Она всего лишь девочка

Заколоченный дом

Скрип-скрип…

Тихо стонет иссохшаяся лестница.

Сегодня такой холодный ветер.

Химера, белокурая голубоглазая девушка, с кошачьими ушами и лисьим хвостом, осторожно переставляет слабенькие ножки, со ступеньки на ступеньку. Совсем ещё юная, лет 16-17. Из одежды на ней голубая майка и белые короткие шорты. Самочувствие так себе — последнее время она не наедалась досыта. А еды осталось не так уж и много. Вроде как ещё лежит тот сэндвич с сыром, уже начавший покрываться плесенью с одного края. Но ей не добыть себе пропитания. Снаружи намертво заколочены крепкими досками и окна, и входная дверь. Её сил не хватит выбить деревянные щиты. А когда-то она смогла создать даже самый паршивенький портал. Сейчас же слабость такая, что и на малюсенькое окошечко вряд ли хватит. Так что, судя по всему, недолго ей осталось.

Полузверь-полудевочка побрела в сторону кухни, ёжась от скользящего по коже сквозняка. Щиты на досках плохо защищают от холода снаружи. Что сейчас там? Может, осень ещё на дворе? Или весна только вступает в свои права? Ведь зверодевочка не может точно сказать, сколько минут, часов и дней она провела здесь. Совсем одна, в наглухо заколоченном доме. Все ушли тихонько, крадучись, под покровом ночи. Ни вчера, ни сегодня, давно… По крайней мере, во всём доме не было никого, когда лисохвостая химера проснулась. Никого, кроме неё.

Она знала, почему они так сделали. Знала и, сказать больше, нисколько не осуждала данный поступок. Ведь они ушли, спасая свои жизни от чудовища. От монстра, что сейчас заперт в заброшенном доме. В доме, где заточено зло.

И это она была тем самым монстром, что приносит несчастья и ломает чужие судьбы. Но больше этого не произойдёт. Скоро сюда придёт Вергилий и проведёт это чудовище по девяти кругам мук и страданий, пока отродье Тьмы не предстанет перед самым Люцифером, который и вынесет окончательный приговор гнилой душе… А они — они спасли свои жизни от чудовища. Они ушли туда, где нет ни голода, ни холода, ни болезней и прочих бед земного мира. Они вознеслись к Богу, в канун Рождества.

Дойдя, наконец, до проржавевшего холодильника, девушка вынула из него тарелку с подёрнувшимся зеленью бутербродом. Мерзко, конечно, но другой еды, как говорилось, у неё нет. И нет никакой возможности её раздобыть. Морщась, химера немного откусила от уголочка, ещё не тронутого плесенью, и убрала тарелку обратно. Острая боль в желудке из-за скудного питания вновь придёт терзать её где-то после полудня. Придёт, да и пускай… Самое главное, что они никогда больше не будут голодать или чувствовать боль, физическую или духовную. Но они про неё не забыли. Вот и сейчас, откуда-то сверху с ней говорит тот, кто ушёл с ними в небесные чертоги. Его звали Макс, вроде бы… Мама и папа, прежде чем вознестись на небеса, забрали его с собой, такого одинокого и побитого жизнью. Но он знает, что здесь на земле у него осталась сестра…

— Саша! Саша!

— Привет, Макси, — юная химера слабо улыбнулась, — спасибо, что говоришь со мной… Сегодня такой холодный ветер.

— Да уж, весна нынче нетипичная, — в голосе Макса послышался смех, — Саш, ты как?

— Со мной всё хорошо. Я жду Вергилия…

— Зачем?

— Он отведёт меня в Ад, через девять кругов, на суд Люцифера. Скажи, Макси, а… а как сейчас в раю? Вам хорошо там, на небесах?

— Мы вроде туда и не собираемся… в ближайшее время…

— Ах, Макси, не шути, — лисохвостая издала тихий смешок, — ведь ты же ушёл с мамой и папой туда, к Богу. А я здесь, в мире грязных машин, разбитой мечты, забытой любви — и я не жалею.

— Солнышко, что ты такое несешь? Какие-такие небеса? У тебя жар, детка…

— Макси, глупыш! Мне нет пути на небеса. Чудовище никогда не войдёт в Царство Божие. Монстра ждёт геенна огненная, среди таких же отродий зла… Только бы дождаться Вергилия и пройти все девять кругов…

— Никуда ты не пойдешь, потому что мы никуда и не уходили, мы здесь. Все. Я, отец, мама, двойняшки… Сашуль…

— Вы не можете быть здесь! — химера так и замерла на месте, как соляной столп, — ведь вы же там, на небесах! С вами Бог! И я это знаю. Макси, вот это ни капельки не смешно!

— Сашенька, не неси чуши… Ей-богу, тут мы, — голос Макса задрожал, — что с тобой, сестренка?

— Нет, нет! Вы ушли и вознеслись на небо! Вот же, окна забиты, дверь заперта! Вы огородили мир от зла, от монстра! Макси, прошу тебя, никогда сюда не возвращайтесь, здесь слишком опасно! Тут зло! Только когда Вергилий уведёт чудовище в ад, мир будет спасён! Но я уже не могу его ждать. Где же он?

Голос брата что-то ещё бормотал, но вот он становился всё тише, пока не превратился в едва разборчивый шёпот, прежде чем окончательно стихнуть. Тишина вновь окутала девочку, лишь где-то далеко весело пели птицы, там на воле. Пройдя в гостиную, химера уселась на потрёпанный диван и согнулась в три погибели, как ива над рекой. Неужели ещё один день будет бесконечно и томительно тянутся до самой темноты? Сколько ещё ей ждать, пока решится её судьба? Сколько ещё гнить здесь заживо?

***

Саша стала сходить с ума на вторую неделю, после того, как Мик потерял память. Внешне это никак не выражалось, да только Саша стала заговариваться. Ей казалось, что вокруг неё все умерли, а она живёт в заколоченном доме и ждет, когда к ней придет Вергилий.

Вилла Via Appia Antica, где они по совету Джорджины жили, как нельзя лучше подходила для прибытия туда Вергилия, но всё семейство этого не желало.

Макс, отпросившись у начальства, приехал на виллу, чтобы побыть с родственниками, а Дайсуке вернулся в город Ангелов для помощи ребятам.

— Хреново всё, отец, — встревоженно ответил Макс на вопрос отца, — Саша ходит по дому, несет чушь про ангелов и демонов, рай и ад. Уверена, что после Рождества мы все умерли, а она осталась в заколоченном доме одна… мама говорит, что иногда видит, что Саша по вечерам опустошает холодильник, при этом бормоча про заколоченные окна и запертые двери.

— Я виноват, — пробормотал Дайсуке на это сообщение, — мне нужно было больше уделять Саше внимание, а я работал.

— Отец, ты не можешь вечно находится дома, — ответил на это Макс, — да и как ты можешь помочь, если это все у сестры внутри находилось? Ей доктор нужен или что-то подобное.

— Ты же видел, как к химерам относятся, — перебил сына мистер Джиген, — где мы сможем найти такого психиатра, который займется ей? Таких и не существует, да я против такого. Обколют Сашу, потом и в овощ она превратится.

— А делать всё равно что-то надо, — упрямо возразил Макс, — думай, отец. А пока я буду за Сашей присматривать.

Nevermore...

— Дайчик, Дайчик, — миссис Джиген, побледневшая и осунувшаяся, плакала мужу в плечо, — если бы мы только могли… связаться с духами предков…

— А как? — Дайсуке, вновь отправивший Макса на помощь Мику, обнимал жену, сидя на террасе виллы, — мы не можем с тобой это сделать. И что мы им скажем?

— Я к тому, что пускай забирают себе этот проклятый камень! От него больше проблем, чем пользы! За что они так жестоко с ней?!

— Как они его из Саши вынут, если это какая-то энергия необычная?

— Она всего лишь девочка, Дайчик. Всего лишь девочка, которая никому не мешала жить. Она не выбирала, кем рождаться. А люди так с ней по-скотски… за то, в чём она была не виновата! Да ещё и камень этот чёртов…

— Я не знаю, солнышко, — Джиген погладил супругу по волосам, — я — против превращения Саши в супергероиню, но она, сама ведь видишь, рвется в бой.

— Она не может иначе! Ей никак! Сама признавалась, что едва кому-то из вас станет худо, как будто что-то начинает биться в ней, прямо в голове, и кричать: Помоги им, ПОМОГИ! и не дает ни есть, ни спать! И ничем эти крики не заглушить, ничем. Как Мик объяснял, что не может пройти мимо чужой беды, так и здесь… Так мало того, ей ещё из-за этого БОЛЬНО! Её боль терзает изнутри, если кому-то из вас плохо… Сойдёшь тут с ума, когда часто испытываешь боль! Старики вон порой из-за неизлечимых болезней с собой кончают, а тут…

— Боль… Да, от боли никуда не уйдешь, если она еще и внутренняя в придачу. Ох, прав был Мик, говоря, что он виноват в том, что разбудил ненароком эту силу в ней.

— Потому что она наверняка опять вбила себе в голову, что заслужила эту боль. А в тот раз, до нашей помолвки, ей стало уж совсем невмоготу, — Эмма бессильно опустилась на диван, — Сашенька, Сашенька, ну почему ты так себя не любишь? Я же говорила тебе столько раз — не слушай идиотов, ты же такая хорошенькая и милая… Дайчик, милый мой, она не любит себя! Даже больше — НЕНАВИДИТ!

— Знаю, что ненавидит, — согласился тот, — но мы никак не можем уговорить её, чтобы она СЕБЯ любила.

— И я тебя попрошу, Дайчик, мой хороший, — несчастная мать взглянула прямо в уставшие глаза мужа, — только не ругай Мика. Сашин камень так или иначе пробудился бы, она, бедная, никак не могла этого избежать. А уж кто и виноват, что он раньше времени проснулся, так не Мик, а тот клоун проклятый. И только он, чтоб его черти драли! Сердце у моей дочери вырезать хотел, скотина! Он виноват, а вовсе не Мик.

— Да как мне ругать этого болвана, — ответил на это Дайсуке, — ежели он вечно всех спасать лезет. Если Логан не врет, то там жаркая заварушка была.

***

Одной худенькой рукой Саша, сидевшая на полу, обнимала свои колени, а другой водила по мятому тетрадному листу, что-то там выцарапывая гелиевой ручкой. Какая скука, какая тоска… Откуда ей было знать, что Вергилий просто невоспитанный нахал, который заставляет даму ждать так долго? Так уже осточертело слушать день за днём, как воет ледяной ветер в пустых комнатах, как скрипит каждая сухая дощечка, доживающая свой век. Всего-то ей надо — явиться, им ведомой, к самому Люциферу, а там уже пускай делают с ней, что хотят. Она была причиной всех бед, от которых страдали все: и Мик, и её отец, и брат, и семья Холмсов. Все. Но она расплатится за это, сполна…

Другой голос извне, что шёл откуда-то сверху, отвлёк лисохвостую девочку от тяжкого внутреннего монолога.

— Сашенька? Доченька? Что с тобой?

— Папа, — едва заметная улыбка тронула сухие Сашины губы, — да, я слышу тебя. Спасибо, что говоришь со мной. Сегодня такой холодный ветер.

— Потому что он с моря, детка.

— А как ты там, расскажи, пожалуйста. Как там мама? Рай, он красивый? Он ведь не может быть иным.

— Какой рай, солнышко? Мы все здесь, дома. Для меня не может быть рай, без тебя… Сашуль.

— Да нет же, пап! Странные вещи вы говорите. Тебя же ведь нет тут, ты говоришь со мной с небес. Вы не здесь…

— Небеса будут долго ждать, когда мы туда прибудем. А я и Эмма, и Макс… мы все здесь. Солнышко, пойдем погуляем?

— Но ведь я, — Саша поникла, — не вижу тебя! Только твой голос. Голос, и больше ничего. Также Макси говорил со мной утром с небес. Сегодня… или вчера… или завтра вечером… не помню.

— А как же Майкл и Софи? Ты же помнишь их?

— Софи? А-а, да. Та девушка из семьи шляпных дел мастеров, которую прокляла Ведьма Пустоши.* Взяла и превратила её в дряхлую старуху. Представляешь, какой кошмар?

— Это из аниме, детка. А я про твоих братика и сестренку говорю. А Энджи-младшую помнишь?

— Энджи, — пробормотала Саша, машинально выводя услышанное на листке, — эйнджел… Ангелы… Улетели. И они мне не помогут. Ни крест великий, ни глаза святых отцов… Ад… предо мною, монстром, разверзает пасть…

— Солнышко, ну что ты такое говоришь? — в голосе Дайсуке прорезалась боль, — какой ад? Какие ангелы?

— Я… Я счастлива, что вы все стали ангелами, папа, — химера снова попыталась улыбнуться, — слушай, я хочу попросить тебя об одном одолжении. Помоги тем, кому тяжело и больно. Помоги, как сумеешь…

— Какие из нас ангелы, дочка? Тебе сейчас помощь нужна…

— Прежде чем я уйду в ад, может, мы встретимся. Хоть на миг, не дольше. Но так, чтоб успеть посмотреть в глаза друг другу. Я очень надеюсь… А потом пускай делают со мной, что хотят!

— Никто тебя в ад не заберет, маленькая. Мы тебя защитим ото всех негодяев… Да куда ты из родного дома уйдешь? Что с тобой может произойти?

— Не знаю, папа, что со мной будет. Не знаю, — сокрушённо покачала головой Саша, — не знаю. И, если честно, боюсь. Но это будет моё заслуженное наказание, уже ничего не поделаешь. Ох, поскорей бы всё закончилось! Где только Вергилия носит?

— С каких пор ты наказание заслужила? — удивился отец, — не придумывай…

— Я была причиной всех ваших бед — я и расплачусь за всё. Знать бы только, когда он уже за мной придёт. Я так больше не могу, — с этими словами мисс Джиген кое-как поднялась на затёкшие ноги. Просто захотелось хоть немного сменить обстановку. Пока она брела к лестнице, ведущей в гостиную, голос отца уже полностью затих. И вновь практически мёртвая тишина кругом.

— Поговорите со мной ещё, пока я здесь, — прошептала бледная химера, подняв глаза к потемневшему потолку, — может быть, ещё сегодня… или вчера утром… завтра вечером… не забывайте меня. И, пожалуйста, прости, что так и не стала для тебя хорошей дочкой… папа…

Общение с ушедшими на небеса было одновременно и радостью, и болью. И она, кажется, понимала, почему они упорно пытаются доказать ей, что никуда не ушли, что по-прежнему рядом с ней. Просто хотят как-нибудь успокоить её перед решением Адского суда, только и всего. Утешение идущего на казнь.

Солёная вода подступила к глазам. До сих пор, несмотря на все несчастья, через которые они прошли по её милости, они всё равно продолжают любить её, эдакое чудовище! И желание взглянуть напоследок в любимые глаза стало просто невыносимым. Настолько, что химера, не доходя до последней ступени, уселась где-то посередине лестницы и обняла саму себя, царапая бледную кожу ногтями. И две слезинки шлёпнулись прямо на её колени. Желать-то можешь сколько угодно — вот только позволят ли тебе? Может быть, сразу без суда и следствия поизмываются над тобой, пока ничегошеньки не останется от тебя прежней. А стоит ли видеть такое маме? Нет, ни за что… Пускай уж она так и останется для неё, как и прежде, маленьким пушистым лисёнком…

Мама… единственное существо во Вселенной… которое всегда будет любить тебя… каким бы монстром…

Сквозь вселенскую тишину — шелест, хлопанье крыльев совсем рядом. Саша подняла голову и сразу встретилась взглядом с иссиня-чёрным вороном, присевшим на перила. Тот так и сверлил одинокую обитательницу заброшенного дома своими горящими красным огоньком глазами. Что характерно, химеру не испугал пернатый гость, невесть каким образом пробравшийся в дом через забитые окна… или через дымоход… это было неважно. Вдруг просто захотелось перекинуться парой слов с существом из плоти и крови, после призрачных голосов с небес. К тому же, у мисс Джиген для этого случая как раз был один вопросик…

Внимательно смотря в красные глаза птицы, химера едва слышно прошелестела:

Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!

Если только бог над нами свод небесный распростер,

Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми,

Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Ленор —

Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Ленор?

Птица, прервав чистку пёрышек, расправила в стороны крылья, и красный огонёк в её глазах, казалось, запылал ещё ярче.

— NEVERMORE! — вырвался из распахнутого клюва хриплый вопль, — NEVERMORE!

***

— Бесполезно, — сетовал Дайсуке Джо, — я с ней говорю, Макс, Эмма. Не слышит Саша нас от слова совсем. Ждет Вергилия и жаждет понести наказание, якобы она — зло, которое всем мешает жить.

— Где-то я уже подобное слышала, — ответила Джо, — верно, это Мик такое несет, когда у него депрессия. Говорите с ней почаще. Каждый день, весь день. Говорите, говорите и говорите.

— Да и так не затыкаемся, — пробурчал Дайсуке, — а толку? Не слышит она нас. Мелет чушь про ад, называет нас ангелами и уверена, что мы разом умерли. И как при таком раскладе с дочерью говорить?

Умерщвление плоти

Кап-кап-кап…

Проклятый старый кран! Как же он надоел. И главное — не закрыть, как ты не изгаляйся. Проржавело напрочь.

Ворон куда-то подевался…

Измождённая, с тенями под глазами, с колтунами в волосах и в шерсти на лисьем хвосте, сидящая на голом полу, мисс Джиген сомнамбулически покачивалась взад-вперёд, подобно китайскому болванчику. Всё нет и нет этого проклятущего Вергилия! Всё нет и нет… Неужели она так здесь и загнётся, без воздаяния за грехи?! Она ДОЛЖНА быть наказана, и пожёстче! За все страдания, через которые из-за неё прошли, отец, брат, мать, мистер Холмс, миссис Холмс, и в первую очередь, Мик, его жена и дочь. С досады химера аж зубами скрипнула. Так ей уже невтерпёж было, чтоб в её плоть вцепились когти всего отродья тьмы, от мелких бесов до вендиго из лесной чащи. Чтоб ей было как можно больней. В тысячу раз больней, чем Мику, в те самые периоды, когда он подставлялся под вражеские пули и удары! Нееет… Даже не в тысячу, а в целый миллион!

Обведя воспалёнными глазами погружённую в полумрак комнату, химера задержала взгляд на том, что лежало под одним из колёсиков запылённого подвижного стула. Металлическая линейка. Металл… хммм, он вроде вполне может причинить боль, и немалую. Если хорошенько рассчитать удар. Удар… Именно!

Странная улыбка расцвела на бледном Сашином лице. Была в ней радость, вот только какая-то злобная, жуткая. Миг — и вот кусок стали в одной её руке. Другую, левую, она вытянула перед собой и…

ШМЯК!!!

На коже мигом вспухла алая полоса. Химера слегка охнула — но болевое ощущение и видимый результат удара лишь добавили ей решимости.

— Это — за Мика, — прошипела сквозь зубы Саша, вновь занося линейку.

ШМЯК!!! Ещё один участок кожи налился красным.

— Это — за Шарлотту… и Снежану.

ШМЯК!!!

— Это — ещё за Мика.

ШМЯК!!!

— Это — за Джо и мистера Холмса.

ШМЯК!!!

— Это — за маму, за папу, за Макси. И ещё за Мика. И ещё! И ещё!

ШМЯК-ШМЯК-ШМЯК-ШМЯК-ШМЯК!!!

— Ну что, больно, а? Больно? Так тебе и надо, сука! Давно надо… о-ох!

Линейка наконец выпала из ослабевших пальцев, и мисс Джиген прислонилась к грязной стене, переводя дух. Всё левое предплечье было сплошь исполосовано, хоть в крестики-нолики играй, и там, где она особо сильно приложила, даже кровь сочилась. Но этого ей показалось мало. Да, она словно только что вытащила руку из огня… Но разве это сравнится со всеми страданиями, что выпали на долю Мика? Она продолжит, она найдёт, она такое придумает!..

Едва Саша поднялась на трясущиеся ноги, как её прошиб холодный пот. Прямо ей в глаза смотрела… она же сама. Её собственная рожа, иссиня-бледная как у нежити. С широко раскрытыми овечьими глазами. Глазами настоящего труса. И ни синяка, ни шрамика на этой поганой морде! Ну ничего, это поправимо!

— Т-ты… Будь ты ПРОКЛЯТА!

С воплем, с искажённым бешеной яростью лицом химера кинулась на себя же саму. И во вселенской тишине раздался грохот бьющегося стекла. А Сашины руки вновь пронзила боль, только более острая. Но сейчас она торжествовала, видя, как разлетается на осколки ненавистная ей физиономия. Но всё равно так ещё мало этой боли. Мик настрадался больше, гораздо больше!

Пустой дом наполнился рычанием и диким грохотом. С окровавленными руками, свирепая как фурия, и при этом тоненькая и хрупкая, химера с рёвом бросалась туда, откуда на неё взирало собственное лицо. И била, била, била. Так много осколков, так много крови…

— Будь ты проклята! Проклята! ПРОКЛЯТА!!! — гремел её голос сквозь какофонию разбитых стёкол.

Но подождите, что это? Саша резко остановилась, в сотый раз занеся над головой истерзанные руки. Что, кто это шепчет? Откуда?! Они шепчут… Нет, они кричат! Всё громче! Но химера ничего не может разобрать, их слишком много, они сливаются! Что такое? Остановитесь, дайте хоть понять… Прекратите, НЕ НАДО!!!

— Не надо! — взвыла перепуганная мисс Джиген и упала на колени, пытаясь зажать свои кошачьи ушки. Но от этого не было никакого толку. Крики, бормотания становились лишь сильнее, сильнее, СИЛЬНЕЕ!!!

— Умолкните! Отстаньте от меня! Уйдите прочь! ПРОЧЬ!!! — и, задрав голову к потолку, Саша издала истошный, полный отчаяния, вопль. В этот момент в левое плечо как будто что вонзилось, тонкое и очень острое. Но измученная химера даже не успела толком ничего сообразить, так следом за этим постепенно наступило блаженное забвение, которому она всецело отдалась, уже будучи не в силах бороться. Успев едва слышно шепнуть напоследок:

— Мамо…чка…

***

— Значит, так. После укола она проспит где-то примерно час и десять-пятнадцать. За это время всё колюще-режущее убрать. Без присмотра ни в коем случае не оставлять, — инструктировал супругов Джиген доктор, прибывший по срочному вызову не без помощи миссис Холмс, после того, как Саша в припадке буйства перебила в доме чуть ли не все зеркала и прочие отражающие поверхности, — не хочется вас огорчать, но всё крайне серьёзно.

— Конечно, доктор, — ответил Дайсуке, — уберем всё, но что с ней такое? Моя дочка сходит с ума, да? Только вот по какой из причин…

— Боюсь, что да, сэр. Насчёт вас подозрений нет, поскольку никаких следов побоев у девочки не было обнаружено, кроме нанесённых ей самой повреждений. Я могу предположить, это посттравматическое расстройство. Походу, несчастный ребёнок перенёс слишком много нервного потрясения за немалое количество времени, расшаталась психика, и какое-то происшествие стало, так сказать, последней каплей.

— Да уж, — тяжело вздохнул мистер Джиген, — кажется, я знаю, что послужило последней каплей, но тут уже всё так запуталось, что я сам скоро с ума сойду…

— В общем, я оставляю вам свой телефон. В случае необходимости будьте на связи. И я ничего не могу обещать, но, похоже, без медицинского вмешательства здесь будет не обойтись.

— Не дай бог, господин доктор, — напугался Дайсуке, — может быть медикаментозным способом или психиатра хорошего нанять…

— Я прекрасно понимаю, сэр, — в свою очередь тяжко вздохнул доктор, — но как бы не стало ещё хуже.

***

— Дайчик, сердечко моё… Чш-ш-ш, — Эмма, сама вся в слезах, поглаживала лежащего на кровати мужа по спине и подрагивающим плечам, — ну что ты, ну успокойся. Успокойся, мой хороший. Это не твоя вина. Всё будет хорошо, всё наладится.

— Я — очень плохой отец, — всхлипывал тот, — все эти ужасы из-за меня. Вместо того, чтобы быть с ней, я работал… Гнусная тварь, ходячая машина для убийства — вот кто я, а не отец…

— Не говори глупостей, милый. Сколько раз ты её защищал. Её и меня. С тех пор, как ты появился в моей жизни, мне стало гораздо спокойней. А виноваты все эти мерзавцы, которые не давали нам спокойно жить. Ни нам, ни Мику со Снежаной. Ничего для них святого нет. Что клоун, что Фуджико, что Старк, что те извращенцы парижские… Они все виноваты, а вовсе не ты. Ну всё, всё. Мы вместе, мы всё уладим. Мы обязательно спасём её, я… я чувствую… Она прекрасно понимала, что тебе надо работать, и совершенно не обижалась на тебя.

— Зря ты меня утешаешь, милая, — всхлипнул Джиген, — я тоже хорош…

— Послушай меня. Может быть, Джо поможет нам… как бы это правильней… заглянуть в прошлое и узнать причину, почему Сашенька так не любит себя? Кто знает, вдруг я что-то упустила?

— Я попытаюсь, — стрелок поднялся с кровати, вытер глаза и привлек жену к себе, — нам нужно выяснить, что произошло, и как можно быстрее.

Посланник Утренней Звезды

Когда молодая химера очнулась, она никак не могла взять в толк, откуда взялись кровавые бинты, туго опутавшие её руки, изрезанные стеклом. Это вне правил, такого просто быть не должно! Она заслуживает только боли, боли и ещё раз боли! Вечной боли!

Плохо слушающимися пальцами Саша попыталась содрать повязки, но, как назло, наложены они были явно умелыми руками. Рыча с досады, мисс Джиген было вцепилась в марлю зубами, но тут…

На бледное плечико легла длиннопалая ладонь. Почерневшая, вся в глубоких язвах и с обломанными когтями. В общем, её обладатель наверняка был самим кошмаром во плоти. Однако химера лишь едва заметно вздрогнула. Ей уже довелось видеть эту мерзость в страшных снах, но тот давний ужас, в который оно приводило её, не подавал голоса. Настолько уже ей было всё равно.

— Чего ты хочешь от меня? — равнодушно обратилась Саша к ходячему трупу в истлевшем саване, смотря ему прямо в пылающие жёлтым огнём глаза, — раньше ты хотел убить меня, а сейчас?.. Что тебе мешает?

Монстр, не убирая руки с её плеча, издал клокочущий хрип, от которого кровь стыла в жилах. Когда-то во снах…

— Понимаю. Я сама себе противна, так противна, — химера опустила голову, — вот, полюбуйся, насколько. Чёрт, как бы их снять, чтоб раны открылись?

— Аааххх-хххххаааа… — всё, что мог отвечать мертвец, но Сашенька, хоть и не понимала толком, что это могло означать, продолжала рассуждать вслух. Каждый из них говорил о своём.

— Они любили меня, а я… Не хочу, чтоб их лишили райского блаженства, за любовь к чудовищу. Пускай Шерлок придёт… и горло перегрызёт, — неизвестно почему вырвалась у Саши сия странность, — он пару раз по ночам приходил… чтобы меня как овцу задрать… за всё совершённое зло… такой страшный был… Или он тоже теперь в раю?

Мертвец на сей раз не издал ни звука, а лишь крепко-крепко стиснул ей плечо.

— Не знаешь? — не дождавшись ответа, Саша, практически без эмоций, произнесла нараспев:

— Баю-бай… Засыпай,

Дверь скорее прикрывай.

Шерлок Холмс к тебе придёт

И на части раздерёт…

Химере было неважно, понимает ли нет её монолог жуткий собеседник. Тем более, губы на данный момент словно жили своей собственной жизнью.

— Бабуля ещё книгу волшебную мне собиралась передать. Понимаешь, волшебную книгу… Чтобы я с её помощью прошла несколько испытаний… А как, КАК я это сделаю, если силы мои действую через пень-колоду? Не заслуживаю я никакой книги…

— Аааааааааахххх…

— Погоди-ка… Получается — Вергилий не придёт? Ты пришёл убить меня, чтоб Люциферу досталась моя душа? Если да, то… так тому и быть. Я очень устала. Прошу, прекрати это всё. Помоги мне прервать всю эту боль, она меня доконала!

— Ххх ааа!... Хааа!...

— Хотя... прежде надо исповедоваться, по канонам! Это вовсе не для меня, пусть это спасёт их от потери райского блаженства. А потом ты будешь волен забрать мою жизнь, только потерпи немного, — опустив веки, химера в молящей позе сложила руки перед собой.

— Он всегда улыбался. Вот почему мама называла его своим рыжим солнышком. И правда, что бы ни случилось, его улыбки сияли ярче полуденного солнца, и этот свет даровал нам силы продолжать путь, сквозь всю горечь и обиды. Но в тот вечер... я впервые увидела, как он плакал. В первый и... в последний раз. Он... он просто устал от боли. Он плакал и просил у нас прощения, за то, что дальнейший путь нам придётся пройти без него, без его защиты, тепла и света. Родной мой, ты ушёл в ту ночь, вместе с телесной и душевной болью! Ты же ничем не провинился! А мама — как же она горевала! И в эти моменты — как же мне хотелось взять всю её боль себе. Даже чтоб мне было больнее в миллион раз, но хоть бы ей стало хоть немного легче! Но я... я была бессильна, а её горе так велико. Такая красивая и добрая женщина и так сильно страдала! Я не смогла принять её боль из её души, из-за чего столько лет видела слёзы в её глазах. И это моя вина. Моя вина!

Потом... потом в моей жизни появился Мик. Он был Божьим ангелом, без сомнения, заключённым в человеческом теле. И вновь я воочию видела боль и страдания. Плоти и духа. Ради меня он обрекал самого себя на такие ужасы. Снова и снова. И снова, и снова. Как же мне хотелось испытать в те моменты всю его боль! Лишь бы не страдал он. Но опять же, я не сделала этого. Я не смогла! Чужие муки повсюду сопровождали меня, и я... Я не только не приносила облегчения никому... Я только притягивала всё больше и больше бед! Мучений, крови, слёз... Я принесла скверну в жизнь тех, кто пожалел меня! Мик первым сделал это, ведь ангелы милосердны! И он так страдал... Я хотела боли, больше и беспощадней, чем та, что выпала на его долю! И мне столько раз чесались руки просто взять нож и исхреначить мою поганую рожу в лохмотья, или отхватить пальцы к чертям собачьим! Но... увидь мама, что я творю... Ангелы милосердны. Мик понимал, что я опасна, но никогда не говорил мне это в лицо. Он — и мистер Холмс, и мистер Люпен, и Макси, и... папа — ушли в космос, спасая свои жизни от монстра. Это так он просто сказал, что они хотели стать пиратами, ведь они никогда не были настолько жестокими, а ангелы милосердны... даже к таким уродам и чудовищам...

И наконец-то, боль пришла! Но я повела себя недостойно. Я посмела плакать из-за её, как распоследняя мразь! А ведь должна была принять то, что заслужила, и молчать в тряпочку! Я чувствовала, как моё сердце словно сгорает в огне, как оно замедляется, что денёк-другой, и я уже не проснусь. Вот только что же будет с мамой, я не знала, и от этого страшный огонь внутри сжирал меня ещё сильнее. Но ангелы милосердны... Папа, он воплотился в новой жизни, новой форме... благодаря Мику, он вернулся из космоса за мамой и спас её от монстра, от мерзкой твари, что приносит с собой беду! И вместе они вознеслись к Богу, на небеса, где нет и никогда не будет страданий и мучений! И Макси сейчас с ними... И мистер Холмс тоже в Раю, никому он горло не перегрызёт, что это я говорю! Мик вернулся к Всевышнему и к своим собратьям ангелам, теперь он свободен! Поэтому прошу — за любовь ко мне не изгоняйте их из Рая! Бейте меня, рвите, терзайте, пожрите меня, выпейте всю кровь до последней капли! Я чудовище, я ужас во плоти, ломающий чужие жизни! Меня нельзя любить! Но ради их вечного блаженства я отдам всё... А книгу... пускай получит кто-нибудь, более достойный. Ведь я даже сейчас посмела устать от боли...

Выдохнув и опустив наконец забинтованные руки на одеяло, Саша повернула залитое кровавыми слезами к живому трупу.

— Прерви её. Прерви эту боль, хоть на мгновение...

Мертвец воздел руки над своей безобразной головой, широко раскрыл гнилозубый рот и... рухнул лицом на постель. В тиши зазвучали жуткие звуки, напоминающие жалобный вой избитой собаки.

Саша даже дышать перестала на пару секунд. Как это вообще понимать? Он...

— Я... и тебя довела до слёз. Ох... что ещё от меня ожидать? Просто тогда не связывайся со мной. Лучше иди... пока я не причинила тебе ещё большую боль... Уходи, пожалуйста. Я... сама себя убью.

Полусгнившая рука неожиданно... дотронулась до её руки и осторожно погладила стиснутое повязкой запястье.

— Иди... я тебя прошу, — шептала несчастная, — лучше забудь меня... оставь... не мучай себя...

Завершить свою просьбу ей не довелось, поскольку в этот момент произошло следующее. Прекрасное и одновременно шокирующее.

— Ш-ш-што это?... Свет... какой он... красивый!

Упомянутый свет шёл с противоположной от кровати стены. Сперва появившись крохотной золотой точечкой, он разрастался на глазах. И вот минутки три — во всю стену развернулось сияющее и пышущее приятным теплом окно, в которое вполне может войти взрослый человек.

Но он не вошёл, а вышел. Русоволосый, статный и величавый, с прекрасными и одновременно мужественными чертами лица, в белоснежном хитоне, с такими добрыми и немного печальными глазами, стоял он в мрачной и пыльной комнате, словно античная статуя среди заросших плющом руин. Свершилось. Лисохвостая девочка-химера, покинутая всеми в заброшенном доме, наконец-то дождалась своего проводника на Страшный суд.

— Я знала это... я знала, что вы придёте, — еле слышно зашептала мисс Джиген, смаргивая слёзы, — я готова, сэр. Мы ведь уже... можем...

Сей проводник заблудших душ протянул ей руку и проговорил нараспев:

К тебе пришел я, наконец.

А ты ждала меня, моя душа…

Но не горюй. Я занят был;

Теперь же неспеша

Мы спустимся в пучины адовы,

Чтоб ты могла предстать

Пред сатаной… И он

Мог тебя примерно наказать.

Сей путь не так уж долог,

Но душ я им водил немало…

Отринь с души проклятый морок.

Идем же. Времени так мало!

— Д-да, — Саша в ответ протянула свою. Долгожданный гость как можно аккуратнее взял девочку за тоненькую забинтованную ручку.

А «окно» в стене тем временем изменилось. Золотой свет сменился на ярко-алый и бесконечно трепещущий, словно по ту сторону бесновались языки пламени. Вместо ласкового тепла кожу обдавало жаром, не шибко приятно щекочущим лёгкие. И, если не обманывает слух, откуда-то издалека доносится целая какофония криков, истошных, полных ужаса и страданий.

Истерзанное химерье сердечко захолонуло. Ледяная, вопреки огненному дыханию, дрожь мелкими иголочками пробежала по коже. То был страх перед неизвестностью. Вот-вот она встретит свою участь... какой ужас сейчас ожидает её? Каков будет приговор властителя Преисподней? Она покрепче стиснула пальчиками ладонь мужчины.

Вот и всё. Прощайте. И простите за всё, если сможете. Да прибудет с вами Бог! Жаль только, что я так и не увидела ваших лиц. И больше не увижу никогда. Прощайте...

Прежде чем мужчину и девочку поглотило адское пламя, Саше почудилось (или же нет?), что сквозь нестройный хор криков до её слуха донёсся булькающий хрип из мёртвой глотки, переходящий в жалостный стон...

Присяжные, судья и палач в одном лице

Путников встретил жуткого вида старик, худой как скелет. Сам он стоял на берегу тёмной реки, а совсем рядом с берегом слегка покачивалась утлая лодчонка. Химера невольно содрогнулась от неожиданности, едва он зыркнул на них горящими глазами, словно сова на мышей. И так страшно было от того, что знать не знаешь, что там тебе уготовлено.

И вот они уже все трое плывут по узенькой ленте подземной реки. И с обеих берегов пред взором юной химерой представали тёмные коленопреклонённые фигуры, застывшие в скорбных позах, словно каменные статуи. Они вошли в первый круг, судя по словам её спутника. А звался он Лимб, предназначенный для некрещёных и недобродетельных христиан. И вечной скорбью платили они…

— Я недостойна этого, — вырвалось у Саши еле слышное. И это правильно, она обязана заплатить болью за чужую скорбь. Только болью.

Путь римского поэта и исстрадавшейся души продолжался. На сей раз накалённый воздух вокруг взорвался какофонией тысячи истошных криков. То был второй круг, где непрекращающийся раскалённый ураган бил об острые камни граждан, чьи мысли при жизни были полны лишь животной похоти и вожделения. Но здесь явно было не место чистоте и невинности, не познавшей доселе мужской плоти.

Жуткая экскурсия шла своим чередом. Всё страшнее было Саше, но сил её не хватало сжать покрепче руку Вергилия. Столько раздирающих барабанные перепонки и разум воплей, столько мук в них. Вот уже и третий круг, для обжор, незнающих меры. Подобно свиньям, корчились они на грязной земле, а сверху а них лился непрекращающийся дождь из раскалённых углей. Мисс Джиген едва не стало дурно от столь нелицеприятной картины, даже ноги задрожали. Про себя она уже начала умолять Вергилия, Харона, все зримые и незримые силы, чтобы всё поскорее закончилось. Но увы, впереди были ещё целых шесть кругов.

А ужасов пред ними предстало немало. Вот бывшие скупердяи, обливаясь кровавым потом, таскают с места на место глыбы, чуть ли не вдвое больше их самих. Вот те, кто при жизни часто поддавался неудержимому гневу, подобно диким зверям, зубами рвут друг другу глотки в грязи болот. А вот призраки еретиков стонут из могил, что раскалены добела. Раскалены… огонь… боль…

— Подождите, одну минуту, — выдохнула было и так до чёртиков напуганная химера, но поэт древнего мира молча осёк её порыв строгим взглядом. Видать, и здесь ей не место. Саше только и оставалось, что согласиться, с судорожным вздохом. Видать, весь ужас ещё только впереди…

Пару раз внимание химеры привлекало подходящая, на её взгляд, расплата, но Вергилий не останавливался, не позволяя остановиться и ей.

Вместе со страхом в Сашином сердце билось, как ни странно, сочувствие ко всем, кто исторгал крик, полный мук и страдания. Хоть все они и были не самыми приятными и прекрасными людьми, покуда не встретили смерть. Но сам факт, что отныне они обречены так вот страдать на веки вечные, безо всякого права на прощение, не становился от этого менее ужасающим. И как же горько было понимание, что она не в силах была что-то изменить. Не в её власти и праве данное. Ведь она не ангел и не бог. Она лишь смертная девочка, которая даже с собственной магией толком управиться не может. Всего лишь девочка… которая вот-вот займёт место среди всех них.

Внезапный порыв холода прервал мысли Саши.

— Бр-р-ру-у… — мисс Джиген аж вся покрылась гусиной кожей от такой неожиданности. Даже шерсть на хвосте встала дыбом. Поэт приобнял её за плечи, и тут как раз лодка Харона ощутимо ткнулась носом, покачнувшись. Без лишних слов все поняли, что их путь завершён. Они на месте.

Пора.

Стучащая зубами Саша Джиген и её проводник побрели среди вмёрзших в лёд душ предателей, словно по выставке ледяных скульптур. Пожалуй, для химеры это было наиболее жуткое зрелище после всего пути, и она так и шла, босиком, посиневшая, стараясь не поднимать головы, дабы не видеть ужасных, навеки застывших гримас.

Скрип деревянной двери — и в нос ударил препакостный коктейль гнили и тления, да и ещё какой-то дряни. Саша изо всех сил прижала ладони к лицу, мысленно проклиная своё порой неуместно чуткое обоняние. Они вошли в полутёмный коридор, где там и сям виднелись жирные пятна и разводы на стенах. А вёл он, к большему удивлению химеры, на кухню… хотя это место больше напоминало помойку, нежели заведение для приготовления пищи. Сочащее мерзким соком протухшее мясо, расползающиеся плесневые массы по блестящим от жира столам… Все санитарные инспектора тут бы и единицы пожалели.

— Вергилий? Кого ты мне привел? — вывел мисс Джиген из ступора приятный мужской голос.

И впрямь — мужчина. Самый что ни на есть обычный мужчина. Черноволосый и с благородными чертами лица, разве что костюм он, походу, нашёл на ближайшей помойке. И, представьте себе, ни рогов, ни копыт, ни драконьих крыльев, ни даже хвоста… Как есть человек! И это и есть истинный властитель ада?! Красивый мужчина в бомжацком костюмчике, а не чудовищный исполин, пожирающий тела величайших предателей в истории человечества. От него даже не исходило никакой угрозы. Но всё же если это правда, стоит не забывать про вежливость. Химера, уже постепенно привыкающая к мерзостному запаху, покорно склонила голову. Сейчас решится наконец её судьба. И нутро вновь заколол неприятный холодок.

— Что ты хочешь? — мягко обратился Люцифер к пришедшей по своей воле душе.

— Боли, — таков был ответ, — бездны боли, вселенные боли, вечность боли. Я — чудовище! Я приношу всем несчастья. Моя семья ушла в рай, потому что я убила их. Я — монстр!

Произнеся это, Саша не вытерпела и горько разрыдалась, мысленно прощаясь с дорогими сердцу родными. И вновь нахлынувшей бессильной ярости на саму себя. Без сил она пала на колени, безмолвно умоляя падшего ангела не затягивать с пыткой, чёрные слёзы застилали глаза. Но долгожданная боль всё заставляла ждать себя. Даже произошло нечто совсем иное, совсем не то, что она просила. Сияние… Мягкое и ласковое, сквозь пелену кровавых слёз. И такое же ласковое прикосновение двух пар рук, заключивших её в объятия с двух сторон. Свет… и тепло… Но почему? Где тьма и пытки?

А дальше… Такая лёгкость наполнила каждую клеточку хрупкого тела химеры, словно она вот-вот воспарит к небесам. А свет начал тускнеть. Саша всё плакала и плакала, но каждая слезинка становилась всё чище и прозрачней. И вот она уже явственно видела, как её бледная кожа вдруг засияла жемчужно-белым светом в темноте.

— Иди, — шепнул в кошачье ушко такой знакомый голос.

***

Что-то влажное коснулось лица. Когда Саша, тихо застонав, подняла веки, её ждал нежданный, но приятный сюрприз.

— В-Вульпекула? Что ты здесь делаешь? Где это я?!

Звёздная лисичка лишь вновь слизала остатки слёз с бледного личика Саши. Приходя в себя, мисс Джиген огляделась. Ни криков терзаемых грешников, блаженная тишина. Над головой средь сонма звёзд тянется в неведомые дали Млечный Путь. Сама же химера возлежала на белоснежных мраморных плитах, в белом же балахоне Звёздного Друида и, конечно же, ромашковом венке. И как же это было приятно, после адской жары…

Приподнявшись на локтях, Саша было с облегчением приобняла за шею своего Звёздного духа, с которым не виделась приличное время, как вдруг…

— Ну, здравствуй, детка, — раздался сзади приятный баритон.

— Божечки! — химера резко обернулась на голос, — это вы, сэр? Подумать только! Как же всё… странно…

— Ну да, я, — немало не смутившись, ответствовал Феникс, — откуда ты тут взялась?

— Из ада, — вздохнула Друидка, — повидалась аж с самим его… так сказать, начальником. Но он пощадил меня! Как-то не верится, что за мной вообще никаких грешков.

— А кто водил тебя по аду, детка? Не Вергилий?

— Угу. Вергилий всё-таки пришёл за моей душой.

— Только это не древнеримский поэт был, — хмыкнул Феникс, — это Мик был. Он сошел с ума и повлек тебя в ад…

— Ч-что?! — разинула химера рот, — он здесь?! Неужели… он помнит?! Он жив?!!!

— Он частично вспомнил. С ним всё в порядке, только ты его в последний раз видела…

— В по…сле-дний, — только и могла промямлить Саша, вновь чувствуя солёную воду в воспалённых глазах, — так неужели он… у-ум…

— Нее, что за глупость, — Феникс посмотрел на девочку, — не собирается он умирать, а в последний раз — это означает, что ты его просто забудешь…

— Забыть! — простонала Друидка, с ужасом прокручивая в голове столь тяжкий вердикт, — но сэр… он же умрёт от горя, если мы уйдём из его жизни! Я не хочу так с ним!..

— Не умрет. Мик — сильный. И в ближайшие лет сто отчаянье его не будет накрывать… Возможно.

— Но я ТАК хочу, чтоб он был счастлив! — таки разрыдалась химера, а Вульпекула вновь потянулась к её лицу язычком, стараясь не упустить ни одной слезинки, — мы все, наша дружба помогают ему не уйти совсем в отчаяние! Умоляю, сэр, я просто не вынесу, если он… Пожалуйста, НЕТ!!! Ох, Вульпи… не надо…

— Нет, нет, — горячо возразила птица, — видимо, я неправильно выразился. Вы с ним встретитесь, но уже будете строить другие отношения, не столь близкие, менее ответственные…

— Но ведь… я м-м-могу… п-предложить снова… с-с-с… стать д-другом?! Это м-можно?..

— В конечном счете, я полагаю, что это обоим вам и нужно — быть друзьями…

— Если это ради его счастья, то, — Саша обречённо всхлипнула и закрыла глаза. Очевидно, иного пути просто нет, как бы не болело от этого сердце. Хоть бы разлука и правда не навсегда…

— Не плачь, детка. В дружбе и партнерстве свои плюсы, — Феникс ткнул клювом ей в затылок и слегка обмахнул крыльями ей голову.

— До встречи, мой милый ангел Мик, — успела перед этим шепнуть Друидка.

А после этого прикосновения в её голове промелькнули все её приключения, но… Это она с помощью мужика с когтями спасла всех от безумного клоуна. Это она уже с помощью мистера Холмса вызволила Gorillaz из рук безумного монстра и выручила других гаргулий… Но где-то рядом присутствовало нечто теплое, безликое и бесполое, типа сгустка света, которое помогало ей… Видимо, это был её ангел-хранитель…

***

Яркая, до рези в глазах, серебристая вспышка. За ней — кратковременная изумрудная, и Друидка осталась одна-оденёшенька под звёздами. Точнее, ей сперва так показалось.

— Дорогая моя! Наконец-то ты здесь!

Да, то была прабабушка, величественная и прекрасная, как и всегда. С грацией истинной королевы сходила она с мраморных ступеней, что-то неся в протянутых руках. Встав наконец на ноги, Саша, не помня себя, бросилась к ней.

— Бабуля, ты не поверишь… Демоны, ангелы, всё так… О, а что это? Неужели то, что я думаю?

— Я всё знаю, моя радость, — ответила бабушка с такой же тёплой улыбкой, как и всегда, — теперь ты свободна. Изумрудная Звезда отныне воссияет во всей своей силе и чистоте. А значит — твой час пришёл. Прими же эту книгу, что откроет для тебя новые пути и новые миры.

Покорно взяв упомянутую книгу, Саша внимательно осмотрела её. Довольно-таки тяжеловатая, обитая чёрно-коричневой кожей и закрытая на изящный золотой замочек. В титульной обложке вырезано семь шестигранных отверстий — самое крупное посередине и шесть поменьше, вокруг него. А под ними почти у самого краешка вдавлен круглый гравированный алмаз, прозрачный, но с едва заметным сереньким пятнышком.

— Книга заклинаний, да? С их помощью я должна справиться?

— Не-ет, — снова улыбнулась бабушка, — слушай внимательно. На данный момент тебе предстоит выполнить семь заданий, по количеству вот этих самых форм. И каждое пройдённое тобой испытание отметит драгоценный камень, что будет здесь рождён.

— И какие же именно испытания? — робко подняла на бабулю голубые глаза Друидка.

— Средь звёзд, галактик и веков затерялись утраченные сокровища душ и сердец. Но это вовсе не золото или бриллианты. Для кого-то то были простые, невзрачные безделушки, но были те, кому данные вещи были дороже самого прекрасного и сияющего камня или золотого слитка. И пока они не будут найдены, несчастным душам не видать покоя. Поскольку ты идёшь в первый раз, для тебя поиск ограничен пока семью сокровищами.

— Но бабушка, — мисс Джиген нервно сглотнула, — ты, правда, думаешь, что я смогу?

— Я верю в тебя. Теперь ничего не мешает тебе создать портал на иную планету, хоть в другой Вселенной. А суть задания и путь к его выполнению подскажет тебе книга. Подожди, — одёрнула она правнучку от бесплодных попыток раскрыть замочек, — откроется она ровно в час ночи, когда на небе будет полная Луна. И если лунный луч соприкоснётся во-от с этим камнем. Ничего не напоминает?

— Сейчас, секунду… А-а, да, теперь вижу, — подтвердила Саша, поняв, что пятнышко на кристалле в точности напоминает узор на Луне.

— Каждое найденное сокровище ты возложишь на алтарь в нашем храме, до наступления новолуния, — продолжала вводить в курс дела бабуля, — если станет совсем туго, призови на выручку своего духа. Мы также не оставим тебя в трудную минуту. И твои близкие тоже. Но само сокровище должно быть найдено тобой, и только тобой. Ибо только так взрастёт и окрепнет Изумрудная Звезда.

— Я… я знала, что меня это ждёт. Но мне немножко страшно, — Саша прижала книгу к груди и со стыдом опустила голову, — я же вечно всё порчу. Я так не хочу вас подводить…

— А ты возьми и настройся на то, что справишься, — бабушка и не думала возмущаться на проявление слабости, — мы будем рядом, но никто не поможет тебе во всём, кроме тебя самой. Не бойся и думай только о хорошем.

— Хорошо… я постараюсь… я должна…

— Мы ещё увидимся. Ожидай полнолуния и не волнуйся. Ты не одна, — прабабушка поцеловала правнучку в лоб, — а теперь тебе пора возвращаться. Твои родители и друзья очень ждут тебя. До встречи, моя белая звёздочка. Ах, вот ещё что! Не забудь захватить на первое испытание сумку повместительнее.

***

— Мммм… Ах… А? Мамуля? Папочка?

Ангел-хранитель

— Мамуля? Папочка? Что произошло? Что я опять натворила? — бормотала юная химера, полусидя в кровати и переводя испуганные глаза то с отца на мать, то на мать с отца. Причём под левой рукой явственно ощущалось что-то плотное и покрытое толстой кожей, вроде той, из которой делают кошельки, бумажники и портмоне.

— Сашуленька, — Эмма сама воззрилась на дочь с волнением, — да, это мы! Ты узнаёшь нас?

— Конечно, мам…

— Лисенок? Ты как? У тебя ничего не болит, дочка? — это уже Дайсуке, пытающийся обнять дочурку.

— Я в порядке… вроде бы, — мисс Джиген потёрла виски, — только голова раскалывается. И я… М-м? О, Боже, это всё правда!

— О чём это ты? — не поняла мама.

Вместо ответа дочь, не менее изумлённая, извлекла из-под одеяла бабушкин подарок.

— А это что у тебя? —спросил стрелок, протягивая руку.

— Магическая книга! Её можно открыть только в полнолуние. Подожди… просто скажите мне, что тут случилось?

— Ты вот, что ТЫ помнишь? — ответила вопросом на вопрос мать.

— Головную боль, — скривилась Саша, — просто чудовищную…

— Доктор сказал, что у тебя нервное расстройство было, — ответил на это Джиген, — из-за происшедших недавно событий

— Подождите, подождите! — согнувшись, мисс Джиген схватилась за голову, — так… там стреляли… да, кого-то ранили… у папы на работе… больница… и…

— Ну да, в Мика стреляли, — подтвердил Дайсуке, — он чудом выжил…

— Кто-кто? — с искренним непониманием уставилась на отчима дочь.

— Постой-ка! Ты не можешь его не знать! — удивлению Эммы не было предела.

— Ты не помнишь Мика? — удивился стрелок, — он тебя все время спасал, из всех передряг вытаскивая…

— Но ведь… это же всё я, пап! Это я! Хотя не совсем… Там всегда был свет. Такой красивый, такой нежный… Он везде был со мной. Да! Он помогал мне! Это… это мой ангел-хранитель, да?

— Стоп, стоп! — всполошилась миссис Джиген, — ты не была одна! И какой ещё ангел? Опять начинается?!

— Доченька, — ласково произнес Джиген, — ты не нервничай. Ты пережила душевную травму, поэтому твоя память заблокировала плохие воспоминания. Бог с Миком, не помнишь сейчас — вспомнишь потом.

— Честно, я знать не знаю никакого Мика! — выпалила мисс Джиген чуть ли не на слезе, — я никогда не знала! Клянусь! Там был яркий, тёплый свет, всегда был! Ни на что не похожий, я даже лица не видела! Да и не знаю, было ли оно.

— Хорошо, хорошо, — забормотал Дайсуке, — не знала и не надо.

Но тут в комнате появилась Джо, в рубашке и бриджах, с взлохмаченной головой.

— Привет, Сашенька! Не против, если я украду твоих родителей на часик?

— Здравствуйте, миссис Холмс… Да, конечно.

— Вот и славно. А ты отлеживайся, а потом бабушкину книгу покажешь, когда вниз спустишься. Минут через пять к тебе Шерлок поднимется, поговорить хочет.

— Хорошо, — прошелестела юная химера и вновь откинулась на подушку.

***

— В общем так, — начала Джо, обращаясь к Эмме и Дайсуке, — Саша не знает Мика и не помнит от слова совсем.

— Ну как же так?! — вскинулся Дайсуке, — он же всегда был рядом с ней!!!

— А вот так. Теперь Сашуля думает, что из всех передряг она выкарабкивалась сама, иногда при помощи Логана, тебя, Шерлока, Люпена… А Мика рядом не было.

— Но… — начала было возражать Эмма.

— Она его не знает. Теперь он для неё, — остановила её Джорджина, — друг брата и отца. Поэтому придется вам знакомить её с ним заново.

— А Мик? — спросил Джиген, — тоже не помнит Сашу?

— Помнит. Он её и не забывал, просто, — Джо тяжело вздохнула, — он был в тот момент очень напуган, поэтому и ляпнул фигню. Так. Вас я предупредила, Макс — в курсе. Теперь ждем, когда Мик соизволит вернуться.

— А куда он девался?

— Я не знаю, — развела руками миссис Холмс, — правда, не знаю.

***

Послышался лёгкий стук в дверь.

— Да? — отозвалась Саша, не отрывая взгляда от потолка.

— Саш, войти можно? — за дверью возник голос Холмса.

— Мистер Холмс, это вы? — химера приподнялась на локтях, — конечно, заходите. Вы вроде хотели видеть меня?

— Я хотел тебя спросить, — Шерлок зашел в комнату; на нем была синяя рубашка и такого же цвета джинсы, — я тебя чем-то обидел?

— Вы о чём? — нахмурилась было Сашенька, — всё в порядке… и у меня к вам вообще никаких…

— А твой папа сказал, что ты меня видела во сне, где я тебя типа раздирал. Пускай Шерлок придёт… и горло перегрызёт… Может я тебя ненароком обидел?

— Это я ТАКОЕ сказала? Про вас?!

— Да, — подтвердил тот, — да еще и песенку про меня сочинила. — Баю-бай… Засыпай,/ Дверь скорее прикрывай./ Шерлок Холмс к тебе придёт/И на части раздерёт…

— Так и знала. Что-то я да натворила, — мисс Джиген с несчастным видом потёрла немилосердно трещащий лоб.

— А что ты помнишь?

— Всё, что я помню, мистер Холмс — это адская головная боль. И она ещё, проклятая, меня не отпускает. Ради Бога, скажите мне, ЧТО я там такое ляпнула!

— Что я к тебе во сне явлюсь, чтобы тебя, как овцу задрать… за всё совершённое зло… такой страшный…

— Боже ты мой, — Саша побелела до синевы, — простите, у меня сейчас каша в голове! Но как я могла… и после такого вы… разве вам не противно на меня смотреть?

— Господь с тобой, Сашуль, — ласково улыбнулся тот, — я конечно, тоже не ангел, но до такого я, гарантированно, не опущусь…

— Подождите-ка… Вы говорили, что я видела вас таким во сне, да? — встрепенулась ту химера.

— Дайсуке сказал именно так…

— Так вы мои сны имели в виду? Ах, да… Слушайте! Мне, я вижу, придётся кое в чём вам признаться.

— В чем же? — спросил Холмс.

— Просто я, — начала мисс Джиген, заметно нервничая, — я никак не могла поверить в рассказы, что вы… были пиратами. Представить не могла и не хочу вас представлять, творящих всякие зверства. И из-за моих сомнений и начали сниться плохие сны, просто мерзейшие. Ничего, если я вкратце вас в них посвящу?

— Если тебе легче станет, то валяй…

И впрямь, волосы дыбом вставали от того, в каких ипостасях представали парни во снах маленькой испуганной химеры. Все рекорды, пожалуй, побил Дайсуке, хлещущий ром как не в себя и в ярости сломавший Саше нос об столешницу, за то, что напиток оказался немного тёплым. Хотя нет. Люпен, сбросивший маленькую девочку в работающий механизм, тоже ничего так. Как и Ватсон, вспоровший живот беременной женщине заживо, чуть ли не визжа от восторга при этом. И сам Холмс, плеснувший кислоту в лицо старику.

А вот дальше ещё хуже. Являлись они в кошмарах, будучи настолько искажёнными и изувеченными, что один взгляд на них пугал до ледяного холода в жилах. Не люди, а сущие исчадия ада, жаждущие сырой плоти и рыщущие в поисках лакомого кусочка. Причём, по словам Саши, ей и наяву мерещились полусгнившие, костлявые пальцы, тянущиеся к её горлу, жадно щёлкающие почерневшие зубы… пока этот ужас не сменяло доброе и приветливое лицо отца. Или брата, или…

— Господь с тобой, Сашенька! — Шерлок сидел с ошарашенным видом, — да из нас пираты получились исключительно добрые… За всё время, пока мы бродили по звездным морям, мы никого не убили…

— Это вы меня простите, — химера опустила голову, — из-за своей трусости я такое допустила. Такие мерзкие сны.

— Я виноват, надо было сказать, что это подготовка к съемкам очередного фильма…

— А я ведь… ещё надеялась, что мне будет можно… называть вас с… с-с… своим другом, — последнее слово мисс Джиген произнесла почти шёпотом.

— Я — твой друг, — удивился Шерл, — с чего ты взяла, что мы не друзья? Мы — с тобой лучшие друзья. Поэтому не грызи себя.

***

— Скажи мне, пожалуйста, — взгляд Эммы был суров, — из-за чего такое самоедство? Вот зачем тебе это?

— Потому, что я так часто вижу, как страдают те, кого я люблю, — Саша не плакала, наоборот, голос её звучал сухо и отстранённо, — раз за разом, снова и снова…

— Ну, а ты-то здесь причём?

— Солнышко, но у нас работа такая, — принялся объяснять Дайсуке, — полицейский ты или частный детектив — это работа, связанная с риском.

— Ты думаешь, что притягиваешь к нам неприятности? — очередной вопрос матери.

Саша ответила едва заметным кивком.

— Слушай меня внимательно, — обратилась Эмма к дочери, и от её голоса повеяло холодком, — ты все эти казни египетские прекращай. С какого перепугу ты заслуживаешь страшной кары? М-м? Кого-то украла? Чего-то убила? То есть… тьфу, наоборот!

— Н-н-нет…

— Ну? Вредишь ты, в первую очередь, самой себе! Так что учти — если ещё раз такое повторится, ты будешь наказана!

— Одуванчик ты мой воздушный, — мистер Джиген укоризненно посмотрел на супругу, — ты её не ругай сильно. Запуталась Саша во всех этих негативах, как муха в паутине…

— Дайчик, ну ты только полюбуйся! Такая хорошенькая, милая девочка — и такие о самой себе гадости! Это ни в какие ворота!..

— Конечно, любить себя надо, а потом уже остальных… во вторую очередь… — поддакнул стрелок.

— Но что я вам ВООБЩЕ сделала хорошего? — спросила младшая химера обречённо.

— Ты много хорошего нам сделала, особенно тем, что вошла в нашу жизнь таким ярким огоньком, — заверили её отец и брат, — и Бонни спасла, и Нудл… Поэтому перестань есть себя.

— Я… я постараюсь. Ради вас.

— В первую очередь, ради себя! — отрезала миссис Джиген.

— Да, мам. Прости.

— И прекрати всё время извиняться!

— Ой! Прости, мама.

***

— А теперь, — Джо повернулась к девочке, — принеси нам бабушкину книгу, приобщимся к древней магии звездных химер.

— Одну минуту, миссис Холмс, — Саша, приободрившись после чашечки крепкого чайку, отправилась наверх, дабы предъявить во всеувидение подарок прабабушки.

— Вот, пожалуйста. Только открыть её можно в полнолуние. Если лунный свет упадёт на лунный камень.

— И что она тебе даст? — спросил Макс, — типа заклинаний будешь читать?

— С её помощью я должна буду выполнить семь заданий, — кратко объяснила суть мисс Джиген, — она укажет мне направление на миссию.

— И что же это за задания, интересно знать? — вновь нахмурилась старшая химера.

— Суть в том, что среди звёзд и планет потерялись семь сокровищ. Это были для кого-то самые главные и дорогие вещи на свете. Нужно найти их и вернуть хозяевам. Всё, что я найду, возложу на алтарь в звёздном храме, и тогда дух прошлого получит обратно своё сокровище.

— Имеешь в виду, что они все по разным планетам валяются?

— Ну да. Но теперь я могу…

— Это что ж такое получается-то! — рассердилась Эмма, — кто-то, понимаешь, по всей Вселенной растерялся, а горбатиться тебе! Ну уж нетушки!

— Мам, — Саша поникла, — это моя судьба, и её не избежать… Вот никак. Я рано или поздно получила бы эту книгу. Всего лишь семь…

— Нетушки, я сказала!

— Ничего с ней не случится, — вмешалась в разговор Джо, успокоив и рассерженную Эмму и разволновавшихся мужчин, — её бабушка в парящих сферах еще не выжила из ума, чтобы несовершеннолетнюю девочку бросать на трудные участки.

— Конечно же! — с жаром подхватила юная химера, — бабуля обещала, что не оставит меня в трудную минуту! Что бы ни случилось, они будут рядом! И… и ещё я знаю… я столько раз видела ЕГО… Я не знаю, что это… Но каждый раз, когда было туго… ОНО приходило ко мне.

— Что? — оторопела Эмма.

— Ангела-хранителя? — насторожился Макс.

— Я не знаю, кто ОНО. Никогда не видела его лица. Но ОНО не страшное, совсем даже наоборот… Этот прекрасный, тёплый свет, исходящий от него… И если это не ангел-хранитель, то кто?

— Ангел, ангел… — успокоил её улыбнувшийся Дайсуке, — самый настоящий ангел-хранитель!

— Обещаю тебе, мамуль, — Саша аж вся раскраснелась от волнения, — я буду беречь себя, всенепременно! Я знаю, ангел не бросит меня. Всё будет хорошо! Поверь мне… В противном случае, я не заслуживаю быть Звёздным Друидом. Иначе никак, — робко коснулась дочь маминого плеча.

— Разреши ты ей, Эмма, эти квесты выполнить, — рассмеялась Джо, — в беду она не попадет, хранимая своими звездными предками, звездным духом и ангелом-хранителем, я это тебе гарантирую.

По лицу Эммы было видно, что мрачные думы сейчас не давали ей покоя. В самом деле, какая нормальная мать с лёгким сердцем отправит своё дитя в неведомые миры? Но всё ж она понимала, что это отнюдь не личная прихоть дочери. И ей действительно деваться некуда. А ведь не просила она такой подарочек судьбы и не мечтала даже.

— Я подумаю, Сашенька. Я подумаю…

***

— Не нравится мне это. Ой, не нравится! — сокрушалась миссис Джиген, — как будто ей и так проблем мало. Как всегда — заварят кашу взрослые, а детям расхлебывай!

— А потому что, дети — народ эмоциональный и живой, грезят о подвигах, не понимая, что подвиг — это вещь не такая уж и привлекательная, — попробовала её утешить Джорджина, — пусть носится с бабушкиной книгой и выполняет свои квесты, главное, чтобы не думала об своем негативе.

— Эм, а Джо права, — поддержал миссис Холмс Дайсуке, — так Саша хоть от своего самоедства излечится.

Лёгкий ветерок после бури

Шерл сидел на террасе, ошарашенный словами Саши, и мысленно корил себя, за то, что вовремя не сказал Саше, что вся эта игра в пиратов была довольно безобидной, но тут он услышал голос:

— Ах, мистер Холмс, мистер Холмс… Что же ты наделал!

— А что я наделал? И кто ты такой? И где ты?

— Не надо тут вилять, ты всё прекрасно знаешь! Вам всем, и тебе в том числе, ясно было видно, что Саше нелегко справиться с силой, которая свалилась, как снег на голову, ей больно и страшно. Она же не в племени амазонок воспитывалась. А Мик тоже не резиновый, он не мог постоянно в одно лицо мастера Сплинтера изображать. И ей, и ему была в тот момент нужна твоя помощь, тоже как носителя Звезды. Между прочим, жена это тебе чёрным по-белому сказала! Но неееет! Ты, как и остальные, предпочёл пустить всё на самотёк! Мол, а чё такова, само как-нить рассосётся… Могли её для пущей верности в комнате запереть, с глаз долой. Для тебя, для всех вас бухать, грабить и хуи пинать оказалось важнее! Вот теперь держи и ешь с кашей!

— Мы хуи не пинали, — сердито возразил Шерл, догадавшись, что это внутренний голос соизволил проснуться, — а ты из подполья сам не вылезал, а тут решил на жалость давить…

— Ты смотри, не доходит всё до Величайшего Ума вся Британии! Поздравляю, Шарик, ты балбес. Она же теперь калека, понимаешь?! ИН-ВА-ЛИД!!! Её адова боль терзает изнутри, и ничего уже не поможет! Ничего!!! Тут бы и Супермен рехнулся!

— Ничего не инвалид! — проворчал Холмс, — Мик её вылечил.

— Изумрудная Звезда настолько потравлена и изувечена нервами и страхами, что ни одна сила во Вселенной её теперь не восстановит! Отныне Саше так и жить с болью внутри себя. Она и детей иметь не сможет. А ты своими выкрутасами страхов ей сверху подбавил и примазал. Что ж, «молодец» ты, нечего сказать. Так всё испоганить, это надо уметь!

— А что сразу я-то? Страхи у Саши улягутся, как только мы с Максом и Дайсуке ей всё расскажем.

— Ты чего меня вспомнил? — на террасе появился Джиген, — тихо сам с собою ты ведешь беседу? Тоже с ума сходишь…

— Нет, с внутренним голосом спорю.

— Я вот конкретно не понимаю, зачем посылать дитё на поиски чего-то там, — Дайсуке присел около Шерлока, — мы, положим, народ умудренный, сильный, нам за артефактами не привыкать бегать, но дитё сломленное, переболевшее и хрен знает куда… опять…

И тут…

Светящиеся бледно-голубым светом длани почти невесомо коснулись плеч обоих парней.

— Это что еще такое?! — оба от неожиданности подскочили на месте.

Появившийся из неоткуда сияющий безликий силуэт, с явными женскими чертами, осторожно убрал свои руки и…

— Тише. Простите, что испугала вас, господа, но я лишь хочу помочь вам унять раздрай в ваших душах, — мягкий и спокойный женский голос. Причём отзывался он прямо в недрах разума бедолаг.

— Кажется, это прабабушка Саши, — доперло до Дайсуке.

— Призрак прабабушки, — машинально поправил его Холмс.

— Господин Джиген, я вижу, вам очень страшно за вашу дочь, — вновь зазвучал голос где-то там, в голове, — но я даю вам слово, что мы не оставим её в тяжёлый час. И нашими совместными силами убережём от боли, телесной и духовной. Никто из нас не допустит, чтоб пролилась хоть капля её крови. Обещаю…

— Да что вы можете сделать?! — вскричал в сердцах стрелок, — вы же призраки, а она — из крови и плоти. Можно я с ней пойду?

— Увы, но нет. Я понимаю вашу тревогу, но теперь ей пора заполнить доселе чистые листы в книге собственных приключений.

— Она же — ДЕВОЧКА?! — вмешался Шерлок, — существо нежное, ранимое…

— Да. Но каждой девочке рано и поздно суждено стать взрослой женщиной. И, как бы это не было печально, мы пока не можем вам довериться. Всё-таки в кошмарах, свалившихся на неё, есть доля и вашей вины. В тяжёлое для неё время вы оставили её наедине со всеми страхами и сомнениями, что отравили Изумрудная Звезду, и тем самым обрекли на муки, предпочтя развлечения и услаждения души. Вы проявили безответственность.

— С какого перепою?! — взорвался Шерлок, — не было никаких развлечений и услаждений!!! Нас и не было всего три дня, это не три года… Это были наши ЗАКОННЫЕ ВЫХОДНЫЕ!!! А что мы в свои выходные делаем, это уж наше дело…

— Я знаю, мистер Холмс. У вас не было злого умысла. Но увы, пока я не могу вас хвалить. Всё же мы проследим в дальнейшем, чтобы знать, заслуживаете ли вы наше доверие снова. И надеюсь, этот случай послужит для вас уроком. А пока — прощайте. И знайте, что мы ни за что не оставим её в трудный час. Прощайте, — вновь повторил призрак, прежде чем раствориться на глазах у парней без следа.

— И что же, Дайсуке, теперь мы должны ходить на цирлах рядом с твоей дочерью? — зло проговорил Холмс, — чтобы не ранить её нежное сердечко?

— Думаю, что этого не потребуется, — кашлянул тот, — ей все равно придется сталкиваться с миром, поэтому она должна понимать, что мы — тоже люди и тоже хотим ненадолго впасть в детство. Я тебя, Шерл, не виню. Не обращай внимания на призрака, он будет подозревать нас во всех грехах только потому, что мы — человеческие существа, а не химеры.

— Мистер Холмс! — Саша крепко держала детектива за руку, смотря ему прямо в покрасневшие от слёз глаза, — я тогда даже и не думала на вас обижаться! Если кто и виноват, то только я и моя трусость!

— Ну вот что с тобой делать, — всплеснула руками мать, — всё равно за других на себя жертву брать будет!

— Перестань себя корить, — отрезал Шерл, — ты — не трус, а боятся могут все. Даже я, и твой отец, и остальные…

— Даю вам честное слово, — продолжала вещать юная химера, — я поговорю с бабушкой и надеюсь, что она сменит гнев на милость. Вы не опасны, просто не все мои сородичи доверяют людям. Это из-за наших с ними разногласий…

— Ну… все виноваты, — буркнул Шерлок.

— Я, признаться, не ожидала такого от неё! — Саша вся сникла, — как она… зачем, бабуля, ну зачем?!

— Что ты хочешь от химеры, умершей в допочтенные времена… — сказал Дайсуке, — конечно, она нам не доверяет.

— Нет! Я докажу, что вы самые лучшие люди во всей Вселенной! В лепёшку расшибусь, но докажу! — рассердилась молодая химера, — а боялась я пиратов только потому, что Чёрные Тучи чуть не убили Нудли, Стю и Расса.

— А что такое? — поинтересовался Холмс.

— Чёрные Тучи. Это пиратская группировка. Очень опасная.

— Вон как, — Шерлок сморщил нос, — в следующий раз придумаем какую-нибудь отговорку.

— Сашу с собой возьмем, — ответил на это Джиген.

— А как вы думаете, кто им мог насолить из всех четверых? — горько усмехнулась Саша.

— Мёрдок?!

— Мёрдок — дурак! — внезапно оскалилась мисс Джиген, — и г… г-г…

Все аж напряглись.

— ГАД ПОЛЗУЧИЙ! — окончила гневную тираду милая блондиночка, — из-за него на вас навесили! Никогда ему ничего не прощу! Никогда, ничего!

— Ну всё, тшшш, — Эмма обняла дочку, — правильно, таких типов прощать не за что.

— Ему ещё долго сидеть, — улыбнулся мистер Холмс.

Чуть позже.

— Джо, она дала честное слово, что не будет лезть в дела взрослых без спросу, — сказала миссис Джиген, — но если такое повторится — накажу…

— Не надо её наказывать, — вздохнул мистер Джиген, — ни к чему хорошему это не приведет.

— Ну хорошо, хорошо, — вздохнула жена.

— Пусть она побольше с сверстниками общается, — посоветовала Джорджина Холмс, — глядишь, поедом себя есть не будет.

— Большое тебе спасибо, Джо, — улыбнулась Эмма, — без всех вас мы бы с Сашенькой пропали ни за что, ни про что.

— Я-то что, — рассмеялась Джо, — это надо Мика благодарить. С его легкой руки мы все теперь, как одна большая семья.