Она – ангел, а он…

Глава 1

Она стояла посреди поля покрытого зеленью, взращенного летним теплом. Близилась хладная пора осени. Растения начали терять свой былой насыщенный цвет, что уступал место бурому, хмурому оттенку. На улице стояла ночь. Ветер проносился по пустующему пространству, далекому как от молчаливых лесных чащ, так и от гудящих звуком и слепящих светом городов. Было крайне прохладно, однако она была не из тех, кто мог бы ощущать подобное.

Её бледная кожа была подобна оболочке какой-то куклы. Такая же идеально гладкая и лишенная всякого тепла и пороков. Её рост был не больше полутора метров. На ней было лишь тоненькое белоснежное платье, развевавшееся на ветру, словно какая-то наволочка на веревке. Этот кусок ткани словно соединялся с её хрупким, почти тощим телом небольшим бронзовым наплечником на её левом плече, что пестрил извилистыми узорами более густых тонов. Золотые волосы, что, однако, явно утратили свой былой блеск (а, быть может, он банально был пожран этой ночью) свободно свисали с её головы, не обременённые никакой прической. Кончики их были будто вымазаны в чужой крови, так как обладали зловещим алым оттенком.

Единственный же её глаз, прожигающий любого, посмевшего взглянуть в её сторону, был куда более похож на кровавый шар, плавающий в молоке. Однако её зрачок четко выделялся, подобный горящей закатной звезде, ныне пронзающей пелену тьмы в своем бесконечном полете. Второй же глаз её заменило оно — крыло не то ангела, не то демона. Всё поглощенное густыми красными, черными и зелеными оттенками (переливающееся и вибрирующее ими) оно было подобно целому саду распустившихся из глазницы этой юной красавицы различных невообразимых растений, что впоследствии превращались в те самые, носимые истинными ангелами, устрашающие крылья, покрытые неживыми, искусственными глазами. Эти глаза не то были лишь очертаниями и формами, не то поистине обладали способностью видеть. Перья, их составляющие, так же со стороны будто созданы были из непонятно плоти ли али из стали. Ибо в один момент крыло это развевалось потоками воздуха, спокойно отдаваясь ночным ветрам (позволяя даже вырываться единичным лепесткам своей растительной натуры), а уже в другой миг застывало, грозно опаляя всякого своим стократным взглядом. Порой четкие линии вырисовывали ясную структуру сего творения (настолько ясную, что всё это крыло становилось подобно застывшей на стеклах собора гравюре), а порой составные части этого нечто вели себя как отдельные живые существа, как цветные черви, рвущиеся наружу из клетки чужой плоти.

И даже так, сие «чудо» ни коим образом не искажало и не уродовало сие младое создание, окутанное злобными чарами ночи, что до сих пор сохраняло некую, близкую божественной, невинность. Столь уж сильно Её белый лик выделялся на темном пейзаже одинокого луга, лишенного единственного светила.

***

Но на самом деле она стояла здесь не одна. Просто её невероятный образ полностью скрывал за собой того немого рыцаря в латах из бледного золота, что подобно некоей статуе хранителя нависал над ней своими двумя с лишним метрами роста. Доспех сея воителя был выполнен определённо с такой кропотливостью, что потребовала бы многолетние труды немалого числа мастеров, ибо весь он был наполнен подобными паутине аль некому костному каркасу узорами, обвивающими почти каждый его сантиметр. Юбка из белой ткани, перемазанной кровью, полностью окутывала его ноги и так же, как и платьице его госпожи, она носилась из сторону в сторону, сопротивляясь напорам завывающего ветра ночного царства. Шлем, закрывающий его лицо, был подобен черепу, рассеченному крестом. От того на нём проглядывались искусственные позолоченные зубы, а из пожирающей своей тьмой крестовидной расщелины горели огни сотни глаз. Среди них выделялся резко один, что словно висел в пустоте, так и маня своим алым сиянием на фоне тьмы сокрытого лица.

В левой свой руке, укрытой перчаткой доспеха, он крепко держал клинок, чье черное лезвие полнилось крюками, с застывшей на них чужой кровью и прилипшими частичками плоти. Рукоять меча была окутана златыми нитями, отражающими свет Луны столь ярко, что не заметить их на фоне мрачной стали самого клинка было невозможно.

Лишь свисающая длинная коса такого же цвета, что и у девушки пред ним, казалась каким-то инородным отростком на теле этого голема из расписанного злата. Придавала ему жизнь куда лучше всей той тьмы глаз, что скрывались под шлемом.

***

Скорлупа яйца висела поодаль от их обоих, извергая из себя те самые бескрайние потоки крови, в которой были перемазаны наши рыцарь и его принцесса. Но оболочка сия не была белой, а вместо этого скрывалась в ночи из-за своего гадкого черного цвета. Покрыта она вся была выпуклостями, впадинами и даже какими-то чудаковатыми отростками, которым явно было здесь не место. А всё потому, что до того, как яйцо сие было разбито, то напоминало собой скорее сердце, манящее своим ритмом биения любую тварь в этой ночи. Черное сердце. Проклятое. Но всё равно несущее в себе жизнь. Только не ту, что кто-либо ожидал.

Кто-либо, кроме него.

Он знал, что Она придет.

Он знал, что будет не одна.

А потому взял с собой клинок и облачился в благословенные доспехи, дабы сразить всякого, что решиться покуситься на её невинность.

***

Ветер стих. На поле брани начали оседать окровавленные белые перья, словно выдранные ранее из какого-то ангельского крыла. Двоих больше здесь не было. Они ушли, пронося за собой тот кровавый след, что оставило после себя рождение той самой. Той самой, что...