Ордакат

Глава 1

Ордакат — отдалённая от прочих городов и границ государств болотистая местность, богатая полезными ресурсами, но столь же щедрая на опасности, подстерегающие тех, кто решит поживиться дарами этих топей. Свирепые чудовища, шайки разбойничьего отребья и неблагоприятный климат с агрессивной фауной — лишь малая доля бед, готовых обрушиться на человека, попавшего сюда по воле судьбы.

Этим во многом объясняется незаинтересованность различных государств в освоении и войне за эти территории. К тому же Ордакат — баронство, получившее имя от названия столицы, а потому куда выгоднее покупать нужные товары у местного правителя, чем тратить казну на тщетные попытки присвоить эти земли. Впрочем, сама опасность окружения стала для многих наёмников залогом того, чтобы не остаться без работы.

Именно здесь начинается история выходца из семьи бюргеров.

Ордакат встретил Аарона достаточно радушно. Подумать только: огромное каменное изваяние, окружённое стеной высотой с добрый десяток метров и стоящее на гнилых топях, оказалось весьма симпатичным местечком. Здесь было всё: питейные дома, бордели, рынок, врачеватели, кузницы, мастерские луков и загоны с разнообразным скотом — словом, всё, что нужно для счастья. Впрочем, это и неудивительно: Аарон прекрасно знал, какими жертвами добыто здешнее благополучие. Богачи эксплуатировали несчастливцев, оставшихся за стеной, а внутри города селились лишь те, кто мог принести в казну местного барона лишнюю сотню монет.

Сейчас авантюрист сидел в одной из таверн, основанных бывшими наёмниками, которые уже завязали с ремеслом и осели в городе.

Покрепче сжав кружку и допив остатки дешёвого пива, Аарон окинул взглядом корчму, внимательно изучая посетителей. Ещё со времён работы в «Чёрных перчатках» лучник уяснил: одиночки в их ремесле долго не живут. Поэтому он искал того, кто выглядел бы не как местный. Кого-то, кто не походил на отставного. Кого-то, кто был бы готов на новую авантюру.

И такой человек нашёлся. Высокий юноша, одетый скорее как дворянин из земель, где раньше жил Аарон. Худощавый, но ладно сложенный, с длинными аристократическими волосами, лежавшими на плечах, он чистил свою рапиру. Пусть одежда его и была чиста, на ней уже виднелись следы долгих странствий.

Привлекла внимание Аарона и ещё одна личность. В полном одиночестве, в углу, сидела фигура, облачённая в доспех и железную маску. На коленях у неё лежало оружие, напоминающее то ли скимитар, то ли фальшион, руки же покоились на коленях, а сама она, казалось, не двигалась вовсе.

Остальные наёмники веселились компаниями, что-то оживлённо обсуждая. Сложившаяся группа редко принимала в свои ряды чужаков, опасаясь предательства или неумелости.

Аарон кивнул самому себе, будто что-то отметив, и перевёл взгляд на доску объявлений. Если допустить, что те двое согласятся на временный союз, можно будет поискать работу посолиднее.

На доске висело немало заказов: устранение гоблинской угрозы у шахты, сопровождение каравана до торфяных болот и обратно, доставка посылки в деревушку Гредхем, что, судя по карте, находилась у леса в дне пути отсюда. Работать посыльным Аарон явно не хотел.

«Ещё чего, — пронеслось у него в голове. — После стольких потраченных нервов и сил в „Чёрных перчатках“ подрабатывать гонцом? Ну уж нет. Так разбазаривать свои навыки может лишь пропойца-солдат. Репутацию надо беречь с самого начала».

Взгляд упал на первую и третью листовки.

«Мелкие ублюдки» — гласила заглавная надпись, выведенная острыми красными буквами. (У них есть деньги на красители ради такой мелочи?)

«Шахты Олдкай всегда приносили нашему городу процветание и порядок. Драгоценные камни и прекрасные самоцветы, подобно крови, лились по жилам Ордаката! Но теперь всё в опасности! Зеленокожие выродки убивают шахтёров, грабят шахты и уводят женщин в рабство, чтобы опорочить их и продлить свой собачий род! Необходимо убить их всех, сжечь их лагерь, а детей растоптать, разбить им головы каблуком своего ботинка. Награда: 1500 золотых бельморов».

«М-х... Весьма щедро. Уверен, на такие деньги можно позволить себе новый меч и почти целый латный доспех... Да ещё останется на ночь с недешёвой куртизанкой», — подумал лучник, расплываясь в сладкой улыбке и уже предвкушая награду.

Второй заказ был менее экспрессивный. В нём просто говорилось о необходимости сопроводить караван за пределы графства. Кормёжка — за счёт нанимателя, награда — около пятисот золотых бельморов. Требовалось пять крепких мужчин, способных и телегу подлатать, и караванщиков от нечисти спасти.

— Вероятная смерть... — негромко проговорил Аарон, срывая с доски объявление об уничтожении гоблинов и оглядывая таверну ещё раз.

Взгляд его наконец-то упал на корчмаря, который вовсе не походил на простого мужика за прилавком: одетый в белую рубаху с широкими рукавами у плеч, поверх которой была чёрная жилетка, он мерно протирал стаканы, поправляя чёрные усы, уложенные специальным средством так, что они напоминали две рапиры. Оба замеченных Аароном авантюриста оставались на своих местах, причём наёмник в маске не изменил позы вовсе.

Выдавив самую уверенную и матёрую мину, Аарон с заказом в руке направился к благородному рослому авантюристу, встал напротив и скрестил руки на груди.

— Ищешь авантюры?

Парнишка поднял взгляд. Лицо его было уставшим, но не лишённым аристократической гордости.

— Приветствую, — пробасил парень, изрядно удивив лучника — голос звучал так, будто ему все сорок с лишним. — Если она поможет мне смыть мнимый позор с моего имени, то да — я её ищу.

— Хмф... Позор смывается деяниями, но всегда нужно с чего-то начинать... Как к тебе обращаться?

— Жан Пьер. Род свой я называть не стану, ибо его уже нет. Да и не имею я на то права. А тебя как?

— Аарон. Я родился в Таркате, но у меня нет знатных предков.

— Ничто не мешает стать первым, — сказал Жан, кладя руку на рапиру. — Ты говорил про авантюру...

— Именно! — Аарон громко хлопнул ладонью по столу, за которым сидел Жан, облокотился на него и ткнул пальцем в текст объявления. — Нужно уничтожить гоблинское поселение, обосновавшееся в шахте неподалёку. Дело плёвое, но в замкнутых пространствах, — он поправил лук, — от меня будет мало толку. Риски немалые. Но оплата... О-о-о, — Аарон вспомнил о возможности навестить нескольких профурсеток разом, — полностью их покрывает. Можем, конечно, взять и другие заказы, если тебя, скажем, интересует работа гонцом или подручным караванщика.

— Уничтожение гоблинского поселения способно дать мне то, чего я хочу... Считаю, необходимо взять именно этот заказ — он куда полезнее для людей.

— Я тоже так думаю. Но... нас двоих будет недостаточно для такого дела.

— У меня нет здесь знакомых. Не могу ничего посоветовать, — проговорил Жан Пьер, поднимаясь на ноги. Парень и впрямь был высок, но это не мешало ему крепко стоять на земле.

— Это повод ими обзавестись. Но я не хотел бы так необдуманно рисковать жизнями. Простая смерть славы не принесёт.

— Верно мыслишь, — прогремел стальной голос за спиной Аарона.

Тот обернулся вполоборота. Это был тот самый неподвижный незнакомец. Чуть повыше Аарона, он смотрел на него из тёмных глазниц шлема.

— Чего уставился? Ты говорил про гоблинов, так?

— Нужно уничтожить поселение гоблинов, которые нападают на местные шахты, — сухо ответил Аарон и ещё раз кивнул.

— Самое то, — сказал неизвестный, поворачивая голову к Пьеру. — Этот с нами?

Жан даже не отвёл взгляда от сверлящего его глазами незнакомца.

— Приветствую, — кивнул Пьер. — Я иду на гоблинов, но поручиться за Аарона не могу.

— Так что, ты идёшь? — прогремела маска. Голос был хриплым и очень громким, точно обладатель его всегда сдерживался, чтобы не перейти на крик.

— Думаете, нас втроём будет достаточно? — Аарон переводил взгляд то на Пьера, то на масочника.

— Гоблины — не самый сильный враг. Учитывая, что эти кныши начали нападать только недавно, могу с уверенностью сказать: поселение молодое, а сами они ещё не расплодились. Если стрел в дерьме не боишься, то проблем не будет, — усмехнулся неизвестный, поправляя фальшион в ножнах. Пьер поморщился при упоминании дерьма.

— Болезнями чревато, но пусть... Оплата — пятнадцать сотен. Делим поровну?

— Само напрашивается, — хохотнул масочник. — По пять сотен каждому.

— Справедливо, — проговорил Жан. Хоть он и возвышался над всеми, вид у него был неуверенный — точно разговор о таких вещах его слегка смущал, хотя всё неудобство и скрывалось за маской дворянской величественности.

— Вот я и спрашиваю, чтобы потом ни у кого вопросов не возникло, кто больше сделал и кто больше стрел грудью поймал, — улыбнувшись, Аарон направился к барной стойке, чтобы забронировать заказ.

— Корчмарь, кто заказчик?

— Это не имеет значения, милсдарь. Он уже внёс плату, так что деньги дожидаются исполнителя, — тихо и чётко проговорил корчмарь, поднимая на Аарона глаза со слегка опущенными веками. — У вас на выполнение не более суток. Ежели не вернётесь, передадим дело другим наёмникам.

Лучник кивнул, затолкал бумагу в подсумок и вернулся к группе.

— Их лагерь будет сложно найти, но он должен быть около шахт. Если что, спросим у местных...

После чего Аарон подошёл к карте, висевшей рядом с доской объявлений, и внимательно её изучил.

От Ордаката до шахт Олдкай нужно было идти на запад. У болот, обозначенных огромным деревом с ветвями, напоминавшими лапы паука, следовало свернуть с дороги на тропу. Двигаясь прямо, можно было выйти к шахте.

— Идём на запад по дороге, а около огромного ветвистого дерева в болотах повернём направо — там будет шахта. У всех есть еда в дорогу?

Пьер хотел было что-то сказать, но маска прервал его, хлопнув Аарона по плечу и направляясь к выходу.

— Не первый день живём. Идём.

Троица двинулась по городу. Ничто им не мешало, однако Аарон заметил странные взгляды прохожих, бросаемые в их сторону. Впрочем, за ворота их выпустили без проблем.

— На тебя всегда так смотрят? — спросил Аарон, обращаясь к незнакомцу, как только они вышли за город.

— Да. Инквизиция имеет неоднозначную репутацию, — усмехнулся тот, продолжая идти впереди.

— Я мало о вас знаю.

— Значит, тебе повезло, — донеслось из-под маски. — Многие бы позавидовали.

— Но мне всё равно кажется, что лучше знать о тех, кто рядом... Чем же славится инквизиция?

— Слышал про Церковь Эода Юного? Так вот, мы к ней отношения не имеем, — хмыкнула маска. — Они не занимаются еретиками. Ну, пытаются переучить, но если дело заходит слишком далеко и нужно ересь искоренить — передают его нам, Чёрной Инквизиции. Мы, вроде как, светская сила. Церковь не может лишать жизни людей — ведь их даровал Бог, — а потому в дело вступаем мы. Выходит, Церковь остаётся безгрешной, но еретики всё равно горят на кострах. Однако я не палач. Как видишь, занимаюсь убийством чудовищ. Это моя страсть.

Всё время разговора Пьер менялся в лице. Сначала оно стало мрачным, но потом вновь обрело обычное выражение.

— Но это ведь до поры до времени? В Инквизиции вы делитесь на тех, кто гоняется за людьми и за монстрами? — после недолгого молчания спросил Аарон.

— Вроде того. Но те, что занимаются людьми, редко выходят... на «охоту», — посмеялся он. — Им просто передают тех, кого Церковь сочла недостойными жить. Конечно, всё обставляется иными словами. Но мы и с культами воюем. Их, правда, очень мало, — бодро говорил маска. Было видно, что он расслаблен.

— Ты сам-то согласен со взглядами Церкви?

— Был бы не согласен — стал таким же, как ты. Она меня воспитала, так что злословить о ней не позволю.

— Понимаю. Это как говорить плохое про родителей, — подвёл итог Аарон.

— Вроде того. Но, думаю, у нас немного другие отношения, — ненадолго задумался маска. — А ты сам-то откуда? — повернул он голову к Аарону.

— Из Тарката. Меня всегда больше манили дороги и желание ни от кого не зависеть, чем жизнь в городе. Когда смог сам себя обеспечивать и уверился, что не сгину за городской стеной, отправился в путь. Сначала один, потом пару лет водился с «Чёрными перчатками», а теперь дорога завела сюда. Опасные места сулят хорошую награду и интересный путь, — спокойно и чуть ли не в тон инквизитору ответил Аарон, будто не придавая этому особого значения.

— В этих краях у наёмников жизнь интересная, но часто слишком короткая, — цокнул инквизитор.

— Знаешь присказку? «Дорога изменчива, а где её нет — протопчется новая», — пожал плечами Аарон.

— Здесь она бесполезна, — усмехнулся охотник. — Попробуешь протоптать новую — завязнешь и утонешь. Знал я одного... наёмника. Хороший был воин, да так и сгинул в трясине. Приходит сюда много наёмников, но известными становятся единицы. Кто-то просто сбегает назад, другие погибают, а третьи остаются калеками.

— Значит, будем надеяться, что тропинки, с которыми мы встретимся, не заведут нас в трясину, — усмехнулся в ответ Аарон и прицепил щит на левое предплечье.

Жан же слушал диалог соратников и время от времени слабо улыбался, оглядывая пугающую, но притягательную природу Ордаката и что-то шепча себе под нос.

Глава 2

Шахта встретила незваных гостей всем своим холодным и сырым гостеприимством. Кругом лежали окровавленные инструменты, на ящиках с рудой виднелось чьё-то ухо, а вглубь уходила выложенная досками дорога. Огонь факелов всё ещё трепетал, хоть на некоторых из них и виднелись следы крови. Инквизитор фыркнул:

— Неладное что-то здесь. Потрохами чувствую.

— Я... Я тоже, — пробормотал Пьер, чуть не задев головой лампу под самым потолком.

— Ересь, — презрительно выдавил человек в маске, хватаясь за фальшион и обнажая его.

Неизвестное и гнетущее чувство пронизывало и Аарона. Авантюристу казалось, что его сковало объятие стен. Невольно на ум пришло сравнение с гробом. Он ненадолго замер и помотал головой, силясь прийти в себя, но чувство это никуда не ушло, лишь глубже пуская корни в разум лучника.

— А где тела? Мало того что гоблины тут, так ещё у них культ? Или никаких гоблинов и не было? — негромко проговорил Аарон, проверяя закреплённый на предплечье щит и обнажая свой меч.

— Если у гоблинов есть шаман, то мы имеем дело далеко не со стадом, — проговорил инквизитор. Чем дальше шли авантюристы, тем более гнетущим становилось это чувство. Воздух явно делался плотнее и уже не просто входил в лёгкие, а буквально затекал в них, с трудом проходя через нос. Аарону то и дело казалось, что его что-то хватает за ноги, за волосы, залезает в уши или ползает по спине. Когда наёмники спустились достаточно низко — туда, где факелы всё ещё горели, но уже не было слышно, что происходит снаружи, — Аарон моргнул и увидел перед собой окровавленный череп, который смотрел на него живыми глазами без век. Авантюрист попытался открыть глаза, однако теперь он оказался в кромешной тьме, где виднелся лишь яркий силуэт инквизитора.

— Жан? Инквизитор?

Аарон присел на колено, быстро достал из сумки свёрток с пропитанными жиром факелами и уложил перед собой. Следующим движением он выудил с пояса кремень и резким движением о свой меч попытался зажечь факел. Взяв его в щитовую руку, лучник поднял взгляд, ища инквизитора, и направился за ним, поглядывая под ноги и прислушиваясь к окружению. Факел горел. Он точно пылал и искрил, однако плотная тьма вмиг поглощала его свет. Аарон двигался за инквизитором, который шёл к нему навстречу, а после тот схватил лучника за плечи и осмотрел его.

— Постой немного, — прогудел он, — скоро пройдёт. Внизу ещё кто-то есть. Спустя время тьма рассеялась, и перед Аароном предстали инквизитор и Пьер, глядящие на запертые деревянные двери, ведущие в жилые помещения шахты. Пьер протирал глаза и говорил на каком-то языке (Аарон знал, что аристократия использует особое наречие, чтобы общаться на нём друг с другом). Инквизитор же в это время тщательно оглядывал двери.

— Глубже? В шахте? Было похоже на гоблинов? — спросил Аарон, опустив взгляд на дверь и массируя глаза.

— Гоблины тут были, — кивнул инквизитор, — да только связались эти недомерки с какой-то ересью. — После этого мужчина несколько раз сильно ударил рукой по двери. За дверью раздался шорох и послышался слабый мужской голос:

— К-кто?

— Наёмники. Нас из города прислали, — безучастно пробубнил инквизитор. — Что у вас случилось?

— Наёмники это, — сказал голос куда-то в сторону, точно обращаясь не к авантюристам. — А чё случилось, чё случилось! Пришли эти зелёные поганцы и устроили тут резню!

— И много их было?

— Дюжины две! Ты ж шо! Поди да разберись с такой оравой. Мужики кирки похватали да давай эту капусту рубать. Да куда там! Сучье семя... Хто убежать не поспел сюды, так они их и утащили. Вот те и всё. А! Тык там ещё якой-то мужик был... С этими-то, капустниками. Чем-то в Витольда кинул, да тот вот давеча перед вами-то душу Богу и отдал.

— Кто-то решил заручиться властью над гоблинами… — тихо проговорил Аарон.

— И не только, — сказал Пьер, глядя на переговоры инквизитора и стоя подле Аарона. — Мы попали под действие проклятия. Фенриг мне говорил, что как только невинная душа приносится в жертву, все «неверующие» оказываются в беспросветной тьме. Тёмный Бог... — многозначительно закончил Жан и о чём-то сильно задумался.

— Не нагнетай, Жан!.. Сколько вас осталось? — спросил лучник, вновь поворачиваясь к двери.

— Десяток! Но все раненые да поцарапанные. Семь баб, да вот нас трое мужиков.

— Что с работягами делать будем? Сейчас их до города проводить не сможем... Сначала обойдём шахту и разберёмся с гоблинами? — спросил Аарон, глянув на товарищей.

— Не надо нас провожать! Сами дойдём... Инквизитор же всё это время рылся в своей сумке, а затем достал небольшой железный шарик с фитилём, поджёг его от огнива и бросил в дверную ручку. Раздался хлопок, и двери распахнулись настежь. Перед самой дверью, подобно пике, торчала обломанная доска, на которую была насажена человеческая голова; она шевелила ртом и оглядывалась по сторонам, однако взгляд не останавливала ни на ком из стоящих перед ней. Пьер поёжился и невольно сделал шаг назад. Аарон, натренированный в стрельбе из лука, посмотрел поверх головы — в прихожую, где стояли кровати. Там он увидел груду рук, ног, голов… Вероятно, целый могильник.

— Настоящая бойня… Столько тел. Что-то не похоже на гоблинов, — ошарашенно проговорил лучник, входя в комнату вслед за человеком в маске. Инквизитор посмотрел на Аарона и усмехнулся.

— Странно, что тебя только это смущает, — после чего прошёл вперёд, разрубая мечом голову на деревяшке. Та с хлюпающим звуком упала на землю, и огонёк в её глазах потух. Аарон прошёл дальше за инквизитором и увидел, что среди кроватей и тумб, прямо в центре комнаты, расположилась огромная куча тел. По головам авантюрист насчитал шестнадцать людей и двадцать два гоблина. Лежали они в позах неестественных, отталкивающих и настолько бесстыдных, что никто из родных не пожелал бы увидеть своего близкого в последний раз в таком положении. Инквизитор же стоял и смотрел на эти тела, точно силился что-то понять. Пьер зашёл следом и, увидев тела, побледнел и пробормотал что-то на своём наречии. Заметив реакцию соратника, Аарон спрятал меч в ножны и похлопал Жана по плечу, направляясь к выходу из комнаты. Последний последовал за ним, не в силах выносить эту картину.

— Фенриг говорил, что скоро мы увидим тьму, что приспешники Ктуха'Ара прольют кровь в бесчисленных жертвах своему богу... Столько людей...

— Фенриг?

— Мой учитель по истории и магическим искусствам...

— Ну, много кто чего говорить горазд... но ежели так думал, значит, были причины. Звучит так себе... особенно сейчас. — Аарон сплюнул в сторону из-за запаха мертвечины.

— Раньше всё это было похоже на мифы... — Пьер глубоко вздохнул. — Впрочем, именно сюда и бегут те, у кого проблемы с законом. Рано или поздно и культисты добрались бы досюда.

— А это и сейчас похоже на миф, только более убедительный. Ну, с этой проказой, надеюсь, разберёмся, — Аарон обернулся к инквизитору. Только он повернул голову, как увидел зарево пожара и самого охотника, выходящего из помещения с окровавленным мешком в руке.

— Идёмте отсюда. Задание выполнено, — довольно прогудел тот, направляясь к выходу из шахты. Пьер было хотел что-то сказать, но сдержался. Вероятно, хотел уличить инквизитора в чём-то или бросить в его адрес нечто ядовитое, однако вместо этого просто пошёл за ним следом.

— Что бы мы ни нашли, тот, кто это сделал, не хотел, чтобы мы это нашли, — кивая собственной догадливости, подытожил Аарон.

— А ты догадливый, — хихикнул инквизитор. — Лично я никого не знаю из тех, кто смог бы водить дружбу с гоблинами. Видимо, работы у меня тут навалом.

— Пьер, что ты там про культяпок говорил? Про чьих приспешников слышал?

— Ктуха'Ара, — неохотно отозвался Пьер.

— А... Ага, слышал, — задумчиво проговорил охотник. — Северных народов бог. Только даже они его презирают.

— Кто-то либо сказок начитался, либо ищет большой силы... Не думаю, что те гоблины, которые были там, были единственными. Ты говорил, что видел следы.

— Ага, да только это были следы двух-трёх особей, улепётывающих отсюда с такой скоростью, что я решил, будто следы старые.

— Значит... должны быть человеческие?

— Ну смотри. Если были следы, то, значит, они в чём-то извазюкались или были очень тяжёлыми, чтобы эти следы оставить. Если человек шёл спокойно да по траве, то ничего от него и не останется. Нет, конечно, если ты обладатель острого нюха, то, думаю, мы сможем разыскать того, кто всё это устроил.

— Я попробую, только раньше никогда такого не делал, — усмехнулся парень. — С другой стороны... трактирщик сказал, что наниматель не имеет значения, ведь плата уже внесена... Это либо городские, либо очень непростой человек... Может, наниматель это и устроил, а наёмников сюда послал, чтобы следы почистили из-за жажды лёгкой наживы? Как-то раз мы получили контракт от графа на головы разбойников, а когда мы их нашли и допросили главаря, выяснилось, что он получал долю с грабежей, а все ценности отправлял графу. Граф просто захотел убрать тех, кто мог бы об этом рассказать.

— Не-а, — усмехнулся инквизитор. — Тут Пьер прав. Культисты замешаны, а это были жертвы. Но кому — ещё предстоит выяснить. Сегодня же отправлю письмо инквизиции, а до их прихода придётся всё разнюхивать самому. Я ж сжёг тела не для того, чтобы следы замести, а затем, чтобы души покой обрели, ибо в землю на погосте их уже не похоронить, а так хоть от тела земного освободятся.

Глава 3

Дорога тянулась, подобно причудливому серпантину. В камышах за обочиной слышались странные звуки, деревья шелестели листьями, которые облизывал пронизывающий ветер, а топи источали всё более сильный запах гнилой воды. Аарон, обладающий огромным опытом в переходах и выслеживании, сразу отметил нетипичную перемену в настроении природы. По его внутренним часам было чуть более полудня, однако мрак сгущался со скоростью сумерек в пасмурный зимний день.

Пьер схватился за медальон на своей шее и стал что-то шептать. Было видно, что гигант побледнел, будто его одолела лихорадка. Инквизитор тоже напрягся, крепко сжимая рукоять своего фальшиона и не отводя взгляда от уходящей во тьму дороги.

Аарон своим зорким глазом быстро осмотрел все кусты, но не обнаружил никаких намёков на таящуюся в них опасность. Однако впереди показались факелы и тёмные на фоне их огня силуэты. Странное шествие приближалось к авантюристам. Лиц идущих видно не было, но было ясно — приближались люди.

— Может, хорошей идеей будет спрятаться?..

— Культисты, — презрительно выдавил инквизитор, глядя вперёд и не замечая Аарона.

Пьер взглянул на лучника, а потом перевёл взгляд на охотника.

— Господин инквизитор, думаю, что Аарон прав, — гигант положил руку на плечо ересьборца, но тот дёрнул плечом, резко сбрасывая руку аристократа.

— Они идут к деревне, — прошипел он, не двигаясь с места.

— Значит, мы должны им помешать, — уверенно сказал Аарон, снимая с плеча лук.

Инквизитор посмотрел на мужчину, а после уважительно кивнул, обнажая свой клинок и доставая из поясной сумки какую-то небольшую сферу. Пьер на некоторое время задумался, однако сразу же его взгляд стал решительным, и он вытащил свою длинную рапиру, встав рядом с авантюристами.

Тем временем шествие приближалось. Стало видно, что горящие факелы представляли собой набитые соломой туши гоблинов и торсы людей, держащиеся на самодельных колах-пиках. До культистов оставалось не более тридцати метров, когда Аарон обнаружил, что их лица скрыты масками из человеческой кожи, на которой остались и волосы, и зубы прошлых жертв.

— Отвратительно, — сказал Аарон и, вынув несколько стрел из колчана, воткнул их в землю, оставив одну в руке и приставив к тетиве. Он пытался выцелить взглядом того, кто мог бы отличаться из всей толпы — быть их пастухом. Но никого, хотя бы отдалённо напоминающего лидера, найти не сумел. Если он и был, то скрывался за спинами подчинённых. Однако лучник смог точно отметить, что культистов было больше дюжины. — Их больше двенадцати. Справимся?

— Я уйти не смогу, — усмехнулся инквизитор, начиная сближаться с толпой.

— Мой позор может смыть лишь моя собственная кровь, — задумчиво проговорил Жан, двигаясь за охотником.

— Если не хочешь, то забирай головы гоблинов и иди в город. Мою часть можешь себе оставить, — проскрипел инквизитор, повернув голову к Аарону.

— Я спросил о том, есть ли у нас шанс вернуться живыми, а не о желании навалить в портки и спрятаться под юбку к мамаше, — сказал Аарон и, натянув тетиву, выпустил первую стрелу в толпу культистов.

Стрела попала точно в голову одному из фанатиков. Он запрокинул её и повалился на землю, однако остальные просто перешагнули через него. Где-то в середине толпы одна из фигур присела на колено и начала проводить какие-то манипуляции с телом. Какие именно — Аарон разглядеть не смог, так как с задних рядов в него прилетел камень.

— Гх! У них пращи! — Аарон оступился, ощутимо пошатнувшись назад, и, вырвав стрелу, стал высматривать летящие в него снаряды.

Фанатики сначала шли пешком, но после пущенного камня все внезапно бросились вперёд. Тут-то Аарон заметил, что вооружены культисты были плотницкими топорами, серпами, тесаками и прочим инструментарием. Однако вид всех орудий был странный: ржавый, разваливающийся металл на удивление был очень крепок. Инквизитор отразил удар одного из культистов, но его оружие не только не сломалось, но даже не повредилось, хотя самого нападавшего это не спасло — охотник одним точным ударом срубил ему голову.

Пьер не отставал. Подобно дикому, гордому оленю, он скакал от одного противника к другому, вовремя уходя от ударов и, пользуясь преимуществом своего роста, наносил глубокие колотые раны. Как минимум трое культистов уже согнулись, давясь своей кровью.

Что же до Аарона, то на него, закинув над головой секач, нёсся фанатик, чьё лицо покрывал лоскут кожи с волосами, частью губ и дёсен со сломанными зубами.

Как только культист оказался достаточно близко, Аарон бросил лук на землю и, вырвав меч из ножен, двумя руками замахнулся снизу-вверх по шее и рукам противника с левой стороны, отклоняясь в сторону от возможного удара.

Но только лучник поднял клинок, как лезвие его меча обвил плотный кнут из грубой кожи. Позади атакующего стоял полуголый мужчина с мешком на голове. Наёмник уклонился от удара нападавшего и врезал ему в бок ногой, после чего схватил меч покрепче и, подняв его, обступил стоящего перед ним противника, обмотав кнут вокруг рук врага с секачом. Быстрым движением он вогнал гарду в глаз, завершив жизнь того.

Погонщик не сдавался: он бросил хлыст, сунул руку под длинный рваный окровавленный тулуп и швырнул нечто в Аарона.

Около головы лучника пролетел топор немалых размеров. Видимо, он был самодельным, ибо такого широкого лезвия со столь небольшой ручкой наёмник не видел ни на войне, ни в быту.

Аарон невольно пригнулся. Он крутил меч, освобождая его от хлыста, и быстро огляделся, пытаясь сохранить спокойствие в пылу столь сюрреалистичной битвы.

Основная масса врагов навалилась на инквизитора. Учитывая, что у Пьера было всего трое противников, а у Аарона — двое, такое разделение сил вызывало недоумение.

Однако, бросив взгляд вперёд, Аарон увидел, что четыре фигуры так и не двинулись. Три из них напоминали простых культистов: в обычной одежде и с мерзкими масками на головах. За ними находилась другая. Та же человеческая кожа теперь походила на капюшон, а лицо прикрывала костяная маска, созданная из разных частей человеческого черепа, крепко-накрепко скреплённых бечёвкой. На плече фигуры лежала длинная палка с широким полотнищем, а сама она была закутана в мешковатую накидку, из-под которой виднелись звенья кольчуги.

Раскрутив меч, Аарон отступил на несколько шагов назад и, вложив клинок в ножны, вновь взялся за лук. Он выдернул одну стрелу из земли, нацелившись на эту самую фигуру... Задержав дыхание, он натянул тетиву и был готов пустить снаряд. Но не забыл ли Аарон про того культиста, что носил мешок на голове? На этот раз фортуна была не на стороне лучника — второй подобный топор угодил ему прямо в плечо, застряв там. Руку сразу же начало жечь, но адреналин позволил игнорировать эту боль. Нужно было думать быстро: мешок, схватив оружие своего павшего товарища, уже нёсся на раненого наёмника.

Аарон поморщился и стиснул зубы, чуть не прикусив язык. Натягивая тетиву, он перевёл прицел на несущегося культиста и выпустил стрелу прямо тому в лицо. Она угодила в глаз мешку. Тот запрокинул голову так же, как первая жертва Аарона. Однако затем фанатик вернул голову в привычное положение и упал на колени, хватаясь за стрелу и бормоча что-то низким голосом на неизвестном языке.

Наёмник выдернул ещё две стрелы, одну зажав в кулаке, а другую — между пальцев, закинул её на тетиву, сразу же оттянул и пустил вторую ему в голову. Культист буквально уткнулся в землю от силы, с которой стрела надавила на его череп. Однако он упёр руки в грязь и попытался вновь подняться.

В следующее мгновение Аарон перенёс стрелу из кулака в пальцы ловким движением, теперь уже целясь в человека с баннером, стоявшего позади всех. Но его уже не было.

Тем временем Пьер кое-как отводил рапирой удары противников. Одного из культистов он уже убил, однако двое других продолжали наседать. Инквизитора видно не было, хотя три окровавленных тела свидетельствовали о том, что охотник ещё не стал добычей.

Аарон выпустил свою стрелу в одного из противников аристократа, который вот-вот собирался его атаковать. Нападавший повалился на землю, схватившись за бок. Сам дуэлянт не обратил на это внимания и пронзил горло последнему своему противнику. Лучник же напал на одного из двух врагов, что пытались убить инквизитора. Он без труда вогнал лезвие меча в шею фанатика, однако клинок застрял в позвонках, высвобождаясь с хрустяще-хлюпающим звуком. Последнему живот вспорол сам инквизитор. Бой для него был непростым. Вся кираса была в мелких дырах и сколах, однако крови ниоткуда не шло.

— Ещё где? — спросил маска, сделав глубокий вдох.

Аарон указал куда-то неопределённо вперёд, где видел человека с баннером.

— Какой-то в капюшоне из лиц и с баннером был в окружении трёх культистов. Они куда-то скрылись... Или ты их убил? — быстро сказал лучник.

Инквизитор отрицательно покачал головой. Он внимательно осмотрелся, пытаясь увидеть ещё живых фанатиков. В сознании был лишь один — тот, кому Аарон совсем недавно в упор выпустил в голову две стрелы. Мешок всё так же силился подняться с земли. Аарон тяжело вздохнул, подходя к нему и уже было вогнал ему в шею меч, как тот, сделав резкий рывок головой вверх, перевернулся на спину и сделал подсечку Аарону, из-за чего последний больно упал на раненое плечо. Сам культист схватил топор и хлыст, вставая на ноги и шатаясь из стороны в сторону, начал медленно отступать. Пьер и инквизитор поспешили к соратнику, с удивлением глядя на до сих пор живого и стоящего «мешка».

— Голову ему рубите, чего встали?! — выкрикнул Аарон, а затем с усилием перевернулся и стал отползать в сторону.

Культист рычал, держась за голову и шатаясь. Его рваные и крайне агрессивные действия выглядели столь же неестественно и пугающе, как и сам факт выживания человека с двумя стрелами в голове, на остриях которых виднелись куски мозга.

— Это невозможно, — бубнил себе под нос Пьер.

— Лови, — сказал инквизитор «мешку» и кинул в него ту самую сферу. Культист со злостью ударил по ней топором, и та с оглушительным грохотом разлетелась на части, швырнув фанатика на землю и нанеся тому сильнейшие раны. После к нему подошёл инквизитор, взял за грудки и стал всматриваться в его глаза.

Аарон поднялся на ноги и косо взглянул на раненое плечо, а затем глянул на Пьера.

— Жан, подойди...

Дуэлянт не сразу отреагировал на слова, но, опомнившись, быстро подбежал к авантюристу и аккуратно помог тому подняться, придерживая его.

— Топор... выдерни из плеча... со всей силы, — говорил Аарон, крепко стиснув зубы.

Жан посмотрел на странного вида топор, а после, схватив за рукоять, резко выдернул его из раны, стараясь не разорвать края. Затем аристократ уставился на лезвие оружия. — Всё в запёкшейся крови... — Он выбросил его и сунул руку в подсумок, выуживая оттуда небольшой красный пузырёк, содержимое которого прыснул на рану.

Боль была сильной. Пожалуй, даже сильнее, чем тогда, когда топор вошёл в плечо. Но после всех мук Аарон увидел, что вся рана покрылась толстой коростой и более не кровоточила.

— Нгх... — Он зажмурился, дёрнув головой, пытаясь стерпеть боль. Как только та прошла, он одобрительно кивнул Пьеру и облегчённо выдохнул.

Инквизитор же не отходил от тела, о чём-то вполголоса перешёптывался с поверженным, но, видимо, ещё живым противником. Он подтянул за грудки искалеченного фанатика к себе и что-то говорил тому прямо в лицо. Сам культист еле водил губами и хрипел:

— Кту... Ха'ар покроет... всё мраком... детей своих... в свой дом...

После этого инквизитор поднялся на ноги, отпустив фанатика, а затем со всей силы наступил на его разбитую голову железным сапогом, раздавив её, точно спелый арбуз.

— Повезло нам, — усмехнулся охотник, обтирая ногу о траву.

— В каком смысле? – спросил Аарон.

— Будь таких, как он, ещё хотя бы двое, мы могли бы отсюда уже и не выбраться.

— Он какой-то проклятый?..

— Трудно сказать. Говорит, что это "дар Ктуха'Ара". Очень сильно просил не снимать с лица мешок. Что ж, мы же не звери, правильно?

— Само собой... Наверное, под мешком у него кожи нет?

— Или мешок и есть его кожа. Но по своему опыту скажу: если такие, как он, говорят, что чего-то делать не нужно, то мы этого не делаем. Ещё проклятие своё через этот мешок нам передаст, — усмехнулся инквизитор, подходя к одному из тел и снимая с него маску. — Даже не выдубили, как следует. Может, прямо на лице гнить начать.

— Для Ктуха'Ара гниение и есть жизнь. Неживое никогда разложению подвергнуться не смогло бы, — проговорил Пьер, теребя медальон у себя под рубахой.

— А деревья тогда почему гниют? Они же не живые, — съязвил Аарон.

Инквизитор издал смешок, а Пьер смутился от слов лучника и потупил взгляд.

— Живые. Как ты и я. Мой род... всегда был един с природой. Мы видели живые деревья и могли с ними договариваться...

— Ветвисто рассказываешь, — усмехнулся инквизитор. — Друиды они, в общем.

Пьер, оборванный охотником, посмотрел на него с недоумением, но, услышав слова, кивнул, глядя на Аарона.

— Всё, что жило, после смерти разлагается, чтобы дать другую жизнь. Иначе быть не может. Но они, — Жан указал рукой на один из трупов культистов — извращают эту мысль.

— Жизнь при разложении? — переспросил Аарон, явно не смущаясь своей необразованности.

— Да, — Пьер немного улыбнулся. — На полях битв после нескольких десятилетий всегда много зелени и цветов. Кровь и плоть солдат обогащают землю пищей.

— Сегодня мы тоже её обогатили, — хихикнул инквизитор, очищая свой фальшион от крови. — Мечи тоже могут гнить. Ржаветь. Думаю, что и сталь в руках воина становится живой. А от крови она ржавеет ещё быстрее. Интересно получается...

Аарон осмотрел свой меч и, облегчённо вздохнув от того, что битва кончилась, вытащил из сумы тряпку, протирая клинок.

— Нам нужно... возвращаться и сообщить о культистах.

— Ага, — кивнул охотник, начиная идти по дороге вместе с лучником. — Вряд ли мы перебили всех. Да и тела надо убрать, пока тут всякой живности не появилось. — После этого инквизитор ускорил шаг.

Жан Пьер ненадолго остался у тел, держась за амулет и безмолвно шевеля губами. Вскоре он нагнал своих товарищей. Аарон же обернулся, дабы проверить, нет ли за ними погони, но вместо этого увидел, как корни деревьев осторожно, подобно змеям, подкрадываются к трупам, начиная их медленно оплетать.

— Почему деревья тянутся к трупам?..

Инквизитор обернулся, но ничего не сказал, точно сделал вид, что не слышал Аарона и не видел этой картины. Пьер многозначительно промолчал, мельком кинув взгляд на авантюриста. Вопрос наёмника так и остался без ответа.

Глава 4

Авантюристы добрались до города без проблем. Тьма рассеялась, и сейчас на небе светило бледно-жёлтое солнце в мутной дымке облаков. Все трое зашли в гильдию.

Внутри ничего не изменилось. Разве что несколько столиков уже были заняты другими наёмниками, а те, за которыми обычно сидели крупные компании, пустовали. Инквизитор подошёл к стойке, посмотрел на человека, стоявшего рядом, странно и неприязненно фыркнул, жестом подозвал корчмаря и протянул ему мешок с головами. Распорядитель даже бровью не повёл, отдав мешок мальчишке-подручному, который быстро унёс его в служебные помещения. Сам же он протянул охотнику кошелёк с деньгами. Тот сразу вскрыл его и, усевшись на скамью у выхода, начал отсчитывать каждому из авантюристов положенную долю.

Пьер бегло осмотрел кабак и примостился рядом с маской. А Аарон, не желая более выносить груз пережитого, сразу же опустился на скамью, как только пересёк порог таверны, и принялся рассеянно разглядывать посетителей, терпеливо ожидая выплаты.

Особо никто не выделялся из толпы, кроме того наёмника, на которого с неприязнью посмотрел инквизитор. Одет он был в свободную белую распахнутую рубаху, заправленную в шаровары болотного цвета. С его выбритой головы толстым серпантином вился чуб, а над губой красовались закрученные, видимо, с помощью сала, усы. Наёмник пил пиво, облокотившись спиной о стойку, и с вызывающим видом оглядывал собравшихся, постоянно ухмыляясь.

Инквизитор отсчитал ровно пять сотен монет и передал их Аарону, потом — Пьеру, а после сразу поднялся. — Ладно, мне пора. С культистами ещё полно работы.

Пьер остановил охотника, кивнув тому. — Позвольте мне пойти с вами. Я должен доказать невиновность своего народа перед Церковью.

Инквизитор пожал плечами и лишь хмыкнул, направляясь к выходу вместе с аристократом.

— Инквизитор, а вам вдвоём не будет полезен лучник? — спросил Аарон, живо поднимаясь с места.

— Лучник всегда полезен. Но точно не с раненым плечом, — тот окинул его взглядом. — Сейчас мне всё равно придётся отправлять письмо в инквизиторий, закреплённый за этим городом. — Маска вздохнула, осмотрелась по сторонам и ненадолго задержала взгляд на чубастом. Тот подмигнул инквизитору, слегка наклонив голову. — Если хотите помочь, можете с добровольцами патрулировать дороги. Вы хорошие воины. Я попрошу включить вас в ряды ополчения. — После этого инквизитор покинул заведение.

Жан Пьер посмотрел на Аарона. — Господин инквизитор многого недоговаривает... Походы просто так не собирают.

— Он говорит достаточно, чтобы мы поняли суть. А многого мне понимать и не нужно, — пожал одним плечом Аарон, несколько раз похлопав по отяжелевшему кошелю и довольно улыбаясь.

Едва инквизитор скрылся за дверью, как усач оттолкнулся от стойки и направился к наёмникам, уперев руки в бока. — И кто же это вас так потрепал? Неужто бравых церковников чуть не порубили зелёные низкорослики?

Аарон переглянулся с Пьером, усмехнувшись, видимо, уступая товарищу в словесной перепалке и желая посмотреть на его дипломатические навыки. Но не стоит думать, что лучник струсил. О, вовсе нет. Выжидание — такая же честная традиция на поле боя, как и тактическое отступление.

Жан опешил, поймав на себе взгляд Аарона, но начал: — Приветствую. Нет, это были не гоблины. На нас напали культисты древнего бога...

— Да? А кто ж дал им возможность собраться в такую ораву? Не доглядели? — усмехнулся пьяный разбойник.

— Не могу знать. Я авантюрист.

— По тебе заметно, — чуб сделал шаг вперёд и схватил за медальон Пьера, притягивая длинного к себе, чтобы тот лучше его слышал. — Не из дома ли Вальдов ты, щенок? — Улыбка не сходила с его лица.

— А у тебя чего — два глаза спереди, два на жопе и ещё по глазу на каждом дереве окрестном? — перебил Аарон чересчур дерзкого наёмника.

Казак отпустил Пьера и слегка оттолкнул его, приближаясь к лучнику. — Нет. Но чувствую, что скоро у тебя на гузне глаз будет.

— А мне-то на кой там глаз нужен? Культисты к деревне двигались, нам чё, встать надо было и смотреть, как детишек рубят на лоскуты? — Аарон вскинул руки в стороны, поднимаясь. — Вот им может и пригодился бы такой глаз, а ты с ними, рылом столкнуться, испугался?

— Благородный, значит. Даже детишкам свой глаз в задницу готов засунуть. Хм, ладно, — казак понимающе закрыл глаза и снова повернулся к Пьеру, который нахмурил брови и смотрел на разбойника с напряжением. — Расслабься, Вальд. Сегодня не за тобой. Вы видели культистов. Кто-то из них выделялся?

— Ну, слушай. У них были маски и капюшоны из кожи людей... Один таскал за собой полотнище на палке, — проговорил Аарон.

— Полотнище... — Казак задумчиво потеребил серьгу. — И впрямь сегодня твой день, Вальд, — усмехнулся он. — Поручение атамана всяко важнее заказа от царя. А ты, — он посмотрел на лучника, — поаккуратнее с вальдовским семенем. Их усадьбы не просто так пожгли.

— С любым незнакомцем поосторожнее надо быть... правда ведь? А что за поручение? Может, помощь пригодится?

Казак с усмешкой посмотрел на Аарона. — Ты свою руку заштопай, помощничек. Один из фанатиков нашего убил. Как раз с полотном.

Аарон глянул на своё плечо. — Настолько всё плохо?... А когда он рядом был, не было жуткой темноты?

— Видно, что зажила. На знахарей ты не скупишься, — ответил разбойник, глядя на рану Аарона, и затем ответил на вопрос: — Да мне без разницы, кто он. Я его убью и вернусь в Сечь, - услышав про темноту, казак нисколько не изменился в лице. — От лукавого всё. Настоящего казака Бог в беде не оставит. Потому нас ни мечи, ни стрелы не берут.

— О-о, да я тоже так думал. Мол, сейчас порубим и разойдёмся... Ну, у нас драка завязалась, а мне тут топор в плечо. Я тому, кто кинул, — одну стрелу в глаз, другую — в лоб. Подхожу, хочу от мучений его добить, а он резко даёт мне в ногу и поднимается. Ты себе такое представить можешь?

Казак кивнул, накручивая смоляной ус на палец. — Есть такое. Был и тогда, когда на наши курени эти псы напали. Я его шашкой в капусту порубил — хоть щи вари. А он, без рук, с кишками наружу, всё на меня. Только слышу, как волк, зубами щёлкает. Я по звуку ему по челюсти и рубанул, да по суставу. Так и грохнулся. Мы потом пошли проверять, откуда они вылезли, а в старой мельнице, в гобце, бесы себе вроде часовенки устроили, давай ближайшие погосты разорять да людей таскать. Вот такие дела.

— Они и у вас появились? Плохо-плохо... Значит, к юго-западу тоже худо. Сомневаюсь, что эта скотина одна ходить будет. Теперь уж точно отряд с собой таскать станет.

— От нас только он один ушёл. Остальных — всех порубили. Ладно, — казак глянул на Пьера. — Давай, Вальд. Скоро встретимся, хе-хе-хе. — После этого он вышел. Гигант же проводил его взглядом и глубоко вздохнул.

Аарон хлопнул Пьера по плечу. — Надеюсь, когда-нибудь ты очистишь своё имя, Жан.

— Иначе и не может быть. Потом я вернусь к королю и отдам себя под суд, — наконец улыбнулся Пьер. — Главное, что я очищусь перед предками и собой.

— Как думаешь, что ответит король?

— Я заслужил смерть, — твёрдо сказал Жан. — Хоть многие и скажут, что мои поступки были вынужденными.

— Ты жалеешь о том, что сделал?

— Нет. Не мог же я поступить иначе, — он задумался. — Тебе, наверное, интересно, что случилось?

— Да, но можешь не рассказывать, — пожал плечами Аарон и достал из сумки недоеденную с утра краюху хлеба, откусив кусок.

— Ты хороший человек, Аарон. Ты, конечно, не из знати, но всё равно вызываешь уважение.

Корчма продолжала жить своей размеренной жизнью. Лучник с улыбкой кивнул товарищу, почувствовав некую гордость от столь лестного комплимента со стороны представителя голубой крови.

— Жан, спрячь медальон. Ни к чему его показывать, если род не называешь.

— Он не родовой, — улыбнулся Пьер. — Тот человек узнал меня, потому что мы с ним уже встречались. Он сопровождал своего атамана в наш дом, когда те договаривались об охране границ графства.

— А... Так значит... теперь этот царь хочет твоей смерти?

— Видимо, я тебе как-то неправильно сказал... Атаман — не царь. Царь нанял казаков, чтобы они разыскали и привели меня к нему.

— Да, — Аарон осёкся. — Это я знаю. Не первый день живу. А у тебя остались родственники?

Жан отвёл взгляд в сторону. — Наверное, дядя. Но, думаю, он отрёкся от своего рода... Я его понимаю.

Лучник кивнул. — Инквизитор сказал, что мы могли бы добровольцами патрулировать дороги... но мы не найдём людей, которые стали бы это делать без награды.

— У города есть ополчение. Думаю, они уже это делают. Авантюристов на такие дела не нанимают. Разве что для того, чтобы помогать командованию.

— Да твою мать, — Аарон опёрся на локти, придерживая голову руками. — Всё не то. Слишком слабо для нас. Чем бы ты сейчас занялся?

— Пошёл бы в бараки ополчения и отправился на патруль вместе с ними, — сказал Пьер, ни на минуту не задумавшись.

— Пьер... Повторю ещё раз: НЕ-ПО-СТА-ТУ-СУ. Мы с тобой можем принести больше пользы. Что думаешь вон о тех наёмниках? — Аарон указал на стол, где сидела целая группа авантюристов.

Пьер посмотрел на них. — Они очень... разные. Видимо, недавно собрались в группу.

И впрямь, компания была пёстрой. За столом сидел закованный в латы одноглазый старик крепкого телосложения. Поодаль — странный долговязый тип с шарфом на лице, из-под которого торчал длинный нос. Рядом со стариком голубыми глазами поблёскивал молодой парнишка, оживлённо жестикулируя и поправляя свой арбалет. Там же была рыжая девушка, чьи глаза скрывала повязка со странным знаком; она носила чёрный плащ, явно на несколько размеров больше её хрупкого тела. И, конечно, более всех взгляд Аарона привлекал мускулистый мужчина, по пояс раздетый, в шишаке с личиной и кольчужном капюшоне. Его руки были обмотаны бинтами, а на костяшках красовались стальные бруски с шипами.

— Если убедим их присоединиться к нам, — лучник слегка кивнул в сторону группы, — то сможем встать на службу к местному барону. Так мы будем и выше ополченцев, и платить нам станут куда больше.

— Меня учили не судить о людях по одежде... Но не кажутся ли они тебе немного... странными?

— Я в «Перчатках» и страннее компании видал.

— Тогда... Думаю, тебе с ними говорить. Вряд ли я смогу найти общий язык хоть с кем-то из них, кроме пожилого воина.

— Засада. Я тут в городе всего несколько часов. Не хочу показаться бестолковым... зелёным. Короче, нам сначала не помешало бы заручиться поддержкой барона. Для солидности. Как к нему попасть на приём?

— Наёмникам с этим помогает гильдия. А рабочие — через организации, в которых они состоят.

— А если я просто приду и в дверь постучусь, меня примут? — усмехнулся Аарон.

— Барон здесь не такой, как его окружение... Слышал я, что он из семьи шахтёра. Его настолько возмутила смерть отца от забившей лёгкие пыли, что он поднял восстание и свергнул всех буржуа... Став таким же, как и они. Но внутри он всё тот же мужик, который любит выпить после работы и подраться… Или это только образ для рабочих?

— Значит, да?

— Думаю, он может тебя раздеть и выбросить из города, а может и принять, — развёл руками Пьер. — При всём уважении к мужикам, но они редко руководствуются законом, если в детстве их ему не обучил отец.

— Меня такой расклад устраивает, — скрестил руки на груди Аарон и уверенно посмотрел на Жана. — Так, теперь о птичках. Ты много знаешь об этих культистах?

— Как сказать... — Вальд задумался. — Лишь то, что они приносят жертвы своему богу и вряд ли когда-то решат сберечь собственную жизнь. Инквизитор явно больше сведущ в этих вопросах. Знаешь, — Пьер наклонился к Аарону, начав шептать, — я видел, что его несколько раз прокололи вилами со спины, но за всю дорогу он ни разу не остановился и не согнулся... Не хочу распускать слухи за спиной столь благородного человека, но... В этих краях творится что-то необъяснимое.

— Этим и козырнём. Я думаю, Барон слышал, что кто-то подобный появился, но он не подозревает, что они уже нападают на деревни. А этот казак, скорее всего, пошёл докладывать своему атаману.

— Этому казаку неделю верхом до атамана, — улыбнулся Жан. — Не знаю, что он собрался делать, но твоя идея хороша. Если ты сможешь убедить этих наёмников присоединиться к нам, то мы станем не только большой силой на войне, но и сможем иметь вес в дипломатии...

Аарон прокашлялся в кулак и, собравшись с мыслями, простояв рядом с Жаном с минуту, направился к столу, за которым сидели наёмники.

— Не хочу быть грубым, но вы, случаем, не наёмные мечи?

— О, да! — начал было светловолосый парнишка, но его перебил долговязый, откинувшийся на стуле и вертящий в руках длинный стилет.

— А ты зачем спрашиваешь? — проскрипел он. — Нанять хочешь? Ты не похож на того, у кого есть золото.

Старик же перевёл взгляд на подошедшего Аарона и, покосившись на долговязого, кивнул лучнику, мол, говори.

— Я буду говорить со всеми вами разом или есть кто-то, кому вы доверите говорить за группу? Не против первого, но, по моему опыту, удобнее говорить с кем-то одним... — начал Аарон, давая понять, что за его плечами немало лет путешествий.

— Говори, сынок, — зычным голосом пробасил крепкий пожилой воин. Шарф что-то пробурчал, но старику не перечил.

Аарон подхватил ближайший свободный стул и уселся за стол, опершись локтями и понизив голос так, чтобы слышали только сидящие рядом.

— Вы когда-нибудь слышали легенду о том, что мир может погрязнуть во тьме?.. А о культе Ктуха'Ара? Что его приспешники будут проливать кровь в бесчисленных количествах?.. — совершенно серьёзно говорил Аарон, пытаясь заинтересовать наёмников.

Девушка поджала губы, услышав имя древнего бога. У парнишки с арбалетом загорелись глаза, и он приготовился слушать. Долговязый недовольно цокнул языком и развалился на стуле ещё больше. Полуголый мужчина, казалось, не шевельнулся за всё время, а старик не сводил с лучника своего бледного зрачка.

Довольный результатом, бывший член «Чёрных перчаток» продолжил: — Я многого не знаю об этом, но мне стало известно, что подобные отродья появились на западе, у границ казачьего королевства. Появились они и тут, — лучник посмотрел на девушку, чьи губы вновь дрогнули. Картина на мгновение отвлекла его, но, спустя мгновение, он вновь начал вещать: — Если они уже есть там, значит, они есть и в других местах. У меня не так много лет за плечами, как у тебя, — он глянул на старика, — но я могу сказать точно: если бы не мои попутчики, я от этой падали, гниющей заживо, сюда живым бы не вернулся. Обычных людей они мучают и пускают на кожу, чтобы шить омерзительные подобия одежды, а потом насаживают на пики. «Пастухи» же, — тут Аарон явно красовался, стараясь произвести впечатление красноречием, — безмозглых, которые повелись на эту браваду о древних божках, используют какую-то отвратительную ворожбу, которую я видел своими глазами, — он указал двумя пальцами на свои глаза. — Близится тёмное время. Для таких, как мы, — это отличный шанс заработать, обрести славу или же... просто предотвратить людские страдания. У Ордакатского баронства есть ополчение, но оно не сможет долго противостоять. У баронства, наверняка, есть монеты, чтобы нанять обученных наёмников, которые могли бы защищать людей и тренировать других. Угроза появилась недавно, и даже инквизиция о ней ещё не в курсе. Понимаете, к чему я клоню?.. — Аарон ещё раз оглядел присутствующих, задержав взгляд на слепой девушке чуть дольше.

— Меня ты ни славой, ни деньгами не заманишь, — проговорил старик. — Людям помочь охота, да только не мне решать — пусть молодняк думает.

— О! Помочь людям? Я только за! Если к этому ещё в дополнение мы получим деньги, славу, выпивку и женщин, то почему бы и нет? Столько дверей сразу перед нами откроется! А коль разбогатеем да имя себе сделаем, так и на службу к королю сможем пойти! — тараторил молодой парнишка, однако его прервал скрипучий голос.

— Быть лизоблюдом? Нет уж, Джудо, я к королевским псам себе дорогу проделывать не буду, — проговорил Шарф. — Деньги ещё куда ни шло, да только это разве не работа инквизиции? С чего это на всякую нечисть отправлять наёмников? Силы божьи их не хватит, да?

— Не упоминай имя Господа всуе, — тихо, почти шёпотом, проговорила молодая девушка. — Опасность огромна. Не тебе судить о делах Бога, Гестас.

— Вот именно, — продолжил Долговязый. — Мне плевать. Если это принесёт мне деньги и известность, то я готов пострелять пару-тройку идиотов в масках. Гаргантюа, ты чё думаешь? — обратился он к раздетому мужчине в шлеме.

Гаргантюа лишь молча кивнул, дескать, согласен со всеми сразу и готов ввязаться в это дело. Старик, увидев это, вновь посмотрел на Аарона.

— Говоришь ты сладко, лучник. Да только не раз мне предлагали подобную работу, а потом заманивали в переулок и пытались обобрать и убить. Как видишь, это у них не вышло. Если хочешь нас обмануть, то лучше признайся здесь и сейчас, тогда мы тебя простим и отправим восвояси. Ежели всё ещё носишь тёмные мысли за пазухой, то мы, «Черноговор», после твоего предательства заставим тебя пожалеть о своём поступке. Таких грехов мы не прощаем. А потому предъяви доказательства своих чистых помыслов.

— Я служил в «Чёрных Перчатках» и не хотел бы портить ни свою репутацию, ни репутацию моих бывших товарищей. Что вы примите в качестве доказательства?

— Согласие барона на поступление нас на службу с печатью, — проговорил старик, отпивая немного пенного из кружки. — А про «Чёрные перчатки»... Много из них вышло достойных людей, но немало и подлецов. Ты мне не кажешься вторым, но я больше не верю лишь своему чутью и человеческому слову.

— Хорошо, уговор. Для начала мне нужно было ваше согласие. Я смогу найти вас тут же?

— До завтра у нас точно не будет заказов, — старик посмотрел в окно на небо. — До сумерек ещё четыре часа. Думаю, у тебя есть шанс попасть к барону.

Аарон кивнул наёмникам и поднялся из-за стола. — Вас звать «Черноговор», верно? — переспросил он, прежде чем вернуться к Жану.

— Именно так.

Жан всё это время слушал переговоры. После он вышел на улицу вместе с лучником. — Очень умный и достойный мужчина, — начал Пьер. — Даже в таком возрасте носит латы.

— Я тоже заметил. Веди к поместью, ну, и, если где замнусь — ты за меня говори. Что о культистах мне ещё нужно знать?

— Если хочешь, то могу говорить я. Хотя и не имею на это права, ведь тот господин дал разрешение только тебе представлять их интересы. Они верят в древнего северного бога, которого презирали даже его собственные братья. Он приемлет жизнь лишь в смерти и в виде гниения. Его слуги не знают страха и не ведают сострадания, ведь искренне считают, что совершают благо. Для них тьма — это свет, а свет — тьма. Полная противоположность Эоду Юному, идущая из самых мрачных веков язычества и жестокости.

— Угу... Нет, говорить буду я, но... поскольку так вышло, что изначально позвал тебя я, давай представим, что я на данный момент лидер, а ты — мой единственный подчинённый и заместитель. Сможешь говорить за меня, если я не найду, что ответить. Я не настолько умён, как ты. Я просто хочу, чтобы ты меня прикрыл.

— Предлагаешь создать свою гильдию? Не думаю, что без других подчинённых Барон поставит нас хоть во что-то...

— Барон бы точно хотел иметь в своём подчинении кого-то, кто знаком одновременно и с воинским делом, и с этой вашей... дипломатией, ну, чисто аристократа какого, — он хлопнул Жана по плечу. — До Барона сейчас нужно донести новость о том, что есть такая угроза, если инквизитор не сделал этого раньше. У него под носом нет «Чёрных Перчаток» или других опытных наёмников, как раньше. Пусть это и прибыльное место, но большие деньги водятся в других местах.

— Теперь нужно лишь пройти ворота...

Авантюристы шли по богатым, вымощенным камнем улочкам. Вскоре они оказались возле большого каменного острога, окружённого пятиметровой стеной. Возле ворот стояло двое стражников, которые поглядывали на идущих к ним наёмников из-под своих шлемов.

— Стоять! Дальше прохода нет. Только по личному приглашению Барона Густава де Белимора.

— У нас важное сообщение для Барона! Ордакату грозит большая опасность! — так же громко ответил Аарон.

Один из стражников с бердышом прыснул. — Если бы мне платили каждый раз, когда проходимцы говорят такое...

— Чего не ясно, приблуда? — тот, что был повыше и массивнее, посмотрел на лучника. — Дальше прохода нет. Тебя Барон приглашал? Нет? Вот и тяни дальше лямку. Не отвлекай нас от службы.

— А когда вам служить мешать будут полуживые тела, вы что скажете?

Аарон перевёл взгляд на Жана, мол, поддержи.

— Ты мне чё, нотации читать будешь? Ты поп? Не поп. Отец мне? Не отец. Так и пиздуй отсюда, пока сам полуживым телом не стал.

— Позвольте, — начал Жан. — Вам известна ситуация, произошедшая с шахтой поодаль от северных ворот?

— Ну и чё?

— Вероятно, вы думаете, что всё ограничилось нападением гоблинов и смертью нескольких шахтёров. Это действительно так, но лишь частично. Все рабочие были принесены в жертву, а зеленокожие оказались лишь прикрытием для злодеяний целого культа. В деревню шла толпа фанатиков. Если бы мы не оказались на их пути, то, вероятно, не удалось бы избежать кровопролития и в той небольшой деревушке. А это потеря людей, ресурсов, производительных мощностей. Если вам не жаль свой народ, то подумайте о снабжении. Умрут рабочие — встанут поставки, а встанут поставки — прекратится поток денег в Ордакат. Мы единственные в городе, кто воочию столкнулся со злом древних богов, а потому и хотим увидеться с Бароном Густавом де Белимором, чтобы предотвратить кризис.

Стражи стояли в недоумении от обрушившейся на них информации. Поглядев в землю некоторое время, тот, что был потоньше, толкнул крепкого, шепча тому:

— Наёмники так не говорят. Да и одет он, глянь, — с иголочки. Либо щёголь, либо дворянин. Рисковать не охота. Поди — спроси.

Крепкий лишь кивнул, удаляясь за ворота. Тонкий не собирался пускать авантюристов, но сказал: — Ожидайте.

Аарон облегчённо выдохнул, глянув на Жана и улыбнувшись.

Спустя время показался крепкий. — Был тут один. В железной маске. Тоже говорил про культ и голубиной почтой пользовался. Барон сказал, чтобы вы проходили. — После этого стража распахнула ворота перед наёмниками, впуская тех внутрь.

Аарон как-то зажался перед тем, как переступить порог. Ему явно было непривычно бывать в поместьях знати, но он всё-таки вошёл внутрь.

Пьер же, напротив, выпрямился и расправил плечи, отчего показался Аарону ещё выше своего и без того гигантского роста. Авантюристы шли за слугой, который молча поклонился и повёл их. Хоть снаружи крепость и была каменной, внутри всё было обито деревом и шкурами. Кругом горели камины и факелы, отчего создавалось уютное тёмно-оранжевое свечение. Они прошли гостиную с кучей шкур и крепкими дубовыми столами и бархатными стульями, поднялись по лестнице, застланной мягким козьим ковром, миновали оружейную, в которой висела картина тучного мужчины с большим сломанным носом, длинными волосами и бородой, в которую были вплетены несколько небольших кос. Наконец перед ними показалась толстая дубовая дверь, около которой стояли два стражника. Пьер потянул за ручку и вошёл внутрь. Аарон опять стушевался, боясь заходить в комнату. Когда его жизнь попадала во власть влиятельных людей, он чувствовал свою полную беспомощность. Если на большаке лучник мог отстоять своё право на существование мечом и стрелой, то здесь он не мог обнажить клинок — здесь правил слово. Любая невзначай брошенная фраза могла стоить ему головы. Но, поборов сомнения, он всё-таки вошёл за Пьером.

Комната была украшена щедро: по стенам висели круглые деревянные щиты, за которыми были заткнуты топоры, мечи, сабли и прочее оружие. Во всю комнату тянулся длинный стол с разными яствами, а на полу виднелись шкуры медведей, лисиц и волков. В конце стола сидел одутловатый бородатый мужчина с картины, одетый в просторные богатые одежды. Около него сидел тот самый казак и, наворачивая икру, о чём-то говорил с ним.

— А Остап как? Жив, чертяга? — спрашивал барон.

— Этого казака ни стрела, ни сабля не возьмёт. Добрый казак.

После они оба повернулись к вошедшим. Барон кивком спросил, что тем нужно. Пьер молчал, смотря на Аарона. На мгновение повисла тишина. Лучник посмотрел на казака. Тот в ответ усмехнулся, явно узнав их, но продолжал молчать, получая удовольствие от ситуации.

— Ну, ни к чему все эти прелюдии... — подумал вслух Аарон, на мгновение потупив взгляд, скользнув по стенам, богатым одеждам и ухоженности помещения и не найдя в них ничего приятного, начал: — Барон, я думаю, весть уже была, что в местных краях появились культисты? Нынешние края всегда были полны нечисти и разбойников, но... сейчас неприятность другого толка. Сегодня с двумя товарищами я отправлялся выполнять заказ на гоблинов, которые разграбили шахту. Но, как оказалось, гоблинов просто использовали как прикрытие. Все рабочие и даже сами зеленокожие были принесены в жертву. В это же время в соседнюю деревню шла толпа безумцев, разодетых в людскую кожу, и, если бы мы не встали на их пути, сейчас бы в баронстве прибавилось культистов. Людей, может, и заменить легко, но этим культистам только и нужно, чтобы жертвы шли им в руки. У меня есть пять опытных людей, исходивших дороги, — то есть Черноговор, я сам и мой соратник, — он указал ладонью на Жана, — готовых разбираться с этой проблемой. Пара из них, — припомнив девушку из таверны и на миг довольно улыбнувшись, — знают подробности о боге, которому поклоняются культисты... — Аарон взял паузу, видимо, планируя следующий шаг монолога. — Наёмничья армия — это, конечно, хорошо, но не все готовы на постоянной основе служить, а наёмников может не хватить для безопасности всего баронства. Культисты свободно перемещаются по трактам. А простое ополчение с ними не справится. Эти места привлекают много одиночек и малых групп, но одиночки не будут заниматься такой большой проблемой, а сейчас большие гильдии заняты в других местах. Я имею опыт работы в гильдии «Чёрные перчатки». Мы готовы встать на службу для уничтожения этого культа и для привлечения новых наёмников к этому делу.

Барон долго вглядывался в лицо Аарона, а потом залился зычным смехом. — Ты чё как напрягся, малой? Того гляди, глаза из орбит вывалятся. В ногах правды нет — садитесь за стол. Тоже мне, — раскрасневшийся Белимор подлил себе, казаку, а также в две дополнительные кружки пенного, пододвигая их гостям. — Мы с Гусём уже погутарили на эту тему, хлопцы. Битву видели крестьяне, которые шли в деревню. Они ж и рассказали про вас. Вы, вроде, герои.

Усмехнувшись, Аарон сразу узнал в бароне простого мужика и уселся за стол, взявшись за кружку и чуть приподнимая её, явно желая чокнуться с товарищами. Пьер с опаской посмотрел на пиво, но последовал примеру.

— О, это правильно! — Барон привстал, ударившись своей кружкой о кружку Аарона. К ним подключился и казак. Пьер не решался, однако тоже чокнулся. Было видно, что такие ритуалы ему непривычны. — За то, чтоб их бог с небес пизданулся! Вздрогнули!

Казак и Густав выпили, утирая усы и бороды от пива.

— Вот так! — Аарон выпил, опрокинув добрую треть кружки, а затем поставил её на стол, утерев рукавом стекающее по подбородку пиво. — Ох, славное пиво. Ну, да... правда. Мы идём, видим — тьма сгущается, и солнце тучи зашторили. Этих культистов увидали, сначала оцепенели. Масочник, с которым мы были, прошипел — в деревню, мол, идут. Ну, я и говорю, раз в деревню идут, мы должны им помешать. Нам терять нечего было, ну мы с ними в драку и вступили. Была там рожа с культистами неприятная, под капюшоном прикрытая, про которого у нас буквально недавно спрашивал товарищ твой. Меня Аарон звать, к слову.

— Аарон... Ну, будем знакомы. Я Густав. Казаки меня «Гусём» зовут. А он — Тарас. Хороший мой товарищ. Ты про культистов повремени, Аарон. Тут этот ваш масочник, чтоб его, все уши прожужжал мне про пробуждение древних богов. Успокоимся и нормально, блять, посидим. Завтра сюда инквизиция прибудет — вот ей всё и расскажете, а я уж подмогну, чем смогу, — улыбнулся барон, вновь разливая пиво по кружкам. — Вот что не день, то постоянно: «Де Бельмор — Де Бельмор — Де Бельмор» — да отъебитесь вы от меня! Какой я де Бельмор? Густав Бельмо. Эти воротнички накрахмаленные... Как этот, — кивнул он на Пьера, отчего тот смутился. — Без обид. Предлагают свои идеи, эти... м-м-м... планы развития. Да делайте, чё хотите, только народ не наёбывайте. М-да, — закончил Густав, сложив крепкие руки на не менее крепкой груди.

— Да ну их... Сначала план развития, потом нож в спину... Выглядит так. С ними осторожнее надо... Ну, кому я рассказываю? Ладно... Моего товарища зовут Пьер, — отхлебнул Аарон из кружки, глянув на дворянина.

— Здорово, Пьер. Чё ты такой застенчивый? Бери закуску — не стесняйся.

Казак ехидно улыбнулся. — Так это ж Вальд, Гусь. Чего ты ждёшь?

— А-а-а-а, — протянул барон. — Тогда ясно... Колдун — не колдун, а гость. Так что угощайся.

— Да, спасибо, — кивнул Жан, но к еде не потянулся, лишь немного отпил из кружки.

— Да, Аарон, хороший ты... кхм, вы мужики. От этих придурков не побежали, да и деревню спасли, получается... Вам награду выписать полагается...

— Повремени, Гусь. Ты сначала их накорми да спать уложи, а уж с утра будем думать, чё с этим собачьим мясом делать.

— Да какая разница-то, Вальд — не Вальд? Род, что, человека определяет как плохого или хорошего?.. Вот по Густаву сразу и не скажешь, что он мужик нормальный, а как мне ответил, так я себя сразу в своей тарелке почувствовал, - побубнил слегка захмелевший Аарон.

Аарон потянулся к закуске. Там было и вяленое мясо, и ветчина, и икра, и даже холодец.

Барон задумался. — Вальдов всё равно больше нет. Чего ж теперь трепушить...

— Ар, ты говорил про «Черноговор». Повтори ещё раз, что нужно Гусю сделать, — вступил в разговор Тарас.

— А, ну... Черноговор сказал, что мне поверит только тогда, когда Гусь бумагу с печатью даст о том, что готов их на службу взять.

— Тогда я пошлю к ним... Петрушка! ПЕТРУШКА, ЧТОБ ТЕБЯ! — прокричал барон в сторону. Оттуда показался черноволосый худенький мальчик лет двенадцати-четырнадцати. — Бери чернила и пергамент... Так, пиши. «Я, Густав де Белимор, призываю на службу к себе отряд «Черноговор». Чтоб явились они не позднее утра следующего дня с получения грамоты сей.» Давай сюда. — Взяв пергамент, Густав осмотрел написанное и, открыв кольцо и намочив печатку в пиве, поставил свою печать. — Так, Петрушка... Метнись до... до этой корчмы наёмничьей и передай «Черноговору»... Всё, иди. — Барон вновь развалился в кресле, иногда закрывая глаза.

— А ты всегда печать пивом ставишь? — рассмеялся Аарон, уже расслабившись.

— Да нет... Обычно чернилами... Просто тут такое застолье... Что ж мне, за бутыльком новым бежать? Там отпечаталось нормально... С прошлого раза на кольце осталось.

— Ну ладно, тогда... надеюсь, их такое устроит.

— Конечно устроит, — барон икнул. — Я редко наёмникам... работу лично предлагаю.

— Повтори ещё раз, Ар, чего ты хочешь? — спросил Тарас, глядя прямо в глаза лучнику.

— Встать на службу к Густаву, вербовать к себе одиночек и малые группы, чтобы разобраться с этим культом.

— Хе, — усмехнулся казак. — Чай, собираешься через Гуся себе местечко в слоях повыше застолбить? — Он крутил жирный мокрый ус. — Умно-умно. Ты ж не с простой слободки, да? По роже — натуральный жид.

— Какой жид?.. Нет, ну, так было бы неплохо, но меня больше всего напрягает культ... Если бы не мои товарищи, я бы вообще сюда вряд ли пришёл.

— Да будет тебе, Тарас! Хватит подтрунивать. Не мальчишка ж он, в самом деле, — усмехнулся барон, вновь разливая мёд по кружкам.

— Ну-ну, — улыбнулся казак, поднимая свою кружку. — За то, чтоб помыслы у всех за столом были чистыми. — После этого он чокнулся со всеми и залпом осушил добрую половину кувшина.

Улыбнувшись, Аарон ещё раз чокнулся и допил остатки пива. Жан Пьер тоже повеселел и уже куда увереннее чувствовал себя за столом.

Утерев бороду и сладко вдохнув, барон посмотрел на лучника. — Теперь твоя очередь.

— Дольёшь пива, Тарас? У меня кружка опустела...

— Довольно пива, — улыбнулся тот. — Мы на медок перешли. — Он взял бутылку, откупорил её и, готовясь подлить Аарону, всё-таки посмотрел на того, дабы понять, не откажется ли он.

Наёмник одобрительно кивнул, чуть пододвинув кружку. Тарас наполнил её до краёв, подлив мёд и Вальду, впрочем, не спрашивая разрешения.

— Так... Чтоб люду простому жилось хорошо и чтоб со всеми невзгодами справились! — Аарон поднял кружку, готовясь чокнуться с товарищами.

Все чокнулись, в том числе и Пьер, а после выпили и уселись на места. Тарас, посидев какое-то время, зевнул и поднялся. — Добре, мужики. Я на боковую. Доброй ноченьки. — Он махнул рукой, уходя в ту же дверь, из которой пришли Аарон и Пьер.

— Давай, брат, — махнул ему Густав, подливая себе ещё мёда.

— Густав, а как так вышло, что ты, мужик простой, стал бароном? — отпил Аарон из кружки, глянув сначала на Гуся, потом на Пьера.

— Ну, как-как... Батька мой на шахте трудился всю жизнь... Заработал денег — дом купил. Тогда с делом казаки возвращались да и зашли к нам. Батька их встретил радушно — потчевал всем. Так с ними и подружились, — он отпил мёда. — А потом батю подставили и сослали на рудники. Там он и помер — лёгкие и так забиты были пылью, а тут... Тяжко стало нам с матерью жить, но кое-как справлялись... А-а-а... Точно... Батю ж сослали потому, что он всё время с мужиками что-то мутил: то зарплаты потребует выплатить в срок, то всех подначивает работать по одиннадцать часов. А кому ж это понравится? Затаил я тогда обиду на этих ублюдков накрахмаленных. Ой, жуткую обиду. А тогда опять шли Тарас со своим есаулом. Да и зашли к нам по старой памяти. Как узнали, что бати больше нет, так и стали вместе думать, что с этим делать. Ну и всё — мужиков на восстание, а казаки — в атаку. Ужасное было время. Столько погибших. Казаки честолюбивые, но мстительные. Пронеслись по всем имениям — порубили всех дворян, а мы с мужиками уж так — кой-где подмогли. Вот так как-то.

— Немудрено... — покивал Аарон, видно, не зная, что добавить.

После сидевшие за столом немного поговорили ни о чём. Затем Густав позвал слугу, который провёл наёмников по коридорам в спальню с крепкой дубовой дверью, камином и бревенчатыми стенами. Пьер сел на одну из кроватей и зевнул. Было видно, что он устал и немного опьянел, однако ни грусти, ни сожаления на его лице не было.

— Ты как, Жан? — спросил Аарон, оглядев своё раненое плечо и пальцами потрогав продырявленную одежду. — Заштопать надо... — пробормотал он.

— Вполне. Не переживай, — улыбнулся Пьер. — Интересный человек Густав де Белимор. — С этими словами он снял сапоги и лёг на кровать.

Глава 5

Сон долгое время обходил Аарона стороной, не торопясь забрать его в свои объятия. Насыщенный день в Ордакате давал о себе знать, наполняя мысли лучника не только радужными перспективами, но и гнетущим ожиданием надвигающейся катастрофы. Алкоголь постепенно выветривался из головы, а хмельной задор таял вместе с надеждами, уступая место откровенному упадничеству.

Впрочем, не будем винить Аарона за подобную мнительность. Его жизнь, полная приключений, о которых мы можем лишь мечтать, имела и свои скрытые, гадкие подробности, которые никто не пожелал бы видеть в собственной биографии. Думаю, эта ночь и это состояние наёмника наедине с собой позволят нам отдалиться от событий настоящего и заглянуть в изнанку судьбы не особо смышлёного, но крайне старательного авантюриста.

Как уже говорилось, Аарон — выходец из семьи бюргеров, которые, хоть и имели привилегии в обществе, мирились с отсутствием дворянского статуса, накладывавшего определённые ограничения. Его родители владели сетью лесопилок в Ларусанте — огромной империи, раскинувшей свои владения к северу от Ордаката. Поставки древесины и деревянных изделий приносили неплохой доход, хоть налоги для недворян и казались многим завышенными. Глумберк — отец Аарона, сноб в своих манерах, — будучи мужчиной податливым для власть имущих, безмерно любил своего сына. Матери не стало во время родов, а потому Глумберк пытался дать ребёнку всё. Особое внимание он уделял образованию.

Когда имеются деньги, даже самые принципиальные педагоги, поколениями обучавшие лишь выходцев из знатных родов, готовы взяться за работу с далеко не самым перспективным учеником. Таким и был Аарон. Стоит ли говорить, что к учёбе он не питал никакого уважения, предпочитая урокам беззаботное времяпрепровождение с местной шпаной? Кое-как выучившись читать и писать и не имея успехов в прочих науках, Аарон решил покончить с образованием раз и навсегда.

— Мон филсок, — коверкал наречие знати Глумберк, — ты же неглупый парень, так чего же ты, собачье мясо, решил так пренебречь моими стараниями?

— Отец! Меня от твоих воротников уже тошнит. Отцепись, — отмахивался сын.

— Да как ты смеешь?! Мало того, что лучшие годы тратишь на идиотские затеи со шпаной, так ещё и мои деньги сранжириваешь на просиживание штанов на уроках! — И Глумберк дал тогда звонкую пощёчину своему отпрыску.

Не сказать, чтобы в тот день Аарон впервые получил от отца. Но вздорный характер и тяжёлый возраст, толкающий на необдуманные поступки, сыграли свою роль. Худощавый Глумберк не ожидал ответной реакции и был жестоко избит. Не могу сказать, что ущерб здоровью был значителен — вовсе нет. Несколько синяков и ссадин для любого мужчины были бы лишь незначительным дискомфортом, но не когда их нанёс собственный сын.

Оскорблённая честь сноба, тяжёлый подростковый возраст и строптивый характер обоих не позволили им более оставаться под одной крышей. После ссоры Аарон собрал вещи и навсегда ушёл из дома. Так начались его скитания.

Сначала он примкнул к не самой приятной компании, промышлявшей воровством и кутившей на добытые деньги. Для дам, чьи юные головы были погружены в чтение авантюрных романов, такая жизнь, возможно, показалась бы притягательной, однако любой старик сказал бы вам, что в подобном пути нет ничего хорошего.

Ничего, кроме людей, что тебя окружают.

— Харвальда убили, — тихо проговорила Сенет, юная воровка из банды, в которой орудовал Аарон, придя к нему на чердак.

— Чего?! — Он положил руки на её худенькие плечи. — Как?!

— М-мужики не стали дожидаться стражи и... колуном раздробили ему руки! Он кричал, Аарон! Ему же было больно! Он... Он потом смотрел на руки... и... и... — давилась слезами девушка.

Аарон молчал. Харвальд был самым старшим из них троих. Они никогда не видели, чтобы этот рыжеволосый здоровяк с севера хоть когда-то унывал. Даже в самые мрачные дни, когда одну краюшку хлеба они делили на всех, его зычный голос подбирал нужные слова, чтобы вселить в их юные сердца надежду. Он был лидером — их головой. А сейчас Аарон явственно ощущал, что его казнили. Что своей простудой он подвёл товарища под ужасную гибель. Гадкое чувство растеклось по всему телу, а рыдания Сенет не способствовали его устранению.

— И ты просто смотрела? — спустя некоторое время сухо спросил Аарон.

— Ч-что? — девушка подняла на него заплаканные голубые глаза.

— Он на тебя надеялся! Ты же должна была отвлекать людей вместо меня! Стоило мне заболеть, а ему на тебя положиться, как ты сразу струсила! — ярость наполнила сердце парня, заглушая собственную вину. — Ты всегда была обузой! А Харвальд, идиот, в тебя верил! Даже полюбил, а ты только и рада! Конечно! Плохо ли сидеть на шее у двух парней и вертеть обоими!

— А... Аарон... — лишь выдавила из себя Сенет, уже не плача, а с исступлением глядя на товарища. Однако её слёзы вмиг прекратились, брови грозовой тучей сгустились над глазами, голос сорвался, — Да! ДА! Пускай я трусиха! Бесполезная! Я это всё и сама знаю, но что сделал ты?! Лежал тут и пускал сопли! Когда ты был так нужен, то просто остался здесь! Даже не пытался его отговорить…

— Ты охренела? – Аарон дёрнулся, точно получил удар, — Обвиняешь меня в том, чего сама не сделала! Сама-то какого хера молчала?!

— Потому что я хотела быть полезной…

— Отлично! Пиздец, как много пользы от тебя! СУКА! – Аарон ударил по столу и, пошатнувшись, примостился на стуле.

Повисла секундная тишина.

— Только орать и умеешь.

— Съеби! – глаза Аарона стали бегать по столу, в поисках предмета, который можно было бы метнуть в Сенет, но, только он схватил крынку и посмотрел в дверной проём, как обнаружил, что девушки там уже не было.

Отшвырнув кувшин в сторону, парень закрыл лицо руками, мелко задрожав.

Глава 6

Раскрыв глаза, Аарон не увидел ровным счётом ничего. К тому же, в ушах стоял писк, который постепенно стал рушиться словами Пьера.

— Извини! Аарон! - после показалось и само встревоженное лицо Жана. Лучник увидел, что был окутан древесными корнями, которые выходили из бревенчатого сруба комнаты. Постепенно они стали отступать, пропадая в выемках стен, а часть и вовсе ушла под перчатку Пьера.

—Жан, какого...

— Н-не дёргайся, - глубоко вздохнул Пьер, — Во сне я посчитал тебя за врага. Ты так храпел, что я подсознательно решил, что ты кабан. Потому ты ещё и жив.

— Потому что я, сука, кабан? — по сонному зло спросил Аарон.

— Да. Лесу я никогда не нанесу вреда.

— А людям?

— А люди уже давно не лес. Прости меня ещё раз, Аарон.

Вскоре корни вовсе ушли, а Пьер сел на свою кровать, задумавшись.

— Хорошо, что этого не видел Тарас.

— Ему ты бы один хер ничего не объяснил. Поаккуратнее, Пьер. Ещё из-за тебя крепость Гуся захочет к своим корням вернуться и в лес убежит, - посмеялся лучник, ободряюще ударив дворянина по плечу, — Забыли, не переживай, - после авантюрист огляделся, — Сколько времени?

— Время бодорствовать, - уверенно сказал Пьер, — Но восхода не было видно. Тучи заволокли небо.

— Как хорошо работает твоя лесная магия, — хмыкает Аарон, почесав подбородок, а затем оглядывает помещение, полностью тёмное от закрытых ставен и погасшего камина.

Грустно вздохнув, парень открыл окна и достал из своей походной сумки нитки и иголку, осматривая порванный от топора плащ и камзол.

— И я в таком виде поплёлся к Барону?

— Думаю, он бы принял тебя и в кабацкой гунке, Аарон.

— Повезло, что он не из заумных.

Медитативное занятие заставило Аарона глубоко погрузиться в свои мысли. Сон не уходил из головы. Прошлое напомнило о себе внезапно, отдаваясь тягучим ощущением в груди. Счастье былых дней тянуло к себе и упиралось в стену времени. Ощущение этого ещё больше отдаляло лучника от нашего мира в мир внутренний. Обзор сужался до одной точки и концентрировался на иголке, которая оставалась последним напоминанием, что он всё ещё здесь – в настоящем. Спустя время, наёмник закончил с рутину, оглядев свою уже покрывшуюся слоем кожи рану, наконец заметив, что Жана в комнате уже нет.

Аарон вышел из комнаты. Дальше по коридору, на кухне, что была не так далеко от лучника, слышались переговоры слуг, а по лестнице пробежал чёрненький мальчик - Петрушка. Впрочем, острог не гудел, а тепло пел своими деревянными стенами. Лучнику не составило труда услышать голос Барона из столовой.

— Вы бы им ещё опилок сварили, - громко говорил Густав, — Пусть они и церковники, но не свиньи ж, чтобы говно жрать! София, тащи манку. Будете им манник делать. Заставь дур Богу молится - они лоб расшибут! Фазанов зажарьте!

— Барин, а горчицу к мясу подавать?

— Да ёп! - вздохнул Белимор, ударив себя по лбу, — На голову себе надеть можешь, если хочешь. Птицы хватит! У них пост, - закурил трубку барон, поворачиваясь к Аарону, — А, наёмник, - выпустил через нос клубы дыма Густав, — Уже проснулся. Идём, - махнул ему Бельмо, двигаясь в сторону своего кабинета

Зайдя в кабинет, Густав закрыл дверь, протягивая руку Аарону,

— Здорово.

Лучник пожал ему руку.

— Добрутро... Жана не видал? А то я пока сидел и заштопывал стёганку, он смылся куда-то.

Белимор вдохнул дым из трубки, передавая её Аарону,

— С Тарасом гутарят, - выдохнул Гусь, — Он убивать его не собирается, как мне сказал. Что-то по их личному вопросу. Дуэль, может, обсуждают.

— Ну, может, пока и не собирается. К какому времени церковников ждем? –выпустил облепиховый дым Аароню

— Так уж в городе, - усмехнулся барон, — Не ко мне же в гости они пожаловали. Я так, только принимаю их да кормлю, - взяв из рук Аарона трубку, закурив и вернув тому, — Чай уже допрашивают кого-то. Тут и этот ваш инквизитор доселе был. Как к нам гонец прибёг, так сразу и он убежал.

— Черноговор еще не приходил?

— Только дед. В прихожке сидит. Видимо, его соратники ещё девятый сон видят.

— Понял... Ну так что... есть мысли по поводу культистов этих? Я то слышал от масочника нашего, что инквизиция поход делать вздумает… скорее всего.

— Тогда всё уже решено, - улыбнулся барон, — Правда, из-за кучки сектантов собирать его не станут.

— Вот я про то же. Ну, а мы, значит, теперь у тебя на службе... — призадумался Аарон, припоминая события вчерашнего застолья,— Пойду тогда обсужу всё с Черноговором… Но тогда что по золоту?

— Про Черноговор я слыхал... Ну, пущай выше ставки наёмных мечей. Пять сотен на человека в неделю. Но это жалование. Плюс, за каждое задание индивидуально рассчитываться будем, - сказал барон, мысленно прикидывая свои затраты и дымя трубкой

— Неплохо... Чуть что - сообщу, — кивнул Аарон, затянувшись облепиховым табаком еще раз, а затем покинув кабинет.

Густав кивнул Аарону и вышел вместе с ним, направившись в сторону кухни. Спустившись по крепкой деревянной лестнице вниз, наёмник увидел, что на одном из кресел в прихожей подле камина сидела крепкая фигура в латах, смотрящая на огонь и о чём-то размышлявшая, поблескивая в полумраке своим единственным глазом

Аарон аккуратно подошел к старику, боясь нарушить его раздумья и, прождав с секунду, прерывал тишину:

— Остальные еще спят?

— Нет, только Гестас, - повернулся на Аарона старик, приветственно кивнув ему, — Я решил, что опрометчиво будет вести за собой весь отряд. Я всё ещё не знаю ни что у тебя на уме, ни что на меня у твоего нанимателя, - проговорил командир, приосанившись, — С другой стороны, Кармен ничего плохого про тебя не сказала, а Джудо ты понравился. Как сам понимаешь, не верить провидице и ребёнку я не могу, но и осторожность соблюсти должен.

— Верно... Я до сих пор не знаю твоего имени...

— Я так полагаю, тебе хочется поговорить с бароном, узнать об оплате и деталях работы?

— Меня зовут Сигизмундом. Имя не моё, но на войнах пристало. Барон уже выходил ко мне и сказал, что ты мне обо всём сам расскажешь.

— Ну, не вдаваясь... барон слышал о Черноговоре и поэтому предлагает пятьсот монет на человека в неделю и награды за различные задания. Как я уже до этого говорил, основная проблема сейчас это культ. Зацепок не так много, поэтому в ближайшие дни из задач лишь охрана дорог и поиск информации об этом культе. Сегодня в город пришла инквизиция, скорее всего они сейчас будут обо всем узнавать, а значит, в определенный момент им может потребоваться помощь…

— Я про это уже знаю, - мягко улыбнулся старик, —Меня волнует кое - что ещё: ты будешь заниматься командованием и планирование заданий?

— Ну, никто не хочет идти на задания, с которых не возвращаются... вы со своим отрядом, должно быть, сработались, поэтому для меня было бы глупо лезть и брать так сразу командование... Планирование я хотел бы взять на себя, но буду учитывать другие мнения.

Старик вновь посмотрел в камин.

— Что ж, буду считать, что наш наниматель - ты. Помни об этом, Аарон, - он поднялся, опираясь о кресло. Было видно, что доспехи он носит с самого своего юношества, из-за чего передвигаться без трости в старости ему стало достаточно непросто. Впрочем, Сигизмунд так же приосанился и не потерял бравого вида своего лица, — Я доверяю тебе жизнь молодых ребят. Ребят с очень непростой судьбой. Меня ты можешь пустить как разменную монету, но их не смей, - после он немного помолчал, — Я приведу их сюда к полудню. Нужно собрать вещи. Как я понимаю, жить мы будем здесь?

— Уточню у Барона. Думаю, что здесь.

Сигизмунд кивнул и вышел на улицу. Аарон же поднялся в кабинет барона.

— Смотри, Вальд, конь - это, как баба: чтобы по душам сошлись, и чтоб зад был мощный, - казак засмеялся, Пьер улыбнулся, а Густав вообще не слушал, а был погружён в заполнение каких-то бумаг. Тарас и Жан выпивали какую-то красноватую жидкость.

— Лошади - очень умные создания. И добрые. Своего хозяина они считают за другую лошадь, но ту, которая защитит и всегда накормит. Зефир - мой конь - думал, что у меня больные ноги, а потому возил меня всегда с великой радостью, - говорил чуть раскрасневшийся Пьер.

— О! Это я слышал. Я ж и говорю - душами с конём не сошлись и всё: в первой же сече и ты, и он сляжете костями в поле.

— Поэтому некоторым легче без коня путешествовать или в битвы его не водить, — вклинивается Аарон, запирая за собой дверь. — Густав, отряд, в общем-то, согласен. Сигизмунд уточнить попросил - они тут жить будут?

— Не, Ар. Конь - это твоё оружие. Я вот этим, - он кинул на стол свою шашку, которая более походила на странный шамшир, — От плеча до бёдер одного дворянина разрубил. Так он в кирасе был, - накручивал на палец ус казак, — Попробуй то же без коня сделать.

Густав поднял взгляд,

— Могу выделить несколько комнат, - он продолжил писать, — Всё равно от дворянской семьи никого не осталось.

— Так ему и передам... — ответил он, — Нет, конь - это твой боевой товарищ и самый ближайшие друг, если вы путешествуете, а не оружие. И он тоже подвести может, как ты говоришь, если душами не сошлись.

— Смешной ты, Аарон. Я тебе одно, а ты мне про другое гутаришь. Мы - люди - обозначаем разное. Вот ты, например, ты кто? Человек - человек? Человек-оружие? Человек-друг? Человек-борец-с-культистами? - Тарас усмехнулся, — Если я назвал коня "оружием", то и за свои прошлые высказывания ручаюсь и не отрицаю.

Пьер поднялся из-за стола и направился в сторону своей комнаты,

— Все мы одно, - и удалился.

— Ха! Во мыслю забавную выдал! Вересковый мёд чудеса творит. Градуса вообще не чувствуешь, - засмеялся Тарас.

Аарон занял свободное место и уселся, сначала ища взглядом кружки, а затем кивнул.

— Немного налей, попробовать хочу. Утром пить не хочется. Конь, может, и оружие в битве, только вот он все еще живой и думает. Собаку тоже можно назвать оружием, а ее и используют как оружие. Вон, слышал, на востоке и юго-востоке для этого специально собак обучают? Только и у собаки, и у коня свой характер есть. Человека тоже можно назвать оружием. Только вот человек он остается человек, как конь конём остается.

— Не-а, не останется. Больно люди сложны, чтобы не ломаться., - усмехнулся Тарас, подливая Аарону с добрые две трети от пивной кружки и столько же себе, — Ты культистов ж сам вчера видал. Ну, и как? Люди?

— Очень напуганные и сломленные. Но люди. Сильно ошибившиеся и прощения не заслуживающие, - отпив из своей кружки.

Тарас глотнул из своей крынки,

— Хорошо. Смотри. Был в этих краях один дворянин. Жестоко с местным мужиком обходился: денег не платил, оброком забирал всё мясо, а крестьянам - перемолотый ячмень. Потом пришли казаки да помогли мужику на восстание подняться. Посмотрели, что сделал пан этот, а обрубили ему ноги с руками, а культи ремнями затянули. А после бросили к свиньям. Они из-за голода худющие были, злые - так и сожрали живьём этого дворянина, - он вновь отпил верескового мёда, некоторое время смакуя его во рту, — Скажи мне, Ар, когда его высрали эти самые свиньи, которых он до голода довёл, то он всё её остался человеком?

— Ну, тут больше важно то, каким он был до этого. Человека как бы уже и нет, а история осталась. Культисты эти же тоже когда-то обычными людьми были.

— История? - Тарас вновь улыбнулся, — Не только. Пойди на погост, Ар. Посмотри, сколько людей были заморены в годы его правления. Для тебя, конечно, это просто байка старого казака, - Тарас выглядел не старше сорока лет, — А для людей... Хотя, да. Больно уж мягкие простые мужики, - накрутив на палец ус, он поднял кружку вверх, — Любое искривление человека - от его слабости. Пусть у нас их не будет.

Аарон поднял кружку, ударившись с Тарасом и отпив.

— Да ну, не просто байка... История о заслуженном наказании, - Тарас закрыл же глаза, повернув голову в сторону, мол "не знаю, тебе решать", — Так это, историю хотел рассказать, про коней. Знаешь, как я в первый раз в битву на коне отправился?.

Казак вновь смочил усы в мёде, поставив его на стол,

— Раз помнишь, то рассказывай.

— Ну, это как раз было в черных перчатках. Мы тогда сражались с какой-то другой гильдией, работавшего на соперника. Ну и были там какие-то проблемы между нашими командирами. Тогда мы кое-как скумекали, что можно основную ватагу увести немного в сторону, чтобы наши основные силы их и перебили. На меня нацепили командирскую броню и дали командирского коня и говорят, мол, че хочешь делай, но лишь бы не помер... ну вот, я сел в седло, битва уже начинается и тут этот обученный резвый конь по сигналу резво отправляется в самый пыл, будто ему гвоздь в жопу вставили. На меня возлегла непростая обязанность отбиваться от противника и защищать коня от этого самого противника. Не помню, что там в самом пылу было, но как-то удалось ворваться в толпу и из нее же потом выпрыгнуть почти невредимым... с тех пор с конями не очень люблю общение.

— Так ты и не общайся с ними. Не вальдовская ж кровь, - улыбнулся Тарас.

— Ну да... —пожал плечами наёмник, усмехнувшись. — Ну ты понял, что я имею в виду.

— Да он всё коры мочит, - проговорил Густав, не отвлекаясь от бумаг, — Только перед церковниками петрушку не играй.

— Не боись. Я им скорее врежу, чем хорошей историей поделюсь, - после чего Тарас вышел из помещения, разминая плечевые суставы.

— Так когда гостей ждем? – булькнул в кружку Аарон.

— К вечеру будут тут. Точного ответа они всё равно не скажут, - проговорил барон, внимательно глядя в бумажонки

— Ну ладно. Если что будет - сообщи. — после чего лучник покинул кабинет Барона.

Стоило только выйти Аарону, как по лестнице поднялся встревоженный Пьер.

— Что случилось, Жан?

— Андерсон явился раньше.

— Кто?

—Андерсон это старший аббат в чёрном духовенстве… а так... Великий инквизитор, да. - кивнул Пьер, - после чего Жан быстро зашагал в свою комнату.

Аарон же стал спускаться вниз. Перед авантюристом проплывали картины комнат, через которые он ранее прошёл. Выйдя наружу, Аарон увидел небольшое столпотворение у кузни. Над всеми людьми лишь возвышалась фигура в капюшоне и в латах. Остального лучник не видел Продвигаясь сквозь кучу людей и добравшись до кузни, наёмник увидел следующую картину: молодой парень со светлыми короткими волосами и в длинной чёрной рясе смотрел стоящего на коленях кузнеца. Подле него находилась исполинских размеров, вероятно, даже выше Жана, в латах и капюшоне фигура, в надвинутом на закрытый шлем,

— Несчастный жестокосердный слепец! Не видишь, подобно запятнанному в крови агнецу, что сотворил грешное дело! - со слезами на глазах говорил парнишка, сжимая в руках крест и псалтырь

— Дык жёнка ж! Жёнка моя! Сама говорила, шоб я её в печи сжёг! Так Тольвар велит!

— Тольвар! - воскликнул парень, — Не зришь ты в будущее, не понимаешь своей ошибки, - он сел подле кузнеца на корточки, — Языческие Боги... Затуманили разум. Лукавым созданные, лукавым же и ведомые! Тоже не видят, что грех великий творят! Придёт Страшный Суд. Наступить пришествие! И что тогда?! Не встанет твоя жена, не обретёт спокойствие и не поднимется из земли на помощь нашему Господу для борьбы со злом!

Аарон недовольно фыркнул из-за происходящего, а Жан было попытался пройти через толпу, но решил просто-напросто смотреть за всем над головами стоящих. Парень продолжал:

— Молись же! Молись за то, чтобы Господь простил вашу глупость, чтобы принял душу своего неразумного дитя, давай же! - он протянул к нему чётки так, что те повисли прямо перед его лицом. Кузнец начал что-то тихо бормотать, а парень лишь утирал слёзы, тоже что-то говоря, держа псалтырь открытым, но даже не заглядывая в него. После он проговорил, — Поднимись, дитя... Ты... Неси этот крест, - он положил свои руки на плечи кузнеца, — Ошибки бывают у каждого из нас, но твоя - одна из бОльших. Молись каждый день, молись за прощение, молись за упокой. Прощай, - после паренёк кивнул колоссу. Тот молча отошёл от кузнеца и последовал за ним прямо в дом барона. Он сам стоял не так далеко и, покуривая трубку, проводил их взглядом в свой острог.

— Я на мгновенье подумал, что кузнеца убьют... – подошёл к Густаву Аарон.

— Андерсон не тот человек, который убивает за случайность, - он вдохнул дым, — Повезло, что именно он командует Походом. Впрочем, я думал, что он будет старше.

— Могло быть хуже?

Барон неопределённо пожал плечами, — На местах тоже всякие бывают, - он докурил табак и спрятал трубку в своё пальто. Оба двинулись в крепость.

Белимор ничего не говорил, но явно был напряжён. Они дошли до гостиной и сели за стол. Андерсон осторожно присел около изголовья стола, а исполин с треском примостился рядом с ним. Барон расположился во главе стола и начал,

— Не буду излишне затягивать. С вами мы уже успели поздороваться. Разрешите вам рекомендовать руководителя добровольцев-наёмников - Аарон. Вместе с ним и отряд Черноговор.

— Приветствую, Аарон, - кивнул ему аббат

— Мне известно ваше имя, но как было бы правильно к вам обращаться? — явно почувствовав сословную грань, произнёс Аарон.

— Сын мой, - Аарон оторопел. По возрасту парень был если не младше, то точно не старше лучника, — Сейчас все наши чины и почести не имеют значения. Будь то я, ты или Жан-Пьер де Вальд - наши заслуги на земле не имеют никакого значения, если мы падём пред тёмными силами. Называй меня просто - Андерсон. Оставим формальности чиновникам и прочим богемам светской жизни.

— В таком случае, приветствую вас, Андерсон... Как обращаться к вашему... спутнику? — произносит он, переведя взгляд на исполина, явно подбирая слова по воспоминанием переговоров прошлого, которые ему удавалось застать.

— Можешь называть его Фреем, но он редко вступает в разговоры. Аарон, что же ты можешь поведать нам об увиденном вчера?

И наёмник вновь рассказал о всех тех происшествиях, что случились с ним прошлым днём. Он, порой, запинался, ловя на себе невидимый взгляд Фрея, но, по всей видимости, никто из присутствующих не придал этому внимания.

— Ты совершил благое дело, - Андерсон ласково улыбнулся, — Наши разведчики уже прочёсывают леса на наличие ереси. Одна из групп как раз собирается покинуть Ордакат через час или два. Если желаешь, Аарон, то можешь уже сейчас послужить Богу.

— Я буду рад присоединиться к разведчикам, если Густаву не требуется моя помощь. Густав, как думаешь, следует взять Черноговор с собой? — посмотрев на барона.

— Это уже сам решай. Добро на патруль я даю, - проговорил Густав, посмотрев в сторону кухни, — Параша! ПАРАША! Да чтоб вас! Неси еду!

—Какой состав у отряда разведчиков? — повернул лучник голову на аббата.

— Восемь отрядов по пять человек в каждом, - проговорил Андерсон, — Если ты, сын мой, спрашиваешь только про наших разведчиков. Основные силы ещё на подходе.

— Сколько мечей и луков в отряде?

— Интересный вопрос, - Андерсон улыбнулся, — И того, и другого пять.

При всей своей кротости, смирении и спокойствии Андерсон с трудом находил место в сердце Аарона. Не сказать, что от него исходила опасность, которую мы с вами привыкли видеть, скажем, от пьяного проигравшегося разбойника. Вся его фигура, жесты, мимика, умение держать себя в обществе, голос, положение рук и головы не внушали опасности. Но именно это и пугало Аарона. Ни один человек не способен излучать из себя подобное умиротворение и безопасность… Так на что же способен человек, контролирующий каждый импульс, которое источает его душа?

Аарон вышел из поместья и посмотрел за стены Ордаката. Тёмный лес и столь же мрачные топи тянулись на многие километры. Что же лучше: очевидное уродство культистов или внутренний ужас инквизиторов? Аарон этого не знал, но явственно ощущал, что грядёт нечто ужасающее.

Глава 7

Путь до трактира был недолог и прост. Мысли об истинных мотивах Андерсона вились спутанным мотком ниток в голове Аарона. Вскоре он оказался у корчмы, быстро найдя двух членов Черноговора, после чего подошёл к их столу.

— Джудо, Гестас. Приветствую. Где остальные? У вас есть опыт в разведке? — сразу же проговорил он, усевшись за их стол.

— М-м-м, ты что за перец? - прогундосил Гестас, глядя из-под шарфа на Аарона.

— Привет. Это Аарон. Сержант же говорил. Он нас к Барону устроил и теперь посредником между нами и им выступает. Ну ты и да, Гестас! Ещё молодой, а уже с такой памятью!

— У молокососа не спрашивали, - огрызнулся черновласый, — Ты с какой целью спрашиваешь? - обратился тот уже к лучнику.

— У нас есть работа. Андерсон, епископ, руководящий походом, отправляет отряды разведки в местность на поиск еретиков. Нам предложили присоединиться. Мне нужно знать, на что вы способны, чтобы не отправлять вас на смерть. Логично?

Гестас достаёт стилет и ухмыляется. Джудо, увидев эту мерзкую, во всех смыслах, улыбку, быстро тараторит,

— Гес, не надо, ты...

— Цыц, Джудо. Этот выскочка нанял нас прежде, чем удостоверился в навыках. Хочешь за ним идти? Вспомни свою мамашу, школяр, - сухощавый подкидывает стилет. Тот проворачивается через лезвие и приземляется остриём прямо на палец разбойника. Тот ловит баланс и, слегка двигая пальцем, держит кинжал на нём, не прикасаясь. После лёгкого движения, Гестас подкидывает стилет и ударом тыльной стороны той же ладони отправляет нож в полёт. Он втыкается в стену рядом с Аароном, — Ещё вопросы есть?.

— Такой ответ мне нравится, — усмехнулся лучник, — А про "удостоверился"... Я не сомневаюсь в Черноговоре, но у меня не было времени узнать, что каждый из вас умеет, только и всего. А ты, Джудо, что скажешь?

Джудо повернул голову с ножа на Аарона и улыбнулся,

— Я из арбалета стреляю. Неплохо, как говорит Сержант. Я ещё за грибами ходить люблю. Там, супы варить, зелья. В общем, да! Люблю травы собирать, - он пожал плечами и вздохнул

— Это хорошо, — Кинул Аарон, а затем повернул голову к стилету, чтобы выдернуть его из стены и протянул рукоятью к Гестасу, — Так что, вы со мной присоединитесь к разведчикам? И все же, где остальные?

Гестас выхватил рук Аарона стилет и спрятал его под кожаную тёмную куртку с меховым воротником. Стилет этот был ничем не примечателен. Разве что можно было заметить мелкие зазубрины, направленные в противоположную от лезвия сторону. Если бы такой кинжал угодил в мягкие ткани, то, без сомнений, оставил сильную кровоточащую рану при попытке его быстро удалить.

— Сержант с Киркой и Самсоном пошли к Барону. По-моему, ты и сказал им к полудню прийти, командир, - выделил последнее слово Гестас с явной пренебрежительной окраской, — Собирались скоро вернуться.

— Значит, тут дождемся, — проговорил Аарон, ожидая либо возражений, либо соглашения. Параллельно этому, он смерил взглядом Джудо, явно пытаясь прикинуть, что он использует из экипировки.

Джудо был одет в дублённую броню, под которой находилась оливковая рубаха. Его волосы были растрёпаны, но при этом мытые. Глаза бегали и постоянно улыбались, даже в те случаи, когда на его лице было удивление или негодование. На поясе висели колчаны с болтами, а левая рука была обожжена. Аарон видел такое - ожог был алхимического происхождения под действием кислоты или едких паров

— А как именно вы познакомились с черноговором? — с неподдельным интересом спрашивает Аарон, почесав подбородок.

— Тебя не касается, - буркнул Гестас и посмотрел на Джудо

Тот поймал на себе тяжёлый взгляд соратника и, улыбнувшись, ответил Аарону,

— Сержант нашёл. За Гестаса говорить не буду, но мою семью порешили разбойники. Мы же на окраине жили. Ну вот, ночью они ворвались и... Ну, - лицо приобрело у арбалетчика грустное выражение, но глаза всё ещё выражали какую-то странную радость, — В общем, я сбежал с отцовским арбалетом и сигнальный огонь дал... Ну, вернее, такой цилиндр, - он показал его примерный размер - около 20 сантиметров, — Там порох, много магниевого порошка и горючее, но я его залил и поджёг прямо перед выстрелом. Тогда и пришёл Сержант (он тогда ещё был в страже). Так я к нему и попал.

— Хорошо, что ты научился о себе заботиться.

— Сомневаюсь, что остался бы жив без Сержанта, - Джудо улыбнулся, — Просто тогда было достаточно тяжело: революция, бандиты и постоянная гильотина. Дантон подарил нам свободу. Он настолько хотел её защитить, что все её враги её лишались и были казнены. Когда ещё родители были живы, то в городе я сам видел, как мсье Дантон пил кофий с герцогом Жюльеном и мило с ним разговаривал, а через неделю Жюльен оказался на гильотине... А! К чему это я... Тогда было очень мало людей. На сигнальный огонь мог никто и не прийти.

— Многие кому-то обязаны в том, кем мы стались, — улыбнулся Аарон в ответ. — Но я думаю, что боле важно то, что ты сумел сам за себя постоять и нашел людей, которым доверяешь, — размышляет Аарон, как-то грустно вздохнув.

Джудо ещё пытался развлекать Аарона разными разговорами, а Гестас вовсе отвернулся от лучника, продолжая играть со стилетом. Спустя время пришёл Сигизмунд, Кирка (Кармэн, девушка, с перевязанными глазами) и здоровяк в шлеме и оголённым чересчур рельефным и огромным торсом и руками. Они подошли к столу. Сигизмунд поздоровался, Кирка же облокотилась о стол и, поняв, что за ним сидит кто-то ещё, повернула голову чуть левее Аарона, поздоровавшись с ним. Самсон сложил руки на груди и присел на корточки подле стула Аарона, как раз став на уровне его лица. Он долго вглядывался в глаза лучника своими из-под шлема, а затем, поднявшись, отошёл в сторону.

— Каков план, Аарон, - проговорил Сержант

— Отряд разведчиков с похода уходит примерно через час с половиной, нам предложили присоединиться для поиска... еретиков и их следов. Разведчики вооружены луками и мечами. Пригодились бы те, кто ловко обращается и со стрелковым орудием, и с оружием ближнего боя, потому что сами культисты облюбили пращи, но будет плохо, если придется вступить в ближний бой, а сам отряд окажется без защиты — проговаривает Аарон, глянув на Гестаса и Джудо, а затем поднимая взгляд на сержанта, будто советуясь.

Cержант кивнул, — Я поговорил с инквизиторами. Из тех, кто их попадался настоящих воинов нет, а вооружены они скверно. Но они уже могли устроить засады на дорогах.

Аарон кивнул, пальцами пересчитывая стрелы в своем колчане, который находился справа-сбоку, на бедре.

— Это верно. Поэтому мы и пойдем на разведку. Даже с учетом того, что снаряжены они скудно и навыков мало, сил у них немерено, будто не люди вовсе. Значит, мы пойдем с Джудо и Гестасом вместе с церковными разведчиками, если никто другой не желает присоединиться.

— От меня и Самсона толку в разведке будет немного, - проговорил Сержант, глянув сначала на свои латы и большую булаву, а потом и на огромное тело Самсона, — Кирка, что думаешь?

— Думаю, что не смогу увидеть их следы, - проговорила она. В это же время Гестас засмеялся, а Джудо сдерживался из последних сил, искривив лицо в странной напряжённой улыбке. Сигизмунд строго посмотрел на них, а Кармэн даже не обратила внимания, — Энергетика этого места испорчена. Топи повидали много зла, а болота такие вязкие не из-за воды, а из-за напитавшейся кровью земли. Я не смогу ничем им помочь.

— Можем вернуться к вечеру, можем к завтрашнему утру. До выхода около часа, — обратился Аарон к Джудо и Гестасу, поднявшись из-за стола.

Джудо быстро схватил висевшую на спинке стула небольшую сумку и повесил её на своё плечо. Гестас с явной, точно показной, неохотой встал со стула и хрустнул пальцами, сложив одну из кистей в кулак. Оба посмотрели на Аарона.

— Если у вас есть какие дела, то заканчивайте и через полчаса буду ждать вас у главных ворот, — произнёс Аарон и покинул таверну, направляясь к выходу из города. У ворот уже были соответствующие фигуры в тёмных одеяниях и с тканевыми масками на лицах. Они проверяли свои мечи в ножнах и наконечники на стрелах, чего-то ожидая. Аарон направился к ним.

— Вы разведчики из похода?

— А ты, видимо, Аарон, - ответил ему один из разведчиков, приближаясь к лучнику, — Весть о тебе идёт быстрее, чем ты сам появляешься. Дурная привычка для разведчика. Ну, - посмотрел он за плечо наёмника, — Где остальные?

— Дня разницы между вестью и делом для разведчика достаточно... — осёкся Аарон, так и оставив свою мысль незавершённой, — Со мной будут еще два человека. Я сказал, заканчивать дела и приходить к главным воротам. Они знают, что мы скоро отправляемся. Как я могу обращаться? — Аарон протянул руку.

— Меня зовут Корсак. Так можешь и обращаться. Остальные тебе имени не скажут, так как им сан запрещает. К ним можешь обращаться просто как к "братьям".

Аарон кивнул, опустив свою руку, поняв, что здороваться с ним не будут.

— У вас уже есть маршрут или зацепки, Корсак?

— Мы осматриваем территорию старой мельницы на севере. Она пустая со времён переворота. Отличное место, чтобы создать там логово ереси.

— Что-то еще мне нужно знать?

— Тебе пока ничего, - флегматично ответил Корсак, —Остальное - дела церкви. Ждём ещё полчаса и отправляемся.

Аарон заметил, что по дороге к воротам идёт знакомая фигура инквизитора. Он приблизился и почти поравнялся с ним.

— О, Аарон. Всё-таки нашёл способ присоединиться к походу? - добродушно прогудел охотник

— Верно. Мы с товарищем прислушались к твоему совету... Я нашел добровольцев и мы встали на службу к Густаву. Думал, будет сложнее, — усмехнулся наёмник.

— А, Пьер... Где он?

— Он тебе нужен? В доме Барона. Занят чем, скорее всего. Я подумал, что в разведке от людей без дальнобойного оружия толку будет мало...

Охотник усмехнулся, — Да нет. Иду на охоту.

— По чью же душу?

— Будет тебе. Не по душу, а по шкуры, как раз тех, кого ты выслеживать идёшь.

— В одиночку идешь?

— Как и всегда.

— Если найдешь Пьера, то, думаю, он будет рад составить тебе компанию.

— В этот раз его... Способности могут помешать. Лучше всё сделаю в одиночку. Ладно, Аарон, до встречи. Бог даст - свидимся.

Джудо и Гестас появились чуть более, чем через пять минут. Сухощавый шёл молча, натянув до носа платок и сунув руки в карманы, сутулившись и зыркая на проходящих мимо прохожих, а Джудо что-то объяснял своему товарищу, активно жестикулируя одной рукой, а второй держа на плече заряженный арбалет, спусковой рычаг которого фиксировался пружиной

Аарон встретил их небольшим жестом ладони, привлекая к себе внимание.

— Главный тут - Корсак, — проговорил Аарон, когда они подходят, глянув в сторону главы отряда. — Мы идем проверять старую мельницу к северу. Говорят, что она оставалась пустой с момента, как Барон пришел к власти. В общем-то, это все, что нужно знать.

— Ага, - кивнул Гестас и отвернулся в сторону.

— Старая мельница, - медленно проговорил Джудо, — Надеюсь, что кроме культистов там никого нет. Мой приятель из Чёрных перчаток, Лос, как-то говорил, что они сражались с восставшими из мёртвых в старом поместье. Там какой-то дед худой поселился и воскрешал, и воскрешал их. В общем, полдня мечом махал, пока не заметил, что только что зарубил своего друга, который умер ещё в начале битвы. Так и пришлось бежать.

— Знаю его... он единственный оттуда и вернулся, изнеможденный весь.

— Да. Сейчас он в какой-то орден подался, если я ничего не путаю...

— Кажется, ваши друзья уже пошли, - прервал разговор Гестас, кивнув на уходящих за ворота инквизиторов

Путь занял не более полутора часов. Аарон отметил, что инквизиторы шли достаточно быстро, но тихо, точно специально обступая каждую веточку хвороста или сухую листву, хоть со стороны этого и не было заметно. По приближении к мельнице, разведчики присели, достали луки и рассредоточились на деревьях и за кустами подле брошенного здания. С виду мельница не напоминала прибежище культистов - старое каменное здание, выжившее лишь за счёт крепкого фундамента. Деревянная крыша и ветряное колесо выглядели куда хуже: проломы, выеденное термитом и обросшее мхом дерево - одним словом , помещение уже очень давно остаётся без хозяина.

Для Аарона было несложно соответствовать стандартам работы разведчиков инквизиции. За время странствий и заказов по поиску и слежке он обучился этим действиям почти в совершенстве. Гестас тоже был весьма тихим и незаметным, хоть в его действиях и прослеживалась некая развязность. Джудо же особо не заморачивался и, по словам Гестаса, то и дело "щёлкал клювом". Движения в окнах не было. Рядом с Аароном был Корсак, а количество разведчиков уменьшилось.

Спустя несколько минут из-за мельницы раздался вскрик кукушки. Три раза. Корсак кивнул сам себе и стал быстро и тихо пробираться через кусты за мельницу

Аарон остался сидеть в засаде, чтобы не выдавать Корсака, заодно глянув на действия других разведчиков и продолжая вести наблюдение за территорией. Лучник, сделав звательный жест своим напарникам, направился за ним. Гестас же оказался весьма ловким. Подобно пауку он широкими и медленными движениями крался за кустами. Джудо не отставал, хотя и издавал немного шума. Как только они добрались до мельницы, то увидели четверых, не считая Корсака, инквизиторов. Главный повернулся к Аарону и тихо заговорил,

— В мельнице никого нет. По рассказам местных, под ней есть погреб. Старый мельник зарабатывал огромные деньги и держал трактир под землёй, где знать могла получить и наркотики, и шлюх.

Аарон кивнул и повернул голову на мельницу.

— Значит, вход в подземный трактир, если он есть может быть либо в самой мельнице, либо где-то неподалеку, — негромко ответил лучник, а затем поворачивает голову обратно, ожидая, что дальше скажет Корсак.

— Ну... - Корсак кивнул на двоих инквизиторов, которые под кучей мха нашли крепкие деревянные двери и даже сумели снять их со старых ржавых петель

Вниз на четыре метра уходила деревянная лестница. Из трактира тянуло сыростью и холодом,

— Мох уже был вырван, кто-то накидал его сверху. А замок - спилен. - прошипел Корсак, вытаскивая клинок и после поджигая факел

— Я так и понял, — Аарон повернул голову на Джудо и Гестаса, подзывая тех движением головы.

— Я пойду первым. Через пятнадцать минут вернусь. Если противники готовят засаду, то нападут на меня всем скопом, - он поджёг ещё два факела и поместил их на держателях на наплечниках, — Им в голову не придёт, что я туда один сунусь. Это я вам объясняю, - посмотрел Корсак на Гестаса, который отвернулся в сторону что-то разглядывая, —Проведу разведку боем. Если их так слишком много, то мы просто взрываем вход и замуровываем их там. Всё ясно?

— Ты сможешь отступить? — озадаченно спросил Аарон у Корсака, вглядываясь в темноту тамбура, будто пытаясь что-то та обнаружить.

— Не смогу - тебе всё мои братья объяснят, - проговорил Корсак и спустился во мглу. Инквизиторы разошлись по сторонам, спрятавшись в высокой траве

Аарон хмыкнул, после чего вместе с Гестасом и Джудо притаился в кустах.

— Мутная схема, - сплюнул Гестас, на время убрав платок с лица.

— Ну, они профессионалы, - задумчиво проговорил Джудо, — Не впервые же за культистами гоняются, правильно?

— Ага, каждый день по старым блядушникам шляются.

— Схема заключается в том, чтобы пойти на смерть и не вернуться. Сам факт того, что он не вернется, нам о многом теперь скажет, — пожал плечами Аарон, — Кстати, ты на что там пялился, Гестас?

— На отрубленную фалангу пальца, - сказал разбойник.

— Похоже, они все-таки внутри, — стянул с плеча лук наёмник, — Если вход есть тут, то сам кабак находится под мельницей, значит, в мельнице должен быть еще один вход. Этот, скорее всего, черный, для того, чтобы можно было выбираться при облаве или неприятностях...

— Его завалили казаки, - добавил Джудо, — Они в этом трактире устроили резню, а трупы так и оставили гнить там. Я думал, что это байки.

— Ладно, разберемся... думаю, нету смысла подрывать этот вход. Ждем дальше.

Через пятнадцать минут так никто и не вернулся. Чуткий слух Аарона приметил, что из глубины трактира кто-то идёт. Явно не одна пара ног. Разведчики из инквизиторов, вероятно, тоже услышали это, а потому даже не шелохнулись со своих позиций. Вскоре и Джудо с Гестасом приметили это и приготовились к бою. И не зря.

Из глубины трактира показалось около полудюжины фанатиков. Все они были одеты по-разному: один носил на себе льняную рубаху и штаны из мешковины, другой - в кольчужную рубаху, третий - в гунку, четвёртый - в длинный балахон, пятый - в сыромятный нагрудник и простые штаны, а шестой был абсолютно голый, перепачканный в крови. Пусть они и не выглядели одинаковыми, однако общая черта среди них прослеживалась - у всех на лица были натянуты жуткими масками из человеческой кожи

Четыре раза прокричала кукушка. Джудо сделал выстрел. Болт разрезал стену кустов и вошёл одному культисту прямо в нос, выйдя из затылка. Фанатики только и успели, что шарахнуться в разные стороны.

Инквизиторы до треска натянули тетиву своих луков. Затем свист воздуха, мягкое вхождение стрел и болтов в плоть культистов – и вновь тишина.

— Обрушаем, - послышался позади тихий голос одного из инквизиторов

Аарон встревоженно оглядел сползающих с деревьев инквизиторов, после чего направился к мельнице, махнув рукой соратникам.

— Твою мать, - шипел Гестас, — Веровики ж сказали, что обрушаем. Куда прёшься?

— План Корсака сработал. Ценой его жизни мы знаем, что там культисты. У них свой приказ, а у нас свой интерес. Мало от нашей братии толку, если не сможем узнать больше о нашем враге, - спокойно отвечал лучник, — Ты можешь остаться тут, если твоей душе так угодно. Они жгут заразу, а мы ищем её корень.

Гестас ничего не ответил, лишь продолжил бубнить себе под нос лишь ему одному известные и понятные ругательства. Джудо же оживился ещё больше и тихонько следовал за товарищами.

Обходя мельницу, зоркий взгляд авантюристов обнаружил небольшой холм подле одной из стен здания. Подойдя ближе, перед наёмниками предстали крепкие дубовые двери, закрытые на мощный амбарный замок со странной печатью, напоминающей знаки, что носят на себе инквизиторы,

— Религиозным говном повеяло, чувствуете? - отмахиваясь от воображаемого запаха и натягивая платок на нос, проговорил Гестас.

— Ох...

— Чё как бабка охаешь, шкет?

— Такие замки – не к добру. Их просто так вешать не станут.

— Да, их сюда повесили, должно быть, по той же причине, по которой культисты здесь, — хмыкнул Аарон, — Гестас, сможешь взломать замок?

— Кх, - Гестас отвернулся, — Ещё спрашиваешь, - по выражению глаз разбойника было ясно, что он совсем не хочет выполнять поручение Аарона, но тон лучника явно подстегнул его самолюбие. Гестас подошёл к замку, осмотрел его. После выудил из внутреннего кармана куртки какой-то совсем тонкий стилет и вставил его в замочную скважину, подцепив с боку отмычку. После недолгих манипуляций, замок упал, а Гестас выругался, глядя на застрявший нож в замке, — Оно того, блять, не стоило.

Аарон поднял замок со стилетом и спрятал его в походную сумку.

— Ладно, с меня стилет... Была не была... — он переглянулся с товарищами, положил ладонь на ручку двери, прикрываясь щитом и открыл.

Затхлый и зловонный запах волной нахлынул на Аарона. Казалось, что он забрался в подвал заброшенного дома, в котором сдохла бездомная кошка. Джудо и Гестас держались за лучником. Старый деревянный навес осторожно впускал в себя незваных гостей. Старые балки и доски с трудом справлялись с удерживанием тонн земли от обвала. Пройдя двадцать ступеней, герои обнаружили вертикальный спуск и лестницу,

— Из этой дыры воняет хлеще, чем у единственной деревенской шлюхи в канун праздника урожая, - процедил Гестас, вновь кутаясь в платок. Джудо молча отшатнулся от дыры, держась за нос и махая рукой, разгоняя пары зловония Аарон мужественно впустил ароматы в свои ноздри и закашлялся, не прикрываясь. Его лицо изображало отвращение и готовность выпустить завтрак из самого себя. Он тряхнул головой и глянул вниз... Проверив лестницу на прочность, он начал спускаться.

— Посмотрим, что же тут произошло...

— Блять... Да там дворяне лежат, сука, - отошёл в сторону Гестас.

— Гес прав, кхы-кхы... Ду-думаю, мы там найдём только... м-м-м-мумий.

Лестница заскрипела, зашаталась и точно запричитала, когда на неё взгромоздилась полностью экипированный наёмник.

— Да, или культистов. Останьтесь тут. Приготовьте верёвку, чтобы можно было меня быстро оттуда вытянуть в случае чего. Если у культистов есть ещё один выход – помогите инквизиторам. Я же попробую найти зацепки про этого Ктуха’Ара, — после чего Аарон спустился в темноту.

Глава 8

Спуск был неглубокий – всего около трёх-четырёх метров, однако вскоре авантюрист почувствовал, как его сапог погрузился в нечто вязкое и густое. Это была илистая болотная почва. Оглядевшись, лучник увидел множество бочек с пивом, многие из которых были разбиты, а вокруг них лежали в хаотичном порядке влажные мумифицированные тела. Небольшой подвал с огромной радостью впустил своё чрево нежданного гостя. Пройдя несколько метров через разбитые бочки и лопнувшие цистерны, Аарон подошёл к деревянной лестнице, которая вела на маленький помост с дверным проёмом. Тьма плотно опустила свой занавес над ним, потому разглядеть что-либо наёмник не сумел. Трупы лежали неподвижно, намертво войдя в плоть кисельной земли. Освещая пространство факелом, наёмник прислушался. Тишина... Двигаясь дальше, Аарон постепенно сменил гнилостный запах мокрого мяса и старой браги на лёгкий флёр сырого подвала. В каменном коридоре лежало несколько иссохших тел в разрубленной на спине одежде. Впереди была запертая решётка, а справа вновь каменная лестница, ведущая наверх.

— Мужик, мужик, блять, ну, наконец-то! - к решётке вмиг приблизился некий мужчина с мешком на голове и обхватил руками прутья с той стороны

— Что ты вообще тут делаешь? Ты культист?

— Да... да, я с ними... То есть, нет, не культист. Ну, был с ними , - да, признаю. Но, блять, теперь не с ними... Помоги мне, пока они меня в жертву своему злоебучему козлоёбу не принесли!

— Чем ты поклянешься? — ладони Аарона чуть подрагивали. Все же внезапное знакомство заставило его вздрогнуть и удивиться. Он оглядел его и все же опустил взгляд на решетку, ища то, что мешает ей открыться.

— Да... ну.... Ты смеёшься? Я своего бога ради этой пустышки предал - думал, нормальные ребята. А они - суки. Я им нахуй не был нужен, как адепт. Просто расходный материал. Мясо для их божьей глотки. Мне, блять, мужик, уже нечем клясться. Только свою задницу могу поставить на бочку.

— Ладно... Давай договоримся. Ты поможешь мне разобраться в этой сети тоннелей и расскажешь про культистов, — говорит Аарон, ожидая его согласия, осматривая его с недоверием.

У культиста тряслись руки, а сам он был весь на взводе, лишь чудом не срываясь на крик:

— Да хоть в системе канализации столицы, блять!

Сама решётка была заперта на гнилой замок, который, впрочем, держал не столько дверь, сколько засов, надёжно закреплённый уголками держателей. Получалось всё таким образом, что даже со сломанным замком убрать засов не представлялось возможным со стороны пленника, однако Аарон мог легко это сделать. Лучник оглядел его еще раз... Он пленник и у него есть выбор: либо сдохнуть, либо попытаться подлизаться к кому-то еще. Но стоит ли в таком месте доверять хоть кому-то? Глубоко вздохнув, наёмник с силой ударил сначала по гнилому замку, вырывая весь запирательный механизм с корнем, а после скинул и деревянную доску.

Только засов упал на пол, как пленник выскочил из камеры и замер напротив Аарона, — — С...Спасибо мужик. Думал, что второй раз точно пиздец, - махнул он рукой, упирая руки в колени и тяжело дыша, — Этот...этот подвальный воздух нихуя мне не на пользу идёт.

— Ладно. Давай за мной, — лучник зашагал в обратном направлении, не теряя из вида своего нового попутчика.

— И куда мы идём?

— К моим товарищам.

— У тебя есть товарищи?

— Один в этих землях будет ходить либо отчаянный, либо тупой.

— Это да... Как же я голоден... Господи, как я хочу жрать. - культист вяло шёл за Аароном. Последнего эта медлительность даже могла начать раздражать.

— Потерпи...

Где-то на полпути к лестнице культист плюхнулся на болотистую почву рядом с одним из тел и тяжело задышал:

— Погоди... П-прошу... Как тяжко.

Аарону не очень хотелось прикасаться к телу этого грязного доходяги, но он переборол отвращение, подошел и положил руку на плечо экс-культисту:

— Каждая минута на сче…

Только наёмник приблизился к культисту, как увидел, что разрез под рот на его мешке стал больше,

— Мертвецы... Им уже даже их тело ни к чему... - вырез оказался огромной пастью с сотнями острых жёлтых зубов, которая вмиг раскрылась на девяносто градусов. Сам культист одним движением оторвал у мумии руку и с влажным чавканьем погрузил её в своё чрево, начиная быстро жевать, — М-м-м...

— Боги... — отшатнулся в сторону лучник. Ужас от увиденного был так велик, что Аарон предпочёл бы затушить факел и остаться слепым во мраке ужасающего подземелья, чем ещё хоть секунду созерцать эту картину. Но рассудок оказался сильнее.

Культист же продолжал жевать. И вот спустя уже пару секунд в ход пошла ещё одна рука, и нога, и тазовая кость, и голова, и даже весь торс целиком. Культист за считанные мгновения перемолол в своей пасти весь труп, а после встал, как ни в чём не бывало, будучи всё таким же худым и измождённым:

— Ну, чё встал? Перекусили - можно и дальше топать.

— Предупредил бы... хотя бы... — сглотнул Аарон, отходя чуть назад.

— О чём?

— Об этом.

— О чём "об этом"?

— О том, что ты не человек

— В смысле, блять?

— Ты только что разинул пасть с сотней зубов и сожрал тело в считанные секунды, ты, блядь, издеваешься?

— Ты ебанулся, старый? Я вяленым мясом перекусил.

— Трупом, то бишь...

— Сука, да вот этим мясом, - он сунул руку в карман и достал три небольших куска вяленого мяса, — Два из трёх я съел. Один остался... Один...

— Я не могу бредить... — сказал Аарон, оглядываясь по сторонам.

Лестницы нигде не было, как и входного отверстия в потолке.

— Я ЖЕ СЪЕЛ ДВА КУСКА, ПОЧЕМУ ИХ ТУТ ТРИ?! - внезапно закричал культист. Его голос эхом раскатился по всему подвалу, который, казалось, лишился стен и провалился во тьму, — ПОЧЕМУ ТУТ ТРИ КУСКА?! Я ЖЕ ИХ СЪЕЛ! - вопил культист. Дыры в потолке не было, как и самого потолка. Лишь тьма, размякшая почва, бочки и цистерны с брагой и мокрые мумифицированные трупы.

— Сука… Это место проклято… И ты вместе с ним! Нам нужно выбираться, выход... куда-то... пропал, не знаю, — громко ответил шокированный Аарон, быстро поворачиваясь на месте в надежде найти выход из западни.

В поисках стен Аарон все больше и больше углублялся в тьму. Культист за ним не шёл, лишь упал на колени, схватился за голову вопил. Его крик разносился повсюду, но так ни от чего и не отразился.

— Нет...Нет.... Нет, почему я?! Почему я?!

Аарон сел на корточки и положил руку на голову. Без сомнений, сейчас он оказался в поистине проклятом месте, как когда-то его знакомый Лос. Рассказы в тавернах за кружкой пенного о подобных приключениях внушали лёгкую славу и наживу… но сейчас и здесь… Лучник сжал кисть в кулак и поднялся. Сейчас ни в коем случае нельзя терять ни рассудок, ни потенциального союзника. Даже если он чудовище.

— Ты выбрал тьму и застрял в ней. Обрек себя превратиться в чудище, поддавшись искушению. Сейчас мы с тобой живы и несмотря на твое состояние, ты не стал козлом отпущения, у тебя есть шанс на новую жизнь. Я дал тебе возможность идти дальше. Слышишь? — Аарон хмуро посмотрел на него, — Поднимись. Нам нужно продолжить или мы оба умрём, — он достал еще один факел и разжег его о первый, протянув пленнику.

Культист посмотрел на Аарона и, утирая слёзы с мешка, всхлипнул, из-за чего случайно щёлкнул своей огромной пастью,

— Думаешь, у меня есть шанс?

От этого действия Аарона передернуло на мгновение. Он смотрел на него со смесью отвращения и испуга. Заточённый выглядел жалким.

— Я не знаю, есть ли у тебя шанс отрицать свою слабовольность в прошлом. Но это единственно верное решение - попытаться искупить свои грехи.

— Как же хочется есть, - бормотал культист, взяв факел и поднявшись на ноги, — Бог меня, сука, назад не примет.

— Нет, вряд ли... но ты либо можешь стать чудищем, либо с ним... бороться... и с этим постоянным голодом, — Эти сектанты хотят принести в мир разруху. Уничтожить его. Понимаешь? – после чего направился во тьму.

— Тут много трупов... - проговорил культист и двинулся за Аароном, — Я буду есть их... Но их мясо такое холодное... Такое вязкое...

— Сдаётся мне, ты никогда не сможешь утолить этот голод... — Аарон косо глянул на него с некоторым испугом и смущением, отойдя обратно к проходу, из которого они пришли и двигаясь вдоль стены, пытаясь найти конец этой тьме. Со временем она стала больше походить на воду, которая сковывала каждое движение Аарона. Вскоре и факел перестал хоть что-то освещать: свет буквально поглощался вязкими объятиями тьмы.

— Ктуха'Ар. Джу'лан-дон, мф'мфрум-птум, - бормотал себе под нос мужчина, зажав в зубах кость чьего-то трупа

Аарон косо повернулся на него, с жутью в глазах. С каждой секундой паника усиливалась.

— Нет, это не может быть взаправду... — шептал он про себя , ощупав бедра и руки. Всё ли на месте? Происходит что-то очень неправильное. Он прислушался и огляделся, пытаясь приметить хотя бы что-то, что могло бы его вытянуть. Может, он вообще уже умер?

Но только Аарон подвергся навязчивым мыслям, как перед ним показалась стена, а в ней дверной проём, ведущий во тьму. Мешок же догнал наёмника и стоял рядом с ним, глядя на стену, — "...и может быть это чревом Его, которое поглощает детей своих, дабы уберечь от мира, что полнится жестокостью..."

— Это ты сходишь с ума или я? — спросил Аарон, успокаивая себя видом двери.

— М?... Я нормально. - проговорил культист, подходя к дверному проёму, — Нихрена не видно.

— Ты что-то произнёс... это ты откуда взял?

— Я ничего не говорил.

Скитальцы открыли дверь. Свет проходил сквозь проём, более не сжираемый вязкостью темноты. Аарон увидел каменный сырой коридор, который упирался в перекрёсток через несколько метров

— Тебя будто... э... усыпляет на несколько секунд и ты делаешь странные вещи, — Аарон странно посмотрел на культиста, а затем медленно направил-ится в коридор.

Культист почесал голову через мешок и двинулся за своим спасителем.

Перекрёток делился на два коридора, ведущих в разные стороны. Они были достаточно длинными, ведь факел не позволял осветить их полностью

— Куда, как думаешь?

— Понятия не имею. Я не видел этих помещений раньше, - культист открыл свою огромную пасть и сунул туда кость, перемолов ту в порошок, — Хуйня какая-то.

— Это место действительно проклято. Вот бы нить какую... клубок нитей, длинный... эх... — безнадёжно пробормотал Аарон. А затем его осенило. У него в рюкзаке куча ниток, а то несколько десятков метров. Он достал один из свёртков, пытаясь найти, куда бы привязать

Но ни одного держателя для факела или хотя бы уступа Аарону найти не удалось. Тем временем, культист уже стоял с оторванной человеческой рукой и смотрел на наёмника. Лучник мог понять, что конечность свежая, ведь из неё до сих пор сочилась кровь. Наёмник сразу же посмотрел на свою руки

— Откуда...

И Аарон с ужасом понял, что у него отсутствовала праваярука по плечо.

— Какого... — Он с ужасом схватил свой меч в левую руку и отшатнулся, собравшись вот-вот атаковать чудище. Адреналин и паника в секунды ударили в кровь. Но только Аарон попятился, ка вновь увидел у себя свою руку, а культист стоял с каким-то иссушенным обрубком:

— Ты чё?

— Я... я... это место с ума сводит... показалось, что ты оторвал мою руку... — дрожащим голосом бормотал Аарон.

Лучник опёрся о стену и приложил ладонь к лицу, глубоко дыша и силясь прийти в себя.

— Хуйня какая-то, - культист почесал голову, — Как тогда, только раз в сорок хуже.

— Когда?

— Когда меня чуть в жертву не принесли. Типа, я на алтаре уже лежал, а они меня решили под замок, сука, кинуть. Невеста на выданье, блять. Видимо, троих им хватило.

— Они поплатятся за свою ошибку. Думается мне, выйдем мы отсюда не скоро, — ответил Аарон, —Чёрт с ним. Пойдём направо. Налево не ходят.

Культист следовал за ним, время от времени издавая чавкающие звуки. Шли они в одну сторону достаточно долго - не менее пятнадцати минут, а коридор даже не думал заканчиваться.

Аарон от злобы ударил стену рукой и отчаянно вздохнул, зажмурив глаза, остановившись на несколько секунд, после чего продолжил путь. А коридор всё тянулся и тянулся…

— Видимо, нужно было идти в другую сторону, - проговорил культист, спотыкаясь языком о свои зубы

— Я не хочу идти назад ещё двадцать минут.

— Так мы идём-то минуты три от силы.

— Да..? Время так долго тянется... ещё и идти сложно.

— Надо отдохнуть.

— Нет, нам нельзя останавливаться.

— Почему?

— Чем дольше тут находишься, тем хуже. Я чувствую, будто меня что-то с каждым мгновеньем здесь сковывает, а шаги становятся тяжелее.

— О, вот и пришли, - кивнул мешок за спину Аарона. Как только тот обернулся, то увидел деревянную закрытую дверь, над которой висел перевёрнутый крест Арака.

Аарон удивлённо огляделся и протёр глаза предплечьем. Подошёл к двери и прислушался.

За дверью слышался весёлый смех, бились друг об друга бокалы, звучала оркестровая музыка

— Ты тоже слышишь празднество?

Культист кивнул, прислушавшись к происходящему за дверью.

— Видимо, придётся прервать их веселье, если у нас не коллективно крыша едет... готов? — сняв с плеча лук и выудив несколько стрел из колчана, сказал Аарон.

Готов, - ответил Культист, взяв факел и с ноги выбив дверь, отходя в сторону от дверного проёма.

Только открылась дверь, как перед людьми предстало нечто огромное и неуклюжее, точно несколько людей срослись в одно большое существо, держащее за своей спиной что-то шевелящееся. Звуки празднества стали искажаться и превратились в бормочущие в разной тональности голоса, которые то разъединялись, то вновь сливались в одну сплошную какофонию. Культист, открыв пасть, с испугу вцепился в руку чудовища, откусывая тому кисть и падая назад.

Аарон ужаснулся, на секунду замерев, давая союзнику нанести удар, а как только ему оторвали кисть и стало ясно, что его можно ранить - выпустил три стрелы тому в его изуродованное лицо. Стрелы точно вошли в морду твари. Та запрокинула голову назад, но после вновь вернула её в прошлое положение. Лицо твари выражало ломаную улыбку, а глаза, будто бы, умиление.

Пользуясь моментом, Аарон выбросил лук в пол и выдернул меч-бастард из ножен. Он сможет отвлечь чудище на себя, пока его союзник сможет наносить более весомые атаки. Он ринулся навстречу чудищу, пытаясь проскочить под его плечом, подсекая ногу (менее опасную), чтобы уронить его на другое колено... Да, чудище было неповоротливое, но узкий коридор мешал достаточно сильно. Аарон смог подсечь ногу существу, однако сам сильно ударился плечом о стену. Отречённый же, вцепившись в плечо монстру и тем самым опершись на него, оттолкнулся ногами от стены, сам оказавшись за спиной твари, попутно вырвав кусок его плоти. Монстр начал медленно разворачиваться в сторону нарушителей. Теперь оба были в просторной комнате с кучей иссохших тел, в которых что-то копошилось. Видимо, это и было основным помещением таверны, так как всюду виднелись перевёрнутые столы, разбитые бокалы и прочее.

Лучник, пользуясь моментом, вогнать меч под колено твари и оттеснить его в коридор, как чудовище со всей своей силы опустило на него мягкое, но тяжёлое... яйцо? Да, пожалуй. Именно так было бы логичнее назвать тот груз, что тащила тварь за своей спиной. Только оно придавило наёмника к земле, как в его голосе послышались детские голоса: "Братик, бра-а-а-атик! Не уходи! Мы тебя любим! - в яйце начало что-то копошиться

— Черт! Убери это с меня!!! — завопил Аарон, пытаясь выбраться из под этого мешка.

Чем больше наёмник сопротивлялся, тем больше путался в этом кожаном мешке. Что-то в нём продолжало копошиться и говорить.: "Братик....не уходи, не уходи...".

Во благо, Культист вцепился в огромную руку монстра и стал её перемалывать. Спустя несколько секунд она упала вместе с яйцом. После этого отречённый быстро стянул кожаную оболочку с Аарона. Чудовище же, избавившись от столь тяжёлого и громоздкого груза, быстро повернулось на людей. Кажется, теперь оно стало куда быстрее.

Аарон тут же отпрянул назад и, заметив, что его меч так и остался в ноге монстра, выдернул кинжал из ножен. Может, удастся заманить тварь к себе и заставить удариться о стену?

— Давай, я тебя не боюсь! — крикнул воин, повертев кинжал в руке, но в любой момент готовясь отпрыгнуть в сторону

Чудовище посмотрело сначала на Аарона, а потом на отречённого. После этого, сунув в яйцо шип на ноге, который представлял собой чей-то вывернутый позвоночник, вскрыло его. Оттуда вылезло несколько десятков червей, размером чуть больше ладони. Вереща и пища, они быстро двинулись в сторону людей,

— Блять! – синхронно крикнули люди, начиная отдаляться вглубь комнаты, размахивая факелами, чтобы отогнать мерзких личинок.

Черви пищали и приподнимались, когда Аарон и отречённый махали своими факелами перед ними. Было ясно: огонь их отпугивает, но в каждом их движении читалось такое возбуждение, которое было куда сильнее страха. Отходя назад, соратники оказались у лестницы, ведущей наверх...

— Давай, наверх, быстрее! – после чего Мешок побежал вверх. Прямо во тьму, и Аарон бросился следом.

Лучник бежал во мраке, кое-как попадая ногами по ступеням. Постепенно ему стало казаться, что ступени ведут вниз, после этого вновь вверх, затем и вовсе пропали, а лучник бежал по абсолютно ровной поверхности. И вновь появилось странное чувство оторванности от реальности: Аарон явственно чувствовал, как поверхность постепенно становится круче. Такой она становилась до тех пор, пока наёмник не повис на ней, держась лишь за ступени. Постепенно из мрака стал вычленяться белый силуэт, разгоняющий вокруг себя тьму. Шёл он медленно и спокойно. Вскоре и вовсе приблизился к лежащему на ступенях Аарону:

— Чёрт бы тебя побрал. И стоило сюда лезть? - Аарон узнал этот голос - это был Корсак.

— Тут был другой вход... — ответил лучник, прожевывая слова, а затем попытался подняться, но этого не вышло. Он так и продолжил висеть над пропастью.

— Угу. Почему не завалили?

— Не знаю... Твои соратники должны были уже всё подорвать. Мне просто нужны были ответы, — говорил наёмник, боясь отцепиться от ступеней,— Своих оставил снаружи...... нгх... зашёл внутрь, осмотреться и не нашёл выхода. Но нашёл бывшего культиста, который хотел спастись от своих же. Это место действительно проклято...

— О том и речь, - Корсак присел, глядя в глаза Аарона. Свет, исходящий от инквизитора, наполнял наёмника непонятной силой, — И чего Второй в тебе нашёл? Впрочем, не моё дело, - инквизитор достал верёвку и поднял одну руку Аарона, привязав её к своему поясу на небольшое расстояние. Лучник мог почувствовать состояние невесомости, точно что-то снизу его незримо поддерживает, — Не теряйся. Отсюда просто так не выйти.

— Ты... будешь моим проводником? Спасибо тебе... Постараюсь... Время тут смазалось, пространство расширилось, будто тьма стала густой... от чего так случилось?

— Жертвоприношение. Все места, в которых недавно был проведён обряд, похожи на это. Второй говорил, что ты уже с подобным сталкивался в шахте, но там жертв было куда меньше.

— Да, было... я не ожидал, что тут будет настолько хуже. Такие места медленно сводят с ума.

— Кту-Ха'Ар не любит отпускать гостей без своих "подарков". Ты говорил про отречённого. Где он сейчас?

— Мы наткнулись на чудище, которое было сильнее нас и выпустило червей... отошли и побежали по этой лестнице. Пару секунд - и он будто исчез. Но он проклят... каким-то странным образом.

— ...блять, - плюнул в сторону инквизитор и потащил за собой Аарона.

— Но он действительно сожалел о том, что повадился с этим культом.

— Это уже не имеет никакого смысла. Нужно выбираться отсюда, пока тьма не приобрела куда более видимое обличие.

Аарон еле поспевал за инквизитором, который делал точно не один, а все три шага. Пару раз лучник запинался и падал, однако чудным образом вновь оказывался на ногах около светящейся фигуры инквизитора. Точно само пространство перемещалось таким образом, чтобы Аарон оставался около своего проводника. Наёмник также приметил, что из кирпичных стен, из деревянных опор и дощатого пола выглядывают жвала червей, которых выпустило то существо. С каждым пройденным метром их становилось всё больше и больше

Вскоре они оказались около лестницы, по которой спустился Аарон.

— Поднимайся. Я за тобой, - огласил Корсак, подкидывая лучника к лестнице

— Теперь всё кажется таким узким... — сказал Аарон, начав карабкаться по лестнице, глянул на соглядатая Инквизиции, чтобы тот мог забраться за ним и уже окончательно выбрался.

— Значит, мы вышли из морока, - проговорил Корсак, в три прыжка преодолев лестницу и оказавшись наверху.