Оковы вины

Глава 1

Давным-давно, когда до небес можно было достать рукой, жил в стране Заборье юноша Ратмир. Когда ему исполнилось семнадцать лет, он отправился на засеку к воинам, чтобы оградить землю родную от Виряги злой. Но случилась с Ратмиром беда: его арестовали и повезли на суд княжеский.

Он поднимался по сходням на струг под охраной двух дюжих молодцев. Ступеньки скрипели под босыми ногами. Кандалы впивались в запястья и лодыжки, стирая кожу, а цепи бряцали, словно порицая Ратмира. Не скрывая слез, он прощался с засекой. Ни один из товарищей не пришел попрощаться с ним.

Влажный воздух был пропитан запахами речной воды, тины и хвои. Волны шумели, разбиваясь о борт. Сходни покачивало.

Один из стражников грубо толкнул в спину. Звеня цепями, Ратмир рухнул на палубу. Раздался дружный гогот.

Ратмир не сомневался, что достоин самого строгого наказания. Его везли на суд за предательство земли родной.

- Подымайся, душепродавец, - сказал один из стражников.

Ратмира приковали к мачте, чтобы он не смог броситься в реку. На запястье левой руки от шипа остался лишь шрам да горькие воспоминания. Три дня назад встреча с Вирягой в лесу перевернула его жизнь. Он проходил вдоль границы, ступая под сенью сосен, и услышал плач. Ратмир бросился на помощь к девушке, привязанной к сосне. Он уже отрезал путы, как девушка предстала перед ним старухой морщинистой. В старухе он узнал Вирягу. Вонзив Ратмиру в запястье шип, Виряга превратилась в ворону. Взмахнув крыльями, она села на ветку и провещала:

- Смотри на свою руку, богатырь. Как только шип доберется до плеча, ты погибнешь. Но у тебя есть шанс выжить. Посади семена мои волшебные в полнолуние у дубов…

Виряга испарилась, а у ног Ратмира появилось лукошко с семенами. Он знал, что как только взойдут семена, они погубят священные дубы и тогда разрушится трехсотлетняя защита Заборья, и воины Виряги уничтожат все на своем пути.

С каждым днем шип полз по руке к плечу. Ратмир не знал, что выбрать: свою жизнь или жизнь своего народа. К исходу третьего дня шип добрался почти до плеча и Ратмир решил посадить семена.

***

Он сидел спиной к мачте и наблюдал, как мужик отвязывал канат от столба. Гребцы расселись по местам и подняли весла, ожидая команды. Барабанщик ударил палочками по накрам, задавая темп для гребцов. Струг пошел вверх по реке. По приказу князя кормчий собирался сделать остановку в Дубравниках, чтобы подвергнуть Ратмира унижению и позору в его родной деревне. Ратмир этого не знал. Но когда он увидел, что они поворачивают к Дубравникам, его охватило волнение. Он готов был прыгнуть в воду, лишь бы не видеть суровые взгляды отца и братьев.

Струг быстро шел по извилистому руслу к еще одному повороту. Скалы исполинами нависали над парусником, казалось, они вот-вот обрушатся. Волны плескали по бортам, а весла неустанно бултыхали по воде. Вскоре скалы расступились, и появилось село, приютившееся между двух рек.

Ратмир хотел бы вернуться домой героем, а не предателем, которого все ненавидят. Он добровольно отправился к засеке, чтобы защищать свою землю от врагов. Но когда понадобилась его отвага и самопожертвование, он отступил.

***

Струг причалил к берегу. Ратмира повели к площади, что находилась в середине села. Там уже столпился народ. Цепи сковывали движения, и приходилось идти маленькими шажками. По обе стороны стояли зеваки, изрыгающие ругательства и проклятия. Он старался не слушать их и, понурив голову, брел.

Лучше бы они не заходили в Дубравники и без остановок плыли в Княжий город. Ратмир видел однажды, как на площади в его селении глумились над преступником.

Он ступил на дощатую площадь. Толпа народа следовала за ним, выкрикивая: «смерть предателю». Его подвели к позорному столбу и закрепили голову и руки в колоде, защелкнув увесистый замок.

В середину вышел Большак.

- Добрые люди, - начал он. – Все мы знаем, что Ратмир – предатель. Он клялся перед нами защищать землю матушку. Сам же поддался чарам Виряги лютой. Его везут на суд княжий…

Толпа взревела и затопала ногами.

- Отдайте его нам, - выкрикнул пузатый мужик с бородой до пят.

- Мы сами разберемся с отступником, - произнесла старуха, в засаленном фартуке.

- Тише, - сказал Большак. – Князь одарил нас милостью, чтобы мы могли воочию увидеть изменника и...

Но толпа не дала Большаку договорить и начала метать в Ратмира протухшие яйца, гнилые репы и редьки. Шею сковывала колода, и увернуться было невозможно. Ратмир закрыл глаза. Когда шквал снарядов закончился, наступила пора другому испытанию. К Ратмиру подходили по одному, глядели в лицо и обязательно плевали.

Подошел отец. Он посмотрел потухшим взглядом на Ратмира и нахмурил брови, две горизонтальные морщины появились на лбу. Сглотнув слюну, отец хотел было плюнуть Ратмиру в лицо, но передумал. Плюнул ему на ноги и зашагал прочь.

После публичного унижения предстоял обратный путь на корабль. Темя саднило, с лица капала вонючая смесь гнилых овощей и яиц. Ресницы склеились от липкой массы. Хотелось вытереть лицо, но цепи не позволили поднять руку выше шеи.

***

Ратмира подвели к мачте, но Кормчий остановил их:

- Облейте его водой. Пройти невозможно. Смердит.

- Может его за борт и все дела? – спросил пузатый воин, и ухмыльнулся в усы.

- Ведра воды хватит с него. Еще потопнет. Мне отвечать.

Ратмира окатили, и ему стало легче дышать. Он ясно увидел облака, из-за которых выглядывало солнце. На душе было мрачно, и он надеялся, что скоро все истязания закончатся.

Они продолжили путь.

К полудню они подошли к Княжьему граду. Струг причалил к пристани напротив ворот. Зубчатые крепостные стены ограждали город от врагов, а башни-великаны пристально смотрели на прибывший парусник.

Через полчаса народ собрался на площади. На ее окраине громоздился срубленный помост для вечевого суда высотой в два человеческих роста. В середине крытой площадки на креслах восседали князь и посадник, по бокам на лавках устроились бояре и старейшины города.

Ратмира повели на помост. Каждый шаг отзывался лязганьем цепей и болью. Кандалы натирали кожу на щиколотках. Ратмир хотел, чтобы все скорее закончилось. Казнь была для него избавлением. Телесные муки терпеть ему не впервой, а вот душевные вынести он не мог. Казалось, что червь, поселившийся в нем после встречи с Вирягой, съедал его изнутри. Ратмиру все труднее было сопротивляться поедающему его червю.

Вот и последняя ступенька осталась позади. Его поставили на колени.

Посадник тяжело поднялся с кресла и подошел к краю помоста. Вскинув руку, как бы зазывая народ, он начал свою речь:

- Честной народ! Сегодня мы судим Ратмира, сына Вышеня. Он предал народ родной. Армия Виряги вторглась в Заборье. Из-за него, - посадник показал на Ратмира, – полегли засечники. А сколько погибнет еще наших людей? Что учиним ему?

Ненависть толпы здесь была не меньше чем недавно в Дубравниках. Отовсюду неслось: "Закопать живьем! Повесить выродка! Утопить охальника! Отрубить голову!"

- Тише граждане, - сказал посадник. – Тише. Скоро вы узнаете решение.

Подойдя к князю, посадник что-то шепнул на ухо. Князь одобрительно кивнул и что-то ответил. Вытащив увесистую печать, он жестом показал одному из бояр, чтобы тот подал грамоту. Поставив печать, он вручил грамоту посаднику.

- Ратмир, сын Вышеня приговаривается к отсечению … - произнес посадник.

Не успел он договорить, как взорвалась ликованиями толпа. Когда она утихла, с лестницы раздались тяжелые шаги, и вскоре появился палач – детина в красной рубахе. Он поставил чурбак и закинул на плечо топор.

Спотыкаясь, Ратмир подошел к чурбаку и покорно положил голову. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как палач взмахнет топором.

Палач почему-то медлил. С востока дунул ветер, и толпа дружно вздохнула. Задрожал помост. Песчинки плотным потоком зацарапали лицо. Ратмир открыл глаза. Вихрь, поднимавшийся от земли до неба, таял на глазах. Вскоре не осталось ни одной песчинки, и рядом с Ратмиром появилась птица с головой женщины.

***

- Казнь отменяется по велению Творца, - произнесла Вещая птица.

Сев на чурбак, она закрыла крыльями голову Ратмира. По площади прокатился гул раздосадованной толпы. Вещая птица бросила пронзительный взгляд на собравшийся народ, и наступила тишина. Замерев, люди стояли не шелохнувшись. Вещая птица исчезла. У чурбака появилась небывалой красоты девушка, одетая в красный сарафан. Она потребовала у посадника грамоту и, получив ее, порвала в клочья.

- Почему Творец сохранил жизнь предателю? – спросил князь.

- Для Ратмира есть служба. Посадить священные дубы может только он. Пусть исправит свой грех. Снимите с него цепи.

Ратмира освободили. Поднявшись с колен, Ратмир заплакал. Слезы застилали глаза, и он не увидел, а только ощутил, как груз свалился с рук и ног. Цепи жалобно звякнули.

- Не плачь, Ратмир, - произнесла Вещая птица. – Даже у предателей есть надежда загладить свою вину.

- Спасибо, я сделаю все, что ты повелишь, - сказал он и поклонился ей.

- Не благодари. Ты еще не знаешь всего.

В ее руках появились лук и колчан со стрелами. Среди обычных стрел в колчане лежали зеленые, сверкая, как молния в грозу. Сняв с себя поручи, Вещая птица надела их на запястья Ратмира.

- Эти поручи волшебные. С их помощью ты обернешься в сокола и полетишь к засеке дальней, - она протянула Ратмиру колчан и лук. – Чтобы посадить дубы, ты должен выстрелить зелеными стрелами и встать между дубов. Но я не обещаю тебе избавления. После того, как ты выполнишь задание, тебя ждет нелегкая участь. Но она будет твоим искуплением и очищением твоей души.

После ее слов Ратмир обернулся в сокола и взметнулся в небо.

***

Крылья ловили потоки воздуха, выбирая нужный путь, будто чья-то рука направляла его. Княжий город остался позади. Внизу змеилась река, простиравшаяся к западу.

Через час у излучины появилась черная точка. Без сомнения это были Дубравники, а точнее то, что от них осталось. Желая приблизиться и разглядеть их получше, Ратмир попытался потянуться к селению, но крылья не послушались. Поручи не только превратили Ратмира в птицу, но и не давали сбиваться с положенного пути.

Вскоре появилась дощатая пристань, откуда его увозили на суд. Следом за ней были сосновый бор и засечный острог… Частокол полыхал, с полуразрушенной башни летели тлеющие головешки. Тела засечников лежали у ворот и во дворе. Их плоть клевали вороны. Один из воронов заметил Ратмира и погнался за ним.

Ратмир уже приблизился к погибшей священной дубраве. Перед ним вздыбились ребристые скалы, из расселин выглядывали березы. Вместо семи дубов стояли обугленные застывшие чудовища, протягивающие щупальца к небу.

Совсем рядом каркнул ворон. Крылья сложились, прижавшись к телу. В ушах засвистел воздух. Ратмир стремительно приближался к земле. Ему приходилось надеяться только на то, что крылья сами раскроются в нужную минуту, и он не разобьется. Мелькнули макушки уродливых дубов. Казалось еще немного, и он врежется в землю. Крылья вовремя распушились, и Ратмир выставил лапы вперед. Как только он приземлился, тут же вернул себе человеческий облик. Ему хотелось перевести дух, но в небе заметил стремглав падавшего ворона.

Сняв лук со спины и взяв обычную стрелу, Ратмир прицелился в него. Тетива сухо звенькнула. Ворон встрепенулся и камнем упал. Следом появилось еще пятеро. Ратмир убил и их.

Вытащив из колчана сверкающие стрелы, он всадил их в стволы искореженных дубов. Чтобы восстановить священную рощу, Ратмир встал рядом с ними. Положил на траву колчан и лук. Его ноги начали прорастать в землю. Руки задеревенели. Кожа превратилась в кору. Понимая, что вот-вот превратится в дерево, он зарыдал. Ратмир осознал, что пал жертвой своего предательства. Его утешала мысль, что он прогнал врага и искупил вину. У него затеплилась надежда, что он сумеет встретиться в другом мире со своими близкими.

Дубы выпустили почки, а из них выросли листья. Войско Виряги пало. Больше ничего не угрожало Заборью. С тех пор стоит тот дуб, похожий на фигуру Ратмира и защищает землю от врагов.