Охотники и их...

"Хороший слуга" Пислегин Алексей

Пислегин Алексей https://author.today/u/allpeacekro

След беглеца то пропадал, то появлялся вновь, петляя по кустам и уводя на ложные пути. Дважды уже встретились ловушки, но оба раза я заранее заметил натянутые верёвки, сокрытые в траве и папоротнике, избежав попадания арбалетного болта[1] в бок. Да, похоже, Ратислав готовился к сегодняшнему дню заранее, и готовился основательно. Даже сбежал он правильно, на закате, не побоявшись правящих ночным лесом тёмных, поэтому нашли пропажу лишь утром. Хотя, я не понимаю, зачем ему эти догонялки – охотник он знатный, хозяевами не раз отмеченный, а поэтому ограждённый от кормёжных списков вместе со всей своей немалой семьёй. Зачем пытаться удирать, да ещё одному, зная, что я или другой надсмотрщик всё равно выйдем на след? И не важно, что у селянина фора в двенадцать часов – я уже чую, что почти настиг его: дующий в лицо ветерок доносит запахи пота и медовухи. Что ж, солнце вот-вот сядет, а в темноте преимущество уже у меня. Даже обычные лесные звуки стихли, умолкли осторожные птицы, словно чуя мой азарт, чуя, что вот-вот может пролиться кровь, лишь деревья шумели листвой как обычно, слишком древние и могучие, чтобы отвлекаться на дела смертных. И пусть – осталось недолго, ещё чуть-чуть, и…

Впереди зазвенела тетива. Слишком внезапно, слишком рано и неожиданно, но я таки успел среагировать, кинулся влево. Болт, однако, тоже напился кровью: попал в правое плечо, пробив кожаный наплечник и тонкую воронёную кольчугу. Всё тело от раны до самых корней волос пронзила боль, я едва не упал, чудом сохранив равновесие. Великая тьма, как можно было так глупо просчитаться, позволить себя обхитрить! Преследовал дичь и сам попал в засаду, словно неопытный годовалый волк. Пора всё исправлять. Снова тренькнула тетива, на этот раз с несколько иной тональностью – беглец, похоже, заготовил несколько арбалетов, чтобы не тратить время на перезарядку. Но на этот раз я был готов: все чувства перешли в боевое состояние, невероятно обострившись, боль отошла на задний план, отринутая сознанием как нечто ненужное, жалкая помеха на пути к цели. Легко уклонившись, я, одновременно выхватив увесистый корд[2] из ножен левой рукой – правая же повисла плетью, отказываясь служить. Конечно, лучше вернуть охотника в деревню живым, но тут уж как пойдёт…

Ха, а вот и он сам, затаился в зарослях папоротника – даже теперь его едва видно за широкими зелёными листьями. Я ускорился, ведь осталось лишь полтора десятка шагов, не больше; приготовился к схватке. Вдруг что-то помешало ноге, я запнулся, а где-то сверху послышался громкий подозрительный скрип. Времени на обдумывание не было, и я просто плашмя растянулся на земле – над головой просвистело что-то тяжёлое, с грохотом влетев в ближайшее дерево и запутавшись в ветвях. Надо же, эта ловушка повнушительнее предыдущих – неужто бревно подвешено? И Ратислав сделал это один? Слабо верится. Я пружинисто вскочил на ноги – выпрямился и беглец, понявший, что уже никуда не денется. Но, именем Первородного, что у него в руках! Неужели мушкет? Откуда!

Мой противник, победно усмехнувшись, спустил курок, и кремневый замок сухо щёлкнул, из широкого медного дула вырвался сгусток пламени. А вместе с ним – пучок крупной картечи. И мне ничего не осталось – я вошёл во тьму, вошёл уже в третий раз в жизни, почувствовав, как разряд свинца беспрепятственно проходит сквозь меня, ринулся вперёд – быстрее любого зверя, быстрей выпущенной стрелы. Теперь я видел и чувствовал всё: сердце охотника, дико бьющееся в груди, страх, заполнивший глаза. Тепло, бегущее по венам и артериям. Запах полыни и конопли, которыми он обтёрся, чтобы я не учуял его заранее. Вышел из-под Покрова я уже за спиной у селянина, попросту свалившись ему на загривок и сбив с ног, успев заодно вонзить в бок нож. Тело моё, однако, тут же наполнила слабость, голова пошла кругом, заполняя сознание холодным туманом. И я, уже не думая ни о чём, вцепился в горло охотника, разрывая зубами податливую плоть и едва-едва слыша дикий предсмертный крик жертвы сквозь вязкий гул в ушах. Кровь сбегала по подбородку, но я всё глотал и глотал её, чувствуя медленное возвращение жизни. И моя рука, словно у мертвеца белая и ссохшаяся после прохождения сквозь тень, постепенно обрела нормальный цвет, начали возвращаться силы. Отбросив изрядно полегчавшее тело мужчины, я перевернулся на спину, вытер губы рукавом. Зарычав, выдернул из плеча стрелу – благо, наконечник был пробивным, узким, и за плоть не цеплялся. Тело вновь пронзила дикая боль, и на этот раз я не выдержал. Сознание уплыло в податливый туман, радостно принявший в свои холодные тенета. Он никогда не гостеприимен так, как после Покрова, никогда…

Очнулся я, когда солнце уже село. Лес молчал: стих ветер, не шелестя листвой деревьев, не щебетали птицы, всё живое, даже волки, позволяющие себе днём выть и гонять дичь, забились по норам и берлогам, дрожа от страха. Ночь – время тёмных, и, если ты не знаешь этого, не проживёшь в лесу и часа. Я поднялся на ноги. Плечо больше не болело, а пощупав место ранения, я нашёл лишь небольшой рубец. Оглянулся на ловушку Ратислава – да, и вправду бревно, да ещё и шипастое. Так, а вот и сам беглец, лежит лицом вниз, вывернув руки и ноги. Наклонившись, я выдернул из его тела корд, вытерев кровь о плащ мертвеца, сунул в ножны. Обыскал беглеца, но нашёл только небольшой кошель, где лежали пара серебрянных монет, горсть медяков, огниво и ложка. Ни пороха, никакого другого прибора для стрельбы из огнестрела у него не было, что сделало присутствие у деревенщины мушкета ещё более странным. Вздохнув, я сунул его мошну в свою котомку, туда же отправил весьма качественные ремень и сапоги убитого, на пояс повесил колчан, полный болтов, а оба самострела и мушкет определил на спину – нечего пропадать добру. В путь, однако, я отправляться не спешил, и вместо этого забрался на ближайшее высокое дерево, с удобством устроившись на развилке на высоте не меньше, чем три-четыре сажени[3]. Зарядив один из самострелов, положил его на живот, постепенно задремал. Ближе к утру меня разбудило урчание и звуки разрываемой плоти, хруст костей. Тёмные таки нашли труп... Вниз я смотреть не стал, лишь крепче сжал арбалет и вскоре вновь уснул. И только когда солнце поднялось, неуверенно выглянув из-за густой рваной завесы туч, я медленно, прислушиваясь к каждому шороху, спустился вниз. Теперь можно возвращаться. Хозяева ждут меня, а огорчать вампиров нельзя. Никогда.

[1] Болт – арбалетная стрела.

[2] Корд – большой боевой нож с изогнутым широким клинком длиной от 20 до 60-80 сантиметров.

[3] Сажень – 143-153 сантиметра, то есть около полутора метров.

"Охотник" Роберт Морра

Роберт Морра https://author.today/u/id24454910

Историю можно прочитать тут https://author.today/work/553602