Оперенный Змей

Глава 1

— Давным-давно, задо-олго до того, как кольполатли съели нашу землю и сделали ее пустыней, а наши предки перелетели через звезды…

— Кольполатли? — заерзала маленькая девочка.

— Глиняные воины страшного Колума-зверобога. Не перебивай! Ну вот, потеряла узелок. О чем это я? Ах да, могучий Кеаль, оперенный змей..

— Бабуля, а ты ведь тоже была Кеалем?

— Опять перебиваешь? — с напускной строгостью сказала она, ощущая, как память неостановимо наползает туманом, окрашивая ее длинные седые волосы в черный цвет.

Она закончила водить пучком травы, обмакнутой в красную краску, по правой руке. Сжала и разжала кулак, проверяя, высохла ли ладонь, и хмуро проводила взглядом группки смеющихся разряженных людей, спешащих к полю игры. На ней самой был только ритуальный головной убор, браслеты и повязка на бедрах, не считая краски, покрывающей тело.

Где-то там на трибунах были и родители. Их она не видела весь последний год, пока жила в Доме Детей. Каждый день пила огненный от перца чолатль и часами тренировалась поднимать камни взглядом — сначала мелкий гравий, а в последние недели уже могла поднять и удержать булыжник. Все для Игры. Не просто Игры, поправила она себя. Для Великой, трехсотой Игры со дня Приземления.

И вот день, к которому город начал готовиться еще до ее рождения, пришел, а она все еще не ощущала в себе уверенности.

Старый Олочитли, который учил игроков поодиночке, объяснял ей, что ее сила не стоящее озеро, не мерно текущий ручей, а порывы сильного, но изменчивого ветра. Ей не нужно учиться усиливать поток, ей нужно уметь ловить его.

Ловить пока получалось плохо, и чем хуже у нее получалось, тем ничтожнее она себя чувствовала, и тем хуже у нее получалось. Кеаль, кусающий себя за хвост, прозвал ее учитель.

Медленно и значительно застучали барабаны, знаменуя скорое начало состязания. Она поднялась, поправила головной убор, взяла своего сине-зеленого змея с ярко-бирюзовым хвостом и неспешно пошла к квадрату поля, прилегающему одной стороной к пирамиде. Шагая, она пыталась сосредоточиться, но унять колотящееся сердце не получилось. Тогда она стала разглядывать соперников.

Большинство тринадцатилетних подростков города уже собралось на вытоптанном играми в мяч ромбе в центре стадиона. Мальчики, девочки, дети двух духов, все на пороге взросления, смуглые медные лица чисты. Татуировки и проколы — для тех, кто прошел испытание. Перед каждым участником лежит богато украшенный тканевой змей, которого нужно поднять хотя бы на высоту своей макушки. А победит тот, кто вознесет своего змея как можно выше.

Стоило ей занять свое место в кольце участников, как с передней грани пирамиды засверкало — вышел вождь в зеркальном головном уборе, свита тоже пускала солнечные зайчики. Рев народа с трибун потонул в грохоте барабанов. Игра началась.

Служки поднесли игрокам чолатль и отошли к краям стадиона, сменив пустые кубки на обсидиановые копья.

Краем зрения она уже видела плачущих от напряжения игроков, силящихся поднять змея — кто самую чуточку не дотягивал до макушки, кто пыхтел, держа змея на уровне груди, а кто не осилил даже высоту колен. На юных лицах обреченность — они знали, что отдадут свои сердца жрецам на закате. Ее сердце долбилось как птица в клетке, как змей, прогрызающий себе свободу, — то ли от священного напитка, то ли в унисон с чужим отчаянием. Но ей уже было все равно, для нее остался только змей, который должен был подняться в воздух.

Рывком она подняла змея выше головы и вдруг поняла. Мне не нужно заставлять змея летать, сказал внутренний голос. Змей это я. Мне просто надо взлететь.

И она взлетела.

Перья убора стали дыбом. Она стрелой пронеслась вверх мимо трибун, мимо площадки для знати на пирамиде — сверкнул головной убор старого вождя и она успела увидеть его изумленное лицо. Не задерживаясь, она рвалась ввысь. Вот уже под запыленными щиколотками завиднелась геометрическая карта города с квадратом поля и квадратиком пирамиды. Сразу за городом лежал лес, покрывающий весь континент. Она увидела горы с океаном на краю земли и растерялась на мгновение — что дальше? Но даже не успев ничего решить, рванула выше, выше, за облака. За облаками подернутой дымкой континент сначала стал размером с игровое поле, а когда он съежился до глиняного блюда, она огляделась и обнаружила, что висит в океане пустой синей темноты.

Паника сбросила ее вниз. Но вместо того, чтобы лететь со свистом, она распахнула глаза и увидела, что все еще стоит на пыльной проплешине стадиона. Руки были пусты, змей остался там, наверху, среди звезд.

Барабаны молчали, а все вокруг смотрели на нее. От пирамиды нестройной толпой бежала процессия жрецов. В звенящей тишине слышались крики:

— Оперенный Змей! Бог! Кеаль! Кеалькоаль!

Олочитли не учил ее, что нужно делать в такой ситуации. Растерянная, она встала на одно колено и стала дожидаться, пока добегут жрецы.