Охота на мантикору

Посланник с дурной вестью

Мы тянули жребий.

Парни один за другим тащили палочки из рук старосты. Дрожащей рукой я потянулся за последней, понимая, что пропал. Жребий выпал мне. Остальные стали расходиться, я же застыл столбом.

— Ну ты энта... Не задерживайся. — после паузы сухо сказал дед и хлопнул меня по плечу.

Мы вышли во двор. Вся деревня замерла. С порога Хромонога — наш староста — крикливым, срывающимся голосом велел селянам отправляться в поле на работы. Бабы раскудахтались и выли, мужики бранились, дети попрятались кто-куда, лишь бы не попасть под горячую руку. Через две седмицы приедет сборщик податей, да только чем мы платить-то будем, а? Надо урожай собирать, а в округе зверь лютует. Всю скотину нам подрал! Трое наших пропали. За ворота выйти боязно.

Разноголосый гомон я слышал как сквозь толщу воды. Сразу то и не сообразил, о мне дед Хромонога толкует.

— Солома, оглох шо ль?

Мне больно досталось палкой по ноге. Я зашипел и потер ушибленное место.

— Говорю, бери краюху, бурдюк и топай. — староста всучил мне перекус в дорогу. — Аль под кустом ночевать собрался? Тогда тебя точно тварь какая схарчит.

Схватив бурдюк и заткнув хлеб за пазуху, я поспешил в замок.

Дорога через поле была прямая как стрела. Земля в этом году богато родила. Пшеница стояла плотная и высокая. На тугих колосьях поблескивала роса. Я то и дело оглядывался по сторонам. А ну вдруг кто в поле притаился? Как выскочит! Ноги сами несли меня вперед.

Ближе к полудню я дошел до излучины Дудли. Сразу за рекой поля заканчивались и начинались охотничьи угодья нашего лорда. Я отломил кусок краюхи и бросил в воду подальше от моста. Все знают: хочешь перейти реку — задобри хранителя. Преодолев мост, я присел на берег перевести дух и глотнуть воды. Упарился.

Солнце давно миновало зенит. Засиделся.

— Аааа… — с досадой взъерошив светлые волосы, почти прорычал я. — Ну-ка, Гил, поспешай!

Поднявшись с земли, я отряхнул руки и скорым шагом вошел в зловещий лес. Все здесь было непривычно. Деревья обступали со всех сторон. Их могучие кроны закрывали небо и перешептывались между собой. Лес был полон звуков и движения. Я отшатнулся, когда прям у меня из-под ног неожиданно вспорхнула птица с резким криком.

Я шел и шел, а лес все не кончался. Стемнело. Границы дороги угадывались едва едва. Неужели заплутал? Заслышав приближающийся топот конских копыт, я обрадовался. Спрошу дорогу до замка, а может быть меня и подвезут. Однако следом меня прошиб озноб. В душу закралось предчувствие чего-то нехорошего. Я и сам не понял, как занырнул в кусты на обочине и притаился.

По дороге пролетел одинокий всадник. Его силуэт был едва различим в наступивших сумерках. Останься я на дороге, он бы меня зашиб. И как в такой темноте не боится шею свернуть? Несется во весь опор. Хоть бы факел зажег…

Пока я прятался в кустах, окончательно стемнело.

— Тьфу, ты, твоя елошь-заполошь! — в сердцах прошептал я. Злиться оставалось токмо на самого себя. Не прохлаждался бы на бережку, не трясся как осиновый лист, глядишь, был бы уже в тепле и под защитой. Например, на замковой кухне.

Усердно помолившись Великой Матери о покрове, я провалился в тревожный сон. Проснулся от того, что промерз до дрожи. По земле растекался густой туман. Кое-как поднявшись, я попрыгал на месте и простучал себя кулаками по всему телу. Маленько полегчало. А когда дожевал остатки хлеба, даже повеселел.

Стоило мне выбраться на дорогу, как я запнулся.

— Это что за неладна?!

Глаза сами собой на лоб полезли. Копыто. Свежее коровье копыто. И что оно делает посреди дороги? Неужто зверь корову из стала аж сюда уволок? Или это всадник обронил? А ему на кой ляд с собой копыта таскать? Ой чудно это все, ой чудно… Не к добру.

Вчера я шел в замок как на казнь. Сегодня, стоило мне увидеть его мощные крепостные стены и ворота, я испытал облегчение. Ну и натерпелся я по пути сюда! На воротах на меня смотрели с нескрываемым подозрением. Я застыл перед стражниками, преграждающими мне путь. На миг сердце замерло от страха: «вдруг не пропустят. Я что же, весь путь проделал зря?».

— Кто таков, откуда, зачем пришел?

— Солома из Бэллгарна. Мне к лорду надо.

— Всем надо. — с усмешкой ответил страж. — Яснее говори! Какое у тебя дело до нашего лорда?

— О милости и защите всем Бэллгарном просим. Беда у нас.

Зрение немного затуманилось от внезапных дурацких слез. Засмеют. И прогонят. Что я старосте и остальным скажу?

Страж крякнул и перехватил алебарду. Переглянулся с напарником.

— Ну, парень, проходи. Доложишься, что у вас там стряслось, когда милорд позовет. Только не мямли! Последние дни его милость не в духе.

Я благодарно кивнул и прошмыгнул во двор. Пока ждал, измаялся весь. Милорд то не в духе. А ну как плетей мне всыпет, коли прогневаю. Наконец меня позвали и я тут же поспешил за провожающим. Подъем на третий этаж показался мгновением. Короткий стук в дверь. Сильный властный голос велел войти.

И вот я стою… перед парнем моих лет в простой одежде. Он сидел прямо по центру комнаты за массивным богатым столом. В мягком рассеянном свете со спины его фигура казалась мрачной и загадочной. Я разинул рот, заглядевшись на диковинные вещицы в стеллажах и шкафах.

— Аааа где… его милость? — спросил я у парня. От его взгляда неуютно. Молчит, смотрит. Чай своих делов нету…

— Перед тобой.

Я уставился на него во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. Машинально взъерошил волосы, медленно провел ладонями по щекам, открыв рот. Едва заметная улыбка коснулась губ лорда. Опасаясь плетей, я резко поклонился. Кажись неуклюже, потому что чуть не клюнул носом пол. Не разгибаясь, я затараторил:

— Ваша милость! У нас эта… скот пал, Здоровяк, Хворостина и Кислая того… Тю-тю… И в поле выйти не можем. Беда у нас. — облизнув пересохшие губы, я выпалил: — О милости и защите всем Бэллгарном просим!

Повисла гнетущая пауза. Лорд задумчиво постучал указательным пальцем по столу.

— Выпрямись и отвечай на вопросы.

Я поднял голову, но выпрямиться не получалось. Так и хотелось сжаться, сгорбиться, показаться меньше и безобиднее. А лучше вовсе спрятаться от колючего взгляда лорда. Аж нутро все вымораживает. Ну и жуть…

— Причина падежа скота.

— Эээм… так этааа… зверь подрал. — мне казалось, что лорд давно все знает, а я как-то неправильно отвечаю. Как будто не угадываю с нужным ответом. Лорд явно ждал чего-то еще. — Здоровяк наше стадо на дальний луг седмицу назад гнал. На выпас, значит. Три дня прошло, его малой ему еды и квасу понес. Пришел, а бати, Здоровяка, нет. И весь луг разодранными тушами усеян! Он бегом. Говорит, так и так. Ни бати, ни скота. Ну мы всем скопом и пошли смотреть. Семь коров пропало, а остальные на лугу дохлые. И мясо смердит будто не просто тухляк, а как… не знаю… облитое чем-то. Мож яд, мож едкая жижа какая. Нам почем знать? Мы домой воротаемся, а девок наших — Кислой и Хворостины — нет. Куда пропали? Так мы их возле того луга и нашли. Тоже с животами распоротыми и без голов!

Лорд нахмурился. Упер подбородок в скрещенные пальцы. Ясно дело, недоволен.

— Зверя кто-то видел? Сможешь описать?

— Нет, ваша милость.

— Почему решили, что зверь виноват?

— А кто?! Раньше у нас тихо, мирно было. Через деревню никто не проезжал. Заботами вашей милости о лихих людях давно не слыхивали. Теперь же, как беда случилась, по ночам над полем зеленые огни блуждают. Вой слышим. А то и рык! Старшие бояться, кабы не мантикора эта была. Ваша милость, подсобите! В поле выйти страшно. Того и гляди кого следующего задерет. А нам урожай собирать, к ярмарке готовиться…

Казалось, что лорд ушел в себя. Я же комкал край своей рубахи и не знал, что еще такого сказать, чтобы нам помогли.

— Скажи, а не заметил ли ты чего-то странного или необычного по пути сюда?

— Нет, ваша милость. Ниче… — в горле закололо на полуслове, а затем сдавило ледяным хватом так, что стало тяжело дышать.

— Врешь своему лорду?

Я закашлялся и схватился за шею.

— Хорошо. Дам тебе второй шанс. Учти, в следующий раз магия не простит попытку обмануть меня или что-то скрыть. Повторю свой вопрос. Что странного встретилось тебе по пути?

— Просс-ти-теее. — сквозь саднящий кашель прохрипел я. — Коровье копыто. Я споткнулся об него на дороге в лесу.

— Это все?

— Нет. Еще всадник. Он несся в сторону замка в темноте. Без факела. Я прятался в кустах. А утром на дороге тут же наткнулся на копыто. Я больше ничего не знаю. Пощадите!

Горло постепенно отпускало, и я снова смог нормально дышать.

— Точно ничего не хочешь добавить?

Я хотел ответить, что нет, но задумался. Не хотелось бы снова мучаться от ледяного удушья и ужаса. Я потер шею.

— Нет, ваша милость. Больше ничего не упомню.

— Тогда свободен. Кайрех даст тебе работу. На рассвете отправишься обратно. Старосте передай, чтобы работу в поле не останавливали. Со «зверем» лорд разберется.

Я поклонился в пояс и поспешил скрыться с глаз долой, пока лорд добрый.

Суровый дядька Кайрех отправил меня на конюшни убирать навоз. К вечеру до меня дошли слухи, что лорд готовится ловить зверя. Мои мучения были не напрасны! Никто меня не схарчил, у ворот не прогнал, плетьми не высек. Жизнь то налаживается. Вот переночую и вернусь домой героем. Буду хвастать, как я до замка добраться, как лорд мою просьбу выслушал и чем я тут угощался.

Едва забрезжил рассвет, я уже был на ногах и ждал, когда откроют ворота. Не хотел как в прошлый раз ночевать под открытым небом. Хмурый стражник выпустил меня из замка, и я отправился домой.

Утренний лес больше не пугал так сильно. Да, в тени деревьев было все еще темно, прохладно и сыро. Туман дымкой опутывал стволы деревьев и был мне по пояс. Но теперь дорога была знакома, я шел домой и нес добрые вести. Нам помогут! Я шел без устали пол дня. Вот вот выйду из леса, а там на бережку Дудли отдохну и подкреплюсь. Я насвистывал незатейливую мелодию, передразнивая пичуг. Резкая вспышка боли слепила меня.

— Попалась, птичка.

Это было последнее, что я услышал до того, как погрузился во тьму.

Лорд Каэлмон Бреннан

Дверь притворилась за деревенским недотепой. Лорд Каэлмон Бреннан откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Как же он устал! Несчастьям нет конца. Уж больно не похоже нападение в деревне на случайность. Чутье подсказывало, что беды рода Бреннан начались с приказа короля.

Каэлмон встал из-за стола и подошел к окну. Облокотившись плечом о раму, он невидящим взглядом уставился во двор. В голове прокручивались события последнего года. Он учился в магическом ордене и не знал подробностей о том, как шли дела дома. Отец упоминал, что делает для его величества артефакт с родовой магией Бреннан.

Кулаки сжались сами собой. Дыхание лорда легло на стекло белым узором — магия снова просачивалась сквозь контроль.

— Прагматичный ублюдок. — прошептал Каэлмон, едва шевеля губами.

Злость клокотала в груди. Старший Бреннан выполнил приказ короля, не жалея ни казны, ни своего источника. И где же благодарность? Получив силу рода в артефакте, король вычеркнул из списка приближенных Бреннанов. Тут же началась травля. А отец… Маги с исчерпанным источником живут недолго. Старший Бреннан умер по дороге из столицы.

Каэлмон с тоской подумал, что продержись отец еще полгода, и он смог бы закончить обучение в магическом ордене. Звание магистра шестой ступени было так близко! Теперь же он маг-недоучка. Ни в Тайную Коллегию не попасть, ни в управление Ордена.

Кто бы ни был его врагом, нужно как следует подготовиться и лично все проверить. Мог ли деревенский мальчишка быть засланцем? Хоть родовая магия показала, что парень абсолютно верил в то, что говорил, история все равно не сходится. Может быть, он был под внушением?

Каэлмон перебирал в уме образы тварей, словно листал страницы бестиария. Ни одна не подходила. Грифон любит горы, на равнины не спускается. Василик или горгона не будут убивать больше, чем могут съесть. Мантикора яростна, быстра и хитра, но как она смогла незаметно выцепить двух человек из толпы? С ее то габаритами... Нет, объявись в наделе мантикора, половина деревень бы собралась под стенами замка с просьбой о защите.

— А ведь враг может затаиться среди своих...

Несмотря на погожий теплый день, на душе Каэлмона стало совсем муторно. Чем дольше он размышлял о странном происшествии, тем больше ощущал себя в западне. Скоро здесь будут сборщики податей. Если лорд Бреннан не сможет заплатить налог, и вести о беспорядке в наделе дойдут до короля, его могут лишить земель и свободы.

Упоминание загадочного всадника и коровьего копыта на дороге, казалось ключом к разгадке. Нужно срочно выяснить, кто накануне разъезжал вокруг замка в темноте.

— Лиам! — гаркнул Каэлмон.

Дверь в кабинет лорда тут же отворилась и в нее просунулась сначала голова испуганного мальчишки, а затем и сам паж проскользнул внутрь как угорь меж камнями.

— Собери всех в общем зале. Немедля!

Каэлмона потряхивало от нервного напряжения и тревоги. Магия билась как пес на цепи внутри тела, готовая вот-вот сорваться и растерзать любого, кто угрожает ее хозяину. Нужно было действовать и как можно скорее!

Рыцари и оруженосцы переговаривались, обескураженные срочным сбором. Лорд Бреннан вошел в зал. Магия холодной волной прокатилась по помещению. Разговоры моментально смолкли. Теперь за каждое неправдивое слово немедленно последует наказание. И начался допрос.

Лорд Бреннан не планировал давить на вассалов магией. Так вышло. И теперь он ходил мрачнее тучи. Никто не врал, но никто ничего не знает.

— Дармоеды! Прохиндеи! Только и могут, что вино хлестать, да девок портить. — думал Каэлмон, наблюдая, как неслаженной толпой его люди выходят за ворота. Сам он остался в замке, чувствуя накатившую слабость от магического выброса. Проклятый ограничитель не дает полноценно пользоваться источником. Еще одно крайне неприятное последствие от отсутствия звания магистра.

Остаток дня Каэлмон провел в тягостном ожидании. Ни делами заняться, ни до конца расслабиться он не мог. Тревога требовала действовать немедленно, но магический откат сделал его вялой мартовской мухой. Общее напряжение передавалось и слугам, которые больше суетились и старались не попадаться на глаза хозяину замка.

Рыцари вернулись ближе к ночи, усталые и злые. Лес прошерстили вдоль и поперек, дорогу — ярд за ярдом, но так и не нашли ничего подозрительного. Лишь сэр Олдрен утверждал, будто лес водил их кругами.

— Да с чего мы взяли, что искать надо в лесу? — раздраженный перспективой и завтра заглядывать под каждый куст, спросил сэр Астон. — Милорд, по уму надо в Бэллгарн съездить. Опросить деревенских как следует. Осмотреть луг. А так мы ищем тень от полуденного солнца…

Каэлмон покраснел, как человек, которого публично ткнули в ошибку. В словах вассала он услышал в первую очередь «ты раздаешь дебильные приказы, сопляк», а не предложение, как продвинуться в расследовании. Привычка брать паузу прежде, чем реагировать, позволила молодому лорду избежать перепалки.

— Так и поступим. — холодно ответил Каэлмон. — Я, сэр Пристан и сэр Йормин отправимся в Бэллгарн с рассветом. Остальные продолжат поиски. Сэр Олдрен, вы покажете, где заметили аномалию.

Утром, едва первые лучи позолотили землю, девять всадников во главе с лордом Бреннан покинули замок. За ними шлейфом тянулась поднятая пыль с дороги. Деревья мелькали. Испуганная косуля, скача зигзагами, скрылась в глубине леса. У моста перевели коней с рыси на шаг, но останавливаться не стали. Вскоре всадники увидели крестьян, работающих в поле.

Люди прекратили работу и согнулись в почтительных поклонах, завидев лорда. Из толпы Каэлмон выбрал самого матерого мужика, ткнул в него пальцем и велел подойти. Мужчина поспешил приблизиться, но остановился на безопасном расстоянии от всадников. Каэлмон недовольно скривился.

— Ближе.

Крестьянин неохотно повиновался. Во взгляде промелькнуло недоверие и страх. Мужчина тут же уставился себе под ноги, как будто грязные пальцы с обломанными ногтями были самым захватывающим зрелищем, которое он наблюдал в своей жизни.

— Белобрысый парень из вашей деревни сообщил о нападении зверя. Проведешь нас к тому лугу и покажешь, где нашли трупы пропавших девок.

Не получив никакой реакции от мужика, Каэлмон почувствовал возрастающее раздражение.

— Ты знаешь, где это? — все же уточнил он.

Крестьянин оглянулся на своих в поле, потом коротко кивнул лорду и зашагал по дороге.

— Немой что ли… — подумал лорд.

Солнце закрыли облака. Появились первые предвестники приближающегося дождя. Вслед за крестьянином всадники миновали деревню, часть поля на холме и стали спускаться в оврагу. Злосчастный луг находился за ним. По дороге крестьянин нет-нет да бросал на лорда колючие взгляды, когда думал, что этого никто не видит.

— Вона тута их и нашли. — мужик указал в сторону небольшой рощицы на дне оврага.

Лорд бросил на крестьянина уничтожающий взгляд. Так не немой значит. Просто чурбан неотесанный.

Стоило Каэлмону приблизиться к роще, как его источник затрепетал. Он тут же набросил на себя магический щит. На тонком плане все пространство звенело и кричало от искажений. В этом месте не просто кто-то умер. Здесь произошло не одно убийство по темному ритуалу. Как будто кто-то намеренно собирал энергию боли, страха и смерти.

Лорд Бреннан торопливо зажал нос платком. Остальные стояли рядом как ни в чем не бывало.

— Милорд, с вами все в порядке? — поинтересовался сэр Йормин.

— Ты разве не чувствуешь, как здесь смердит?

Всадники переглянулись.

— Нет, милорд. Ничем не пахнет…

Каэлмон застыл, пораженный догадкой. Неужели его ощущения — это реакция на остатки темной магии? И раз ее чувствует только он, как единственный маг, неужели у деревенского паренька тоже был источник? Он резко повернулся к крестьянину.

— Эй, ты! А где сейчас парень, который приходил в замок?

Мужик стиснул зубы и из-под нахмуренных бровей одарил лорда тяжелым взглядом.

— Энто у вас надобно спрашивать, милорд. Что вы сделали с моим сыном?

— Я? — переспросил лорд, вопросительно подняв брови.

— Ах ты, собака! Дерзишь нашему лорду!? — сэр Пристан замахнулся на крестьянина хлыстом.

Каэлмон остановил его жестом. Мужик так и не сводил с него глаз.

— Из замка он так и не вертался.

Под этим взглядом молодому лорду стало неуютно. На миг даже кольнула совесть. Каэлмон недовольно поджал губы.

— Вчера утром он покинул замок. Я выясню, куда пропал твой сын.

Последняя фраза прозвучала угрожающе. Каэлмон теперь думал, что если парень маг, он мог мечтать о лучшей жизни. Спутался с темными магами, помог им провести темный ритуал. Сам вызвался сообщить дурную весть, а затем под шумок сбежал.

Более тщательный осмотр рощи и луга не принес никаких новых зацепок. Лишь подтверждал гипотезу лорда, что в бедах Бэллгарна никакой зверь не виноват. Все следы оставлены людьми. Их то и нужно искать.

Восполнив магические силы с помощью артефакта-накопителя, лорд Бреннан повел своих людей по темному следу.

Кровь и круг

— Милорд… темнеет. Надо в замок возвращаться.

Сэр Пристан выжидательно замер, поджав губы. Остальной отряд с надеждой посмотрел на лорда. С той минуты, как Каэлмон Бреннан уловил тёмный след, отряд шел будто за призраком. Лорд бледнел с каждым шагом, прислушиваясь к тому, чего никто больше не слышал... От одного взгляда на него у рыцарей пробегал холодок по спине.

Вот и сейчас. Застыл как вкопанный. Глаза пустые и молчит.

Пауза затянулась. Сэр Пристан облизал пересохшие губы.

— Так как, милорд? В замок или лагерь разбиваем?

Каэлмон повернул голову в сторону говорившего. Рыцарь поежился.

— Встаем лагерем. Вон там. — надтреснутым голосом произнес он.

Отряд дружно повернул головы в указанном направлении. Холм? Что ж, место неплохое. Лорд безучастно продолжил путь. Рыцари последовали за ним, тревожно переглядываясь.

Каэлмон чувствовал, как темный след затягивает его. В роще он едва выдерживал омерзительный запах запретной магии, а сейчас был одурманен ее тяжелой приторной сладостью. Еще чуть-чуть и он откроет ей своей источник. Этого ни в коем случае нельзя было допустить! Все силы Каэлмона уходили на борьбу с тем лукавым, ядовитым зовом, что настойчиво бился в его сознании.

Сэр Пристан взял на себя командование отрядом. Рыцари моментально собрались. Одни разожгли костер и поставили вариться кашу в котелке. За день никто так и не поел. Другие занялись лошадьми. Сэр Йормин взялся за снаряжение и обустройство места на ночлег.

Стало совсем темно. Тучи закрыли звезды и луну. Свет от костра лишь сгущал тьму вокруг. Как не вглядывайся, ничего не видно. Отряд угрюмо стучал ложками, поглощая кашу и не чувствуя ее вкуса. Каэлмон ковырялся в своей тарелке.

Внезапно раздался громкий, раскатистый рык. Все вздрогнули.

— Мантикора… — испуганно прошептал оруженосец и потянулся за мечом в ножнах.

— Алан! Язык без костей… Накличешь. — прошипел сэр Йормин и в сердцах наградил мальчишку тяжелой затрещиной.

Оруженосец ойкнул и потер макушку.

Раздался еще один раскатистый рык, небо расчертила вспышка молнии и хлынул ливень. Каэлмон словно проснулся. Обвел всех растерянным взглядом, в котором читалось «как мы тут оказались?». Спохватился, полез в сумку и достал барьерный артефакт. Через мгновение отряд накрыло защитным куполом. Вода стучала по его стенкам и стекала как по стеклу.

— Я уж думал, мокнуть будем. — хохотнул сэр Пристан.

— Нет, это лишнее. Простите. — неловко извинился Каэлмон и живо принялся за остатки своей каши.

По отряду прокатилась волна облегчения. Милорд вернулся! Опять нормальным стал!

— Вскипятите воды. Нам всем надо принять защитный порошок. — вернув себе невозмутимый тон, распорядился Каэлмон.

— Думаете, на нас нападут ночью? — тут же спросил сэр Йормин.

Каэлмон помолчал, решая, стоит ли делиться с отрядом деталями. Все таки его люди не маги, а значит и посвящать их в магические дела это идти против правил ордена. С другой стороны, магия Бреннанов не боевая. Эти люди — его меч и защита. А как можно защититься от того, чего не знаешь и не можешь понять всю опасность?

— Мы идем по темному следу. Он влияет на все живое. Будьте начеку и не поддавайтесь гневу, страху и провокациям. Защитный порошок для этого. — лорд постучал пальцем по виску. — Поможет бороться с внушениями.

— Ох ты жжжж… — вырвалось у одного из рыцарей. В темноте Каэлмон не разобрал, кто это был.

Ливень шел всю ночь. Иногда за пределами барьера блуждали огни. Казалось, что за отрядом наблюдает кто-то из темноты. Каждый не находил себе места. Изнуренные тревожным и прерывистым сном, люди без энтузиазма встретили рассвет. Лорд Бреннан выглядел как восставшее с погоста умертвие.

Каэлмон со вздохом выпил двойную порцию защитного порошка. Добром злоупотребление магических зелий еще никогда не заканчивалось. Однако другого выбора не оставалось. Ночью в ливень темный след ослаб. Зато на рассвете произошел такой всплеск темной магии, что он едва устоял. Где-то близко провели ритуал.

— Всем приготовиться! Мы выступаем. — скомандовал лорд Бреннан, едва покончил с завтраком.

Темный след вывел отряд на неприметную лесную тропу. Пришлось выстроиться по цепочке. Птицы жизнерадостно щебатали, перескакивая с ветки на ветку. Свет ложился теплыми, медовыми пятнами на землю. Сквозь кроны деревьев проглядывало яркое голубое небо. Пахло сырой землей, прелыми листьями и грибами. Казалось, обычный лес. Ничего опасного. Чем дальше они продвигались, тем больше расслаблялся отряд. Рыцари изредка вполголоса перебрасывались шутками.

Каэлмона раздражала лесная идиллия. Все вокруг живет обычной жизнью, как будто не замечает удушливого, тягостного смрада темной магии. Маг услышал будто лопнула струна, когда отряд преодолел невидимую черту. Кони тревожно заржали, запряли ушами. Под сэром Пристаном заплясала кобыла, жуя удила.

— Ну, ну, девочка, тише. — рыцарь похлопал лошадь по шее, успокаивая.

Чуть в стороне хрустнула ветка. От резкого звука лошади вздрогнули, а одна понесла. Мальчишка оруженосец беспомощно болтался в седле и выкрикивал команды в попытке вернуть контроль. Но куда там.

— К шее прижмись, дубина — проорал ему вслед сэр Йормин. — Считай, пропал парень…

— Спешиться. — резко приказал лорд Бреннан. — Коней стреножить и зашорить. Осторожно!

Рыцарь едва увернулся, когда вставший на дыбы жеребец чуть не проломил ему лоб копытом.

Оставив лошадей позади, отряд двинулся дальше. Тревожное ржание коней казалось беспричинным, оттого сильнее действовало на нервы. Каждый держал оружие наготове, вглядывался в листву, выискивая угрозу. Шли крадучись, с остановками. Каэлмон едва держался на ногах. Сэр Пристан шел рядом, готовый в любой момент подхватить его под руку.

Первым на прогалину вышел сэр Йормин. Он застыл, не в силах произнести и слова. Следом показался сэр Пристан с лордом. Затем и остальной отряд.

В теплых лучах яркого солнца пара воронов пировали над свежей добычей, не обращая внимание на внезапных вторженцев. Истоптанная трава была обильно залита кровью. В останках тяжело угадывались человеческие тела. Оторванные конечности хаотично усеяли поляну. Искореженные, раздавленные тела застыли в неестественных позах. Сломанные кости торчали белым оскалом. У некоторых трупов не было голов. Что-то тяжелое размозжило их в кашу. Остальные были разодраны мощными когтями. Вся экспозиция выглядела так, как будто люди собрались в круг, но были внезапно и быстро убиты кем-то огромным и свирепым.

Каэлмона и еще пару оруженосцев вырвало. Находиться в этом месте было невыносимо.

— К демонам! С меня довольно! Пусть Орден с этим разбирается. Уходим! — дерганной, подпрыгивающей походкой лорд направился обратно к лошадям.

За ним поспешили остальные. Лишь сэр Пристан чуть задержался, внимательно вглядываясь в страшную картину. Он отметил, что умершие были безоружны и без брони. Одежду не разобрать, но жертвы точно не крестьяне. Кое-где в траве блестели на солнце кристаллы магических артефактов.

На месте лошадей не оказалось. Лорд грязно выругался. Кто так стреножит?

— Не разделяться!

Отряд бродил по лесу битый час. Нет коней! Назревала ссора: искать дальше или пешими отправиться к замку. Споря и ругаясь отряд вновь оказался у кровавой поляны.

Все смолкли. Каждый думал о своем.

— Идем дальше. — устало скомандовал Каэлмон.

— Куда? — уточнил сэр Йормин.

— Дальше. — раздраженно отозвался маг. Ему хотелось заорать: — Да не знаю! Барьеры темных в Ордене не преподают! — но пришлось держать язык за зубами.

Время близилось к закату. Отряд вновь и вновь возвращался к зловещему месту. Каждому стало очевидно, что они ходят кругами и лорд Бреннен не знает, как им выбраться.

— Мы все здесь сдохнем. — прошептал сэр Йормин, в третий раз удаляясь от поляны.

Сгущались сумерки. Измотанные люди продирались через лес. Вдруг, Каэлмон вновь услышал звук лопнувшей струны. Дышать стало сразу легче, зов почти пропал.

— Мы вышли из барьера!

На радостях лорд схватил сэра Пристона за плечи и слегка потряс.

Огромная тень накрыла отряд, волна воздуха ударила в лицо. Хруст и скрежет металла. Двое сломанными куклами упали на землю. Люди выхватили оружие. Мантикора! Еще один прыжок, от которого сотряслась земля, и вот новая жертва раздавлена. Ударом рыжей лохматой лапы и глянцевого хитинового хвоста мантикора раскидала еще троих так легко, будто это и не люди вовсе, а веточки. Сэр Пристан и сэр Йормин бросились в разные стороны, прячась за деревьями. Тварь издала оглушающий рев. Каэлмон оказался прямо перед разинутой пастью с клыками-клинками. Не видя другой возможности спастись, он сделал то, что было строго запрещено: ворвался в ментальное поле неразумного зверя.

Мантикора

Хор голосов оглушал и дезориентировал. На Каэлмона обрушилась лавина чужих ярких и противоречивых эмоций. У него пошла кровь из носа. На миг маг испугался, что повредил мозг и сошел с ума, как и предупреждали учителя. Рефлекторно он выставил защиту. Холодная волна прошла по всему телу и сковала льдом ментальное пространство. Стало легче. Каэлмон с удивлением обнаружил, тварь разумна. То, что он принял за собственное безумие, оказалось осколками сознания других людей внутри мантикоры! Десятки голосов. Десятки чужих жизней.

Обрывки фраз и отголоски эмоций глухим эхом раскатывались внутри пространства.

— Лордик Бреннан, какая встреча! Маг-недоучка рискнул высунуться из замка?

— Мы все умрем…

— Круг… нельзя размыкать круг…

— Энто што получается, милорд… моя деревня…

— Спасите! Кто-нибудь! Ааааааа…

Грозное рычание оборвало нестройный хор и ослабило ледяные оковы. Голоса слились в едва различимое бормотание.

— Маг? Не любить. Бээээ…

Каэлмон пораженно наблюдал за ментальным пространством. Как такое вообще возможно?!

Голос мантикоры не воспринимался как речь. Скорее маг понимал смыслы через образы и ощущения, которые передавала тварь. Каэлмона охватило иррациональное чувство обиды. Вы только посмотрите, маги ей не нравятся… Невкусные! Мантикора откликнулась на его эмоцию. Образы пошли один за другим.

Грифон. Схватка за добычу. Боль. Рана. Преследует. Бегство. Голод. Запах магии. Много мертвого мяса. Лес. Хорошо. Охотничьи угодья. Мои. Много магии. Запах крови. Интересно. Люди в кругу. Одного убивают. Страх магов. Первый голос. Ярость. Атака. Еще голоса. Пробовать мясо. Горько. Язык щиплет.

Каэлмон опешил. Мыслиформы были яркими, красочными. Ему даже казалось, что он сам пережил и животную ярость схватки, и боль от раны, и утомление от поисков и голода. Ощущений было так много, что не сразу удалось выстроить все в единую картину.

— Значит, мантикора здесь не случайно. — сам с собой рассуждал лорд. — Проиграла битву. Бежала. Голод. А тут темные маги оставили после себя перерезанное стадо и магический след. Её простая хищная логика сложила эти обрывки в одну цепочку. Где магия там и еда. Хмммм… Получается, мы оба шли по одному и тому же следу. Только мантикора нашла темных магов раньше.

Каэлмон сглотнул. Липкий страх туманил разум. Вспомнился резкий магический всплеск утром. Это какой же мощи проводился ритуал… И мантикора его нарушила. Могло ли случиться так, что именно из-за этой ошибки сознание людей стало частью разума зверя? Должно быть так. Другого объяснения нет.

Голоса оживились и вновь загомонили.

— Догадливый какой…

— Хватит болтать!

— Милорд, вы обещали защиту! А как же зверь? Убейте его!

Последний голос звучал подозрительно знакомо. Неужели это тот парнишка из Бэллгарна?! Он ведь так и не вернулся в деревню…

— Это я, милорд! Солома! Уб…

Голос замолк на полуслове, как будто его отрубили. Мантикора наблюдала за потугами Каэлмона словно кот за пойманной мышью. В ней просыпался азарт хищника. Не время разгадывать загадки. Хотя в целом дальше и так понятно. Солома был жертвой ритуала и первым стал частью мантикоры. А дальше его ярость и обида передалась твари, и та расправилась с темными магами. Видимо ритуал все еще действовал. Новых жертв постигла та же участь, что и Солому. Вот откуда эта разноголосица!

Ментальное давление зверя усилилось. Лорд Бреннан понял, что стоит поторопиться. Возможно, есть шанс договориться?.

— Послушай… — начал он, но спохватился.

Мантикора плохо понимает речь. Надо донести свои мысли на ее языке. Настроившись, Каэлмон постарался передать образами, что убивать его совсем не выгодно. Он показал мантикоре свою смерть. Потом переполох в замке. Показал как королевские рыцари и маги Ордена устраивают охоту на тварь. Как разбирают ее тушу на магические ингредиенты и трофеи. Для убедительности лорд Бреннан еще раз показал свою смерть и тут же мертвую мантикору.

В ответ он получил что-то вроде смешка и послания «но ты первый» и «никто не узнает».

— У тебя дурные советчики. — скептически прокомментировал реакцию лорд. — И раз уж они вздумали ехидничать, то пусть объяснят тебе, уважаемая мантикора, что если я пропаду и не заплачу подати с надела, люди короля Висфорда здесь все вверх дном перевернут!

Послышалось глухое требовательное рычание. Голоса заговорили в разнобой. У Каэлмона в сознании взорвался фейерверк из аналогий: слова он слышал одни, но образы были совсем другие. Прошло довольно много времени прежде чем мантикора уяснила: убивать лорда все равно что кусать спящего дракона за хвост.

Каэлмона вскрикнул от резкой боли. Казалось, что раскаленные спицы вонзаются в мозг. Следом появилось короткое послание: «Я — Хозяин. Лес мое. Ты слушаться. Ты дать мясо. Я тебя отпустить.» Возникла пауза, будто мантикора размышляла или к кому-то прислушивалась. Затем снова зазвучало в голове: «Я людей не трогать. Ты дать мне людей. Играть.»

Каждый нерв пылал болью, превращая мгновение в бесконечную агонию. Лорд Бреннан был готов согласиться на что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Едва мантикора почувствовала согласие, ментальное поле закрылось. Магия запомнила заключенный контракт. Теперь нарушение условией невозможно без смертельных последствий.

Каэлмон осел на землю, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. Тварь молниеносно скрылась в чаще. Сэр Пристон и сэр Йормин поспешили к своему лорду.

— Милорд!

— Милорд! Вы прогнали мантикору!

Обрадованные возгласы сменились беспокойством. Для рыцарей вся сцена длилась не более минуты. Мантикора застыла напротив лорда. Сэр Пристан и Йормин не рискнули атаковать тварь. Даже оруженосец знает: нарушать магический поединок нельзя!

Каэлмон блуждающим взглядом скользнул по рыцарям, по неподвижным телам остальных из отряда, по ближайшим кустам и веткам. Он расплакался горько и беспомощно.

— Мы проиграли? — не столько спросил, сколько констатировал сэр Пристан. Всхлипывания лорда Бреннан стали лишь громче. Рыцарь поправил перевязь и шлем. — Пойдем, Йормин. Посмотрим, остался ли еще кто живой.

В замок вернулись лишь трое. Пешие, измотанные и подавленные.

Лорд Бреннан приказал прекратить поиски, забыть, что произошло, держать язык за зубами и готовиться к приезду людей короля. Сам же на много дней заперся в покоях, не желая никого видеть.

***

Едва мытари покинули земли лорда Бреннана, по всему наделу разошелся новый приказ. Вдобавок к старым податям теперь с каждой деревни взимается по две головы крупнорогатого скота в месяц или по шесть голов мелкого рогатого скота соответственно. Запрещено собирать хворост, грибы и ягоды в охотничьих угодьях лорда. За нарушение запрета — смерть. За тяжкие преступления вводится новая мера наказания — растерзание дикими зверями.

Недовольство вспыхивало очагами по всему наделу. Люди верили, что злые слуги обманывают молодого лорда и злоупотребляют его именем. Да откуда ж такому поголовью взяться?! Две коровы в месяц… А жить на что? Хотели идти в замок да жаловаться лично лорду. Да только ни один посланник так и не дошел. Замок окружает лес. Стоит к нему приблизиться, аж душа в пятки уходит. И шагу не сделать. На всю округу разносится звериный рев. И лишь жители Бэллгарна никого не посылали. Они сами поняли, что теперь у них новый лорд — мантикора. Но об этом нельзя говорить вслух, если не хочешь накликать беды.

Солома — голос разума

Чудно так… умереть, а толком и не умереть. Помнить всё. Понимать, что кругом творится. Да ток поделать ничего не мочь. Застрял в башке у твари и все. Выходу нету! Все чувствую. Все вижу. А повлиять на зверюгу не могу. Жутко это…

Сколько дней прошло я б и по пальцам не сосчитал. Да и как их различить? Одинаковые как куриные яйца. Мантикора то дрыхнет, то скот харчит. Сделает обход, вылижется и снова на бок. Ну мож когда когти поточит или живность погоняет.

Я остался один. Остальные голоса истаяли. Не выдержали. Думал, буду злорадствовать. Как я ненавидел этих уродов! По что они меня схватили и до смерти замучали? Что я такого сделал? Глумились, твари. Насмехались, что я никак не сдохну… Но вот они исчезли и… мне завидно. Это что ж получается? Им избавление, а мне дальше тут колдыхаться? Сам не знаю, что меня держит. Наверное, и правда живучий. Всякая тварь за жизнь цепляется. Вот и я.

Смотреть, как лорд от мантикоры скотом откупается, было тяжко. При замке я огромных хлевов не видел. Знамо дело, откуда он сток коров берет. Ободрал нас, деревенских, как липку! Мы и так без стада осталась. Теперь новые поборы. Беда…

Но более всего меня угнетала охота на людей. Как бы я хотел ничего этого не видеть. Не чувствовать азарт твари. Как она с добычей забавляется. Играет, как кот с мышью! Сколько бы человек не убегал, не прятался, зараза все равно его сожрет. Ну и мерзость. Каждый раз вместе с ней я чувствую вкус крови. Даже не знаю, что хуже. Умом тронуться или привыкнуть к такому.

Наверное, я обращаюсь в чудовище. Я стал понимать мантикору. Она не злая. Просто большая и тупенька. Как дите балованное. Потому что по жопе не получала! В отличие от магов, я ее не ненавидел. Боялся, да. Желал, чтоб милорд ее прикончил — было дело. Жаль, что он не сдюжил.

Эх… Лорд этот… тоже мне защитничек. Корыто он дырявое! Вот кто. Тьфу… А ведь мы всем Бэллгарном на него надеялись. Как там теперь мамка? Батя? Малышня? Не досталось ли Хромоноге? Если с нас скот требуют, откуды ж мы его возьмем? Меня потому к лорду и отправили… Аааййй… Чего уж теперь.

На меня снова навалилась печаль. Она как грозовое небо в поле — тяжелое и бесконечное — давила на меня. Ни спрятаться, ни убежать. Ток если настоящая гроза отбушует, перебесится, то потом будет солнце. Мое же «небо» навсегда застыло в надвигающейся грозе.

— Ты грустить. Мне мешать. Плохо. — недовольно сообщила мантикора.

— Ты делать мне больно. Я грустить. — передразнил я.

Тварь фыркнула, как девица с приданным перед бедным парнем. И как мне быть? Я мож и не из благородных, наукам не обучен… Но даже я уразумею, что если мантикора этак всех коров в округе схарчит, то никому несдобровать. А как ей, глупой, объяснить, что у всего должны быть свои берега? Разумные границы, значится.

Я не боялся, что тварь убьют, и меня с ней… Такому я был бы даже рад. Но ведь эта образина может снова на моих напасть! Поди угадай, что ей взбредет, когда мяса не дадут.

— Слушай, а тебя как зовут? — спросил я. Если хочешь с кем договориться, надо ж имя сперва узнать.

— Зовут? — удивилась мантикора.

— Ну, как тебя сородичи то кликали? Мамка там… Меня Гил. Или Солома.

Мантикора призадумалась. Перед Соломой картинками пролетели воспоминания. Вот тварь вылупилась из огромного кожистого яйца где-то в ущелье. Вот бродит по округе. Места меняются. Встречаются разные монстры. Но ни одной мантикоры. Всегда одна.

— Так значит, о тебе никто никогда не заботился. — протянул я.

— Я сама. Я сильная. — гордо сообщила она и распушила гриву.

«Сама, сама, юбку до ушей задрала» — вспомнилась ни к месту присказка. Я опасливо выждал реакцию. Кажись, мантикора ничего не поняла. Обождав еще немного, я поделился своими воспоминаниями. Пусть знает, что такое семья. Чувства захлестнули меня. Я переносился то в момент, когда мы дружно едим за столом. То как я играю с младшими во дворе. Как мы гуляем на праздники. Кажись, мои воспоминания ее обидели. Ну дитя как есть! Я что ли виноват, что она одиночка?

Шли дни. Мантикора больше со мной не говорила.

Случилось то, чего я так боялся. Люди лорда не привели скот на съедение. Тварь пришла в ярость.

— Стой! — заорал я, что было мощи.

Мантикора извернулась в прыжке и приземлилась рядом с рыцарями. Злобно клацнула пастью и скрылась в чаще. Добравшись до логова, она нарезала круги. Хвост яростно хлестал по бокам.

— Зачем остановил? Они нарушать договор! Я наказывать.

— Ты разорила всю округу. Им нечего больше дать. — ответил я.

— Есть люди. Лорд обещал.

— Если ты начнешь харчить людей как коров, все разбегутся. Лорд их не удержит. На тебя пожалуются королю. И тогда... — я в воображении потряс кулаком, показывая, что мантикоре попадет. Продолжил убеждать: — Накажешь лорда, а толку? Еды от этого не прибавится. И так и эдак искать новые угодья.

Тварь раздраженно рычала. Сказать что-то хочет. Да не может слов подобрать. С мыслями собирается.

— Ты человек. Потому так говорить. Ты против меня. — выдала мантикора. — Ты враг. Я тебя не слушать. Уходи!

— Уходи? Думаешь, мне нравится тут торчать с тобой?! Да если бы мог, меня б и след остыл! Уходи, говорит… Я ей дело толкую, она нос воротит. Эка цаца. Ты хоть знаешь, сколько сил надо, чтоб вырастить телка? Иль, по-твоему, добыча с неба падает? Сразу тучная, раскормленная. Да? Куриная ты срулька! — я не мог остановиться. — Всю округу разорила! Дичь распугала. Скоро тут одни скелеты шататься будут. А сама то… На дармовых харчах бока разожрала. То же мне гроза лесов и полей… Брюхо то поди уже бегать мешает.

Мантикора прижала уши как провинившийся пес. Она и правда позабыла о настоящей охоте. Здесь ей нравилось. Хорошо, удобно. Никто на ее добро пасть не разевает и когтистые лапы не тянет. Такого места лишаться нельзя.

— Не хочу уходить. Научи. — потребовала мантикора.

Первым делом, я хотел слать ее лесом. Но тут меня озарило — это же мой шанс! Если приручить такую тварь… Надобно ток пример подобрать. О! Понял!

— Смотри. Ты ешь мясо. Я тоже. Мы не так уж и отличаемся. Но чтобы мяса было много, его надо растить. Понимаешь?

Мантикора не понимала. Я показал картинками, как мы вели хозяйство. Заботились, кормили, лечили каждую хрюшку, козочку и квочку. Переживали, если что не так. А приходит время, и хрюшка идет на убой, а затем и на стол.

— Поняла? Заботиться надо о тех, кто тебя кормит! Защищать. Ну, от разбойников там, от злыдней всяких. Людям хорошо и тебе хорошо. Люди богатые, ты сытая.

Мантикора склонила голову набок.

— Разбойники? Злыдни? Это кто?

— У лорда спросить надо. Он лучше знает. — отмахнулся я.

— Люди богатые. Это как?

Про богатства я сказать ничего не сумел. Я денег то и не видел. Чтоб богатым быть, надо лордом родиться. Или обокрасть кого. Желательно лорда. И все ценности его забрать. И скот. Да.

Знал бы я тогда, что мантикора поняла меня без слов… Не пришлось бы остаток дней краснеть за грабеж. Но как потом не старался, помягче Корочка относилась только к своим.

***

Десять лет мантикора хозяйничала в наделе, пока не издохла. Это были трудные времена, полные войн, изменений, ужаса и надежд. Много позже лорд Каэлмон Бреннан в своих мемуарах будет так писать об этом периоде: «Только безумец заключает сделку с монстром. И только полнейший кретин всерьез рассчитывает остаться от нее в выигрыше. Я никогда не искал силы любой ценой. Все годы моей жизни я считал магический контракт с мантикорой проклятьем и роковой случайностью. Не сосчитать то количество раз, когда я был вынужден рисковать всем, лишь бы уладить те проблемы, что спровоцировала тварь. Но теперь, оборачивая назад, я думаю, что я многим обязан ей. Она, как неудержимая звериная сила, толкала меня на реализацию моих задавленных амбиций. Мое нынешнее богатство, место в совете Ордена и влияние среди аристократии — всего этого у меня бы не было, если бы мне не пришлось кормить прожорливую тварь и выигрывать в войнах как с темными магами, так и с дворянами-недоброжелателями. Будь у меня возможность изменить судьбу, я предпочел бы никогда не встречаться с мантикорой. Но вынужден признать, что иногда тяжелый, полный боли путь — это единственный путь, который доступен человеку. И результаты этого пути могут быть сладки.»