даже магический демон, силой своей ненависти толкавший повозку вперед? Поговаривали, что когда-то на ней можно было даже двигаться задним ходом, но секрет этот был утерян в веках. Вообще все в этой повозке, чем-то напоминавшей гигантского жука, было загадочно. Все, кроме ее происхождения. По рассказам старейшин, ее даровал народу зодчих сам Аданос, дабы немощные могли путешествовать по долине без особых проблем. Каких-нибудь волов нужно было кормить постоянно, а повозка спокойно бегала каждый день и без охапки свежего сена. Да и ездила только на металлических колесах наподобие тележных, без тягловой силы. Как именно? Непонятно. Магия, наверное. Даже верховный жрец Кардимон, однажды вечером отвлекшись от работы с мальчиками-послушниками в дальних темных залах храма Аданоса, не смог дать точный ответ на этот вопрос. На все, конечно, был единый ответ, дескать, божья сила, но, Белиар его дери, у всего же должно быть объяснение. Может, энергия, та самая, которую в виде синей жидкости жрецы глотают из маленьких флаконов перед ритуалами, течет по жилам, скрытых от глаз металлом … Может быть. А что дальше? Ох, дела Белиаровы… Ну почему нельзя все объяснять всем? Хотя, наверное, после этого касты стали бы бесполезными. Насер мотнул головой и сосредоточился на дороге.

Над побережьем опять висел транспорт посланников Аданоса, похожий на два неглубоких серебряных блюда, поставленных друг на друга, и излучавший странное синеватое свечение. Как говорил верховный жрец Кардимон на своей первой речи в новой должности, это знак силы Аданоса. Что ж, уж кому-кому, а ему можно было верить.

Кстати, о посланниках Аданоса… Опять двое из них, одетых в странные мешковатые одежды наподобие крестьянских роб, перегораживали путь повозке, что-то громко обсуждая между собой и время от времени указывая белыми, как молоко, пальцами на странные символы на больших глиняных табличках.

– Михаэль, если не построить здесь шахту, то Яркендару будет негде добывать металл для своих…

– Я знаю, Бьорн! Давай посмотрим на это с другой стороны…

Пропустив мимо себя посланцев Аданоса, Насер с силой нажал на правую педаль, повозка заурчала и доставила погонщика и главу библиотеки на высокий холм.

На центральной площади Яркендара, впрочем, как и всегда, было многолюдно. Ремесленники предлагали свой немудреный товар многочисленным прохожим, несколько вельмож в сопровождении охраны прогуливались вместе с женами (кто-то с одной, а кто-то по старинке, с двумя-тремя), кто-то спорил о предназначении нового храма, строившегося к югу отсюда.

Насер, время от времени высовывая наружу голову, дабы освободить громкими криками путь перед повозкой, повернул наконец направо и спустился к дому главного библиотекаря, располагавшемуся в живописном месте. Поговаривали, что место это, весьма дорого стоившее, Хеттафе выиграл в кости у одного торговца рабами много лет назад. Хотя, по версии самого Хеттафе, место всегда принадлежало самым достойным выходцам из касты ученых, куда однажды затесался и сам главный библиотекарь. Иногда, охмелев, он даже нашептывал на ухо Насеру о многочисленных призраках, обитавших в его доме и указывающих ему верный путь в жизни.

С адским скрипом повозка остановилась как раз напротив входа в жилище Хеттафе. Насер вернул рычаг в обычное положение (нет, все же, что там внутри?), после чего тихо прошептал про себя «Замри, повозка». Она, впрочем, как и обычно, послушалась, и вскоре рычание прекратилось.

Из дома выскочили слуги Хеттафе, с грохотом распахнули металлическую дверь и подхватили своего покровителя на руки. Рабочий день Насера был закончен. Никто, кроме него и еще пары людей из касты воинов, не умел пользоваться повозкой, поэтому за ее сохранность можно было не беспокоиться. Да и вообще, кому в голову придет грабить одного из лидеров страны?

Насер отправился домой, насвистывая весьма пошлую песенку, подслушанную давеча на крестьянских полях. Завтра его ждал новый рабочий день, и за жизнь, в принципе, он не волновался. Только один вопрос его донимал – как работает эта чертова повозка?!

Шевелись!

– Шевелись, селедка тухлая!

Лео упал в песок на колени. Его подташнивало после долгого морского перехода. Где они? Что это за место? Бандиты ничего не объяснили. Кажется, они сами-то толком не понимали, куда привезли своих пленников.

Лео уже не пытался задавать вопросы – выбитый зуб все еще давал о себе знать. Чертовы грибы! Если бы не они, Лео ни за какие коврижки не вышел бы за пределы города в тот пасмурный день. Но, увы… Боги распорядились иначе.

- Чего стоишь, придурок?! Давай, не задерживайся.

Лео поднялся с песка и с понурым видом пошел дальше. В огромной лодке их сидело десять человек: пять пленников, два бандита, и три пирата, которым, собственно, и принадлежало утлое суденышко. Сейчас плененных жителей Хориниса вели мимо их лагеря на берегу. Лео хорошо знал весь остров, но это место не было ему знакомо. Где они, черт возьми?!

Слишком медленно тянулось время. Прошло несколько дней. Пленников, которых не называли никак, кроме как «рабы», на весь световой день загоняли в вонючую золотую шахту, где заставляли добывать руду без продыху, а на ночь закрывали в тесных клетках из толстых прутьев. Постоянная охрана, унижения, ругань, голод и страх могли добить любого. Первым не справился бывший совсем мальчишкой Альфред, крестьянин с фермы Онара. Однажды утром его нашли мертвым под плетеной кроватью.

Вторым поплыл Вильям, парень работавший рядом с Лео. Он совсем сдал, плакал как ребенок каждую ночь, а по утрам его поднимали сильными пинками, так как вставать сам он к тому времени далеко не всегда мог.

Сейчас он, держа в дрожащей руке щербатую ложку, хлебал дрянную похлебку. Лео сидел рядом с ним, обдумывая ту идею, что пришла ему в голову вчера вечером. Ночью в этих землях очень темно, а охранники не отличались особой дисциплиной, так как, судя по всему, все они были каторжанами в Долине Рудников. Шнапс, травка – наверняка это не все средства, которыми могли развлекать себя охранники во время продолжительных дежурств.

Оставалось самое сложное – выбраться из клетки. Снаружи он как-нибудь сориентируется. Сбить засов на дверях можно каким-нибудь камнем. Но его еще нужно вынести из шахты – на поверхности их было довольно мало. Для этого и нужен был Вильям.

Лео не собирался сдаваться. Он с прежней ненавистью смотрел в глаза надзирателям, работал молча, не стонал, даже побои, которым время от времени подвергали стражники рабов, переносил стойко. Впрочем, именно этим он и обратил на себя внимание, и его каждый день обыскивали на выходе из шахты с куда большим пристрастием, чем прочих.

А Вильяма никто не трогал. Для каторжан этот нытик оказался неинтересен. Слишком слаб оказался рыбак для неволи. Улучив момент, Лео подошел к нему поближе и в двух словах обрисовал свой план. Это был очень рискованный план, но терять рабам было нечего.

Рыбак долго колебался, но в конце концов дал согласие.

На выходе на Лео вновь «положили глаз» надзиратели.

– Шевелись!

Один из бандитов толкнул Лео в спину с такой силой, что тот рухнул на землю. Другой каторжник, выше ростом, загоготал и облил Лео остатками супа из своей тарелки. Лео, из последних сил сдерживая себя, чтобы не наброситься на этих идиотов, молча поднялся на ноги и продолжил идти. Вильяма же, как он и ожидал, никто не тронул. Главное – пережить этот вечер. Больше ничего не надо.

Время, и без того идущее слишком медленно, в тот день сбросило скорость практически до нуля. Вдобавок на него давило острое желание поспать. Тяжелый день давал о себе знать, но Лео принял самую неудобную позу из всех возможных, время от времени тревожа Вильяма, который уже спустя полчаса начал клевать носом. Ожидание изматывало.

Наконец настала глубокая ночь. Бандиты, не доев свое дикое варево, уснули вокруг костра. Начальство скрылось в древнем полуразрушенном храме. Время пришло…

Удар тяжелым камнем. Лео глянул на бандитов. Никто из них даже не думал просыпаться. Он кивнул.

Вильям принялся за работу. Удар, еще один. Засов слетел лишь после десятого. Лео аккуратно распахнул дверцу, присев, подошел к стражникам в надежде поживиться чем-нибудь полезным.

А Вильям с жадностью принялся жрать из котелка спящих бандитов. Лео страшными глазами зыркнул на него, одними губами приказал двигаться дальше, но голодного хоринисского рыбака нельзя было остановить. Охранники вот-вот проснуться от сопения этого огромного тупицы... Лео принялся обшаривать спящих. Увидев лицо одного из них, он ахнул. Та самая мразь, что гнобила его на лодке и в шахте, та, что подговаривала других каторжан издеваться над ним. Кулаки Лео непроизвольно сжались. Прогнав Вильяма от котла, он с трудом удержался от мысли вылить остатки еще горячего варева на лицо этому ублюдку. Но нет, нет…

Аккуратно, стараясь не разбудить этого громилу, Лео вытащил меч из дорогих кожаных ножен. Это пригодится ему в куда большей степени.

Вниз по крутой лестнице они вдвоем спустились без особых проблем. Над костром справа висел кумар. Несколько продымившихся в хлам бандитов о чем-то тихо переговаривались, не замечая, что по лагерю идут рабы, которых в темноте и по укуренности легко можно было принять за своих.

Но стражник на выходе из лагеря был трезв, как стекло. Переступая с ноги на ногу, он почем зря всматривался в непроглядную тьму. Услышав шаги за своей спиной, он резок обернулся. Лео с удовольствием отметил, как расширились его зрачки. Но ему совсем не пришлось по нраву то, что тот принялся орать во все горло. Кретин! Может, остался бы жив. А так…

Вильям дал деру, а Лео рубанул по ноге каторжника. Стражник даже не успел достать оружия. За что и поплатился. Вторым, пусть и неумелым, но сильным ударом, он перерубил бандиту глотку. Лео услышал, что сзади бегут каторжане. Твою же мать!

Пришлось бежать, не разбирая дороги. Болото… Шанс. Вот только какой – шанс умереть в трясине или спрятаться от преследователей? Лео не знал. Просвистела стрела. Ногу пронзило резкой болью. ЧЕРТ!!! Наверняка же выстрелили наугад… Везение закончилось…

Лео, сломав древко стрелы и жутко хромая, свернул с основной тропы и, скрывшись в кустах, нырнул в воду, совершенно не задумываясь о том, что грязь попадет в свежую рану. Ему не до того, не до того.

Оказавшись в полной темноте, Лео задержал дыхание и медленно, молясь про себя Инносу, принялся погружаться в вонючую жижу. Бандиты, выдавая свое местоположение ярким светом факелов, искали их, но не могли найти. Вильям убежал куда-то на запад, а Лео с трудом нащупал ногой дно. Он по переносицу погрузился под воду, умоляя всех богов, чтобы бандиты прошли как можно скорее…

Воздух в легких кончался. Лео чувствовал нарастающее давление в груди, желание вынырнуть и убежать отсюда. Обратно, туда, где он провел лучшие годы своей жизни. Он уже не верил, что еще когда-нибудь вернется в Хоринис. Он не верил…

Подчиняясь инстинкту самосохранения, он оттолкнулся ото дна, ухватился руками за острую траву, которая сразу же стала колоть руки, кажется, даже до крови. Но Лео было наплевать. Он выкарабкивался из последних сил. Бандиты прошли в полусотне шагов от того места, где засел их беглый раб.

Рана вновь дала о себе знать. Лео стиснул зубы. Нет, ублюдки, так просто он не сдастся. Он лег на спину, отдышался, даже не отряхнув грязь и вонючую жижу, огляделся.

Бандиты свернули в темноте куда-то на юг, в сторону полуразрушенного храма. Шанс!

Шевелись!!!

Лео, прихрамывая на раненую ногу, побежал туда, куда прежде направился Вильям. Кровавые шершни на мелких островках недовольно шумели спросонья. Кажется, наступало утро.

Шевелись! Быстрее!

Силы кончались. Лео поднялся по убитой временем каменной лестнице, оказавшись на древней площади, со всех сторон окруженной развалинами и джунглями. На востоке неторопливо поднималось над землей солнце. Бандиты наверняка продолжат погоню. А значит, Лео нужно вставать. Но он не мог. Ногу сводило от жуткой боли. Он просто лег на мелкий камень древней площади и, стараясь ни о чем не думать, закрыл глаза. Больше он ничего не мог сделать для спасения своей никчемной жизни…

Холодная ночь

С гор опять задувал ледяной ветер. И как только орки не коченеют от мороза в такие ночи? Странно все это. Хорошо еще, что скоро смена кончится, и можно будет вернуться в теплую конурку, посидеть и поиграть в кости, пока не наступит утро, и можно будет идти спать.

А так мне сидеть тут еще, пока орки за поворотом тропинки что-то замышляют. Поговаривали, что скоро они должны будут атаковать. Иначе, чего бы они стали петь свои песни с утра и до поздней ночи под мерзкий перестук барабанов, а в темное время звенели оружием.

Черт, долго еще?

Ноги в потертых сапогах на тонком, почти «лысом» меху, закоченели, и им срочно был необходим хороший костер, иначе следующую смену я рисковал встретить в могиле. Разве что маг какой поможет, но им до простого люду дела не было. Холодно… Внизу, на равнине стояла весна. А здесь самая настоящая зима, только снега не больно много – все сдувает к чертовой матери.

Сзади послышались тяжелые шаги. Я обернулся. Кряхтя и опираясь на длинную алебарду, в гору поднимался Йозеф, старый дурак, которому непонятно как доверяли дежурство на столь ответственном участке.

– Как орки? – спросил он, переводя дух.

– Сидят, – буркнул я. – Где остальные?

– Идут, - Йозеф все не мог восстановить дыхание. – И кому взбрело в голову меня сюда посылать? Сидел бы себе в гарнизоне Венгарда и в ус бы не дул.

Я промолчал. С этим стариком лучше было не начинать разговор – заболтать он мог до смерти. Легонько свистнул, привлекая внимание двух приятелей – Грима и Гензеля, контролировавших самые передовые позиции войск короля и почти всю ночь болтавших без умолку о девках в венгардских кабаках. Те недолго думая быстро подхватили свои отставленные в сторону алебарды и подошли ко мне. Я кивнул на Йозефа, утверждая, дескать, пора возвращаться, как раз вон оставшаяся смена подходит.

Приятели не стали спорить. Слишком уж на улице было холодно. Втроем мы спустились по узкой горной тропинке, по которой не всякая телега проедет. Миновали еще один пост, приблизились к сторожевой башне, поднялись по скользкой лестнице, открыли тяжелую дубовую дверь, ведущую в небольшое караульное помещение, занятое двумя паладинами – Каем и каким-то незнакомцем, облаченным в доспехи и что-то нервно требовавшим от начальника смены. Кай отвечал нехотя, казалось, что он вот-вот сорвется.

– Кто такие? – тоненьким голоском спросил нас незнакомый паладин. Когда мы назвались, он вспыхнул. – Посмотри на них – совсем распустились. И о чем тут можно говорить, если простейшие правила вежливости…

Он добавил еще что-то. Я не слушал, просто скинул тулуп с сапогами и вальнулся на подстилку из старой соломы. Все понятно. Паладин из столицы. Много таких тут уже побывало. Всех перемалывал Фаринг. Почему-то здесь не приживались высокомерные лорды, ставившие солдат наравне с грязью. Впрочем, я догадывался, почему. Тропы здесь узкие, высоты просто сумасшедшие, так что скинуть тупоголового ублюдка со скалы не считалось большой проблемой. Конечно, потом начинались разбирательства, но ничем серьезным это не заканчивалось. Каждый солдат, отстоявший год под Фарингом, стоил трех паладинов. Здешние холодные скалы – слишком ретивые учителя хороших воинов.

Когда паладин ушел, Кай недовольно заметил:

– Мог бы хотя бы сделать вид, что послушаешься.

Я отмахнулся. Спросил, кто это был. Кай подтвердил мои догадки.

– Рыцарь, посланный лично королем для контроля северных рубежей государства. Если бы его послали в Сильден, то готов поспорить, что орки отдали бы город Робару, да еще и приплатили.

– Почему? – недоуменно спросил Гензель.

– Потому что он бы прибил бы орков только за то, что они не кланяются ему и не чистят амуницию.

Я хмыкнул. Кай – хороший мужик. Паладин, но не такой, как тот тип из столицы. Простой сын плотника из Монтеры, ставший солдатом во время войны с Нордмаром и поднявшийся по карьерной лестнице во время штурма неприступной доселе деревни Клана Волка. В Варанте он не воевал, отбивал со своим отрядом редкие набеги орков на северные перевалы, благодаря чему и стал недавно паладином.

Грим предложил игру в кости. Я отказался, полез за своим мешком, где меня ждала заготовка для одной недавней задумки. Кай с Гензелем, в свою очередь, достали глиняные стаканы и тощие кошельки для игры.

Я не без труда нащупал среди груды награбленного с трупов орков кусок полена, который хотел пустить в дело. Взял небольшой ножик и стал вытачивать голову. Идея пришла мне в голову недавно, когда я увидел неподалеку от деревни Фаринга случайно забредшую сюда стаю снепперов, этих ящеров-убийц, которые могли растерзать тело человека в считаные мгновения. Но выглядели они очень красиво, дочке понравится…

Я не заметил, как стал улыбаться. Дочка… Маленькая Хелен. Выросла уже, наверно. Давно я ее не видел, с середины зимы примерно, когда удалось отпроситься на неделю в отпуск. Родная Ардея… Красивый городок. Да и жена с дочкой и старшим сыном были там. Черт… Сколько бы я для них сделал, если бы был сейчас дома. Трубу от печи нужно переделать, да и поля обрабатывать по весне надо. Проклятые орки…

Кай уже третий раз подряд выигрывал по одной монете. Как ему это удавалось – непонятно. Гензель громко выругался. Это было его последнее золото, так что срочно надо отыгрываться, иначе не на что будет покупать харчи, если он уйдет в отпуск.

Изредка проходили солдаты, один раз заглянул паладин Удар, старый знакомый Кая, принесший тому вести из Монтеры. Как поговаривали, орки осадили Трелис, и комендант города готовился к обороне – в крепость свезены были все припасы с близлежащих ферм. Ужасно… Кай помрачнел, как узнал об этом. Все же Монтера была его родиной. И он сейчас ничем не мог ей помочь.

Дальнейшая игра в кости как-то сразу не заладилась. Удар ушел, оставив на прощание небольшой кусок копченого мяса. Дополнение к завтраку, который должны вот-вот привезти. Я как раз уже закончил вырезать голову, плавно перешел на туловище и хвост. Работа меня увлекла – я даже не заметил, как прошла вторая половина ночи.

Пищу толстый повар, по имени Фидель, принес в котелке. По дороге она успел порядком поостыть, но рыбная похлебка – это всегда рыбная похлебка, какой бы она ни была степени нагретости. Тем более упрекать Фиделя было не в чем – он всегда старался притащить еду максимально горячей. Он убедился в том, что всем присутствующим досталось поровну, и собирался было выйти наружу, как откуда-то сверху раздались крики, ругательства, а вслед за ними - рев сигнального рожка.

Я едва не выронил миску с едой, быстро оделся, схватил меч со щитом и рванул к бойнице, стараясь что-то разглядеть в ночной мгле.

– Орки!!! Орки!!!

– Мать твою! Заряжай арбалет!!!

Меня столкнули с лестницы – наверх поднимались заспанные лучники. Мне нужно вниз.

Улица встретила меня резким порывом ветра с гор, который доносил страшные крики:

– Уру-Шака!!!

Орки…

Несколько солдат, дежуривших у башни, толкали телеги со щитами к дороге в Нордмар. Я стал помогать им. Краем глаза заметил, что наверху с тропы рухнуло в пропасть чье-то тело. Бедный Йозеф… Зря тебя сюда перевели.

Орки атаковали с двух сторон. Бой их барабанов, звон оружия, рев рожков, ругань Кая, не успевшего надеть свой тяжелый доспех – все оглушало, устрашало, заставляло спрятать голову в плечи и не высовываться. Откуда-то прилетело несколько арбалетных болтов. Благо, они попали в телегу. Я снял со спины щит, вынул меч из ножен, хотя, думаю, от меня в такой ситуации толку было немного.

Несколько орочьих арбалетчиков, сделав выстрел, отошли назад, их заменили другие. Лучники пускали стрелы из узких бойниц, но попасть им было очень сложно. Черт подери!

Я прислушался. Судя по крикам, орки, атаковавшие со стороны моста над пропастью, прикрылись сверху щитами и теперь ломали дверь тараном. Кай жутко выругался, надел на пояс руну, приложил к ней руку, закрыл глаза.

Еще несколько болтов поразили телегу, за которой я прятался. Один солдат рядом со мной был уже мертв – он не успел пригнуться. У Кая в ладони появился заряд чистой магической энергии, он швырнул его куда-то вверх. Попал – один орк рухнул вниз. Но долго нам не выдержать.

– Отойти к Фарингу! Построиться!

Я сделал рывок, спрятался за пристройкой к башне, едва уберегшись от огненных шаров шаманов орков – теперь они производили обстрел. Один лучник в башне горел заживо – огонь проник сквозь бойницу и поджег те тряпки, в которые стрелок был одет. Мать твою!

Из крепости подходили паладины и солдаты, строились на спуске в Долину. Дурацкая идея. Орки сомнут такие хилые ряды. Раздался хруст. Твари выломали дверь с другой стороны башни. Они внутри! К бою!!!

Первый орк выскочил и башни, со звериным видом оглядывая недоуменных людей. Какой же он громадный…

Я вышел из состояния оцепенения, в один прыжок преодолел расстояние между мной и им, и пока тот заносил топор для удара, вонзил клинок ему между пластинками примитивного доспеха. Он охнул, колени его подкосились, топор выпал из мощной руки. Меч застрял в его теле. Да что ж такое??!!

Пришлось отойти. Несколько тварей замешкали внутри темных помещений башни, где мы еще каких-то несколько минут назад сидели и отдыхали. Мне ничего не оставалось, кроме как отойти слегка назад. Бойцы обеих сторон заполонили площадку перед подъемом в Нордмар. Снизу и сверху подходили свежие силы, а ворота крепости наверняка опустили до уровня пояса, чтобы быстро закрыть их в случае атаки. Рядом со мной рухнул с болтом в боку боец. Его лицо мне было знакомо, но имени я не знаю. Кажется, вчера утром он стирал свое обмундирование в ледяной воде местной речки, спадающей с гор. А, может, это был не он?

Я поднял его палаш, тяжелый, неудобный, непривычный, пригнулся – в нас стреляли. Орки смели первые ряды. За ними стояли паладины, обнажившие свои длинные дорогие мечи. Завязалась жестокая схватка. Я подбежал сбоку и пытался пырнуть зазевавшегося орка, но лезвие лишь скользнуло по скользкому плащу твари. Тогда я ударил наотмашь. Орк отскочил, увидел во мне угрозу своей жизни, повернулся и быстро рубанул воздух своей длинной секирой.

Лишь чудо спасло меня от гибели. Я успел отойти в сторону – секира вошла в промерзший грунт, а я всадил лезвие палаша в неприкрытую шею твари. Меня толкнули в спину – я упал на землю. Лишь бы отползти от толпы дерущихся. Быстрей, быстрей!!!

В толпу орков влетел огромный снаряд, наверняка пущенный из орудий крепости, разметал тварей по сторонам. Некоторые рухнули вниз. Черт, черт!

Я больно ударился коленом о какой-то камень. Черт, сегодня бегать я уже навряд ли смогу. Как больно…

Я перекатился по земле. Я в относительной безопасности. Фух… Из деревни внизу поднялись еще несколько опытных паладинов, раскидавших орков, а потом новоприбывший отряд профессиональных солдат (как позже я узнал, они пришли из близлежащей Готы буквально за час до атаки и с ходу вступили в бой) опрокинул наступавших и прогнал их до самого Нордмара, где наткнулся на во много раз превосходящие их силы орков, после чего вынужден был отступить.

Я перевернулся на спину. На небе проглядывали первые лучи солнца. Огонь Инноса спас нас.

Я с трудом поднялся на ноги. Оперся на поднятую с земли алебарду какого-то бедолаги. Трупов было не очень много. Как потом посчитали наши умнейшие мужи, в этой битве пало около сорока орков и тридцати людей короля. Я знал лишь четверых из них.

Кай, Гензель, Грим, Йозеф. Почти все, кто были на дежурстве в эту ночь, погибли под натиском орков. Мне повезло. Крупно повезло. На меня не обращали внимания, когда уносили тела. Для прибывших солдат я был мертв. А может, я был мертв на самом деле?! С трудом переступая нагроможденные в тесном караульном помещение тела орков и солдат, я добрался до моей ночной лежанки. Под грудой соломы, практически не тронутой ночной баталией, лежала заготовка небольшой деревянной игрушки. Я улыбнулся, повесил свой мешок за спину, а снеппера взял в руку. Не хочу, чтобы его поломал какой-нибудь тяжелый трофей. Они мне не дороги. Дорога только эта деревяшка и все, что с ней связано.

Солдаты укрепляли дорогу, командование Фаринга прислало сюда дополнительные отряды стрелков, а я шел домой, в Ардею – никто не обращал на меня внимания.

Я спускался с гор, ужасно хромая, правой рукой опираясь на древко потрепанной в боях алебарды, а в левой зажимая маленького деревянного снеппера. Никто меня не остановил…

Плотина

Они уходили... Весь лагерь в одно мгновение снялся с места, собрал нехитрые пожитки, накопленные за долгие годы существования Барьера, и отправился на северо-восток, к Проходу, куда сейчас двигалась все население Долины Рудников. Ну, или же почти все. Гомер, единственный инженер Нового лагеря, с грустью осматривал плотину со стороны рисовых полей, внезапно ставших никому не нужных. Если не нужны поля, то не нужна и плотина. Велик был соблазн многих разрушить ее напоследок, чтобы ничто более не напоминало о годах заточения. Гомер не понимал этих людей. Он помнил каждый камень, принесенный для возведения плотины. Генерал Ли пожелал усмирить реку – Гомер с успехом это провернул. И река подчинилась. Нехотя, натужно, но подчинилась. Иногда ее, как непослушную овцу, требовалось подгонять палкой, добавляя земли и камней. Иногда – уговаривать, как маленького ребенка, спуская лишнюю воду. И она, как истинный ребенок, подчинялась, но каждый акт подчинения оставлял в ее памяти неизгладимые следы. И однажды терпение реки кончилось.

Шныг, живущий на дальнем берегу, уже несколько месяцев досаждал Гомеру. Вредной упрямой твари хотелось грызть бревна плотины – и она их грызла. Ей хотелось подкапываться под основание – она подкапывалась. Никто из наемников или воров не пожелал избавиться от проблем. Увещевания, что разрушение преграды может повлечь за собой ужаснейшие последствия, не помогали. «Чини!» - говорили они, не желая бороться с причиной проблемой. Не помогали даже дозоры, выставленные на плотине – воры, не обремененные чувством долга, просто опивались до безумия рисовым шнапсом, и наутро их находили спящими под стенами таверны на озере.

Теперь же, когда Новый лагерь снимался с насиженного места, просить кого бы то ни было об убийстве твари было бессмысленно. И Гомер решил сделать все сам.

Идти по берегу он опасался. Шныг, несмотря на то, что считался тварью медлительной, вполне мог догнать мучившегося ногами старика. Атаковать стоило с воды. Плот у Гомера был заготовлен уже довольно давно, и сейчас, когда все ушли, он решил, что наступило то самое время, время жить для себя.

Бежать куда бы то ни было Гомер не видел смысла. Слишком многое он повидал в своей жизни. Там были и сложнейшие по своей конструкции мосты Фаринга, и контракты на установку путевых столбов на окраинах Трелиса, и устранение разрухи Венгарда времен начала войны. В те дни жители столицы тащили все, что не было прибито гвоздями, а некоторые не гнушались и гвоздями. Именно гвозди стали причиной появления считавшегося некогда талантливым инженера в Долине Рудников. Перекрытия не выдержали, и рухнувшие доски убили трех человек. В то время уже вовсю шла война с орками, и королевские следователи не удосуживались лишними проверками. В трюме первого «черного корабля» на Хоринис отправился именно Гомер, а не кто-то из прорабов или воров стройматериалов. С тех пор прошло девять лет. Гомер успел поработать и на Гомеза, и на Ли, ставил опоры в Старой шахте, и прорубал тоннели шахты Свободной. Но вершиной своего творчества он считал именно плотину.

Конечно, в Миртане было много водяных мельниц, использовавших плотины для обуздания водоемов, но никто еще на его памяти не перегораживал строптивые горные реки. Никто, кроме него самого. Строительство плотины унесло много жизней, но Гомер не считался с потерями – его волновала только надежность опор. И они выдерживали.

Давно Гомер не испытывал подобного чувства. Закончив строительство, он принялся ухаживать за плотиной, идеально подгоняя каждый следующий камушек к каждому предыдущему. Казалось, еще чуть-чуть, и совершенствовать будет нечего, но нет! Идеал был недостижим.

Но в этом году река, которая, казалось бы, все-таки подчинилась человеческому гению, решила нанести ответный удар. Шныг… Чертов шныг…

В некоторых местах шест Гомера не мог достать дна запруды, и ему приходилось грести руками. Он не был уверен, что справится, но другого выхода ему не оставалось. Гомер решил навсегда остаться в руинах Нового лагеря, присмотрев себе уголок в заброшенной уже ныне таверне в центре озера-запруды. Мечта была на расстоянии вытянутой руки. Оставалась лишь одна преграда – шныг.

Тварь лежала на камнях и наслаждалась ранним осенним утром, теплом редкого в эти дни солнца, шумом водопада. Ее не смущал ни холод камней, ни всплески, доносившиеся с озера. Казалось, шныг не поднял бы головы, даже если сам Белиар сошел с небес. Гомера такое положение дел более чем устраивало.

Плот мягко уткнулся в берег. Гомер отложил шест и поднял завернутый в тряпку меч, который некоторые кузнецы называли «Укус шныга». Какая ирония… Гомер чувствовал, что его боевого опыта было недостаточно для равного боя с тварью, которая превосходила его в размерах почти в два раза. Он полагался на другое, на то, что было даровано Инносом – на свой разум. Гомер часто болтал с охотниками Нового лагеря, и тактику боя знал. Главное – не позволять твари ударить своими длинными когтями. Лучше всего атаковать ее со спины… А для этого стоило передвигаться очень тихо.

Гомер снял сапоги, подкованные подошвы которых уж точно не добавляли ему незаметности. О, боги… Как же крестьяне Лорда ходят босиком почти круглый год?! До чего же холодно… Гомер задержал дыхание. Шаг, еще один. Шныг не поднимал головы и не видел приближающегося противника. Видимо, опять всю ночь скреб плотину под водой. Умаялся, бедолага… До шныга оставалось всего шагов пять, и Гомер поднял меч. Зря же он это сделал…

Звериное чутье спасло тварь – в последний момент она успела вскочить и увернуться. Меч лишь выбил искры из камня, и Гомер едва не упал. В то же мгновение шныг наотмашь ударил лапой. Острый коготь разорвал прочную рубаху инженера, рассекши при этом кожу. Полилась кровь.

– Ах …

Шныг сделал еще один выпад, Гомер отскочил, но споткнулся о какой-то выступ и рухнул на голые камни. Тут же дала знать о себе больная спина. Вскрикнув от боли, инженер перекатился вбок, уворачиваясь от удара рептилии.

Меч, главное меч! Рука все еще сжимала оружие. Гомер попытался подняться, но тут же его пронзила острая боль. Шныг был совсем близком.

– А-а-а-а-а-а-а! – с громким воплем, огласившим всю Долину Рудников, он поднялся на колено.

Шныг, уже занесший свою лапу для удара, на мгновение опешил, и Гомеру этого хватило. Хлесткий удар раскроил опорную конечность твари, и она упала в воду, схватив инженера за ногу.

Меч немедленно пошел ко дну. Гомер сумел оттолкнуться от камня на берегу и изо всех сил поплыл в сторону плотины. Быстрее, быстрее!!!

Давала о себе знать рана – кровь текла из нее, смешиваясь с ледяной горной водой. Спиной Гомер чувствовал взгляд шныга, раненого, но не сломленного. Впрочем, и человек не собирался сдаваться. Выдирая из своих мышц последние силы, Гомер доплыл до плотины, выбрался на деревянный помост. Перевернулся на спину, краем глаза наблюдая за торчащей из воды мордой зверя – тот преследовал своего обидчика.

Шныг не собирался сдаваться. Казалось, он питался силой озера, силой воды. Гомер попытался подняться на ноги, но сил уже не оставалось. Не было под рукой и оружия, чтобы одолеть уже ослабленного шныга.

Ну давай, убей… Накажи загордившегося человечишку за его дерзость! Давай!

Первый коготь шныга оказался на помосте. Гомер принялся отползать назад. Оружия не было, только… Пальцы нащупали оставленный кем-то багор, коим скребки вылавливали из воды всякий мусор. Идеально!

Из последних сил Гомер схватил инструмент и, дождавшись, пока шныг заползет наполовину на помост, что было силы ударил наконечником твари в голову.

Тяжелое тело с громким всплеском рухнуло в воду, и уже ничто не могло помешать Гомеру праздновать свою победу… Но праздновать он не хотел. Он лишь смотрел, как течение снова и снова прибивает мертвую плоть к краю плотины. Река была повержена – плотина осталась цела. Гомер улыбнулся. Все было позади…

Вдаль устремлялись заброшенные рисовые поля, плавно переходя в озеро, в горы, в бесконечные просторы, которые больше никто не освоит. Гомер упал на колени – раны, нанесенные шныгом, были слишком серьезны.

Серая дымка ложилась на Новый лагерь и, несмотря на раннюю осень, в небе закружились первые снежинки. Гомер был не в силах уже даже стоять на коленях – он упал на помост, еще пытаясь ухватиться бревна плотины, за долгие годы ставшие ему родными. Пытался, но не мог. Вода начинала медленно замерзать – вскоре в пещере поселится ледяной дракон со свитой, и Новый лагерь будет напоминать Нордмар, тут пройдет война, Хоринис захватят орки, опустеют шахты, но плотина будет стоять как ни в чем не бывало. Спустя десятилетия новые обитатели Долины Рудников построят на месте Старого лагеря город, а пристанище свободных людей забудут. Но, сколько бы ни прошло времени, любой путешественник, забредший в западные края, найдет в горах плотину, старую, поросшую травой и кустарниками, подтекающую, но все еще несломленную плотину, держащую в узде строптивую змею горной реки. Гомер отдал плотине все, что у него было. Отдал, и ни разу не пожалел…