Охраненок. История вторая

— 1 —

Одолеть Громобоя было непросто, несмотря на всю бойцовскую науку, что Бранибор втолковывал своим послушникам на протяжении месяца. И даже несмотря на то, что Добромир проводил времени за отработкой техники рукопашного боя больше, чем трое его товарищей вместе взятых. Приемчики, конечно, в помощь, но когда против тебя такой верзила, да к тому же владеющий теми же самыми приемчиками... В общем, намучился Добромир, пока наконец-таки сумел сбить Громобоя с ног.

Радость от победы в тренировочном поединке была недолгой, меньше мгновения. По спине так прилетело чем-то твердым и увесистым, что чуть сам не упал, а лопатки едва не сложились подобно крыльям.

Добромир оглянулся, посмотрел на полено, которым его так садануло, перевел недоуменный взгляд на Бранибора.

— Ты чего? — спросил Добромир, поводя плечами и морщась. — Больно же.

— А нечего варежку разевать, — ворчливо отозвался Бранибор. — Охранитель всегда на стороже должон быть, а уж в бою тем более. И вообще, все плохо. Ты пять минут с ним валандался.

Добромир насупился. Ну да, с Бранибором ему пока что не сравниться, но на его личный взгляд, получалось уже не так плохо. В былые времена ему бы и двух секунд не продержаться против такого здоровяка.

Громобой поднялся, отряхнулся. Его ворчание старого охранителя вообще никак не задело. Иногда Добромир даже завидовал такой толстокожести товарища.

— Хватит тут ерундой заниматься, — продолжал ворчать Бранибор. — Пора в библиотеку, вам знания впитывать, а мне со старшим смотрителем перекинуться парой слов. После занятий в лес пойдем.

— Зачем в лес? — удивился Громобой.

— За пряниками, — все так же ворчливо ответил Бранибор. — И остальных двух балбесов с собой возьмем.

Громобой удивился еще больше:

— Откуда там пряники?

Добромир хлопнул его по плечу:

— Гром, не вникай.

— Ну ладно, — легко согласился товарищ.

Чувство юмора у громилы находилось примерно на том же уровне, что и сообразительность. Удивительно, как Бранибор его еще не прогнал.

Парни быстро собрались и в сопровождении Бранибора направились в центр Листограда, где на краю вечевой площади располагалась библиотека — большое белокаменное строение в три поверха, с куполами, обширным подворьем, вспомогательными постройками, подземными хранилищами. Библиотека служила городу и всему Лесогорью не только хранилищем ученых книг, но и музеем, а так же учебным заведением, где любой желающий за весьма умеренную плату мог пополнить собственный багаж знаний. Послушникам охранителя это удовольствие обходилось бесплатно, за счет общины, только вот Добромир никакого удовольствия от лекций и учебных заданий не испытывал, и посещал он это заведение совсем не по доброй воле. В Полянах пришлось несколько лет школу посещать, а тут еще того хлеще. Вот Громобою все нипочем, непонятно даже, понимает ли он вообще хоть что-нибудь из того, что втолковывают им лекторы. Травослав напротив посещал занятия очень охотно, но этот-то всегда был на науках повернут. А что думал Кряж о так неожиданно свалившейся на всех четверых обязанности повысить уровень знаний, оставалось неизвестным — юный кузнец был все таким же молчуном, лишнего слова не вытянешь.

— На кой ляд нам все это? — с тяжелыми вздохами сетовал Добромир, шагая по булыжной мостовой.

— Сказано надо, значит надо, — просто ответил Громобой.

— Ну ладно там это вот всякое, — Добромир неопределенно покрутил рукой, так и не сумев сходу выбрать научную дисциплину, с изучением которой смог бы смириться. — А вот историеведение, например. Что толку в прошлом ковыряться, изучать, кто и как там жил до нас? Смотреть надо в будущее.

Последняя фраза прозвучала, как заявление, сделанное со знанием дела. Сзади тут же прилетел подзатыльник — чисто воспитательный, чувствительный больше для самолюбия, чем для организма.

— Ты сначала ума наберись, а потом уж и умничай, — произнес Бранибор. — Коли прошлого не знать, так и будущее не построить. Каждый знать должон, что нынешнее благополучие не просто так далось, никто его на блюдечке не преподнес, сами свое право на добрую жизнь отстояли. Чтоб у одних не было соблазна возродить всю скверну, от которой избавились предки, а у других хватило соображалки вовремя таким типчикам по рукам дать. Да и по рылу тоже. А вы, послушники, людям служите, порядок храните, который по воле общества установлен, тем более знать должны, откуда такой порядок взялся, почему прежние устои люди большинством отвергли. Не разочаровывай меня, парень, не заставляй усомниться в твоих способностях, а то ведь прогоню без сожаления.

— Да я ж это так просто, — поспешно сказал Добромир, словно и в самом деле испугался, что охранитель прогонит его прямо сейчас. — Устал, наверное.

В последние дни он и в самом деле чувствовал утомление. Если остальные парни изучали премудрости охранительства постольку-поскольку, то за Добромира старик взялся всерьез. Тут тебе и физические нагрузки, призванные закалить дух и тело, тут и заумные наставления, чтобы голова соображала, как заверял старый охранитель. В общем, не продохнуть — будто издевается старик, специально проверяет, не разочаруется ли Добромир в своем решении. Дескать, хотел стать охранителем, на тебе сполна все прелести этого непростого дела. Добромир-то наивно полагал, что все его послушничество ограничится лишь изучением всяких приемчиков, благодаря которым станет могучим и непобедимым и будет вершить справедливость направо-налево, а тут вон чего.

— Скоро дам вам пару дней отдыха, — щедро пообещал Бранибор. — Оторветесь от души.

— Да уж, — уныло отозвался Добромир.

На взгляд парня, чтоб ему отдохнуть как следует, потребовалось бы не меньше месяца. Что ему эти два дня?

У входа в библиотеку всех троих встретили Травослав и Кряж. Кузнец не проронил ни слова, лишь кивнул, а травник широко улыбнулся:

— Здравы будьте!

— Сам не хворай, — угрюмо отозвался Бранибор.

Травослав посмотрел на Добромира и, скосив взгляд на охранителя, поинтересовался:

— Не в духе?

Добромир развел руками:

— Опять не угодил.

— Стараться надо лучше, — проворчал Бранибор. — А вы чего тут топчетесь?

— Так вас подождать решили, — сказал Травослав.

— Дождались. Марш внутрь.

Перехватив чересчур внимательный взгляд Травослава, Бранибор провел ладонью по макушке и раздосадовано крякнул. Обритые алхимиком волосы отрастали слишком медленно и неохотно. Короткие волосы охранителя ничуть не портили его облик, но самому Бранибору почему-то казалось, что выглядит он нелепо, что очень его раздражало.

Послушники отвели взгляды, стараясь сдержать улыбки, даже бесшабашный Громобой предпочитал проявлять благоразумие в такие моменты. Охранитель хоть и стар, как трухлявый пенек, но норовом крут, да и телом пока еще крепок — с одного удара всечет так, что потом неделю будешь ходить вприсядку и весь в синяках. Безнаказанно хихикать над своей ущербной шевелюрой Бранибор позволял разве что только Алинке. Пару раз рыжая девчонка приезжала в Листоград по каким-то своим изобретательским делам, навещала старого охранителя и его послушников, и оба раза потешалась над стариком без всяких последствий для целостности своего юного озорного организма. Ну, она девчонка, а вот послушники предпочитали лишний раз не рисковать здоровьем.

Парни вошли в просторный притвор библиотеки.

— Идите, впитывайте науку, — напутствовал своих подопечных Бранибор, войдя последним. — Да этому спать не давайте.

Он кивком указал на Громобоя.

— Я вообще никогда! — с возмущением праведника воскликнул верзила.

— Ага, — недоверчиво кивнул Бранибор. — Ты даже на тренировках дрыхнуть ухитряешься. Все, шуруйте.

Парни поднялись по лестнице и проследовали в лекторий, Бранибор же перешел в коридор и направился в самый его конец. Войдя в давно уже знакомое обширное помещение, все пространство которого скрадывалось загромождавшими его шкафами, столами, разнообразными предметами, охранитель гаркнул:

— Есть кто дома?!

Долго ждать не пришлось, на зов тут же появились два человека: один постарше, ровесник Бранибора, в светлой хламиде, другой намного моложе, в кожаном фартуке и с перепачканными по локти руками.

— Здрав будь, Бранибор! — радушно поприветствовал охранителя Всеслав, старший смотритель библиотечных архивов.

— И вам долгих лет! — отозвался Бранибор.

Обычно старый охранитель не отличался излишней приветливостью, но сейчас его голос прозвучал вполне доброжелательно. Пожалуй, Всеслав был единственным человеком в Листограде, а может быть и во всем Лесогорье, к которому Бранибор испытывал уважение. Механик Стоян хоть и вызывал у охранителя то же чувство, но гораздо меньшее, однако раз уж и он тут...

— Что там с нашим делом? — поинтересовался Бранибор. — Есть новости?

— Нового есть, что сказать, — кивнул Всеслав. — Да только тебе те новости не по нраву придутся.

Бранибор перевел тяжелый взгляд со смотрителя на механика. Стоян развел руками, дескать, и ему охранителя порадовать особо нечем.

— Рассказывайте, — потребовал Бранибор.

— Мы изучили все записи алхимика, — произнес Всеслав. — Внимательно изучили и все манускрипты, что ты и твои послушники вывезли из лесной лаборатории. Все труды посвящены алхимии и некромантии, в основном оживлению мертвецов и управлению их примитивными функциями. Так же и приборы, обломки которых вы передали нам, похоже, были предназначены для того же, и использовали для своей функциональности как природное, так и искусственное электричество. Однако конечная цель так и осталась неясна. Твоим послушникам следовало захватить алхимика живым, чтобы допросить, а не убивать его.

— Да не они это, — отмахнулся Бранибор. — Умник сам своим же трупням в зубы попался. А от соседей есть какие сведения?

— Похожие случаи были в паре мест, — кивнул Всеслав. — Но там все закончилось быстро и как бы само собой, так что даже непонятно, оживали ли мертвецы в действительности или это лишь байки. Достоверно известно только то, что кто-то раскопал несколько могил.

— Вряд ли простое совпадение, — мрачно произнес Бранибор, потеребив бороду.

— Возможно, события связаны, — согласился старший смотритель. — Лично я больше ничего определенного сказать не могу.

Охранитель перевел взгляд на механика. Тот вновь пожал плечами и сказал:

— Мне достались одни обломки: ни чертежей, ни записей. Нет никакой возможности восстановить устройства. Так что не скажу ничего больше того, что сумела понять та рыжая девчонка из Жезезновичей.

— Кстати, весьма умная и сообразительная девочка, — одобрительно заметил Всеслав.

— Угу, — все так же угрюмо кивнул Бранибор. — Даже чересчур.

Некоторое время они еще пообсуждали минувшие события в Вороньей пади, но ничего нового Бранибор больше не узнал.

Дождавшись своих послушников, Бранибор, как и обещал, повел парней в лес.

— Надо было хоть лукошко захватить, — посетовал Громобой, когда пригороды Листограда остались далеко позади и вся компания оказалась в чаще. — Сейчас как раз грибочки пошли.

— Мы здесь не за этим, — буркнул Бранибор.

— А зачем? — спросил Добромир.

— Чтоб вы слышать научились, — все так же ворчливо пояснил охранитель.

Травослав пожал плечами, переглянулся с молчаливым Кряжем и произнес:

— Так вроде не глухие.

— То-то и оно, — кивнул Бранибор, нахмурившись. — Ухи есть, у каждого аж по две штуки, а толку никакого. Ну-ка, глаза закройте.

Добромир хотел было что-то сказать, но старик грозно рявкнул:

— Варежки тоже захлопните!

Парни закрыли глаза.

— А вот теперь слушайте, — произнес Бранибор. — Все, что есть вокруг вас, можно не только увидеть глазами, мир состоит из звуков, запахов, его можно чувствовать.

Добромира так и подмывало спросить, чего ради подключать какие-то там чувства, чтобы понять, что перед тобой, если есть глаза и можно просто посмотреть и даже пощупать? Однако в последние дни Бранибор был сильно не в духе, так что юный послушник предпочел смирить свою нетерпеливость и не нарываться на лишний подзатыльник.

— Слушайте, — произнес охранитель. — Прислушивайтесь не только к окружающему миру, но и к самим себе.

Что там делали его товарищи, Добромир не видел, но судя по сопению Грома и задумчивым вздохам Травослава, они тоже пока не усматривали в происходящем никакого смысла. Громобой вообще запросто мог уснуть в стоячем положении. Только Кряж не издавал ни звука, хотя как раз это нисколько не удивляло.

Прислушиваясь к собственным ощущениям, Добромир почувствовал легкое дуновение. Раньше как-то не обращал внимания, но сейчас вдруг смесь лесных запахов, нахлынувших с ветерком, расплелась в отдельные ароматы: Добромир распознал запахи ели, сосны, пихты, орешника, прелого мха, земляники, малины. Если Бранибор добивался именно этого, то у него получилось. Или старик хотел от своих послушников чего-то еще?

Неизвестно каким чувством Добромир определил как что-то стремительно приближается к его лицу. Он отшатнулся прежде, чем успел открыть глаза — прямо перед носом растопырилась пятерня Бранибора.

— Уже кое-что, — одобрил охранитель.

То же самое Бранибор проделал в отношении остальных своих послушников. И Громобой, и Кряж среагировали так же, как и Добромир, а вот Травослав получил тычок в лицо и шмякнулся задницей на муравейник.

— Плохо, очень плохо, — рассердился охранитель. — Никакого толку от вас. Гонять вас еще и гонять от зари до зари, пока совсем жиром не заплыли.

— Ты выходные обещал, — напомнил ему Добромир.

— А ты уработался, что ли? — еще более недовольно проворчал Бранибор. — С тебя больше всех спрос, сам в послушники набивался, вот и осваивай ремесло охранительское. А вы, охламоны, тоже не расслабляйтесь! — прикрикнул он на остальных так, что все трое вздрогнули. — Все, давайте все по домам, по заре продолжим.

Добромир и Травослав разом вздохнули, обоим совсем не улыбалось рано поутру тащиться в лес. Что по этому поводу подумал Кряж, осталось неизвестным — тот никогда не выставлял своих чувств напоказ. Громобою же как всегда все нипочем, хоть с крыши сигануть велят, особо спорить не будет — надо, значит надо.

Однако состояться утренним занятиям не пришлось, по крайней мере для Добромира. Вечером того же дня на двор Бранибора зашел Горыня. Вид старшой имел хоть и озабоченный, однако не настолько, чтобы можно было подумать, что случилось нечто из ряда вон.

— Дело есть, — сообщил Горыня охранителю, поздоровавшись со стариком и Добромиром.

Остальные послушники уже разошлись по домам по дороге из леса, лишь один Добромир жил в тереме охранителя, поскольку своим жилищем в Листограде еще не обзавелся.

— Ну, проходь в светелку, — пригласил гостя Бранибор, кивком указав на крыльцо терема.

— Можно и тут, разговор недолгий, — сказал Горыня. — Да и его тоже касаемо, поскольку послушник, человек уже служивый.

Он указал на Добромира.

— Говори, коли так, — согласился охранитель.

— Слух прошел, что в Корявом Ельнике у тамошних селян кто-то скот ворует, — сообщил Горыня. — Разобраться бы надобно.

— Слух прошел? — удивленно и недовольно переспросил Бранибор. — То есть гонца не было?

— Не было, — подтвердил Горыня.

Он насупился, сам осознавая, насколько нелепа ситуация.

— И чего? — проворчал охранитель. — Мне теперь из-за каждой сплетни в дорогу срываться?

— Ты не горячись, — примирительно произнес старшой. — Жители тамошние пытаются сами разобраться, но виновного так и не могут найти, уже друг на друга косятся. Сам знаешь, до чего раздоры доводят, тебе же потом мороки больше будет.

— Ну да, — мрачно согласился Бранибор. — И много скотины пропало?

— То-то и оно, что много, — кивнул старшой. — Из-за пары куриц большую панику поднимать не стали бы. Каждую ночь то свинья, то овца, то корова пропадает. Медведь или волк на месте бы животину задрали, а тут даже шума никакого. Народ волнуется, каждый соседа подозревает, так и до мордобоя недалеко, а то и еще чего похуже. Ты уж разберись.

— Разберемся, — нехотя проворчал Бранибор.

Горыня вперил в него пытливый взгляд, словно засомневался, точно ли старый охранитель намерен исполнить обещание.

— Разберусь, говорю! — рявкнул Бранибор так, что вздрогнул не только Добромир, но и Горыня. — Ты меня знаешь, я попусту языком не мелю.

— Добро, — кивнул старшой.

Как только Горыня покинул двор, Добромир спросил своего наставника:

— Сейчас поедем?

— Утра дождемся, — ответил Бранибор. — Путь неблизкий, нечего по ночи шорохаться. И не поедем, а поедешь.

— Я?! — удивился Добромир.

— Ты ж послушник, — с ухмылкой напомнил старик. — Такое дело как раз для тебя. Разузнаешь там что по чем, местные помогут. Если что серьезное, мне сообщишь, сам на рожон не лезь. Запомни, главная твоя задача — установить причину. А дальше по обстоятельствам.

— 2 —

Местность не зря прозвали Корявым Ельником. Пожалуй, ничего подобного нельзя было увидеть больше нигде в Лесогорье: кривые уродливые ели с растопорщеными такими же кривыми ветвями, сами собой порождали в сознании мрачные образы из страшных сказок. Конечно и Бранибор, и Алина, даже Травослав были твердо уверены, что все народные сказания не больше, чем байки, не имеющие ничего общего с действительностью. Рыжая насмешница вообще хохочет и крутит пальцем у виска, стоит ей только услышать что-то подобное. Но когда оказываешься в таком вот лесу, где сумрачно и влажно, каждое дерево больше похоже на чудище, с болот доносятся чавканье и тяжелые вздохи трясины, кругом сети паутины, как тут не поверить в кикимор, леших и прочую лесную нечисть?

Судя по указателям, тропинка, уходящая в лес, напрямую вела к селу, однако Добромир предпочел продвигаться по тракту, что отделял опушку от полей. Ехать хоть и дольше, зато спокойнее. Тем более, что досталась ему в качестве средства передвижения Ромашка, та самая кобыла, пугливей которой, кажется, нет животины на всем белом свете. Горыня и Бранибор будто издеваются над парнем, снова подсунули ему эту лошадь, дескать, других сейчас нет, все заняты.

Но зато в этот раз хоть не раздет и не с голыми руками: легкая кожаная кираса-безрукавка, на голове шлем, на ногах сапоги с высокими голенищами, у седла висит щит, на поясе короткий меч. Почти как самый настоящий охранитель, аж гордость распирает и даже немножко тщеславие. Только покрасоваться не перед кем — тракт хоть и наезженный, но не особо людный, Корявый Ельник расположен в стороне от оживленных торговых путей, что связывают большие грады.

Откуда-то из глубины леса послышался пронзительный визг, будто какую-то зверушку живьем поедают. Ромашка повела ушами и встревожено фыркнула, Добромир намотал повод на запястье, другой рукой ухватился за луку седла, сжал коленями бока лошади. Доверия пугливой кобыле не было никакого, того и гляди снова сорвется с места, спасая себя и совершенно не заботясь о седоке.

Так же резко визг оборвался, похоже, зверушка окончила свои дни в пасти хищника. Больше до самого села ни Добромир, ни Ромашка не услышали ни одного тревожного звука.

В селе царило оживление, и вряд ли это было делом обычным. Наверное, все население собралось на площади у колодца: и мужики, и бабы, и старики, и детвора — человек с полтыщи, если не боле. Добромир еще издали услышал разноголосый гомон и направил Ромашку туда. Впрочем, лошадь и сама была рада оказаться поближе к людям, тем более, если их много — по ее мнению, основанном на жизненном опыте, находиться в толпе двуногих намного безопаснее, нежели в лесу или на пустынной дороге.

Селяне настолько оживленно спорили, стараясь перекричать друг друга, что появление Добромира осталось незамеченным. Лишь один мальчуган лет шести, увидев незнакомого всадника, дернул отца за штанину, но в ответ прилетел легкий подзатыльник, дабы не мешал несмышленыш взрослым разговаривать о серьезных вещах. Добромиру пришлось самостоятельно привлечь всеобщее внимание к своей персоне.

— Эй! — крикнул он, приподнявшись на стременах. — Чего шумите?!

Ближайшие к нему люди обернулись, окликнули других, те третьих, и так далее, пока наконец не наступила относительная тишина. Растолкав односельчан, вперед вышла приземистая тетка с широченными, как у мужика, плечами. Да и ручищи под стать, пожалуй, такая и кобылу одним ударом с копыт свалит, и теленка на плечо поднимет.

— Ты еще кто такой? — сурово осведомилась тетка.

— Послушник охранителя Лесогорья, — представился Добромир, постаравшись придать голосу важность и значимость.

— Да ну! — оживилась тетка.

Заметно оживились и ее односельчане. То ли слова Добромира произвели должное впечатление, то ли случилось что-то настолько серьезное, что появление послушника оказалось как нельзя кстати. Очень хотелось верить в первое, но более правдоподобным казалось второе. Следующие слова тетки подтвердили догадку:

— Мы уже сами собирались посылать за охранителем. Ты появился вовремя, парень. А чего один?

— А сколько надо? — обескураженно спросил Добромир.

Тетка удрученно вздохнула:

— Молод ты больно, лучше б сам Бранибор приехал. Ну да ладно, может, и от тебя прок будет.

Она махнула рукой.

— Я разберусь, — самонадеянно заверил ее Добромир. — Кто у вас тут староста?

Ответ откровенно удивил:

— Я староста и есть. Меня Граниславой кличут. А тебя-то как звать?

— Добромир.

Слыхал он, что в некоторых селениях женщины во главе стоят, но сам видел впервые. Хотя, такой тетеньке только и верховодить, по всему видать — хваткая. Да и местные, похоже, ее уважают, в разговор не встревают.

— Так что у вас тут случилось-то? — спросил Добромир.

— Слезай с седла, — вместо ответа распорядилась Гранислава. — Ко мне пойдем, там поговорим. А вы по домам расходитесь! — крикнула она односельчанам все тем же приказным тоном. — Обсудим с послушником Браниборовым, тогда и решим, что делать будем.

Толпа вновь загудела, но перечить никто не стал, понемногу люди начали расходиться. Видимо, Граниславу на селе и в самом деле уважали. Впрочем, по-другому и быть не могло, иначе старостой над собой не избрали бы. А кое-кто, может, и опасался — наверняка у тетки не только характер жесткий, но еще и рука тяжелая.

Добромир спешился и повел Ромашку в поводу вслед за старостой.

Первым делом Гранислава как следует накормила гостя, отказаться от ее стола было для Добромира выше всяких сил. Конечно, хлеб и копченое сало не самая худшая еда в пути, но как тут устоять перед наваристым борщом, запеченной курицей, мясными пирогами, киселем.

За столом собралась вся семья Граниславы. Муж Дубыня был под стать жене, такой же кряжистый и крепкий. При появлении в доме гостя он не проронил ни слова, лишь кивнул. Их четверо детей не сводили с Добромира восхищенных взглядов, особенно старшая дочь Рада, ровесница парня. Понятное дело, не каждый день приходится делить стол с самым настоящим послушником, почти охранителем. От такого излишнего внимания Добромиру даже стало не по себе. На выручку пришла Гранислава — суровым окриком она повелела своим чадам уткнуться в тарелки. Видимо, главенствовала женщина не только в селе, но и в собственной семье, что, впрочем, уже не удивляло.

И все же Рада нет-нет да и бросала украдкой взгляд на гостя. Про себя Добромир отметил, что девушка довольно-таки привлекательна: и лицом симпатична, и фигурой пошла не в родителей.

Как только послушник насытился, староста сказала:

— Теперь о деле. У нас тут с месяц уже скотина пропадает. Поначалу думали, что из своих кто-то безобразничает, чуть было не передрались сгоряча. На на днях пастух исчез прямо с пастбища. Всем селом искали, нашли его мертвым на краю болота.

— Такая жуть, — вставила свое слово Рада.

— Уши не грейте, делом займитесь, — сурово распорядилась Гранислава.

Дети послушно собрали посуду и вышли, за столом кроме старосты и послушника остался только Дубыня.

— Пастуха убили? — настороженно уточнил Добромир.

Гранислава кивнула и продолжила:

— Будто зверь какой-то ему горло разорвал, да только не похоже ни на какого зверя. Любой хищник все тело обглодал бы до костей, а тут лишь одна рана на горле, больше ничего. Да и не стал бы зверь тащить его в самую глубь леса, разве что в логово детенышей кормить. Но никакого логова мы не нашли. И тело пастуха того иссохло все, так лягушки дохлые на солнце высыхают.

Добромир помрачнел. Похоже, дело и в самом деле гораздо серьезнее, чем казалось изначально: одно дело, когда скотину из хлева похищают, совсем другое, когда людей убивают. Хорошо бы Бранибора известить. Но с другой стороны — Добромир сам будущий охранитель, стало быть, должен научиться действовать самостоятельно. Успеет еще старика на помощь призвать, пока же стоит попробовать самому во всем разобраться. А уж если сумеет злодея изловить, заслужит почет и уважение. Ну, насчет почета, может, и перегнул, но хотя бы перестанет Бранибор шпынять его, как кутенка несмышленого. Народ тут решительностью не обделен, староста у них вон какая, подсобят, ежели чего.

Между тем, как все эти мысли сменяли друг друга в голове Добромира, Гранислава продолжала рассказывать:

— Пока искали пастуха, наткнулись на останки нескольких животных в разных местах. Все убиты точно так же — одна единственная рана на горле и трупы высохшие. А сегодня выяснилось, что пропала целая семья, они жили на окраине.

— Следы есть? — спросил Добромир.

Гранислава покачала головой:

— То-то и оно, что никаких. Что скотина пропадала, что люди, будто кто на крыльях унес.

Добромиру подумалось, что помощь Громобоя сейчас оказалась бы очень не лишней, друг хоть и не особо сообразителен, зато во всем, что касается охоты, в том числе и в следах, разбирается как никто другой. Добромир хоть и постарался перенять у него навыки следопыта, но с Громобоем ему точно не сравниться. И все же стоило попробовать, вдруг местные упустили из вида что-то такое, что сумеет заметить он. Может, среди селян вовсе нет ни охотников, ни следопытов.

Снова шевельнулась тщеславная мысль о почете и уважении. Если уже сейчас Рада смотрит на него с таким восхищением, в какой восторг она придет, когда Добромир проявит себя настоящим служителем закона и наведет тут порядок. Внимание Рады, да и вообще девушек очень даже льстило, хотя случалось такое нечасто. В этом отношении Добромир немножко завидовал Громобою — вокруг того всегда вьются девчонки. Чем он только их берет? Ну высокий, ну сильный, наверное, даже симпатичный для девичьих глаз, но ведь туп, как обух топора, хоть и нехорошо так отзываться о друзьях.

— Что надумал, послушник? — спросила Гранислава. — Что будешь делать?

Добромир слегка смутился. Женщина-то решила, что он погрузился в размышления о деле, а ему в голову какая-то мальчишеская ерунда лезет. Впрочем, ответ нашелся достаточно быстро.

— Хочу сам осмотреть дом пропавшей семьи, — сказал Добромир. — Потом отправлюсь в лес. Есть, кто проведет?

На самом деле ему требовался не столько проводник, сколько надежное сопровождение. Хоть и при оружии, но встречать в одиночку неизвестное зло все равно как-то страшновато.

— Проводника найдем, — кивнула Гранислава. — Хотя из наших никто лес толком не знает, далеко вглубь не ходим, там топи сплошные. Да и людей тебе в подмогу дадим.

Добромир с трудом сдержал вздох облегчения. Он, конечно, послушник охранителя, отважный, решительный и всякое такое, но отваги и уверенности значительно прибавляется, когда кто-то с тобой заодно, и чем больше спутников, тем лучше.

— Еще есть, что рассказать? — спросил Добромир, запоздало подумав, как бы сам Бранибор взялся распутывать эту историю, что бы еще постарался бы выяснить, чтобы докопаться до истины. — Что-нибудь необычное было перед тем, как начал скот пропадать? Может, кто чужой в окрестностях появлялся?

— Чужой? — переспросила Гранислава. — Хм...

Она задумалась. Сидевший неподвижно Дубыня вдруг встрепенулся и принялся жестикулировать.

— Да, верно, — кивнула ему жена.

Перехватив удивленный взгляд Добромира, Гранислава пояснила:

— Немой он от рождения. Слышать слышит, а говорить не может. Зато не спорит никогда.

Гранислава усмехнулась своей шутке, улыбнулся и Дубыня.

— А насчет чужих... — вернулась к разговору Гранислава. — Были тут как-то караванщики странные. Ничем не торговали, ничего не покупали, даже в село не заворачивали, мимо проехали.

Добромиру подумалось, что староста слишком преувеличивает значимость такого события в отношении возникшей проблемы. Ну прошел караван мимо, мало ли. Может, торопились куда. Между тем Гранислава продолжала:

— Детишки бегали посмотреть, думали, караван лагерем встанет за околицей, ан нет, караванщики дальше ушли и на лесную тропу свернули, что к болотам ведет. Больше никто их не видел.

— Думаешь, пропали? — удивленно спросил Добромир.

Гранислава пожала плечами:

— Да кто ж их знает. Могли, конечно, и незаметно ночью той же дорогой уйти. Через болота точно пройти не смогли бы с конями да повозками. А больше вроде бы ничего такого не случалось. Ну, пошли, что ль? Покажу тебе дом пропавших.

— Пошли, — согласился Добромир.

Оба встали из-за стола, Дубыня остался сидеть на месте.

— Рада! — позвала женщина старшую дочь.

Девушка тут же заглянула в открытую дверь.

— Обойди дворы... — Гранислава назвала несколько имен. — Скажи, послушнику Браниборову помощь в лесу требуется. Они громче всех орали на сходе, что готовы на все. Пусть берут снаряжение и подтягиваются к дому Филина, коли охота не пропала, мы там будем.

— 3 —

Бранибор нахмурился, когда дорогу ему возле самого крыльца библиотеки заступила Алина. Ничего хорошего от рыжей девчонки не услышишь, наверняка опять пройдется своим острым языком по поводу его медленно отрастающей шевелюры. Вот ведь характер — никакого уважения ни к сединам, ни к должности.

— Добромир где? — сходу спросила Алина, дерзко и вызывающе глядя на старика снизу вверх. — Парни сказывают, будто ты услал его куда-то.

— Тебя здороваться совсем не учили? — грозно отозвался охранитель.

— Учили, — кивнула девчонка.

— Ну и?..

— Здрав будь, — неохотно выдавила Алина.

Не то, чтобы грубость была основной чертой ее характера, но насколько успел узнать Бранибор, промахи свои рыжая признавать не очень-то любила, хотя над чужими оплошностями потешалась от души.

— И тебе того же, — проворчал охранитель.

— Так где Добромир? — снова спросила Алина.

— В Корявый Ельник поехал, дела там какие-то мутные творятся, надо разобраться.

— И ты отпустил?! — негодующе удивилась Алина.

Бранибор нахмурился:

— Что значит, отпустил? Я его туда отправил. Ты, может, запамятовала, но он не дите малое, а послушник охранителя, ремесло у него такое, сам его себе выбрал.

— А почто одного-то? — не успокаивалась девушка.

— Там и для одного дело пустяковое, — отмахнулся старик. — Ты-то чего раскудахталась? Своих забот мало, что ли? Коли делать нечего, вышивкой руки займи. Уйди с дороги, не мешай.

Видя, что рыжая девчонка не спешит выполнить его требование, Бранибор сам отодвинул ее в сторону и поднялся на крыльцо библиотеки. Алина в сердцах топнула ногой и буркнула ему в спину:

— Старый побритый бирюк.

— А ты тощая и конопатая, — отозвался Бранибор, не оборачиваясь.

Охранитель толкнул тяжелую створку дверей библиотеки и направился в хранилище. Всеслав, который и просил Бранибора прибыть, обычно всегда находился там: то ли день-деньской проверял наличие и целостность манускриптов, то ли освежал собственные знания, перечитывая пожелтевшие страницы, то ли еще что, но в любое время вернее всего застать его можно было именно в подвалах библиотеки.

И точно, смотрителя Бранибор нашел в хранилище, среди огромных массивных шкафов, на полках которых выстроились тесными рядами потускневшие корешки переплетов старых книг. Поприветствовав охранителя, Всеслав произнес:

— Слышал, ты одного из своих послушников в Корявый Ельник услал, вроде неладное там что-то.

Бранибор раздосадовано крякнул. Мало ему Алинки, что ни с того, ни с сего начала плешь клевать, так еще и этот туда же. Ну, Алинка девка, чего с нее взять, хотя и непривычно именно ее видеть квохчущей наседкой, а смотритель-то чего всполошился, ведь знает же, в чем заключаются обязанности охранителя и его послушников.

Между тем Всеслав продолжал:

— Хочу показать тебе кое-что. Может, и не имеет к делу никакого отношения, а может, наоборот, в помощь будет. Иди сюда.

Он подвел Бранибора к столу, на котором лежала раскрытая посередине толстенная книга, и указал на страницу:

— Читай.

Бранибор поморщился. Никто не мог бы упрекнуть охранителя Лесогорья в недостатке грамотности, но читать рукописные и печатные строки он очень не любил — лишний раз глаза напрягать, а они и так уже немолодые.

— А своими словами? — поинтересовался охранитель.

— Ты лучше прочти, — настойчиво потребовал смотритель. — Своими словами я потом добавлю.

Бранибор снова скривился, но спорить не стал, уселся за стол. Всеслав просто так настаивать не станет — коли уперся старикан, стало быть, есть на то причина.

В библиотеке Бранибор провел больше трех часов: сначала сам читал строки исторических хроник, на которые указывал ему Всеслав, потом выслушивал соображения и предположения старшего смотрителя, потом просматривали другие документы, сохранившиеся с давних времен, снова обсуждали...

Домой Бранибор вернулся мрачнее грозовой тучи. То, что никого из послушников не оказалось ни во дворе, ни в тереме, его поначалу не насторожило — время позднее, парни наверняка по домам разошлись, тем более без надзора своего сурового наставника. Однако смутное предчувствие заставило Бранибора заглянуть в оружейную. Оружие хранилось отдельно под надежным замком, ключ от которого охранитель держал при себе, а вот походной амуниции, выделенной ученикам, он не обнаружил.

— Вот ведь егоза рыжая, — в сердцах проворчал Бранибор. — Взбаламутила-таки парней.

Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, куда могли отправиться послушники и кто именно подбил их на очередные подвиги. Наверняка еще и лошадей с общественной конюшни тайком увели, поскольку вряд ли смогли бы Горыню уговорить в обход Бранибора. Придется еще и со старшим улаживать последствия их проделок. Ну, хотя бы можно отбрехаться тем, что сам же навязал охранителю троих неслухов.

— Ладно хоть, все вместе, — пробормотал Бранибор, задумчиво теребя бороду.

Сообща его послушникам будет легче справиться с трудностями, особенно, если рыжая за ними присмотрит, у девчонки соображалки поболе, чем у парней всех четверых, вместе взятых, хотя тоже заноза та еще. Плохо только то, что молодежь абсолютно не представляет, с чем придется столкнуться. А вот у Бранибора на этот счет уже начали появляться нехорошие подозрения.

— 4 —

Богдан то и дело косился на приезжего, и никакого дружелюбия в его взглядах Добромир не замечал. Спросить бы прямо, чем это послушник успел насолить местному парню, но некогда, да и несподручно как-то, люди кругом.

На подворье, пропавшей семьи и вокруг Добромир не обнаружил никаких следов, которые могли бы навести на дельную мысль. Да и как тут следы искать? Земля так утоптана — кувалду урони, и то вмятины не останется. Пришлось признать, внутренне конечно, что следопыт из него совсем никакой. Направление для поисков пропавших послушник определил чисто интуитивно — дом на самой окраине, за околицей лес, тут и не особо умному понятно, что похитители утащили свои жертвы не через центр села. Вот только как? Уж на более мягкой-то земле ближе к окраине должны были хоть какие-то следы остаться. Но их почему-то не было.

Возглавив десяток добровольных помощников из числа селян, Добромир направился в чащу. Провожали послушника и односельчан только Гранислава и Рада, при этом девушка так смотрела на Добромира, будто отправляла жениха на ратные подвиги. Под ее взглядом Добромир в очередной раз почувствовал себя неловко и неуютно — такое повышенное внимание уже даже не льстило, словно обманывал девушку в каких-то ее ожиданиях, уж неизвестно, чего она там сама себе напридумывала. Хорошо, что путь до опушки не занял много времени, очень скоро заросли скрыли маленький отряд искателей от глаз провожающих, а то, прям, аж лопатки под рубашкой сводило.

Шишкан, лучше всех знавший все ближайшие тропинки, шел впереди, за ним Добромир и все остальные. По пути проводник указывал послушнику места, где обнаружили скелеты пропавших животных, а спустя некоторое время все увидели тушу коровы.

— Надыма телка, — еще издали опознал корову Шишкан. — Два дня как пропала.

— Обождите здесь, — потребовал Добромир.

Мужики встали на месте, он же осторожно приблизился к туше, взглядом ощупывая каждую пядь земли. То ли следопыт из Добромира и в самом деле никакой, то ли похититель коровы был настолько осторожен, но земля вокруг, затянутая мхом, не являла взгляду ни одного отпечатка. Не было видно даже следов самой коровы.

Добромир задрал голову, посмотрел вверх. Притащить сюда по воздуху такую крупную тушу мог бы разве что дракон, существование которых в один голос отвергали и Бранибор, и Алина. Никакой известный пернатый хищник не справился бы, а будь он достаточно велик, вряд ли протиснулся бы сквозь переплетение еловых лап.

Добромир присел рядом с мордой животного, измазанной почерневшей кровью и засиженной мухами. Как и говорила Гранислава, единственной раной было разорванное горло. Зубами рванули или когтями, Добромир не понял, да и не особо присматривался — во-первых, мухи копошатся плотной пеленой, во-вторых, зрелище вообще не из приятных.

— Она всегда такая тощая была? — спросил Добромир, обратив внимание, что шкура коровы будто натянута на каркас из костей.

— Да не-е, — Шишкан помотал головой. — Надым хозяин справный, скотина у него не голодает.

— Ладно, идем дальше, — решил Добромир, придя к неутешительному выводу, что ничего дельного осмотр трупа не даст.

— А дальше-то особо некуда, — сказал Шишкан. — Ежель по этой тропке идти, то шагов через сто к болоту выйдем, а дальше уже хода нет, трясина сплошная.

— Уверен, что через болота не пройти? — на всякий случай уточнил Добромир.

— Даже не сомневайся, — заверил его Шишкан. — Там коль в промоину угодишь, никаких следов не останется.

Остальные дружно закивали.

Добромир задумался. Если неизвестный похититель тащит весь скот в этом направлении, получается, что и приходит откуда-то с той стороны. Странно, конечно, что следов совсем не оставляет — ведь даже хотя бы от коровьих копыт должны были отпечатки остаться. Возможно, неизвестный злодей как раз знает какой-нибудь тайный путь через трясину. Если это только вообще не какое-нибудь болотное чудище, но об этом селянам лучше не говорить, а то отваги может и поубавиться — самому-то уже зябко и неуютно от всей этой неопределенности.

— У болота ждать будем, — объявил спутникам Добромир.

— Чего ждать? — не понял Шишкан.

Добромир пожал плечами:

— Чего-нибудь. Или кого-нибудь. Сами сказывали, что почти каждую ночь скотина пропадает, стало быть, снова лиходей на злодейство пойти должен, а раз сюда возвращается, то и выйдет отсюда. Явно здесь где-то хоронится.

Теперь плечами пожал Шишкан. Слова мальчишки, что вдвое моложе его, не звучали достаточно убедительно ни для самого проводника, ни для остальных. Но ведь не просто молокосос перед ними, как ни крути, послушник самого охранителя, вон, при мече даже, а Бранибор кого попало в пособники не возьмет.

Коротко посовещавшись с односельчанами, Шишкан согласился:

— Лады, подождем.

Весь отряд прошел еще немного вперед, затем все рассредоточились по окраине болота, поросшей осокой, и укрылись под кустами по два-три человека. Провести в ожидании предстояло не менее, чем полночи, Добромир наказал своим спутникам не шуметь, спать поочередно и глядеть в оба. Вернее, слушать, поскольку разглядеть что-либо в ночи во всех подробностях точно никому бы не удалось, а вот услышать шаги и прочие звуки можно и в темноте.

В напарниках у Добромира оказался Богдан. Пока не стемнело, послушник ловил на себе все тот же недружелюбный взгляд, но вслух напарник никак не озвучивал свои чувства. Сейчас, когда остались наедине, спросить бы, чем вызвана такая неприязнь, но сидя в засаде, лучше не издавать лишних звуков.

Оба парня укрылись в углублении под корнями ели, откуда просматривалась окраина болота и укрытия товарищей по обе стороны. Огниво и просмоленные факела держали под рукой, чтоб в случае необходимости быстро осветить ближайшую местность.

Когда тьма сгустилась, Добромир решил сам нести караул первую половину ночи, Богдану же посоветовал поспать. Точно так же по очереди должны были спать и остальные спутники, по крайней мере, уговор был такой.

Смог ли уснуть Богдан, Добромир не понял, дыхание вроде ровное, но самому ему очень скоро начало казаться, что спать в такой обстановке вообще невозможно. И дело было даже не в тревожности всей ситуации, когда ожидаешь неизвестно чего, которое может случиться неизвестно когда, а в полчищах комаров, вылетевших на ночную охоту. Добромир сам вырос в деревне среди лесов, но никогда не встречал сразу столько кровососущих мелких тварей — их и днем-то было полно, а с приходом ночи будто задались целью заживо высосать осмелившихся заночевать здесь людей. Видимо, сказывалась близость болота. Странно, что не слышно кваканья лягушек, будто кроме комаров тут больше никто и не обитает. Дым костра наверняка смог бы отогнать если не всех кровососов, то хотя бы немалую их часть, но какая ж это будет засада, если огонь за версту видать.

Добромир натянул шлем поглубже на уши, вытянул воротник рубашки из-под кирасы, постарался по возможности укрыть все открытые чести тела, и все равно приходилось поминутно отмахиваться, спасая лицо, особенно глаза.

Послышался шлепок — Богдан прибил на щеке комара, видимо, так и не уснул. На всякий случай Добромир решил уточнить и шепотом спросил:

— Не спишь?

— Неа, — так же шепотом отозвался Богдан.

Момент был, конечно, не самый подходящий, но все же Добромир решил выяснить отношения. Кто знает, может, потом и вовсе больше никакого случая не представится, так и останется между ними непонятная и необъяснимая для Добромира неприязнь.

— Слушай, мне показалось, что ты как-то не очень доволен, что я здесь, — начал он издалека.

— Ты мне не нравишься, — более конкретно обрисовал свое отношение Богдан, сразу сократив расстояние.

— Почему? — удивился такой прямоте Добромир.

— Ты Раду соблазняешь.

— Я?! — Добромир с трудом заставил себя не вскрикнуть от изумления. — С чего ты взял?

— Видно же, — пробурчал Богдан. — Как только ты у нас появился, Рада с тебя глаз не сводит.

— Так это ж она, а не я! — возмутился Добромир. — Я-то при чем? Она, конечно, девушка видная, но...

Он осекся, не зная, как бы так повежливей выразиться, что Рада не совсем в его вкусе, да и вообще нет у него времени глупостями заниматься, но Богдан, судя по многозначительному сопению и вздоху, мысль, похоже, понял. Возможно, понял и то, насколько нелепы его претензии именно к Добромиру.

— Она тебе нравится? — спросил Добромир.

Богдан снова вздохнул:

— Ну да.

— А она знает? Ты ей говорил?

Богдан в очередной раз вздохнул, но ответить ничего не успел — с правой стороны, где притаились Шишкан и двое его односельчан, раздался испуганный крик. Богдан приподнялся и громким шепотом спросил:

— Что случилось?

Добромир не успел ответить, крик повторился, а через мгновение вопли послышались и с другой стороны.

— Огня! — распорядился Добромир, просовывая левую руку в лямки щита, одновременно правой высвобождая меч из ножен.

Богдан оказался расторопным парнем, споро и без лишних слов он высек огонь и запалил факел. По краю болота вспыхнули еще два факела, слегка разбавив ночную мглу.

Что-то металось в темноте, сбивая селян с ног, те отбивались топорами и дубинами, но, похоже, без особого успеха. Что именно это было, Добромир не успевал разглядеть — освещения не хватало, а двигалось оно очень стремительно и, как показалось, нападало даже сверху. Послушник охранителя даже не сразу понял, что неведомое существо не одно.

— Держись рядом и свети! — велел Добромир Богдану и устремился вперед.

И снова сверстник беспрекословно повиновался. В другое время Добромир, может, и удивился бы такому послушанию от относившегося к нему с явной неприязнью сельского парня, сейчас же было не до того.

Добромир скорее почувствовал, чем увидел, как один из неизвестных противников метнулся ему навстречу — то ли сказались уроки Бранибора, то ли инстинкт самосохранения обострился перед лицом опасности. Послушик заслонил щитом себя и Богдана, тут же испытал такой удар, что едва устоял на ногах. Он махнул мечом поверх щита — судя по хрусту, кого-то зацепил.

Остальные противники обратили более пристальное внимание на вооруженного человека и устремились к послушнику. Добромиру подумалось, что следовало бы загодя сложить по окраине болота хотя бы парочку костров из сухих смоляных веток — сейчас бы запалили, чтобы была возможность хоть увидеть противника. Но кто же мог предположить, что неизвестные злодеи окажутся не разбойниками, что устроили себе логово среди трясины, а какими-то болотными чудищами, и охотники сами станут дичью.

Добромир взмахнул мечом пару раз, и оба раза клинок не достиг цели. В свете факела, которым Богдан отмахивался от неизвестных существ, блеснули клыки — тонкие и острые, словно костяные иглы.

Твари оказались не только клыкастыми, но и с крыльями. Чутье Добромира не подвело, они действительно нападали не только с разных сторон, но и с неба. Одно из существ подхватило Богдана. Парень вскрикнул и выронил факел. Не успев даже осознать собственные действия, Добромир устремился в ту сторону, куда, как ему показалось, неведомая тварь потащила недавнего товарища по засаде. Он даже махнул мечом, рассекая воздух — ну а вдруг бы попал по болотному чудищу. Под ногами колыхнулась сплавина — толстый ковер из стеблей водных растений и мха. Уже через десяток шагов Добромир поплатился за свою самонадеянность — ненадежная поверхность разошлась, тухлая вода залилась в голенища сапог, а вязкое дно плотно обхватило щиколотки.

Добромир не успел ни испугаться, ни подумать о дальнейших действиях — еще одна тварь налетела со спины и крепкие лапы или, может быть, руки, выдернули его из трясины, а заодно и из сапог.

Добромир не видел, как позади один из мужиков подхватил факел, оброненный Богданом, и швырнул вслед улетающим тварям. Не достигнув цели, факел упал в болото. Через мгновение вся поверхность трясины озарилась яркими вспышками, воздух сотряс такой грохот, будто разразилась гроза. Вспышки следовали одна за другой, Добромир физически ощущал, как воздух со всех сторон бьет его так, будто натолкнулся на стену. Еще один огненный шар, распустившийся прямо под ним, объял пламенем со всех сторон. Тварь пронзительно взвизгнула, выпустила свою добычу, и Добромир с головой плюхнулся в тухлую воду.

Добромир отчаянно заработал руками, цепляясь за обрывающуюся под пальцами паутину стеблей и мха. Наряду с жутким страхом быть затянутым в бездонную яму мелькнула мысль, как бы в этой жиже не проглотить пиявку, а то и целую жабу. Ему повезло, место оказалось не настолько гиблым, все-таки удалось вытащить себя на более надежную поверхность, под ребра вдавилась вершина кочки. Добромир обессиленно распластался по колыхавшемуся ковру сплавины. Чудища, похоже, убрались прочь, испугавшись вспышек пламени, охвативших все болото, а искать дорогу из трясины сейчас, во тьме, было сравни самоубийству. Лучше уж дождаться рассвета.

— 5 —

Добромир и не заметил, как задремал, все так же лежа на животе. Он очнулся, лишь когда с очередным вдохом в ноздри втянулась вода. Мозг словно пронзило иглой, а от запаха и вкуса болотной тины в носоглотке чуть не вывернуло наизнанку. Добромир приподнялся на локтях, отплевываясь от протухшей стоячей воды и ряски, затем перевернулся и сел задницей на кочку, на которой провел всю ночь.

Добромир осмотрелся. Уже занималась заря, небо над окраиной болота посветлело. Летние ночи коротки — часа два-три темени, и вот уже рассвет. Тут и там курились дымки, местами алели россыпи огоньков — то ли тлел мох на кочках, то ли догорала листва редких кустарников.

Добромир почесал в затылке, вспомнив вспышки пламени, так своевременно прогнавшие ночных тварей. Интересно, что это такое было? Из закоулков памяти всплыли обрывки сведений, услышанных на лекциях по естествознанию, что-то там такое звучало о болотном газе и его свойствах. Видимо, как раз выделения этого самого газа из болотных недр и воспламенились от факела, а там пошло-поехало. Ладно, хоть обошлось без большого пожара — видал Добромир, как торфяники горят. Неспроста дым над болотом курится — торф и под водой много дней тлеть может. В общем-то, удачно все вышло, только вот как теперь добраться обратно до опушки леса, что темнеет вдали? Куда ни глянь, везде в разрывах грязно-зеленого покрова зияют темные окна — угодишь в такую промоину, и поминай как звали. Кто знает, что там произошло в глубинах трясины, когда газ воспламенился, может, все так взбурлило, что теперь кругом вообще сплошная непроходимая топь.

Ну, по крайней мере, теперь хоть понятно, почему похитители скота не оставили никаких следов. Если крылатые зверюги способны человека в воздух поднять, могли и животину утащить, даже корову, если вдвоем-втроем накинулись. Неясно только, почему ж свиньи, бараны и прочие, спокойно позволили себя утащить, не пикнули, не подняли никакого шума. Придется еще разбираться.

Добромир почувствовал боль под горлом. Проведя ладонью по коже, он отодрал от себя жирную пиявку. Вот зараза, присосалась все-таки.

Он снова огляделся. Пора уже было хоть что-то предпринимать, иначе так и будет сидеть на кочке, как жаба болотная, пока ноги с голодухи не протянет. Определенно надо куда куда-то двигаться. Только вот куда?

Добромир устремил взгляд в ту сторону, куда, как ему казалось, одна из ночных тварей утащила Богдана. Конечно, полной уверенности не было, но хотелось надеяться, что он не ошибся в своих ощущениях. Опять же оставалось только надеяться, что болотное чудище не выронило свою добычу и Богдана не поглотила трясина. Будь, что будет, но прежде всего Добромир попытается разыскать товарища.

Продиктовано такое решение было не избытком отваги. Конечно, вернуться в село хорошо бы, да только дело так и не сделано: семью пропавшую не отыскал, еще и мужиков местных завел в западню. Оставалось только надеяться, что потери среди помощников ограничились одним Богданом. Хуже того, ослушался Бранибора, опять попытался сделать все по-своему наперекор наказу старого охранителя, и поступил, следует признать, весьма опрометчиво. Теперь даже и самому непонятно, что страшит больше — сгинуть бесследно посреди болот или получить за свою самонадеянность по шее от Бранибора. Хотя нет, лучше все-таки подзатыльник, пусть даже не один.

Решиться было проще, чем осуществить задуманное. Стоило сползти с кочки, пелена сплавины прорвалась и нога по щиколотку погрузилась в вязкую жижу. Добромир поспешно забрался обратно на кочку. Сейчас бы очень пригодился шест, пусть даже не очень длинный, только где ж его взять. Был бы хотя бы щит, можно было бы использовать его, как средство спасения — в случае, если провалится в коварную яму, способную поглотить все что угодно, бросил плашмя на поверхность, вот тебе и поддержка. Но в руках вообще ничего, утопил и оружие, и амуницию, даже шлема на голове нет. Только одна кираса и осталась, не считая штанов, конечно — было бы совсем уж нелепо остаться еще и с голым задом. Но за потерю всего остального ответ держать придется, все-таки снаряжение выделено за счет общины. Ни старшой, ни Бранибор не похвалят, как бы в самом деле не погнали пинками из послушников.

Добромир провел ладонью по волосам. Еще и обычных вихров не чувствуется под пальцами — похоже, спереди волосы обгорели при вспышке болотного газа. Вот будет повод Бранибору понасмехаться, а если Алинка увидит, вообще со смеху лопнет.

Внимательно оглядев поверхность болота, Добромир снова осторожно шагнул вперед. Ничего, торопиться не будет, попробует пройти потихонечку.

— 6 —

Добромир устало плюхнулся на землю и привалился спиной к кривому стволу приземистой березы. Практически весь день прошел в усилиях не окончить свои дни в бездонной трясине. Лишь ближе к вечеру Добромир добрался до твердой земли. Он бы и не заметил этого островка, если бы не густое скопление берез.

В пути Добромир несколько раз проваливался по самую шею, просто повезло, что под слоем воды не оказалось зыбунов. С ног до головы перемазался илом и тиной, одежда промокла и липла к телу, выстужая кожу и стесняя движения, босые ступни изрезала осока, искусали пиявки.

Едва Добромир прикрыл веки, выдохнул и расслабился, послышался голос:

— Эй, парень!

Добромир встрепенулся. Сперва подумалось, что он успел провалиться в сон и голос ему приснился, однако зов тут же повторился:

— Парень!

К первому голосу присоединились другие:

— Кто там?

— Да вон, сама смотри.

— Он нам поможет?

— Эй, я его знаю!

Последний голос Добромир точно узнал.

— Богдан, ты?! — окликнул он пропавшего товарища. — Ты где?!

— Вверх посмотри! — послышалось в ответ.

Добромир задрал голову и обомлел.

— Ого! — непроизвольно вырвался возглас.

Еще издали он заметил как тесно переплелись ветви берез, словно сплошной ком из сучьев и листвы, державшийся на кривых толстых стволах, но такого увидеть не ожидал. На высоте трех метров от земли переплетения ветвей образовывали большую клеть. В узкую щель между толстенных сучьев протиснулась рука, кто-то помахал, привлекая внимание послушника.

— Сколько вас там? — спросил Добромир.

— Шестеро, — отозвался Богдан. — Со мной Филин и его семья.

— Как вы там оказались? — снова спросил Добромир.

— Не по своей воле, парень, — ответил другой мужской голос.

Добромир вскарабкался по стволу на стенку клети, заглянул в просвет. В тесной каморке, образованной переплетением ветвей, словно в корзине, находились Богдан, сухонький мужичок, женщина и трое детей. Дети испуганно жались к матери, но на Добромира, маячившего в просвете. смотрели с надеждой.

— Выбраться отсюда можно? — спросил Добромир.

— Конечно, — с нескрываемым раздражением отозвался Филин. — Мы ж тут просто так торчим, только тебя ждали.

Он глянул на Богдана:

— Ты ж сказал, он поможет, а он бестолковый какой-то.

— Поможет, — заверил товарища по заключению Богдан. — Он послушник охранителя.

— Он?

Филин недоверчиво хмыкнул.

— Филя, не горячись, — окликнула его жена.

Мужик проворчал что-то неразборчивое и присел на корточки. Добромир окликнул Богдана и потребовал:

— Рассказывай, кто вас сюда запихнул. Те твари?

Богдан пожал плечами:

— Да мы и не видели толком, темно было, а днем никто не появлялся. Я-то ладно, а эти уже два дня тут, не евши, не пивши, из воды только роса.

— А вход-то здесь где? Как вас в это лукошко засунули?

— Вон там.

Добромир переместился к указанному Богданом месту. На первый взгляд это было точно такое же переплетение сучьев, разве что чуть тоньше. Концы сучьев, вплетенные в общую стенку, еще и были перетянуты жестким лыком, которое покрывало что-то — хотелось думать, что это подсохшая смола, но больше напоминало, будто кто-то высморкался пару дней назад, и вызывало приступ брезгливости.

— Давай, парень, вытащи нас отсюда, — поторопил Добромира Филин.

Добромир попробовал выдернуть одну из ветвей, перекрывавших вход — та даже не шелохнулась. С тем же успехом можно было бы пытаться выдернуть дерево из земли. Преодолев отвращение, Добромир попробовал распутать измазанное непонятным веществом лыко, но тоже тщетно. Вот когда пригодился бы меч или хоть ножик, да только все снаряжение послушника стало добычей трясины.

— Ну чего там? — нетерпеливо спросил Богдан.

— Не поддается, — обескураженно отозвался Добромир. — Хоть зубами грызи.

— Послушник, язви его... — громко проворчал Филин. — Ни лаптей, ни топора, прискакал голой задницей ежей распугивать.

— Сейчас поищу что-нибудь, — сказал Добромир и спустился на землю.

Сейчас бы и камень сгодился, уж до темноты-то как-нибудь проковырял бы дыру в огромной корзине, сплетенной то ли самой природой, то ли чудовищными лапами неведомого существа. Но земля хоть и держит толстенные березы, а все-таки мягкая, какой уж тут камень, все, что было тяжелого на поверхности, давно уж вглубь ушло.

Добромир бросил взгляд по сторонам. В паре сотен шагов темнела стена леса. Может быть, хоть там удастся отыскать что-нибудь подходящее. Он выломал длинную высохшую ветку — сгодится как посох-щуп — потом крикнул, обернувшись к клети:

— Я скоро вернусь!

Богдан ничего не ответил, а что проворчал Филин, Добромир не расслышал, вряд ли что-то одобрительное.

Проверяя надежность пути посохом, Добромир двинулся от кочки к кочке в сторону темнеющей стены леса.

— 7 —

Стоило только выбраться на твердую землю, из переплетения корней ближайшей ели с шипением приподнялась черная голова. Добромир едва не выругался — все болото босиком прошлепал, ни одной змеюки не встретил, а тут на тебе, гадюка берег облюбовала. Перехватив посох и приготовившись отразить внезапное нападение, Добромир вступил в переговоры.

— Эй, ты! — окликнул он гадюку. — Я тебя не трогаю, ты тоже держись в сторонке. Добро?

Ждать ответа от ползучей ядовитой твари конечно дело бесполезное, но Добромиру очень хотелось верить, что он услышан и понят.

Осторожно ступая босыми ногами, он обошел лежбище змеи стороной и уселся на землю. Пошевелив пальцами ног, парень поморщился. Изрезанные, исколотые, покусанные пиявками, распухшие от воды стопы нестерпимо зудели. Если и дальше так босиком шляться, того и гляди ноги отвалятся.

Добромир оторвал рукава от рубашки и принялся заматывать ступни — это конечно даже не лапти, но все лучше, чем совсем ничего, а то так колючка какая-нибудь вопьется в подошву стопы, замаешься доставать, поскольку нету в нем нужной гибкости, чтоб так извернуться.

Кинув взгляд по сторонам, Добромир пришел к неутешительному выводу, что того, за чем он шел, здесь нет. Не так-то просто отыскать хотя бы камень в вековом хвойном лесу, если только яму копать. На что рассчитывал?

Неприятное ощущение в пустом желудке заставило скривиться. Брюхо уже давно не урчало от голода, но настойчиво напоминало, что кроме болотной воды в него уже больше суток ничего не попадало. Вспомнился сытный стол в доме Граниславы, от этого воспоминания сразу замутило, закружилась голова. Отогнав видение, Добромир подумал, что надо бы хоть бруснику или клюкву поискать, пока сознание от голода не потерял.

Он поднялся и направился в лес. Возможность отыскать какое-либо подручное средство, чтобы освободить пленников, казалась очень маловероятной, но уже начинало темнеть, а заночевать на берегу болота рядом с местом, облюбованным гадюкой, совсем не улыбалось. Пока еще светло, стоило подыскать местечко побезопаснее, желательно на ветвях дерева. Грызла мысль, что ничем не может помочь Богдану и семье Филина, как спасатель оказался совершенно бесполезен. Неприятно было сознавать, как прав Филин, называя юного послушника бестолковым. Сколько еще протянут пленники без еды и воды, когда явятся те, кто засадил их в клетку, и что с ними сделают, успеет ли сам Добромир предпринять хоть что-нибудь для их спасения? Может, зря он поперся в лес, лучше стоило попытаться дойти до села и вернуться с подмогой? Добромир в сердцах ругнулся — вот вечно ему дельные мысли в голову приходят с опозданием.

Подыскивая место для ночевки, а заодно и что-нибудь полезное, Добромир неожиданно вышел на тропу. Это была не та натоптанная дорожка, по которой постоянно ходят люди или звери, но даже в сумерках было заметно, что не так давно здесь прошел обоз — обломанные сучья, срубленные ветви кустарников, следы колес и копыт на мягкой мшистой земле. Вряд ли те, кто проложил дорогу сквозь лес, еще где-то поблизости, но раз она есть, то может привести к человеческому жилью. Сейчас бы даже охотничья заимка сгодилась, пусть и заброшенная. А может, вообще получится к селу выйти в обход болота. Вот только в какую сторону идти? Куда именно и откуда шел обоз? Сейчас бы Громобоя сюда. Из Добромира следопыт так себе, а следы уже несвежие, затянутые, просто вмятины на мягкой почве, еще и темнота все более сгущается с каждой минутой.

Немного поразмыслив, Добромир выбрал для себя направление. Идти пришлось не слишком долго, тропа вывела на небольшую полянку, где стояли шатер и три большие телеги. Неужто люди?

С одной стороны душа возликовала — уж от людей-то он помощь получит. Сейчас, когда стало ясно, что ночные нападения на село дело не рук лесных разбойников, а лап таинственных зубастых тварей, людей Добромир не опасался, наоборот был рад такой встрече. Однако с другой стороны, что-то все-таки настораживало. Может, именно отсутствие людей и тишина. Нет лошадей, нет костра. Неужто и до этих путников добрались клыкастые чудища?

Догадку подтвердил высохший труп лошади — от животного будто осталась лишь кожа, натянутая на скелет. Это сколько ж лет она тут лежит?

К шатру Добромир приблизился уже совсем осторожно — как знать, кто там внутри скрывается.

— Эй, есть кто?! — опасливо позвал Добромир.

Ответом послужила тишина. Может, не так уж и плохо, что нет никого. Или нет никого живого? Никакой радости нет обнаружить внутри шатра кучу трупов, таких же иссохших, как останки лошади. При мысли о погибшей лошади подумалось — как-то странно, что во влажности леса труп животного не сгнил и не был изъеден червями, а высох, будто мышь за печкой сдохла.

Обдумать как следует посетившую голову мысль не хватило ни желания, ни времени — рука уже машинально потянулась к пологу, пальцы ухватили влажную плотную ткань, потянули на себя.

К этому моменту сумерки сгустились уже настолько, что внутри шатра царила непроглядная темень. Прятался ли там хоть кто-то живой или лежал мертвым, разглядеть было невозможно. Заходить внутрь было как-то боязно, да и не имело никакого смысла — все равно ничего не увидишь, а обследуя шатер наощупь, недолго вляпаться в какую-нибудь гадость. Хотя, с другой стороны, заночевать даже под походным укрытием все ж таки гораздо приятнее, чем под открытым небом.

Борьба желания поспать в сносных условиях с опасениями нарваться на неприятности продолжалась недолго. Скорее почувствовав, чем заметив движение внутри шатра, Добромир благоразумно отступил на пару шагов. В следующее мгновение наружу вышел человек. Или не человек?

Добромир ни себе, ни кому-либо другому никогда в жизни не смог бы объяснить, почему вдруг засомневался, кого именно увидел в полумраке, окутавшем лесную поляну. Может, интуиция какая — слышал это мудреное слово от Травослава. В любом случае сомнения себя оправдали сразу и полностью, когда незнакомец ощерился в плотоядной ухмылке и обнажил острые клыки, похожие на тонкие иглы, совсем как у крылатых болотных тварей.

Не раздумывая, Добромир сунул концом палки прямо в жуткую образину существа. Клыкастый незнакомец, не ожидавший такого выпада, коротко рявкнул и провалился в темное чрево шатра. Удовольствовавшись краткосрочной победой, Добромир бросился бежать, а то кто знает, сколько еще зубастых прячется в шатре или поблизости.

И это опасение также оправдалось в полной мере — из темноты послышалось хлопанье крыльев, треск сучьев. Добромир никого не видел, на первое, что пришло на ум — за ним наверняка гонятся крылатые зубастые твари и очень даже может быть, что в погоне участвуют не трое чудищ, как на болоте, а слетелись они со всего леса. В последнем случае бегство было лишено всякого смысла, но не стоять же теперь столбом, дожидаясь когда тебя разорвут на части. Героически принимать бой, будучи вооруженным лишь кривой палкой казалось еще большим безумием, и Добромир ломился сквозь темноту и заросли, словно взбесившийся лось, не разбирая дороги. Собственно, разобрать хоть что-нибудь к этому времени уже стало практически невозможно — на лес опустилась самая настоящая ночь. Летние ночи хоть и коротки, но в чащобах темнеет намного раньше и рассвет приходит намного позже, с трудом пробиваясь сквозь густые кроны и тяжелые лапы елей. Куда Добромир бежал, от кого?.. Да неважно, лишь бы побыстрей и подальше. Это минутой раньше ему казалось, что ноги отваливаются и он способен только едва ковылять, испытывая боль в стопах при каждом шаге. Оказывается, еще очень даже может бегать и довольно быстро. Правда, пару раз саданулся в темноте о трухлявые пеньки, вроде бы наступил в муравейник, расцарапал колючими ветками лицо и ладони... В общем, завтра самочувствие точно будет хуже, чем сегодня. Если доживет, конечно. Сейчас же Добромир даже не замечал новых ссадин, ушибов, порезов.

В очередной раз зацепившись ногой о корягу, Добромир кубарем скатился по откосу куда-то вниз, а потом, похоже, вообще вкатился в какую-то нору или берлогу. Благо, что не зима, не хватало бы еще с медведем столкнуться. Хотя, вполне можно угодить и в волчье логово, а в этом тоже нет ничего приятного.

Смутные предположения так и не успели оформиться в реальный страх — земля и корневища, о которые Добромир нещадно бился ребрами, всеми конечностями и головой, неожиданно сменились пустотой, он полетел вниз, снова брякнулся всем телом о что-то твердое, по инерции прокатился еще чуть дальше, опять упал.

Когда движение наконец прекратилось, Добромир замер и прислушался. Тишина. Абсолютная. И дух глубокого подземелья — сырая духота, грибы, плесень, гниль, могильный холод. Похоже, угодил в какую-то пещеру. Одно хорошо — никто его не преследует. Еще бы видеть хоть что-нибудь.

Добромир попробовал подняться. Даже сесть получилось с большим трудом. Подавшись туда-сюда, Добромир пошарил руками по сторонам. Кругом угадывались твердые выступы, вроде что-то каменное и монолитное, но совсем не похожее на скалы или большие валуны.

Подняться на ноги оказалось еще труднее — на пятки ступить невозможно, все поджилки трясутся. Добромир сумел сделать лишь пару шажочков — колени предательски подогнулись, он упал грудью на твердую поверхность. Почувствовав боль в левом предплечье, он ощупал его другой рукой, ладонь сразу стала мокрой. К запахам подземелья примешался легкий металлический запах крови. Похоже, одними ушибами Добромир не отделался, где-то еще и руку распорол, причем, довольно сильно — кровь не просто сочится, а прям-таки хлещет.

Добромир оторвал лоскут от рубахи, от которой, кажется, и так уже мало что осталось, затем перевязал раненную руку. По большому счету это вряд ли имело смысл — ясно же, что из этой пещеры, или куда его занесло, самостоятельно ему уже не выбраться. В темноте не найти выход наружу, да и сил совсем нет. Все, отбегался Добромирка.

Послушник охранителя сполз по камню вниз и затих.

— 8 —

От дикого холода ломило кости и выворачивало суставы, озноб сотрясал все тело крупной дрожью. Но совсем не это привело Добромира в чувство. Рядом кто-то был. В голове изрядно шумело, но все же Добромир отчетливо слышал, как что-то шуршит, брякает, шевелится. И все та же непроглядная темень вокруг. Неужели зубастые твари нашли его? Еще и пахнет чем-то... Чем-то таким... Что-то подобное было, когда Травослав баловался в лаборатории библиотеки, смешивая понятные ему одному жидкости.

— Эй, ты как сюда попал? — послышалось вдруг из темноты.

Добромир вздрогнул. Он ожидал чего угодно, даже был готов к тому, что его сейчас начнут рвать зубами, но никак не думал, что услышит человеческий голос.

Голос принадлежал женщине, наверное, скорее даже девушке. Может, Добромир уже умирает, и этот голос — просто бред его угасающего сознания. Да, увидеть бы и услышать напоследок старого ворчуна Бранибора, своих друзей, Алинку. Может, именно голос рыжей насмешницы слышится ему сейчас?

— Ты вообще слышишь? — снова прозвучало из темноты. — Чего разлегся?

Сочувствия ровно столько, сколько можно было бы ожидать от Алины, то есть вообще никакого. Но это не она. В голосе нет насмешки, присущей рыжей изобретательнице, слышны властные металлические нотки, надменность, да и вообще он другой. В самом деле здесь кто-то есть.

Добромир с трудом разлепил губы, но смог выдохнуть лишь короткий сиплый звук.

— Выглядишь не очень, — сказала незнакомка из темноты. — Умираешь?

И снова ни тени сочувствия. Но удивило Добромира то, что незнакомка, похоже, видит его. Почему же он сам видит вокруг себя только темноту? Неужто ко всему прочему еще и ослеп?

Не было сил ни обрадоваться присутствию человека, ни испугаться перспективе провести всю оставшуюся жизнь в незрячей беспомощности. Да и сколько ему еще осталось той жизни? На страх смерти сил тоже не осталось. Незнакомка еще что-то говорила, но звук ее голоса пробивался в сознание Добромира словно через пуховые подушки и был уже едва различим.

Удар по щеке снова привел его в чувство. Лицо болело, как и все остальное — то ли последствия ночных злоключений, то ли удар был уже не первым. Но зато стало ясно — он не ослеп. Добромир лежал на земле, над ним склонились полувысохшие рыже-зеленые лапы елей, а по лесу расползался белесыми полосами рассветный туман.

— Живой? — раздался над головой все тот же голос.

Добромир попробовал повернуть голову — удалось только скосить взгляд, разглядеть же незнакомку не получилось.

— Не уверен, — просипел послушник.

Незнакомка сделала три шага, встала перед Добромиром. Это была молодая девушка, но определить ее возраст точно послушник не смог бы даже с полностью ясной головой — вроде бы юна, но в то же время жесткие черты лица и взгляд больше подошли бы женщине зрелой и опытной. А вообще красивая, статная, не в пример угловатой Алинке. Хоть и видок как у бродяжки бездомной — длинные черные волосы спутаны, сама кутается в какие-то тряпичные лоскуты, которые то и дело расползаются, норовя обнажить все прелести. Ну и бледная до невозможности, будто призрак.

— Мне нужна новая одежда, — произнесла девушка.

Сказано это было таким тоном, словно Добромир обязан тут же вскочить, метнуться незнамо куда и притащить ей новехонькое платье. Даже если и было бы желание поступить именно так, ослабевший, изломанный и ноющий от боли организм отказывался повиноваться. Впрочем, незнакомка, похоже, не ждала от послушника ни ответа, ни реакции. Она тут же спросила:

— Сколько лет прошло?

Судя по требовательному взгляду и повисшей паузе, сейчас ей ответ был нужен. Вот только что ответить, Добромир не знал, он даже не понял суть вопроса.

— Чего молчишь? — окликнула его девушка, не дождавшись.

— Ты вообще кто? — выдавил из себя Добромир, решив придать ситуации чуть больше ясности.

Лицо незнакомки исказило такое недоумение, будто Добромир сморозил несусветную глупость и теперь просто обязан покаяться в своей недалекости. Но покаяния она так и не дождалась, поэтому все с тем же искренним удивлением спросила:

— Ты не знаешь?

Добромир машинально пожал было плечами, но даже это легкое движение заставило скривиться от боли.

— Неа, — просто ответил он.

— Я Темнобора, дочь Лютоцвета, князя Криволесья, — назвалась наконец незнакомка, гордо вздернув подбородок.

— Чья дочь? — недоуменно переспросил Добромир.

— Мой отец правит этим краем, — пояснила Темнобора.

Добромир удивился еще больше. Он слышал, конечно, что были раньше правители всякие, считавшие себя вправе повелевать другими, но когда это было-то? Видимо, мысли Добромира слишком отчетливо читались на его физиономии. Темнобора вздохнула и неутешительно констатировала:

— Наверное, много времени прошло.

Она пытливо уставилась на Добромира и повторила:

— Так сколько? Сколько лет прошло?

Добромир сомкнул веки. В голове тяжесть, перед глазами все плывет, тело ломит от пяток до макушки, а тут еще и эти странные вопросы. Чего хочет от него девушка? Он совсем не понимал смысла ее слов, а думать не было ни сил, ни желания. Сейчас бы снова сознание потерять хотя бы на пару часиков и полежать спокойно. Даже если зубастые твари где-то поблизости, на страх сил тоже не осталось.

Но уйти сознанием в темноту не позволила Темнобора. Девушка присела рядом на корточки, сильно сжала пальцами его руку и потребовала:

— Не умирай. Ты должен все рассказать.

— Чего ты хочешь? — устало выдохнул Добромир, с трудом разлепив веки.

— Кто правит этими землями? — спросила Темнобора.

— У нас в Лесогорье Горыня главный, — ответил Добромир, по-своему поняв вопрос. — Только он не правит, он старшой, пока другого не изберут.

— Он не князь? — удивилась Темнобора.

— Кузнец, — пояснил Добромир.

Похоже, девушка удивилась еще больше, но развивать эту тему не стала. Она провела взглядом по всей фигуре Добромира до самых пяток и обратно, неодобрительно покачала головой и заметила:

— Ты совсем плохо выглядишь.

— Ну да, — с тяжелым вздохом согласился Добромир.

Что тут еще скажешь, и так все очевидно. Чувствовал он себя так, будто на нем целый табун коней потоптался, да и выглядел наверняка так же. Сейчас бы Травослава сюда с его снадобьями, пусть даже самыми вонючими.

— Жди меня здесь, — повелительным тоном распорядилась Темнобора, поднимаясь на ноги.

— Постараюсь никуда не уходить, — пообещал Добромир.

Он-то считал, что пошутил, но Темнобора никак не отреагировала. Молча она исчезла из поля зрения.

Добромир снова закрыл глаза. Интересно, куда отправилась странная девчонка? Наверное, стоило предупредить ее об опасности, но даже языком ворочать так тяжело. Пусть делает что хочет.

Добромир то ли уснул, то ли снова потерял сознание. Скорее второе, поскольку просто уснуть, когда каждая жилка в теле ноет от боли, а желудок скручивается в комок от голода, вряд ли получилось бы.

Когда он в очередной раз очнулся, рядом снова сидела Темнобора.

— Думала, тебя снова будить придется, — сказала она.

Добромиру подумалось, хорошо, что не пришлось, а то в первый раз так зарядила по сопатке, чуть мозги не вышибла. Вслух он ничего не сказал. Темнобора поднырнула ладонью под его затылок, приподняла Добромиру голову, другой рукой бесцеремонно всыпала ему в рот горсть ягод. Добромир замычал, попытавшись хотя бы выяснить, что она ему запихивает, но девушка все тем же приказным тоном строго сказала:

— Жуй. Это придаст тебе сил.

Ягоды оказались кисловатыми, но вкусными, хотя одной горсточки точно было недостаточно, чтобы восстановить силы. Добромиру опять вспомнился обед в доме Граниславы. Вот бы сейчас к ней за стол.

Темнобора поднялась. Ей наконец удалось намотать лоскуты своей ветхой одежды так, что они больше не расползались. При этом одеяние получилось более, чем откровенным — открывая взгляду ровные гладкие бедра и плоский живот. При взгляде на полуобнаженную девушку, Добромир понял, что помирать его измученный организм пока точно не собирается, по телу прошла волна, а кровь прилила совсем не к голове. Даже несмотря на неестественную бледность, Темнобора выглядела возбуждающе прекрасно. Добромир смутился и поспешно отвел взгляд.

— Поднимайся, — распорядилась девушка. — Ты должен проводить меня к людям.

Дабромир с кряхтением принялся подниматься на ноги, едва сдерживая стоны. Он бы еще с удовольствием повалялся, желательно в тепле и на мягком, но... Принять вертикальное положение его побудил вовсе не приказ полуголой девчонки — да кто она такая, чтобы им командовать — просто действительно дел по горло, некогда разлеживаться.

Пока Добромир лежал без сознания, Темнобора основательно поработала над его ранениями — повязка на предплечье была перемотана, из-под нее виднелись какие-то листья, мелкие ссадины покрывала буро-зеленая жижа, будто кто траву пожевал и выплюнул. Добромир предпочел не задумываться о происхождении странной мази. Если снадобья Темноборы должны были поспособствовать заживлению и выздоровлению, то действия их следовало ожидать в будущем. Прямо сейчас было все так же плохо — едва только поднявшись на ноги, Добромир чуть было не шмякнулся пластом обратно на землю.

Похоже, Темнобору его состояние не особо беспокоило, по крайней мере, ни во взгляде, ни в мимике, ни в голосе не угадывалось ни тени сочувствия.

— Веди! — скомандовала она.

— Некогда мне с тобой по лесам гулять, — отозвался Добромир. — Занят я, дел много.

О том, что и сам не знает, в какой стороне искать человеческое жилье, он умолочал.

— Занят? — удивилась Темнобора. — Чем занят? Ты ведь уже сделал свое главное дело.

Теперь удивился Добромир. Он давно уже понял, что девушка со странностями, но чем дальше, тем понимал ее все меньше.

— Это чего я такое сделал? — переспросил он.

— Ты разбудил меня, — пояснила Темнобора.

— Я?! — еще больше удивился Добромир. — Я вообще не знаю, откуда ты появилась.

Темнобора хмыкнула, взяла Добромира за руку и указала на его рану:

— Ты не специально это сделал?

— Я совсем ужаленный, что ли? — возмутился Добромир. — Нет, конечно.

— Ты такой странный, — заметила девушка.

Добромир насупился, насколько позволило физическое состояние. Уж кто бы говорил насчет странностей. Между тем Темнобора продолжила:

— Но ты такой смешной.

Ну вот еще чего не хватало, сама ненормальная какая-то, а над ним сейчас потешаться будет. Вслух Добромир ничего сказать не успел — девушка улыбнулась, и эта улыбка заставила его отшатнуться. Ноги заплелись, наверняка плюхнулся бы задницей на землю, но Темнобора удержала.

— Ты из них! — воскликнул Добромир, не отводя взгляд от тонких длинных клыков.

И как он сразу не заметил? Добромир вскинул свободную руку и сжал кулак. От дальнейших действий его удержал возмущенно-удивленный возглас:

— Ударишь княгиню?!

Вот помешалась на своей титулованности. Нет уже давно князей, герцогов и кто там еще был в старые времена. Ладно бы сказала, что девчонок бить нельзя, это Добромиру и так понятно, хотя вид ее клыков вполне мог заставить забыть о моральных устоях и всяческих принципах.

— Ты такая же, как они, — просипел Добромир, все так же не опуская кулак и готовый защищаться в любой момент.

Видя его решимость, Темнобора отцепилась от руки послушника и отступила на шаг.

— Ты видел упырей? — спросила она.

— Не знаю, кто это был, но у них такие же клыки, — ответил Добромир. — И еще крылья.

Темнобора нахмурилась. Недолго поразмышляв, она поинтересовалась:

— Какое у тебя дело? И кто ты вообще такой?

— Я Добромир, послушник охранителя Лесогорья, — не без гордости представился парень. — Я должен спасти людей.

Темнобора окинула его недоуменным взглядом. Добромир даже смутился, представив, насколько жалкий вид сейчас имеет. Однако следующий вопрос прозвучал совсем уж неожиданно:

— Что такое послушник охранителя?

Это показалось уже чересчур, как можно не знать таких простых вещей? Похоже, мысли Добромира яснее ясного отразились на его физиономии.

— Кажется, мы должны очень много объяснить друг другу, — заметила Темнобора. — Так и быть, помогу тебе спасти твоих людей, а по пути поговорим.

Первым желанием Добромира было отказаться, мол, будущему охранителю помощь полуголой девчонки не требуется. Да и помощь была предложена так, будто снизошла с небесных высей до непонятно кого. Но если уж быть откровенным, подмога сейчас совсем не помешает, а то ведь кроме одной решимости в теле ничего не осталось: ни сил, ни выносливости. Девчонка уже выволокла его из подземелья и обляпала какой-то целебной дрянью, хоть пока с ее врачевания и не чувствуется никакого толку. Еще может всякое случиться, лучше иметь рядом плечо, пусть даже такое внешне хрупкое, но на которое можно опереться.

— Ладно, — с напускной неохотой согласился Добромир.

Впрочем, Темноборе его согласие вряд ли требовалось, похоже, она не предлагала помощь, а просто поставила его в известность о собственном решении.

— 9 —

Опираться на худое плечико девушки было как-то неудобно. Пожалуй, даже в обществе рыжей насмешницы, то и дело находившей его в лежачем положении поперек дороги, Добромир не чувствовал себя настолько неловко. Даже если не принимать во внимание клыки Темноборы, было во всем ее облике что-то холодное, отталкивающее. При этом все равно притягивала взгляд, и от этого становилось еще более неловко.

Впрочем, девушка и не стала предлагать себя в качестве опоры, вместо этого вручила ему кривую суковатую палку. По крайней мере, кривой костыль позволил не чувствовать себя полностью зависимым от полуголой девчонки. Что он будет делать в случае опасности, Добромир предпочел не задумываться, боец из него совсем никакой — он ноги-то еле переставляет, и вряд ли девчонка, настолько худая и бледная, что чуть не просвечивает насквозь, чем-то ему подсобит.

Куда собственно идти, Добромир тоже представлял очень смутно — мало того, что полночи по лесу бегал, потерял все ориентиры и не знал, в какой стороне осталась клеть, так еще и не нашел ничего такого, что позволило бы освободить пленников. Однако Темнобора, выслушав краткое повествование о ночных злоключениях послушника, предшествующих событиях и цели всех его похождений, очень быстро сориентировалась, указала направление и заверила, что вдвоем они с задачей справятся. Ну, кто знает, может ей та клеть и в самом деле по зубам в прямом смысле.

По пути Темнобора очень подробно расспрашивала спутника о том, что сейчас происходит в обществе, особенно ее заинтересовала сложившаяся система управления. Добромир не был силен в риторике, да и в науках очень сильно уступал Травославу, поэтому как смог простыми словами постарался объяснить девушке события уже далекого исторического периода, когда восставшие народы повсеместно свергли правящие династии и доверили управление избираемым общим вече на ограниченный срок уважаемым людям из общества, а хранить порядок на территориях общин обязали воинов-охранителей. Поначалу Добромир расценивал мимику спутницы как неверие в то, что он в самом деле является послушником и будущим охранителем целого края. Однако в конце концов догадался, что девушку изумляет само общественное устройство, тот уклад жизни, что стал привычным уже для многих поколений. Это открытие удивило самого Добромира. Пришло время побольше узнать о спутнице — с какой ветки она свалилась, что не знает очевидных вещей.

Темнобора не заставила себя долго упрашивать и еще больше удивила парня своим рассказом. Может быть, Добромир и не поверил бы в ее историю, но после того, как уже воочию сталкивался с ожившими мертвецами и крылатыми упырями, впору засомневаться, так ли уж сказочны байки про леших, русалок и огнедышащих змеев.

По словам Темноборы выходило, что когда-то на месте болота простиралась степь, а на берегу речки близ лесной опушки стоял каменный острог отца девушки князя Лютоцвета. Еще до рождения Темноборы острог подвергся нападению стаи лесных упырей, особенно пострадали ее родители. Оба выжили, но получили от крылатых тварей то ли дар, то ли неизлечимую болезнь — тут уж как посмотреть. В общем, с течением времени у обоих все больше проявлялись признаки вурдалаков, особенно сильно последствия сказывались на отце. Сама же Темнобора на свет появилась настоящим вурдалаком, будучи зачатой уже не совсем людьми. Когда дочь подросла, князь Лютоцвет окончательно впал в безумие. Научившись общаться с лесными упырями и даже управлять ими, он населил этими тварями свой острог, сделал из них верную стражу и вселил ужас в жителей подвластных ему деревень. Однажды он вдруг решил, что станет намного сильнее и получит абсолютное бессмертие, если выпьет всю до капли кровь дочери — ведь она была урожденным вурдалаком. Насколько была оправдана уверенность свихнувшегося князя, сама Темнобора не знала, но однажды ночью отец едва не обескровил ее полностью. Мать попыталась отогнать его, но, как оказалось, вовсе не для того, чтобы защитить дочь — просто решила сама воспользоваться возможностью заполучить силу и долголетие. Пока отец и мать кромсали друг друга зубами, ослабевшую девушку через потайной ход унес придворный лекарь.

— Ну и семейка у тебя, — ужаснулся Добромир.

Темнобора пожала плечами:

— Обычная семья.

Добромир поспорил бы с этим ее утверждением, но это стало бы пустой тратой времени. Понятно же — никаких других родственных отношений девчонка в жизни не видела, сравнивать ей не с чем, уверена, что все обычные человеческие семьи живут так же, как ее свихнувшиеся родители.

Между тем Темнобора продолжила рассказ.

Спасший девушку человек был, пожалуй, единственный, кто относился к ней по-доброму с самого ее рождения. Он спрятал Темнобору в подвале своей мастерской. Будучи не только лекарем, но так же алхимиком и механиком, он сконструировал какое-то хитроумное устройство, погрузившее девушку в длительный сон. Он же придумал и механизм пробуждения. Как именно действовала его конструкция, Темнобора не смогла объяснить, но для процесса пробуждения вурдалака требовалась человеческая кровь. Видимо, окропив механизм кровью из своей раны, Добромир и запустил этот самый процесс.

— А с родителями твоими что дальше было? — спросил Добромир, когда Темнобора закончила.

Оглянувшись, девушка посмотрела на него как на идиота и пожала плечами:

— Откуда мне знать, я же спала. Даже не знаю, что с княжеством случилось. Здесь все так изменилось. Сколько же лет прошло?

Добромиру подумалось, что времени должно было пройти немало — лес захватил степь, потом воды речки каким-то образом превратили все вокруг не просто в заболоченную равнину, а в самую настоящую трясину. Даже при скудных познаниях Добромира о природных процессах было ясно — на такие изменения требуются сотни лет. Вон и одежка Темноборы вся истлела за столько времени, одни лохмотья остались, и те расползаются.

Вслух же послушник сказал:

— Не знаю. Наверное, много. Я даже никогда не слышал про твое княжество. Сейчас эта местность называется Корявый Ельник.

— Название похоже, — заметила Темнобора. — Но не то.

— Не то, — согласился Добромир. — Тебе надо в библиотеках поспрашивать, со смотрителями поговорить. Может, они что-то знают и про княжество твое, и про родителей.

Темнобора не стала ничего уточнять — вполне возможно, в ее время библиотеки уже существовали, и она знала, что это такое.

Как ни старался Добромир шагать бодрее, продвигались они все-таки гораздо медленнее, чем хотелось бы. Да и в путь отправились довольно поздно, сейчас уже надвигался вечер, пока до болота доберутся, вообще ночь настанет. А по темноте опять зубастые могут на охоту выйти. Интересно, где они днем хоронятся?

— Правда, что упыри при дневном свете умирают? — полюбопытствовал Добромир.

— Да прямо уж, — надменно и даже с неким оттенком презрения Темнобора. — С чего им помирать? Я ж пока еще живая.

Аргумент был весом — Добромир то и дело забывал, кем является его спутница, даже обращаясь к ней по упыриным вопросам.

— Ну, так говорят. Мол, вы солнца не переносите.

— Просто днем видим хуже, а на ярком солнце кожа обгорает. Упыри — существа ночные, как совы и летучие мыши.

Добромир подумал, что будь здесь сейчас Травослав, наверняка выдал бы заумную речь, безжалостно разбивая старинные народные предания и распихивая все по своим научным полочкам.

— Как ты знаешь, куда нам идти? — снова спросил Добромир. — Тут же все изменилось.

Не то чтобы он был склонен совсем не доверять красоткам с клыками во всю пасть, но все же лучше заранее уточнить, в правильном ли направлении они движутся. Темнобора пожала плечами и ответила:

— Я просто чувствую. Ты же сказал, что на болотах стоят сплетенные березы. Я чувствую — эти березы там.

— Как можно такое чувствовать? — не понял Добромир. — Это ж не запахи носом ловить.

— По запахам тоже можно ориентироваться, — заметила девушка. — Только не с твоим носом. Здесь пахнет ельником и прелым игольником, а вот с той стороны тянет болотом, осокой и твоими березами. И людьми.

Темнобора остановилась и настороженно добавила:

— И я чувствую еще кое-кого.

— Кого?

Темнобора ничего не ответила. Она выхватила палку из руки спутника и швырнула ему за спину. Добромир обернулся. По высохшим лапам ели скатился крылатый упырь, он хлопнулся боком и закашлялся, пытаясь вытащить застрявшую в глотке палку.

Захлопали крылья, со всех сторон появились еще несколько упырей. Темнобора хищно оскалилась и издала звериный рык — упыри чуть отпрянули, но отступать явно не собирались.

— Думаешь, одолеем? — с надеждой спросил Добромир, сжав кулаки и принимая боевую стойку.

Девчонка хоть и не богатырь, но и не совсем человек, похоже, упыри ее опасаются, очень хотелось надеяться, что вдвоем как-нибудь управятся. Однако Темнобора тут же развеяла его оптимизм:

— Не уверена. Я слишком много времени провела в спячке, очень мало сил осталось. Ты лучше беги.

Легко ей такое говорить, а Добромир еле ноги переставляет — далеко же он сможет убежать. Да и неприлично это как-то.

— Я послушник, — гордо заявил Добромир. — Я приемчики знаю.

Сейчас бы очень не помешало хоть какое-нибудь оружие, хотя бы та же самая палка. Приемчики, конечно, дело хорошее, но они отработаны на обычных противниках с руками и ногами, а тут еще и когти с зубами и крыльями. И физически зубастые твари, кажись, посильнее человека.

Упыри окружали, не торопясь нападать, чего-то выжидали. Добромир и Темнобора встали спина к спине.

— Правда, что если укусят, станешь таким же? — спросил Добромир, вспомнив древнее поверье.

— Глупости, — опровергла Темнобора. — Откуда такая чушь?

— Люди говорят.

— Глупости говорят твои люди. Если сильно покусают, просто уснешь. Заразу от них подцепишь, только если их кровь попадет в твою, именно так мои родители изменились.

Продолжить познавательную беседу не удалось, упыри ринулись в атаку сразу со всех сторон.

То ли помогла целебная дрянь, которой его обмазала очнувшаяся от многолетней спячки княжна, то ли непростая ситуация заставила забыть о всех болячках и травмах, полученных ранее, но в схватку Добромир вступил очень даже сноровисто. Уроки Бранибора не прошли даром — хоть послушнику и было еще далеко до настоящего охранителя по части рукопашного боя, но зато удар уже поставлен, движения отработаны, а решимости хоть отбавляй. Спутница, несмотря на свой тщедушный вид, в схватке оказалась очень даже полезной. Добромир-то думал, что еще и ее защищать придется, но скорее это она покровительствовала спутнику. Техники в движениях девушки не было никакой, только простая и прямолинейная грубая физическая сила, которой в ее исхудавшем бледном теле оказалось гораздо больше, чем можно было предположить.

Получая жесткие удары, упыри разлетались в стороны, но и не думали отступать. Ни одного шанса стать победителями в этой схватке Добромир не видел — слишком много противников навалилось на него и Темнобору. До сего момента послушник надеялся, что те три твари, напавшие на болоте, были единственными в округе, а тут их слетелось рыл двадцать, и кто знает, сколько еще повылазят из своих нор, где отсыпались целый день.

Добромир вдруг перестал чувствовать левую руку, даже рана, полученная в подземелье, перестала ныть. Сперва рука стала слушаться все хуже и хуже, а вскоре и вовсе повисла плетью. Парень и не заметил в пылу схватки, как кто-то из упырей успел хватануть его зубами за плечо. А тут еще и ногой зацепился за что-то и повалился на спину. Одного упыря отпихнул от себя ногой, другого схватила за крыло Темнобора и словно тряпкой шмякнула им о ствол высохшей елки, третий получил стрелу в глаз и распластался на земле. Еще одна стрела пробила голову другого упыря. Это было так неожиданно, что Добромир не сразу и понял, что происходит. Чудесное избавление от участи быть растерзанным на мелкие клочки казалось галлюцинацией.

Но нет, вот Громобой, спокойно и уверенно накладывает стрелу за стрелой на тетиву своего охотничьего лука и бьет без промаха. А вот Кряж с плотницким топориком, молчаливый и такой же уверенный. Травослав с шипастой дубиной и даже Алина в железных перчатках как у старинного рыцаря из западных земель.

Хоть неожиданная помощь не принесла обороняющимся численного превосходства, все же упыри предпочли отступить.

— Чего разлегся-то? — услышал Добромир насмешливо-недовольный голос рыжей девчонки. — Всегда одно и то же — как ни найду тебя, все время на земле валяешься.

Она даже ткнула его носком башмака. Ну конечно, никакая галлюцинация не сравнится с милосердием Алинки, вернее полным его отсутствием.

— Ты спасать меня пришла? — слабо улыбнулся Добромир, безуспешно пытаясь приподняться.

— Да сейчас, — фыркнула Алина. — Других дел нету, что ли? Я вон этому травы искать помогаю, — она кивком указала на Травослава. — У него зверобой кончился.

Травослав, казалось, сперва удивился такому заявлению, но тут же кивнул и с ухмылкой добавил:

— Ага, и ромашка еще.

— Эти тоже ищут, — сказала Алина, опережая вопрос и указывая на остальных послушников.

Громобой, широко улыбаясь, подхватил Добромира одной рукой и поставил его на ноги. Кряж по обыкновению молчал, ни единым словом ни подтверждая, ни опровергая слова рыжей.

— Надо торопиться, — сказал друзьям Добромир. — Там люди ждут.

— Это на березе которые? — уточнил Травослав. — Встретили мы их, освободили уже, накормили, домой отправили.

— Да как они пройдут по болоту-то? — встревожился Добромир.

— Нормально пройдут, так же, как и мы, — пренебрежительно отмахнулась Алина. — Не таскать же их с собой по лесу.

Она перевела взгляд на Темнобору и спросила:

— Кто твоя подружка?

Все наконец обратили более пристальное внимание на княжну. Во время потасовки с упырями и без того ветхие лоскуты ее одежды совсем растрепались, открывая взгляду гораздо больше, чем положено приличиями. Если Травослав смущенно потупился, то Громобой откровенно пялился на девушку, елозя глазами по всем изгибам упругого юного тела. Алина сунула верзиле кулаком под ребро, приводя его в чувство.

— Представь меня, — приказным тоном потребовала девушка, обращаясь к Добромиру, и гордо вздернула подбородок.

— Ее зовут Темнобора, — назвал друзьям свою спутницу Добромир.

— И я княжна, — добавила девушка, не удовлетворившись сказанным.

Ее осанка стала еще более горделивой, а судя по тону, Темнобора ожидала, что все, как минимум, падут ниц. К явному ее неудовольствию ничего такого не произошло. Алина ухмыльнулась, Травослав недоуменно хмыкнул, Кряж вообще никак не отреагировал, а Громобой недоверчиво произнес:

— Да ладно. Вы ж давно вымерли все.

— Я не вымерла, — с благородным достоинством заверила его Темнобора.

Алина присмотрелась к княжне внимательнее и с подозрением спросила:

— Эй, у тебя там клыки, что ли?

Она сжала кулак в бронированной перчатке, Травослав поднял дубину, Громобой, глядя на них, потянул стрелу из колчана. Только Кряж остался невозмутим, хотя руку все так же держал на топорике, заткнутом за пояс. Клыки Темноборы были хоть и не такие крупные, как у крылатых упырей, но даже в наступающих сумерках их невозможно было не заметить.

— Да стойте вы! — осадил друзей Доброслав. — Она не совсем человек, это правда, но она за нас. Она меня спасла.

Парням такого довода вполне хватило, чтобы успокоиться, Алина же посмотрела на Добромира так, будто услышала от него дополнительное обвинение в адрес княжны. Впрочем, проявлять слишком уж открытую враждебность по отношению к Темноборе и она не стала.

Кивнув Травославу, рыжая потребовала:

— Ты хоть помоги ему, а то видишь, спасенный на ногах еле держится.

— Кости целы, кровь уже не хлещет, — рассмеялся травник. — Остальное дома залатаем.

Сидя на корточках, он внимательно разглядывал труп одного из упырей. Поскольку было уже довольно темно, он чуть ли не вплотную носом елозил по останкам.

— Фу, гадость, — поморщилась Алина. — Ты еще поцелуйся с ним. Давайте вообще на ночевку готовиться. Вон, тут местечко нормальное, только этих надо оттащить подальше.

Громобой и Травослав послушно принялись оттаскивать трупы в сторону, а Кряж занялся очисткой облюбованного Алиной места.

— А я б пожевал чего-нибудь, — заметил Добромир. — Скоро упаду с голодухи.

В доказательство своих слов он сел на землю, вроде как ноги уже не держат. Алина достала из котомки Громобоя большущую краюху хлеба, шлепнула сверху такой же приличный шмат сала и протянула Добромиру. Тот взглянул на Темнобору, не зная, предложить ей или не стоит. Леший знает этих вурдалаков, едят они нормальную человеческую пищу или только кровь из людей высасывают? Вон сколько слухов о них уже оказались развенчаны за недолгое время знакомства. Все-таки предложил, но Темнобора отрицательно покачала головой. Если не постеснялась, может, и вправду только кровью питается.

Левая рука все так же плохо слушалась, онемение не проходило. Обратив на это внимание Темноборы, Добромир услышал в ответ:

— Это пройдет.

— Точно? — ревниво и недоверчиво переспросила Алина, присев рядом с другом и ощупывая его руку.

— Точно, — заверила Темнобора. — Не сразу, но пройдет.

Добромира такое обещание вполне устроило — о свойстве упыриных укусов княжна наверняка знала побольше даже Травослава со всеми его умными книжками. Хорошо, хоть не сильно тяпнули, а то уснул бы не вовремя. Зато ясно теперь, почему похищенная в селе скотина не шумела.

— Вы как тут оказались-то? — спросил Добромир друзей, жадно пережевывая хлеб с салом. — Только про травяной сбор мне не рассказывайте.

Не прерывая своего занятия, Травослав и Громобой наскоро поведали, как Алина убедила всех троих отправиться на подмогу Добромиру, как добрались до Корявого Ельника, узнали в селе о нападении упырей и исчезновении послушника, как на сплетенных Алиной из ивовых веток болотоходах пересекли топь и набрели на переплетенные березы, как освободили пленников, снабдили их своими болотоходами и отправили домой, сами же поспешили на поиски друга и услышали шум схватки.

Пока Травослав и Громобой вели свой рассказ, Кряж все так же молча разложил костер и принялся готовить навес для ночевки. Алина, все время косившаяся на Темнобору, дождалась пока парни закончат свое повествование, потом спросила у Добромира, указывая на княжну:

— Ну, а эта откуда взялась?

Настал черед Добромира удивлять товарищей. Он рассказал о своих злоключениях в ночном лесу, о падении в подземелье, знакомстве с Темноборой и историю ее семьи.

— Так не бывает, — не поверила Алина.

Она взглянула на Травослава, словно ища поддержки. Тот пожал плечами:

— В принципе для науки нет ничего невозможного.

Кряж высек огонь и запалил костер. Наблюдая за его действиями, Темнобора поинтересовалась:

— Вы действительно собираетесь заночевать здесь?

— Ну не в болоте же нам спать, — язвительно отозвалась Алина. — Мы ж не лягухи.

— Не самое лучшее место для ночевки, — сухо заметила Темнобора.

— В этом лесу вообще лучше надолго не оставаться, — согласился Травослав. — Но мы будем настороже, и нас много.

— Отобьемся, — браво и бесшабашно поддержал друга Громобой.

— По заре домой двинем, а потом с Бранибором вернемся и весь этот лес от кровососов очистим, — добавил Травослав.

Темнобора недоверчиво хмыкнула. Вдруг она изменилась в лице и насторожилась. Зная о ее особом чутье, мгновенно насторожился и Добромир.

— Что случилось? — спросил он. — Ты что-то чувствуешь?

— Опасность, — ответила девушка. — Совсем рядом.

Парни тут же подхватили свое оружие, Алина в этот раз тоже не стала язвить и проявлять недоверие, она натянула обратно перчатки, которые уже стянула с рук.

— Мне-то дайте хоть что-нибудь, — потребовал Добромир.

Не считая Темноборы, он единственный остался с голыми руками, но у той хотя бы клыки есть и силища как у кузнеца. Кряж вытянул из разгоревшегося костра пылающую головню и вручил Добромиру.

Предупреждение Темноборы оказалось очень своевременным. Со всех сторон разом зашуршало, отблески костра отразились красными парными светлячками глаз, блеснули клыки.

— В круг! — скомандовал Добромир, вспоминая науку Бранибора.

Не рассчитывая, что Темнобора понимает что от нее требуется, он зажал факел в подмышке онемевшей руки, другой схватил девушку за плечо и притянул к себе. Остальным ничего объяснять не пришлось, все приготовились к схватке.

Упыри напали сразу со всех сторон. На полянке, освещаемой сполохами костра, закипела отчаянная битва.

Не имея возможности на близкой дистанции применить свой лук по назначению, Громобой пихал древко в пасти упырей и мощным пинком в живот отшвыривал тварей на несколько шагов так, что те не в силах были сразу подняться. Травослав сноровисто крушил черепа противников дубинкой. Кряж не менее умело орудовал топориком, словно боевой секирой. Левая рука Добромира слушалась плохо, правой он будто пылающим мечом лупил упырей горящей палкой. Парни, прошедшие хоть еще и недолгую, но плотную подготовку на дворе Бранибора, били мощно и ловко. Алина наносила удары как в простом кулачном бою, но поскольку кулаки ее были закованы в металл, удары получались тяжелые и сокрушительные. Темнобора сражалась еще проще, бросаясь на противников подобно дикому зверю, используя свою нечеловеческую силу и ловкость.

Поначалу казалось, что несмотря на численное превосходство упырей, люди смогут одержать верх без грандиозных усилий и серьезного ущерба для собственного здоровья. Однако очень скоро стало понятно, насколько обманчивым было первое впечатление. Упыри, слетевшиеся, казалось, со всего леса, были сильны и стремительны. Их острые клыки нет-нет да и оцарапывали кожу на руке, ноге, плече. Через некоторое время из пустяковых вроде бы ранок по телу разливалось онемение, замедляя движения и притупляя чувствительность. В конце концов упырям удалось растащить круг обороняющихся, дальше каждому уже приходилось отбиваться поодиночке, что получалось все хуже и хуже. Лишь одна Темнобора сражалась с тем же упорством, на ней укусы упырей нисколько не сказывались. Непонятно было даже успевали ли вообще твари дотянуться до нее клыками, поскольку в скорости и силе движений девушка явно их превосходила. Не раз ей пришлось приходить на выручку Добромиру и его друзьям, отгоняя упырей от ослабевших людей.

Но и на Темнобору нашелся противник гораздо сильнее нее. Получив мощнейший удар в грудь, девушка отлетела к ели и скатилась по лапам на землю.

— Я видел этого мужика! — воскликнул Добромир, заметив нового противника. — Он был в том шатре!

— Это мой отец, — сказала Темнобора, поднимаясь, и впервые в ее голосе послышался страх.

— Князь Лютоцвет, — грозным рыком представился незнакомец. — Вы лишили меня моей добычи. Очень мило, что сами остались к ужину. А за княжну отдельная благодарность — невозможно найти более изысканное блюдо.

— Подавишься нами, зараза! — выкрикнула Алина.

Она отмахнулась от одного упыря, но другой сбил ее с ног. Громобой оказался более удачлив. Верзила стряхнул с плеч повисшего на нем кровососа, подошвой сапога припечатал его к земле и натянул тетиву лука. Князь просто отмахнулся от стрелы небрежным движением, словно муху на лету сбил, а через мгновение оказался прямо перед Громобоем. Насколько прежде упыри казались существами чересчур стремительными по человеческим меркам, настолько теперь они казались медлительными в сравнении с князем вурдалаком. Никто и глазом моргнуть не успел, как пришлось скорчиться в три погибели от боли в отбитых внутренностях и пасть к ногам Лютоцвета. Последним, кто попытался сопротивляться, была его дочь, но и на ее горле очень скоро сомкнулись крепкие пальцы князя, а ноги оторвались от земли.

— Парни, так и будете валяться? — призвала послушников Алина, сама корчась от боли. — Тут наших бьют.

В другое время Добромир, пожалуй, удивился бы, с какого такого праздника Темнобора вдруг стала своей рыжей насмешнице. Попробовав подняться, он понял, что тело его совсем не слушается. Может, и к лучшему, что ничего не чувствует, а то от знакомства с тяжелой рукой князя, возможно, и ребра уже сломаны. Мало того, сверху еще и двое упырей навалились, прижав к земле. Мелькнула мысль: кто его жрать будет, эти с крыльями или сам князь? Он вроде на дочь свою нацелился. Ну и семейка.

Друзья Добромира находились в положении ничуть не лучшем, никто сам себе помочь не мог, не то что друг другу. Итог схватки складывался явно не в их пользу.

— 10 —

— Ну-ка, отпусти девку! — прогремел знакомый голос.

Это стало неожиданностью и для упырей — их хватка ослабла, Добромир смог приподнять голову. На поляне стоял Бранибор в полном вооружении.

Вид грозного охранителя князя ничуть не смутил. Он отбросил в сторону полузадушенную девушку, которой уже собирался впиться в шею клыками, и развернулся к новому противнику. Тут же несколько крылатых упырей сорвались с места и с разных сторон набросились на Бранибора. Старому охранителю хватило двух размашистых ударов, чтобы тела упырей повалились на землю уже без голов — словно бурьян косой скосил. Сам князь быстрее молнии оказался за спиной охранителя, но тут же натолкнулся на щит. Также стремительно, практически незаметно для глаза, Лютоцвет переместился и напал с другой стороны, но и тут его уже поджидало острие меча. Удивленно взглянув на пронзивший его клинок, князь беззвучно сполз по лезвию на землю.

— Вот так, — удовлетворенно произнес Бранибор. — А то подзадержался уж на этом свете.

Лишившись своего предводителя, упыри заметно растерялись. Несколько тварей рискнули напасть на охранителя, но даже не успели пожалеть о своем решении, остальные предпочли убраться прочь.

— Ты как так? — удивился Добромир.

Изумило его не столько появление Бранибора, сколько неожиданная развязка.

— Он же такой быстрый, глазом не поймаешь.

Об умениях охранителей ходили всякие легенды, но видеть такое лично, тем более от такого старого обрюзгшего мешка, в который годы превратили Бранибора... Тут было чему удивиться.

— А я чему вас учу, бестолочи? — ворчливо отозвался Бранибор. — Не только кулаками махать уметь надобно, но и чутье развивать, чтоб понимать, откуда прилетит и когда.

Громобой с трудом приподнялся, взглянул на труп поверженного князя и произнес:

— А я слышал, что упырей только осиновым колом можно.

— Ты поменьше бабок на завалинках слушай, — хмуро посоветовал Бранибор. — Сердце хоть кочергой проткни, любой окочурится. Сами-то долго тут валяться собираетесь?

Послушники и Алина начали подниматься, поддерживая друг друга — конечности слушались плохо, а после схватки с князем вурдалаком еще и внутри все болело. Темнобора, казалось, пострадала меньше всех, по крайней мере не проявляла ничего такого, просто стояла меж двух елей, с удивлением разглядывая Бранибора.

Старик повернулся к зарослям и призывно свистнул. На зов появился Лютик, жеребец Бранибора. Ромашке, на которой Добромир приехал в Корявый Ельник, ее имя вполне соответствовало — обычная деревенская коняжка, ни разу не боевая лошадь. А вот Лютик дело другое, под стать самому Бранибору, такой же угрюмый, грузный и мощный, будто кто-то в насмешку нарек его названием полевого цветочка. Хотя, если хорошенько подумать, может, и не от цветочка имя пошло, а от лютости. Такой жеребец запросто от стаи волков отобьется, еще неизвестно, кому от кого убегать придется — не только копытами в землю вобьет, но и зубищами хребтину запросто перекусит.

Появление жеребца удивило всех еще больше.

— Ты как на коне-то через болото?! — воскликнул Травослав. — Мы пешком-то еле прошли.

— Потому что башкой думать надо, — все так же ворчливо ответил Бранибор. — Всего-то надо было на пару верст дальше проехать, там гать проложена, а вы в самую трясину поперлись. Рыжая!

Бранибор навис над Алиной грозной глыбой.

— Ты какого лешего мне парней взбаламутила?! И вы хороши, за юбкой поскакали, у которой мозгов, как у курицы, даже снаряжение не взяли.

Алина вспыхнула от нелестного сравнения, но предпочла благоразумно промолчать и скромно потупиться, как подобает приличной девушке, дабы не раздражать еще больше распалившегося охранителя. По поводу упомянутого стариком снаряжения Громобой заметил:

— Так ты ж сам ничего не дал бы.

— Само собой, — подтвердил Бранибор. — Теперь ты.

Он наконец обратил все свое внимание на Добромира, от чего послушнику сразу стало очень неуютно.

— Тебя-то какие бесы на болото потянули, неслух?! Сказано ж было человечьим языком: все разузнать и сообщить. Что непонятного?

Добромир потупился, тяжело вздохнул и ничего не ответил. А что тут скажешь? Виноват.

Бранибор широко размахнулся. Добромир втянул голову в плечи и зажмурился. В его состоянии сейчас можно от любого легчайшего удара рассыпаться, но Добромир был согласен даже на такое наказание, лишь бы из послушников не погнали. Однако подзатыльник достался легче легкого, лишь слегка затронул волосы на загривке, будто муха мимо пролетела. Старый охранитель хоть и крут норовом, но меру своей силище знает.

— Волосья твои где? — обратил внимание Бранибор на обгоревшую челку Добромира. — Мордой в костре уснул, что ли?

— Про волосья кто бы уж говорил, — хихикнула Алина, не удержавшись.

Старик метнул в ее сторону грозный взгляд, девчонка тут же снова потупилась, но было видно, что еле сдерживается от смеха.

— Какой шумный человек, — произнесла Темнобора, глядя на старика. — Но кто бы ты ни был, прими мою благодарность, за помощь.

— Это Бранибор, охранитель нашего Лесогорья, — пояснила ей Алина.

Ее слова не произвели на Темнобору никакого видимого впечатления, она все так же горделиво смотрела на всех свысока.

— А ты-то кто, девонька? — поинтересовался старик. — И почто в таком непотребном виде?

— Я княжна Темнобора, — гордо и торжественно произнесла девушка.

Она кивком указала на труп князя и добавила:

— Мой отец князь Криволесья. Был.

Из-под ее верхней губы чуть-чуть показались кончики клыков.

— Та самая?! — грозно рявкнул старый охранитель. — Упыриха?!

Раньше, чем он вскинул меч, Добромир успел крикнуть:

— Бранибор, она за нас!

— Да ну? — угрюмо удивился охранитель, остановившись.

— Точно, — подтвердил Травослав.

— Ага, — кивнул Громобой.

Кряж также поддержал друзей кивком. Бранибор перевел взгляд на Алину. Рыжая девчонка заслонила Темнобору и сердито сказала:

— Не балуй, старый. Сам же видел, ее тут вместе с нами чуть не покромсали.

— Это еще не показатель, — проворчал Бранибор. — Слыхал я про все их семейство. Но если уж и ты за нее, обождем пока, присмотримся. Как она к вашей компании прибилась?

Добромир вкратце рассказал, как познакомился с Темноборой и как она сама оказалась в том подземелье, куда он угодил среди ночи. По поводу спячки княжны, Травослав украсил рассказ друга умными словечками, большинство из которых, наверное, понимал только он сам. Бранибор молча выслушал, потом стянул с седла свой плащ, бросил Алине и распорядился:

— Дай ей прикрыться, нечего мне парней баловать.

Окинув послушников взглядом, охранитель рявкнул:

— Долго еще отдыхать собрались?! Светает уж.

И в самом деле, в лесу уже начинало светлеть — короткая и беспокойная ночь пролетела незаметно.

— Этого грузите в седло, а то сам вряд ли дотопает, — Бранибор указал на Добромира. — Костер гасите, и в путь, по дороге обговорим, чего еще недоговорили. Ты, красавица, с нами в Листоград отправишься, — объявил он Темноборе. — Там решим, что с тобой делать.

При помощи Кряжа и Громобоя Добромир кое-как взобрался верхом на Лютика. Хотелось бы выглядеть более героически, тем более в глазах девчонок, но состояние к этому моменту и в самом деле было уже хуже некуда. Если потеряет сознание и брякнется перед всеми в грязь, тоже ничего героического. А так вроде как самый пострадавший, то есть больше всех усилий приложил. Вот бы еще Бранибор не клял последними словами за сомнительные подвиги, но старик всегда ворчит и бранится, даже когда, казалось бы, нет никаких причин для недовольства.

— А этих так тут и оставим? — спросил Травослав, указав на останки поверженных противников.

Бранибор махнул рукой:

— Никуда уже не денутся. Граниславе скажу, пришлет своих, закопают.

— Их бы изучить как следует, — возразил Травослав. — Когда еще зверь такой в руки попадется.

— Потом вернемся, лес почистим, тогда и поймаешь себе нового упыря, может, даже живьем, — отмахнулся Бранибор. — Да и подземелье, где красотка эта почивала, изучить придется, Всеслав и Стоян наверняка заинтересуются, можешь с ними поползать. А сейчас не до того. Давайте в путь. Покажу вам нормальную дорогу.

Бранибор взял Лютика за повод и повел за собой, остальные последовали за охранителем.

Добромир оглянулся с седла на Темнобору, кутавшуюся в плащ охранителя в хвосте маленького отряда. Рядом с девушкой шагал Кряж, чуть прихрамывая, но невозмутимо и молча, как всегда. По другую сторону от княжны беспечно насвистывал Громобой.

— По-твоему, она красивая? — спросила шедшая у стремени Алина, проследив взгляд Добромира.

— Ты это о чем? — Добромир сделал вид, что не понял.

— Ну, считаешь ее красивой? — повторила Алина, кивком указав за спину. — Вон как пялишься.

Добромир пожал плечами с деланым безразличием:

— Ну да, наверное, красивая.

Алина пренебрежительно фыркнула:

— А ничего, что она упыриха и ей уже тыща лет?

— Ну не тыща, наверное, поменьше, — возразил Добромир.

— А это неважно, — отмахнулась Алина. — Все равно чисто технически она уже померла раз десять.

Добромир вздохнул и покачал головой:

— Вот нету в тебе никакой этой...

Он запнулся, не зная, каким словом лучше описать характер рыжей подружки. Шедший впереди Травослав оглянулся, хитро усмехнулся и подсказал:

— Романтики.

— И этого тоже, — согласно кивнул Добромир.

Алина в очередной раз фыркнула и сказала:

— Мне и без этих ваших соплей неплохо живется.

Она скорчила гримасу и показала Травославу язык. Тот рассмеялся и перенес все свое внимание на шагавшего рядом Бранибора.

— Так как ты здесь оказался-то? — полюбопытствовал травник.

— Всеслав отыскал в хранилище старинную летопись об упырях Криволесья, — на удивление охотно пояснил старый охранитель. — Заподозрили мы, что упыри снова здесь появились. Это ж такие твари, годами могут в спячке дрыхнуть, пока их не разбудят. Ежели б вы, торопыги, подождали хоть чуток, вместе бы на подвиги отправились. Ну, хоть людей спасли, и то ладно. Как узнал я в селе про исчезнувший караван, отправился по их следам, нашел гать и на лесную дорогу вышел. Ну а дальше от их стоянки по следам да по шуму вас отыскал.

— А каким боком тут караван пропавший? — спросил Добромир, прислушиваясь к их разговору.

— Вот и я думаю, каким? — мрачно проворчал Бранибор. — Если верить летописи, князь Лютоцвет покинул эти края в поисках дочери и назад уже не вернулся. Он-то думал, что девчонка сбежала за тридевять земель, а ее вон как спрятали, прямо у него под носом. Погрузили в этот самый... Как ты там говорил?

Он подтолкнул Травослава.

— В летаргический сон, — подсказал тот.

— Вот-вот, — кивнул Бранибор. — На чужбине князь и сгинул бесследно. Кто знает, как он не помер за столько лет? Поди, тоже в погребе каком-нибудь вылеживался. Наши умники потом останки изучат, может, поймут чего. Но думается мне, что сюда князя привезли с тем караваном, они и гать проложили, а уж он тут и разгулялся, упырей своих разбудил, начал добычу собирать, чтоб отожраться и силушку поправить. Первыми, похоже, караванщиков оприходовал и их лошадей — я там, вокруг стоянки, трупы высосанные нашел. А тут ему еще и от вас подарок такой, дочку из подземелья вытащили. Видать, крепко князь на своей идее повернут был.

— Думаешь, не прав был князь? — спросил Травослав. — Ошибался?

— Ну, собственного ребенка гробить, это не дело ради любой идеи, — ответил Бранибор. — Он ведь и жену свою удавил, хотя та тоже не подарок была, у обоих мозги сдвинулись. А уж насколько одержимость князя была оправдана, это таким умникам выяснять, как ты.

— Ну а зачем князя-то сюда привезли? — недоуменно спросил Добромир. — И кто привез?

Бранибор мрачно вздохнул и ответил:

— А вот тут придется нам всем крепко подумать. Сначала с трупами забавлялись, сейчас вот упырей из нор вытащили — будто кто-то специально пытается бардак в Лесогорье учинить. Сдается мне, ребятки, забот нам еще подкинут.