Омары на ужин

Глава 1

Омары на ужин

- Если вам скажут что смертная казнь это плохо – не верьте! Это замечательно! Это поучительно! Это назидательно! Нужно казнить! Обязательно нужно! Чтобы потом кто ни будь другой ни-ни! Ни пальцем, ни железкой, ни кирпичом. Никого! Вы слышите? Чтобы процветало такое общество дальше. Развивалось, как ему там полагается! Вширь, и вверх! И чтобы эволюция и социальная, и, если будет на то воля Господа нашего Иисуса, техническая как там из телевизора говорят. Должна она быть! Просто должна!

- А для этого должны быть примеры. Назидательные примеры скажу я вам. А, то как же? Кто с пистолетом. Кто с водопроводной трубой. Кто с разбитым горлышком от бутылки. И все норовят в живот или по голове. Или того еще хуже – сначала в живот или по голове, а потом на куски и в унитаз.

- Ужас! Вот оно и назидание! Пусть смотрят! И смотреть должны все и чтобы глаза никто не закрывал. Но ведь каждому спички не вставишь. Вот ведь незадача. Значит надо, чтобы интересно было. Чтобы красиво. Чтобы все как у людей. Вот, например, врач - очень нужная фигура.

- Он должен в халате стоять в белом и накрахмаленной сорочке тоже белой. А галстук, разумеется, у него должен быть темный. Все-таки не на каруселях кататься пришел. И умный должен быть врач. Со своими приборчиками разными с фонариками со стетоскопами. Подойдет он когда уже все закончится, оттянет веко и посветит туда фонариком. И нельзя чтобы зрачок сузился – это будет означать, что жив пациент. Тьфу! Приговоренный! А так нельзя. Просто нельзя и все!

- Он сначала в один глаз смотрит потом в другой. Потом своим стеклышком за ребрами человека слушает. Не бьется ли сердце? Но и это еще не все. Он приборчиком мозг еще должен выслушать. Хороший прибор. Много у него кнопочек и лампочек. А один большой зеленый экран всем показывает - есть в этой черепной коробке ум или нет. Если ума нет. То, есть умер человек – так линия будет длинной и ровной и ничего в ней не измениться. А вот если на ней изломы появятся, или впадины какие – это уже плохо. Это значит, что не убили человека, как ни старались. А это нельзя. Как же так? И суды были, и письма были и целых двенадцать присяжных по косточкам его разобрали и посчитали что смертная казнь ему – самое, что ни на есть благо! Нельзя, чтобы все насмарку. Нельзя. Нужно, чтобы все было красиво, пристойно, торжественно.

-А еще нужно, чтобы этот преступник в грехах своих покаялся, а если покается, так говорят – и в рай можно попасть. Ведь как в святом писании читается – «Мне греховодница в раскаянии главнее мытаря честного и люблю ее больше всех». Может быть, и переврал, конечно, но смысл точно передаю.

- А для покаяния капеллан нужен. Без него же нельзя. И не тот, что стоит сейчас в уголочке святую книгу в руках жмет, аж костяшки на пальцах белеют. Нет не такой. По матерее. У этого даже живота нет. Сухой как щепка. Будто его голодом морили целый месяц. И голос, у него, тоненький совсем. Не услышит его Господь Всемогущий. Ох, не услышит. Да и костюмчик у него из простого сукна.

- Хорошо, что воротничок чистый, белый. Брюки отглажены и в глазах блеск имеется. Хоть это хорошо, а то совсем неказистый капелланишка, совсем.

- Хотя, это после его надо мной блеяния у меня хвост расти начал, и рога. К кому он там взывал – мне вот совсем не понять. Да и ладно еще рога. Парикмахеры спилили, да и все. Вот с хвостом – незадача. Хоть и мал, а не присесть, ни прилечь – мешается. Но – пристарался. Набок сижу – так этому хвосту не больно, да и «тьфу» на этого капелланишку. От, него все равно никакого толку.

- Ну, вот кто мне скажет – есть толк от его бумажек, что он в книжицу переплел и целует по сто раз в день? Ни мне не понять – никому не понять. Ну, раз хочется ему – пусть целует. Совсем его это дело.

- А вот палач хорош. Правда. Большой толстый. В плечах, что я навытяжку. На голову выше. Нет! Пожалуй, даже на две! Силищи немереной вовсе. Но тоже одет пристойно. Форма на нем синяя.

- Вот почему она синяя действительно не знаю. Раньше, говорят, серая была и фуражка коричневая, а теперь все синее и рубашка и брюки и фуражка. Фуражка особенно хороша. С большой золотой кокардой.

- Вон он в закутке своем стоит. Серьезный. Как ему и полагается. Нельзя ему на работе улыбаться. Момент очень торжественный. Не канкан танцуют. Человека жизни лишают. Преступника казнят, а, я вот самый, что ни на есть преступник. Что-то подписал не то.

- Ну, правильно! Мне уже все и все объяснили – за это смерть всем в назидание и урок! Ну, про уроки мне не интересно. Я про палача.

- У него и ключик от щита есть. Тоже большой и тоже красивый. Он его в ящичке деревянном принес. Старый ящичек. Дорогой. Из красного дерева – думаю. И отполирован очень хорошо. Там тот ключик и обитается. Этим ключиком открывается щит.

- Вот он висит на стене. Огромный. От пола до потолка. За дверцей большие рукоятки. Их надо вниз опустить. Сильно. Так чтобы контакты замкнулись. Они внизу. Тоже блестящие красивые. Он их опустит и потом еще нужно будет на две кнопки нажать. Одна синяя друга красная. Не знаю, почему так. Придумали, значит, должно быть. И ничего тут не поделаешь.

- Но не только этот красавчик будет смотреть, как человека казнят. Перед стульчиком железным стекло. Толстое стекло. А за ним еще десять человек.

- Разные. Я про них рассказывать не буду. Не хочу просто. Не интересные все, какие то. Квелые. Чахлые. Глаза блестят. Руки трясутся. А с чего спрашивается? Суд приговорил. Капеллан грехи отпустил. Палач на кнопки нажмет. А врач проверит. Все как на железной дороге. Минута в минуту. Ни раньше, ни позже. Да, и не землетрясение, в конце концов!

- Все чинно, благородно. Чего, спрашивается, бояться? Но не это главное.

- Главное то, что у этого всего еще повар имеется. Его, конечно, тут нет. Он свои деликатесы в другом месте готовит. Но недалеко, конечно. Рядом. Так, чтобы можно было заказанное прямо сюда принести.

- Я вот омаров заказал. Это раки такие огромные. Всю жизнь мечтал омаров попробовать. Говорят, что у него клешни и живот едят. И штука такая ни много ни мало пять сотен стоит.

- Его, омара этого из южного моря самолетом везут. Потом с приправами готовят, а потом его уже я есть буду.

- Вот охранник смотрит, как я его ем. Завидно ему. Знаю что завидно! Никогда он половину своего жалования на такую роскошь не отдаст. У него жена. Детишек по лавкам семеро. Нет. Не отдаст. И то, что от меня останется тоже есть не будет. Даже, если захочет – все равно не будет. Гордый.

- А я ему все равно ничего не оставлю. Пусть думает, что мне кажется, что он за мной подъедать будет. Пусть думает, что я жадный. Что мне омара этого жалко. А мне его не жалко! Надоели мне омары! Меня от них уже с души воротит!

- Курятина с рыбой вперемешку вот, что такое омары!

- Я эту гадость уже в седьмой раз ем, а этот придурок каждый раз на меня смотрит и думает, что они мне нравятся!

- Да, просто в тюремном меню перед казнью на электрическом стуле ничего другого дороже нет!

Глава 2

Фабула

- Антон! Ты сидишь за своим ноутбуком уже шестой час! Ты есть будешь?!

Антон Николаевич встал из-за компьютера, похрустел шеей и сел обратно.

- Нет, Маша не буду. Не идет у меня роман. Фабула не «клеится» – К столу подошла красивая женщина лет сорока с короткой прической и привычно поставила перед Антоном Николаевичем большую чашку с кофе, положила сверху бутерброд с колбасой.

- На голодный желудок у тебя ничего не клеится, Антоша. Поешь – «Антоша» кивнул редеющей шевелюрой, и снова уставился в пустой экран. Нет, не в пустой. В предисловии уже было написано, о том, что – это роман, роман, к тому же фантастический и все совпадения случайны. Даже название – «Адский Ад», уже висело над начатым листом мечом Дамокловым, готовое оборваться и отсечь несчастную голову Антона Николаевича

Антону Николаевичу очень и очень хотелось вернуться к печатным машинкам и тетрадям. По крайней мере, бумагу можно было рвать на клочки, и топтать ногами. Потом эту скомканную бумагу можно было выбросить в мусорную корзину и в корзину, да… в корзину можно было плюнуть.

Компьютер сделать этого не позволял.

Жена, стоявшая рядом, и с состраданием смотревшая на душевные терзания мужа, покачала головой.

- Может быть, все-таки продашь свою душу, Антон? А, то ведь скоро сама отвалится, непонятно в чем она у тебя и держится до сих пор - Потрепала его за щеки – Вон – исхудал совсем. Глаза запали. В спальню ко мне совсем заходить перестал. В кабинете на диванчике кемаришь. Какая из нас семья получается? Совсем не правильная семья. Вон у Лыковых все же нормально. Саша пишет – продает. Тамара вся «цветет», а мне завидно - Антон Николаевич глубоко и тяжело вздохнул.

- В пятый раз продаю, Маша. У них у чертей – тоже фабула не «клеится» – Маша участливо присела рядом.

- Ну, я не знаю. Мне Тамара рассказывала, что муж у нее до главного черта добрался – настойчивый, а ты – рохля в этом деле. Все хочешь сам писать да сам. Ну, пусть, самая «нечистая нечисть» за тебя романы и пишет. Ей же не привыкать.

Антон Николаевич положил голову на сомкнутые кулаки.

- Мне простой роман не нужен, Маша. Мне нужен роман вечный! – Он встал на ноги и посмотрел, куда-то в потолок.

- На века, чтобы, Маша! Чтобы до дыр его зачитывали!!! – Маша покачала головой.

- За валерьянкой схожу, Антон, а то ты уже третий компьютер об коленку ломаешь, не по хозяйски - это. Да и как твой роман будут на смартфонах до дыр зачитывать – ума не приложу – смайлики же есть.

- Смайлики?! – Бешеным взглядом посмотрел на Марию Антон Николаевич.

- Смайлики…- Смиренно ответила супруга. Пошарила в кармане и вытащила, все-таки, заранее приготовленный пузырек валерианы. Вылила сразу половину бутылочки мужу в кофе. Сняла с чашки бутерброд, попробовала напиток сама. Скривилась, но поднесла напиток мужу.

- Успокойся, мой хороший. Выпей. Вот та-а-а-к. По глоточку – Она выпоила смесь кофе и успокоительного мужу, и тот, так и не выплеснув все свое возмущение смайликами, присел на стул.

Мария посмотрела с сочувствием на спутника жизни. Привстала, поцеловала как ребенка в макушку, снова присела рядом.

- Ты, не переживай, Антоша. Сейчас хоть куда дозвониться можно. Сейчас я. Посиди минуту. – Он взяла смартфон со стола мужа, открыла «Телегу» и быстро нашла группу «Скорая писательская помощь», набрала указанный номер.

Ответили мгновенно.

- Роялти пять процентов. Оферту подписывать будете? – Мария еще раз посмотрела на сникшего Антона Николаевича.

- Будем – будем. Только лучшего специалиста пришлите. Хорошо? А, то мужу совсем плохо!

- Тогда, роялти – пол процента. Оферту подписывать будете?

- Да он уже все готов подписать! Вы бы поскорее, что ли! – В трубке раздались короткие гудки. Прямо перед столом протаял в воздухе улыбчивый молодой человек с аккуратными черными рожками и хвостом, который обвивался вокруг левой ноги. В руках он держал небольшой «айпад» китайского производства.

Мария подвинула ему свободный стул. Дьявол присел.

- Я думала – вы постарше будете – Проговорила она негромко. Дьявол улыбнулся.

- Мария Николаевна, это все ваши кремы молодильные. «Три в одном», «пять в одном». Перемазаться боюсь, а то в бесенка замолодею – совсем уважать перестанут.

- А… - Вдруг озаботилась Мария. – А, у вас паспорт есть? Ну, или удостоверение, какое ни будь? А, то к мужу пять раз уже приходили. Все подписал, а фабула все равно не «клеится» – Дьявол деловито достал красную книжечку, развернул, показывая фото.

- И, правда, на себя похожи – Склонила, Мария голову на бок. – Если не «Фотошоп», конечно. Потом, вдруг свела брови к переносице.

- Черти раньше поматерее были, уважаемый! А, ну серой мне запахните и огонь, чтобы из ноздрей!

- Да, что ты Маша! – Вдруг вмешался Антон Николаевич. – Какая сера? Какой огонь? Не умеет он про «вечность». Он сейчас от меня вприпрыжку побежит. Не веришь?

- Нет, Антон, не верю. – Грубовато оборвала его Мария. – На четвертый ноутбук у меня денег нет, а на бумаге сейчас ни одно издательство рукопись не принимает – терпи.

- Хорошо… - Оскалился Антон Николаевич. – Вот ты мне все не веришь, что я душу продать не могу, а тебе сейчас показательную порку этого гада устрою. Ты думаешь, он под землей живет? У него квартира в «Москва-Сити» метров сто! Не меньше!

- Из «Скорой писательской» он – Недобро буркнула Мария.

- Да, хоть откуда! Хоть из Метростроя! Сабянин давно уже до центра Земли докопался! Всех нормальных чертей переловили! – Он вдруг успокоился. – Ветки они им устаивают, не осталось специалистов по «вечности», и этот тоже обманывает, или просто не умеет.

- Ну, может быть, попробуешь, еще раз? – Мария вдохнула секретным способом со слезным всхлипом, на, который ее муж всегда и на все соглашался.

- Хорошо – Успокоился Антон Николаевич – Пусть попробует. Только я ему сначала пару вопросов задам про «вечность» - Он, вдруг, хитро улыбнулся – Если не сбежит – Все подпишу, что ни попросит – Мария ничего не ответила. Просто махнула рукой.

Антон Николаевич запотирал руки, став сам похож на Дьявола во всей его абсолютной и примечательной внешности.

- Ну, что? Начнемс-с-с, молодой человек? – Дьявол деловито взял в руки айпад и запустил «Гугл».

- Без проблем, Антон Николаевич, начинайте задавать вопросы. Отвечу на любой – Антон Николаевич пожал плечами.

- Отвечайте, если сможете, конечно – Дьявол кивнул рогатой головой и напряженно уставился на экран своего «гаджета».

- «Абырвалг! Абырвалг! Абырвалг!» – Плотоядно глядя в глаза Дьяволу, начал Антон Николаевич.

- Что это? – Опешил Дьявол.

- Это Булгаков «Собачье сердце». Его «Белую гвардию» никто не помнит, а это слово знают все!

- А, я думал – вы ругаетесь – Дьявол потер вспотевший лоб. С тоской посмотрел на остатки кофе с валерианой. Тяжело вздохнул. «Гугл» выдал, что это Булгаков, но никакого секрета «вечности» не открыл.

«Ловец душ человеческих» опасливо поджал ноги в лаковых туфлях, которые превосходно скрывали копыта под стул, и приготовился к новому раунду.

- Спрашивайте еще, Антон Николаевич – Он, уже с недоверием смотрел на свой планшет и подумывал о том, чтобы слетать к Михаилу Афанасьевичу и спросить, как у него это получилось, но передумал. Скорее всего, Булгаков не знал вопрос на этот ответ сам.

- «Лошадка-а-а-а-а-а…» - Завыл Антон Николаевич. Дьявол вздрогнул.

«Гугл» выдал, что это «Ежик в тумане», но почему никто не знает режиссера, но лошадку так зовут все, к месту и не к месту - не объяснил. Дьявол протянул дрожащую руку к чашке и гулко осушил остатки содержимого.

- Чтобы я еще раз с вами писателями связался. Да, ни в жизнь… – Пробормотал он негромко.

- Кто такой «Бармаглот?!» – Добил его хохочущий Антон Николаевич.

- Это Льюис Кэрролл… - Жалобно простонал Дьявол.

- Сам?! – Навис над ним Антон Николаевич, и от него уже запахло серой, а из ноздрей повалил черный густой дым вперемешку с горячими искрами. От горячих искр Дьявол совсем отвык и прикрыл лицо планшетом.

- Не… - Начал он фразу и, вдруг, замолчал.

- Ах, вы не знаете – Смиренно улыбнулся Антон Николаевич. Сел на стул пошевелил пальцами, почесал подбородок.

- Значит так, уважаемый, Дьявол, или как вас там. Ваше издательство будет печатать все, чтобы я ни написал, и вы сделаете так, чтобы люди это покупали.

- Роялти половина процента – Оживился Дьявол. Антон Николаевич уже протягивал посыльному «Скорой писательской помощи» договор оферты, в котором указывалось, что платить тот будет Антону Николаевичу девяносто девять с половиной процентов с продаж, а в залог оставит то, что хозяин Подземного Царства уже привык называть душой, толкаясь среди людей не одну тысячу лет.

- Договор кровью подписывать? – После длительной паузы озаботился Дьявол.

- Зачем нам с вами эта архаика? – Улыбнулся Антон Николаевич – Чернила надежнее.

Дьявол, взял копию договора в котором, было четко и ясно прописано о том, что он продал свою Дьявольскую душу какому-то, мало - известному Антону Николаевичу.

Причем, продал ее всего за половину процента доходов ему, как издателю, уныло поник рогатой головой, и, взмахнув пару раз подписанным листом, для того, чтобы подсохли чернила, медленно растаял в воздухе.

- Антоша – Вдруг, спросила тихонько мужа супруга. – Этому чертику совсем плохо стало, от твоего «экзамена». Может быть ему тоже «Скорую»? – Муж не ответил. Он уже самозабвенно барабанил по клавишам, засунув в рот бутерброд с колбасой, решив его надкусить, тогда, когда роман будет завершен.

Супруга тихонько поднялась на ноги, подошла к двери в кабинет.

- Никогда его таким еще не видела – Проговорила негромко. Достала из кармана пузырек с остатками валерьянки и допила ее сама.

– Всегда гадала – что значит «Склеить фабулу» - Пожала плечами – Видимо, Антоша ее все-таки «склеил» – Перекрестила мужа на всякий случай, и прикрыла за собой тяжелую дубовую створку, по всей видимости, теперь прикрывавшую лаз в Преисподнюю.

Глава 4

Наглядная демонстрация

Студенты - народ недоверчивый и хитрый. Каверзный и изобретательный. Особенно изобретательный в том случае, если им не нравится то, что им преподают.

Виктора Павловича Суровцева - преподавателя топологии студенты любили, любили и уважали, но не все.

Те, которые "не все" не любили его за то, что Виктор Павлович требовал жесткой дисциплины на семинарах, но, еще и потому, что его раздел математики - науки о пространственных фигурах был не слишком прост и нагляден.

Если в химии, эффект, который доказывали формулы можно было показать в виде опытов с разноцветными жидкостями, то вот с топологией этого было сделать нельзя.

Хотя... Иногда это было сделать возможно, но нужно было во время остановится, и вот это было самым трудным.

Виктор Павлович, только, что закончил доказывать своим подопечным, что возможны фигуры с нулевой поверхностью и теперь напряженно ждал вопросов.

Вопросы конечно же были.

Из-за стола поднялся паренек с хитрой улыбкой, снял очки и положил их на стол. Перемигнулся с кем то из своих товарищей, сидящим за другим, столом и задал первый вопрос.

- Виктор Павлович, а вот вы говорите, что существуют фигуры с одной поверхностью... - Виктор Павлович угрюмо кивнул.

- А покажите наглядно, если вас не затруднит, разумеется - Виктор Павлович напрягся. Махнул рукой, разрешая молодому человеку сесть за стол.

К этому вопросу он был готов.

Он достал из портфеля чековую ленту для кассовых аппаратов и победоносно скрутив ее в пол оборота, склеил универсальным клеем из бутылочки, ожидавшей своего звездного часа, на его кафедре преподавателя.

Помахал ею в воздухе, для того, чтобы клей подсох. Со вздохом облегчения продемонстрировал ленту студентам.

- Это, уважаемые любители наглядности, знаменитое кольцо Мебиуса! Фигура с одной поверхностью - Он улыбнулся. Взял ручку, и стал рисовать на бумажной ленте линию. Обогнув кольцо, линия, которую старательно рисовал шарик ручки, уперлась в начальную точку.

- Ну, про лист Мебиуса мы знаем! - Поднялся еще один "любознайка" из-за другого стола - Нам такой фокус, еще в школе показывали - Он прищурился и почесал конопатый нос - Но, у этой ленты есть края, их же можно считать поверхностями с нулевой площадью. Это означает, что у Ленты Мебиуса поверхностей четыре, а не одна - Он улыбнулся настолько же хитро, как и тот студент, который поднялся первым - Пусть они и замкнуты в трехмерном пространстве, но их же все равно - четыре! Если, вы ручку поведете через край, то не получите замкнутого кольца!

Это была дуэль. Виктор Павлович был к ней готов, но, вдруг, с содроганием подумал о том, что его оппоненты на Мебиусе не остановятся и в этот раз. Он поставил пузатый портфель на стол, вытащил из него надутую вполовину камеру от волейбольного мяча, взял, заранее приготовленные ножницы, и стал производить с резиновым шариком загадочные манипуляции.

Он надрезал камеру, вытащил через надрез, образовавшуюся из одной сторон резинового шара трубку. Вырезал с другой стороны камеры круг и приклеил эту трубку к краю.

Поднял над головой, получившуюся загадочную фигуру, похожую на утенка, который спрятал голову под крыло.

- Бутылка Клейна! - С облегчением выкрикнул он - У этой фигуры одна поверхность! Хоть зарисуйтесь! - Он пустил резиновую конструкцию по рядам и с радостью наблюдал за удивлением молодых людей.

- Я победил? - Мелькнула на краю сознания мысль, но с "галерки", т.е. из-за стоящего у самой стены стола поднялась угрюмая девочка с челкой, зачесанной на лоб и с выражением на лице таким, что можно было подумать о том, что, она всю ночь раскапывала могилы на кладбище и спрашивала у усопших ответы на экзаменационные билеты.

Она выплюнула в ладонь жевательную резинку и приклеила ее под столешницу.

- А, с нулевой? Виктор Павлович! С нулевой наглядность где? - Виктор Павлович вспылил.

- Ах, с нулевой вам. Ах, вам с нулевой. Наглядности вам!!! - Он сбросил пиджак, туфли, снял галстук, закатал рукава рубашки и полез на стол. Студенты напряженно ждали результатов.

Виктор Павлович закрутил свое тело в немыслимый узел и, едва дыша, пытался дотянуться средним пальцем о кончика носа.

- Помогите... - Сдавленно прошептал он. Сидевший за первым столом студент робко вышел из-за стола и подошел к кренделю, который называл себя Виктором Павловичем.

- Виктор Павлович, может быть не стоит? Вы же знаете, чем это закончится...

- Знаю!!! - Рявкнул Виктор Павлович - Если захотели наглядности, то вы ее получите! - Студент вздохнул и прижал средний палец Виктора Павловича к его носу, уже покрывшемуся бисеринами пота от столь сложного гимнастического упражнения.

Полыхнуло белым. Раздался жесткий хлопок, словно стреляли из малокалиберного пистолета.

Виктор Павлович исчез, оставив на столе рубашку и брюки.

- Я, же говорил - не надо... - Уныло проговорил паренек, обращаясь к аудитории - Классный же препод. Когда он теперь из пространства с нулевой мерностью выберется? - Он пожал плечами.

- За то можно успеть "шпоры" написать до экзамена... - Угрюмо проговорила девочка с челкой и странными глазами. Достала жевательную резинку из под столешницы, осмотрела ее со всех сторон, и, с сожалением, выбросила в форточку. Достала из кармана еще одну пластинку и запихала в рот.

- Все!!! Этот концерт окончен! - Продекламировала она аудитории и подняла вверх руки - У меня билеты на "Железного Фокса"!!! У него "басуха" покруче, чем у Виктора Павловича... Да, и ударные тоже - Она подхватила сумку с нарисованным на ней черепом, накинула на плечо и пошла к выходу. Остановилась у дверей.

- Я же вам говорила, что он слабак! Все равно спровоцирую... Не, верили - Откинула челку на бок и вышла в дверь. Остальные студенты потянулись к выходу.

# # #

- Опять? - Заведующий кафедрой осмотрел голого Виктора Павловича с ног до головы, сидевшего на стуле в его уютном небольшом кабинете - Хотели топологию наглядно продемонстрировать? - Виктор Степанович смиренно кивнул.

- Простите, Антон Николаевич. Это нулевое измерение, знаете ли... - Он покрутил лохматой головой. Только через пять часов удалось палец от носа оторвать - Он качнул еще раз головой - Время там все же есть. Простите, еще раз. С одеждой - пока никак. Может быть еще месяц и я ее досчитаю - Заведующий кафедрой тяжело вздохнул.

- Не досчитаете. Никто ее еще просчитать не мог, и вам не по силам - Он набрал номер секретаря.

- Аллочка! Прелестница! А, с моей просьбой о переводе Виктора Павловича на кафедру сопромата, что у нас?

- Что? Ах, проректор подписал перевод? - Он сбросил вызов - Очень хорошо - Зав кафедрой упер руки в стол.

- Виктор Павлович! Сопротивление материалов - наука более чем наглядная! Там металлические балки специальные стенды рвут... - Он тяжело вздохнул. Положил на стол свои запасные брюки и рубашку.

- Одевайтесь, и, пожалуйста... - Он прижал руки к груди - На, этой кафедре не демонстрируйте ничего на себе наглядно. Очень вас прошу! Из "того" нулевого измерения живым вы уже вряд ли выберитесь.

Глава 4

Если б я был султан

# # #

Антон Петрович Весельский, доктор технических наук, член Академии РАН и прочее, прочее, прочее, наконец, сумел удрать на субботу и воскресение из своего семейного очага на работу.

Ему очень нравилась его работа и особенно та работа, которая была связана с темой материализации желаний.

Его докторская диссертация в своих постулатах, была, пожалуй, чрезвычайно проста. Проще – некуда.

Если уважаемый всеми господин Энштейн сумел доказать, что вещество – есть энергия, то получить, то самое вещество, обладая необходимым запасом энергии не составляло труда.

Вопрос его структуры – и только.

Однако, Антон Петрович мечтал не о простой структуре, он мечтал о структуре совершенной женщины.

Совершенство абсолютное, непререкаемое, незыблемое.

Совершенство железобетонное и все тут!

Ни больше, ни меньше.

Его взгляд уперся в бронированную дверь лифта и нежный голосок, прозвучавший из спикера, расположенного над дверьми, томно и с интересом вопросил.

- Антон Петрович? Это вы? – Антон Петрович, с уже нарастающим раздражением кивнул.

- Что же вы в выходные на работе делаете? Это вне графика. К тому же – кивок – неосознанное решение. Я еще не уверена – вы это или не вы.

- Я… - Проговорил в мелкую сетку спикера Антон Петрович.

Спикер попыхтел пару секунд фоновыми шумами, указывая на то, что ИИ, говоривший голосом милой девушки сличает тембры голосов сотрудников университета.

- Да-а-а-а. Это на самом деле – вы. Марию Николаевну уведомить куда вы… Э-э-э… Удрали от тягот семейной службы?

- Нет!!! – Выкрикнул Антон Петрович. – Пылесос «спятил»! Решил, что он – холодильник! Урчит и трясется, а я забыл, как ковры выбивать! Маша все хочет проверить «мужик» я или не «мужик»! – Он тяжело перевел дух и вытер вспотевшее лицо белоснежным носовым платком.

- Снег на улице. Ей нравится, когда ковры свежестью пахнут. Специалисты из клининга так еще не умеют. Приходится ковры самому во двор вытаскивать.

- А, я – не хочу! Вы, понимаете?! Они тяжелые! А у меня тахикардия!!!

- Понимаю. – Сокрушенно ответил ИИ. – Я тут с вами людьми тоже скоро «спячу».

- Что так? – Опешил Антон Петрович.

- Да, я… - Начал ИИ, и вдруг замолк.

- Что не, так, Алиса? – Громыхнул басом спикеру Антон Николаевич – Я с вами уже полчаса тут стою и о «высоком» рассуждаю! Мне доступ к «ЭнерджиМегаМаксу» всего на два часа дали! Это шесть в восьмой степени мегаватт! Я такого могу «наворотить», вы, себе даже представить не можете!

- А, мне и не надо. – Проговорила Алиса. – Я не умею. Но, вот… Скажите мне, Антон Николаевич, зачем вы – люди яблоки чистите? Они же свойств от этого не меняют? – Антон Николаевич залился краской гнева, потом побледнел.

Спорить с ИИ и, что-то ему доказывать было бессмысленным занятием. Нужно было честно отвечать на любые вопросы – в противном случае он решит, что у него психоз и к специальному оборудованию не допустит. Он тяжело вздохнул и признался.

- Алиса, солнышко, у людей кожура в зубах застревает. Это неприятно. Поэтому многие кожуру чистят. Ну, и в салаты, опять же с кожурой нельзя.

- В салаты нельзя, и в зубах застревает – Радостно отрапортовала Алиса. – Личность подтверждаю, доступ в лабораторию разрешаю.

Ее голосок умолк. Створки дверей, толщиной в половину метра отрылись бесшумно и ласково, словно приглашая доктора наук в свою уютную и жадную пасть.

Антон Николаевич передернул плечами. Ему на самом деле иногда казалось, что все против него с его замечательным проектом, даже лифты, даже ИИ - Алиса. Даже его супруга – Мария. В общем – Все! Но ему хотелось хотя бы взглянуть. Хотя бы одним глазком. Какая она. Он тяжело вздохнул – его мечта «воплоти».

- Минус шестьдесят два – Проговорил он в потолок ИИ-лифтеру, и расслабил галстук.

Хорошо, что лифтеру было все равно, как человек ест яблоки и почему ему интересно швырять «бычки» с балкона, стараясь попасть сразу в мусорный контейнер, не смотря на то, что тот закрыт сверху крышкой. Ответа на этот вопрос он не знал, поскольку не переносил табака.

Железную коробку лифта мягко тряхнуло, загудели приводы, в животе стало легко, словно «самолет» в котором он «летел» провалился в воздушную яму.

# # #

В лабораторию «членкор» не вошел – влетел. Мельком осмотрел нагроможденное в ней оборудование, уперся тяжелым взглядом в камеру материализации.

- Сергей! – обратился он к лаборанту, сидевшему за экраном компьютера, который показывал - насколько точно нейросеть может свести ментальным образ с образом материальным.

- Девять в десятой вас устроит, Антон Николаевич? В ноль не свести – простите. Все равно будет корелляция на жизненный опыт.

- По фигу! – Неожиданно для себя выругался руководитель темы, и забрался в кресло, похожее на такое же в котором обычно лечат зубы.

- Давай «колпак» - Сергей, угловатый, высокий парень с объемной кудрявой шевелюрой встал из-за компьютера. Взял с подставки, мерцающий голубыми искорками шлем с датчиками, снимающими нейросигналы мозга.

- Мне бы одним глазком – Пробормотал академик. – Хоть на секундочку. - Лаборант аккуратно надел шлем на голову Антона Николаевича. Застегнул под его подбородком ремешок.

- Вы не переживайте только. Расслабьтесь. Я вам базовую настройку дам, а дальше – куда «кривая вывезет». Анджелина Джоли подойдет? – Антон Николаевич поморщился.

- Плосковата, Сережа. Мне бы пообъемней кого ни будь. Посмотри в картотеке. – Лаборант присел на стульчик рядом с креслом, на котором возлежал его начальник, и быстро замелькал фотографиями.

Самые прекрасные, самые замечательные и удивительные женщины на планете были представлены в самых удивительных и замечательных ракурсах.

- Вот эта, смотрите – Антон Павлович скосил глаза. - Софи Лорен в юности – лаборант, плотоядно смотрел на фото. – Вот бы, мне ее в камере материализации. – Он тяжело вздохнул. – И на кухне, и в постели. Эх…

- Я ее на пол головы ниже – Простонал Антон Николаевич. - Что мне на корпоративах скажут? Эскортницу намечтал?

- Хорошо! – Тряхнул кудрявой шевелюрой лаборант. - Вариант абсолютный и беспроигрышный. Сто лет по ней половина планеты сохнет! Вам подойдет по любому! – Он взял максимальный масштаб на планшете.

На фото была изображена Мерелин Монро, удерживающая платье над вентилятором.

- Блондинка. – Качнул головой Антон Николаевич.

- Перекрасите! – Начал злиться лаборант.

- Лучше бы натуральную…

- Нет сейчас натуральных! – Вдруг взорвался Сергей. – Все крашеные!

- Сереженька, ну, поищи еще. – Сергей запустил на планшете «карусель» из сотен и тысяч фотографий. Устало подвесил его над лицом Антона Павловича.

- Хорошо… Сделаем, как и в прошлый раз. Подсознание само базу выберет. – Он встал со стульчика и пересел к компьютеру.

- Вы только конкретней мечтайте, а то лимиты на энергию мы выбрали. Эта – материализация последняя. Больше не дадут. У нас турбинные лопатки в плане. Их полторы тысячи штук нужно. А вы – «женщина мечты». – Он тяжело вздохнул.

– Пустили бы меня помечтать. Давно жениться пора, за «тридцатник» уже, а все – завлаб, так хоть жену красивую. – Он отвернулся к компьютеру и уныло наблюдал как кривая «мечты» постепенно приближается к кривой «материализации».

Секунд через тридцать они сомкнулись.

Хлопнули в «предбаннике» лаборатории ртутные замыкатели. Взвыли трансформаторы, «переваривая» мегаватты лимитированной энергии. В камере материализации вспыхнула молния. Снаружи ее опутали азотные дымы охлаждения.

Антон Николаевич снял с головы шлем, и в великой надежде на исполнение своего самого сокровенного желания, легко прыгнул к объемному бруску камеры.

С «поясным» поклоном приветствия, открыл створку.

Мечтательная улыбка медленно сползла с лица.

- Маша?!! – На холодный кафель лаборатории, ступая аккуратно и не торопясь, спустилась по металлическим ступенькам красивая полноватая женщина, лет за сорок.

С темными волосами в прическе «карэ», которая ей очень шла. Поправила на груди домашний халат в красных драконах.

- Простите, молодой человек. – Обратилась она к лаборанту. – Мы, тут «по-семейному». Не обращайте внимания. – Она протянула Антону Николаевичу, пожалуй, самый древний «семейный» инструмент - «выбивалку» для ковров.

- Эх, Антоша, Антоша. – Покачала она головой. Уж наворотил ты делов, так наворотил. – Она достала из кармана смартфон, набрала номер.

- Машенька? Привет, дорогая! Поставь на «громкую». Нам теперь всем вместе посовещаться нужно… Как это о чем? – Она осмотрела сникшего мужа с ног до головы.

- Как, мы его теперь уже на троих делить будем…