Он был богом

Сказание первое

Он был богом. Богом лета и солнца, теплого ветра и спелой земляники.

Дана видела его лишь однажды, в ночь на Купалу - он шёл босиком по берегу Вислы, и там, где он ступал, вырастала зелёная свежая трава. Он шёл, пританцовывая, излучая молодость и юность, и смеялся, запрокинув голову так, что его короткие светлые волосы открывали высокий лоб, и красные отблески пламени бегали по золотистым, льняным прядям.

Дана стояла в кустах у кромки леса и лица его разглядеть не могла, но зато отчётливо видела алый плащ, небрежно накинутый на одно плечо, как бы дразня открывающий стройный стан юноши. Цвет плаща и разящая молодость духа говорили о том, что Дана видела Ярило - бога весны и начала лета, бога Солнца.

Она была околдована его красой, блестящей в свете факелов и костров. Внезапно он запел, да так звонко, что Дана только диву далась - как никто, кроме неё, не услыхал.

Он уже почти зашёл в пролесок, как остановился, замер, перестал петь. Медленно повернул голову в ту сторону, где в кустах скрывалась девушка, а затем сделал несколько шагов к ней. Он продолжал идти на неё, и Дана замерла в благоговении. Она уже могла разглядеть его лицо - светлые волосы спадали на лоб, прикрывая прямые брови, а в голубых глазах горело по искре, да такой, что не могла девица и пошевелиться.

Ярило медленно и плавно приблизился, и только стоя к нему вплотную, Дана поняла, насколько бог высок и красив. Пальцы её рук разжались, и венок, который она принесла, чтобы бросить в реку, гадая на жениха, упал в траву прямо у его ног.

- Это ты мне венок принесла? - спросил он, слегка ухмыляясь, а в глазах у него чуть ли не бесы пляшут.

Вообще-то Дана принесла венок просто так, скорее на счастье, чем действительно надеясь наворожить себе суженного, однако сложно сказать что либо, когда пред тобой стоит сам бог лета! Девушка тогда просто кивнула, не смея даже отступить назад. Она оставалась под пожирающим, словно огонь, взглядом Ярило. А он тем временем улыбнулся, наклонился, поднял венок и надел его. Дану пронзила мысль: “Считается ли это за помолвку?”, однако она тут же отмела её, сетуя на свою недалёкость. Когда перед тобой бог, стоило думать о более возвышенных, духовных вещах! Но это было невозможно. Светлые пряди его тотчас запутались в сплетении трав, и он вновь рассмеялся, словно мальчишка.

У Даны от смеха его по всему телу пробежала дрожь - так мягко и задорно звучал голос. Он был столь же тёплым, как этот Купальский вечер, столь же пленительным, как небо в звёздах над головой, столь же освобождающий, словно ветер, гуляющий по полю, и девушка рассмеялась ему в ответ, не сумев сдержаться. Она вся наполнилась лёгкостью и счастием, и огни костров вдалеке для неё загорелись внезапно ещё ярче.

Внезапно Ярило лукаво улыбнулся и коснулся губами лба девушки. Дана почувствовала жар, словно не прыгала только что через костёр, а сама попала в него. В следующий миг всё кончилось.

Отступил назад на шаг, засмеялся, закружился на месте, притаптывая босыми ногами молодую траву и скрываясь в вихрях своего плаща. Прокричал что-то напоследок, да Дана не услышала.

Ещё мгновение, и девушка оказалась на опушке одна. Весёлые крики празднества со стороны деревни стихали.

Светало.

Сказание второе

- А правду говорят, будто ты в ночь на Купалу Ярилу видела? - покосилась Ника на Дану поверх корзинки.

Та поджала губы и промолчала. С тех пор, как два года назад она увидела на берегу реки бога Солнца, всё поселение насмехалось над ней. Весталки утверждали, что нельзя запросто вот так взять, и повидаться с Ярило, не приходят боги к смертным просто за венком. Если бы и пришёл он к Дане, то только по делу важному, или с предупреждением о беде неминуемой. А так - фантазия у девки разыгралась. Обидно было девушке, что считают её лгуньей, так что решила она ответить, но так, чтоб не доказывать сильно свою правоту:

- Правда.

- Ты ври-ври, да не завирайся, - насмешница Вела повернулась к ним. - Говорят, что каждый, кто увидит Ярилу-Солнце, тот сразу же страстно полюбит его, да станет горяч, словно он сам стал солнцем. А ты холодна, будто Висла по зиме.

Дана наклонилась за ягодой, пряча лицо в высокой траве. Верно говорила Вела, да только не знала она сама, как близка к правде. Не хотелось Дане подругам раскрывать сердце своё, что с прошлого Купалы так и горело огнём.

- Не тебе говорить о холодности, - Дана прошла мимо Велы. - Вон, Светозар уже который год за тобой убивается, а ты и не глянешь на него ласково.

- И правда, - Лада моментально сменила интерес к одной сплетне на интерес к другой. - Вела, не мучай парнишку.

- Я с этим сама, - надменно бросила та.

- Ох и крутой у тебя характер, резкий, - Ника покачала головой. - Трудно с тобой.

- А я никого подле себя и не держу.

Дана почти не слышала их разговор. Она шла по ягодной тропинке всё дальше и дальше вглубь леса, лукошко постепенно наполнялось земляникой и черникой. До берега реки и того места, где она год назад увидела Ярило, оставалось совсем немного, но тут внезапно кто-то схватил её за локоть и дёрнул назад.

- Оглохла ты, что ли?

Дана была готова защищаться корзиной, но вовремя опомнилась, увидев, кто перед ней стоит - пастух из их поселения. Видимо, он здесь неподалёку возился со стадом и, увидев девушку, решил поздороваться. Вот только невдомёк, почему она его не услышала?

- Ратибор, ты напугал меня! - выдохнула Дана, опуская корзину. - Не подкрадывайся больше так!

- Что в лесу забыла-то?

- С девочками за ягодами, - девушка махнула рукой в сторону где, предположительно, осталась её компания.

- А чего ушла вглубь? Нехорошо обособляться, всякое бывает. Потеряться можно, звери дикие, - продолжал отчитывать её пастух.

- Я могу постоять за себя, - возразила Дана.

- Однако охранник тебе не помешает, - Ратибор сделал шаг в её сторону.

Девушка же, напротив, на шаг отступила назад.

- Боишься меня?

- Сам говорил - в лесу надо быть осмотрительнее, всякое бывает.

- Тебе палец в рот не клади, - усмехнулся пастух. - А я всё же попробую.

- Попробуй, да кабы без пальца-то не остаться, - Дана усмехнулась в ответ и отошла к кусту, поросшему болотными ягодами.

Она стала сосредоточенно собирать дары леса в лукошко, старясь не глядеть на Ратибора. Где-то справа от неё, в деревьях, пели птицы. И куст шевельнулся - заяц пробежал. От реки пахло свежестью, а ягоды красили пальцы.

- Почему ты такая неприветливая? - спросил из-за спины юноша.

- Я просто не подпускаю к себе слишком близко, - девушка пожала плечами.

- Некоторых людей стоило бы.

- Тебя, что ли? - насмешливым тоном задала вопрос она и оглянулась через плечо.

- А хоть бы и меня! - пастух подбоченился.

Дана словно язык проглотила. Она смотрела на Ратибора, которого знала с детства, и который был её другом, сейчас с подозрением, и ещё как-то по-новому. Словно он открыл ей что-то, чего она, Дана, сама никогда не замечала. И то, что он ей открыл, девушке совсем не понравилось.

- Через неделю Купала, - вымолвил он, наконец. - Подумай об этом, Дана, - и скрылся в кустах.

Где-то вдалеке уже блеяло стадо в поисках своего предводителя и хозяина. Ему пора было возвращаться к своим обязанностям.

- Дана! Ну и долго тебя ещё звать? - на опушку выскочила Лада. Она успела увидеть пастушью одежду Ратибора и не преминула отметить это: - О, а ты здесь не одна.

- Ты ничего не видела, - бросила Дана подруге, покрепче перехватывая корзину и собравшись возвращаться к остальным.

- Покраснела, - довольно заметила та.

- Лада, - она бросила на подругу строгий взгляд.

- Ты можешь врать кому угодно, но только не ври себе, - лукаво улыбнулась Лада.

- Ладно, с собой я буду честна, - согласилась Дана.

- Ну что вы тут застряли? - Ника тоже появилась на поляне, и она была очень уж недовольна тем, что пришлось разыскивать подруг.

- Не твоего ума дело, - отрезала Лада и прошла мимо неё. - Пойдёмте, старейшина не любит ждать свои ягоды для снадобий, и вы это прекрасно знаете.

Ника бросила на Дану вопросительный взгляд, словно надеясь, что хотя бы та всё ей разъяснит, однако ей пришлось пойти за подругами не солоно хлебавши, потому что до самого дома Дана так и не раскрыла рта. Она шла прямо, смотрела только вперёд, сжав губы, строгая и задумчивая. И одному только Перуну известно, о чём или о ком были её мысли.

Сказание третье

Купала приближался, и Дана не находила себе места. Кажется, ей хотелось вновь увидеть Ярило, прикоснуться к его божественному свету, разлиться в блаженстве… И вместе с тем ей было очень страшно. Что, если вдруг бог показался ей случайно, словно дар? И если она увидит его ещё раз, с ней что-нибудь сотворится? Всё же, встречи с божествами — никому не игрушки, и весталки любили об этом предупреждать юных непоседливых девиц. Подобного рода события чреваты были множеством опасностей — начиная от зачарования, оканчивая умалишением.

Дана, как и все остальные девицы и молодцы деревни, обожала слушать истории старых и опытных соплеменников, и частенько в рассказах мелькали те, кого заколдовали и увлекли с собой боги, духи, силы природы. А если человеку удавалось вернуться Оттуда, он, конечно же, никогда не становился прежним, и был уже словно Не-Здесь. Это таинственное Не-Здесь очень интересовало Дану, ведь было любопытно узнать, как там. Однако пока что здравый смысл и страх побеждали всё.

Девушка старалась не вспоминать о Яриле и готовиться к празднику. Плести венок, вышивать платье узорами, выбирать жениха, на которого полагалось гадать. Выбор суженого был очень важной частью жизни любой женщины в деревне, но чаще это случалось само собой, по велению сердца — завидев милого сердцу юношу, девица уже понимала, о ком хочет спросить. Но у Даны был другой случай. Ей часто нравились юноши в их деревне — как же не понравиться! Высокие, широкоплечие, с вьющимися тёмными волосами, работящие, - только… Только никто не нравился так сильно, чтобы на него гадать по венку или на Святки. Теперь же Дана всерьёз рассматривала незанятых юношей, и они, замечая её пристальные поиски, заигрывали с ней в ответ. Дана — неглупая девушка, и она прекрасно понимала, что она обязана отбросить все эти глупости про Ярилу и смотреть сюда, в мир людей. Нельзя смешивать два столь разных пространства, и она должна смотреть на своих, быть со своими. Но вот только как, если всё это ей уже давно казалось простым, слишком понятным… Из-за этого подруги её не понимали, да и она не понимала подруг. Дана была совестливой, и из долга продолжала жить, как надо, чтобы не расстраивать матушку да батюшку. Но вечерами, когда все сидели за своим делом и выглядели довольными, словно это — предел их мечтаний, - девушка просто не могла разделить с ними радости быта. Вздыхая украдкой, она то и дело откладывала иштьё и смотрела в окно…

А Купала всё приближался…

Зажглись костры, и взивлись языки пламени в тёмное звёздное небо. Июньские ночи — чёрные, глубокие, - любили все.

Ярмарка уже давно кончилась, и началось веселье. Схватившись за руки, пары прыгали через огонь, проверяя свою крепкую связь. Отпустил руку — значит, не суждено вам быть вместе.

Дана прыгала вместе со своей сестрой, со Златой. Злата была не похожа на старшую сестрицу — вот уж она была раскрасавица! Длинная золотая коса, ясный взгляд голубых глаз обезоруживал любого, кто с ней говорил. А ведь её всего тринадцать зим! И парни на Злату уже засматриваются, словно она взрослая… И друзей у неё — полный круг. И всё-то ей легко даётся, и всё она понимает. Не то, что Дана.

Однако, какой бы Дана не была, руку сестры она не отпустила ни разу, и прыгали они хорошо несколько раз. Потом Злата изъявила желание скакать через костёр со своими кавалерами, и Дана отпустила её резвиться. Что ж, если ей не с кем прыгать, лишать сестры праздничного удовольствия?

Интересно, а можно ли прыгать одной? Девушка развернулась и задумчиво посмотрела на огромное пламя, яркое и такое горячее, что даже в тридцати шагах ощущался жар. Поразмыслив немного, Дана всё же решилась и, взяв разгон и хорошенько оттолкнувшись от земли, прыгнула. Уже в воздухе, в полёте, она ощутила, как кто-то коснулся её руки и крепко сжал ладонь. Всё произошло так стремительно, что человека Дана увидела уже когда опустилась в траву, приземлившись на мягкие ступни.

- Ратибор! - девица не знала, возмущаться ей или радоваться. - Что ты делаешь?

- А ты хочешь, чтоб в деревне на тебе был позор? - хмыкнул он. - Чтоб все обходили тебя стороной и не желали водиться?

- Да вроде как уже, - безразлично пожала плечами Дана. - И почему их должно оттолкнуть от меня, если бы я прыгнула одна?

- Когда прыгаешь один через костёр, считается, что ты ведьмак, ибо в людях и компании не нуждаешься. Значит, обособляешься от остальных. А обособляться — страшный грех.

Дана вздохнула. Да уж, накажут её боги после смерти, ох накажут…

Ратибор повёл её к палатке с мёдом, чтобы промочить горло. Протянув девушке стакан сладкого, тягучего напитка, он повернулся спиной к лесу, лицом к веселящимся людям, и стал за ними наблюдать. А вот Дане милее было смотреть на ёлки, чернеющие в темноте, и берёзки, тихо шелестящие на тёплом ветру.

- И что же? - спросила она наконец. - Хочешь стать моим суженным, не так ли?

Ратибор помолчал. Не сказать, что Дана не угадала, однако сознаваться в таком было страшно. Да и потом — разве не он сам должен был первым предложить это? Но его размышления девушка прервала быстро:

- Не получится ничего, - вздохнула она. - Ты мой лучший друг, и я даже представить тебя не могу в другом смысле…

- Может, всё таки стоит попробовать? - он горячо взял Дану за руку. - От настоящего друга до друга сердечного — пара шагов, Дана, - юноша проникновенно заглянул девушке в глаза. - Дай мне возможность доказать это!

Девушка поджала губы и задумалась. Не хотелось ей портить хорошую дружбу, и Ратибора расстраивать не хотелось. Что так, что так — провал. Не усидишись на двух стульях, один из под тебя упадёт.

Внезапно Дану посетила мысль: а что, если судьба? Что, если ей всё-таки есть место среди своих людей, и Ротибор — тому прямое подтверждение?

- Одна проверка, - девушка хитро улыбнулась. - Если поймаешь меня в горелки, будь по-твоему. А если же поймаешь — будь во-твоему.

Ротибор понимал, что это довольно сложное испытание, но согласился. Он был готов на всё ради Даны. Он хотел показать ей, что она не чужая ни для кого, особенно для него.

Молодые парни и девушки как раз стали сбредаться в кучу, чтобы начать игру. Правила горелок довольно просты. Есть вода, и он должен догонять пары. Ежели ведущий смог схватить кого-то за руку, этот кто-то становится парой с ним, и он проиграл. Ратибору предстояло поймать Дану, которая уже соединилась руками с Никой. А эти двое девиц ох как быстро бегают!

Ратибор вызвался сам быть водой, и, повернувшись спиной к колонне, спел: «Гори-гори ясно, чтобы не погасло!». Повторив присказку ещё два раза, юноша развернулся, и пары разбежались стайками, словно дикие зайцы.

Дана с Никой сразу побежали к лесу — туда, где кромка деревьев чернела вдали от костров. Меж берёз сложнее отыскать человека, особливо если лес этот они знают хорошо. Ротибор — пастух, ему больше знакомы поля и опушки, нежели запутанные тропинки меж елями да берёзами.

Пока подруги бежали, Ника хотела было спросить, на кого будет Дана гадать. Неужели же на Ярило? Хотя нет, это попросту глупо, и подруга должна понимать, как опасно. Решив не болтать языком, а лучше не отвлекаться, Ника перепрыгнула через кочку.

Начинало светать, и полоска рассвета стыдливо выглядывала из-за стволов деревьев. Вдалеке кричали игроки, весело убегая от Ратибора.

Дана и Ника выбежали к обрыву у реки. Внизу, под горкой, текла, шумя и бурля, Висла. Она переливалась пением, встречая утро и лето.

Это было то самое место, где Дана встретила Ярило год назад. Кромка леса, у воды — и он уходил с опушки в деревья. Девушка замерла, не в силах справиться с чувствами, и Ника крепче схватила её за руку.

Что-то вдруг позвало Дану вперёд. Она могла почти поклясться, что слышала колокольчатый голос!

Высвободив ладонь из руки подруги, Дана пошла вперёд, к обрыву, туда, куда звал её голос. Ника ахнула и побежала за ней — меж ними было всего несколько шагов, - и тут яркая вспышка света ослепила девушку. Она прикрыла глаза руками, спасаясь от неизвестного явления, а когда открыла лицо, Даны уже нигде не было.

Сказание четвёртое

Я открыла глаза и подивилась увиденному - вокруг меня сводами простиралась огромная пещера, вся сплошь землянистая, корни деревьев вырастали из её купола, переплетаясь, будто клубок змей.

Вокруг меня расплывались очертания, но запахи я чувствовала исправно - резкие, терпкие, предупреждающие. Я несколько раз зажмурила глаза, стараясь привести зрение в чёткость, но не выходило.

- Что же мы будем с ней делать? - послышался откуда-то низкий, хриплый голос.

Я на всякий случай обратно зажмурилась. Слова незнакомца не вселяли покоя в душу.

- Надо показать её князю, - заметил кто-то справа от меня.

- Да она же не шевелится, - возразили ему рычаще.

По правде сказать, я и вправду не двигалась - все члены мои сковал страх. Я оказалась в совершенно незнакомом мне месте, к тому же, я не помню, как; вокруг меня все говорят столь низкими и грубыми голосами, на людей не похожими; да ещё и к князю своему вести собрались - авось он казнить меня прикажет? Тогда что? Моё сердце колотилось в груди, будто птичка трепыхалась в клетке, но я всё ещё старалась пореже дышать. Когда мы все были маленькими, старый Иван, бывший раньше княжеским следопытом, учил нас, что коли ты оказался где-то далеко от дома и чуешь опасность, то мёртвым притворись. "Так делают все звери, и вы делайте" - говаривал он. Слова доброго учителя всплыли сейчас в памяти сами, будто по щелчку пальцев, и я исправно старалась делать вид умершей или хотя бы потерявшей сознание.

Я лежала, затаив дыхание и размышляя, что же будет со мною дальше. Неужели эти чудища и впрямь понесут меня к своему Владыке? И кто, интересно знать, их Владыка?

Я прекрасно понимала, во что ввязалась. Я не помнила, как я сюда попала, но я помнила купальский костёр и горелки, помнила венки и рассветное утро. Конечно же, со мной случилось Приключение. На Купалу они часто случаются, всякие - кто-то возвращается из леса только через три дня со своим суженным супругом или супругой, а кто приходит с корзинкой, полной цветков папоротника, и лечится вся деревня ими ещё весь год. Даже со мной в прошлом году приключилось нечто - я увидела Ярило, как он шёл по траве, припевая, почти не касаясь росы, и смеялся. Редкость увидеть бога в канун его праздника, и тогда я посчитала это благословением, а вот ведалка наоборот сказала, что не к добру это.

Некогда мне размышлять было, в самом деле, а я всё дышала тихо-тихо и думала, куда же я попала и к кому. Неужто к нечисти самой лесной? И кто их хозяин? Не Леший ли? Если Леший, больно будет - от него так просто не уйти. Леший загадки любит загадывать, да такие хитрые, что не каждый старейшина их отгадать может. А если не отвечу ему, утащит в чащу и защекочет до смерти в наказание. Ведь я, сама того не желая, нарушила сейчас границу миров, что размыта была между ночью и утром Купалы. Из Яви я перешла в Навь - Царство нечисти и духов, и здесь я могла столкнуться с чем угодно, что даже уму непостижимо быть может с лёгкостью.

Существа переругивались тихо, а затем порешили, что расскажут обо мне господину, потому что строг он шибко, и может им потом прилететь нагоняй за то, что умолчали.

- Человек может быть опасен, - заметил один. - И если она что-то да натворит, как думаете, с коро шкуру спустят, а?

Остальные согласно загудели. Меня коснулись чьи-то мохнатые лапы, и теперь я действительно почти перестала дышать, в зобу спёрло, будто по груди мне ударили наковальней. Страшно...

Сказание пятое

Дана открыла глаза, и увидела, что находится в большом тронном зале, просторном, с низкими землистыми потолками, сводчатыми у стен. Здесь пахло травами, смолами и землёй; запах был такой свежий, успокаивающий, убаюкивающий. В стены врезаны были факелы, они горели приглушённо, распространяя желто-оранжевые блики по всей пещере; из огня летели искры, они долетали до верху и, не имея выхода, тлели, кружась спускаясь вниз, на утоптанный пол...

Дана открыла глаза в тот момент, когда сильные руки опустили её на пол, плашмя, и тишина вокруг застыла, и было ясно, что незачем больше притворяться — надо оживать да держать ответ. В конце концов, она не виновата ведь в том, что случайно переступила границы мира! Она попала в наваждение, магия захлестнула её, её будто позвали в тот момент, и кажется, - девушка только что вспомнила, - что её лоб горел, пока она шагала к реке.

Теперь же, открыв глаза, она всматривалась в мрак зала, пытаясь приглядеть того, кто сидел на троне. Высокая, стройная фигура, и в отлблесках огня — золотые, будто всполохи утреннего рассвета, волосы. Лица она, как ни старалась, а разглядеть не могла...

- Что ты здесь делаешь, гость Яви? - раздался раскатистый голос, от которого меня взяла такая дрожь, что никогда я не чувствовала ничего подобного.

Дана хотела было что-то ответить ему, сказать, что она попала сюда случайно, что она не хотела, и что может быть, они отпустят её по добру, по здорову?.. Но во рту пересохло, и, как не старалась, девица не могла вымолвить ни одного толкового звука, а только лишь каркнула, устыдившись такого поведения.

- Почему ты не со своими сородичами в этот праздник весенеаго солнца? - голос был столь властный, что девушке стало не по себе, и она задрожала. Но страх выехать неуважение, оставив неизвестного господина без ответа.

- Меня зовут Дарина, и я из деревни на берегу реки Вислы. Вместе со своими я праздновала Ивана Купалу, и, бегая в горелки, я оказалась на обрыве реки. Там я внезапно увидела свет, и пошла на него, и... Как-то оказалась здесь.

Мужчина встал, и по уровню светлых, будто золотом горящих волос, девушка поняла, что ростом он под два метра.

- Так значит, ты - гость меж мирами? Такое случается редко, а значит, ты Избранная.

Он вышел из тени, сделав несколько шагов вперед, и Дана увидела то, о чем смутно догадывалась через благоговейное онемение, - перед ней предстал Ярило. Он был таким же, как и тогда, при их встрече на поляне, он ни капельки не изменился, но кафтан сегодня на нем был ещё более праздничный, расшитый рубинами да гранатом, красный, он отбрасывал мутный блеск на пол, россыпью бордовых огней. Дана ярко вспомнила, как он поцеловал её в лоб, как горели его губы, будто действительно солнце ожгло её лицо, она вспомнила, как не могла думать ни о ком, кроме него, и нынешняя их встреча, осознание, что это действительно Он, взволновала её, и дыхание в груди стало жарким-жарким. Что значит "Избранная"? Дана слышала легенды о тех предках, что сражались раньше наравне с богами, что пили с Перуном и повергали Чернобога, вот они были Избранными, а она почему? Ей ведь совершенно случайно, играюче подарили поцелуй, и разве это что-то значит? Разве это печать, по которой можно пройти сюда, в междумирье, где огромный людоволки - свита Ярило, - окружили её толпой и смотрят, смотрят, смотрят внимательно...

Ярило тем временем сделал ещё несколько шагов, остановившись в десяти от неё, и Дана ощутила, как её опаляют его жаркие, горячие лучи...

Сказание шестое

Ярило ослеплял Дану, сердце, трепыхаясь, готово было выскочить из груди. Девушка глотала ртом воздух, будто рыба, выброшенная течением на берег. Её бросало то в жар, то в холод, мысли в голове то прояснялись то, напротив, покрывались туманной дымкой.

- Ну что ж, раз ты попала сюда, особенно в Купальскую ночь, значит, не простая ты девка, - сказал, наконец, он, и Дана ощутила внезапно, как трепет в душе превращается в растекающийся по телу мёд. Непростая девка! Говорит ей это сам Ярило! Лада да другие девчонки никогда ни за что не поверят в такое, а если и поверят, то от зависти засохнут!

- Как зовут тебя, особенная? - ухмыльнувшись, спросил тем временем бог.

- Дана, - пролепетала дрожащим голосом девица и ощутила, как щёки горят огнём, отчего смутилась ещё сильнее.

- Дарина, значит? - хмыкнул он и погладил подбородок. - Так-так... Пойдём-ка со мной, - он схватил её за руку, Дарина думала, обожжётся, и потащил её куда-то прочь из пещеры.

Она стеснялась спрашивать, куда он её ведёт, и послушно шла за ним. Так они прошли несколько витков подземных коридоров, а затем оказались в зале ещё более просторном и светлом, чем тронный. Пол здесь был гладко утрамбован, корни да кочки сравняли с землёй, а по стенам расположились оружия разные.

- Ну-ка давай проверим кое-что, - Ярило озоровито подмигнул девице и, выведя Дану в центр тренировочного зала, как она уже догадалась, сам отошёл к стене. - А теперь делай, что я велю.

Дана послушно кивнула.

- Вытяни вперёд руки, - скомандовал Ярило, и девушка сделала, как он сказал.

- Хорошо. А теперь напряги пальцы и представь, что через них льётся сила.

Она вскинула на него взгляд и переспросила:

- Извини, что ты имеешь ввиду?

Ярило повторил.

Дана смутилась. Ей не хотелось переспрашивать ещё раз или говорить что-то в духе "я и с первого раза услышала, мне не ясна суть твоей просьбы", и она постаралась. Закрыв глаза, она пошевелила пальцами и напрягла воображение, представляя, как по её рукам вместе с кровью течёт некая золотистая жидкость, похожая на свежий мёд. Ничего не получилось, и девушка приоткрыла один глаз.

- Ну как? - уточнила она на всякий случай.

- Нет, не то, - покачал головой юноша.

- А что должно произойти? - спросила Дана, ощущая себя ужасной невежей.

- Из пальцев должна пойти энергия, сила, которая сможет стать в будущем колдовством.

Дана испугалась.

- Колдовством? Я что, колдунья?

Ярило покачал головой ещё раз.

- Да нет же. Ты - Дарина.

- Ну да, это моё полное имя, так меня зовут, - недоуменно согласилась девушка. - Ну и что?

Ярило вздохнул и сел прямо на землю, потирая лоб руками.

- Неужели вам ведуньи не рассказывали про Дарину?

- По большей части рассказывали про Перуна, Мокошь и Мару, а что? - произнося эти имена, Дана слегка дрожала. Её учили, что нельзя лишний раз богов звать, а не то можно накликать беду.

- Ну, ладно, слушай, - вздохнул Ярило, поняв, что без истории не обойдётся.

Дана обожала истории! Она присела рядом и приготовилась внимательно слушать.

- Когда-то Белобог ходил по земле один. И было ему дел навалом, что только успевай. И за зверьми надо было следить, и за лесами, и за людьми, и за природой. И начал он создавать себе помощников. Макошь - богиней плодородия и домашнего очага стала, покровительницей всего живого, растущего. Мера стала жизни забирать. Белобог порядком в мире да среди людей занимался. Я за лето и урожай отвечал. Купала - за весеннюю погоду. Перун насылал грозу когда понадобится, да князей вразумлял. Святобор лес охранял. Водяной за воду отвечал. А ещё была богиня Дарина, отвечала она за силу и безопасность, защищала людей, боролась вместе с Перуном против Чернобога и загнала его в Навь.

- Ух ты! - не удержавшись, восхитилась девица.

- И вот в финальной битве с Чернобогом, загнав того в Навь и заперев его Семью Печатями, Дарина умерла, потому что успел Чернобог нанести ей непоправимые раны. Но умирая, богиня произнесла, что переродится спустя много лет в теле обычной девушки, чтобы вновь вернуться и помочь людям, ибо это не последняя битва с Силами Тьмы.

Дана ощутила, что вся дрожит. Правильно ли она поняла, что именно в ней переродилась столь великая богиня? Что именно её тело было выбрано сосудом для свершения правосудия и победы над князем тьмы? И если так, то что же ей теперь делать, как быть, как помочь людям? Ведь, не смотря ни на что, она обычная девица, жившая в селении и только и умевшая, что дары леса собирать, да ткани красивые ткать, ну и по дому... Она ждала, что скажет Ярило дальше. Может быть, он произнесёт что-то такое, что даст ей ответ или хотя бы натолкнёт её на мысль?

- Но... Если у тебя не получилось, возможно, ты и не её перерождение, - сказал внезапно бог и встал на ноги. - Может быть, у вас просто похожие имена...

- Стой-стой-стой, погоди, как это так? - Дана возмутилась и тоже подскочила. Нельзя же было так интересно рассказывать, да с намёками, а потом просто сдаться! - Ежели с первого раза не вышло, не значит, что что-то не так, - мудро заметила она, всячески стараясь ухватиться за возможность, которая ей предоставилась. Если у неё есть хотя б один шанс вырваться из скучной деревенской жизни, попасть в приключение, достойное легенд, научиться чему-то более интересному, чем быть человеком, то лешего с два она его упустит! - Не всегда ведь способности сразу просыпаются, - продолжала лить мёд из уст она. - Может быть, мне вспомнить надо хорошенько, кто я такая! Потренироваться, пробудить силу свою. Не всё ведь сразу случается. Особливо - важное.

Ярило задумался и молча изучал девушку с ног до головы, казалось, он взвешивал все риски. Было видно, что весёлому богу не хотелось тратить своё время, специально отведённое под пирушки да танцы, на обучение какой-то деревенщины.

- Но если мы не попробуем, мы не узнаем, я это или нет, - попробовала последние уговоры Дана. - А может быть и так, что Чернобог вот-вот прорвёт Семь Печатей, и что делать будете?

- Ладно, леший с тобой, - отмахнулся Ярило. - Согласен. Только условие: вернись в деревню, да попрощайся со всеми. Куда идёшь не говори, но и без вести пропадать не дело. А затем приходи вновь на берег реки спустя семь дней. Я тебя там уже поджидать буду.

Сказание седьмое

Услышав такие условия, Дана пригорюнилась. Возвращаться в деревню после таких приключений было обидно и страшно - а ну как не пустят обратно? Что же ей надо такое придумать, какой предлог сочинить, чтобы суметь вернуться к Ярило?

А может быть, получится уговорить его оставить её здесь и не гнать в деревню?

Но, как бы ни было Дане неприятно, грустно и боязно, она понимала в глубине души, что Ярило - прав. Нельзя было просто так взять и исчезнуть и не предупредить родных, что всё в порядке. Ведь они всей деревней будут её искать, будут переживать, и потратят драгоценное время летней пашни на неё. Такого она позволить не могла, и пришлось идти.

- Гореслав проводит тебя, - сказал Ярило и указал на существо, появившееся в дверях.

Только теперь Дана смогла подробнее разглядеть, кто же это был, кому принадлежали те хриплые голоса.

Наверное, лучше всего было описать их так: крепкие, большие мужские тела, мускулистые, с голым торсом, однако вместо человечьей головы они носили волчью. В густой пушистой шерсти, оросившей вытянутую морду, прятались чёрные круглые, похожие на ягоды, глаза. Гореслав оскалился, улыбаясь, и девушка съёжилась, ощутив, как по всему телу бежит холодок. Возможно, людоволк и был дружелюбен по отношению к гостье, однако со стороны это выглядело скорее угрожающе. Развернувшись, он пошёл по коридору, приглашая Дану идти за ним. Ой как не хотелось девице ступать по сырой темноте вслед за волколаком из страшных сказаний, которыми пугали детей в селении, да что прикажете делать? Теперь уже Дарина ни за что не решилась бы показать свой страх; после всего того, что она услышала от Ярило. Сейчас она не могла себе позволить бояться, ведь она - перерождение сильной и славной богини. А значит, не имеет право страшиться лесной хтони. Напротив - Дана должна показать из себя смелую девушку, которая преспокойно общается со всеми волшебными существами, ведь они - одного поля ягода.

Девушка медленно ступала по землистому коридору, не осквернённому ни светом факелов, ни каких-либо подземных светлячков. Полная темнота окутала её, и Дана старалась идти ровно, рассчитывая на слух - куда шаги Гореслава, туда и она.

Наконец, они выбрались на свежий воздух. Вылезли из большой норы прямо посреди леса, раздвинув в стороны корни многовековой ели. Сквозь пушистые верхушки деревьев на них робко поглядывали звёзды, лёгкий тёплый ветерок погладил Дану по рукам. В лесу была тишина. Хорошо, спокойно.

- Дальше пойдёшь во-он туда, - Гореслав поднял волосатую лапу с длинными то ли ногтями, то ли когтями, и указал вперёд. - Дойдёшь до берега речки, а потом по реке выйдешь к своему селению. И помни: ты должна сделать так, чтобы никто за тебя не волновался. Возвращайся через день. Завтра, в то же время, я буду ждать тебя здесь.

Дана кивнула, вежливо попрощалась с людоволком, дождалась, пока тот исчезнет обратно в своей норе, и медленно пошла по лесной тропинке. Она никогда ещё не бывала ночью в лесу одна. Старшие не пускали девок по одиночке гулять ночью, тем более в лесу. Опасно, говорили они, дикие звери да лихие люди бродят по округам, как только солнце прячется за лесом. Теперь же девушка шла совершенно одна, но почему-то, ни капельки не боялась. Всё ей казалось родным, знакомым, и казалось, лес тоже принял её за свою, вспомнил хозяйку. Было такое чувство, будто всю жизнь она жила с пеленой перед глазами, а вот только сейчас кто-то сдёрнул её, и Дана прозрела. Она сняла лапти и ступала по траве медленно, осторожно, будто желая насладиться её мягкостью и прохладностью. Мысли рассеянно улетели куда-то вперёд по дорожке, и встретили её у берега реки.

Что же сказать в селении, чтобы точно уговорить всех? Родители уж точно не поддадутся ни на какие хитрые идеи! Дана нужна дома: по хозяйству ходить, за младшими следить. И уж точно никто не собирается давать ей разрешение на то, чтобы прохлаждаться где-то вдали от работы! А что скажут старейшины? А ведунья? Объявят её одержимой, если она всю правду расскажет. Ведь так давно боги не говорили с людьми, что стали для них волшебной сказкой, в которую все верят и которую все почитают, но знают, что боги не живут так рядом с простым людом. И ежели Дана увидела Ярило, значит, у неё горячка или что похуже.

Что может придумать незамужняя девица, чтобы без осуждения уйти из деревни? Ах, вот если бы она была юношей! Тогда бы всё было просто: так мол и так, хочу уйти да подумать о жизни, силушку свою испытать, да уму набраться. Или: пошёл я в соседнюю деревню мастерству их учиться, вернусь - ремесленником буду.

Но - не доступны девчонке подобные слова и дела, а значит, не сможет она выполнить просьбы Ярило, и вернуться к нему не сможет.

Дана села у берега реки, наблюдая, как её быстрый и тёплый поток скачет по камням да порожкам. Хорошо воде - ей ни перед кем не нужно держать ответа. Знай себе, беги по руслам рек да убегай в море. А её судьба несвободна, как у той же скотины - знай делай то, что велено. Разве что повеселиться можно иногда на праздник, однако потом возвращается быт, и пугает он Дану сильнее всего. Ежели она останется в деревне, вскоре ей придётся позабыть о приключениях и интересной жизни, остепениться, выйти замуж за Ратибора и родить ему десять детей. Ах, ведь не этого же ей хотелось! Хотелось с голубооким Ярило разбивать армию Чернобога в Нави! Хотелось вершить великие дела! Хотелось чего-то большего, чем обычная, спокойная человеческая жизнь...

Долго горюнилась Дана и не знала, что ей ответить. А когда засветало, поднялась с камня, да пошла в деревню, спрятавшуюся в утреннем тумане вдали. Хочешь не хочешь, а сказать что-то придётся.