Охотник

Глава 1

Несмотря на поздний час, в корчме было практически пусто. Ярмарочный сезон закончился уже как две недели и путников на большаке существенно поубавилось. Поэтому корчмарь обрадовался троим посетителям, что сейчас топтались у входа, стряхивая с плащей капли дождевой влаги. Пару минут незнакомцы разбирались с одеждой и счищали с сапог комья грязи пучками соломы, после чего прошествовали к прилавку.

- Мир тебе, хозяин! - поприветствовал владельца заведения высокий светловолосый крепыш. - Нам бы поесть, выпить и переночевать.

- И вам мир, - кивнул корчмарь. - Есть бобовая похлебка, бигус с копченой грудинкой. Хлеб только серый. Из питья пиво и тминная водка. Вино еще есть, но дорого.

- Да мы и не бедствуем, мил человек, просто нам не надо. Неси еды на троих, штоф водки и по кувшину пива на брата.

- Располагайтесь, где удобно, напитки сейчас подам, еду минут через десять, как разогрею.

- А это кто? - один из спутников светловолосого, коренастый брюнет с перебитым носом, мотнул подбородком в сторону камина. Там в криво сколоченном кресле-качалке восседал хмурый седобородый старик с на удивление ухоженными длинными волосами цвета грязного снега . Он пристально вглядывался в языки пламени, лениво лижущие поленья.

- Знаменитость наша. Бывший охотник на нечисть. Лет пятнадцать назад какая-то монстра ноги ему чуть не по самый хер оттяпала, вот прибился здесь. Помогает мне, если чего там можно руками сделать и байки травит — заслушаешься. По мне, так брехня большей частью, но людям нравится, некоторые аж специально крюк закладывают в пути, чтоб пива попить и его сказок послушать. И совет — чем лучше деда угостите, тем история будет интересней.

- Хм, понял - усмехнулся блондин. - Надо будет послушать.

Корчмарь выставил на стол перед троицей стопку глиняных мисок, три лафитника из мутного зеленого стекла и столько же тяжелых оловянных кружек. Со второго захода рядом появились угловатая бутылка тминной и пузатый пивной кувшин. Светловолосый разлил водку, путники молча выпили, отломили по кусочку от серой ноздреватой ковриги, закусили и принялись за пиво.

Ели мужчины быстро, жадно и в полной тишине. В конце трапезы белобрысый выбрал из чугунка остатки бигуса, отломил приличный ломоть хлеба, положил его на край миски и подхватил кувшин. Темноволосый подтащил к камину четыре массивных табурета, один из которых поставил перед стариком, а оставшиеся расположил полукругом. Третий, высокий и тощий парнишка, на вид едва разменявший двадцатую весну, принес рюмки и штоф.

На табурет перед дедом поставили тарелку с угощением, зажурчала, распространяя пряно-сивушный дух, водка, в кружку полилось тягучей струйкой темное пиво. Дед благодарно кивнул, опрокинул в куда-то в бороду до краев наполненный лафитник, довольно крякнул и приложился к кружке, махом осушив половину.

- Не видел вас тут ни разу, а на память не жалуюсь, прищурился бывший охотник, разглядывая мужчин.

- Да так и мы здесь впервые и случайно. Заблудились, видимо на развилке не туда свернули.

- Случайно? Эх, пожили бы с мое... Ладно, вы тут не стариковское брюзжание слушать пришли, историю хотите? - спросил старик, жуя хлебную корку.

- Для того и поим-кормим, старый. Говорят, ты на байки большой мастак, - улыбнулся брюнет.

- Ну может байки, а может и нет. Сами уж решите. Про кого хотите? Я чудищ много повидал. Упырей, перевертышей, кладбищников, арахну как-то на тот свет спровадил. Даже кикимору один раз прихлопнул. Редкая тварь, хитрая, таких...

- Так вроде в каждом болоте они сидят, детей в топь утаскивают и жрут, - блондин перебил деда.

- Враки то. Детишки сами топнут, а суеверные крестьяне друг другу страшилки рассказывают. Кикиморы не в болотах водятся. Может тогда про нее и расскажу?

- Рассказывай, старик.

Охотник подтянул повыше к груди плед, прикрывающий обрубки ног и взглядом указал на пустую рюмку. Молодой наполнил ее, дед выпил, потянулся к каминной полке, взял с нее трубку с длинным чубуком, неторопливо набил ее зеленым крошевом и закурил. Выдохнул в потолок целый столб сизого дыма, прочистил горло и принялся рассказывать.

Было это лет двадцать назад, точно не помню. Меня уже считали матерым охотником, репутацию заработал будь здоров: лично покрошил полдюжины гулей на брошенном кладбище, ведьм с десяток извел, а всякой шелупони вроде выворотней со скорпенами побил вообще без меры. Кстати, матка-скорпена мне потом ходули и оттяпала. Да не о том речь.

Позвал меня однажды бургомистр одного вольного города разобраться в непростой истории. Начали по подворотням и выгребным ямам мертвецов находить. И все бы ничего, людишки имеют такое свойство дохнуть от всяких причин, да вот тут дело было непростое. Всех покойников находили жутко изломанными. Мужики, бабы, ребятишки — по обрывкам одежды их родня узнавала, а так словно через жернова мельничные пропущены были. Ну не совсем, чтоб в труху, но близко к тому. Человек такое не сделает, на зверя какого вначале думали, но откуда ему посреди города взяться? Порешили тогда на совете охотника звать, меня, стало быть.

Повезло мне сразу. Ну как повезло... Аккурат перед моим приездом чудище девку молодую задрало, случилась возможность хорошенько покойницу осмотреть. А оно в нашем деле важно, порой мертвый больше живого рассказать может. Значит, привели меня местные на ледник, где останки девицы уложили. Сами бледные, напуганные и с такой надеждой на меня смотрят... Весь город буквально со страху трясся. Ну, в общем, пришлось изрядно в том, что от девки осталось, поковыряться. А там такое месиво: осколки костей с мясом и требухой, голова в лепешку раздавлена. Но справился, разложил все по порядку и оказалось, что сердца и печенки-то не хватает. И вспомнил, что наставник мой про такое рассказывал: кикимора так трапезничает. Только сердце и печенку. А то, что тело размолото было вдрызг, так то хитрость такая, чтоб непонятно было, кто такое сотворил. Остальные монстры особо не разбирают, лопают человека целиком, только кости остаются, а иногда и оные подчистую сгрызают.

Так вот, про то, что кикиморы суть твари болотные — выдумки. Поселяются они обычно в городах, где народу побольше. Может с тобой в соседнем доме жить, доброго утречка желать кажный день и в гости захаживать. От человека с виду не отличишь, только силищи они неимоверной, но скрывают это. И когда на охоту выходят, когти с клыками выпускают, да глаза как у кошки становятся, но дело это не быстрое, если сразу до или после застать, то тут же понятно будет, что чудище перед тобой. А еще они страсть, какие живучие. Железом, аль свинцом не взять, только если башку начисто срубить. А вот серебра не любят, травит оно их сильно.

Хотел было по городу поспрашивать, кто поселился незадолго до того, как убийства начались, но передумал. А вдруг как с самой кикиморой поговорю, да вспугну. И она вроде женским родом называется, но на самом деле как мужиком может быть, так и бабой. Решил на живца ловить. Народ местный по ночам выходить боялся, хотя монстра и в дома бывало вламывалась. Но опасно это, узнать могут, если кто в живых останется, потому на одиночек они охотятся. Так что лучше бродяжки, в ночи по улицам шарахающегося, лучше приманки не найти. Бродяжкой тем стал естественно я.

Свезло мне уже на третью ночь. Сидел под забором, в тряпье закутавшись, а под ним мушкетон припрятал, серебром рубленым снаряженный. Сначала услыхал, что крадется кто-то тихо-тихо, а потом как увидал, что в темноте будто два уголька мечутся и ко мне приближаются, так и саданул картечью. Сразу не убил, завизжала кикимора и наутек. Я за ней по следу кровавому к дому и пришел. Бабой оказалась, лежала на полу посреди хаты и из брюха порванного пыталась серебро выковыривать. Ну я ей голову тесаком и снял. Утром бургомистра привел, показал. Тот когтями-зубами ейными весьма впечатлился и даже чутка сверх оговоренной платы накинул. Ну вот так оно вроде и было.

- Занятная история, дед, - произнес светловолосый, вставая с табурета. - Но брехня поди?

- Доказывать и клясться не буду. Есть у меня еще чего рассказать, водки у вас еще много.

- И так заслужил, забирай. А мы спать пойдем, вставать завтра засветло. Доброй тебе ночи, дед.

- И вам, сынки, того же. Я сейчас поем, допью и тоже угомонюсь.

Угли в камине уже покрылись толстым слоем серого пепла и практически не давали света. Но его вполне хватало, чтобы различить во тьме три пары глаз с сияющими желтизной радужкой.

- Что-то вы долго, ребятишки, - фыркнул охотник.

- Решали, в каком порядке будем отрывать от тебя куски, старик, - ответил блондин.

- Я ведь кое-что упустил в своей байке. Про то, что в доме кикиморы учуял запах двух обоссавшихся от ужаса щенков и еще одного, буквально недавно вылупившейся личинки. Не нашел я вас тогда, но вонь каждого из вас хорошо запомнил. И узнал, стоило лишь вам троим войти сюда. И еще, похоже вы не очень внимательно меня слушали...

Старший и средний братья стояли практически соприкасаясь плечами, а широкий раструб мушкетона позволял выбросить картечь веером даже на близком расстоянии. Раздался негромкий хруст колесцового замка, с шипением занялся порох на полке и через мгновение грохнул выстрел. Разлетелись тлеющие клочья пледа, два тела с воем рухнули на пол, зажимая руками животы, разорванные нарубленными из толстой серебряной проволоки цилиндриками.

Старик отбросил разряженное оружие и выковырял ногтями из ушей скатанные из пакли навощенные шарики.

- Теперь остались только мы, сынок, - тоном доброго дедушки чуть не проворковал охотник. - Ты меня не слышишь, оглушило после выстрела, но хорошо видишь. А я — наоборот. И еще я безногий калека, так что шансы наши равны.

Раненые тихонько поскуливали, один из них пытался ползти к двери, впиваясь в доски пола когтями, второй с влажным хлюпаньем перебирал месиво потрохов, пытаясь избавиться от причиняющих неимоверную боль кусочков серебра. Младший же притаился за столом в дальнем углу корчмы, старик хорошо различал его прерывистое дыхание. Охотник зажал в зубах посеребренный кинжал и ловко спрыгнул с кресла-качалки, упершись в пол ладонями и обрубками ног.

- Пожалуйста не надо, дяденька! - жалобно пропищал парень. - Я никого никогда не убивал.

- Врешь, сученыш. - старик разжал зубы и уронил кинжал рукоятью в подставленную ладонь. - Нельзя вам без потрохов человечьих, чахнете и мрёте.

- Меня братья кормили. Я сам не могу убивать, пробовал, не могу. Враз ноги слабеют и тошнит.

- А жрать, значит, не тошнит? Ну ничего, кормить тебя больше некому, так что с голодухи начнешь людей потрошить.

- Нет! Я уже все придумал: пойду подмастерьем к лекарю или гробовщику, еды всегда будет вдоволь и трогать никого не надо!

- А знаешь, малец, я почему-то тебе почти верю. Но только почти. Проверить надо.

- Как?

- Ты же про нас слыхал? Ну вроде как мы и сами колдуны и насквозь все видим. Брехня, но правду от неправды отличать умеем. Мне только сердце твое послушать надо и враз все узнаю. Иди сюда, не бойся. Ножик я вот в сторонку положу.

Охотник опустил кинжал на пол, парнишка робкими шажками приблизился к нему и остановился в паре метров.

- Ближе подходи и на колени встань, - охотник ткнул пальцем в пол напротив себя. - Мне руку к сердцу твоему приложить надо, я же не дотянусь так.

В тот момент, когда колени юноши соприкоснулись с грязными досками, старик молниеносным движением подхватил кинжал и коротким тычком вогнал его под подбородок кикиморе. Удар вышел на загляденье: клинок пробил язык, нёбо, а кончик на пару пальцев вышел из темени. Охотник схватил юношу за руки, чтобы тот не попытался вытащить нож. По собственному опыту он знал, насколько твари живучи. Требуется пару минут, пока отравленная серебром кровь разойдется по мозгу и начисто выжжет его. Но голову потом все равно надо будет отрезать, это железное правило для любой нечисти.

- Вроде уже и большенький был, а в сказки верил, - грустно усмехнулся старик, аккуратно опуская тело на пол. - Извини малец, но по-другому никак было.

Охотник добрался до кресла-качалки и с трудом забрался в него. Подкинул в камин пучок растопочных лучин, от одной из которых раскурил трубку и окинул взором обеденный зал корчмы:

- Ох и ругаться на этот беспорядок утром будут. Хоть бы не погнали отсюда совсем…