Октябрьские зарисовки

01. Gargoyle

Харя была премерзкая. Это Ринф мог сказать со всей уверенностью, поскольку мерзких харей повидал множество и кое-что в них понимал.

— Ну как? — с ясно слышимой гордостью спросил Доррин, озирая дело рук своих. Вместо ответа Ринф обошел творение Доррина кругом, чтобы убедиться, что мерзость получилась первостатейная и всесторонняя.

Мерзость, что ожидаемо, на обход никак не отреагировала, однако задница у нее оказалась ничуть не симпатичнее морды. Завершив круг, Ринф взглянул на Доррина и одобрительно кивнул.

— Хороша, тварь, — пробурчал он. — Не то, что позапрошлая.

Доррин скривился.

— Ты мне это каждый раз припоминать будешь?

— Буду, — ответил Ринф. — Все же важное дело делаем, не просто так дурью маемся. Так что делать надо хорошо, а не тяп-ляп, как Зитан.

Оба невольно подняли головы, чтобы взглянуть в ту сторону, где располагалось охаиваемое создание Зитана. Из-за расстояния разглядеть его было нельзя, да и не очень хотелось, но само действие уже стало у них рефлексом.

— Ну, Зитан… — протянул Доррин. — Но согласись, сейчас-то хорошо вышло?

— Соглашусь, — кивнул Ринф. — Принимается.

Доррин облегченно выдохнул, а Ринф махнул рукой троице мастеровых, замерших в отдалении. Приблизившись — и дружно скривившись от омерзения — работяги слаженно обмотали творение Доррина веревками и подцепили к подъемному крюку.

— Па-ашла помалу! — зычно крикнул Ринф и плотно упакованная мерзость медленно двинулась в свой единственный полет.

— Где поставишь? — спросил Доррин.

— Над козырьком шестого входа, по центру.

— Хорошее место, — довольно кивнул Доррин.

Еще одна каменная горгулья отправилась занимать свое место на крышах недостроенного Вековечного Храма.

02. Scurry

В малом дворе Храма царила суета. Собственно, это было обычным состоянием любого места, где вот уже третью сотню лет кипит стройка, но сегодняшняя суета переплюнула все, что стены двора повидали с момента своего возведения.

Объявление о том, что сам шестой секретарь четвертого младшего помощника Верховного жреца решил проинспектировать работу строителей, свалилось на головы мастеров как снег летом. Последние лет сорок никто из столь высокопоставленных служителей храма тут не появлялся и некоторые из строителей даже стали забывать, что они тут вообще строят. И, что для жрецов было важнее, начали отклоняться от канонов.

Но у мастеров на этот счет было оправдание — чертежей и эскизов здесь не видели примерно столько же, сколько и высоких гостей, так что строительство велось в соответствии с двумя руководящими принципами: «Как по мне, красиво» и «Да кто ж его знает».

И отсюда и проистекала причина суеты — ведь шестой секретарь четвертого младшего помощника, заблудившийся в недостроенных коридорах, — это очень и очень серьезно.

— Факелы берите, — командовал Ринф, — и побольше. Да еду и воду дня на три, не меньше. Если кто-то думает, что его будут искать, как жреца, то зря так думает. Не разделяться!

— Может, пусть еще веревки возьмут? — спросил Доррин. — Так хоть обратно их вытащим.

— Где ты столько веревок найдешь? — вопросом на вопрос ответил Ринф. — Снимать с подъемников нам не позволят, да и я сам тебе не разрешу. Ну и таскать их никакой радости, даже если не самим.

— Не, на подъемниках те еще канаты. А помнишь, полгода назад нам со склада прислали шпагат? Там две бухты, каждой из которых Храм два раза обвязать можно. Ты еще ходил требовать нормальный канат, а получил в ответ: «Вы этот шпагат втрое сложите».

— Помню, — кивнул Ринф. — Да, ты прав, шпагат — другое дело. Кажется, он так и лежит в юго-юго-западном углу двора. Распорядись, чтобы одну бухту установили на лебедку, у которой ход поплавнее. Только это хорошо, но все равно не сильно поможет — рабочих много, шпагат один, а не найдем жреца — лучше бы нам самим там потеряться.

— А чего он вообще внутренними коридорами поперся, да еще и без свиты-то? Хоть было бы кому покричать, может, нашли бы его быстрее.

— Да кто знает, что у жрецов в голове? Они о высоком думают. Может, хотел поразмышлять в тишине, без лизоблюдов.

— Ну, теперь тишины у него полно, — хмыкнул Доррин. — Ладно, я за шпагатом.

Ринф кивнул и обратился к рабочим:

— Идете так, чтобы каждый видел огни по меньшей мере двух других факелов. Сворачиваете — оставляйте отметки. Как я уже сказал, если кто такой идиот, что тоже заблудится — его искать не будут.

— Простите, мастер, — прервал его одетый в рабочую робу немолодой мужчина самого благообразного вида. — Что у вас тут происходит?

— А ты почему без факела? — возмутился Ринф. — Быстро взял факел и встал в строй.

— Все же, ответьте, что случилось, — спокойно произнес мужчина, всем видом показывая, что не сомневается в своем праве требовать ответа.

— Да где ты был последний час? Потерявшегося жреца ищем, нечего тут отлынивать.

Мужчина недоуменно поднял брови.

— Это кто же сюда отправился, да еще и потерялся?

Ринф глубоко вздохнул, но сдержался и вполне спокойно ответил:

— Господин шестой секретарь четвертого младшего помощника Верховного изволили заблудиться во внутренних коридорах. И пока мы его не найдем, никто домой не пойдет.

— Тогда можете никого не искать, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из-под робы массивную цепь с подвеской в виде многолучевой звезды. — Это я решил посмотреть, как вы продвинулись с тех пор, когда я сам был третьим мастером участка.

— Э-э, — протянул Ринф, глядя на звезду — знак жреческого звания. — Так это вас мы тут ищем?

— Ну, я других шестых секретарей четвертого младшего помощника Верховного жреца не знаю, так что, наверно, меня.

— Ринф! — воскликнул запыхавшийся от быстрого бега Доррин. — Бухта на лебедке, можем тянуть.

— Да вот, — медленно проговорил Ринф, — кажется, уже ничего никуда тянуть не надо. Нашелся наш жрец.

Обратив внимание на звезду, Доррин, не смущаясь в остальном простецким видом жреца, проделал все положенные ритуальные приветствия, после чего спросил:

— Ваша святость, а отчего вы решили идти через сам храм, а не как все — снаружи? И как выбрались?

— Да я сам эти коридоры строил и отметки ставил, — с ностальгической улыбкой ответил жрец. — Захотелось молодость вспомнить.

03. Bat

Летучие мыши — это всегда не к добру, а уж летучие мыши на чердаке — тем более. Поэтому Ринф был изрядно раздосадован, когда за завтраком супруга сказала, что на чердаке завелись летучие мыши. Весь день Ринф был не в духе, срывался на работяг и даже облаял Доррина, не вовремя сунувшегося под руку с предложением замены аркбутанов на левой колокольной башне.

Дома же роли переменились и уже жена грызла Ринфа, пока он в сердцах не пообещал:

— Завтра же выгоню мышей с чердака!

Но завтрашний день выдался еще хуже. Из каменоломен привезли мрамор с неподходящими прожилками, трое мастеровых решили срезать путь и полдня искали дорогу во внутренних коридорах, пока наконец не выбрались на карниз третьего яруса, откуда их удалось снять подъемником, а Доррин снова начал убеждать Ринфа, что аркбутаны установлены безобразно и подлежат немедленной замене.

— Тут ты с аркбутанами, дома жена с мышами... Как вы меня оба достали, хоть в жрецы уходи!

— А что у тебя с мышами? — отвлекся от мыслей об аркбутанах Доррин.

— Завелись.

— Ну, кота бы взял у кого-нибудь.

— Летучего? — Ринф посмотрел на Доррина, как на идиота.

— Зачем тебе летучий кот? — не понял тот.

— А как ты еще летучих мышей котом ловить собираешься?

— А, так у тебя летучие мыши? — просиял Доррин.

— Ну да, на чердаке завелись, жена продыху не дает, хочет от них избавиться. А я с ними как-то не очень...

Доррин успокаивающе поднял руку.

— Не проблема. Завтра с утра к тебе забегу и помогу. Вот с обычными мышами тяжко, а с летучими — пара пустяков.

— Да? — скептически посмотрел на него Ринф. — Если что-то пойдет не так, сам с моей объясняться будешь.

— Верь мне, — уверенно произнес Доррин. — Разве я тебя хоть когда подводил?

— Тогда с горгульей. И с воротом на подъемнике. И...

— Ну ладно, ладно, — перебил его Доррин. — Но с мышами осечки не будет.

— Твои слова да в божьи б уши, — буркнул Ринф, но все же успокоился. И вечером даже выдержал перебранку с женой, уговорив ее положиться на Доррина, но про себя пообещав в случае неудачи отыграться.

Доррин появился на пороге дома Ринфа, когда уже давно рассвело. К тому времени Ринф с женой уже успели забросать друг друга гневными взглядами и были в полушаге от перебранки на тему «Где этого твоего Доррина носит?» и «Я из-за твоих дурацких мышей на работу не пошел».

— Ринф, госпожа Ильястра, — поприветствовал хозяев дома Доррин, сгружая большую плетеную корзину, накрытую холстиной. — Где тут у вас чердак с мышами?

— Вверх по лестнице, — нелюбезно буркнул Ринф, но все же полез на чердак вместе с Доррином и корзиной. В корзине обнаружилась тонкая ткань и пара корзинок поменьше, а также фонарь с линзой.

Ошарашенные ярким светом мыши почти без сопротивления позволили поймать себя в маленькие корзинки, после чего Доррин запихнул их в большую и обвязал ее холстиной.

— Вот и все, — с гордостью произнес он.

— Утопить бы их в болоте, — сказал Ринф, сверля корзину взглядом.

— Что ты, живые же твари. Я их выпущу там, где никому не помешают.

— Лишь бы у меня дома их не было. И, кстати, сегодня рабочий день, Храм сам себя не построит.

— Уже бегу, — ответил Доррин, подхватывая корзину с мышами и ссыпаясь по лестнице с чердака.

— Эй, а фонарь? — крикнул ему вслед Ринф, но ответа не получил.

Когда Ринф добрался до стройки, Доррин уже командовал ватагой, затаскивавшей наверх огромную бадью с раствором. До позднего вечера круговерть стройки не давала Ринфу и Доррину перекинуться хоть парой слов. И только когда стемнело окончательно и работяги разошлись, Ринф смог спросить:

— Так куда ты их дел?

Прежде чем Доррин сумел что-то ответить, стремительно промелькнувшая тень слизнула мотылька, привлеченного фонарем, и скрылась во тьме.

— Ты их сюда притащил, что ли? — спросил Ринф.

— А что? Тут они никому не мешают, да и мы на них не наткнемся. Насекомых меньше будет. Я их на колокольне выпустил, им там раздолье.

— Раздолье, говоришь?.. А знаешь что? Давай-ка и впрямь аркбутаны заменим.

04. Scallop

Посторонних на стройке быть не должно. Если ты не мастер, не подсобник и не один из жрецов — то места тебе здесь нет и куда вообще сторож смотрит?.. Это правило Ринф затвердил еще в юности, когда сам таскал камни и раствор, а не руководил участком, и поэтому молодой парень самого крестьянского вида, прямо посреди двора неуверенно мнущий в руках широкополую шляпу и с приоткрытым ртом глядящий на шпиль колокольни, привел его в не самое лучшее расположение духа.

— Ты кто такой? — спросил он, уперев в парня суровый взор.

— Я, это...

— Ты это кто и как сюда вообще попал?

Парень внезапно просиял и нацепил шляпу на голову.

— Вот, я это.

Ринф медленно набрал воздух и так же медленно выдохнул.

— Я тебя еще раз спрашиваю — кто ты такой и что здесь делаешь?

Парень недоуменно уставился на него из-под шляпы, но, поняв, что что-то не так, снял шляпу и надел ее обратно другой стороной. Теперь Ринф увидел, что к тулье прикреплена раковина гребешка.

— Я это, поклониться величию Храма пришел, — подтвердил парень, что является паломником.

— Не туда ты пришел, малец, — как можно спокойнее попытался объяснить Ринф.

— Ну так Храм же? — не понял парень.

— Это — не Храм. Это — строительство Храма, а паломникам — на другую сторону. Иди-ка ты отсюда, и чтоб я тебя больше не видел.

Глядя на недоуменно приоткрывшего рот парня, Ринф мысленно сплюнул. Парень же собрался с мыслями и снова заговорил:

— Так ведь Храм же, а я поклониться.

Не знай Ринф людей, решил бы, что над ним издеваются. Но как опытный мастер участка, он лишь ухватил парня за шиворот и потащил к воротам, на ходу выговаривая:

— Сейчас дам тебе пинка, мигом найдешь, где тут вход для паломников.

— Мне кажется, что ты слишком суров к этому юноше, мастер Ринф.

Ринф развернулся к новому участнику беседы. Шестой секретарь четвертого младшего помощника Верховного жреца, осмотрев, как протекает стройка, так и остался здесь, сказав, что у помощника еще пять секретарей, а у Верховного помощников вообще десяток, а вот стройка Храма всего одна. Поскольку свою жреческую звезду он носил под робой, о его звании вспоминали редко и Ринф сам слышал, как его пару раз называли мастером, а не святостью. Вот и сейчас жрец видом ничуть не отличался от любого из строителей, только держался весьма уверенно.

— Молодой человек хочет прильнуть к величию Храма, и это весьма похвально, — продолжил жрец.

— Пусть прилинает... льнет на здоровье. Только не на стройке. Мне здесь посторонние не нужны, особенно такие, которые посреди двора работе мешают.

— С этим трудно поспорить, — покачал головой жрец. — Ладно, юноша, пойдемте. Я провожу вас ко входу для паломников, а по дороге вы мне расскажете о своем житье.

Легко подтолкнув парня в спину, жрец направил его к воротам, негромко о чем-то расспрашивая. Ринф втайне понадеялся, что и жрец останется там же, но поскольку уже успел узнать его хорошо, то слишком сильно надеяться не стал.

Когда через день Ринф снова увидел этого же парня, то начал злиться.

— Ты что, тупой, парень? — с ходу начал он. — Тебя ко входу для паломников отвели, так что ты снова сюда приперся?

— Я это... — парень опешил, но собрался с мыслями: — Мастер Иони сказал, что тут всегда люди нужны, а Храм строить — богам угодное дело.

— Мастер Иони? — Ринф сначала даже не понял, о ком идет речь, но предположил:

— Это он тебя позавчера провожал?

— Ну да, — закивал парень. — Вот я и подумал, что поклониться Храму — грехи прощаются, а если строить, так еще больше простится.

— А ты такой большой грешник? — смерил его взглядом Ринф.

— Нет, я так, дело ж богам угодное... — парень снова сник.

— Юноша совершенно прав, — жрец снова оказался за спиной у Ринфа. — Хочет работать на стройке, и это благое дело. Чем вы недовольны, мастер Ринф?

— Давайте отойдем в сторону, «мастер Иони», поговорим немного без лишних ушей.

Далеко отходить они не стали, устроившись рядом с ситом для гравия. Приходилось кричать, чтобы слышать друг друга, но Ринф ничего против не имел.

— Послушай-ка! — начал он, тыча пальцем в грудь жреца. — Это мой участок, и здесь я набираю людей и распоряжаюсь, а не жрецы, будь они хоть секретарем, хоть помощником, хоть самим Верховным!

— Не претендую, — жрец даже кричать умудрялся дружелюбным и спокойным тоном. — Но ты сам жаловался, что работяг не хватает, а этот сам пришел. И, как опытный служитель богов, замечу, что он о том, что за работу платят, вспомнит хорошо если месяца через два.

Эти слова заставили Ринфа чуть призадуматься.

— Под твою ответственность, «мастер Иони». И я помню, что жрецы за свое служение получают дары Храму, так что на мастерское жалование даже не рассчитывай.

Жрец лишь улыбнулся и протянул Ринфу руку, которую тот и пожал.

На следующий день парень снова попался под взгляд Ринфа. В рабочей робе он ничем не отличался от остальных мастеровых, так что назвать его деревенщиной было уже нельзя — работяга и работяга, полная стройка таких. И только когда парень развернулся, сгрузив с плеч мешок песка, Ринф увидел крепко привязанную к поясу раковину гребешка — знак паломника.

05. Flame

Ринф никому бы не признался, но появление «мастера Иони» — бывшего строителя Храма, а ныне шестого секретаря четвертого младшего помощника Верховного жреца, снова ставшего мастером участка — изрядно облегчило его работу. В отличие от большинства жрецов, Иони понимал, что именно делается и зачем, не пытался учить Ринфа строить или отменять его распоряжения, да к тому же мог подлечить небольшие травмы у рабочих. Но это все равно оставался участок Ринфа.

Сегодняшнее утро выдалось омерзительным. Ночью возчики привезли бревна для строительства, которые и свалили прямо посередине малого двора Храма. Поскольку возчики задерживаться не стали, весь гнев мастеров за безобразную кучу древесины, мешающую переноске раствора и камней, пал на ночного сторожа. Ринф и Доррин на два голоса костерили его, не стесняясь в выражениях, и даже Иони, обычно старавшийся вступиться за провинившихся и вместо строгого выговора высказывавший пастырское увещевание, сейчас стоял рядом с мрачным видом и молчал.

— Заставить бы тебя самого все это перетаскивать, бездельник!.. — закончил разнос Ринф, на что Доррин, выдохнувшийся раньше, только покивал. — Иди уже отсюда, и так-то тебя где-то в кладке прикопать хочется. Еще раз такое допустишь — так и случится.

Сторож испарился быстрее, чем вампир в полдень, а Ринф бросил косой взгляд на Иони. Тот ответил спокойным взглядом, а потом, поняв, что Ринф ничего в этом взгляде прочитать не смог, пояснил:

— Конечно, я считаю, что искреннее раскаяние угодно богам, а потому позволяет простить грешника. Но чтоб этого сторожа приподняло да уронило, даже если мы снимем всех рабочих с лесов, эту кучу меньше чем за два дня не разгрести!

— Угу, — буркнул Ринф. — А разгребать придется, да еще и рассортировывать. Боюсь, после такого обращения половина бревен годится не на балки, а только на дрова.

Все трое мастеров синхронно скривились, оценив шансы вытребовать новую поставку бревен не в срок.

— Ладно, Доррин, ты берешь бригаду и выводишь арки на окнах пятого яруса. Иони, присмотри за песконосами. Всех остальных ко мне, я буду разбирать завал. После обеда сменяем рабочих и сами меняемся — Доррин к песконосам, Иони на завал, я на пятый ярус.

Как Ринф и предполагал, изрядная часть древесины была не то что низкокачественной, а даже на дрова годилась с трудом. Он подозревал, что если раскопать кучу до конца, то найдутся и простые гнилушки. А заказ-то был на строевой лес высшего качества, в ближайшие лет пятьсот замена балок не планировалась. Впрочем, будь бревна хороши, возчики не проворачивали бы махинацию с ночной разгрузкой.

После обеда, когда руководство работягами, разбиравшими кучу, принял Иони, скорость разборки снизилась. Ринф издали видел, что Иони проверяет каждое бревно, не полагаясь на оценку подсобников, и одобрял этот подход, но все же собирался вечером намекнуть, что так они провозятся не меньше недели.

Когда стемнело, Иони остановил рабочих, отговорившись, что в темноте хорошее бревно от плохого отличить сложнее, а он все же надеется, что бревен настолько гнилых, чтоб светились ночью, им не подсунули.

— Иони, завтра с утра до обеда разбирать завал будешь. И все же постарайся ускориться, — заговорил Ринф, когда они уже уходили с площадки в неверном свете факелов. — Хотелось бы освободить двор до того, как следующую поставку привезут.

— Не волнуйся, Ринф, я ускорюсь, — пообещал Иони, остановившись у ворот. Как бы вторя его словам, сверкнула молния, сразу за которой последовал оглушительный удар грома. Затем еще один, а потом третий — как показалось Ринфу, ударивший прямо в уши.

Когда перед глазами Ринфа пропал хоровод огоньков, а слух немного восстановился, куча бревен, остававшихся в центре двора, полыхала веселым ярким пламенем. Качнувшись в сторону пожарной рынды — своим ногам он еще не вполне доверял, так что передвигался медленно — Ринф уперся грудью в ладонь Иони.

— Не нужно. — Жрец возвысил голос, обращась к остававшимся во дворе рабочим. — Что есть это, как не чудо божие, свидетельствующее, что сии древа не угодны богам в их храме? Зрите!

Более тихим голосом он обратился к Ринфу:

— Уж если божие чудо спалило наши запасы древесины, то новую поставку должна будет оплатить канцелярия Верховного — чудеса по ее части.

Иони выговорил это с совершенно спокойным лицом, так что человек посторонний никогда бы не подумал, что он, как-никак, жрец и чудотворец, так что чудеса и по его части.

Ринф никому бы не признался, но работать с мастером Иони ему нравилось.

06. Bouquet

За годы брака Ильястра привыкла к тому, что ее муж либо на стройке, либо думает о стройке, либо спит. Но все равно иногда становилось очень обидно, когда он забывал о каких-то важных для нее вещах, не сравнимых в своих масштабах со стройкой Храма. Она понимала, насколько это для него важно, и не обижалась... Почти не обижалась.

Вот и сегодня утром Ринф мысленно уже оказался на стройке еще до того, как вышел за порог дома. И хоть она и не ждала чего-то другого, но все же на мгновение ощутила укол сожаления при мысли, что он мог бы и вспомнить о том, что сегодня двадцать пятая годовщина их свадьбы. Не то чтобы она надеялась, что он как-то выделит этот день, но хотя бы пара теплых слов была бы весьма уместна.

Однако за столько лет своего мужа она узнала как облупленного, так что после нескольких тяжелых вздохов и пары слезинок выкинула дату из головы и сосредоточилась на домашнем хозяйстве. А после того, как к ней забежала соседка, чтобы одолжить горшок, а заодно и перемыть косточки другим соседкам, полностью забыла о своих переживаниях. Да и чего стоят эти переживания, когда суп уже кипит?..

А на стройке кипела работа. Сегодняшний день выдался удачным: для приготовления цементного раствора привезли отборный песок, арку дверного проема получилось сложить так, что стыков между камнями не было видно, и даже подсобник, сослепу вставший на конец каната и закономерно полетевший вниз, когда этот канат выскользнул из-под его ног при подъеме груза, свалился с второго яруса лесов, но не свернул себе шею, а отделался несколькими ушибами, которые Иони, мастер участка и жрец-чудотворец, исцелил парой благословений.

Но несмотря на всю благостность дня, Ринф был столь мрачен, что Доррин невольно вспомнил времена своей юности, плавания по морю и штормы, ломавшие мачты. Сам Доррин, уже наученный горьким опытом, задавать дурацкие вопросы не стал, а вместо этого обратил внимание Иони на мрачность их старшего мастера. Кому, как не жрецу, пусть и скрывающему свою звезду под рабочей робой, заниматься вопросами духа?

— Ринф, — обратился Иони.

— Да?

— Не то, чтобы это было мое дело, но твой вид пугает рабочих. Я уже слышал шепотки, что что-то пошло совсем не так и нам придется разбирать по меньшей мере одну колокольню. Что стряслось?

Ринф было вскинулся, но потом уныло махнул рукой.

— Женщины... — произнес он так, будто это все объясняло.

— С ними, конечно, не жизнь, но и без них не особо. И не смотри на меня так — хоть жрецы и дают обет безбрачия, но все же я жрецом не родился.

— Что ты мне в душу лезть пытаешься?

Иони покачал головой, а потом резко ухватил Ринфа за руку.

— А ну-ка пойдем.

Опешивший Ринф позволил дотащить себя почти до штабеля досок, но наконец выдернул руку из захвата.

— Ты что себе позволяешь?..

— Не «ты», а «ваша святость», — спокойно поправил его Иони, извлекая жреческую звезду из-под одежды. — Сейчас я с тобой говорю не как мастер, а как твой исповедник. И сразу скажу — без исповеди, да искренней, я тебя обратно к работе не допущу.

Несколько мгновений Ринф балансировал на грани взрыва, но уважение к священному сану пересилило.

— Сегодня у меня годовщина свадьбы, двадцать пять лет. Жена и так-то на меня обижена, что видит меня только когда выходные бывают, что о важных для нее днях забываю, а я и сегодня про то, какой это день, только тут вспомнил. Она мне слова не скажет, но обидится вусмерть.

— Это печально, сын мой. Брак — установление, освященное самими богами, и как жена есть подмога мужа, так и муж есть опора жены. Но неужели искренние слова не тронут ее сердце?

— Сказал бы я их утром — тронули, еще как. А за день она себя так накрутит, что хоть домой не возвращайся.

Иони ненадолго задумался.

— А знаешь что? Попробуй сделать вот что...

Выслушав совет, Ринф переспросил:

— Ваша святость, и ты серьезно думаешь, что это поможет?

Убирая звезду обратно, Иони ответил:

— Насчет святости не знаю, а вот как мастер Иони скажу — еще как поможет, уж я-то в женщинах разбираюсь. Я же говорил, что жрецом не родился.

К вечеру Ильястра почти забыла о том, какой сегодня день и как она обижена на невнимательность мужа. Почти, но не совсем. Так что когда дверь дома открылась, она намеренно отвернулась, не желая показать мужу ни своей радости от его прихода, ни своих слез от обиды. И для нее стал большим сюрпризом огромный букет полевых цветов, протянутый мужем.

07. Trip

Вековечный Храм строится уже скоро четвертую сотню лет, но свое название он все-таки получил за то, что строится на века. А это означает, что большая его часть сложена из камня, и чем лучше камень, тем лучше для храма.

После фиаско с горгульей Зитан был «сослан» в каменоломни — проследить за качеством доставляемого мрамора. Сам Зитан считал это довольно грубой подколкой с учетом того, что первопричиной неудачи были перепутанные им сорта камня. Но спорить со старшим мастером участка не стоит, если не хочешь вылететь со стройки. Однако всякое изгнание рано или поздно заканчивается, так что спустя три месяца он возвращался домой и обратно на стройку.

Телеги мерно поскрипывали под тяжестью груза, возчики меланхолично перекрикивались, а Зитан устроил себе на одной из телег лежанку из веток, покрытых плащом, прямо поверх наиболее ровно уложенных обломков камня. Время уже перевалило за полдень, затянутое легкими облаками солнце грело, но не припекало, и можно было расслабиться и не думать ни о чем. Ответственность за караван нес старший возчик, а мастер-строитель по своему текущему положению ничем не отличался от любого булыжника — едет на телеге и ни во что не вмешивается.

— Привал! — объявил старший возчик и телеги одна за другой стали сворачивать с дороги на луг.

— Уже приехали? — приподнялся на локте Зитан.

— Волам передохнуть надо, — пояснил возчик его телеги. — Да и мы пообедаем, потом двинемся и до ночи останавливаться не будем. Да не волнуйтесь, мастер, дорога наезженная, не впервой идем, кажный раз здесь встаем, уж все остановки не только мы, но и волы знаем.

— Хорошо, если так, — Зитан от души зевнул, после чего слез с телеги и пошел рядом с ней, разминая ноги. Все же лежать на груде камня — испытание для костей, даже если и соорудить себе ложе.

Возчики расположили телеги полукругом, распрягли волов и озаботились их кормежкой. Несколько дежурных принялись готовить еду для остальных.

— Эх, хорошо... — мечтательно произнес Зитан, откусывая край лепешки с холодным мясом. — Едешь себе спокойно, всех забот — остановиться вовремя... Не то что на стройке. Понимаю теперь, почему ваших парней к нам не сманить.

— Ну не скажите, мастер, — ответил рядом сидящий возчик. — Так-то оно так, да только волы хоть сами идут, погонять не надо, но за дорогой следить надобно, опять же — над погодой мы не властны, а она влияет. Когда дождь посредине перегона настигает, ничего хорошего нет. Ну и скучно очень, правду говоря. Каждый день одно и тоже, один и тот же воловий хвост перед глазами маячит.

— А все же это настоящее путешествие. Куда нам со стройки вырваться, на мир посмотреть?..

— Для вас-то да, а мы этот путь каждый месяц проделываем, я уж скоро с пнями придорожными здороваться буду, как со старыми знакомыми.

Зитан задумчиво покачал головой, но дальше спорить не стал. Да и не хотелось, мерное путешествие оказывало убаюкивающее действие. Он уже предвкушал, как после привала заберется обратно на свою телегу и будет ехать, прикрыв голову от солнца и не забивая голову размышлениями о стройке, мраморе, статуях...

Когда они доберутся до Храма, снова понадобится впрягаться в работу, следить за приготовлением раствора и укладкой камней, ругаться на подсобников и выслушивать ругань старшего мастера, но пока можно было, подобно ленивой ящерице, греться на солнце, смотреть на порхающих бабочек, переговариваться с возчиком о том, чья работа тяжелее. Вряд ли в жизни Зитана выдастся еще одно подобное путешествие, особенно, если впредь он не будет допускать ошибок, за которые его снова отправят на каменоломни.

Ехать до стройки оставалось еще три дня.

08. Match

Запыхавшись, Доррин влетел в распахнутые ворота и резко остановился. Двор был пуст, хотя солнце уже довольно высоко поднялось по небу и работа должна была бурлить.

— Ладно я проспал, — сам себе сказал Доррин, обводя взглядом двор в поисках хоть кого-нибудь, — но где все остальные?

— Мастер Доррин? — окликнул его ночной сторож, выбравшийся из своей каморки. — Что вы тут?

— Я-то тут, а вот где все остальные?

— Так на лугу, — пояснение сторожа ничуть не помогло. — У реки все.

— А почему? Сегодня что, незапланированный банный день?

— Так сегодня же праздник, день святого Тоскана. — Сторож недоверчиво посмотрел на Доррина, но увидев, что тот все еще ничего не понимает, пояснил: — Вчера мастер Иони объявил, как жрец, что сегодня день святого Тоскана, малый праздник.

Малыми именовались праздники в честь какого-нибудь местечкового святого, в которые не устраивались обязательные храмовые службы, в отличие от больших праздников, посвященных одному или нескольким богам. Из-за большого числа святых и подвижников найти день, на который не приходился хотя бы один малый праздник, было нелегко, поэтому обычно служба в честь святого проводилась только в нескольких ближайших к месту его почитания храмах. Но Доррин ни разу в жизни не слышал про святого Тоскана, а уж тем более о том, чтобы на стройке Вековечного Храма отмечали его праздник.

— И говоришь, все на лугу?

— Ага, — кивнул сторож. — А я вот тут вот, ночь давно кончилась, а я все равно сиди сторожи... Мастер Иони пообещал потом меня отдельно благословить, а то б я домой ушел.

— Ну, повезло мне, что ты тут.

Немного вникнув в ситуацию, Доррин направился в указанном направлении. Луг у реки действительно оказался заполнен работягами, Ринф прогуливался под руку с супругой, Иони, стоя у грубо сколоченного деревянного помоста, благословлял всех подходивших, а невдалеке две команды по пять человек играли в мяч. Еще две команды ждали своей очереди, активно желая победы своим друзьям.

— Госпожа Ильястра, Ринф, добрый день. А что тут вообще происходит? — поинтересовался Доррин, подойдя ближе к ним.

— Да вот, отмечаем день святого Тоскана. — Хотя выражение лица Ринфа было безоблачно, голос давал понять, что все происходящее ему крайне не нравится.

— Никогда о таком не слышал.

— И я тоже, но Иони заявил, что святой Тоскан был строителем и, не отпраздновав, мы рискуем навлечь на себя неблагое отношение богов. Так что...

— А игра в мяч, — Доррин кивнул в сторону игроков, — тоже входит в празднество?

— Нет, — буркнул Ринф, — но ребятам стоит спустить пар. Пусть поиграют. Но если Иони откопает еще какого-нибудь замшелого святого и заставит нас отмечать его день вместо работы...

Доррин покивал.

— А ты бы сходил, получил благословение, — посоветовал ему Ринф.

Дождавшись, когда толпа вокруг Иони уменьшится, Доррин подошел и склонил голову:

— Благословите, ваша святость.

— Благословение богов и святого Тоскана да будет с тобой, сын мой, — осенил его взмахом руки Иони.

— Иони, а чего ты вообще устроил все это? Если бы ты не вспомнил про этого святого, то мы бы сейчас работали, а не прохлаждались.

— Поверь мне, лучше уж в день святого Тоскана прохлаждаться. Он был строителем и любил игру в мяч, так что сейчас мы совершаем богоугодное дело.

— А ты точно его сам не придумал? — скептически произнес Доррин.

— Как ты можешь сомневаться в мудрости служителя Храма? — ответил Иони, разведя руками.

— Да я просто припоминаю, что ты у нас большой любитель игры в мяч.

— Как и святой Тоскан. Люблю игру в мяч, строю Храм и служу богам.

— Удивительное совпадение. — Скепсис в голосе Доррина можно было складывать в штабеля.

Иони улыбнулся.

— Многие святые любили игру в мяч. Вот строителей среди них мало — редко строители достигают святости. Так что лови момент, пока хоть святой Тоскан смотрит за нами из обители богов. Кстати, песконосы обыграли штукатуров — шесть-четыре.

— И кому ты желал победы?

— Песконосам, конечно.

Доррин хмыкнул.

— И в день святого Тоскана песконосы, которым ты желал победы, выиграли в любимую игру святого.

— Совпадение, — снова улыбнулся Иони.

09. Nest

— Интересно, куда это он? — задумчиво произнес Доррин.

— Ты о чем? — переспросил Ринф. Доррин перевел на него взгляд и объяснил:

— Уже третий день Паломник ближе к вечеру лезет на верхотуру. Сегодня я специально его поставил на сито для гравия, а сейчас гляжу — снова куда-то карабкается. Вот мне и интересно, куда это он и что там делает.

Ринф хмыкнул.

— А пробовал за ним проследить?

— Нет, — покачал головой Доррин. — Я потому и решил с тобой поговорить, что одному тут не справиться. Да и лучше бы ты был в курсе происходящего. Ну знаешь, на всякий случай...

Ринф смерил Доррина взглядом, в котором было написано: «Сынок, вот ты сейчас серьезно?», после чего пояснил:

— Ты и впрямь думаешь о чем-то вроде секретного общества демонопоклонников, которые хотят сорвать строительство и ради этого завербовали Паломника, чтобы он каждый вечер рисовал символы скверны на стенах верхних ярусов? Или я не так понял твое «На всякий случай»?

Доррин немного смутился, но ответил:

— Ну не прямо вот так вот, но что-то подобное в голове крутилось. Зачем ему лезть наверх, как будто ему за это платят?

— Ему как раз за это и платят, — ухмыльнулся Ринф. — Как и всем нам.

Доррин не сдавался:

— Но зачем по вечерам? Вот ты бы полез куда-нибудь на верхние ярусы на ночь глядя?

— Нет, конечно, — согласился с ним Ринф, — но если уж ты подозреваешь парня во всяких ужасах, то не ко мне надо было идти. У нас тут есть жрец, вот он пускай и разбирается хоть с демонопоклонниками, хоть с демонами. Отчего ты с Иони не поговорил?

— Я поговорил, — недовольно ответил Доррин. — Он меня выслушал, поулыбался, похлопал меня по плечу и сказал, что все в полном порядке. Но ничего не объяснил.

— Надеюсь, ты не заподозрил и его в связях с демонами?

— За кого ты меня принимаешь?

— За человека с богатым воображением. Надо верить своему исповеднику. — После паузы Ринф добавил:

— Хотя теперь и мне стало интересно, что Иони называет «в полном порядке».

— Вот и я о том же, — ответил Доррин. — Говори что хочешь, но это все совсем неспроста.

— Ладно. Сегодня мы упустили момент, но завтра, если это повторится, попробуем проследить за Паломником и выяснить, в чем дело.

Доррин довольно улыбнулся и кивнул.

На следующий день Ринф полностью забыл о вчерашнем разговоре — как у старшего мастера участка, у него было и без того достаточно хлопот, чтобы задумываться о странном поведении подсобников в нерабочее время. Лишь бы во время работы они не начинали ловить солнечные зайчики, а то, чем они занимаются на досуге, к стройке отношения не имеет.

Но вечером Доррин ткнул Ринфа локтем в бок.

— Смотри! — громко прошептал он, незаметно указывая в сторону лесов. В суматохе и толчее, связанной с концом рабочего дня, никому не было дела до человеческой фигуры, карабкающейся по лесам все выше. Ринф не был уверен, что это и впрямь Паломник, так как отличить его от кого-то другого можно было бы только по до сих пор старательно таскаемой парнем раковине гребешка — если бы ее можно было разглядеть с такого расстояния. Но поскольку все остальные подсобники направлялись к воротам, стремясь поскорее оказаться дома, то кто бы это ни был, вел он себя странно.

К удивлению Ринфа, подсобник никак не старался спрятаться, не оглядывался и вообще вел себя так, как будто ему нечего скрывать. Это совсем не вязалось с образом коварного злодея, прокравшегося на стройку и даже запудрившего мозги жрецу. По мнению Ринфа, Доррин и сам должен был бы это понять. Правда, мастера все равно старались подниматься потише, чтобы не спугнуть подсобника шумом.

Поднявшись на четвертый ярус, подсобник свернул и пошел по карнизу к углу башни. Ринф и Доррин сделали небольшую паузу, поскольку теперь шум от подъема подсобника не маскировал их собственный шум, но тоже оказались на карнизе.

Подсобник стоял шагах в пяти от выступа стены и внимательно на что-то смотрел. Тихо подойдя к нему, Ринф спросил:

— И что тут?

— Птенцы, — задумчиво ответил подсобник, а затем вздрогнул и развернулся:

— Мастер Ринф! Я тут это...

Теперь Ринф отлично видел привязанную к поясу раковину гребешка, да и вообще сложно было бы не узнать Паломника по одной только манере речи. Но брошенное им «птенцы» заинтересовало Ринфа, так что легко подвинув парня ближе к стене, он всмотрелся в ту же сторону.

На выступающем кирпиче какая-то птица — проведя на стройках почти всю жизнь, Ринф птиц делил на два вида: те, что будят своим пением, и жареные — свила гнездо и сейчас четверо птенцов тихонько попискивали, прося еды.

— И давно ты за ними присматриваешь?

В кои-то веки Паломник смог дать прямой ответ:

— Так пятый день уже. Маленькие ведь, все боюсь, что выпадут.

— Ладно, смотри дальше. — Ринф легонько похлопал Паломника по плечу, после чего развернулся к Доррину и сделал страшные глаза. Тот виновато потупился, но оправдываться начал только когда мастера спустились на поверхность.

— Ринф, ну откуда ж я знал?.. Я правда думал, что это он неспроста.

— Думал он. Ты бы лучше с Иони толком поговорил, чтоб сейчас краснеть не пришлось.

— Ну так я говорил, он ничего не объяснил.

— Да потому что спрашивать нормально надо. А не демонопоклонников на ровном месте искать.

Продолжая беседу, они дошли до ворот, где и обнаружили поджидающего их Иони. Весьма широко ухмыляющегося Иони.

— Что, мастер Ринф, он и тебя убеждал, что это все неспроста?

— Убеждал. И сам убедился. А ты-то, небось, знал?

— Конечно, знал, — ответил Иони. — Паломник в первый же день у меня спросил, что делать-то. Гнездо — да ты сам, наверное, видел — стоит там неустойчиво, начнем работы на этом участке — слетит со стены. А переносить его в другое место — мамаша может птенцов бросить.

Ринф пожал плечами.

— Я в птицах не особо, но сколько им там сидеть-то?

— Недели три, потом вылетят из гнезда, — ответил Иони.

— Ну и разве мы не найдем, чем ближайшие четыре недели заняться на других участках? Больше-то гнезд нигде нет?

— Нет, — подтвердил Иони. — Сам все осмотрел.

— Вот, — кивнул Ринф, — на этом участке работы до того, как из гнезда вылетят, не ведем. А ты, — обратился он к Доррину, — больше ерунду не выдумываешь. Иначе в следующий раз сам и полезешь птичьи гнезда искать.

— Всецело одобряю сию епитимью, — резюмировал Иони.

10. Crabby

За то время, которое Иони провел в качестве одного из мастеров участка, все — и другие мастера, и подсобники, и сторожа — привыкли, что он всегда благожелателен и участлив. И тем большим было удивление окружающих, когда очередным утром Иони предстал перед работниками с выражением лица, больше подходящем старшему мастеру Ринфу, славному своей раздражительностью.

Впечатление усугубилось и тем, что тон, которым Иони отдавал распоряжения, никак не мог принадлежать все понимающему и всепрощающему жрецу. До рыка Ринфа, которому сообщили об осыпавшейся арке или трещине в свежеустановленной колонне, конечно, интонации Иони не дотягивали, но все же контраст с его обычным поведением был разителен.

— Подменили его, что ли? — негромко спросил Доррин у Ринфа.

— Самому интересно. Он вчера собирался к своему начальству по жреческой части. Это ж как его довести надо было...

— Не то, что тебя, — хмыкнул Доррин, в ответ на что получил краткую, но емкую выволочку.

— Вижу, ты-то настоящий, — покивал Доррин, после чего подошел к жрецу. Тот закончил отдавать приказания и стоял посреди двора, как одна из скульптур, приготовленных для украшения Храма.

— Мастер Иони, все ли в порядке?

— Если не считать косоруких неуделков, считающих себя камнетесами — все просто идеально, чтоб их подбросило.

Доррин высоко поднял брови.

— Тебя демоны ночью не подменили?

— Чтоб тебя тоже подбросило, Доррин, да и уронило! Тебе заняться нечем? Так я сейчас найду тебе работу, будешь колонны таскать и блоки катать!

— Ох... — ответил Доррин, боком отходя в сторону от разбушевавшегося жреца. Тот всем телом развернулся на месте, не сводя с Доррина гневного взгляда, но, к счастью, на глаза ему попался один из работяг, уныло тащащий небольшой каменный блок к подъемнику на верхние ярусы.

— Ты! Криворукий идиот, которому булыжник дай — он и булыжник сломает! Ты что делаешь?! Как ты его несешь?!

Воспользовавшись шансом, Доррин быстро отошел от Иони и приблизился к Ринфу.

— И как тебе?

— Если это он после похода к начальству такой, то больше его со стройки не выпускаем, — ответил Ринф. — А то от нас все подсобники разбегутся.

— Да уж... Я рискнул, может, теперь ты с ним поговоришь?

— Сейчас. Есть у меня одна мысль...

Закончив с подсобником, постепенно сменившим все возможные цвета лица, Иони мерным шагом прошел к штабелю досок и прислонился к нему, после чего принялся озирать двор и рабочую суматоху, не двигаясь с места.

Еще немного понаблюдав, Ринф мягко подошел к жрецу и хлопнул по плечу.

— Ашш! — ответил Иони на приветствие.

— А скажи-ка мне, мастер Иони, какие у тебя отношения с поясницей?

Иони негромко, но явственно зарычал.

— Кажется мне, или у тебя спину прихватило?

— Не кажется, — сквозь зубы произнес Иони. — Продуло вчера, пока в канцелярию Верховного мотался.

Ринф покивал.

— Знакомо. Шерстяной платок на поясницу пробовал?

Иони чуть расслабился, но до былого дружелюбия его голосу еще было далеко.

— Пробовал. И нагретый камень прикладывал.

— Тогда если только барсучим жиром мазать. Ну и мог бы не приходить сегодня, уж денек тебе отлежаться я бы дал спокойно.

— Не привык бока отлеживать в праздности, — вздохнул жрец. — Да и барсучьего жира у меня нет.

— Вечером пришлю, — пообещал Ринф. — У меня всегда запас есть.

— А скажи-ка мне, мастер Ринф, — внимательно посмотрел на него Иони, — сдается мне, что ты не из чистой теории сими знаниями обладаешь?

— Нет, конечно. У самого поясница частенько болит. Старость — не радость, уж нам ли не знать? Ну и вижу я, как ты раздражаешься и бочком ходишь, сложно не понять, что с тобой.

— Это если знать, каково это, — ответил Иони. — Вон Доррин молодой еще, не знает, что такое сорванная спина.

— С хорошими подъемниками, боги дадут, и не узнает никогда. Это мы свою долю блоков на своем горбу перетаскали.

— Ай, не нуди, — слегка улыбнулся Иони. — От таких разговоров я себя совсем старым пнем чувствую. Лучше пойду я, работягам на грохоте хвосты накручу, сеяного гравия совсем мало осталось.

— Давай. И жди вечером барсучий жир.

Кивнув, Иони отправился в сторону большого грохота, а Ринф отошел к воротам, у которых отирался Доррин.

— Все с нашим жрецом в порядке, а несколько дней спустя вообще как новенький будет, — пообещал Ринф. — Только к начальству его больше отпускать не будем, чтоб по новой не повторилось.

11. Eagle

Ринф молча смотрел внутрь ящика. Доррин и Иони не сводили глаз с Ринфа, а возчик, доставивший ящик, переминался с ноги на ногу, ожидая, когда мастер Ринф произнесет хоть что-то.

— И что это такое? — после долгой паузы спросил Ринф преувеличенно спокойным тоном. Возчик встрепенулся и ответил:

— Как заказывали — скульптура для Храма из камнерезных мастерских.

— Как заказывали?

— Точно так.

Ринф сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжил спрашивать:

— И что же, по твоему мнению, мы должны были получить?

— Не могу знать, — по-военному отрапортовал возчик. — Доставил порученный ящик, внутрь не заглядывал.

— А ты загляни, загляни, — посоветовал Ринф. Бросив взгляд на содержимое ящика, возчик недоумевающе пожал плечами.

— Скульптура же, большая, красивая. Как заказывали.

Легко приобняв возчика за плечи, Ринф широким взмахом другой руки обвел двор и установленные на карнизах скульптуры.

— А скажи-ка мне, ты вот эти скульптуры видишь?

— Вижу, — кивнул возчик.

— И что за существа изображены, видишь?

— Вижу.

— А теперь ответь мне — что за существа украшают Храм? И что ты нам привез?!

— Так это, какой ящик дали, такой и привез.

Доррин счел, что пора вмешаться.

— А для остальных можно — что там вообще такое в ящике?

— Погляди, — ответил Ринф, продолжая удерживать возчика.

Подойдя ближе, Доррин всмотрелся в содержимое ящика, а через его плечо туда же заглянул и Иони. Жрец отреагировал первым, по-простецки присвистнув.

— Да-а, — протянул он. — Нет, и впрямь «скульптура большая красивая»... Но явно не для Храма.

— А мне нравится, — пошел против общей линии Доррин. — Правда, на третьем ярусе, куда собирались поставить, смотреться не будет совершенно.

— Мне тоже нравится, — заявил Иони. — Вот только смотреться не будет не то, что на третьем ярусе, а вообще где ее ни поставь — везде плохо. Я не скажу, что это будет святотатством, но по меньшей мере нарушением канонов точно.

— Вот именно, — пробурчал Ринф. — И что нам теперь с этим ужасом делать?

— Так дальше-то распаковывать? — вмешался возчик, но синхронный взгляд всех троих мастеров заставил его проглотить язык.

— Лучше бы запаковать да и обратно отправить, — сказал Иони.

— Так а что тогда на третьем ярусе ставить? — не согласился с ним Доррин. — И так-то зашиваемся, ничего не успеваем, скоро уже начнем в ниши таблички вешать: «Здесь будет статуя».

Ринф наконец отпустил возчика и тяжело оперся на край ящика.

— Ты вот о чем подумай — нам должны поставить восемнадцать скульптур. И куда ты восемнадцать таких ставить собрался?

— Никуда, — решительно произнес Иони. — Простите, друзья мои, но восемнадцать таких статуй в Храме — это перебор. И хорошо, если отделаемся мы пинком со стройки, а не пожизненной епитимьей.

— А восемнадцать пустых ниш — это пустяки? — не согласился с ним Доррин.

— Пустые ниши потом заполнить можно, а вот этот ужас — не дай боги кто увидит, потом не расхлебаем.

— А если вот тут отбить?

— А тут приклепать, да? Или на штукатурку посадим?

— Ну, попробовать-то можно?

— Чтобы оно от первого дождя развалилось?

— Тихо! — прервал спорщиков Ринф. — Так, ящик заколотить и поставить в дальнем углу, дадут боги — до следующего столетия о нем никто не вспомнит. Хорошо бы в речку сбросить, да ну как кто найдет. Я сегодня же отправляюсь в мастерские, чтобы такое не повторилось. — После небольшой паузы он добавил: — А когда-то я на Зитана злился за то, что он натворил...

Доррин молча накрыл ящик крышкой.

Вернувшись после двухдневнего отсутствия, Ринф пребывал в противоречивых чувствах. Мастера-камнерезы пообещали, что подобное не повторится и скинули оплату за работу, что было хорошо, а вот поясница после поездки разнылась, и это было плохо. Так на так выходило нормально.

— Избавились от этого ужаса? — первым делом спросил он у Доррина, встретив его во дворе.

— Ну, можно и так сказать.

Ринфу очень не понравилась заминка Доррина перед ответом.

— Подробнее, — приказал он.

— Ну, мы ее убрали, мало кто наткнется.

— Только не говорите, что вы ящик во внутренние коридоры затолкали!

— Да нет, что ты, — даже слегка возмутился Доррин такому предположению. — Но спрятали хорошо.

— Что-то ты темнишь... — подозрительно посмотрел на него Ринф. — Где Иони?

— Я здесь, — вмешался подошедший жрец.

— Рассказывай, куда вы эту штуку дели. Я хочу быть уверен, что ее никто не увидит.

— Это я тебе гарантирую, — ответил Иони.

Ринф издал что-то среднее между громким вздохом и сдержанным рычанием. Иони улыбнулся в ответ и произнес:

— Затащили мы ее туда с превеликим трудом, но втроем справились.

— Втроем?

— Паломник помог. Он лишних вопросов не задает.

— Ну и?

— Мы эту скульптуру на самый верх левой колокольни поставили, вместо шпиля. С земли ее никто не разглядит.

— А как же боги? — высоко поднял брови Ринф.

— А вот боги переживут, — спокойно ответил Иони. — Хоть для Храма эта скульптура не годится, но взор богов не оскорбит, в отличие от взора комиссии по соответствию канонам. Так что пускай эта статуя орла на колокольне стоит.

12. Forget

— Сегодня у нас по плану отделка колонн в зале пятого яруса. Доррин, на тебе северная стена, Иони возьмет южную, я — восточную. Зитан... Тебе поручаю контролировать бригаду щебеночников.

— Я мог бы заняться западной стеной зала.

Ринф помотал головой.

— Щебеночники, Зитан. Завтра нам потребуется много щебня. Уточняю — гранитного, а не известнякового.

— Ты меня всегда этим попрекать будешь? — скривился Зитан. — Одна-единственная ошибка, а ты мне уже полгода не даешь об этом забыть.

— Потому что такие ошибки в нашем деле недопустимы, — ответил Ринф. — И ты у меня это навсегда запомнишь.

— Забудешь тут, как же...

— В том и смысл. Стыдно быть мастером-строителем и допускать такие ошибки.

— Да не ошибусь я так больше, — почти взвыл Зитан.

— Может, стоит дать шанс? — спросил Иони. — В конце концов, теперь, я думаю, Зитан запомнил, как отличать один сорт камня от другого.

— Не сегодня. Сегодня нам нужен щебень, да побольше, — подвел Ринф черту обсуждению.

Мастера направились к лестнице, по которой можно было подняться на пятый ярус, а Зитан уныло поплелся к камнедробилке. Дойдя до нее, он пнул кучу булыжников, приготовленных для размалывания в щебень.

— Не перепутай известняк с гранитом, Зитан, ты же мастер-строитель, Зитан, — передразнил он Ринфа. — Будто в бетоне есть какая-то разница. Все равно завтра внутренние стены отделывать, не размокнут они от дождя.

Выместив негодование на булыжниках, Зитан принялся распоряжаться подсобниками. Несмотря на только что сказанное, он внимательно следил, что именно загружается в бункер камнедробилки, и контролировал, чтобы щебень сгребали в отдельную кучу, не смешивая со старым. Постепенно рабочий процесс захватил его с головой и он совсем забыл о своем раздражении, вызванном словами Ринфа.

— Криворукие руконоги, что вы туда суете? Головы свои суньте, толку и то больше будет! — злился он на работяг, так и норовивших подкинуть в бункер булыжник из кучи поближе, не глядя, что это за камень. — Кому сказано — камни брать только из этой кучи, а ты где его взял?..

Обруганный подсобник поспешил кинуть камень обратно и отойти к куче гранитных обломков.

— Ничего доверить нельзя, право от лево отличить не можешь!.. — словесно добил его Зитан, прежде чем переключиться на другого работягу, больше раскидывавшего щебень по сторонам, чем сгребавшего воедино.

— Смотрю, ты лютуешь. — Доррин хлопнул Зитана по плечу.

— А?.. Да, одни идиоты кругом. А вы что-то быстро.

— Какое быстро, темнеет уже, — ответил Доррин.

— На сегодня закончили, — подтвердил подошедший Ринф. — В зале уже темно, даже с фонарями. Да и ты закругляйся.

— С радостью, — отозвался Зитан. — Эй ты, плод любви дятла с черепахой, куда булыжник потащил?.. Загрузили последнюю партию и закончили. А ты сгребай давай, пока я у тебя лопату не отнял да и тебя же по спине ей не приложил!..

— Ух, страшен Зитан в гневе, — усмехнулся Доррин, отойдя от камнедробилки подальше.

— Да иначе нельзя, когда кругом одни косорукие... — ответил Ринф.

— Я даже удивился, что ты его сейчас не попрекнул перепутанными камнями, как обычно.

— Представляешь, забыл, — развел руками Ринф.

13. Kind

Хотя Иони и был в первую очередь жрецом и только потом мастером-строителем, ежеутренних или ежевечерних служб он не устраивал — если не считать день святого Тоскана. Доррин до сих пор подозревал, что этот святой — всего лишь выдумка, но доказывать или опровергать это предположение не стремился.

Но все же настал тот день, когда обойтись без службы было нельзя. Пусть День Снисхождения Бога Грома и не был самым любимым в народе, но все же он относился к большим праздникам и посещение проповеди являлось обязательным. В предыдущие годы работягам просто давали выходной и любой мог посетить службу рядом с домом, но раз уж теперь есть свой жрец, то можно было бы провести церемонию и раздачу благословений прямо на стройке.

В центре двора сколотили деревянный помост для чтения проповеди. Пришлось передвинуть в сторону сито для гравия, и Ринф уже прикидывал — вернуть ли сито на следующий день на старое место или же лучше оставить все так, как сейчас стоит.

— Не опоздал. В прошлый раз проспал, до сих пор стыдно, — произнес Доррин.

— Думаешь, боги не простили бы? — спросил Зитан.

— Боги-то простят, они не обидчивые. А вот Иони мог и прочитать личную проповедь, о пользе прихождения вовремя или что-то такое же душеспасительное. Самого Иони я уважаю, но лишние проповеди мне не нужны.

— Я бы тоже обошелся без напоминаний о правильном выборе сорта камня, — пожал плечами Зитан. — Да скорее боги снизойдут, чем Ринф перестанет при каждом удобном случае меня этим попрекать.

— Ну, кто знает. Вдруг он в честь праздника смягчится?..

— Ринф-то? Ну-ну...

Доррин хлопнул Зитана по плечу и подошел ближе к помосту.

— А, и ты здесь? — бросил ему Ринф.

— Чего-то ты мрачный больше обычного.

— Будто есть с чего радоваться. День, считай, потерян, а могли бы на правой колокольне карниз отделать.

— А боги как же? Все же святой праздник.

— Боги добрые, боги простят. Канцелярия Верховного злая и не простит, а жалование нам она платит, а не боги.

— Смотри, услышит тебя Иони — неделю будешь грехи замаливать, — улыбнулся Доррин. Ринф смерил его взглядом исподлобья, но вместо ответа повернулся к помосту, на который взобрался Иони. В честь праздника жрец был не в привычной рабочей робе, а в церемониальной мантии и с открыто висящей на груди жреческой звездой.

— Благословение богов и бога грома с вами, чада мои! — начал он проповедь.

По мнению Доррина, служба была хороша. Иони не настолько растянул проповедь, чтобы Ринф бурчал весь следующий день, но и не сократил ее до той черты, где она граничила бы с оскорблением богов небрежением. После раздачи благословений Иони степенно сошел с помоста и подошел к Ринфу и Доррину.

— А вчера ты с этого помоста спрыгнул бы, ваша святость, — поприветствовал его Доррин.

— И завтра спрыгну, если что, — ответил Иони. — А вот сегодня приходится вести себя как жрецу положено, дабы не рисковать добрым отношением богов.

— Как я погляжу, жрецам тут еще хуже приходится, чем мирянам.

— Само собой. За мирянами боги следят только в особые дни, а нам, жрецам, от божественного взора не скрыться.

— То-то ты такой добрый всегда, — вмешался Ринф.

— Да я и от природы добрый, — ответил Иони. — Но не был бы я жрецом — половину подсобников обкладывал бы руганью с утра и до послезавтра.

— А что случилось? — поинтересовался Доррин.

— А ты пойди посмотри, какую древесину на этот помост пустили. Богам, может, и лестно, но вообще эти доски должны были стать половицами в коридоре третьего яруса, а теперь их только на дрова.

— Напомните мне, кому было поручено помост возвести, — спросил Ринф. — Уж не Зитан ли этим занимался?

— Ты его и впрямь слишком часто поминаешь в таких случаях, — помотал головой Иони. — Бригада плотников, у них свой бригадир. А вот доски они взяли наши.

— Выну душу, на кулак намотаю да обратно засуну, — пообещал Ринф.

Иони погрустнел:

— Я был бы не против, а то даже и сам поддержал бы, но поскольку помост был богоугодным делом, не могу одобрить. Придется простить в честь праздника.

Ринф смерил его мрачным взглядом.

— А древесину на половицы в честь праздника нам кто доставит?

— Тут ты прав. Но боги велят быть добрее. Кстати, благословение богов с тобой, мастер Ринф.

Ринф склонил голову, но пробурчал:

— Если каждый будет путать сорта камня или дерева, Храм мы еще триста лет строить будем.

— Боги видят наши старания, и они нам зачтутся, — ответил Иони. — Не важно, что Храм строим долго, важно, что добры друг к другу.

— Доброта добротой, а Храм строить нужно, — отрезал Ринф, взмахом руки подзывая подсобников. — И помост этот сегодня же разберем.

Иони тяжело вздохнул и пошел переодеваться.

14. Empty

— Надо решить, что мы делаем с залом на третьем ярусе. По плану в стенные ниши должны быть установлены статуи, но их до сих пор нет. — Ринф вопросительно посмотрел на Иони:

— Как жрец, что ты скажешь?

— Я скажу, что надо намылить шею камнерезам. Статуи святых мы ожидали еще две недели назад.

Доррин вполголоса буркнул:

— А из того орла святого не сделать ну никак...

— Вот и не будем ерундой заниматься, — ответил Иони.

— Я из-за своего отсутствия много пропустил, — начал Зитан, — так что не знаю, как этот зал выглядит-то. Можно на него посмотреть?

— Пойдем, — кивнул Ринф и все четверо направились к лестнице на верхние ярусы.

Зал был расположен почти у внешних стен, так что мастерам пришлось миновать только два коридора с одним ответвлением. Но будучи предусмотрительными людьми, все они оставили метки, чтобы потом смочь выбраться обратно.

— Вот зал, вот ниши, а вот отсутствие статуй, — указал Ринф. Пустые стенные ниши и впрямь выглядели довольно невзрачно.

— Да-а, акцент-то на статуях сделан, — кивнул Зитан, осматривая зал. — А вообще когда статуи привезти могут?

— Вот ты спросил. А ведь клялись, что ни единой накладочки не будет...

— Клятвопреступление — тяжкий грех в глазах богов, — заметил Иони. — А нарушение договора — грех в глазах канцелярии Верховного. Я туда завтра схожу, авось возымеет.

— Да, но что-то надо делать уже сегодня, — отозвался Ринф.

— Я знаете что думаю... — начал Зитан. — Вот сейчас акцент должен быть на статуях, и ниши без лампадок, так что оно совсем не смотрится. А что если нам ниши переложить, по верхнему краю вывести полуциркульные арки и установить лампадки на выступах? Тогда акцент будет на самих нишах, пусть это что-нибудь символизирует.

Иони задумался.

— Ну, если так рассудить, можно сказать, что святые столь известны, что их святость не нуждается в материальном воплощении... Правда, надо будет подумать, как это представить в канцелярии, чтобы нас не сочли впавшими в грех святоборчества, но я поговорю с хорошими знакомыми.

— Не нравится мне оставлять ниши пустыми, — поморщился Ринф.

— Ну а что ж делать? Ты спросил мое мнение, оно вот такое.

— Да нет, смотреться-то будет лучше, не так голо, как сейчас. Но все равно плохо.

— Так статуй-то нет. А план есть.

Ринф мрачно кивнул.

— Вот раз такое дело, ты и займешься. Камень я тебе сам подберу, возьмешь бригаду и займешься перекладкой.

— Да я и сам могу камень подобрать...

— Не можешь, — решительно ответил Ринф. — Я прослежу. Ладно, с этим вроде решили, теперь давайте насчет архитрава над западным крыльцом подумаем...

Три дня Зитан и бригада подсобников занимались переделкой пустых стенных ниш. Несмотря на возражения Зитана, Ринф так и не доверил ему самостоятельный подбор камня для выкладывания арок и каждое утро начинал с ревизии запасов.

Но наконец последний камень был уложен, лампады установлены и готовы к возжжению, на чем Зитан и решил остановиться.

— Ну, давайте посмотрим на зал, что ли, — предложил он на планерке.

— Показывай, — велел Ринф и мастера полезли на лестницу.

— А неплохо вышло, — одобрил Иони, осмотрев пустые ниши.

— Ваша святость, — обратился к нему Зитан, — не соизволите ли лампады зажечь?

Иони пробормотал короткую молитву и резко взмахнул рукой, обведя весь зал. Лампады в каждой нише вспыхнули, заставив блики затанцевать на поблескивающих стенках ниш.

— Прекрасно... — буркнул Ринф. Иони согласно покивал, а Доррин разулыбался.

— Я старался, — не скрыл довольной улыбки и Зитан.

— Молодец. Да и бригаде за такой труд премия положена. Так-то тут работы на неделю, а вы за три дня управились.

— Старались, — еще раз улыбнулся Зитан.

Оставив лампады освещать пустые ниши, мастера вышли из зала.

После спуска на землю Ринф начал распределять задания на сегодня, но его прервал подсобник:

— Мастер Ринф, там груз привезли, у ворот дожидаются.

— Хм?.. — ответил Ринф, направившись к воротам, где увидел караван подвод. С первой подводы спрыгнул смутно знакомый возчик, поспешивший сообщить:

— Вот, мастер, доставка из камнерезной мастерской.

— И что там? Опять «что сказали, то и привез»?

— Нет, я спросил. Там статуи святых для установки в ниши, восемнадцать штук.

Ринф всплеснул руками.

— И где ж вы были три дня назад?.. Ладно, выгружайте.

15. Armadillo

Мощный стук в ворота заставил всех подсобников во дворе встрепенуться.

— Открывайте!

Доррин поспешил к воротам. Ринф и Иони были на верхних ярусах, а кто-то, столь настойчиво ломящийся внутрь, вряд ли стал бы дожидаться, пока они спустятся.

— Открывайте, именем Храма! — уточнил некто за воротами.

— Э-э, — переспросил Доррин, — вы уверены?

— В чем?

— В том, что именем Храма.

— Уверен! И если вы не откроете, я выломаю ворота!

— Да нет, я просто хочу указать, что это, вообще-то, ворота того самого Храма.

— Ой, — глубокомысленно ответил голос из-за ворот. Доррин махнул рукой и двое подсобников растворили ворота, за которыми оказался крепкого вида мужчина, с головы до ног закованный в броню.

— Прошу прощения, — произнес мужчина, — возможно, я заблудился. Это точно Храм?

— А вы сами посмотрите.

Мужчина снял шлем и задрал голову, осматривая стены Храма.

— Ну как-то непонятно. С одной стороны, вроде бы Храм, а с другой — жрецов нет.

Доррин хмыкнул.

— Вход для паломников с другой стороны, а тут строительство идет.

— Я не паломник, — оскорбился мужчина, — я воин Храма.

— Все равно. Если вам в канцелярию Верховного жреца, то это тоже с той стороны.

— Я, вообще-то, искал тут замок, владелец которого подозревается в ереси.

— Это точно не сюда, — решительно помотал головой Доррин. Мужчина подозрительно посмотрел на него.

— А произнесите-ка символ веры.

— Что здесь происходит? — мрачно спросил подошедший Ринф, за которым в полушаге следовал Иони.

— Да вот, воин Храма владельца замка, впавшего в ересь, ищет, — развел руками Доррин. — Символ веры требует.

Иони сделал шаг вперед, извлекая жреческую звезду из-под одежды.

— Благословение богов с тобой, сын мой, — произнес он, осеняя воина взмахом руки, за которой в воздухе оставался быстро угасающий след из сияющих искорок.

— Ваша святость, — ответил воин, склоняя голову. — Так это и впрямь Храм?

— Это строительство бокового фасада, но вообще да — это Вековечный Храм.

— Эк же меня занесло... — протянул воин. — А замки тут в окрестностях есть или я на переправе не туда свернул?

Иони сочувственно глянул на него.

— Не хочу вас огорчать, благородный воитель, но здесь ни одного замка на пятьдесят лиг в окрестности.

— Ох... — уныло ответил воин. — Тогда я, наверно, лучше пойду.

— Пойдете? Не поедете?

Воин помотал головой.

— У меня нет коня. Может, был бы — я бы так не заблудился.

— Да уж, — посочувствовал ему Доррин.

— Извините за беспокойство.

— Ничего-ничего, — ответил Иони.

— Благословите на дорогу, ваша святость, — попросил воин.

— Благословение богов и святого Плинфа, покровителя путешествующих, с тобой, сын мой.

Склонив перед жрецом голову, воин надел шлем и с лязгом развернулся лицом в сторону ворот.

— Доберусь до переправы, а там поверну налево, — глухо произнес он из-под шлема. — Замок-то мне все равно найти надо.

— Удачи в поисках, — сказал Доррин. — А если снова сюда придете — это все еще Храм.

Воин буркнул что-то невразумительное и замаршировал по дороге, погромыхивая доспехами.

— Никогда их вживую не видел. Странный он какой-то, — полувопросительно произнес Доррин, глядя на Иони.

— Да они все такие. То ли их специально отбирали, то ли броня им на мозги давит, но этот еще неплохо соображает. А мог бы и впрямь ворота выломать и искать тут замковладельца.

— Интересно, кого бы он нашел?..

Иони махнул рукой.

— Если бы во внутренних коридорах не заблудился, добрался бы до канцелярии Верховного, а там уже без нас разобрались бы.

— И так разобрались, — произнес Ринф. — И хватит, один броненосец безлошадный, а разговоров уже на битый час. Работать давайте.

Пожав плечами, Доррин и Иони разошлись по своим участкам, а Ринф жестом велел подсобникам закрыть ворота.

16. Fowl

Ринф всю сознательную жизнь проработал на стройках и в строительстве разбирался куда лучше, чем в сельском хозяйстве. Но именно это и подсказывало ему, что обычно по стройплощадке курицы не бродят.

— Доррин! Что это такое?

— Э? Чего? — Доррин недоумевающе посмотрел на Ринфа. — При чем тут я?

— Ты у нас любитель всякой живности, наравне с Паломником. Вот и объясни, что тут делает эта заготовка для бульона?

Доррин бросил взгляд на курицу.

— Э-э, затрудняюсь ответить. Не знаю, зачем она здесь.

— А кто знает?

— Этого не знаю тем более.

Ринф стиснул челюсти, а затем грозным рыком перекрыл весь шум стройплощадки:

— Кто пустил сюда курицу?!

Повисла тишина, которую прервал Иони:

— Что здесь происходит?

— Я пытаюсь понять, откуда в нашем дворе курица, причем живая, а не запеченная.

Иони встал рядом с Ринфом, уперев кулаки в бока, а взгляд — в курицу. Та, ничуть не смущаясь, что уже трое мастеров участка смотрят на нее, продолжила раскапывать слой щепок в поисках еды.

— Я тоже не знаю, как она сюда попала, но займусь выяснением, — пообещал Иони.

— А я прибавлю скорости, — ответил Ринф, после чего снова рявкнул на весь двор:

— Если виновный в появлении здесь курицы не появится передо мной, то курица пойдет в суп!

Ответа Ринф не получил, но работа остановилась — все работяги сбежались посмотреть на происходящее.

— Итак, кто мне объяснит, что это и почему оно здесь? — обратился Ринф ко всем разом, уже не повышая голос. Подсобники переглядывались, но никто так и не сознался, что привел курицу на стройку.

— Паломник! — рявкнул Ринф.

— Э, я это...

— Ты знаешь, кто притащил сюда эту птицу?

— Не, я не это...

— Ладно. Взял курицу и запер ее где-нибудь, где не потеряется. Вечером пойдет в суп.

— Я это...

— Давай-давай. Живность любишь, с курицей должен справиться.

Паломник умело подхватил птицу, удерживая ее так, чтобы не клюнула, и унес в сторону штабеля поддонов, где занялся сооружением загородки для курицы. Ринф осмотрел столпившихся подсобников, после чего в очередной раз возвысил голос:

— Так, чего стоим? Петушиных боев сегодня не будет, живо все за работу!

— Чего ты так завелся из-за этой курицы? — спросил Доррин. — Ну мало ли, забрела откуда-то.

— А завтра кто забредет? Элефант? Мне хватает беспорядка с тупыми подсобниками, тупые животные тут неуместны.

Доррин развел руками.

— С этим не поспоришь. Но все же одна несчастная курица не стоит таких переживаний. И ты и впрямь собрался из нее суп сварить?

— А что ты еще предложишь с ней сделать? — вопросом на вопрос ответил Ринф. — Строить тут птичник? А потом добыть петуха и каждое утро получать свежие яйца? Это стройка Храма, а не птичий двор.

— Нет, конечно. Но как-то это внезапно. А если хозяин найдется? Не думаешь, что он будет недоволен, узнав, что его птица стала твоим супом?

— Хозяину стоило бы лучше следить за своими птицами. И не собираюсь я ее на самом деле варить — именно чтобы владелец не возмущался. Но, похоже, если это кто-то из наших подсобников, то он решил, что лучше лишиться курицы, чем признаться.

— Не смотри на меня так, — помотал головой Доррин. — Это не я.

— Да я верю, просто злюсь, что из-за одной несчастной птицы, явившейся в Храм, столько хлопот. А кстати, Иони, ваша святость, явление курицы — это не знамение какое?

Иони с коротким смешком ответил:

— Боги проявляют себя по-разному, но вот в виде курицы — вряд ли. Так что я не думаю, что съев эту птицу, ты совершишь святотатство. Если на то пошло, то сравнивать богов с курицей — святотатство куда большее.

— Так я и не сравниваю, я спрашиваю.

— Если это божественная курица, то из нее суп сварить не удастся. А если получится — значит, никакая она не божественная, а самая обычная пеструшка.

— С этим вечером разберемся. А пока работать надо, — Ринф указал в сторону подъемников. — Доррин, на тебе отделка коридора, Иони — займись укладкой арок, а то без присмотра эти разгильдяи и про замковый камень забыть могут. И где Зитан? Почему я его сегодня не видел?

Доррин и Иони переглянулись, прежде чем Доррин ответил:

— Да и мы тоже. Не случилось ли с ним чего?

— Эй, ты! — Ринф взмахом руки подозвал оказавшегося слишком близко подсобника. — Иди и найди мастера Зитана, он мне срочно нужен здесь. Если с ним что-то не в порядке, вернись и расскажи.

Работяга кивнул и направился к воротам двора, но остановился в проеме, после чего сорвался с места и выбежал за ворота.

— Это куда он так припустил? — не обращаясь ни к кому, поинтересовался Ринф.

Через пару минут подсобник вернулся и обратился к Ринфу:

— Мастер Зитан ответил, что не может подойти.

— Почему это?

— Мастер Зитан ищет курицу.

— Что-о?.. — изумился Ринф. — А ну-ка, пошли!

Все трое мастеров направились к воротам, а подсобника, дернувшегося было с ними, Ринф остановил:

— А ты давай обратно за работу, не отлынивай.

Выйдя из ворот, мастера увидели необычное зрелище — мастер-строитель, лазающий по кустам неподалеку от стен Храма и приговаривающий «Цыпа-цыпа-цыпа».

— Чем это ты тут занимаешься? — спросил Ринф.

— Курицу ищу, сказал же, — недовольно ответил Зитан, не отвлекаясь от своего занятия.

— Ты здоров?

— Здоров. Пока что. — Зитан прервался и посмотрел на Ринфа. — Но если я не найду курицу, невестка меня убъет.

— А теперь еще раз, но медленно и подробно, — попросил Ринф.

— Мой брат с женой уехали на три дня. А мне велели присматривать за их любимой курицей. Я в птицах не разбираюсь, так что боюсь ее оставить без присмотра. А она сбежала. И если я ее не найду...

Ринф хмыкнул в бороду.

— Это не та курица, которая у нас во дворе ждет своей очереди в суп?

— Что? Где? — вскинулся Зитан.

— Пойдем.

Зитан сорвался с места, но Ринф и остальные шли спокойно, так что Зитану пришлось умерить прыть.

— Паломник! — воскликнул Ринф.

— Я это, тута, — отозвался работяга.

— Где курица?

— Так это, вон тама, — Паломник указал на импровизированную загородку из поддонов, в которой копошилась курица.

— Она, — облегченно выдохнул Зитан. Он дернулся было к загородке, но Ринф остановил его, удержав за плечо.

— До вечера она тут досидит, а ты пока работай. Проследи за доставкой штукатурки на третий ярус.

Зитан кивнул, но к подъемнику шел, все время оглядываясь на птицу.

— Подумать только, одна курица, а сколько проблем, — негромко сказал Иони.

— Да уж, лучше бы мы ее и впрямь на суп пустили, — согласился Ринф.

17. Salty

— Ну и погодка, — буркнул Ринф, морщась от пронизывающего ветра. Здесь внизу стены двора не давали ему разгуляться, но на вершине строительных лесов ветер был столь силен, что грозил сдуть зазевавшегося на землю. Доррин утвердительно хмыкнул.

— Я и не припомню такого ветра. Сдается мне, нас ждет буря.

— В наших-то краях?

— Вот именно. Сам не ожидал, но как человек, по свету и морям постранствовавший, я со знанием дела говорю — идет буря.

Ринф пожал плечами.

— Не то, чтобы я с тобой спорил, но все же ни разу здесь бурь не было на моей памяти.

Теперь пожимать плечами пришлось Доррину.

— А теперь вот будет. И знаешь что я скажу? Давай-ка людей с верхних ярусов отзовем. Если нам леса развалит, уже нехорошо будет, а если с подсобниками — так совсем плохо.

— Ладно, — согласился Ринф. — Какие еще рекомендации, мастер-путешественник?

Доррин вздохнул, покачав головой, но все же ответил:

— Пока ветер не слишком сильный, можно заниматься работой внизу двора. Я скажу, если придется прятаться, думаю, буря будет сильной, но недолгой. Я бы и вообще людей распустил, да ты мне всю макушку проешь за одно предложение устроить выходной.

— Сегодня выходной, завтра выходной, а Храм уже триста лет строится. Еще триста хочешь строить?

— Дело твое, ты тут старший мастер, — еще раз пожал плечами Доррин. — А я просто говорю, что если мы людей наверх пошлем, то после бури будем во дворе собирать урожай мертвецов.

— Ладно. Ты у нас бывший моряк, тебе видней, что в непогоду делать. А я мастер-строитель, поэтому говорю — возьми бригаду, займитесь перетаскиванием штукатурки к подъемнику. После бури займемся коридорами на четвертом ярусе.

Доррин кивнул.

Пока Доррин командовал подсобниками, таскающими чаны с раствором к подъемнику, Ринф распоряжался, стоя рядом с большим грохотом. Небо все сильнее затягивалось тучами, так что теперь Ринф перестал сомневаться в правоте Доррина. Уже почти все работяги спустились вниз с лесов, а ветер стал ощутим даже на земле, когда Доррин подошел поговорить с Ринфом.

— Со штукатуркой мы закончили, — объявил он. — А вот теперь, по моему мнению, пора прятаться в помещения. Сейчас долбанет.

— Ага, — отсутствующим тоном произнес Ринф, оглядывая стройплощадку. Убедившись, что на земле все в порядке, он перевел взгляд наверх, на леса.

— Эй! — воскликнул он. — А это еще кто?

— Что? — переспросил Доррин.

— Да ты глянь! — Ринф указал на леса, на которых на высоте четвертого яруса суетилась человеческая фигура.

— Кого это туда понесло? — помотал головой Доррин. — Убъется же напрочь!

Ринф глухо выругался.

— Надо его оттуда снимать.

Доррин что-то прикинул, после чего сбросил на руки Ринфу свою куртку.

— Подержи.

— Ты чего?

— Чтоб не поддувало, — пояснил Доррин, после чего кинулся к лестнице.

— Куда? — вслед ему крикнул Ринф.

Доррин быстро карабкался вверх по уже ощутимо раскачивающимся лесам, все ближе к четвертому ярусу, где фигура неуклюже примеривалась к спуску вниз. Добравшись до медленно спускающегося подсобника, Доррин перебросился с ним парой слов и что-то взял из рук, после чего начал спускаться. Подсобник последовал за ним с гораздо большей сноровкой, чем ранее.

Ринф не моргая следил за ними, а когда до поверхности спускающимся оставалось меньше чем пол-яруса, бросился к лесам.

— Два идиота! — обругал он аккуратно спустившегося Доррина и спрыгнувшего с последних ступенек подсобника. — Какого демона?!..

— Так я это...

— Паломник, что это было? По лестницам лазить разучился?!

— Не, я это...

— Не ругайся, Ринф, — отдышавшись, пояснил Доррин. — Неудобно парню было спускаться с занятой рукой, а я все же по мачтам набегался, мне проще.

— И чем это у него были руки заняты?

Вместо ответа Доррин показал удерживаемое в руке гнездо с почти взрослыми птенцами.

— Решил не дать животинкам погибнуть. А теперь пойдемте-ка внутрь, пока эти леса на нас не сложились.